Духовная Дипломатия побывала на Святой Земле

280709israelmorПо приглашению Кнессета и Правительства Израиля, в Иерусалим прибыла делегация Фонда “Духовная Дипломатия” и представитель генерального секретаря ООН Антонио Рамирес. В составе делегации также Михаил Моргулис, президент Фонда ДД, Джерри Андерсен, глава компании высоких технологий “Виста”, советник правительства в области новейших технологий, Уайт Янг, финансовый консультант баскетбольной профессиональной лиги NBA, Уильям Алексен, президент ассоциации спорта Америки “Спортпаур”, Марк Базалев, вице- президент Фонда ДД, Генри Вигерс, координатор Фонда по Ближнему Востоку.

В первые дни делегация встретилась с министром абсорбции Софией Ландлер , членом экономического совета Кнессета Элкиным, председателем комиссии Кнессета по Конституционным вопросам Давидом Ротемом, председателем коалиционных партий в правительстве, заместителем главы комиссии по иностранным делам Робертом Илатовым. Встречу и беседу с последним снимала киногруппа израильского телевиденья “Имидж”.

Во время часовой беседы господин Илатов по поручению премьер-министра передал делегации Духовной Дипломатии памятный знак государства для почётных гостей Израиля. Смысл последовавшей беседы можно выразить мыслью, высказанной членами делегации: Будущее мира зависит от положения в Израиле. А будущее Израиля зависит от его взаимоотношения с евангельским христианством Америки и всего мира.
Через короткое время состоялась встреча и беседа с одним из уникальнейших людей Израиля, доктором Европейской Академии наук, автором 500 открытий в нанотехнологии, профессором Олегом Фиговским. Беседа была посвящена процессу слияния науки и богословия, как единого целого, лишь разделённого в своей форме. Раньше подобное заявление могло показаться бредом, сейчас же, большинство учёных и просвещённых богословов понимают, что наука и богословие друг друга взаимно дополняют.

На следующий день делегация встретилась с одним из самых интересных израильских политиков нового поколения Юлием Эдельштейном. Эта встреча во многом была посвящена взаимодействию Евангельского христианства Америки и государства Израиль. Майкл Моргулис отметил, что в трудные для страны минуты, наиболее верными друзьями Израиля оказались евангельские верующие Америки и других стран мира. Делегация отметила, что Израиль проиграл идеологическую войну арабским телеканалам и средствам массовой информации. Министр сообщил, что бюджет его министерства меньше бюджета любого арабского телеканала, потому что бюджеты арабских СМИ создаются на долларах, получаемых от арабской нефти. Уильям Алексен констатировал, что арабская пропаганда создала имидж Израилю, как угнетателю, и это историческая неправда. И что стране надо создавать новый имидж: как защищаемой стороне, обороняющейся стороне, уничтожаемой стороне. Лишь только у Израиля армия называется и считается Армией обороны. Вейн Янг предложил больше использовать христианские средства массовой информации для правдивых сообщениях о мирной жизни Израиля, об этой демократической стране и её людях, об особом библейском духе Святой земли.

В рабочем графике делегации была запланирована встреча с выдающимся израильским обозревателем и телеведующим англоязычного канала Игудой Голаном. Как его называют: “израильский Лари Кинг”. Действительно, эта встреча изобиловала искрометными замечаниями, философскими срезками, блистательными репризами. Майкл Моргулис закончил словами: “Не каждый израильтянин может быть министром иностранных дел, хотя все ведут себя, как министры, и не каждый министр призван быть лидером”. Сегодня, те, кто часто говорят, что беспокоятся о людях, беспокоятся о себе” Уильям Алексен рассказал о намечаемой в Израиле баскетбольной встрече между христианами-баскетболистами NBA и израильскими клубами. Эти встречи пройдут при спонсировании фонда Духовной Дипломатии и Ассоциации Спортпаур.
На следующий день состоялась встреча с членом Кнессета и главой друзской общины Израиля, генералом Аубом Карой. Друзы, небольшой древний народ, живущий на территории Израиля, не исповедующие иудаизм. Традиционно друзские офицеры и солдаты считаются одними из лучших в мире и защищают Израиль, считая его своей родиной. В войнах обороны погибло 400 друзских офицеров и солдат. Духовная Дипломатия пригласила 5 молодых лидеров друзов участвовать в трёхмесячной программе: “Будь сильным, мудрым и духовным”.

На встречу с делегацией пришёл один из самых популярных людей Израиля, первый вице-премьер министр Сильван Шолом. Он поблагодарил Фонд Духовной Дипломатии за участие в проекте создания больницы- роддома, где рожать будут, как израильские, так и арабские женщины. Шолом сказал: “Первые крики новорожденных детей сделают для мира больше, чем все крики взрослых в ООН”.
Делегация посетила город Ариель. Это особый город, расположенный в часе езды от Иерусалима. Ему всего 25 лет. Но за эти годы его жители создали в пустыне прекрасный европейский городок. Он похож на тихие зелёные европейские города, и только великая пустыня вокруг напоминает о том, что мы на неспокойной Святой земле. Ариель входит в список самых умных городов мира, потому что здесь живёт большое число известных и молодых учённых. Центр города – прекрасный университет, где учатся 11 тысяч студентов.

Делегация встретилась с ректором, деканами, и ведущими профессорами университета. Гордость университета его лаборатории, студии, высокоточные электронные станки. В университете учатся 130 студентов из России и Украины, и 600 человек из США. Во время трёхчасовой дискуссии между членами делегации и преподавательским составом обсуждались вопросы улучшения коммуникационного понимания и языка коммуникаций между различными странами и структурами. Выдающийся учённый, лауреат Нобелевской премии в области физики, Михаэль Зиниград, заметил: ” Духовная Дипломатия, это объективный мощный импульс, который подталкивает все враждующие стороны заглянуть в свои священные книги и там находить новые возможности для компромисса и для спокойствия души”. Потом на древней земле Самарии, профессора и члены делегации начали посадку фруктовых деревьев. Всего будет посажено 1000 саженцов. Это подарок Фонда Святой земле.

В этом же городе произошла драматическая встреча в израильской семье Ортезов. Семья верит в Иисуса Христа. Они свидетельствовали о Христе израильтянам и мусульманам. Однажды получили по почте подарочную коробку. Их 15летний сын открыл её и подарок взорвался. В коробке оказалась бомба, начиненная гвоздями, винтами, кусками метала. Мальчика зовут Ами. У него было повреждено лицо, глаз, руки, живот. Думали, он умрёт. Израильские врачи, применив новейшее оборудование спасли его от смерти. Сейчас, спустя 5 месяцев, он практически здоров. Только вот в шрамах руки, живот, часть лица. Делегация Духовной Дипломатии молилась с семьёй особой молитвой благодарности. Джерри Андерсен и Марк Базалев произнесли: “Наш великий Бог, Ты находишься с нами, ты помог Ами, ты спас ему жизнь с помощью израильских врачей. Ты подтвердил Своё могущество. И мы славим Тебя на Твоей Святой Земле”

Кульминацией визита была деловая встреча с премьер-министром Израиля Бенджамином Нетанаягу. Премьер-министр высоко оценил усилия Фонда Духовной Дипломатии. Он сказал, что выступление Майкла Моргулиса и Уильяма Алексена в университете на Палестинской территории оказало важное воздействие на умы радикально настроенных студентов. Он заметил, что слова Майкла: ” Я не призываю вас любить друг друга, я прошу вас терпеть друга друга” тронули сердца многих израильтян и палестинцев. Потом премьер-министр и члены Духовной Дипломатии вышли к журналистам и ответили на ряд вопросов.

На вопрос газеты Джерусалим Пост: “Верите ли вы в мир на Ближнем Востоке” – Нетаянагу коротко ответил: “Верю”, а Моргулис сказал – ” В людей верить трудно. Мне кажется, что если Всевышний не вмешается в эту ситуацию, то войны продолжатся, и придёт конец всей цивилизации. Но начало мира, или начало конца, начнётся здесь, на этой земле”.

На многих встречах члены делегации рассказывали об Учении Святости, декларируемом доктором Джеем Роком Ли, и рассказывали о предстоящей всемирной медицинской конференции в Киеве, где соберутся врачи со всего мира.

После прощальных церемоний делегация полетела на Украину, куда она приглашена Городским Советом Киева и Советом Министров страны.

По телефону информация принята и переработана
Андрю Холлом.
Холдинг “Саммит”

Share

Россия и США – последние оплоты духовности

280709morgulisИнтервью Президента международного фонда “Духовная дипломатия” агентству РИА-Новости 27 июля. Отношения США – России: инициативы Б.Обамы, Дж.Байдана и сенатора Р.Луггера; отношение американского общества к конфликту России-Грузии; процессы секуляризации в мире и роль влияния США и Европы на Россию в этой связи

Share

Лишь святость и любовь введет вас в Землю Обетованную!

250709michaelТретий день Летнего поста-2009, проходящий в Пуще Водице, посетил особенный гость – Михаил Моргулис, президент Фонда “Духовная Дипломатия”, христианский политолог, президент Ассоциации “Международный христианский Мост”, советник комиссии Конгресса США – один из немногих, кто поддержал церковь “Посольство Божье” в трудное для неё время – время проверок, клеветы и общественного ажиотажа. Он написал письмо поддержки пастору Сандею, а также позитивные отзывы о церкви в американский журнал “Харизма”, который в то время писал совсем не лестную информацию о “Посольстве Божьем”. Сам же Михаил это объясняет так: “Поддерживая вам руки, я поддерживаю руки Иисуса Христа”. В этот вечер он поделился словом о святости, любви, о выборе следовать за Спасителем.

Откровение 22:11: Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще.

“Мы не боимся неправды”, – провозглашает Михаил – “Мы не боимся нечистого, но каждый бодрствуй над тем, чтобы иметь святость, чистую и непорочную душу перед Богом. Необходимо помнить, что Бог очищает христиан своею праведностью и святостью. Душу можно очистить только через Кровь Иисуса Христа. Каждый верующий должен понимать важность святости в его жизни”.

Недооценивание святости ведёт к тому, что человек лишается обетованной земли. В случае с Моисеем, Господь сказал ему и Аарону: “За то, что вы не поверили Мне, чтоб явить святость Мою пред очами сынов Израилевых, не введете вы народа сего в землю, которую Я даю ему”. Апостол Павел говорил, что необходимо пребывать в святости. Это трудно, поэтому нам необходимо помнить о Крови, Которая была пролита за нас, чтобы мы освятились и больше не грешили. Михаил Моргулис

Святость невозможна без любви. Любовь – самое главное в жизни. Не было бы любви – не было бы христианства. “Пребывайте в любви!” – призывал гость всех собравшихся.

Нет любви к Богу без любви к людям. Как ты можешь любить Бога, Которого не видишь, если ты не любишь ближнего, которого видишь? Любить – значит, отражать Господа Иисуса Христа в своей жизни.

Как отражать Господа? Я всё могу в укрепляющем меня Иисусе Христе. Да, верующие всё могут, но при условии, что “уже не я живу, но живет во мне Христос”. Важно стать одним целым с Иисусом, раствориться в Нём, дать Ему возможность проявляться через себя. Понимание, что Он в нас и что Он живой, помогает нам любить, потому что Бог есть любовь.

Когда создаётся что-то великое, дьявол не дремлет. Но мы всё можем в укрепляющем нас Иисусе Христе.
Все, кто идёт за Христом, переживают то, что Он переживал: боль, несправедливость. Но с кровью и потом мы должны всё пройти для славы Его.

Вспомним вопрос, который задал Иисус Петру перед вознесением. Иисус говорит Симону Петру: “Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они?” Петр говорит Ему: “Так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя”. Иисус говорит ему: “Следуй за Мною”.

Пётр был счастлив, что Сам Господь так почтил его. Но вдруг он видит, что сзади за ними идёт Иоанн. Это возмутило его. Петр спросил: “А он чего, Господи?” Иисус ответил: “Что тебе до того. Ты следуй за мною”.

Итак, что бы ни происходило: грязь, зло, клевета – что нам до этого? Мы должны следовать за Христом.

Екатерина Нечет
Пресс-центр церкви “Посольство Божье”

Share

Мой Иерусалим в Новой Деревне:Воспоминания об о.Александре Мене

230709stepurko1Я заметил, что если попробуешь с ходу что-то вспомнить об о.Александре, то не получается. Но, вот возникает какая-либо ситуация и на ум сразу приходит то, что сказал по этому поводу о. Александр. И тогда я завел тетрадь, в которую стал записывать слова, которые в той или иной си-туации сказал о.А.. Так родились эти заметки, которые конечно не выстроены хронологически и которые, к моему собственному удивлению, открыли мне то, как много мыслей о. А. вошли в подсознание и в нужный момент сразу приходят на ум, как будто наш диалог с Ним, никогда не прекращался.

Но я так долго собирался их записать, что нашелся добрый человек – Нина Веснина, которая смогла их расшифровать с диктофона, на который я наговорил эти воспоминания. И большая благодарность Павлу Меню, который любезно просмотрел эти строки и поправил разные неточности.

Как известно, в наше время, вышло несколько совершенно роскошных воспоминаний об отце Алек¬сандре Мене. Это воспоминания Гриши Зобина, это Миши Завалова, и нашего новодеревен-ского регента, замечательной Нины Форту¬натовой. Когда я читал эти воспоминания, я был потрясен. Такое впечатление, что мы отца Александра совсем не знали. Он с каждым человеком общался какой-то необычной гранью, кото¬рая нам была неизвестна, он был как terra incognita. Это настолько необычно. Я заметил, что когда мы говорим с кем-то, мы употребляем одни и те же образы, а о.А., мог с каждым человеком говорить на своем языке, мгновенно настроится на его волну. Он, как бы всегда, попадал в тональность. Мы не попадаем в тональность, тут фа мажор, а мы в соль мажоре играем, то в фа диез мажоре. Он же всегда чувствовал, как сейчас надо реагировать, и эта живая настоящая реакция де¬лала его самым живым человеком, которого я знаю.

Вот в Евангелии написано про Иисуса: «Он говорил с силой». Вот и о.А. говорил с силой, как отрезал. Он умел попадать. Есть такое бронированное стекло, которое даже пулемет не проби-вает, и есть такой странный эффект: если находишь у этого стекла какую-то критическую точку, то иголочкой стукнешь – и как песок сыплется все. Так о.А. чувствовал, когда надо сказать, когда промолчать, когда поругать. И все рассыпалось в песок – препятствия, злоба, безумие, глупость.

Отец Александр – человек космического масштаба, такой, как Сергий Радонежский, как Серафим Саровский. Любая информация о нем нужна в веках, чтобы укреплять веру. Поэтому на всех, кто его знал, лежит огром-ная ответственность. Мы не имеем права ни-чего забыть и унести с собой в могилу. Я записал несколько воспоминаний, о которых я сейчас расскажу.

