ДОКАЗАТЕЛЬСТВО НА МИЛЛИОН

Чем ценна для науки работа Григория Перельмана.


Российскому математику-отшельнику Григорию Перельману присудили Премию тысячелетия Математического института имени Клэя (Кембридж, США) за доказательство гипотезы Пуанкаре. В 2006 году он уже получил за него Медаль Филдса, но отказался от награды и стал знаменит широкой публике именно благодаря этому поступку. Теперь Перельмана настиг еще и миллион долларов, от которого он также намерен отказаться. Обозреватель “Недели” Пётр Образцов – о том, чем так ценно для науки доказательство нашего соотечественника.

Пластилиновая гипотеза

Великий французский математик Анри Пуанкаре в 1904 году сформулировал свою знаменитую гипотезу таким образом: всякое односвязное компактное трехмерное многообразие без края гомеоморфно трехмерной сфере.

Что это означает в переводе с математического на русский, попытаюсь объяснить чуть позже, а сейчас усложним задачу – на самом деле для ее упрощения. Итак, несколько позже выяснилось, что эта гипотеза является всего лишь частным случаем обобщенной гипотезы при n = 3, гласящей, что для любого n всякое многообразие размерности n гомотопически эквивалентно сфере размерности n тогда и только тогда, когда оно гомеоморфно ей.

Не надо беспокоиться, я вовсе не собираюсь объяснять значение всех этих терминов. Для нас важно только то, что для n более 4 гипотеза уже была доказана к 1982 году. Но в виде обобщения (гипотезы Тёрстона) и собственно гипотезы Пуанкаре это удалось сделать в 2002 году питерскому математику Григорию Перельману.

Попробуем разобраться с первой формулировкой гипотезы. “Односвязное компактное трехмерное многообразие” – это любое тело без дырок. Например, простейший шар, или куб, или лист бумаги, на котором напечатана эта статья, или даже человеческое тело без сквозных отверстий. Тела многих наших предпринимателей после контрольного выстрела в голову явно не удовлетворяют этому условию, как и бублик, чашка с ручкой и дуршлаг.

Гомеоморфизм (от греческого “похожий с виду”) – это возможность из одной фигуры получить другую, сжимая или вытягивая какие-либо ее части. В мультфильме про пластилиновую ворону аниматоры так и поступали – из вороны вполне можно вылепить дворника. Из шара – куб, из бумаги – шар. Но ни шар, ни ворону нельзя вылепить из чашки, так как отверстие никуда не исчезнет, а залепить его нельзя.

Так вот гипотеза Пуанкаре утверждает, что всегда найдется способ любое трехмерное тело без разрезания и склеивания превратить в шар. Над гипотезой математики бились более ста лет, причем иногда дело и впрямь доходило если не до драки, то до битвы за приоритет.

Как это было

Впервые свое доказательство Григорий Перельман еще в 2002 году выложил на сайте arXiv.org, который используется учеными самых разных направлений для быстрого обнародования своих результатов, – научные журналы часто публикуют статьи с опозданием. Так случилось, например, с Николой Теслой. Его патент на электродвигатель переменного тока был опубликован после выступления Феррариса о его двигателе, хотя заявлен патент был до. Приоритет Теслы оспаривается до сих пор.

Краткое содержание своей работы Перельман послал математикам Гамильтону, который в свое время придумал “дорожную карту” для доказательства гипотезы Пуанкаре, а также Яу и Тяну. Они принялись проверять доказательство, причем вскоре им пришлось изучить и два следующих препринта Перельмана. Китайский корифей Яу переложил работу по проверке на коллег, которые и опубликовали статью со своим вариантом доказательства, оценив вклад Перельмана в 25%.
Но ничего у них не вышло. Через четыре года Перельману была присуждена Медаль Филдса и был окончательно признан его приоритет. Журнал Science даже назвал это доказательство “прорывом года”.

Питерский отшельник

Известный математик Владимир Губайловский отмечает, что при объявлении лауреата Институт Клэя нарушил собственные правила, согласно которым доказательство должно быть опубликовано не на сайте, а в крупном математическом журнале. Но дело тут вот в чем: объявив в 2000 году о семи “премиях тысячелетия”, институт сильно “задрал планку”. Эти задачи столь сложны, что быстрого их решения не предвидится, – доказательство Перельмана было признано только в 2006 году. А время идет, премия как-то потерялась. Поэтому-то ее и присудили Перельману – абсолютно заслуженно и впервые за эти 10 лет.

Экстравагантность математика широко известна: он живет вдвоем с мамой, ушел с работы в Санкт-Петербургском отделении Математического института имени Стеклова, ходит в бакалею с авоськой, не жалует журналистов. На прошлой неделе взять у него интервью попытались журналисты из издания The Daily Mail. Перельман не стал приглашать представителей СМИ в свою квартиру, но из-за закрытой двери пояснил, что у него есть все, что нужно, а в миллионе долларов он не нуждается.

Хотя сама по себе огромная сумма не должна удивлять. Доктор физ.-мат. наук Андрей Лундин вообще полагает, что метод доказательства Перельмана гораздо важнее, чем модные инновации, и когда-нибудь практическое применение этого метода принесет не миллион, а миллиарды.
Учите математику

Владимир Губайловский считает, что важно не само доказательство, которое, можно сказать, было вполне предсказуемым, – никто из математиков и не сомневался, что гипотеза Пуанкаре верна. Но техника, которая была использована Перельманом, представляется чрезвычайно продуктивной и наверняка послужит основой для разработки новых отделов этой великой науки. А насчет пресловутого миллиона коллега Перельмана профессор Анатолий Вершик приводит и такое рассуждение американских ученых: премия Института Клэя в миллион заставит задуматься американских родителей, которые не обязательно будут теперь толкать своих чад в юристы, а поддержат их интерес к математике

Гриша, бери! И нам отдай

Земляки ученого умоляют Григория Перельмана не отказываться от “премии тысячелетия”. Питерские коммунисты готовы потратить эти деньги на ремонт Мавзолея и строительство наукограда в Петергофе, чтобы вырастить там “десятки перельманов”. А петербургский благотворительный фонд помощи детям “Теплый дом” просит математика перевести доллары на благотворительные цели.
Ученый-отшельник пока безмолвствует. А в народе рождаются анекдоты вроде этого: “Неизвестные в Питере похитили Перельмана. Обещают отпустить, если он согласится принять премию в миллион долларов. Наличными, мелкими купюрами…”

Пётр Образцов, 26 марта 2010 г.

