Более 30% радиослушателей подержали Духовную Дипломатию

DSC01197Президент международного фонда “Духовная дипломатия” , Доктор Майкл Моргулис 21 октября 2009 г дал эксклюзивное интервью в прямом эфире “Русской службе новостей” (Русского радио), популярной российской радиостанции с многомиллионной аудиторией . Это было первое в истории этой радиостанции интервью американского гражданина.

В ходе интервью обозначилась главная тема: пути сближения двух великих народов : американского и российского. Доктор Моргулис рассказал российским слушателям о принципах “Духовной дипломатии” и выразил убеждение , что вера и любовь победят зло и недопонимание в человеческих отношениях.

Не смотря на традиционно американофобские настроения радиостанции и настроений в российском обществе в последнее время по данному вопросу, интерактивный опрос показал, что 30,8% слушателей отдали предпочтение идеям “Духовной дипломатии”.


Интервью Майкла Моргулиса Русской службе новостей. Москва 20.10.2009 г

Share

Глава Императорского Общества стал гостем Духовной Дипломатии

15792961OJZ22 октября 2009 г в Москве состоялась встреча Главы “Императорского общества России”, хранителя золотого ордена семьи Романовых, учредителя и Президента “Международного благотворительного фонда “Вера.Возрождение.Патриотизм”, руководителя “Императорского наградного фонда”, Председателя Правления Группы компаний “Император”, Великого князя Валерия Дмитриева http://dvorianin.ru/about.htm с Президентом международного фонда “Духовная дипломатия” Майклом Моргулисом.

По рекомендации Доктора Моргулиса “Императорское общество России” планирует представить к награде за заслуги перед России: А.Г.Лукашенко, Президента Беларуси и Депутат ГД РФ С.Н.Бабурина.


Майкл Моргулис и Князь Валерий Дмитриев. Москва, 21.10.2009 г

Share

Сотрудничество с клубом православных меценатов

15793054EdjПредседатель Правления  Российского  клуба  православных  меценатов  Андрей  Поклонский http://rkpm.ru и Президент международного фонда “Духовная дипломатия” Майкл Моргулис  на  встрече  в  Москве  20 октября 2009 г  обозначили  направления  сотрудничества возглавляемых  ими  структур.

Одним  из  ближайших  проектов  может  стать  выставка  православной  мерной  иконы в  библиотеке  Конгресса  США.

“Главной  целью  нашего  сотрудничества  я  вижу  изменение  стереотипов  российского  и американского  народов  во  взглядах  друг  на  друга. России  есть  что  сказать  миру. Предстоящая  выставка  “Духовное  сердце  России”  может  стать  прекрасным  началом  этого  процесса”, подытожил  итоги  встречи в  Москве  Доктор Майкл Моргулис.


Беседа Майкла Моргулиса и Андрея Поклонского


Пресс-конференция Майкла и Андрея Поклонского. Москва 19.10.2009г

Share

Восходящая звезда российской эстрады примет участие в международном фестивале “Мосты любви”

15793021fTIПрезидент международного фонда “Духовная дипломатия” Майкл Моргулис в ходе своего визита в Москву 17-22 октября 2009 г встретился с восходящей звездой российской эстрады, соул-певицей Юлией Ласкер.

Идея создать собственный музыкальный проект появилась у Юлии Ласкер в 2008 году. Начав студийную работу в ноябре 2008 года Юлия Ласкер успешно завершила создание стартового музыкального материала, в основе которого лежит пульсирующая клубная музыка Electro-hоuse и Funky-house.

Музыку и слова для своих треков Юлия Ласкер создает сама, вдохновляясь стихией огромного города, драйвом ночных жителей мегаполиса, девиз которых – “свобода быть собой”. Она черпает вдохновение в бесконечности мерцающих огней мировых мегаполисов, в ароматах дорогих парфюмов, призванных провоцировать и привлекать внимание, в драйве неутомимых тусовщиков, в энергии лучших DJ-треков, ускоряющих пульс тела, в скорости спортивных автомобилей, в мощности турбин самолетов, в томной завораживающей игривой грации лучших танцовщиц Go-Go.