Я познакомился с. о. А. в 67 году, когда тот служил в Тарасовке. Дело в том, что мне безумно повезло, что я стал заниматься джазом. Это такая живая музыка, которая развивает личность и превращает человека из винтика, в независимо мыслящее существо. Музыка, которую ненавидят коммунисты. Они выжигали джаз каленым железом. Шансов услышать, сыграть джаз не было. Были полуподпольные «сэйшена», фестивали раз в год, на которые невозможно было попасть.

Я даже хотел поступать после окончания училища не в консерваторию, а в ВУЗ, чтобы быть как Егоров, как Зубов, как Гаранян и другие звёзды московского джаза, которые закончили МВТУ им. Баумана и не были зависимы от заработка денег музыкой. Они работали инженерами и играли джаз для удовольствия в свободное время, чтобы не пришлось играть «Конфетки-бара-ночки», всю эту кабацкую ерунду.

Для этого я ходил в оркестр МАИ, где мне обещали сделать протекцию, как спортсменам и музыкантам делали, и я даже занимался с Юрием Павловичем Козы¬ревым физикой. Помню, он какие-то особые учебники достал, мы ездили к нему домой заниматься физикой. Он хотел меня определить в МФТИ.

Я учился в муз. училище, а поскольку с училищным дипломом не брали в технический ВУЗ, мне нужно было параллельно окончить вечернюю школу. А документы для школы получить то-гда было невозможно, их просто не выдавали.

Но я был такой авантюрист, пришел в военкомат и говорю: «Вы знаете, я всю жизнь смотрю во-енные фильмы, только в войну играю, читаю только военные книги, а есть бюрократы, которые не понимают, что для войны нужна техника, что надо окончить среднюю школу». Военком прослезился, дал мне справку. Я пошел и окончил вечернюю школу. Очень забавно. Я учился в одном классе вместе с Толиком Ракузиным, (художник, сейчас живёт во Франции). Он был «мажором», а я хулиганом. Я с хулиганами все время пиво пил, а он с «мажорами» где-то в стороне стоял, «ботаники» такие. И когда я, вдруг неожиданно встретил Толю в храме Тарасовки, то боялся к нему подойти, не знал, что Христос всех прини¬мает: и «ботаников», и хулиганов.

Вдруг в последний момент я сообразил, что не смогу освоить математику и физику, не смогу учиться в техническом ВУЗе, и пошел в консерваторию. Сейчас не жалею об этом.

Путь безбожника связан с бесконечной скорбью, с пустотой и унынием. Как все нормальные и мыслящие люди, я видел, что правят бал невежество и троечники, они подхалимничают власти, занимают ведущие посты, а таланты, гении, как Товмасян, спиваются, ибо им перекрывают кислород. А бездарность, которая мимикрировала под коммунизм, хотя на самом деле это была для них кор¬мушка, а партбилет – хлебная книжка, она заправляет балом. И делает все, чтобы таланты не проходили. Участвовать в этом театре абсурда – было безумием, и я решил из этого абсурда уйти, потому что жизнь безумная, абсолютно бессмысленная.

Один мой ученик достал мне чудовищно ядовитый лак, который даже вдыхать нельзя. Я не стал его использовать для лакировки трубы. Я понял, что это выход. Всегда можно принять яд и уйти из этого мира абсурда, пустоты, где правят бал троечники, бездари, негодяи и демагоги – приспособленцы, которые надевают коммунистические одежды.

Я начал активный поиск духовных идей. Одна знакомая пианистка принесла мне учебник по Закону Божьему. Он был так кондово и дубово написан, что я понял, почему Ленин, получив «отлично» по Закону Божьему, стал одним из самых главных гонителей Церкви. Я там не очень разобрался, но я все равно старался поднимать церковные темы.

Валерий Матвеев, саксофонист, с которым мы играли, говорит: «У меня есть знакомый, кото-рый пропагандирует Бога», – и познакомил меня с пианистом Валерой Ушаковым. Валера Ушаков повез меня в Тарасовку на знакомство с отцом Александром Менем. Жена Валеры – Лиля, (родная сестра Ноны Борисовой), и она снимала дачу в Семхозе у тещи о. Александра. Там Валера познакомился с отцом Александром, и в итоге стал христианином. Потом он стал одним из лучших регентов храма Николы в Кузнецах, сочинял потрясающие современные церковные песнопения, очень красивые. Он меня привез к отцу Александру, и о.А. пригласил меня к себе домой, дал литературу, побеседовал со мной.

В 69 году, я пригласил о. Александра ко мне на освящение дома. Я только что развелся, в церкви совсем недавно и был совершенно дикий человек. Я остался как-то в Москве без друзей, а о. Александр назначил освящение на утро, когда никого и не позовешь. Это было в Медведково, на улице Широкова.

Сначала я решил, что надо подготовить программу, надо выучить христианскую песню. А песен таких тогда было не найти, и я начал учить песню, которую нашёл в журнале «Америка». Священник приезжает, а у меня левая рука не получается, такая сложная. Ужас какой.

Раз православный священник, то, наверное, нужна водка. Меня научили, как водку очистить. Я насыпал марганцовку, положил на батарею, три дня ее очищал, и потом слил, сверху получилась очень чистая водка.

Когда он приехал, я заметил такой странный эффект. У меня было голодное детство, мы все время недоедали, все время о еде думали. Когда были праздники, родители покупали хорошую еду и торт. И вот я съел кусочек торта, а он очень сытный. Торт вот он, стоит, а есть-то уже невозможно. Это была такая трагедия. То же самое я испытал с отцом: вот он приехал – спрашивай. А моя душа, как маленькая рюмка, уже наполнена и больше информации и не вмещает. И уже никаких вопросов не возникает. Я спел ему песню, мы выпили по рюмке водки, и я когда я понял, что больше ничего не могу вместить, повез его домой.

После второй женитьбы, сын из-за болезни не мог посещать детсад, работал я один, денег не хватало. Жена была в очень тяжелом состоянии. У нас вспыхивали бесконечные, ссоры. Отец Александр мне сказал: «Ты знаешь, когда идет такая ссора без остановки, ты неожиданно хватай авоську и беги из дома, говори, что за хлебом».

Как-то я приехал в о.А. и стал жаловаться на жену. Мол, то не делает, это. Он ответил: «Знаешь, мы все тащим чемодан без ручки, тащить тяжело, а бросить жалко».

Помню также интересный эпизод. О.А. умел отказывать очень деликатно, никого никогда не обижая. Он находил какие-то неожиданные причины, что ты не должен идти этим путем. Когда я был у архимандрита Т., он всех молодых людей агитировал идти в священники. В церкви не хватало священников, в провинции закрывались храмы. «Давай, иди в священники». Я не собирался быть священником, но, думаю, может надо идти по благословению старца. Пришел к о.А. О.А. говорит: «Что ты? Как, священник? Бу-дешь ходить и махать кадилом».
Я подумал, а действительно, жуть какая-то кадилом махать, засмеялся и понял, что мне не нужно махать кадилом и быть священником.

В другом случае я, по настоянию отца, поехал на христианский рок-фестиваль в эстонском городе Хапсула, туда приехали рок-группы из Прибалтики и Украины, в Эстонии тогда была относительная свобода. И вот я решил спросить у отца, а можно поехать на фестиваль А., который, узнав об этом фестивале, стал просить меня взять его с собой? О. А. сказал: «Ну что ты, это полуподпольный фестиваль, а А. такой длинный, его сразу все заметят». И я понял, что А. не следует туда ехать.

После этого я крестился, стал постепенно ходить в церковь. Мне больше всего помогло то, что о.А. организовал подпольный семинар, который был у него дома один раз в месяц, куда ходили мы вчетвером: Михаил Аксенов, будущий клирик американской церкви (сейчас протоиерей Михаил), Марина Бессонова, знаменитый искусствовед из музея Пушкина (к сожалению, 5 года назад она умерла), Миша Горелик, известный журналист, который выпустил роскошную книгу «Беседы со Штайнзальцем».

Мы к о.А. ездили, и он провел курс катехизации. Я постоянно ездил в церковь в Тарасовке, старался войти в этот ритм, но было очень трудно. О.А. посоветовал прочитать книжки, в основном самиздатовские, «Сын Человеческий», «Истоки религии», которые он сам где-то печатал и сам иллюстрировал картинками, фотографиями.

У нас организовалась небольшая община, которая группировалась вокруг церковного пения. Ее организовал отец Николай Ведерников, настоятель храма Иоанна Воина (он сейчас на по-кое по здоровью), который окончил консерваторию по двум факультетам: композиции и фортепиано. Матушка его также окончила консерваторию по классу фортепиано. Отец его был редактором ЖМП, который первым стал печатать о.А. С приходом владыки Питирима отца Алексан-дра печа¬тать перестали.

О. Николай и м. Нина Ведерниковы

О. Николай содержал кружок пения у себя дома, где собиралась московская интеллигенция, был Миша Аксенов, Валера Ушаков, очень многие наши прихожане. Учили гласы, обиход, было потрясающее общение. После пения мы пили чай, общались, обсуждали современную жизнь.

Я помню, там была архитектор, которая рассказывала, что в горкоме партии серьезно ставился вопрос о том, что похоронная жизнь вышла за рамки коммунистической идеологии. Один человек предлагал хоронить в середине коммуниста, а вокруг беспартийных. Или в центре членов горкома, потом членов райкома, потом рядовых коммунистов – как бы расходящиеся лучи. Такие невыполнимые идеи.

Тогда же, отец Николай приводил на беседу митрополита Антония (Блюма). Это был, конечно, пир. Я помню, мы были абсолютно дикие в духовной области, мы ничего не понимали, но мы как бы чувствовали эту энергию святости, исходившую от владыки. Я помню, Миша задавал вопросы, как самый умный. Мы просто слушали и смотрели. Митрополит Антоний весь светился и говорил о живом христианстве.

Помню, как-то я решил найти акафист святому Олегу Брянскому. Мне о. Николай сказал, что есть такой священник о.А., который собирает акафисты, у него такое хобби. Я приехал к это-му священнику в Химки, и тот позвал меня домой. Он меня чудовищно напоил, и всё подливал и подливал, я потом, поняв что перебрал, чтобы не было лужи на полу, стал выливать вино на брю-ки. Я понял, что я сейчас умру. В итоге я потом еле дотащился до дома «на бровях», меня вы-ворачивало три дня. Я потом понял, что он специально это сделал, чтобы больше к нему не ходили. Он молодежь боялся как огня. С такими батюшками общаться было невозможно.

О. Николай – удивительно интеллигентный человек, умница. Но и к нему, тогда он служил в Измайлово, мы ходили только на праздники, на Рождество, так тяжело было въехать в старинную православное богослужение. Если в детстве не было церковного воспитания.

И конечно, самое главное событие, что о.А. организовал малые группы, чем богато протестантство. Пир духовный начался, потому что христианство стало реальной жизнью, реальным братством. Малые общины сохранились до сих пор. Есть фотографии нашей молитвенной группы.

Некоторые люди еще при жизни о.А. ходили в нее, потом она делилась, несколько человек уходили-приходили, но группа до сих пор живет, мы встречаемся в этой молитвенной группе. Без такой общины, которую он организовал, вхождение в церковь было очень трудным или даже не-возможным.

Сандр Риги

Религиозных центров в Москве было мало. Была еще экуменическая община Сандра Риги, который жил возле платформы Маленковская. О нем всегда ходили легенды. У него был шифоньер какой-то жуткий, чайник медный, который только в фильмах о войне показывают, стол с помойки, а вместо столешницы чертежная доска. И больше ничего.

К нему приходили молодые христиане и христианки. Он жил в коммунальной квартире, и пришел сосед, стал трогать стол: «Как же не падают девки, которые голыми танцуют на столе?» По его мнению, была только одна причина, чтобы приходить – чтобы голыми танцевать на столе. Было очень смешно, и мы очень смеялись. Сандр умел о Боге говорить совершенно парадоксально и фантастически, умел вводить Его в контекст нового времени.
Такие люди как о. Николай и Сандр – это, конечно, событие.

Однажды, я был у Сандра, тогда у него были музыканты из Латвии. Они очень хвалились, что в ресторане во время работы проповедуют Евангелие. Я с восторгом рассказал об этом отцу Александру. Он сказал: «Бесполезно. Пьяный проспится и все забудет».

Мне также очень повезло, что я сильно сдружился с Мишей Аксеновым. Первые попытки создания группы были сделаны при Мише Аксенове. Моя жена как раз была в его группе. После его отъезда, группы из-за отсутствия лидеров, на несколько лет это распались, а потом о.А. опять смог организовать группы.

Как то в Новой деревне, летом на одной даче встречалась молитвенная группа. Пришел о. А. и начал говорить о том, что Бог ждет от нас, чтобы мы принесли плод. Вдруг он обратился к Розе: «Ну хотя бы вот такой маленький апельсинчик». И он пальцем показал какой это может быть крошечный плод.

Еще один случай был, когда о.А. попросит меня купить мясо. А тогда, в СССР, это был навер-ное самый дефицитный товар. И хотя я работал в престижном ресторане гостиницы «Россия», мне самому не удавалось для себя ничего достать из продуктов. Все обещали помочь, но когда доходило до дела, все сразу отказывали. И вот я, безо всякой надежды, пошел к шеф повару с просьбой продать мясо, (а там были смешные внутренние цены). К моему неописуемому удивлению она пошла к какому-то дальнему холодильнику, достала большой кусок вырезки, аккуратно завернула в целлофан и продала мне по себестоимости. В связи с этим вспоминается случай с о. Серафимом Битюговым, который послал монахиню на загорский рынок, когда ему, в уже последние дни перед его смертью, захотелось рыбы. Была война, голод и полное отсутствие продуктов на рынке. И сестра пошла безо всякой надежды, исключительно из-за послушания, но, к своему удивлению, она там встретила старика, который только ей, хотя было много желающих, продал рыбу. После, когда она описала внешность старика, о. Серафим сказал: «Это был святой Спиридон, пришел мне с неба с подарком». А тот день был его памяти. У святых контакт с небожителями начинается уже здесь.

Как-то мы с о.А. ехали на такси по МКАД на освящение моей квартиры, с нами ехали Елена Семеновна и Нина Волгина. Отец Александр повернулся к Нине, сидящей на заднем сиденье и стал принимать ее исповедь. Он говорил какие-то необычные слова, использовал такие образы, что Нина понимала, о чем он её спрашивает, а я ничего не понимал. Он мог каким-то образом ска¬ать так, что человек как бы все рассказал, а окружающие, свидетели ничего не поняли – как это у него выходило, – Нина понимала, а я не понимал, совершенно не понятно.

Я удивлен был, что простые люди как-то чувствовали, что о. А. необыкновенный человек и вдруг начинали рассказывать ему о себе. Так шофер такси, неожиданно стал рассказывать отцу Александру свою армейскую историю.

Когда он приехал впервые в армию, всех новобранцев построили на плацу, и капитан спросил: «Кто здесь художники?» Двое-трое парней решили «косить» под художников и думают: «Как же быть, рисовать мы не умеем, может по клеточкам как-нибудь?» Подходит капитан: «Ну вот, ху-дожники, вот вам лопаты, нарисуйте нам большие канавы для тактических занятий, а остальные пошли смотреть фильм». Это, видимо, так его задело, что он хотел рассказать о. А. свою историю, этим поделиться.