Share

БИБЛИЯ И ИНТЕРНЕТ – ДВЕ БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ

Из письма Геры Алексеева (группа “Дружки”) Доктору М.Моргулису


Дорогой Доктор Моргулис

Шлю вам свое мнение по Вашему вопросу об Интернете:

Был у друзей…они достали книгу хранившуюся у них в шкафу…книга которую еще
читала их пробабушка..это была Библия…все потрепаная, зашарпаная..страницы
выцветшие, на полях записи…  – Это герб нашей семьи…ее, можно сказать,
талисман…Бабушка ее пряталя от НКВД, комунистов и в тайне читала…когда она
умирала, она подозвала и сказала…это хлеб жизни вашей!!! Ну какой интернет
может заменить это!  У интернета дригие функции…и обязанности…

Гера

Питерская группа ДРУЖКИ – явление уникальное для музыкальной сцены не только самого Питера, но, возможно, и всей современной России:стартовав в самом конце 80-х как ничем особым не выделяющаяся клубная группа, она за годы своего существования сформулировала уникальным мелодический язык, в котором переплелись интонации арт-рока,ритм-энд-блюза, госпел и новой волны, а тексты отражают духовность и искреннюю веру её участников, не теряя при этом ни эмоциональной открытости, ни иронии и чувства юмора. Один из основателей и автор значительной части репертуара группы, Георгий Алексеев “Герра”, начал сочинять песни ещё в середине 80-х

Share

ДИССКУСИОННЫЙ КЛУБ ДУХОВНОЙ ДИПЛОМАТИИ

Леонид Радзиховский: В поисках утраченного драйва.

Сообщение о создании будущей «кремниевой долины» в Сколково, о том, что организатором проекта назначен «олигарх Вексельберг» вызвало почти единодушный вопль-стон ругани в самых разных СМИ.

Разделали еще несуществующее Сколково под орех – не пропустили кажется ничего.

«На кой черт нам эта очередная дорогая игрушка?! Мало Олимпиады-2014 ? Надо дороги строить и, извиняюсь, сортиры нормальные, а не какие-то фантастические «долины Будущего»…

«Что мы взялись догонять США 20-летней свежести? Что за Эллочка Щукина против мадам Вандербильд?».

«Феномен «кремниевой долины» – это уникальное стечение целого ряда обстоятельств. У нас – какие такие обстоятельства совпали?».

«У них эта самая «долина» возникла снизу, органически, сама собой, потому что было выгодно. У нас ее «назначают сверху» – потому что Медведеву это кажется престижным».

«Япония, Корея, Малайзия развиваются – мы и мечтать не можем ! – без всякой гигантомании, не ставя целей создать свою «кремниевую долину» – просто работают, а не строят очередные воздушные замки на кремниевой основе».

«Кто такой этот Вексельберг ? Что за «человек-кремний» ? Что он в своей жизни вообще сделал ? Яйца Фаберже купил ? Попытался создать бизнес в Швейцарии – без великих успехов … Почему он ? Почему не 25 других ? Вексель-берг, гора векселей … Кто и за что выписал ему очередной вексель ? Чем он его погашать будет ?».

«Где, когда с кем этот проект обсуждали ? Почему не публично ? Почему не в Думе, в конце концов ?».

«Ничего не получилось с Зеленоградом, Академгородском в Новосибирске, Троицком и Черноголовкой под Москвой – надежд, на них возложенных они не оправдали даже в малой дозе. И Сколково ни черта не оправдает !».

«Зачем строить с нуля новый центр в Сколково, когда есть Зеленоград, Черноголовка, Троицк и т.д. ? Почему не развить их ?».

«Зачем строить этот центр под Москвой, лишний раз стягивая ресурсы все в ту же точку ? Почему не развивать Сибирь, Дальний Восток ?».

Как видите, некоторые возражения противоречат друг другу, но общий накал критики это не снижает.

Главных же возражений – три.

Первое. «Для новой точечной «золотой шарашки» нет ни страха, ни энтузиазма. Лучшие наши специалисты уехали и уезжают. Они не верят в долгую перспективу и не останутся. А иностранцев заманить не вопрос – графов Калиостро от науки хватает … Серьезный ученый не поедет за «долинным рублем» поднимать эту целину».

Второе. «Развивать науку и технологии широким фронтом в рамках существующей социально-экономической и политической Системы – невозможно. Как воду решетом носить, точнее, как впрягать лошадь в тепловоз. Правящей рентно-сырьевой бюрократии эти изменения так же не нужны и опасны, как она сама не нужна и опасна для технологичной экономики. Или правящий класс – или новая экономика. Ну, а очередную потемкинскую деревню выстроить можно легко. Наверное, кремниевые муляжи смотрятся красиво».

Третье. «Так что ни черта не выйдет. Бюджетные бабки попилят, дома и прочие строения отгрохают – вот и все. Будет такой памятник «технологической маниловщине».

Критика критической критики

Все это очень мило.