Музыка Юлии Ласкер создана для того, что бы настроение загадочной, пьянящей, вечной ночи, полной искушений, провокаций, интриг было всегда рядом, всегда очень близко и очень волнующе. Ультрасовременная, подвижная и необузданная музыка, уникальная и неожиданная, такая же, как и Юлия Ласкер.

Майкл Моргулис пригласил молодую певицы стать участницей фестивалей “Мосты любви” и “Атлантический бриз”, проходящие под эгидой “Духовной дипломатии”.


Майкл Моргулис и Юлия Ласкер. Москва 20.10.2009

Share

Фильмы Духовной Дипломатии покажут на международном фестивале

15793036aFHВ ходе  визита  в  Москву  17-22 октября 2009 г Президент международного фонда “Духовная дипломатия” Майкл Моргулис  встретился с  Президентом  общенациональной программы “В кругу семьи” Александр Ковтунцом. В ходе беседы были обсуждены  условия  участия  Фонда  в предстоящем  Общероссийском  VI Международном кинофестивале с одноименным  названием “В кругу семьи”, который  состоится с 8 по 12 декабря в Екатеринбурге пройдет.

На фестивале  будут  представлены  фильмы  и мультфильмы  лютеранской  церкви, созданные под руководством пастора  Константина  Андреева www.luther.ru а  также  фильм  фонда  “Духовная дипломатия” – “Тот, кто  всегда с  тобой”  www.morgulis.tv

Международный кинофестиваль “В кругу семьи” был задуман, как центральное и самое значимое событие Общенациональной программы “В кругу семьи”, целью которой является укрепление государственной идеологии, направленной на возрождение семьи в России, создание положительного образа многодетной семьи, целомудренных и верных отношений, любви и преданности в браке, воспитания детей в духе любви к Родине.

Сопредседателями попечительского совета Общенациональной программы “В кругу семьи” являются управляющий делами Московской Патриархии митрополит Калужский и Боровский Климент и генеральный директор государственной корпорации “Российские технологии” С.В. Чемезов. Президент Общенациональной программы “В кругу семьи” ― Александр Ковтунец. Программу поддерживает заместитель председателя Совета Федерации РФ С.Ю. Орлова. Президент Международного кинофестиваля ― народная артистка России Ирина Алферова.

В кинофестивале принимают участие 150 кинематографистов из 15 стран мира. В программе ― показ более 80 художественных полнометражных, короткометражных, анимационных семейных и детских фильмов, церемония открытия и закрытия, награждение победителей, мероприятия для детей и семей, внеконкурсные показы фильмов кинофестиваля на других площадках города и области.

В программу мероприятия включены работы режиссеров из Бельгии, Сербии, Швеции, Польши, Казахстана и других стран. Состав жюри будет также международным, участники и зрители услышат мнение представителей России и Украины, Германии и Сербии, Норвегии и Польши, а также других стран мира.

Впервые кинофестиваль прошел в Калуге (4 года назад), во второй раз его провели в Москве, в прошлом году – в Новосибирске.

Ежегодно в фестивале принимают участие от 15 до 20 стран мира. В двух основных конкурсных номинациях будут показаны игровые картины, их будет от десяти до четырнадцати.

Share

Прощание с Иерусалимом

151009ierПрощание, снова прощание, теперь с Иерусалимом. Сколько стоит молчание. Бывает, что дороже жизни. Вот молчание Иисуса перед Пилатом. Я точно знал, что уезжаю из Иерусалима навсегда. Знал, что больше сюда не вернусь. Может быть только облаком. Перед этим я поговорил на улице со стариком – сабра. Это был иерусалимский таксист, с большим лбом. Он смотрел на меня спокойными маслинами глаз. Я знал, что навсегда прощаюсь и с ним. И с этими горлицами, ходящими по карнизам старого дома, и с воробьём, чинно сидящем на краю балкончика, надеющегося на счастливую судьбу в виде крошек.