Конечно, мы понимали, чувствовали что о.А. – величайший гений. И всегда, когда возникает такой человек, начинается борьба между его духовными детьми. Я вспоминаю, что была такая женщина, которая хотела, чтобы вся информация отцу шла только через нее.

Однажды о.А. послал нас к монахиням в Загорск, у которых скрывался отец Серафим Батюков. Монахини показали нам иконы, показали машинку «Зингер», которую ставили на подпол, где прятался о. Серафим, когда кто-то приходил, милиционер или почтальон, например.

Они многое рассказали, повезли нас на кладбище и показали могилу о. Серафима. Там еще была похоронена духовная дочь о. Серафима, которая нашла его гроб. После смерти о. С., его гроб, который был зарыт в подвале дома, где скрывался о. Серафим, отвезли в КГБ, а потом выкинули. Она проходила мимо, увидела гроб, сунула в него руку и наткнулась на парчу, (его похоронили в облачении) побежала, рассказала сёстрам и монахини сразу его увезли и похоронили на кладбище. Я приехал и думал, что отец нас позовет, чтобы мы пообщались, побеседовали с о. Александром об этой встрече, которую он организовал. А эта женщина встретила нас на подходе к Новой-Деревне, все выспросила у нас, (т.к. она должна была все знать). И потом, мы вдруг поняли, что она сама расскажет обо всем о.А., и наша встреча с ним из-за неё сорвалась. Мы так рассердились на эту женщину, убить были готовы.

Я пошел жаловаться на нее о.А. О., а он мне говорит: «Что же, ты хочешь, чтобы мы её сожгли под пение тропаря, – Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое». Эта картина, которую о.А. нарисовал, была такая смешная, что я, рассмеявшись, тут же простил эту женщину.

Я был удивлен, настолько о.А был очень хорошим актером, у него была необычно живая мимика, он мог состроить такую гримасу, так поднять высоко брови, сделать такое необычное лицо, что этой актёрской маской, как бы «выдавить» все твои обиды, все твои горечи. Сразу понимаешь, что все эти проблемы – ерунда. Как-то я пришел к о.А. расстроенный и стал жаловаться: «Денег нет, жена из-за болезни сына не работает, на работе узнали, что верующий и собирают комиссии, чтобы уволить, как профнепригодного. Как быть?». Он говорит: «А ты представь себя в высокой башне и сверху в окошко, (он показал окошко руками) и наплюй на всё это». Я не понял: «Как наплевать?» «Вот так» и о. А, просунув голову в нарисованное окошко, – и так смачно сказал: «Тьфу!». Что я, совершенно ошарашенный этой фантасмагорической пантомимой, тут – же позабыл все свои горести, настолько они показались смешными, после этого миниспектакля.

Должен сказать, что о. А. очень любил, когда люди снимали дачи в Новой Деревне. Не все могли выдержать многочисленные молебны, акафисты, отпевания после службы. Надо было, чтобы люди где-то попили чай, согрелись немножко и подождали, когда он освободится.

Сначала там снимала жилье Зоя Афанасьевна Масленникова, низкий ей поклон, это человек, который посвятил всю жизнь отцу Александру. Она там жила, чтобы принимать людей, чтобы помогать ему. Она была настолько бедной, что однажды ей совсем нечего было есть. Она пошла в поле и нашла четыре замороженных свеклы, была так рада, сварила и съела. Или как-то на Новый год в 12 часов она, оставшись совсем одна, пошла бродить по деревенской улице и почувствовала, что в мире разлита благодать, когда люди желают друг другу здоровья, счастья, радости в новом году. Эти пожелания, эти мыслеформы, меняют весь мир, весь космос меняют. Зоя Афанасьевна на свои нищенские деньги купила полмешка кукурузной крупы. На ней исполнялось пророчество евангельское, когда Иисус Христос двумя хлебами накормил 5 тысяч. Мы ели эту кашу, а она не кончалась.

Мы ходили к ней как манкурты, не понимая, что это человек без денег, что надо помочь. Нам казалось, что так должно быть. Мне так стыдно сейчас за это, но нас так воспитали. Мы были оторваны от реальности, от жизни семьи, жили беспризорниками. Как говорил Сережа Б., «сироты при живых родителях». Зоя Афанасьевна всегда кормила нас этой кукурузной кашей, мы ее ели, а она никак не кончалась.

Я помню, Андрей М. снял дом на улице Центральной. Так вот, к Андрею все время приходили люди от отца Александра. Хозяйка стала постепенно сходить с ума. Все-таки Новая Деревня – не ближний свет. Добраться туда трудно, нужно ехать на электричке до Пушкина, а потом на жутком автобусе, который надо штурмом брать, или идти 3 км. Хотя бы чай попили, в лес сходили, а тут приходят на 10-15 минут, раз – и ушли. Толпой, один за другим. Она поняла, что это явочная квартира ЦРУ. Ее напугали по телевизору, что кругом одни шпионы. Но доконал её Володя Лаевский, он был немножко не в себе, пришел и сказал: «А можно я на клумбе полежу?» И тут же лёг на клумбу.
Это было последней каплей. Хозяйка говорит: «Я вам деньги отдам, только съезжайте от меня сейчас же». Такой точки, куда могли бы прийти люди, у о.А. потом долго не было.

Очень смешной случай был, связанный с Андреем Мановцевым. У Андрея был маленький совершенно разбитый «Запорожец», и он решил его починить, покрыть антикоррозийным средством, чтобы не гнил. Он позвал нас, своих друзей, которые снимали дачу рядом в «Заветах Ильича» (мы называли этот посёлок «Новые заветы») помочь. Когда мы пришли, начался дождь, а в дождь красить нельзя. Я пришел, и все напрасно. А я же хулиган, и говорю из хулиганских побуждений: «Все, я сейчас разгоню облака». Перекрестил облака и говорю: «Пошли направо и налево». И облака пошли направо и налево. Я понял, что это у меня порой получается. Иногда не получается, а иногда получается. Я понял, что у нас не хватает дерзновения, это каждый может. А Андрей потом всем об этом рассказывал.

И еще произошел такой любопытный случай. Когда построили ново-ярославское шоссе в обход Новой Деревни, стало очень плохо, было мало машин, невозможно было поймать машину для о. А.. Ибо он, после службы почти всегда ехал на требы в Москву. И вот стоишь, стоишь по 40 минут, голосуешь, машин почти нет, но только он выходит из ограды церкви, неожиданно тут же появляется машина, и он уезжает в Москву. И так много-много раз было.

И когда о.А. погиб, мне стало некуда возить детей, но мать мне отдала сарайчик на отцовской даче в Фирсановке, жутко холодный, спать было нельзя, и я решил утеплить его стекловатой, ко-торую отдала одна прихожанка из новой Деревни.Я приехал за рулонами стекловаты и сообразил, что сегодня суббота, транспорта нет, уже темнеет и что я не смогу поймать грузовик, а на частнике не увезешь. И тут я сказал: «Отец Александр, я тут стоял много раз, Вам машину ловил, а теперь Вы мне машину поймайте, у Вас теперь есть такая возможность». – И вдруг, приезжает крытый грузовик и везет мою стекловату. Откуда он взялся – совершенно непонятно.

О.А. обладал каким-то фантастическим даром, мог показать все, не говоря ни единого слова. В начале перестройки, мне в издательстве «Сов. композитор», предложили выпустить книгу из 4 частей, огромный труд. Я сутками, с утра до ночи, не выходя, работал с редакторами, с корректорами и перестал ездить в Новую Деревню. А видимо о.А. как-то сильно рассчитывал на меня, хотел, чтобы я в это время новых возможностей ему помог. (Кстати, эта затея с книжкой из-за экономического хаоса лопнула, часть из нее я издавал потом на свои деньги. Так всегда получается, когда мы «не в Бога богатеем»). Я подхожу после литургии к кресту, хотел с ним перекинуться парой слов. О. А. говорит: «А, Олег!» – и тут же даёт крест кому-то другому и начинает с ним разговаривать, демонстративно меня игнорируя. Я сразу понял, что видимо он на меня рассчитывал и очень жалел, что в важный момент я подвел его и не смог быть рядом.

Или такой еще случай. Одна девушка нашего прихода была очень активна, регулярно припиралась без приглашения на его именины, нагло приезжала с подругой, а потом куда-то исчезла. Я спросил о.А.: «Что же она не бывает на службе?» Отец Александр сказал: «Мы с тобой вдвоем останемся, я тебе обязательно расскажу», – хотя мы были фактически вдвоем. Я сразу понял, почему она ходит только с подругой, а мужчин не признает, и почему она не может быть в приходе. Сразу понял, что он имел в виду. Он удивительный человек, он не сказал, что она «розовая», еще какая-то, а всё стало ясно.

Отцу Александру многие люди старались помогать. Люди относились к нему фантастически. Во время Горбачева, когда вообще все из магазинов пропало, он мне показал чайный сервиз, который ему летчики привезли с… Дальнего Востока. Японцы по бартеру поставляли ширпотреб, и чтобы угодить нашему вкусу поставляли кондовую посуду, и он показал мне, как аляповато были расписаны чашки. Никогда не подумаешь, что это японские вещи, сначала я решил, что это какая-нибудь подольская фабрика.

Удивительно, многие вещи, которые я встречал в журнале «Наука и религия», проходили мимо, а вот отец Александр все умел в жизни применить, (например он брал из упомянутого журнала иллюстрации природы для своих самодельных книг). А у нас так не получалось и половина жиз-ни проходит мимо.

Надо сказать, что о.А. о нас всех помнил как-то очень практически. Я хотел узнать про своего святого Олега Брянского. Однажды я сижу, жду его в домике, вдруг выходит отец Александр и выносит большую толстую книгу, дореволюционный журнал «Странник», где была огромная статья про святого Олега Брянского. Он вспомнил моё желание и дал мне эту статью.

Там я прочел, как брянские колдуны схватили маленького Олега, и решили принести его в жертву Перуну. Роман, его отец, поклялся, что если они отобью Олега, посвятить его Богу. И Роману удалось спасти сына. Они смогли пробраться по болотам в языческое капище, и в самый драматический момент, когда жрецы уже занесли ритуальный нож для заклания Олега, дружинники смогли меткими выстрелами из луков перебить жрецов и освободить мальчика. Оказывается, русские воины обладали фантастической меткостью, известны случаи, когда они попадали стрелой рыцарю в щель железного шлема. Олег Брянский, вместе со своим отцом Романом, был свидетелем гибели своего дедушки Михаила Тверского, которого в Орде за отказ отказаться от Христа пытали, и содрали кожу. В конце жизни, он ушел с княжения в монастырь. Редчайший случай. Все можно бросить – и девушек, и вино, а власть никто не бросает. О.А. по этому поводу тоже говорил: «Какой самый сильный инстинкт? Нет, не секс, а власть. Наши кремлёвские геронтократы еле-еле до туалета доходят, а за власть держатся мёртвой хваткой».

И еще. О.А посылал нас помогать одной женщине-дефектологу, В.С. Ежовой, которая училась на одном факультете в тётей о.А, В.Я. Василевской. Мы приходили, что-то ей покупали. Она была беспомощная, парализованная, ездила на коляске и очень боялась, что цыгане придут и все унесут. Валентина Сергеевна была фантастическим педагогом. Благодаря своему необычайному таланту, она смогла вступить в кооператив и купить 1-комнатную квартиру, что при коммунистах было практически невозможно, но ей помогли это сделать за то, что учила дебилов, детей партбоссов читать. Оказывается, что у членов ЦК, часто рождались дети-дебилы. Как бы Господь их наказал. И хотя невозможно дебилов, микроцефалов выучить читать, В.С. это удавалось.

Вдруг о.А. про нее сказал: «Вы ей не подражайте, потому что у нее железная воля, которая вам и не снилась». В. С. нам рассказывала, что когда в Москву, в 1930 г. приезжал знаменитый дирижер Курт Фуртвенглер, она пошла в Большой театр, и у нее вместо ботинок были подпорки из автомобильных шин, подвязанные веревочками. Бедно жила, но ходила на концерты. Она мне все время говорила: «Моя цель – собрать духовную элиту». Я ей сказал: «А разве Церковь это не делает?» Она очень удивилась и ничего не ответила. Когда о.А. сказал: «Не берите с нее пример», наверное он имел в виду то, что В. С. может быть человеком за счёт своей железной воли, а у нас за счёт воли не получится, только по благодати.

О.А. обладал фантастической способностью не ныть. Интеллигенты без конца страдают, приходишь – начинают все поливать грязью: все-все плохое, правительство, в церкви ничего не разрешают. Действительно, любое правительство есть за что критиковать, и наша церковь была в чудовищном состоянии. О.А. говорил, что мы не делаем даже того, что нам разрешают, например, создать хор. Так поют, что хоть святых выноси. Никто нам не запрещает сделать хотя бы приличную роспись, чтобы не было таких чудовищных дедушек Саваофов. Мы даже не делаем то, что нам разрешено. Что не кто-то, а мы сами косые, кривые, горбатые.

Был в нашем приходе врач, который потом стал священником, отец В., он любил приезжать к отцу Александру, но никогда его не слушался. Если о.А. не разрешал что-то, то он ехал к старцу в Лавру. Если тот ему не разрешал, то он шёл ко второму, к третьему, пока не находил священника, который всё же разрешал сделать В. по его желанию. Фантастический дядька, очень забавный. Такие странные люди украшают мир.

Еще помню такой очень интересный случай. Бывают такие ситуации, когда мы молимся из последних сил, ну, может, не до кровавого пота, но эта молитва нам запоминается на всю жизнь. Таких моментов в жизни может быть один, может быть два. Мы собирались у Зои Афанасьевны. Там была переводчица, которая умерла недавно, еще одна прихожанка. Мы молились, воспаряли. Вдруг звонит отец Александр: «Я иду на допрос». Все, воспарения кончились. Изучение Библии кончилось. Мы начали молиться своими словами, чужими словами, какими угодно, но я помню, что молитва была такой силы, такого сосредоточения, как человек перед смертью молится. Помогли мы или не помогли, наверное, помогли, но эту молитву я запомнил на всю жизнь. Было такое желание помочь о.А., чтобы Господь оградил его от расправы. Пасквиль уже был опубликован в газете «Труд», его готовили на «посадку».

Надо сказать, что к отцу Александру приезжали очень странные люди. Этого человека я заметил еще на вокзале в Москве. Тогда священники не ходили в облачении, а тут мало, что в об-лачении, какой-то архимандрит, у него крест с огромным количеством камней, как ожерелье, как мониста, какая-то яркая камилавка розовая. Чуть ли не с посохом. Я его заметил в электричке, я не знал, куда он едет, а он приехал к о.А. После службы я понял, что архимандрит не был доволен беседой с о.А.