Многие возражения, по-моему, вполне серьезные, обоснованные, совсем не демагогические. Иные – менее серьезны…

Я не собираюсь их разбирать детально, тем более, что ничего не понимаю в технике и строительстве наукоградов, слабо знаю историю Кремниевой долины, а многие возражения, по-моему – повторяю – сами по себе звучат вполне разумно.

И даже довольно прозрачный пафос «боления против», когда люди (часто подсознательно) ХОТЯТ «чтобы не вышло» и НЕ ХОТЯТ чтобы хоть что-то получилось понять в принципе можно.

Дошли до ручки ! Достало все – госхвастовство, госворовство, а пуще – госбрехня. Увы. Есть такое настроение в обществе. И хоть ВЗРОСЛОЕ общество должно быть более … ну, да, более взрослым … но отчасти понять это раздражение и нетерпение тоже можно.

Но возражать вообще легко.

Так что нетрудно возразить и самим критикам.

Например, наиболее популярная «плодотворная дебютная идея» : раз чисто технологическая модернизация невозможна в рамках существующей социальной Системы, надо перезагрузить социально-политическую матрицу. А именно : дать максимальную свободу, политическую и экономическую.

Тогда и возникнут предпосылки для «кремниевого капитализма» : «свободного труда свободно собравшихся людей».

Отлично-с. Маяковский ровно так же определял социализм…

Но вот незадача : в более свободные (что спорить с очевидностью !) 1990-е что-то незаметно было «технологических прорывов» (разве что канализации…). Ладно, тогда рыночные отношения только складывались, не будем требовать слишком многого. Да и – как уверяют самые исступленные либералы – никакой «настоящей Свободы» в 1990-е в России все равно не было.

Ок.

Но вот уже в 2000-е в странах Восточной Европы, или на Украине не пахнет никакой технологической модернизацией!

Свободы – залейся, «нефтяного проклятия» нет, а модернизации нет ! Никаких передовых технологий не производят, а толковые ученые и программисты оттуда едут в США почище чем от нас. Да, кстати, и экономический обвал там (в свободной Балтии или на Украине) еще погуще, чем в России.

Да и вообще история России как-то не подтверждает, что существует положительная корреляция между уровнем политических и гражданских свобод – и научно-техническим прогрессом. Конечно, 1917 или 1991 – ситуации предельного развала, ждать тут расцвета граций и муз было бы трудно, но все же с положительными примерами расцвета технологий под ласкающими лучами Свободы – как-то туговато…

Выходит рецепт «дайте мальчику свободу» – не работает ? Распеленали, а он и не подумал вставать на ножки и идти – нет, сучит этими ножками и голосит во все горло!

За деньги в рамках действующей Системы не купишь модернизацию. Согласились.

Но и сломав (резко перестроив) Систему ни черта такого технологически прекрасного не купишь ! И – как показывает опыт – не вырастишь. Реально будет – хаос. Потеря исторического времени. Передел собственности. Усиленная утечка умов. И итог всего – новая Вертикаль.

Вертикаль в нашем исполнении есть Вертикаль воровства.

Свобода в нашем исполнении есть Свобода воровства.

Вот ведь какая подлая штука получается.

Выходит нам предлагают искать не там где лежит, а там где светлее – под фонарем Свободы. Только и всего…

«Где же выход из этого исхода»?

Национальная идея

Общее место сегодня для всех – сторонников Путина, ненавистников Путина, пенсионеров, студентов, бизнесменов, безработных, пьющих, трезвых, волосатых и плешивых – одно.

МЕРТВАЯ АТМОСФЕРА. Тоска. Нет веры. Нет интереса.

Это говорят-ноют ВСЕ. Миллионы нытиков жалуются, что они – выпотрошенные жизнью нытики…

«Живем мы что-то без азарта, однообразно, как в Раю». В нефтерентном Раю.

Конечно, звучит крайне глупо.

142.000.000 РАЗНЫХ людей. Что, НИКТО не мечтает о карьере ? Не строит амбициозных планов ? Не видит себя – извините ! – Наполеоном ? Никто-никто ?! И даже – страшно сказать – НИКТО не горит творчеством, а на деньги плевать хотел?

Конечно, есть такие люди. Пассионарные, креативные, такие-сякие … Слов для их обозначения придумано немало. Разумеется, они есть. Как есть и будут они всегда и везде. Вот, Перельман – не только в России, но во всем мире был бы чемпионом игры «кто не хочет стать миллионером» ! А еще он же считается одним из самых гениальных математиков мира.

Но даже не говоря о гениях, которые потому и гении, что исключения, просто креативных людей всегда и везде было, есть, будет абсолютное МЕНЬШИНСТВО. И это совершенно разумно : так устроено человеческое общество. Если б все (большинство) были пассионарными новаторами то произошла бы КАТАСТРОФА – социальная жизнь бы постоянно кипела, переливалась через края социума и сжигала все вокруг, не в силах остановиться, принять определенные формы.

Проблема СЕГОДНЯШНЕЙ России не в том, что этих людей мало. И не в том, что их меньшинство.

Проблема в том, что их – НИЧТОЖНОЕ меньшинство, в пределах статистической погрешности. Их так мало, что отсутствие количества перешло в отсутствие качества. Они не могут «зацепиться» друг за друга и накопить критическую массу – минимально необходимую плотность среды, плотность взаимодействия, чтобы подзаряжать друг друга, чтобы в их ограниченном кругу пошла цепная реакция творчества. Технического, научного, социального, в общем – так или иначе интеллектуального.

А поскольку их пренебрежимо мало, то они не только не задают интеллектуальную моду для общества в целом. Они даже СРЕДИ СЕБЯ, в «интеллектуальной элите», с позволения сказать, и то не в силах сформировать свою моду. У них просто нет СВОЕЙ экологической ниши. Они даже для самих себя создать альтернативную моду – бессильны.