Прощание проходило утром. И светлый рассвет, выйдя из тёмного тела ночи, всех рассматривал, всем улыбался, всё обещал, зная, что большинство обещанного не исполнится. Его невидимые веера охлаждали лица и успокаивали сердца. Мы с таксистом подняли глаза к рассвету, поняли, что он небесный успокоитель, посмотрели друг на друга, и разошлись. Уже у входа в отель я обернулся, таксист смотрел мне вслед и тоже прощался, он, как и я знал, что это навсегда. А не навсегда прощаться даже не обязательно. Прощаться нужно только навсегда.

Мимо меня прошёл хасидский еврей с прищуренными вовнутрь глазами, за ним брела жена с бескровным, выпитым жизнью лицом.

Я поднялся в лифте на девятый, последний этаж отеля, там была терраса, с которой был виден Город, охваченный душами прошлого и наполовину живущий в небе. Его золотое лицо прихорашивалось закатом. Церкви, синагоги и мечети привычно разглядывали умиротворенную синь и свет небес. Крест большой церкви выглядел ужасно одиноким. Синагога казалась приземистой, она не спускалась с неба, она была упавшей с неба. Полумесяц мечети вспарывал щучье брюхо неба.

Недалеко от меня стояла у барьера прелестная бронзовая девушка. Она неотрывно смотрела вниз, и иногда сама себе показывала пальцем на что-то увиденное. Палец у неё был трогательно тонок, а ноготь, по-младенчески розовый. Левую руку обвивал нежный серебряный браслет из причернённого серебра. Рыбка застывшая на бронзе тела. Иерусалим на мгновенье задержал усталый взгляд на ней, на нежном браслете, на розовом ногте, оценил хрупкость руки.

Из-за купола одинокой церкви осторожно выглянуло лицо Пилата. Он презрительно растянул тонкие губы и кивнул в правую сторону. Я проследил за его кивком – справа, прислонившись к облаку и понурив седую голову стоял Иисус. Почувствовав мой взгляд, Иисус медленно поднял глаза к небу, и застыл так, как будто кого-то ожидая. На лице, покрытом засохшей кровью виднелись бороздки от прокатившихся когда-то слёз. Волосы серебрились на золотом закате Иерусалима. Казалось, Он что-то хочет сказать, но не говорит. Он ждал.jerusalem

Из глубины неба к нему прилетела птица. Она трижды облетела вокруг его головы, села на плечо и стала склёвывать с лица засохшую кровь. Мельком глянула она на мою руку, в которой я держал Библию. Глаза у неё были человеческими, голубыми с поволокой, как у прекрасной женщины из северной сказки. Бронзовая девушка как-то странно прислушивалась к небу, потом помахала птице тонкой рукой с серебряным браслетом-рыбкой. Я запоминая смотрел на Иисуса, но облако стало закрывать Его. И всё же я спросил: Равви, это на тебе голгофская кровь?

Мне ответила птица с северными глазами: – Нет, это от второго, христианского распятия…

Мне захотелось умереть в Иерусалиме. И я стал прощаться со всеми: во-первых, с родными. Всё прошло спокойно, только младший сын долго не отпускал мою руку.

Иисуса уже не было видно. Снова высунулся из-за купола Пилат и махнул мне плешивой головой, приглашая куда-то. Глаза его светились презрением. Голубоглазая птица летела вверх. Она что-то проворковала, но я не понял её слов.

И тогда я стал прощаться с Иерусалимом. Его лицо из золотистого стало золотисто-земляничным. Синагоги, церкви, мечети покрылись этим прекрасным светом. И я сказал: – Прости меня, Иерусалим, за то, что всю жизнь я предавал тебя тем, что забывал тебя… Что не прилетал, как птенец, под крылья твои… Скоро я улечу и приземлюсь под другими небесными крыльями… Прости меня, радость земная, прости меня горе земное, прости меня, Иерусалим…

Бронзовая девушка подошла ко мне и стала ощупывать моё лицо. Она была слепой. Её тонкие пальцы коснулись слёз и вытерли их. И даже почувствовал нежное прикосновение розового ногтя.