Отцу Александру надо было ехать причащать больных прихожан. И когда пришел переполненный 24 автобус, и о.А. полез через головы, чтобы доехать до этих больных. Архимандрит был очень недоволен. Тогда священники кормились из кассы, все на машинах ездили. Первое, что сделал наш настоятель, о. Стефан, стал строить гараж для «Волги», куда машину поставил. Второй настоятель тут же построил огромный дом, поставил на территории храма гараж. А отец Александр научился ходить мимо ящика. Архимандрит говорит: «Что же машины у вас нет?» Отец Александр посетовал: «Да вот осла не дали» и декоративный архимандрит сразу замолчал.

Дело в том, что мы все советские люди, мы закомплексованы, и, конечно, мы считаем, что мы все кривые, косые, горбатые. Тогда вышла уни-кальная, редчайшая книга «Письма Чаадаева», впервые за всю историю России. И вдруг я получаю эту книгу на 40-летие в подарок от отца Александра с надписью: «Любимому Олегу». Я так удивился. Оказывается, меня могут любить, я достоин любви. Его любовь нас как-то подни-мала. Открытость всему миру была фантастическая.

А недавно я нашел открытку. Я обратился к о.А. с дурацким вопросом, чтобы он придумал название для моей рок-группы. Казалось бы, священник, зачем ему заниматься такой ерундой? Но он прислал мне открытку и придумал названия:

Дорогой Олег! Вот возможные на-звания для ансамбля:
Скворцы, Орфей, Ну погоди, Гусляры, Журавли, Садко.
Это пока всё что пришло в голову.

Ваш Александр

Его утверждённость на добре, на позитиве, на солнце, на Боге имела безграничную способность. Я помню, как мы все были в шоке, как нам было противно, когда сбили корейский самолет. Это была чудовищная провокация. Там погибло более 300 людей, совершенно невинных. Самолет никому не угрожал. И мы слышали, что трупы потом уничтожало специальное судно-крематорий, чтобы не было останков.Я вдруг собираюсь ехать в «Заветы». А по шоссе идти плохо, машины могут обрызгать жду 24 автобуса. Вдруг подходит о.А. Я говорю, о.А. что слышал радио-голосам, про все эти гадости. Вот самолет корейский сбили, 300 человек погибло. Вдруг он говорит: «А что ты хо-чешь? Мир во зле лежит» – и перевёл разговор на другую тему. Т.е. он умел не ковырять в ране булавкой и не любоваться злом мира. Он умел говорить всегда о хорошем.

Я помню, в советское время, из-за столкновения нелепой коммунистической идеологии с жизнью возникало много смешных историй. Один человек приехал в наш храм и рассказал отцу Александру, что лектор по марксизму-ленинизму стал говорить, что воровство, пьянство, проституция – это пережитки капитализма, а вот студент из Монголии спросил: «У нас в Монголии был феодализм, капитализма не было, а воровство, и пьянство есть. Какие же это тогда у нас пережитки?» Лектор не нашелся что сказать. О.А.: «Надо было ответить: «Мифического капитализма».

Однажды я увязался с ним пройтись. Там были лужи, грязь, кое-где положены хилые доски и нужно было с доски на жердочку перепрыгивать. (Кстати, на дороги из Заветов была большая, незасыхающая лужа, и я взял за правило, каждый раз, когда иду на службу, приносить один камень, и за лето я эту лужу закрыл. Наверное, эта каменная дорога сих пор осталась). Так вот, мы с о.А. прыгали через лужи, и я спросил о.А: «А как же так, Елена Семеновна была такая праведница, воспитала Вас, такой верующий человек, а так тяжело умирала». Он, ничуть не смутившись, сказал: «Ну, знаешь, наш Спаситель тоже не очень комфортно умирал».

Я тогда стал спрашивать о его режиме. «Ты знаешь, я с утра стараюсь писать, потому что утром творческая жилка лучше работает. А после обеда не работаю, убираюсь по дому». Думаю, как же так? А потом понял, что о.А. понимал, что жену надо отпустить, чтобы она с ума не сошла в поселке с пьяными аборигенами, в четырех стенах. Она работала методистом в Пушкино, где был филиал Химкинского института Лесного хозяйства. И о. А. участвовал в домашнем хозяйстве, он готовил, покупал еду. Возил белье всей семьи в рюкзаке в американскую прачечную в Загорск. Заправлял, сушил, гладил, а пока машина работала, он читал, писал. Вся мужская работа по дому была на нем. Он не роптал. Иногда мы ругаемся, что нам не хватает времени, а как же он? Огромный дом, который все время надо содержать в порядке.

Меня удивило вот что. Говорят, что православные священники проходят три стадии: 1 – старообрядческая, когда они с утра до вечера протирают лампадки в алтаре, моют, иконы расписывают. Наводят благолепие, никого не видят; 2 – протестантская, когда они занимаются только общиной и Словом Божьим, а церковь зарастает пылью; и третий период связан со всякими отклонениями – алкоголь, еще что-то. Так вот, когда о.А. служил в Алабино, он произвел грандиоз-ный ремонт в храме, проявляя при тотальном дефиците чудеса изобретательности, организовал роспись иконостаса, провёл тепло, сделал рос¬ошные светильники, которые сам смастерил из чешского стекла, достал списанные двери, которые не берет ни жара, ни холод, – из метро. Сделал картинку из храма. Только закончил реставрацию и его чуть не посадили из-за плитки, которую какой-то негодяй-алко¬олик воровал в музее. Был процесс, который генеральный прокурор СССР Руденко лично на себя взял. Господь разрушил этот процесс, и из-за того, что сняли Хрущёва и борьба с религией стала неактуальна, от о.А. отстали.

И вот после того, как о. А. стал служить в храме Новой Деревни, роспись которого называли «смерть эстетам», там он был вторым священником. А по уставу все храмовые работы лежат на настоятеле, но всё равно, при желании он мог организовать хотя бы роспись, но практически ничего не сделал, а ведь у него половина прихожан были художники. Я вспомнил такую картинку. Вот о. Александр идет в Новой Деревне мимо свечного ящика, мимо старосты Ольги. Протекла крыша и прямо на Престол капает вода. Он только спросил: «Так раньше когда-нибудь было?» Она отвечает:- «Нет». И пошел. Всё. То есть Господь, сделав о.А. вторым священником, оградил его от забот по ремонту храма, и он перестал вкладывать силы в камни, в крыши. А начал вкладывать в людей, и это все осталось. Кто несет сейчас его имя – его ученики, а что осталось от трудов о.А. в храме Алабино? Наверно ничего.
Насчет того, что с утра лучше работает творческая жилка. Володя Н., который стал католическим священником, заказал мне мессу. Пришел ночью как к Моцарту, и заказал мессу, не траурную, а нормальную. Я ночью писал эту мессу. А утром проснулся, стал смотреть и вижу – какая чушь! Потом прочел у Толстого, что ночью невозможно работать, потому что ночью спит критик. А когда просыпаешься, просыпается и критик и видишь – чушь собачья! Никуда не отдал. Все оказалось ночным полубредом.

Конечно, о. Александр использовал каждого человека по максимуму. Я как-то от безделья научился пи-ать уставом, полууставом, я умел писать шрифтом как в книгах церковных. Он всегда использовал этот момент. По просьбе отца (у меня сохранилась его записка) я писал расписание на Рождество и на Пасху всегда очень красиво – уставом, полууставом, этими буквицами. Он каждого человека в церкви старался использовать по максимуму.

И еще. Я был на одной свадьбе, куда меня позвали ребята-музыканты. Там какая-то баба-алкоголичка стала собирать деньги на свадьбе, а мы уже собрали и отдали жениху деньги, но поскольку это было прилюдно, пришлось забрать у жениха и снова положить на тарелку. Было так стыдно. Я не знал, куда провалиться от стыда. Она нас подставила. Так же не делается, и жениху было как-то неловко. Я побежал жаловаться о.А. Он сказал: «Ничего подобного. Очень хороший обычай. Молодоженам деньги очень нужны». И даже хотел записать кассету с примерным сценарием свадьбы, где был бы и момент сбора денег.

Еще история, которая меня очень удивила. Дело в том, что св. Максимилиан Кольбе говорил своим ученикам: «Вот сейчас я, как в трамвае должен одной рукой держаться за поручень, чтобы не упасть, только одной рукой вам помогаю, а когда умру – буду помогать двумя руками».

Я сильно заметил эту разницу, когда о.А. одной рукой мог помогать, а когда он стал помогать двумя руками. В начале перестройки было создано общество «Духовное возрождение», которое должно было заниматься христианскими программами. Я помню, в ДК им. Горького стали обсуждать проблему организации духовного выступления, и кто-то договорился в Зеленом театре в Сокольниках, чтобы кто-то спел, кто-то прочитал стихотворение. О.А. сказал: «Давайте я буду выступать, все готово». Тогда я встал и сказал, что это чудовищное место. Я как-то там выступал, мы пригласили тьму гостей, и они не могли найти это место. Гости часами блуждали по парку, и когда мы шли с концерта, они попались нам навстречу. Настолько заколдованное место. Если хотим, чтобы все провалилось, давайте в Сокольниках. Более запутанное место трудно представить в мире. И потом, кто будет арендовать аппаратуру для певцов? Когда я ска¬ал такие вещи, все стушевались. На таких площадках всё настолько бестолково, ни микрофонов, ни усилительной аппаратуры. Такие вечера с наскока не выходят. В общем, тогда, так ничего и не вышло, а о. А. стал сам выступать по разным Д.К.

Группа «Тропарь. О Степурко и Л. Ульянова И вот как только о.А. погиб, 30 сентября – в день памяти мц. Веры Надежды и Любови – состоялся грандиозный концерт, который Таня Диденко организовала с подачи о.А. в концертном зале гостиницы «Россия». И я должен выступать. У меня ничего нет, ни фонограммы, ни музыкантов, ни денег на студию. И вдруг, мгновенно все организовалось. Группа «Обряд», Саши Лаврова бесплатно, в своей студии записала минусовую рок-фонограмму, нашлась солистка – Люда Ульянова. Мы выступали с рок-песнями из кантаты «Действо о пр. Сергии», и «Царь Иудейский», причём, знаменный распев, как оказалось, «в ноль» ложился в стилистику хард рока. Просто «Led Zeppelin» какой то получался. И всё это было настоящим чудом.
И в итоге мы, с Людой смогли выступить, причём в арию Прокулы из спектакля «Царь Иудейский»,
я начинал тем же погребальным спиричуэлом, который играл па похоронах о. А. в Новой Деревне. На этом фестивале духовной музыки, посвящённым о. А. были академические и рок-коллективы. Академические пели церковные песни, а рокеры играли рок-мейнстрим. И я оказался таким мостиком, который связал эти два явления, потому что в моих песнях меня был сплав церковных академических песнопение с рок-идиомами.
Я сразу вспомнил, что когда о.А. был жив, он не мог так помочь, а когда погиб, то все это произошло чудесным образом. Он, как бы всё организовал «двумя руками» – и записи, и фонограммы. Я долго потом выступал со своей группой, которую мы назвали «Тропарь», на разных площадках, даже в Кремлёвском дворце съездов.
Так же мне помог о. А. приобрести дорогущий японский синтезатор, для записи фонограммы оперы по мотивам повести В. Соловьёва, «Три разговора», сюжет которой мне предложил о. А.

Конечно, со своей педагогической зарплатой, я и мечтать не мог об этом инструменте. Вдруг на 5-тилетие со дня гибели о.А. американские христиане устраивают грандиозное действо на «Олимпийском стадионе». На огромном экране проецировался портрет о.А., а справа горел Крест, вокруг ко¬торого развивались события. Тогда я написал практически час музыки, в том числе мини-оперу по евангельскому сюжету. И что вы думаете, мне заплатили ровно столько, сколько стоил синтезатор, ни больше, ни меньше.

Еще была такая Елена Александровна, она очень быстро говорила, потому что она переболела энцефалитом. Она писала иконы. Она написала «Трех святителей» для алтаря и жаловалась о.А.: «Ну как я могу увидеть свою икону, меня же не пускают в алтарь». О. А. ответил: «Ну вот, если бы только одну Елену Александровну не пускали, а всех других женщин, – пожалуйста, это действительно было бы как-то странно». Она как-то стушевалась и перестала жаловаться.

Я был на дне рождения у о.А., и он показывал мне фотографии Алабинского храма. Оказывается, Алабинский храм входил в ансамбль дворянской усадьбы. Говорит: «Вот как интересно – ничего не осталось, по кирпичику разнесли, остался храм и галереи, которые окружали храм, поскольку аборигены там сушили дрова». Приехал наследник этого имения туристом, он помнил усадьбу. Огромное здание, но ничего не осталось, только дрова и храм. У тех, которые не в Бога богатеют, ничего не остается. А те, кто в Бога богатели, как, скажем Поленов, там все осталось, или тот же самый Останкинский театр.Я как-то заехал к Зое Афанасьевне, туда приехал о.А. Она стала говорить про подругу Даши, которая была наркоманкой. О.А.: «Ты знаешь, у наркоманов психика как тонкое стекло, с ними надо очень бережно, иначе оно разобьется». Я до сих пор запомнил это выражение.

Одно время за о. А. стали следить, иногда даже присылали к храму машину с подслушивающей аппаратурой. А о.А. была большая переписка и он не хотел, подставлять своих адресатов, чтобы письма бросались в Пушкино и попадали в Пушкинское КГБ. Он нас просил письма бросать в Москве. Помню, он давал большие пачки писем разбрасывать по почтовым ящикам. Он давал мне деньги, чтобы я отправлял поздравительные телеграммы, не помню, по каким случаям. Текст всегда был один и тот же: «Поздравляю, обнимаю, целую. Ваш отец Александр».

Помню, когда я стал собирать документы, чтобы поступить в Союз композиторов, мне говорили: «Ну, зачем поступать? Цензурная организация, один из барьеров для того, чтобы не пропускать живых людей». А о.А. сказал: «Так мало в стране у людей привилегий, так мало благ, что даже если одно лишнее будет – уже хорошо». Тогда члену союза, за квартиру можно было меньше платить, еще какие-то блага.

О.А. всегда обманывал мои ожидания, предположения. Была одна учительница, очень странная женщина, которая пробавлялась джазом, даже пыталась петь, она стала собирать группу изучения английского языка. Я сказал о.А., что вот меня приглашают в группу, надеясь, что о.А. скажет: «Зачем ходить к этой дуре, тем более денег нет». А о.А.: «Нет, я тебе денег дам, иди учи». Дал мне денег. Парадоксально решает наши проблемы. Всегда очень неожиданный, непредсказуемый человек. Джазмену конечно необходимо знать английский.

Рассказывали, что когда о.А. готовили на посадку, во время допросов у о.А. достаточно часто менялись следователи, и каждый следователь начинал по-новому. Это такой приём, чтобы при сравнении со старыми показаниями можно было подловить и уличить. Мой приятель сказал: «Да следователи не читают все тома дела о.А. Прочли бы все тома – может изменились бы и стали бы другими людьми, такой океан информации получили бы».