Мода осталась одна: ТЫРИТЬ.

Универсальная национальная идея верхов/низов : «народ и партия едины».

И интеллектуалы не выделяются («Я тогда была с моим народом, там где мой народ к несчастью был»). Они – если это не отдельные нелюдимые чудики-перельманы – живут ПО ТЕМ ЖЕ ПРАВИЛАМ внешнего мира. Не зря все театры, скажем, превратились в какие-то «бизнес-центры» … И это сегодня отнюдь не от бедности и необходимости «хоть как-то выживать». Нет ! Это от моды – моды денежными мешками мериться. Как раньше мерились спектаклями.

Результаты такого «пира духа» – налицо.

Общая тема : ВСЕ у нас дороже и неэффективней чем на Западе/Востоке. Строительство, футбол, нефтедобыча…

Собственно, дороговизна и есть ЭФФЕКТИВНОСТЬ – эффективность воровства и расхищения. ЕДИНСТВЕННАЯ эффективность, соответствующая критериям нашего социума, нашей АНТИСИСТЕМЫ.

Наука и инновации – не исключение.

Президент Национальной ассоциации инновации и развития информационных технологий (НАИРИТ) Ольга Ускова : «Несмотря на то, что в 2009 году на развитие инноваций из российского бюджета было потрачено фактически вдвое больше средств, чеинвестировали американские венчурные фонды – 38 млрд.долл. против 17 млрд., эффективность работы российского инновационного сектора оказалась в 112 (!) раз ниже работы американских коллег». Так в США смогли запустить за год 2.795 проектов, в то время как в России было объявлено всего о 50 стартапах.

Что же – сложить лапки и «умереть, уснуть»?

Об этом – чуть ниже. А сейчас немного о ПРИЧИНАХ такого повального (во всех смыслах!) явления.

Коммунистическая этика и дух капитализма

Макс Вебер, как известно, прославился тем, что опроверг Маркса.

Опроверг элементарно : если марксизм говорит, что цель бизнеса – просто извлечение любыми способами максимальной прибыли (как сказано в «Манифесте коммунистической партии» при 500% прибыли нет такого преступления, на которое бы не пошел капитал), то Вебер спрашивает : так чего ж они все не разбойничают-то ? Почему капитализм не есть грабеж, а есть даже ОТРИЦАНИЕ грабежа?

«Что такое ограбление банка, в сравнении с основанием банка !» (Брехт).

Остроумно.

Но это ОСТРОУМНО именно потому, что ПАРАДОКСАЛЬНО. А парадоксально именно потому, что в жизни НЕ ТАК. И «основание банка» КАК ПРАВИЛО – совсем не то, что ограбление!

Вебер написал «Протестантскую этику и дух капитализма» : между вложением денег и извлечением прибыли стоит ЭТИКА. Та самая протестантская этика ! (Возможна и другая. Но всегда – этика СОЗИДАНИЯ, а не прямого грабежа). А этого пустячка Маркс с его «научно доказанным цинизмом» так и не заметил ! Все дело в извлечении денег … Да нет, герр социалист. ВОВСЕ НЕТ. Без этики общество просто не выйдет из пещеры где все друг друга грабят (а то и едят) и переграбливают награбленное, как прямо советовал Ленин.

Наш капитализм уникален – истинно марксистский ! Только после сбрасывания ханжеских лохмотьев КПСС-ной морали мы и стали «окончательными марксистами».

Циничный «вульгарный материализм» марксизма – а отнюдь не «марксистская наука» – стал нашей всеобщей этикой. Вульгарный материализм ничуть не противоречит обрядовой религиозности. Наоборот : тот же самый циничный материализм проник и в Церковь, стал реальной идеологией многих ее иерархов.

Совершенно анекдотическим образом этот циничный материализм проявился в «народной политологии и геополитике» : когда наше общество совершенно искренно «описывает» все войны в мире как «убийства, с целью нефтяного ограбления». По своим мотивам судим … И страшно изумляемся, узнав, что война – в той же Югославии или в Ираке – не имеет никакого отношения к обещанному грабежу. (Нефть в Ираке, скажем, принадлежит правительству Республики Ирак и раздается в концессии отнюдь не только американским компаниям). «Зачем же они тогда воевали ?!».

Но зато свой капитализм мы построили точно по этой морали, по этим лекалам. Постсовковый. Хищнический. Капитализм разлагающегося «совка».

Даже обозначение «первоначальное накопление» не вполне точно.

Разумеется, в 1990-е первоначальное накопление было. И шло путем РАЗГРАБЛЕНИЯ – как Кортес похищал золото инков, а английские лорды сгоняли крестьян с земли, ради расширения пастбищ … Точно также шло НЕИЗБЕЖНОЕ первоначальное накопление – через захват и разграбление «ничьей» госсобственности.

Разница лишь в том, что а) в конце ХХ века такие методы экономического грабежа уже были анахронизмом в мире т б) все это шло в условиях глубоко АТЕИСТИЧЕСКОЙ культуры, т.е. не предполагало дальнейшей долгой и созидательной деятельности «на основе награбленного», что всегда было связано с религиозной моралью. У наших же Кортесов мораль была (и осталась) чисто гедонистической, голо-потребительской. «Сегодня – ты, а завтра – я», или того проще, производственный цикл, как говорилось в «Джентльменах удачи» : «Украл – выпил – сел». Сел в самолет – и в Ниццу…

Безусловно, в 1990-е был огромный азарт и драйв. Был большой класс бешено активных и амбициозных «приватизаторов». Именно этот драйв, люди с драйвом и создали новый русский капитализм. Но азарт и драйв разграбления («отнять и поделить») и созидания – совершенно различны. А «воровка никогда не станет прачкой». Вот почему наш капитализм с чисто грабительской мотивацией, оказался изначально БЕСПЛОДНЫМ, глубоко ПАРАЗИТИЧЕСКИМ.