И потом я услышал, как кто-то подымается по лестнице. Я уже знал, кто идёт. Это был клоун, на нём были солдатские ботинки, надетые на босу ногу. Они тяжело громыхали по ступеням. Клоун с придыханием прошептал: «Я за тобой пришёл. Все уже давно ждут… Без тебя там не начинают…

И мы с ним взлетели.

Михаил Моргулис

Флорида. Октябрь, 2009 года.

Share

Сладкое время, глядишь, обернется копейкою…

Вот небольшое стихотворение “Сладкое время, глядишь, обернется копейкою…”, посвященное Рахели ( еврейской девушке, которая служит в армии Израиля на момент ее встречи с поэтом).
Continue reading “Сладкое время, глядишь, обернется копейкою…”

Share

Запах мандарина

mandarЗапах вызывает воспоминания, тоску или радость. Как-то в Киеве, проходя мимо одной парадной двери, я сразу вспомнил детский сад, куда меня давным-давно сдавали маленьким. Неожиданно, из смеси пригоревшего горохового супа и чего-то другого, не так жутко пахучего, но тоже жутко знакомого, вдруг выплывали белые пушистые руки нашей воспитательницы Валентины Борисовны. Я видел лица давно забытых детей, мы снова были маленькие и несчастные, и нас заставляли держать руки на коленях. Вдруг выхватывался лучом воспоминаний ее настороженный птичий взгляд, когда она с украденными продуктами выходила из детского садика. Запах воспоминаний проявил няню на толстенных ногах, которая жаловалась другой няне с задубевшей испито-желтой печатью на лице:
– Поуссыкаются, по…, а ты их мой, чтоб они сгорели!
Вторая угрюмо соглашалась:
– И жидов много…
При наших родителях они говорили: «Ваши дети мочатся», а без них они говорили про нас жестокие и грязные слова. Я надеюсь, что Бог помнит таких людей.
Но не буду дальше падать в бездонную глубину колодца детских воспоминаний, а то получится история о детстве. А у меня через край воспоминаний плещет другая волна недавних событий. Событий, в которые, возможно, вы не поверите, в которые сейчас и я верю с трудом. Но в такие минуты я вынимаю тонкую тетрадку с надписью на обложке: «Мои сны. Макс Фишман» – и верю, что все это было. Но, как говорят дирижеры и следователи, – начнем с начала.
Соединили меня с этой историей лифт и запах мандарина. Когда мы прибыли из России в Вену, нас поселили в гостинице. Эта гостиница была, мягко говоря, не лучшая в Вене. А если кто-то скажет, что в Вене есть худшие гостиницы, то я вызову этого человека на дуэль. Говорили, что в нашей гостинице когда-то был бордель. У этих людей, видимо, было смещение во времени, потому что и сейчас наша гостиница не отказалась от своего великого жизненного предназначения. Но кроме этого в ней временно и постоянно жили люди. Очень важным местом в этой гостинице и в этой истории был лифт. Этот лифт вздыхал, как старый человек, которому надоело жить, а смерть не приходит. Я начал считать количество вздохов, которые он делал, спускаясь с моего этажа вниз. Вздохов было тринадцать, и, исходя из этого, я понял, что лифт несчастен, и это несчастье он понемногу передает тем, кто в нем ездит. После тринадцатого вздоха он грузно усаживался на первый этаж, как усаживается толстый, с задышкой, старик в легкое летнее кресло. Все скрипело, дребезжало, ахало и долго после остановки еще что-то звенело в нем лилипутским голосочком. В лифте я и встретил этого человека. Человека, который хотел на увядающем лице земли сглаживать морщины, сделанные его отцом, но надорвался от непосильной работы. Все в нем устраивало меня, но ноги его в лакированных туфлях были без носков, и это немного настораживало. В лифте он мне и представился:
– Макс Фишман, паразительный человек, от слова «паразит»!
И, восхищенный собственным остроумием, заулыбался мелкозубым ртом.
– Заходите в 13-й номер, я там живу, вернее, доживаю…