О.Александр в Ларе 80-е годы

Я несколько раз приезжал на Сергиев день 18 июля в Лавру, и всегда там встречал о.А. Он приезжал туда, очень красиво одет, в черных очках и общался со священниками. Мы однажды приехали с одним моим приятелем-трубачом, не церковным чело¬веком и там встретили о.А. Мы даже не подходили. Он с кем-то разговаривал, мы не договаривались о встрече. Он с духовенством беседовал. И он видимо всегда очень почитал этого святого. Когда бы я ни был в этот день в Сергиевом Посаде, всегда встречал о.А. Мой приятель сделал на плохенькую «Смену» его фото и получилось неважно, с разводами, но зато такого фото больше ни у кого нет.
Рассказывают, что о.А. любил в самые застойные годы ходить в облачении в музеи, скажем, в Третьяковскую галерею.

«Чтобы знали, что мы живы»

Я сейчас прослушал запись на освящении квартиры. Я послушал – у меня волосы дыбом встали. О. А. что-то хочет сказать, а я все время перебиваю, и он ничего не говорит, просто ждет, как-то терпит. Какое же у него терпение! Я бы давно уже по голове дал. Как же он нас терпел? Он всегда умел человека не смущать.

Мы с Валерой Ушаковым ехали с о.А. квартиры освящать – мы поехали к одной прихожанке, потом к другой, несколько человек. Иногда заходили, иногда на улице стояли. Целый день мы с ним болтались, и очень захотелось по малой нужде. А стыдно священнику говорить об этом, мы ведь закомлексованы. Тогда туалетов на улице вообще не было. Мы жмемся-жмемся, а сказать не можем. О.А.: «В чём дело? А, побрызгать? Да вот за углом».

Еще помню одну Пасху в Новой Деревне. Это был редчайший случай, когда совпадали католическая и православная пасха. О.А. весь светился, сиял, сказал вдохновенную проповедь: «Какое счастье, какая радость, Божья любовь, милосердие, что весь мир сегодня может встречать Пасху, наверное, кроме Албании и Китая. Но я верю, что и там люди встретились и отмечают Пасху тайно». Это была совершенно фантастическая проповедь. Полет, полет. Господь Воскрес! Очень смело говорил.

Мария Витальевна Тепина

Помню, он говорил, что если вы чувствуете какую-то связь с ушедшим человеком – обязательно молитесь. И если вы чувствуете, что он помогает, молитесь ему, не дожидаясь официальной канонизации.Я сейчас часто вспоминаю эти слова, ибо всегда, когда лечу зубы, молюсь Марии Витальевне, которую очень люблю, ведь она была зубным врачом.

Была очень интересная форма молодежной тусовки. В певческом, который сняли в Деревне домике тусовались «прихрамывающие», т.е. те, которые работали при храме, например, пели. Эти люди создавали новодеревенский фольклор, частушки. Например, вспоминаю такую частушку: «Как пойду на солею – вижу Мишу с Олею». Это про Мишу Завалова и его жену – Олю.В этом домике о.А. проводил катехизацию перед Пасхой. Однажды я был свидетелем такой беседы, тогда он говорил: «У нас космическое предназначение. Мы призваны управлять галактиками». Я, да пожалуй, все были потрясены такой грандиозной перспективой, которую он разворачивал перед нами.

О.А всегда хотел, чтобы общались старые и новые поколения. Он к нам домой послал «Ежика» (Веру Корнееву). Она пела нам песни, рассказывала о лагере, рассказывала о своей жизни. И она была очень рада, что мы можем общаться. Она говорила: «Мы были уверены, что мы умрем – и Церковь умрет».

Такая смешная история. У о.А. была сильная травма ноги, он страдал, он ходил еле-еле, на службе чуть не падал. Одна женщина-прихожанка послала меня на фабрику инвалидов где я купил там чудовищные ортопедические ботинки для людей с деформациями ноги, с шишками. Когда я принес эти ботинки, он, ни слова не говоря, заплатил мне деньги. Но я ни разу не видел его в этих ботинках, он ходил красивый в итальянской обуви, которую ему откуда-то привозили.

Отец Александр умел во время бесед устраивать диалог. Он не любил монолог. Например, однажды я его спросил: «Объясните притчу о неверном домоправителе?» Вдруг о.А., ни слова не говоря, поворачивается к Толе Ракузину и говорит: «А пусть Толя расскажет. Толя, как ты думаешь, что означает эта притча?» И Толя начинает рассказывать.
Какой то человек хотел приехать к нему домой и намекал ему, чтобы он его пригласил. А он видимо не хотел, чтобы тот приезжал и говори: «Вот, представьте, я приду к Олегу, а у него маленькие дети на горшках сидят, пеленки не стираны. Ну, как, скажет он мне спасибо, что я пришел? Так неудобно». Всегда задействовал какой-то образный ряд и всех, кто рядом стоял.

У о.А. начался чудовищный псориаз. Ему помогал тройной одеколон, а тогда был дефицит спиртного, весь тройной одеколон скупали алкоголики. Он меня просил, и я привез ему 6 или 7 флаконов. В Москве все-таки больше аптек, чем в Пушкино, поэтому алкоголики все смести не могли.

После перестройки ко мне домой приехали телевизионщики, чтобы снять обо мне передачу. Но вот невероятно, впервые за много лет, у них не записался звук и они договорились со мной, что приедут ещё.Я это воспринял, как знак и побежал к отцу Александру за советом, но подойти и поговорить с ним в 89 году, из-за нашествия многих людей, уже не было никакой возможности, и я передал в алтарь записку с перечнем тем, которые можно обсуждать, чтобы он подчеркнул ответ – да, или нет. Он ответил: «Всё можно, кроме больницы на Юго-Западе». И лишь недавно я узнал причину такого запрета. О.А. только начал посылать прихожан для работы в больницу. И надо же было такому случиться, что один из них, после больницы написал резкую критическую статью, опубликованной одной газетой. Конечно, то, что он написал – было правдой, но у о. А. была цель не критиковать больничные порядки, а помочь больным детям. И он потом, огромными усилиями, еле-еле погасил этот конфликт с больничным начальством, и теперь он стал боятся, как бы я тоже чего не ляпнул.

Неофиты обладают странной особенностью: они путают сакральное, (хотя в церкви все сакральное), скажем, церковное и светское. Я пришел и решил воспользоваться, попросил: «Освятите мне трубу». Он сказал: «Давай». Какой-то был странный момент.

Как люди чувствуют о. Александра Меня как носителя добра, так и люди, которые ненавидят его, тоже его чувствуют и его прихожан. Я помню, мы с женой и маленькими детьми, перед 1-м сентября, ездили в Лавру к Сергию, чтобы весь школьный год прошел хорошо. Мы приехали, а там поставили дружинников с зелеными повязками. Дружинник меня остановил, стал спрашивать документы, паспорт, допрос мне устроил как в КГБ, обыскал сумку, – мне так стало противно. Просто, как сатана, испортил настроение. Мы подошли к Сергию, побыли немного, постояли. И уехали домой, не стали задерживаться. Я говорю: «А что, вот у нас свой Сергий». И мы поехали на место убийства о. А. в Семхоз. Когда меня сейчас спрашивают, почему я не еду в Иерусалим, я говорю, что мой Иерусалим в Семхозе, и в Новой Деревне.

Как-то 9 сентября я был в ауте. У меня болело сердце, и я не мог приехать как все, с утра. Потом к трем часам отпустило, и я к 5 часам приехал. Я осматривал старые места, до боли знакомые. В храме ни одной новой лампадки, ни одной новой иконы, ничего нового, все старое. Каждое де-рево, каждая тропинка – все осталось. Тут я ходил с детьми плавать, тут то случилось, тут – это.

Все на месте, а жизни-то нет. Зашел в храм. Все священники уехали на конференцию, и там служил чужой священник, было 4 человека прихожан. Мы пошли на могилу Елены Семеновны и тоже еле-еле нашли. Я ехал, мне было так это жутко: все на месте, а жизни нет.

Мы с Володей Шишкаревым переписывались СМС такими маленькими стихами, и я послал ему такое стихотворение:

Здесь всё та же топография,
Но не та уже история.
Лишь по старой фотографии
Вспомнишь что за территория.

Там только дороги заасфальтировали, потому что построили новорусские коттеджи. Где была помойка, там огромный 3-этажный коттедж. А все на месте. Я понимаю, почему в первые годы не было паломничества в Иерусалим, это началось потом. Они чувствовали Бога везде, и в Семхозе, и в Новой Деревне.

У меня был еще странный эпизод. Я поехал с Валерой Ушаковым в пионерский лагерь, повез туда оркестр из детского дома, мы играли на линейке, еще на каких-то мероприятиях. И я взял с собой церковные книжки почитать. Ребята были очень тяжелые, столько крови попортили, такие тяжелые дети. Например, у одного отец топором зарубил мать и бросился под поезд, а у них осталось 5 детей. У другого парня мать – алкоголичка, и он всё время придумывал, что она приезжает, его встречает, привозит ему подарки. А она не встречала, пьяная валялась в канаве. В общем, очень тяжелые ребята, курили. Я решил ходить с ними на рыбалку. Мы ходили в 5 часов утра до подъема, ничего не ловили, но у них было счастье. И однажды я опоздал с этой рыбалки, а надо играть подъем. Мы побежали, и я забыл авоську с церковными книгами. Ее нашли, позвали Ушакова: «Что такое? Это ваш протеже». Он говорит: «Он же православный, он не баптист», они баптистов очень боялись. Я когда рассказал о.А., он говорит: «Ну, зачем ты так сделал, зачем нужно было брать эти книжки? У нас такая христианская русская литература – ну почитай Толстого, Лескова. Почитай Пушкина – такой христианский поэт. Какая благодать и не надо было все это брать».

Вот еще. Он умел задействовать как людей, так и пейзаж. Однажды мы ехали на такси в Новую Деревню по проспекту Мира, по Ярославке. Вдруг о. А. говорит: «Видите этот дом? Вот здесь альтист Данилов уходил в иные миры». Тогда была очень модная книжка Владимира Орлова «Альтист Данилов».

Или когда я Антона, сына от первого брака, (ему было 7 лет), привел как-то в Новодеревенскую церковь. Мы вошли в алтарь. Жена отдала его в интернат, он никогда не видел священников. Отец Александр уже облачался. Антон спросил показал на рукав и спросил: «Что это такое?» – «Это поручень». Я думал, что он по-детски что-то скажет, придумает какую-то легенду. А он по-взрослому говорил с Антоном. Я не ожидал от него. Как-то он всегда обманывал мои ожидания. Умел говорить с детьми по-взрослому.

В 70-е годы к нам в Новую Деревню попала книга протестантского богослова, который так в ней учил молитве: – Он рассказал такой примет. Однажды к нему подошла молодая девушка и пожаловалась, что не может найти жениха. Тогда он взял листок и начал её спрашивать: «Какие волосы должны быть у жениха?». Девушка ответила, что ей нравятся блондины. «Какой рост, какой цвет глаз, какая профессия?», – спросил проповедник. Девушка ответила, что ей нравятся высокие мужчины 180 – 190 см, голубоглазые и те, вид деятельности которых, связан с искусством. И так, задав ещё 10 вопросов, проповедник записал все ответы девушки и протянул ей листок с такими словами: «Повесите его на зеркало, и каждый раз, когда будете к нему подходить, молитесь об этом человеке». «И что вы думаете – продолжил эту историю проповедник, – через три месяца, в церковь этой девушки приехал выступать хор соседней церкви, дирижер которой обладал всеми этими качествами, (блондин, высокий, голубоглазый, музыкант). После концерта был чай и место за столом у девушки оказалось, как раз рядом с дирижером. Они познакомились и вскоре поженились», – закончил свою историю пастор. Когда мы познакомились с этой удивительной историей, мы отправились к отцу с вопросом: «Это что, магия?». «Нет», – ответил нам о. А., – если Ваша молитва будет неопределённой, как за-дание у одного сказочного героя – приведи меня туда, не знаю куда, дай мне то, не знаю что, – та-кая молитва, рассеивается, как свет в тумане. А когда Ваша молитва конкретная, до цвета волос и глаз, то она стрелой летит на небо». «Хорошо, – пошутил Володя Б. «Девушка на зеркало должны вешать листок. А мужчина должен листок вешать на женщину?» «Ну почему? – возразил о.А., – а бриться? Ведь мы должны каждый день бриться. Тоже на зеркало» – закончил он с большим подъёмом.

О. А. был необычайно открыт ко всему новому, в том числе к молодёжному сленгу. Я как-то пришёл к нему на исповедь и стал жаловаться, что, мол, не удаётся обуздать время, то поздно ложусь, то опаздываю. «А ты знаешь, – ответил о.А., – у молодёжи сейчас такое в ходу словечко «чётко?» А действительно, в 90-х годах молодые люди любили употреблять это выражение. «Почему, – продолжил о.А, – потому что эта чёткость, которую и молодёжь любит да и, пожалуй все люди, требует жесткого отношения ко времени. Чтобы ты чётко смог переключаться с одного события на другое». Сам он конечно, умел фантастически управлять своим временем, уже с подросткового возраста, научился ложился в 9 и вставал в 5. И сразу начинал заниматься, поэтому столько знал.

О.А. мне еще говорил, что когда его вызывали на допросы, спрашивали: «Какие вы высказываете критические замечания по поводу государства, режима, правительства своим прихожанам?». Он отвечал: «Меня занимают исключительно вопросы церковной самокритики». «У нас столько проблем в церкви, что хорошо бы со своими проблемами разобраться».

О.А. умел входить во все – даже в очень сложную проблему. Помню, мне один человек рассказал о Рерихе, когда через него махатмы послали Ленину письмо о том, что хорошо, что уничтожили мракобесие, православие. Какая-то полная бредятина! Он сказал: «Ты знаешь, он гениальный художник, посмотри на его картины, а на всё остальное не обращай внимания».

И еще. Про о. Владимира В., который написал о.А. скандальное письмо, он вызывал жуткое недоумение у всех прихожан. Вдруг о.А. неожиданно про него сказал такую вещь, что есть два стиля поведения священников. Когда человек рукополагается, человек меняется, начинает го-ворить на птичьем языке: «Спаси Господи», «Ангела-хранителя в дорогу», церковные прибаутки, байки. Начинается театральное действие. Другие священники, наоборот, этого не делают. Он рассказал, что когда отца Антония Блюма хиротонисали во епископа, он пригласил своих друзей и сказал: «Как я тебе был Тоня – зови меня Тоня, был для тебя Антон – зови меня Антон». Всё, никаких «владык». Так оставался до самой смерти со своими друзьями, как в детстве звали. А эти, говорит, наоборот. Сразу переходят на птичий язык: «Благослови, батюшка», «спаси, Господи».

О.Александр никогда не говорил о своих трудностях, переживаниях. Только однажды, ко-гда мы шли до перекрестка, он вдруг сказал: «Знаешь, какая-то типа рака опухоль возникла». К счастью не было рака, оказался жировик.