Здесь слились грубый материализм (цинизм) и грубая обломовщина. А вместе получился – впервые в нашей истории – тот самый Коммунизм. Почти в сроки, обещанные партией – правда, не в 1980-е, как говорила Программа КПСС, а в 1990-е. И далеко не для всех … Но тем не менее : нефтедолларовая халява – какого еще «коммунизьма» вам надобно?

Бобок

А потом драйв корсаров – прошел. Что можно было – разграбили. Пришла пора охранять и переваривать.

На их место пиратов-90 пришли чиновники нулевых. Потоки перенацелили, «ввели в берега». Кто-то (как мудрый Абрамович) продал государству «свои» компании, кто-то остался на них сидеть … Но никакого ТВОРЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ капитализма все эти «эффективные менеджеры» не обеспечили и обеспечить не могли. «К тому же у него совсем другое было на уме».

Что «другое» ? РЕНТА. Природная рента. Властная рента. Социальная рента. Обломовский капитализм.

Поэтому самыми популярными, востребованными оказались профессии рантье : чиновники, менеджеры в крупных компаниях. Но никак не создатели своего бизнеса – ЗАЧЕМ ? Социальные лифты остановились, но публика не горюет – сидит на полу, в картишки дуется, время коротает.

А потом подошел кризис … Рента стала усыхать на глазах у изумленных рантье : «мы же ничего (в том числе плохого) не делали ! За что с нами так ?! Мы так не договаривались !».

У Достоевского есть рассказ «Бобок».

После смерти люди не сразу умирают. Их души лежат и разлагаются в земле, что-то говорят друг с другом … И разлагаются они, эдак – месяца два-три, иногда даже и с полгода. Ну, а потом все глуше, глуше … И, наконец, пробормочет одно какое-то последнее слоцо «бобок» – да и все. На боковую, так сказать.

Так вот, прошу прощения за слишком пафосную метафору, но постсоветская экономика очень похожа на этот рассказ.

И «бобок» близится…

Теперь – ответы на поставленный в начале статьи вопросы.

Разумен ли проект «Сколково» ? Удачен ли выбор места ? Тот ли человек Вексельберга ? Те ли найдены приоритеты для инновационного развития ?

Не знаю ответа ни на один из этих вопросов – не специалист.

Знаю ответ на совсем другой вопрос.

Если мы не хотим услыхать (нет, сами пробормотать !) «бобок» – у нас уже нет выхода. И времени нет.

Или нация встряхнется. И не в силу каких-то мудреных причин и идей, а просто ПО ИНСТИНКТУ НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОХРАНЕНИЯ в ней пробудится драйв – или «бобок» уж близится.

Дальнейшее существование страны на усыхающую ренту с растущими в геометрической прогрессии «воровскими расходами» просто НЕВОЗМОЖНО.

Россию спасут не закупки технологий, не приглашение иностранных шарлатанов (или не серьезных специалистов … или серьезных шарлатанов). Не нанотехнологии, не парады, не футбольно-геополитический энтузиазм…

Стране нужно то, что всегда – до сих пор – выручало. Ясное понимание: «велика Россия, а отступать – некуда. Позади – бобок».

Нет, у всего населения такого чувства не будет. И не нужно ! Не война все-таки, ополчение под немецкие гусеницы не требуется.

Должна воспрянуть к жизни малая часть креативной элиты. Малая, но достаточная, чтобы образовалась критическая масса и пошла цепная реакция – реакция творчества, реакция азарта, реакция жизни.

Сконцентрировать их вместе, дать амбициозные цели, расчистить площадку, включить социальные лифты – абсолютно здравая стратегия.

Сработает ли она ?

Совершенно не факт.

Но другой альтернативы для выживания «этой страны и культуры» не видно.

Сегодня пришла весть, что строительство отечественного аналога Силиконовой долины поручено Виктору Ваксельбергу.

Еще одна новость из той же оперы. Максим Соколов, долгое время бывший золотым пером «Известий», написал колонку о Сколкове, где выразил скромные сомнения в том, что Сколково лучшее место для технопарка. Может быть, стоило бы построить его не в окружении хоромов наших нуворишей, а где-нибудь в провинции, чтобы дать ей шанс на развитие. «Известия» испугались публиковать эту статью. Соколов обиделся и собирается увольняться. Вообще, в последнее время, после смены главного редактора, газета изменилась до неузнаваемости. Она стала такой сервильной, какой не была и в советские времена. Но сейчас речь не об этом.

Испуг «Известий» показывает, что проект крайне важен для Кремля, а именно, для Медведева.

Кто бы был против: наука – это очень хорошо. Эти занятия способны занять много людей и могут принести пользу. Но рассчитывать на чудо? На то, что будут необыкновенные открытия, прорыв в будущее? Это ненаучная фантастика. Силиконовая долина в США – это продукт времен холодной войны. Неужели кто-то может верить, что там чего-нибудь было бы без оборонных заказов? Сегодня у них ничего бы не получилось.

А уж отдать строительство этого чудо-города со сферическими домами в руки Ваксельберга, известного в основном покупкой яиц Фаберже – это, вообще, за гранью. Абсурд нарастает.