Все это время он ел мандарины, очень быстро их глотая. По-моему, не которые дольки он вообще не разжевывал. В Вене мы, только что приехавшие из России, были опьянены обилием и сочнейшими красками продуктов. А меня особенно поражало и даже убивало золотое царство апельсинов и мандаринов. Я хорошо помню, чем был для меня в детстве мандарин. Это была сказка, редко сбывающаяся фантастическая мечта. Она сбывалась только под Новый год двумя-тремя золотыми шариками, купленными мамой на базаре за большие деньги у наших братьев-кавказцев. На всю жизнь запах Нового года остался во мне вяжущим запахом хвои с тонко пронизывающим сердце запахом мандарина. А сейчас запах мандарина вызывает во мне не только воспоминание детства, но и старый лифт в Вене, где я встретил этого человека, который, скорее всего, не был сумасшедшим. В то время на улицах Вены бушевала жизнь, подкрашенная весной. Все казалось новым: и жизнь, и чувства, и слова, и равнодушие не так бросалось в глаза. Я ходил с открытыми глазами и раздувающимися ноздрями по новому для меня миру и слушал, и вдыхал его в себя. Однажды я увидел, как какой-то моряк (я почему-то решил, что он из Гамбурга) продавал обезьянку. Обезьянка ела мандарин, я услышал запах и тут же вспомнил о Фишмане. И захотел увидеть его. Лифт, подымая меня на 6-й этаж, скрипел, о чем-то предупреждал, в общем, был недоволен моими знакомствами, как всякий дедушка. Макс Фишман открыл дверь, прострелил меня глазами и впустил, продолжая жевать мандарин. Стол у него в комнате был круглый, и весь завален шкурками от мандаринов. Его лаковые штиблеты отражали оконное солнце, а носков по-прежнему не было.
– А вы в детстве не мучили кошек, не привязывали к их хвостам жестянки, не топили их, не обливали керосином и не поджигали, нет, а? Ну, хорошо, а знаете ли вы, что над миром летает теплое течение? Оно теплее, чем воды Гольфстрима. Когда людям плохо, оно помогает им, но я его никак не встречу, – зеленые глаза Макса вдруг вонзились сумрачным блеском в угол потолка. – Боже мой, что я вспомнил! Я вспомнил остановившийся, грустный синий вечер и мою умирающую первую любовь. Я вспомнил голову на подушке и любимые и не любившие меня уже тогда глаза. Нет, нет, не пытайтесь понять меня. Вы не поймете меня, даже если у вас была похожая первая любовь. Мы так устроены, что никогда не можем стопроцентно понять страдания другого человека. Мы никогда не станем лучше, потому что нам недоступна чужая боль. Боль ближнего нам чужая! Мы не услышим чужого животворящего ужаса, что проникает в каждую нервную клетку существования бытия и души. Не проникнет в нас чужое отчаянно-стылое состояние, что рыбьим глазом затягивает жизнь. Все мы догматики и фантазеры, потому что ту часть души, которую мы не понимаем в другом человеке, мы выдумываем сами! Так выдумали часть души моего отца. Вы о нем должны были слышать, его звали Адольф Гитлер. Не дергайтесь, я говорю правду. Да и нет у меня желания обмануть кого-либо на этом свете. Вот его письма к моей матери. Но все по порядку. Немцы любят порядок, он тоже любил порядок, пока не умер со своей третьей женщиной за жизнь – Евой Браун. Не кивайте, все знают первую женщину отца и Еву, а про мою мать знали единицы.
Я родился здесь, в Австрии, в 1931 году, и уже рождение мое было тяжелым. Моя мать очень мучилась и просила смерти, но вместо смерти пришел я. В два года я начал ощущать упавшую на меня тяжесть. С каждым годом тяжесть все больше увеличивалась, но тогда я не знал, отчего она. Я только знал, что небо прыгнуло мне на спину, и я, мучаясь, тащу его по ужасной тропе жизни. А потом, в десять лет, начались мои сны, которые с тех пор я вижу каждую ночь. После каждого сна груз на моих плечах и моем сердце становился всё страшнее. Мне казалось, что я пигмей, к которому привязали огромный чугунный шар из страны великанов, и он с каждым днем становится все больше, все тяжелей. Ах, конечно, я расскажу вам про эти сны. Но вначале о маме. В 1951 году она стала умирать, мама, которая родила меня с чугунным шаром, и тогда она рассказала мне, кто мой отец. И тогда я понял, откуда эта тяжесть. И я даже не плакал и не удивлялся. Главное, что я понял, откуда это все. Мать отдала мне эти семь писем, написанные им для нее, и умерла. Слушайте, я вам не предлагаю мандарины, потому что я никогда никому ничего не предлагаю, даже проституткам. Ну, им-то мне и предлагать нечего. Про отца тоже говорили, что он импотент. Но ведь это бывает не всегда, смотря, кто тебе встретится. Несколько раз в жизни я встречался с тем, что мне было нужно… Однажды старая китаянка решила показать, как это делается, молодой проститутке, которая перед этим ничем не могла мне помочь. И эта ведьма добилась своего. Дальше, дальше, вы слышите, как хрустят мои плечи?! Часто мне снился такой сон. Что я копаю желтой лопатой синее небо. Когда я докапываю яму в небе до глубины, оттуда выползает рука и начинает вдавливать меня в металл лопаты. И из меня сочится желтая кровь, желтая, потому что она отравленная, потому и лопата всегда желтая.