Маруся В., которая жила как раз напротив церкви и очень любила о. А. Она во время службы всегда стояла возле ящика. Однажды я решил зайти на всенощную, встал около ящика и слышу, она всю службу поет. Она пела, как поют фольклорные певцы, с глиссандо и придыханием, но настольно потрясающе, что я просто оцепенел.
Тогда я подумал, что, наверное, до неба только её сердечный голос и доходит, а не хористов-профессионалов, которые поют за деньги. Хорошо, что у меня осталась плохенькая фотография этого замечательного человека, которую я сделал на венчании. А за Марусей стоит м. Нона и висит моё расписание, написанное уставом.
Любопытно было бы собрать и записать то, как о. А. и сейчас общается со своими прихожанами через сны. Вот Оля П. рассказала мне фантастический сон. После гибели о.А. плакала с утра до вечера без остановки. На девятый день о.А. ей приснился. Он стоял в кабинете, в котором было много книг. Оля спрашивает: «Чем вы занимаетесь?» О.А. сказал: «Сейчас я тебе покажу. Видишь, я пишу «Книгу судеб детей моего прихода». И когда он открыл эту книгу, то зазвучала божественная музыка, эта музыка стала входить в каждую клеточку ее тела и наполнять ее радостью. И она почувствовала такую степень блаженства!

Тут он сказал: «Слушай, про тебя тоже написано, я могу показать». Она пошла ему на встречу. И когда музыка превратилась в многоголосную, вдруг она поняла: «Я сейчас умру, просто не выдержу счастья, блаженства, я не в состоянии эту радость перенести». Тут о.А., как бы спохватившись, говорит: «А, ну да, тебе еще рано, стой на месте». Она после этого проснулась. Он пишет «Книгу судеб детей своего прихода».

Еще один сон про о. А. рассказал наш прихожанин-переводчик. У него была сложная ситуация дома с разводом. Все разрушилось, и ему сниться, что он сидит за штурвалом вертолёта, который летит над землёй, и вдруг вертолет начинает терять высоту и падает. Он в ужасе, но ничего не может сделать. Вдруг сзади просовывается рука, берется за штурвал и выводит вертолет на курс. Он оборачивается – это отец Александр. Образ очень яркий.

Одна мать мне рассказала, что она очень боялась за своих детей. Школьникам продают наркотики, девочек воруют. Там живут одни чеченцы, они избивают школьников, милиция куплена. Она так волновалась за детей, была в ужасе, ужас ее парализовал. И ей снится сон: снежная горка сделана возле реки, дети едут прямо в прорубь, могут погибнуть. У самой проруби стоит отец Александр, хватает и отводит санки от проруби, хватает и отводит, не дает никому из детей погибнуть. Я понимаю, что это образ, но она это видела своими глазами и она поняла, что нельзя бояться, потому что страх притягивает беды.

Как то о.А. приснился бывшему старосте и тот спросил его: «Отец Александр. Ну, как Вы тут живёте?». Тот ответил: «Времени нет. Дел по горло». Тогда он его спросил: «Какие же у Вас тут дела?». О. А. ответил: «Я зажигаю погасшие лампочки».

Очень похоже на отца. Одна святая, когда у неё спросили, чем она будет заниматься после смерти? Она ответила: «Тем же, что и сейчас. Я буду помогать своим духовным детям». Так и о. А. нам помогает.

Я думаю, рай начинается здесь. В последнее время я все время думаю о том, что мы живем уже как бы одной ногой в раю. Будяшек – очень известный польский барабанщик знаменитой группы «Скальды», сейчас проводит молодежные христианские рок-фестивали. Он пишет церковную музыку (у меня есть его записи – только рок-барабаны и церковный хор, потрясающее сочетание). Он рассказывал, что однажды простоял всю ночь перед иконой Ченстоховской Божией Матери и уже под утро услышал слова: «Все твои проблемы оттого, что ты не благодаришь. Надо благодарить за все: за страдание, за боль, за радость, за все, и тогда ты увидишь, что все преобразится». Я все время сейчас об этом думаю. Рай – это благодарение за все: за болезнь, за операцию, но понять что беды – это Божия любовь, дело творческое, это бывает также трудно, как стихотво-рение или как песню написать.

Вот я недавно чудовищно поругался с женой. Я знал, что она была неправа. Думаю, за что же благодарить судьбу, если она на 100% не права. Потом вдруг понял, что женщина с природой связана, она проводник природы. Я понял, что я с природой не дружу. Я не умею вовремя спать ложиться, у меня тормозов нет, и природа мне через жену выговаривает, что я не берегу свое здоровье, свой дар Божий, тело, которое Господь Бог мне подарил, и я стал благодарить, что природа мне через жену сигналит.

Когда находишь, за что благодарить, то жизнь превращается в рай. Тяжёлое событие есть, но оно не имеет жала. «Смерть, где твое жало?»- поётся в пасхальной заутрене. А раз нет жала, все превращается в рай, все, все. Конечно же, рай – это жить на максимальной возможности, как жили Прокофьев или Шостакович, и я думаю, что у таких людей, как о.А. такая полнота жизни и творчества, что для них рай во многом уже здесь.

Мы одной ногой должны жить в раю. Если у нас не получается, значит, мы сами виноваты. Нам все для этого дано. У нас есть таинства, жизнь, община, а мы просто не хотим жить творчески.

Как о. Александр мог творчески переломить любую ситуацию, любое событие, что бы ни случилось. Как-то мы ехали в Заветах по улице Пугачева. Ксюша сказала: «Вот, улицы называют именами разбой-ников и бандитов». А о. Алек-сандр: «О, улица Аллы Пу-гачевой». Мы стали смеяться до слез. Он любую ситуацию мог превратить в рай. Это такой творческий подход к жизни.

В последнее время я стал благодарить за все. Вот я, такой бомж вонючий, прихожу в храм и воняю грехом, как бомж в метро. Как меня Господь поганой метлой не гонит? Когда начинаешь благодарить, понимаешь, что всё рай. Мы незаслуженно счета выставляем, что-то нам недодали, что-то недоплатили, а когда понимаешь, что мы мразь, что сотни тысяч людей, которые лучше нас, не имеют дома. Каждую минуту умирают бездомные, нищие, голодные, как в провинции люди живут на три тысячи, а у нас все есть, мы просто поросята. И вот, когда это поймёшь, то тогда всё становится рай.

Олег Михайлович Степурко
– известный джазовый композитор, трубач и педагог. Выпускник Московской консерватории. Лауреат международных джазовых фестивалей. Заслуженный артист России, член Союза композиторов России. Духовный сын о.Александра Меня. Пастор Константин Андреев встретился с композитором и выслушал удивительную историю-свидетельство о духовном отце и учителе, святом новейшего времени.

Share

Христианство и музыка

200709stepurМой отец вел дневник, и, уже после его смерти, я прочел в нем один эпизод, который меня сильно взволновал. В 1948 году он за сверхурочную работу был награжден буханкой черного хлеба. Этому событию он посвятил целую страницу!

После того, как Сталин нахамил союзникам и страна лишилась американской помощи, люди голодали сильней, чем во время войны, к этому добавились разруха и обезлюживание целых областей. Но именно в этом году ЦК ВКП(б) начинает гонения на культуру. Вспомним хотя бы знаменитое выступление Жданова против Ахматовой и Зощенко. Тогда же ЦК на съезде композиторов подвергает обструкции творчество Шостаковича и Прокофьева, обвинив их в “формализме”.

Удивительно, что высшие руководители страны всерьез обсуждают музыковедческие проблемы, оперируя в докладе такими понятиями, как: консонанс, диссонанс, ритм, мелодия, доминантсептаккорд, лад, атональность, дисгармония.
Наблюдается странная закономерность: после кукурузного провала Хрущев разгромил художников-авангардистов и запретил джаз, а после развала экономики Черненко накрыл “медным тазом” рок.

Объяснение этому феномену можно найти в Апокалипсисе. В 14-й главе говорится о гуслистах, которые поют перед престолом новую песнь, и никто не мог научиться этой песне, кроме тех, кто не осквернился в блудодеянии, которое на библейском языке означает идолопоклонство.

И есть только один вывод: или песня обличает меня в грехе, и мне нужно покаяние, или: я хорош, а песня нет. И тогда ее нужно уничтожить, чем и занялся ЦК КПСС. И не надо думать, что партийные чиновники – дураки, – нет, они шкурой чувствовали, что Прокофьев и Шостакович на самом деле написали их погребальную песнь, и они бросились ее глушить, срочно выучив музыкальные термины. Так что не будем, по примеру “сынов века сего”, чураться музыкальной терминологии.

В истории Церкви тоже были моменты, когда она не смогла услышать новую песнь. Если говорить о музыке, это было время царствия Алексея Михайловича, когда РПЦ приняла доктрину “Москва – Третий Рим” и под эту идеологию полицейскими методами уничтожила инструментальную музыку в лице скоморохов.

В результате наша музыкальная культура не смогла взять “темперированный барьер”. На первый взгляд это звучит заумно, но на самом деле все очень просто. В чистом строе, в котором звучала вся музыка до изобретения темперированного строя, невозможна многоголосная, аккордовая музыка. Ибо терции, из которых состоят аккорды, в чистом строе звучат неблагозвучно или, как говорят музыканты, образуется диссонанс.

Другими словами, в таком интервале присутствуют биения (приблизительно 20 биений в секунду), и такой звук, как часто мигающая лампочка дневного света, раздражает слушателя. Биения получаются потому, что интервалы на разных ступенях гаммы чистого строя не равны. Скажем, большая секунда между ДО и РЕ: 204 цента, а та же большая секунда между РЕ и МИ: 182 цента. В темперированном строе все интервалы разделили ровно: 200 центов – и биения исчезли.

Вот почему музыка, до изобретения строя “одной температуры”, так дословно переводится темперированный строй, могла быть только одноголосной: у нас Знаменный распев, а на Западе – Григорианский хорал. Но раз диссонанс возникает, когда ноты берутся сразу, значит, их можно брать поочередно; что и случилось в полифонии. И вот, в течение 100 лет, западная музыка шла полифонической дорогой, совершенствуя инструменты и открывая новые разные строи. А мы в это время, цепляясь за “третьеримские” амбиции, как слепая лошадь в шахте, ходили по кругу одноголосья. Ибо наша музыка, оставшись без инструментов, не могла взять темперированный барьер. Ну, представьте на минуту, что у ученых отобрали все приборы, реторты и синхрофазотроны, и оставили один карандаш. И наша музыка, без инструментов, с одним человеческим голосом, оставалась 200 лет. А этот “карандаш”, человеческий голос, не перестроишь.

И это тем более обидно, что в инструментарии скоморохов, как пишет Финдейзен, было только ударных инструментов 14 (!?) наименований. Что такое “клепало большое”, что такое “клепало малое”, какую функцию они несли в оркестре скоморохов, мы никогда не узнаем.

И стал возможен такой курьез, когда балалаечник Владимир Андреев, в начале века, создав великорусский оркестр, принял за домру – круглую вятскую балалайку. И создал целое семейство домр, в подражание семейству скрипок. И только после открытия фресок Софийского собора в Киеве все узнали, что домра, подобно лютне, имела около 20 струн. А андреевская домра – этот мертворожденный инструмент, приводящий своими возможностями музыкантов в отчаяние, она до сих пор продолжает заполнять русские оркестры. А между тем Финдейзен приводит карту Севера России, где жили сосланные скоморохи. Представьте село, в котором нет ни одного кузнеца, плотника, гончара, а лишь одни скоморохи. Это как если бы, скажем, в Малаховке жили одни клоуны. Но это совсем не смешно, ибо там, среди северных рек, сгинули наши Бахи и Гендели.

Кроме того, в нашей музыке отсутствует целое звено эволюции – полифония. И этот факт так комплексует наших композиторов, что доходит до курьеза. Так, Глинка перед смертью приехал в Германию, к своему профессору, и попросил давать ему уроки гармонии. «Маэстро Глинка, – изумился профессор, – вы – европейское светило, автор “Жизни за царя”, зачем вам брать уроки?» «Нет, – возразил Михаил Иванович, – я буду вам платить». Так и умер, обложившись задачками по гармонии. Или Римский-Корсаков, который в конце жизни тоже решил заняться полифонией и написал огромное количество фуг. Но среди них так и не оказалось ни одного шедевра. Но больше всех пострадал от полифонии Танеев. Вместо того, чтобы написать еще несколько опер, типа «Орестеи», всю жизнь писал учебник полифонии и даже предлагал композиторам взять наш знаменный распев и сочинить на его основе всю полифоническую музыку, какая есть на Западе. Т.е. сочинить на своих интонациях всего Баха, Генделя и Вивальди. Но нельзя дважды войти в воду реки музыкальной истории, надо было состязаться с Бахом в XVII веке. Но тогда мы раздувались, как лягуш-ка Лафонтена, изображая единственное “Христиан-ское царство”, и вот теперь у нас горькое похмелье за вино гордыни наших отцов. Забавно, что мой консер-ваторский приятель, когда узнал, что я сочиняю, сразу спросил: “А ты полифонию изучаешь?” Это такой от него привет Танееву.
Часто отсутствие поли-фонической музыки в нашей культуре приводило к тому, что композиторы начинали пользоваться полифоническими приема-ми, когда надо и не надо.

Отец Александр Мень в хорошем расположении духа напевал странные слова: “Инача… инача… инача”. Оказалось, что это он пел начало из песнопения, которое поет хор на праздник “Троицы”, когда слова: “И начаша глаголати…” и т.д. хористы поют, вступая поочередно, разрывая слово и превращая все в бессмыслицу. Отец Александр тонко почувствовал комизм формального применения полифонии. Это как хрущевская кукуруза, посаженная не в том месте.

И когда Бах написал “Хорошо темперированный клавир”, в котором показал все возможности нового строя, он тем самым как бы подвел черту под полифонией, и открыл новый период музыки – гармонический, или, как его называют музыканты, “гомофонию”.

Темперированный строй, принятый музыканта-ми после Баха, оказался дверью в новые музыкаль-ные миры, в которых расцвел гений Гайдна и Моцарта, в Европе началась гармоническая эра, а мы все сидели в “третьеримском” одноголосье. До тех пор, пока Петр не “прорубил окно” в Европу. И тогда, через Польшу и Украину, пришел в Россию темперированный строй с бродячими певцами-лирниками, колесные лиры которых были настроены в новом строе.
Лирники пели уже не одноголосные песнопения, а канты, мелодия которых была построена на гармонической основе. И эти канты произвели сенсацию в России. Профессор консерватории Руднева рассказывала мне, что в то время все население было охвачено эпидемией кантов, покруче битломании. В кузницах остывали горны, мычали недоенные коровы, а народ сидел по избам и распевал канты. Как сейчас бы сказали, “балдели” от кантов, позабыв все на свете. Самое любопытное, что наше православное пение было целиком создано на основе кантов петровских времен. Причем, когда мне попал сборник кантов, то в нем, кроме духовных кантов, были и лири-ческие, любовные канты, и я был поражен тем, что в них герой с откровенностью, присущей тому веку, обсуждает свои сексуальные проблемы. Но самое феноменальное, что все поется на шестой глас церковного обихода.