Share

ХРИСТИАНСТВО В КРИЗИСЕ.Дискуссионный клуб “Духовной дипломатии”

Иов – выход за край цитаты

Христианство в кризисе, и мир в кризисе. Можно сколько угодно отрицать это, ссылаясь, например, на то, что во все предшествующие эпохи были свои кризисы, но жизнь продолжалась; что конца мира уже ждали несколько раз, но ничего страшного не случилось; что все это дело обычное. Но даже если это дело обычное, даже если это некие «объективные» параметры истории, то я все равно позволю задать себе детский вопрос: а что же в этом хорошего?

Что хорошего в том, что миром руководят страдания и жажда власти? И какое утешение приносит число погибших в Первой и во Второй мировых войнах, все эти десятки миллионов? Что хорошего в том, что дети болеют СПИДом, а на дорогах ежегодно гибнут сотни тысяч человек? Что, наконец, хорошего в том, что у двухсот самых богатых людей мира столько же денег, сколько у всех остальных? И пусть это, так или иначе, при некоторых разночтениях, было всегда, но что в этом хорошего? Разве это не значит, что ни тогда, ни сейчас огонь Божий не просветил мир? Почему? Неужели зря Иисус Назарянин, потрясая души и сердца, нес глаголы жизни вечной рыбакам и миру?

И глянцевые журналы эпохи «постмодерна» мне отвечают: давай больше не будем говорить на эту тему! Или будем говорить так, чтобы и ты получил от этого удовольствие. Смотри, на наших страницах нет ни болезней, ни старости, ни смерти. Исключительно красивая и благоухающая самой лучшей парфюмерией юность. Мы – новая государственная идеология. Разве ты не хочешь жить в радости, забыть о смерти, болезнях, проблемах?

А христиане, вооруженные до зубов цитатами, просто отмахиваются от моих несовременных мыслей, не удостаивая серьезным ответом, ссылаясь на какой-нибудь библейский отрывок, где оптимистично говорится о вечной и обостряющейся борьбе добра и зла и о конечной победе добра… Но это не их слова, это чужая цитата. Это не их глубина, это всего лишь цитата. Это не их духовный опыт, это всего-навсего цитата, основной феномен эпохи постмодерна. Ибо эта эпоха живет в реальности чужих слов и чужих цитат, и не зря ее апостол, французский философ Жак Деррида, однажды сказал: «Нет ничего, кроме текста».

Что же произошло в современном мире и в нашем восприятии – не происходит, а уже произошло? Праздники эпохи «пост-», например, стали значительно важнее тех исторических событий, которым они посвящены. Празднование Рождества и связанные с этим поездки, походы, фейерверки, магазины, телешоу стали намного важнее той «сухой информации», которая изложена в Евангелиях, где речь идет о том, что Бесконечное, Невероятное, Запредельное вошло в жизнь людей, стало ее частью, поставило каждого перед выбором – принять Весть или отвергнуть ее. Люди эту Весть приняли… в форме чужих цитат.

И это еще не все. Самое удивительное заключается в том, что слова о Боге стали важнее, чем Сам Бог. Цитаты о Боге заменили все, что только можно заменить. Они заменили даже то, чего заменить, казалось, было никак нельзя. Они заменили собственно наше бытие в пространстве Бога, встречу нашей глубины с глубиной Бога – то, ради чего мы сюда и пришли. Цитаты и чужие парадигмы подменили смысл жизни, который не надо искать в словах, ибо этот смысл живет в каждом человеческом сердце без исключения. Там же, где находятся все ответы на все вопросы, где нет смерти и боли, где плачущие блаженны, а Тот, – Кто сказал об этом, Он-то и есть единство и бесконечность твоего сердца.

Но все это вчерашний день. Сегодня не надо ничего спрашивать у Бога, потому что на все уже есть ответы, которые можно читать и цитировать, испытывая и собственную значимость, и отчасти защищенность.

В свое время я считался «углубленным христианином». Я цитировал Августина, Кьеркегора, Бердяева – все что угодно. Я «сшил» себе «золотой генеральский мундир» из цитат. Я сиял в нем, как Сальвадор Дали в золотом пиджаке на королевском приеме, и мне это очень нравилось. Но потом я оказался в глубоком кризисе. И цитаты перестали работать. У них недоставало сил вытащить меня на поверхность. И поэтому мне пришлось отказаться от «золотого мундира». Это было непросто. Но, слава Богу, у меня хватило смирения. Мне пришлось вместо него сшить себе весьма скромный наряд из собственного духовного опыта. Он был небросок, но именно в нем таились силы, и именно он помог мне преодолеть кризис. Там, где чужое сияние не сработало, сработала собственная скромная свеча, собственноручно зажженная от Источника.

«Нет ничего, кроме текста», – говорит Деррида, и он прав. В конце концов, в данный момент, читая эти строки, вы имеете дело и с текстом, и с цитатами. Больше того, все, что вы знаете о мире, все, на что вы ориентируетесь в вашем поведении, вся шкала ваших моральных или аморальных ценностей – все это однажды пришло к вам как рассказ, в форме устной или письменной речи. Поэтому все, из чего состоит ваше знание, есть текст, усвоенный и воспроизводимый вами. И в силу самого этого механизма воспроизведения чужого рассказа он не может быть ничем иным, кроме цитат. По этой же причине в мире нет и быть не может ничего нового. На Востоке это называется колесом сансары. Самая печальная книга Библии, Книга Екклезиаста, повествует как раз об этом. И правда постмодерна как раз и заключается в том – нравится нам это или нет, – что мы оказались в мире цитат, в мире бесконечных повторений того, что уже было сказано. Истории о жизни подменили саму жизнь. Это прекрасно знают все любители сериалов. Но и собственная их жизнь, воспроизводящая чужие установки, не менее призрачна, чем мерцание цветного экрана среди бездны черного космоса. Все это эпоха «постмодерна», эпоха цитат. Эпоха чужой, не своей жизни.