Макс Фишман, склонив голову, кусал ногти, глаза его зелено мерцали в сторону, и я содрогнулся, потому что сейчас он был копией того немецкого чудовища, посланного в наказание людям.
– А еще, когда ночи светлые, мне снится, что я вывернут наружу и так живу. Кожа моя внутри, а сердце, и печень, и кишки, и нервы наружу. От них идет пар, и снится, снится, что подходят ко мне тролли с дирижерскими палочками и колют ими мои обнаженные нервы. Я кричу, но вместо моих стонов слышна еврейская музыка. Ах, как тихо она играет, и как хорошо слышно ее. А потом мне снится сон, что я должен охранять маленьких детей, собранных со всего мира. Они сидят на полянке, на полянке зеленой, как несбыточная мечта, я хожу вокруг них, охраняю, но вдруг во мне возникает страшный, дикий голод, он все ломает на своем пути, и я тяну руки с когтями к детям. Руки с когтями, а ведь я падаю в обморок, когда наступают ногой на жучка.
А что вы думаете о моей маме, что она меня не любила? Да, она меня боялась, она чувствовала, что то во мне иногда не так, как у других, и это может в любой момент выплеснуться, и это будет страшно. А ведь он ее любил, когда шел на первую мировую войну, но она его тогда не любила. А потом они встретились в 1930 году, и она сделала невозможное. И потом это «невозможное» стало мной. Я знаю, что такое любовь, это когда ничего не вызывает брезгливости друг в друге. О, как мне вернуть точную память моей любви к девушке. То время распалось во мне разрезанным лимоном, посыпанным сахаром. Оно было горькое и сладкое сверху. А губы ее были, как перезревшие персики, с них сочилась любовь. Но она не смогла любить меня долго и ушла к американскому негру, у которого губы были, как разрезанная сосиска. И вот это всё, потому что всегда приходит слово «всё» после слова «было». Вот вам моя тетрадка, в ней записаны мои сны, возьмите ее, потому что сейчас вы уходите, а потом уйду я.
Он отдал мне тетрадь и встал, и глаза его зеленым панцирем закрылись от мира. Я тоже встал и ушел.
Ночью я спал ужасно трудно, а потом на улице раздался крик. В гостинице стояла суматоха, все бежали вниз, я тоже помчался по ступеням, а рядом со мной опускался лифт и с одышкой повторял: «А я говорил тебе, а я говорил тебе…»
Макс Фишман лежал на тротуаре с раскинутыми руками, обхватившими землю, а на шестом этаже из его окна рвались к нам белые занавески, раздуваемые ветром и ужасом. Худенькая проститутка в махровом халатике, живущая на его этаже, вдруг стала выглядеть девочкой, ее открывшиеся глаза дрожали. Полицейский комиссар читал письмо, вынутое из руки Макса. Турок портье показал на меня комиссару, тот дал мне прочитать письмо, потом забрал и сказал: «Завтра мы сделаем копию и отдадим его вам». Письмо было написано острыми буквами, и было оно такое:
«Все сумасшедшие утверждают, что они нормальные, я же утверждаю, что я сумасшедший. И в этом главная защита моего нормального состояния. Но в одном я действительно отличаюсь от других людей. С самого рождения я несу на себе грехи своего отца. Он ушел, взвалив их на меня. Дочь Сталина меня поймет. Я дерево, корни которого омываются дьявольской водой. Мой язык спотыкался, когда я хотел звать Бога, и я Его так и не позвал. Я недостоин Бога. Тот страшный груз отцовских грехов всегда вдавливал меня в землю, и я не могу и не хочу больше сопротивляться его тяжести. Только земля может освободить меня от него. Земля протягивает ко мне ласковые руки, и я, стремясь к ней, упаду на ее грудь, уйду в нее и через нее. Только там я встречу его, он поцелует меня, прикасаясь к моей щеке усами-щеточкой, а я переложу на его покатые плечи мой страшный груз. Я все его письма к матери сжег. А это письмо отдайте парню из России, он единственный, кто слушал меня, не перебивая. До встречи. Макс Фишман-Шикльгрубер, сын Адольфа Гитлера».
Я был один из немногих пришедших на похороны. Когда гроб медленно опускали в могилу, он вдруг сорвался и упал вниз.
– Вырвался, – закричал один из рабочих, – он вырвался, потому что спешит туда!
– Тихо, – сказал священник. – У каждого свой путь, и у всех у нас один путь, кем бы мы ни были и спешим мы или нет.