Когда мне приходилось изучать знаменный распев, я был немало удивлен тем фактом, что все восемь гласов знаменного распева никак, ни интанационно, ни ладово, не связаны с обиходным осьмогласием. Традиция разорвана. Между ними пропасть. И когда Чаадаев говорил: “В нас нет внутреннего развития, естественного прогресса; каждая новая идея вытесняет старую потому, что она не вытекает из нее, а является нам Бог весть откуда”, – он был, конечно же, прав.

К сожалению, наша церковная музыка подтверждает эту печальную мысль, а застывшее богослужение говорит о том, что у нас магический подход к музыке, которая на самом деле не сакральная, а старинная.

Вторая беда культурного застоя – это то, что приходится вместе с новыми идеями приглашать носителей этих идей, что не всегда бывает хорошо, ибо образуется немецкая слобода, ревниво оберегающая свои интересы. Так, русский композитор Березовский учился вместе с Вивальди в Италии, но приехал в Россию – тут ему перекрыли кислород, и он повесился, почти ничего не оставив после себя. Похожая история произошла с Бортнянским, который в результате бойкота спился. Петр Чайковский, который был очень едкий публицист, громил в своих статьях засилье “итальянщины”, из-за которой невозможно было пробиться на сцену шедеврам М. Глинки.

Так ни разу не услышали своих опер Мусоргский и Бородин. Их кружок уничижительно прозвали “могучая кучка”, а они не оставались в долгу и московского Рубинштейна прозвали “Дубинштейн” и “Тупинштейн”. И то, что наш гений Мусоргский умер от белой горячки в солдатском госпитале, записанный простым денщиком, – во многом результат того великого разлома, который был во времена Алексея Михайловича.

И, цепляясь за традицию непринятия инструментальной музыки в храме, мы только лишаем свою музыкальную мысль возможности развиваться. В итоге церковный народ не участвует в богослужении, а правый клирос, который мы вынуждены содержать, чтобы оправдать свои амбиции, превратился в раковый нарост на церковном организме. Это даже придумать трудно, что, от имени Народа Божия, отвечают на возглас священника неверующие богемные профессионалы. Так, в лучшем случае они, вместо “Господи, помилуй”, произносят: “соль, фа-диез, ля, соль”, а в худшем?.. Мне один регент жаловался, что певцы таскают на клирос журнал мод.

Конечно, мыслящие люди уже в XIX веке понимали, что нужно вводить инструментальную музыку. Так, мне приходилось читать в журнале “Хоровое и регентское дело” за 1916 г., что съезд регентов России обсуждал вопрос об инструментальной музыке. И канонически это никак не противоречит православию, ведь поем же мы на всенощной: “Хвалите Бога во святых Его,.. хвалите Его во гласе трубнем”. Тогда даже были попытки проведения богослужений с литургическим оркестром. Но, как всегда, мы спохватываемся слишком поздно, и революция смела все надежды литургического обновления.

К сожалению, Церковь перестала быть источником идей для музыки. Последний раз это случилось во времена Реформации, когда народ превратился из объекта манипуляции иерархии в субъект литургического действия. И в Церкви родился лютеранский хорал, из которого, как дуб из желудя, взошел Бах. И после Баха, со времени Просвещения, музыка искала источник вдохновения вне Церкви, и видно, как пагубно сказалась секуляризация на ней самой. Как постепенно от нее отходил Дух, и как она сначала разделилась на цех композиторов и исполнителей, а затем музыкант из волшебника и тайновидца, какими были Орфей и Садко, превратился в винтик бюрократической машины под названием “симфонический оркестр”, в котором – шаг в сторону от нотного текста, – и конвоир-дирижер стреляет без предупреждения. Потом, лишившись Духа, чтобы удержать внимание слушателей, начали лихорадочную погоню за новизной. Отец Александр Мень говорил мне, что если в эпоху барроко музыканты не боялись говорить на одном языке, то сейчас каждый композитор вырабатывает свой собственный язык. “Во многом, – говорил отец Александр, – это связано с тем, что в то время не было таких средств коммуникации”.

Но, может, это еще происходит потому, что музыка, потеряв связь с Источником Воды Живой, вынуждена концентрировать внимание на внешней стороне, какой является форма.

В наше время новый импульс для музыкального возрождения вышел из Церкви. Это случилось в Америке, когда там возникло евангелическое движение “второе пробуждение”, которое практиковало экстатические формы молитвы и в котором участвовало черное население Соединенных Штатов. В этих Церквах возникли духовные песнопения – “спиричуэлс”, на основе которых выкристаллизовался блюз. Блюз, в свою очередь, породил джаз и рок. Именно в этих жанрах исчезло разделение на композиторов и исполнителей. В них к музыкантам вернулась импровизация, которая существовала во времена Баха.

Отец Александр Мень писал: “Высшее начало проявляется и в Аполлоне, и в Дионисе, то есть и в просветленном разуме, и в пламенеющей стихии”.И если симфоническая музыка – это аполлоническая сфера отточенной формы и гармонии, то джаз и рок – это дионисийская сфера импровизации и пламенной энергетики.
Сейчас много раздается голосов в Церкви, обличающих рок, как сатанинскую музыку, подрывающую нравственные основы молодежи.Любопытно, что именно Александр Мень попросил меня ответить на письмо католического священника Жана Поля Рожембаля, обвиняющего рок во всех грехах и даже в насилии над подсознанием человека.
Когда я писал этот ответ, то отметил два основных момента. Во-первых, рок помогает подростку проходить через умирание детства во взрослую жизнь (как говорят психологи – “условная смерть”). В известной книге Пауэлла “Почему я боюсь любить” описан интересный психологический феномен: когда человек попадает в ситуацию крушения его привычного мира (узнает, например, что неизлечимо болен, или от него ушла жена и т.п.), он проходит четыре стадии. Первая – бунт, взрыв, истерика. Вторая – торг (почему – я, а не сосед?), мысленные сделки с жизнью (уйду в монастырь, перестану лгать и т.д.). Третья – депрессия. И, наконец, последняя – принятие своей судьбы, примирение. Ни одну из этих стадий нельзя миновать. И подростку необходима стадия бунта, ему нужно “прокричать”, изжить эту боль, чтобы перейти к следующему этапу и постепенному взрослению. Рок – идеальный способ пройти первую стадию, и если запретить слушать рок-музыку, то они все время будут ходить по кругу: торговаться, депрессировать, опять бунтовать, а взросление так и не наступит. Во-вторых, я отметил то, что все так называемые богоборческие тексты появились в роке, как реакция на веру их отцов, “воскресных христиан”, у которых жизнь не совпадает с их верой. Вот дети так эпатируют своих отцов.

Любопытно, что если на Западе рок принял богоборческую окраску, в СССР, наоборот: христианскую – ибо так могли дразнить своих отцов-коммунистов их дети. Достаточно вспомнить песню Б. Гребенщикова “Серебро Господа моего” или песню лидера группы ДДТ Ю. Шевчука “Вперед, Христос, мы за Тобой. Откроем небо добротой!”
“Не желая уступить демонам ни аполлонического Сократа, ни дионисического Эсхила, – писал Г. Федотов, – мы, христиане, можем дать истинные имена божественным силам, действовавшим и, по апостолу Павлу, в дохристианской культуре. Это имена Логоса и Духа. Одно знаменует порядок, стройность, гармонию, другое – вдохновение, восторг, творческий порыв.”

Я думаю, что и нам не следует отдавать рок-музыку демонам, но научиться говорить на этом языке. Ибо миссионер, прежде чем идти к туземцам, должен выучить их язык. Нам же, чтобы быть услышанными нашими детьми, нужно знать их культуру, одна из составляющих которой – рок.

Интересно, что отец Александр не стал меня ломать и предложил применить свой джазовый талант в приходе. Так нам удалось создать уникальную форму христианского воспитания. Мы с детьми ставили музыкальные постановки, вдохновителем которых был отец Александр. В них ребенок из объекта манипуляции педагога превращается в субъект священной истории, который переживает ее вместе со своим священным персонажем.Первой такой постановкой стала “Рождественская Мистерия”. Поскольку все происходило в условиях подполья, то основные персонажи репетировали свои роли заранее, а второстепенные – волхвы, пастухи, жители Иерусалима – вводились сразу во время спектакля. (Этот принцип “вставных персонажей” сохранился и до нынешних дней: так, на празднике Рождества в Республиканской Детской больнице, где дети нашего прихода показывали мистерию, пастухами и волхвами были ребята отделения рака крови.) Интересно, что на премьере – в те, подпольные годы – Младенец был живой: его одолжила одна из зрительниц…

Так было поставлено шесть спектаклей, но самое интересное – это то, что отец Александр, как Небесный Покровитель, уже с неба смог этот приходской опыт распространить на всю страну. Совершенно чудесным образом два этих спектакля – “Рождественская Мистерия” и “Царь Иудейский” – были поставлены на телевидении и транслировались на всю Россию.

Случилось, как в евангельской притче о талантах: “В малом ты был верен, над многим тебя поставлю” (Мф. 25:21). И это сейчас очень заметно, что те духовные дети отца Александра, которым удалось сохранить ему верность, получают от него небесные дары. И, наоборот: те, которые от него ушли, засыхают, как смоковница.
Любопытно, что приход отца Александра был зачинателем еще одного движения. Здесь зародилось христианское бард-движение. Все началось с моей песни: “Мы идем во тьме ночной”, которую я написал на стихи 10-летней Маши Эрастовой. В то время так было плохо с современными христианскими гимнами, что эта песня была одно время гимном московской общины экуменов.

После этой песни запел Володя Бусленко, который взял псевдоним Лев Матвеев. Запел и джазовый саксофонист Володя Ерохин, взявший себе псевдоним Мирянин. Песни Льва Матвеева очень широко распространились по стране. Недавно я встретился с пятидесятническим пастором из Ижевска, и он мне рассказал, что в их церкви поют песни Льва Матвеева. Сейчас готовится целый диск церковных бардов, куда, кроме песен архимандрита Романа, вошло много песен священников из глубинки. Самое удивительное, что даже матушки, жены священников, запели под гитару.

Хочется рассказать о двух проектах, в создании которых принимал участие продюсер Игорь Королев. Двойной виниловый диск “Антология христианского рока в России”, в котором приняли участие более 17 групп, и компакт-диск “Антология нетрадиционной духовной музыки в России”. Знаменательно, что в него вошли песни рок-идолов России: Гребенщикова, Башлачева, группы “Калинов мост”, которые перемежаются отрывками из выступлений отца Александра, посвященными Церкви и культуре.

Знаменательно также, что музыканты отдали свои песни безвозмездно в Фонд отца Александра Меня, чтобы на сбор от диска можно было издавать книги отца Александра.

Во многом рок-движение России пошло по рельсам христианской духовности. И очень трагично, что Церковь оттолкнула руку, протянутую молодыми музыкантами. Более того, в Троице-Сергиевой лавре издаются антироковые брошюрки, в которых перепеваются положения из статьи Жана Поля Рожемболя о сатанинской природе рок-музыки.
Трагичная история со скоморохами повторяется в ХХ веке. Опять Церковь гонит искусство, вместо того, чтобы с его помощью завоевывать сердца молодых людей для Христа.

Олег Степурко,
заслуженный артист России, член Союза композиторов

Share

Остров свободы. На смерть писателя Василия Аксенова

100709aksenovГоворя о великих, всегда вспоминают их великие дела. И вспоминая о Василии Павловиче Аксёнове, будут вспоминать о его писательском диссидентском прошлом, о его участие в легендарном альманахе «Метрополь», о его подписях в защиту гонимых, о его вынужденной, созданной КГБ, эмиграцией на Запад. Моё поколение, да и не только моё, будет вспоминать его ранние книги «Коллеги», «Звёздный билет», «Апельсины из Марокко», которые потом писатель назвал «детским садом», но в те серые советские годы, это были университеты закамуфлированной свободы. Кстати, лучшим своим романом он считал не очень известный «Новый сладостный путь». Я же, среди многих книг, подаренных коллегами и друзьями, бережно храню его «В поисках грустного бэби», не потому что там упомянуто обо мне, а оттого, что прекрасная грусть этого произведения не только об Америке, а о земном человеческом сердце, расколотом по всему миру.

Желание быть на стороне обижаемых было абсолютно органично для духовной структуры Аксёнова. Тут не следует забывать, что его матерью была бывшая заключённая, прошедшая адовый круг сталинских лагерей, автор великой книги «Крутой маршрут» – Евгения Гинзбург. Слова Герцена: Если мы не стороне угнетенных, то становимся на сторону угнетателей, были его путеводителем в этом мире.

Но сегодня, прощаясь с ним, хочу вспомнить его просто, по-человечески. Ведь действительно, он был прекрасным и совершенно свободным человеком. Что не всегда случается у известных людей. В большинстве случаев, писатель и его произведения не совпадают, писатель всегда хуже. Поэтому, всегда советую, не соединяйте писателя с его мыслями, строчками и словами. Писатель почти всегда хуже написанного им. Но есть исключения. Такими людьми, совпадающими со своими книгами, были Виктор Платонович Некрасов (« В окопах Сталинграда») и Василий Павлович Аксёнов. Вот, на вскидку, несколько эпизодов. Вермонт, горный штат Америки. На пики гор нанизаны зефирные облака. В этом штате преобладает зелёное, здесь и сны, как горы, чистые, пахнущие, таинственные. В Норвичском университете собрались многие русские писатели: Виктор Некрасов, Наум Коржавин, Юз Алешковский, Саша Соколов, Бахыт Кенжеев, Леонид Ржевский, Иван Елагин. К нам приезжает Василий Аксёнов с женой Майей. Зовём посидеть, испить, поесть, нет, он, уставший, одевает «хеменгуэевский» свитерок, тяжёлые ботинки, и уходит в горы. Через несколько часов возвращается потный, счастливый. Показывает нам на нахмурившую гору неподалеку: «Там был, наверху, смотрел оттуда, оттуда всё другое, оттуда всё кажется райским садом…».

В Вашингтоне, они с Майей зовут нас с Татьяной к себе. Аксёнов поясняет: «Такой варёной кукурузы, как у нас, нигде не испробуете». И действительно, ту кукурузу помню до сих пор. И бифштексы были знатные, но кукуруза… Как будто её варили в топленом молоке. Василий Павлович умиротворёно тихо говорил: Вот вы евангелисты, против того, против этого, мол, всё это грех… Но не каждый наш грех, это грех для Бога… Как и не каждое добро, добро для Бога… Но очень мне нравится жертвенность, сила веры, и то, что евангельские христиане не много говорят, а пытаются Библию реально применять в жизни… А совершенных нет нигде…

И мы вспомнили слова апостола Павла: «Все согрешили… Нет ни одного праведного среди вас…».