Однажды Рильке, великий австрийский поэт, сказал, что важно прожить свою жизнь и создать собственную, а не чужую смерть. Я не буду теоретизировать на эту тему, я просто склонен думать, что свою смерть – не заемную, не процитированную, а свою собственную – создали Ян Гус, Жанна д’Арк, Александр Мень, Махатма Ганди и другие, те, кто ушел от цитат. Смерть – это вообще встреча с Реальностью, с Богом. Но после смерти душа остается с тем, что накопила при жизни. И если при жизни она жила чужими словами, заемными стереотипами поведения, рассуждениями об истине и любви, а не самой любовью, то и после смерти она может остаться в мире чужих цитат. А поскольку в них нет жизни, то такой душе приходится нелегко. Вероятно, это и есть ад, пустота, удаленность от любви, жгущая, как огонь.
И, тем не менее, Деррида прав: ничего нет вне текста. Если мы остаемся в мире логики и в мире «христианства твердых тел», то мы вынуждены с этим согласиться. Ибо это правда. Это несомненная правда нашего эго. Но я знаю одного человека, который этого не сделал, не сдался самой неопровержимой логике слов и тем самым подписал приговор эпохе постмодерна, ее стилю внешнего мышления и ее интеллектуальной логике, жалящей собственный хвост. Его имя Иов.

Как вы помните, Иова постигли несчастья – несмотря на то что он был праведником. Погибло имущество, дом, стада, погибли его дети, и наконец, тяжкая болезнь поразила самого Иова. И вот, находясь в бездне отчаяния и горя, он сидит, как о том повествует Библия, на пепелище, на свалке, и вопрошает Бога: за что?.. К нему приходят друзья, чтобы утешить его. Это умнейшие люди своего времени, это интеллектуалы, знающие о Боге все, что можно было знать на тот момент, и они начинают свои утешения. Как вы думаете, чем они пользуются? Ну да, цитатами. Умными, тонкими, глубокими. Но Иов остается безутешен. Потому что у него своя бессловесная правда – невыносимая боль, тяжкое физическое страдание, но самое главное – мука от одной мысли, что Бог, в Которого он верит, может быть бесчеловечным, злым Богом. И поэтому цитаты друзей разбиваются о правду Иова. О неистовство его вопроса. Да, слова и цитаты многое говорят малому «я», нашему эго, но они не отвечают на вопрос Иова, который превышает все вместе взятые цитаты в мире: кто Ты, Господи? И кто я?.. И поэтому Иов вне зоны цитат. Он обращен к Первоисточнику. Он взывает к Нему, а не к цитатам о Нем. И Тот отвечает. Ответ Его в Библии заключен в слова, но это явно не главный ответ Бога. Главный Его ответ в том, что Иов, имея в виду открывшееся, как бесконечный бутон, духовное зрение, говорит: теперь мои глаза видели Тебя. И в этой встрече-ответе Иов видит свое бесконечное бытие, которое не может потерпеть никакого урона, потому что оно принадлежит Богу. Это встреча вне круга цитат. Это ответ из Первоисточника. Это ответ, рожденный из глубины собственного сердца, оттуда, где пребывает Бог. И Бог говорит друзьям Иова: попросите, чтобы Иов помолился о вас, потому что вы говорили обо Мне не так верно, как говорил он.

Считается, что эпоха «пост-» ставит вопросы правильно. Один мудрец сказал: «На правильно поставленный вопрос не может быть ответа». Имея в виду, что на правильный вопрос нет ответа на уровне слов. Вопрос Иова был поставлен правильно, и он получил ответ, превышающий слова, – ответ самого Бытия. Цитата же – это орудие и оружие нашего малого «я», нашего эго. Для духовного Я, для образа и подобия Бога, ее недостаточно.

В мире духа цитата сомнительна, как сомнительно и само эго.

Я не против цитат. Но цитата только тогда не гибельна, не несет в себе семени смерти и иллюзии, когда в ней, как в абажуре, горит огонь собственного духовного опыта, собственной обретенной духовной реальности – огонь прикосновения к Богу, следствие встречи с Ним. Выньте лампу из абажура – и вы получите чужую, погасшую, ставшую лживой цитату. Не отождествляйте ее с собой!

Нам нельзя больше нести вместо света и любви рассуждения о свете и любви. Там, где в кризисе дух, в кризисе будет и мир. И это вопрос, обращенный не к социуму, не к формации, не к Церкви как идеологическому институту. Это вопрос к личности, ко мне. Это выбор. Что же я выберу, что понесу дальше, в свою жизнь и жизнь других людей, – вторичность цитаты или, вместе с Иовом, реальность Первоисточника?

Андрей Суздальцев,

Георгий (Гера) Алексеев, группа “Дружки”

Share

КНИГА ИЛИ ИНТЕРНЕТ. ПЕРСПЕКТИВЫ КОНФЛИКТА…Дмитрий Шаталов

Иисус повелел последователям именно Христа и именно Его Учения:  “Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам;  и се, Я с вами во все дни до скончания века.  Аминь.” Матфея 28.19.  И самым быстрым и в любую точку мира видом реализации Этого Великого поручения является Интернет, но Интернет никогда не заменит книгу и в частности книгу Библию.  Интернет это, как бы своего рода масло на хлеб книги.

“Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа.” 1Фессалоникийцам 5.23.