Михаил Моргулис

Share

Прогулки по Волшебному Киеву

151009kievВы любите загадывать желания? Их у вас много? Желания для того и существуют, чтобы исполняться. А чтобы ускорить их осуществление, можно пройтись по волшебным местам Киева, в котором их найдётся немало. Расскажу о некоторых из них, которые можно посетить, потратив пару часов и пройдя несколько километров по центру древней столицы Киевской Руси. 

Путешествие можно начать от Золотых Ворот, в сквере возле которых расположился кот Пантелеймон. Для исполнения желаний нужно одновременно взять кота за кончик хвоста и уши, которые от частых прикосновений заметно блестят на солнце. 






Пройдя 250 метров по Золотоворотскому проезду, мы увидим памятник Ёжику в тумане, на котором почему-то прикреплена табличка «Лошадка». Там можно загадать желание, подержавшись за иголки-шурупы. Только не нужно уносить с собой узелок. Кому-то он однажды уже понравился, и некоторое время ёжик сидел с пустыми руками. 




Оттуда мы можем выйти на улицу Владимирскую и Владимирский проезд, пройдя по которым 500 метров, между двумя величественными соборами – Софийским и Михайловским, на детской площадке примостился скифский лев-водолей. На нём висит табличка «Бронзовий водолій з Переяслава-Хмельницького XII поч. XIII ст.». Мужчинам можно попытаться оседлать его, потому что по поверьям он, вроде бы, дает им силу. Мужскую. Но лев исполняет и другие желания, нужно просто взять его за уши. 