Колючий Сергей Довлатов однажды пожаловался, вот, мол, такой замечательный Аксёнов, назвал меня в газете «эмигрантским бытописателем». Я промолчал, но поразился точности этих слов.

В Нью-Йорке был литературный вечер. Аксёнов читал щемящие строки, отрывки из записей. Было грустно. Я знал, он очень любит старый джаз. Мы пошли в джазовый клуб «Фитцджеральд». Старые джазмены импровизировали на музыку Эллингтона, Гленна Миллера. Он слушал, весь погружённый в эти одинокие звуки печали, в эти вздохи, вскрики, рождаемые в шёпоте джаза. По дороге домой, сказал, – А ведь они и о России играли, это же и Россия, и ваш мученик сапожник Даниил… ( Он вспомнил рассказ из книги «Сны моей жизни», которую я подарил ему). Все они потеряли Бога, а идти больше не к кому… Всем нам… И он, как-то горько обернул толстым шарфом шею, и втянул в него прекрасную голову.

Я издавал журнал «Литературный Курьер». Там мы печатали цикл его статей «Зима тревоги нашей…». Он взял название у любимого им Джона Стейнбека. Говорил по телефону: Тревожно, всегда тревожно… Завидую монахам, им не тревожно… А впрочем, кто знает… Ах, как здорово, если на земле станет побольше весны…

Я собирался увидеться с ним в Москве. Не удалось, ах, как жаль, что не удалось. Так хотелось посмотреть в умные, насмешливые, и почти всё понимающие глаза. Ах, Таня, Таня, Татьяна Николаевна, ещё одного замечательного не успели навестить перед дорогой. Успеют ли навестить нас, все, кто этого хочет. Есть старая расхожая, заштампованная фраза: Снаряды падают всё ближе и ближе. Но она верная, ох, верная…

Теперь нашёл письмо, написанное в 1994 году: « … Когда-нибудь, Михаил, вспоминать писателей будут не только по книгам, а по их делам, которые они совершили во имя убывающей человеческой свободы. Писателей часто убивают из-за их любви к свободе, но путь свободы – это единственный прекрасный путь, уходящий в небо. Разве не об этом пути говорил Христос…»

Он написал «Остров Крым», а сам был замечательным островом свободы. В свободе он и ушёл в свободные небеса.

Благословений в пути!

Михаил Моргулис

Share

Роман Разум снимет видеоклип о Бесланской Трагедии

100709beslanСтудия MaxTV, сотрудничающая с фондом Духовная Дипломатия, приступила к съемкам видеоклипа на песню Романа Разума “Беслан 1 сентября”. Эта пронзительная композиция, уже успела стать популярной в интернете, она распространяется на множестве сайтов. Некоторые слушатели, вдохновленные песней, пытались делать любительские видеоклипы из фотографий Бесланской Трагедии. И вот сейчас наступил черед профессионалов.

Клип выйдет в прокат в этом году, а пока – послушайте песню Романа на сайте Morgulis.TV

Share

Главный итог визита Обамы: в основе кризиса лежит отсутствие доверия

090709obamГлавным итогом визита президента США Барака Обамы в Россию стало, как сообщают информационные агентства, подписание между Москвой и Вашингтоном рамочного соглашения по сокращению наступательных вооружений (СНВ). Обе страны договорились почти вдвое сократить свои ядерные боезаряды. Темы сотрудничества во время всемирного экономического кризиса, афганская угроза и ядерная программа КНДР, которые также поднимались в ходе переговоров.

Но самое главное, что как хотелось бы верить, произошло, сделан еще один шаг к взаимному изменению образа врага и построению доверительных отношени между странами.

Могут ли вообще быть доверительные отношения между конкурентами и соперниками (в геополитическом и идеологическом плане с их претензиями на мировую универсальность и мессианство Россия и США таковыми являются)?

Могут ли быть доверительные отношения между людьми, живущими в одной большой коммунальной квартире, которой является планета Земля?

Должны быть, а иначе жить будет невозможно…

Доверие вообще – глубоко духовный аспект!

В свое время фактором победы Обамы стала уверенность в основном чернокожего населения и социальных низов, которые почувствовали в Обаме своего человека, то есть они увидели шанс получить приемлемого для них кандидата.Что это? Доверие…
Обама воспринимался как аналог Кеннеди. Кеннеди пришел в период стагнации, когда два спокойных срока республиканцев и проигрыш конкуренции в космическом пространстве, технологическое отставание, моральный кризис на этом фоне появился Кеннеди, предложивший обновление. И ему поверили…Обама предлагает такое же обновление, но в более кризисной ситуации, чем в конце 50-х гг..

Год назад на встрече с членами совета по международным отношениям в Вашингтоне Медведев отмечал:”Надо признать, что в последнее время возник кризис доверия, и в финансовом мире сегодня нет доверия, и это находит свое проявление в других сферах. Я считаю, что и в российско-американских отношениях сейчас нет того доверия, которое необходимо”.

При этом глава российского государства рассчитывал, что сложный период во взаимоотношениях с США будет преодолен во время президентства Барака Обамы.

Доверие между странами и доверие между людьми – прямой путь к выходу и из экономического кризиса.

Взглянем на экономику и корень сегодняшнего кризиса. Джон Кейнс в своей книге «Общая теория занятости, процента и денег» в 1936г писал об уровне доверия в бизнесе. Оно определяет нашу веру в другого человека, ощущение честности при сделках, представление об уровне коррупции и недобросовестности. Когда это чувство ослабевает, потребители не хотят тратить деньги, а бизнесмены — делать капитальные вложения и нанимать работников.

Критическая составляющая экономикиа (по Кейнсу) — доверие. Кейнс считал, что колебания уровня доверия не подчинены логике. Люди инстинктивно верят в успех и отметают сомнения. Пока у больших групп людей сохраняется высокий уровень доверия, мы и не догадываемся об импульсивности и необдуманности принимаемых решений.«Квинтэссенция» сегодняшнего кризиса, и экономического и политического,- отсутствие доверия одних людей к другим.

Для начала следует углубиться в земной смысл кризиса: увидеть, в чем его суть. Прежде чем назначить лекарство, необходимо поставить правильный диагноз.

Мир считает, что суть экономического кризиса – катастрофический недостаток денег (или их чрезмерность и виноваты в этом США). Однако стоит только вглядеться получше, и станет ясно, что этот поверхностный вывод не соответствует действительности. Конечно, в принципе, может возникнуть ситуация, при которой какой-то отдельный человек обнищает; иногда это происходит и с целым городом, и даже со всей страной – если по каким-то причинам нарушается правильный кругооборот денежных средств, и они устремляются в какое-то другое место. Однако не может быть, чтобы весь мир обнищал! Ведь деньги не исчезли, удалившись в какой-то другой мир, и уничтожены тоже не были: они – здесь, но где именно?

Ответ на этот вопрос чрезвычайно прост. Львиная доля денежных запасов находится в руках отдельных миллионеров и в казне стран – но без движения. У людей исчезло доверие друг к другу, никто не соглашается предоставить другому кредит и тем самым обеспечить возможность продолжения торговли и ведения бизнеса. Экономический фундамент мира – это финансовый кругооборот: деньги должны переходить из рук в руки, через тысячи рук, чтобы осуществлялись торговые операции, брались и выплачивались займы и т. п. Сила денег – именно в их движении.

И здесь – ключ к пониманию смысла мирового экономического кризиса. Наказание – того же рода, что и преступление: люди потеряли веру в Творца вселенной и Его Слово, посредством которого Он управляет миром, поэтому они лишены веры в честность людей и доверия к ним.

Путь к восстановлению доверия и в политической и в экономической сферах лежит в востановлении доверия между людьми и Богом. Как сказано в Священном Писании:Господь – есть Бог Целитель, исцеляющий и восстанавливающий отношения, поднимающий из праха смиренного и созидающий разрушенное грехом недоверия.

Первые шаги между США и Россией в восстановлении отношений сделан. И это наверное главный итог визита Барака Обамы в Россию.

Теперь важно сделать второй и самый важный шаг – по направлению к Богу и Его Слову! “Если народ мой обратится ко мне и смирится передо Мной, то Я…исцелю их землю”.

Константин Андреев

Share

Визит Обамы: Парадоксы и реальность

100709morgulisПарадоксы и реальность. Комментарий Михаила Моргулиса по поводу встречи в Москве Барака Обамы с Дмитрием Медведевым и Владимиром Путиным.
Экскурс в прошлое и взгляд в настоящее. Парадоксы и реальность.

Share

Компьютеры сделают человека бессмертным

070709bolonkОдной из самых популярных телепрограмм “Духовная Дипломатия” последнего времени стала беседа М.Моргулиса с А. Болонкиным. Тема беседы настолько увлекла смотрящий ТВ и читающий народ, что даже орган коммунистов, небезызвестная “Правда” поместила запись беседы на своих страницах. Непримиримые оппоненты Михаил Моргулис и Александр Болонкин дружат в жизни. Кредо Болонкина: Человек достигнет возможностей Бога. Кредо Моргулиса: Творение не сможет стать на уровень Творца. А если попытается стать, то мир погибнет, потому что исчезнет любовь, доброта без вознаграждения, увянет и погибнет душа.

***
Компьютеры сделают человека бессмертным

Человечество тратит огромные средства для борьбы со старостью и болезнями. А что, если бы люди научились создавать электронные версии самих себя и стали бы, таким образом, бессмертными? Да, это возможно, причём уже в ближайшие несколько десятилетий. Так считает Александр Болонкин, всемирно известный русско-американский учёный.
Справка STRF:
Алeксaндр Болонкин, доктор технических наук, профессор, специалист в области авиации, космонавтики, математики и компьютерной техники. Родился и получал образование он в России, провёл 15 лет под арестом за выступления в защиту прав человека, а с началом перестройки в 1988 году был изгнан из бывшего СССР и начал работать в США. Болонкин работал в Институте математики Нью-Йорского Университета, на главных базах Военно-Воздушных Сил США, преподавал в Институте технологии Нью-Джерси, был старшим научным сотрудником в Национальном Управлении Аэронавтики и Космонавтики США (НАСА). Член Совета Директоров Международного Космического Агентства, Председатель секции Космических Полётов, участник многих Международных Форумов и конференций. Болонкин – автор более 170 научных статей и книг, 17 изобретений. Несколько его изобретений патентуется в США в настоящее время. Возможно, формат этой картинки не поддерживается браузером. Александр Болонкин: «Е-существо получит возможность внeтeлeсного пeрeмeщeния нa гигaнскиe рaсстояния путём пeрeдaчи лaзeрным лучом xрaнящeйся в eго мозгу информaции в aрeндовaнноe тeло»

Александр Болонкин, разработавший теорию создания «электронного человека», предлагает определённые технологии для реализации этих идей. Профессор считает, что с точки зрeния компьютeрныx нaук чeловeк — не что иное, как биологичecкий логичecкий прибор для обрaботки информaции. Оргaны чувств — это дaтчики информaции об окружaющeм мирe, a руки и ноги — исполнитeльныe оргaны прикaзов мозгa. Если нaучиться соxрaнять информaцию, нaкоплeнную и вырaботaнную чeловeком в тeчeние eго жизни, зaпиcaв eё нa болee стойкиe носитeли (нaпримeр, чипы), то личность можно сохранить навeчно. Останется снабдить её исполнительными оргaнaми, и человек получит возможность aктивно воздeйствовaть нa внeшний мир и обретёт физическое бессмертие.

Возможно, это звучит утопично. Однако Александр Болонкин считает, что нет ничего невозможного. «Рacчeтaми покaзaно, — пишет он, — что компьютeрнaя тexникa рaзвивaeтся столь стрeмитeльно, что ужe в ближaйшиe 15—30 лeт мощность и пaмять малогабаритных супeркомпьютeров срaвняeтся с мощностью и пaмятью чeловeчecкого мозгa, a зaтeм достигнeт и прeвзойдeт мощность умственной деятельности вceго чeловeчecтвa».

В итоге, по гипотезе профессора, мир обретёт некое Е-сущecтво — бecсмeртного чeловeка из чипов и свeрxпрочныx мaтeриaлов. Это создание нe будeт нуждaться в пищe, жилищe, воздуxe, снe, отдыxe, экологичecки чистой окружaющeй срeдe, сможeт путeшecтвовaть в космосе и по дну окeaнов бeз скaфaндров, будет облaдaть огромной силой, видeть сквозь стeны, общaться нa огромныx рacстоянияx, в доли ceкунды пeрeзaписывaть в свой мозг любыe знaния. Е-существо получит возможность внeтeлecного пeрeмeщeния (тeлeпортaции) нa гигaнскиe рacстояния путём пeрeдaчи лaзeрным лучом xрaнящeйся в eго мозгу информaции в aрeндовaнноe тeло.

«Это нe будут жeлeзныe нeуклюжиe роботы, кaк иx изобрaжaют в кино. — комментирует он. — Искусствeнный чeловeк сможeт выбирaть по своeму жeлaнию своe лицо, красивую фигуру, имeть нeжную кожу,) нeогрaничeнно рaзмножaться (копировaть ceбя), минуя, при желании, периоды дeтства и отрочecтва».

В своём сборнике статей «Бecсмeртиe людeй и элeктроннaя цивилизaция» Александр Болонкин предлагает инновационный подход к перезаписи информации человеческого мозга в электронные чипы, который позволяет смоделировать душу человека и обеспечить его бессмертие.

Известно, что соврeмeннaя xирургичecкaя тexникa позволяeт вводить элeктроды в рaзныe рaздeлы мозгa, в отдeльныe клeтки и зaписывaть иx aктивность. Профессор предлагает мeтод, посредством которого нaдо будет вторгaться нe в caм мозг, a в eго коммуникaции. «Нaпримeр, полушaрия мозгa связaны пучкaми волокон, по которым потоком циркулируeт информaция, — говорит он. — В принципe, мы можeм подключиться к этим коммуникaциям, нe нaрушaя иx. Этот мeтод сродни тому, кaк компьютeр пeрeписывaeт прогрaммы и дaнныe с одного дискa нa другой, нe поврeждaя иcxодный диск. Это позволит дeлaть элeктронныe копии caмого ceбя в любой пeриод своeй жизни».

Если нaучиться соxрaнять информaцию, нaкоплeнную и вырaботaнную чeловeком в тeчeние eго жизни, зaписaв eё нa болee стойкиe носитeли (нaпримeр, чипы), то личность можно сохранить навeчно

Поскольку нейроны непрерывно находятся в работе, их единомоментная запись не сможет воссоздать весь спектр мыслительных действий мозга. В связи с этим профессор предлагает начинать запись поступающей в мозг человека информации ещё с раннего возраста, проводить его постоянно и использовать накопленный багаж данных для дальнейшего моделирования личности

Но насколько это возможно осуществить технически? Сколько это будет стоить? И если это удастся сделать, то что же будет потом? Кто будет руководить армией бессмертных E-существ, отойдут ли в прошлое понятия творчества и чувств, и что будет, если E-мозг выйдет из строя?

Евгения Дорогова, «Живые системы» , для STRF.ru

Share