Share

Забытый юбилей. Памяти ученого-историка Николая Филипповича Колесницкого

Мы – не только, по словам А.С. Пушкина, «ленивы и нелюбопытны», но и еще страдаем редкостным беспамятством. Совсем недавно – 18 марта 2010 года – исполнилось 100 лет со дня рождения выдающегося отечественного ученого-медиевиста, доктора исторических наук Николая Филипповича Колесницкого. Я так и не выявил в научной печати, а тем более – на просторах кибер-пространства ни одного упоминания об этой знаменательной дате. А ведь, казалось, еще совсем недавно – в 80-е – студенты истфаков педагогических вузов страны учились по учебнику «История средних веков», вышедшему под его редакцией. В конце 70-х необыкновенной популярностью пользовалась книга Николая Филипповича «Священная Римская Империя: притязания и действительность”. Заметьте, что 30 с лишним лет назад популярны были – не “откровения” скандальных персон полусвета, а плоды исследовательской работы даровитых исследователей. Это – примета времени: минувшего и нынешнего…

Н.Ф. Колесницкий родился 18 марта 1910 года в селе Буки Житомирского уезда Волынской губернии (ныне Житомирская обл., Украина) в крестьянской семье. После окончания сельской средней школы учился на педагогических курсах в г. Житомире. Работал учителем начальной, а затем и семилетней школы в Житомирской области, одновременно заочно обучаясь на факультете обществоведения в Киевском институте народного образования. Ему довелось посещать лекции также в легендарном МИФЛИ, где учились философ, культуролог и эссеист Григорий Померанц, поэты Александр Твардовский, Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Семён Гудзенко, Борис Слуцкий, Давид Самойлов, Юрий Левитанский, Сергей Наровчатов, Александр Межиров, дипломат Олег Трояновский и др. Практически в канун Великой Отечественной войны -30 мая 1941 года Николай Филиппович успешно защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата исторических наук по теме «Саксонское восстание 1073-1075 гг.». С 1941 по 1946 год Н.Ф. Колесницкий находился в армии, где прошел путь от рядового до майора. Участвовал в кровопролитных боях за Кенигсберг. Награжден Орденами Красной Звезды, Отечественной войны и медалями. В послевоенное время он преподавал в Загорском учительском институте (Московская обл.), в Воронежском педагогическом институте, Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы и Московском Областном Педагогическом Институте имени Н.К. Крупской. В 1960 году Николай Филиппович защитил докторскую диссертацию по теме «Феодальное государство в Германии до возникновения территориальных княжеств (с 843 года до середины XII века.)». В 1963 году получил звание профессора. Вся его научная деятельность была связана с историей средневековой Германии, что видно из многочисленных публикаций.

Мне посчастливилось довольно плотно общаться с профессором Н.Ф. Колесницким (правда, с некоторыми перерывами) в период с 1979 по 1990 год. Сначала в качестве его студента на дневном отделении исторического факультета МОПИ имени Н.К. Крупской, а затем – аспиранта и начинающего ученого-медиевиста на кафедре Истории древнего мира и средних веков, которой он заведовал.

Если говорить о студенческих впечатлениях, то – прежде всего – хотел бы обратить внимание на отменное качество его лекций: он читал их ясно, четко, без какой бы то ни было театральности. Это была высочайшей пробы академичность, которую нынче поругивают полуинтеллигентные лица «с высшим образованием». Николай Филиппович всегда был подтянут, прям, в отличном костюме. Короче говоря, довольно стилен, не взирая на почтенный возраст.

В 1985-1989 годах он являлся моим научным руководителем, когда я работал над кандидатской диссертацией по теме «Движение катаров на Юге Франции в первой половине XIII века». В это время мне открылось, что Николай Филиппович был не только германистом, но и живо интересовался… историей Франции. Кроме всего прочего, поражало его потрясающее знание иностранных языков. Он много помогал мне методическими советами, но  решал также и мои многочисленные проблемы с бюрократами «от науки». Увы, в советское время соискателям кандидатских степеней, как правило, чинили препятствия всякого рода «околонаучные чиновники».

Николай Филиппович знал о том, что я – верующий-христианин, и относился к этому с уважением. Он вообще умел относиться к людям уважительно и очень корректно. Впрочем, это не исключало довольно твердой принципиальности.

Любопытно, что одной из его последних работ было учебное пособие «В помощь начинающему историку (методы и приемы научных исследований)» – своеобразное завещание и доброе напутствие искателям исторической истины. Во многом, оно не утратило своей актуальности и по сей день.

Доктор Владимир СОЛОДОВНИКОВ, профессор

Share

ПРО РАЙ И АД. Напоминание “Духовной дипломатии”

Однажды добрый человек беседовал с Богом и спросил его:

– Господи, я бы хотел узнать, что такое Рай и что такое Ад.

Господь подвел его к двум дверям, открыл одну и провел доброго человека внутрь.

Там был громадный круглый стол, посередине которого стояла огромная чаша, наполненная вкусной едой.

Люди, сидящие вокруг стола, выглядели голодными и больными.

У всех   были ложки прикрепленными к их рукам длинными  ручками.

Они могли достать чашу, наполненную едой, и набрать пищу, но так как ручки у ложек были слишком длинные, они не могли поднести ложки ко ртам.

Добрый человек был потрясен видом их несчастья.

Господь сказал: “Ты сейчас только что видел Ад”.

Затем Господь и добрый человек направились ко второй двери.

Сцена, которую увидел добрый человек, была идентичной предыдущей.

Тут был такой же огромный круглый стол, и посередине его такая же гигантская чаша. Люди, сидящие вокруг стола, держали такие  же ложки с очень длинными ручками.
Только на этот раз они выглядели сытыми.

Добрый человек сказал Господу: «Я не понимаю, у них же всё одинаково, а выглядят по разному…».

«Всё очень  просто”, – ответил ему Господь. «В первом зале  люди думают только о себе. А во втором люди научились кормить друг друга.

Дорогие читатели! Ад и Рай устроены одинаково. Разница – внутри нас. Мы уже на земле должны проверить себя – научились ли мы кормить других.  От этого завит, где мы будем сидеть.

Share