Вернувшись по улице Большой Житомирской на Владимирскую и пройдя немного в сторону Андреевского спуска, можно свернуть к музею истории Украины, где стоит пятисотлетняя липа. Существовало поверье, что для исполнения желаний на липу надо повязать ленточку. Но из-за большого наплыва желающих дерево огородили забором и повесили объявление с просьбой не вешать на неё ничего – дряхлым веткам тяжеловато. Но энергетика, накопившаяся за столетия, никуда не делась. Достаточно просто попросить исполнения желания. 






Все вы, конечно, помните кинокомедию «За двумя зайцами».
Пройдя ещё пару сотен шагов, мы попадаем на Андреевский спуск. Там вы сразу увидите героев знаменитой комедии – Проню Прокоповну и Голохвастова. 






Загадать желание можно, потерев жука на одном месте у Голохвастова 






или взявшись за руку Прони Прокоповны. 






Рядом с ними всегда находится толпа туристов или парочка молодожёнов. Я с трудом смог запечатлеть их, втиснувшись в очередь загадывающих желания. 

Дальше держим путь по улице Десятинной к величественному Михайловскому Собору.
Сам по себе он прекрасен – попал в десятку самых живописных монастырей мира, наряду с монастырями Тибета, Греции, Бирмы и Испании. 




На территории Михайловского собора, есть беседка-часовенка с фонтанчиком, в который бросают монетки. Для исполнения желания наверняка можно попытаться засунуть их в щель между каменными плитами. 




Спустившись 500 метров вниз по Михайловской улице, мы попадаем на Майдан Незалежности. Рядом с Печёрскими (Лядскими) воротами, 




которые украшает статуя покровителя Киева – Архангела Михаила, любят назначать свидания. 




Недалеко от них на лавочке примостились два влюблённых фонаря. Памятник установлен 12 февраля, перед Днём Влюблённых. Рядом с ними можно расположиться и загадать желание о любви.




Напротив фонарей выросло железное дерево с двенадцатью стульчиками. Некоторые из них уже опали, на них тоже можно попытаться присесть. 






Красные каштаны на площади тоже завораживают своим волшебством. 






Но пора их цветения длится недолго. 






А вот фонтаны, которых там множество, работают всё лето. В них, конечно, нужно кинуть несколько монеток. 






Этот такой пушистый !!! 






А тут над фонтаном расположились Кий, Щек, Хорив и их сестра Лыбедь 




А рядом с таком каскадом можно отдохнуть от жары 






На площади ещё находится очень интересный глобус 






с указателями расстояний до всех областных центров Украины 




и столиц мира. 




От Киева до Амстердама, оказывается, ровно в два раза ближе, чем до Алматы. 






Пройдясь 200 метров вдоль Крещатика, попадаем на улицу Прорезную. Там находится памятник Паниковскому. Он стоит немного выше того места, где по тексту романа Ильфа и Петрова работал «Великий Слепой». 




Если вам захочется пожелать успехов в финансовых делах, то можете сказать ему на ухо, сколько денег вам нужно для полного счастья, и не забудьте положить денежку под туфлю. 




Ещё одно любимое место для загадывания желаний у молодёжи – Парковый мост. 






К нему можно добраться, переместившись от Крещатика по Петровской аллее до Парковой дороги. 




Его ещё называют мостом Влюблённых. 




Этот мост весь увешан замочками, ленточками и исписан признаниями в любви. 






оригинальный замочек в форме сердца 






бывает и любовь на троих 






В Киеве ещё есть множество интересных мест, рядом с которыми можно назначать встречи или загадывать желания. 

Это и фонтан Самсон на Подоле, и музей Булгакова на Андреевском спуске, и дом с Химерами. Но обо всём невозможно рассказать сразу, на это уже потребуется гораздо больше времени. 

А на всё, описанное выше, я потратил пару часов, прошел пять километров, попутно осмотрев и остальные достопримечательности, о которых расскажу чуть позже

Share