История возвращается? Почему жива память об Иосифе I

Чёрного кобеля не отмоешь добела. Услыхал от Хрущёва: «Нельзя молиться за царя – ирода. Богородица не велит». А. С. Пушкин «Борис Годунов»  Хорошо тому живётся. Кто не вступит  никуда. На ступнях не остаётся Ни малейшего следа. Народ Вопрос о Сталине, его  зловещей роли в истории СССР и всего мира лет этак десять- пятнадцать назад мне  казался давно закрытым. С фициальной публикацией документов о размахе террора и  массового голода, с потоком людей, переживших на себе силу карательной машины, действовавшей в СССР в течение десятилетий – не могло, считал я, даже возникнуть вопроса о месте Сталина в истории – оно в забвении, на помойке. Лишь это могло быть достойным ответом на период его властвования. Однако ничего подобного не произошло. И сейчас, более чем через полвека после его смерти, которую и смертью то мне не хочется называть ввиду человеческого характера этого акта, имя его, увы, не забыто. Сталин – популярный герой, модель для подражания, мудрый политик, в очередной раз вздёрнувший Россию на дыбы. Почему-то эта странная поза кажется с дистанции лет довольно многим привлекательной. Примечательно и то, что Сталин столь нередко фигурирует в российских СМИ как «эффективный менеджер». Моё личное впечатление о правлении Сталина. А именно об этом впечатлении я намерен писать, складывалось в период его триумфа – победы в Великой Отечественной войне 1941-45 гг. Но уже в ранней молодости, даже в детстве, поток славословий мне казался, возможно, из духа врождённого противоречия или еврейскости склада ума и склонности к теоретизированию, крайне преувеличенным. Считаю нужным отметить, что в формировании моих взглядов большую роль играл отец. От него я имел свидетельства очевидца, весьма аккуратные и, как показало время, довольно точные. Он рассказывал и про революцию, и про НЭП, и про коллективизацию, и про самое начало Великой Отечественной войны. Он имел хорошую память до самой смерти, не замутненную пропагандой ясность восприятия действительности, и откровенно говорил со мной, о том, что видел и слышал. Уже где-то годам к четырнадцати – пятнадцати меня начала пугать грузинскость Сталина. Именно опасение связанного с нею его столетнего долголетия, что не позволит самому увидеть то будущее, о котором я даже себе говорил шёпотом – а что потом, а что потом?

В большевизме я очень рано увидел своеобразную религию, некий аналог нового христианства, где был свой Христос – В. И. Ленин, свои Апостолы в лице членов Политбюро. Сравнительно рано начав интересоваться и заниматься физикой, я понимал, что не может наука опираться на утверждения, подобные таким, как учение всесильно, потому, что оно верно. Однако вполне осознавая силу этой религии, я опасался чрезмерной её живучести, хотя и не из реального протеста против мерзости, ею творимой на практике. Скорее здесь, как и лично со Сталиным, мне хотелось посмотреть что потом, что потом? И я очень боялся не дожить этого момента. Нарастающий официальный антисемитизм конца сороковых – начала пятидесятых не оставлял у меня никаких сомнений в его личной причастности к происходящему. Я ни в грош не ставил разговоры, о том, что стоит ему узнать правду, и наваждение анти-еврейских процессов в странах народной демократии, анти-еврейских настроений в СССР и даже самое дело врачей растают как сон, как утренний туман.

Таким образом,  желание увидеть после-сталинье из абстрактного любопытства превращалось в жизненную цель. В эти же годы я сам довольно просто посчитал цену победы в Великой Отечественной войне. Она оказалась просто потрясающей – примерно тридцать – тридцать пять миллионов погибших. И гениальный полководец скукожился полностью в моих глазах. Каюсь, абсолютно никогда в применение к Сталину не говорил, «умер, но только сдох».

Поэтому пересмотр его роли в сторону повышения значимости вызывают у меня лишь ощущение сочувствия к пересматривающим. Однако в последнее время даже люди, кажущиеся его противниками, приписывают ему особые личные качества и во всём загадочно-необычную судьбу. К примеру, распускаются слухи, будто он пал жертвой некоего заговора приближённых. Однако нет оснований для сомнения в правдивости слов, будто бы сказанных сатрапом Берия у трупа: «Тиран издох – сам, от болезней, как обычный смертный». Во многом, пересмотр роли Сталина базируется на архивных изысканиях. Точнее, на отсутствии, по очевидной, с моей точки зрения, причине, ожидавшихся разоблачающих его документов о судебных процессах над оппозицией, о причинах ранней смерти близких сотрудников. При этом документ ставится выше воспоминаний множества людей, выше логического причинно-следственного анализа. Начисто отметается возможность преднамеренного устранения документов, роль сталинских полуприказов – намёков, простые ошибки и
сокрытия архивистов, засунувших умышленно или случайно ключевую страницу в неподобающее место. Есть два тезиса, которые определённым образом объединяют людей, диаметрально противоположно относящихся к Сталину – он гений, злодейства ли, или великих свершений. Он держал страну в состоянии животного страха, позволяющего творить невиданные безобразия и преступления или установить порядок, давший возможность построить великую и могучую страну. Признание его гениальности даже в злодействе вызывает у меня неприятие, притом не только потому, что «гений и злодейство» есть вещи несовместные. Мне глубоко чуждо уважение к такому методу развития стран, при котором их поднимают на дыбы. Вообще, стояние на дыбе – неустойчиво, и не может длиться сколько-нибудь долго. А возвращение на четыре копыта, как показывает история – крайне болезненный процесс. Проблеме поголовного страха и всеобщего доносительства в период правления Сталина посвящено много писаний. Я, однако, как современник, пусть всего и некоторой части длившегося четверть века периода его господства, не могу согласиться с тем, что народ жил, поголовно скованный страхом, перепутанный сетями всеобщего доносительства. Или совсем уж спасительно для себя не понимал моральной отвратительности происходящего. Конечно, страх играл заметную роль в укреплении режима. Его парализующее влияние описано и в литературе, к примеру, в пьесе Афиногенова «Страх» (1931 г.). Там есть такие слова: «Мы живём в эпоху великого страха…» Страх ходит за человеком.

Человек становится недоверчивым, замкнутым, недобросовестным, неряшливым и беспринципным… Страх порождает прогулы, опоздания поездов, прорывы производства, общую бедность и голод. Никто ничего не делает без окрика, без занесения на чёрную доску, без угрозы посадить или выслать… Уничтожьте страх, уничтожьте всё, что рождает страх, и вы увидите, какой богатой творческой жизнью зацветёт страна. Однако для руководства страной её паралича страхом мало. Конопатый, сухорукий коротышка не мог бы на одном страхе и системе доносов удержаться во главе станы столь длительный, ограниченный лишь своей смертностью, срок. Не мог бы он, и создать систему страха, не будь тут других мотивов. На мой взгляд, Сталин отличался от какого-нибудь южно- американского бананового диктатора не меньшей жёсткостью. Но тем, что созданный им режим был выгоден, подчеркну это слово, выгоден множеству людей, в том числе и интеллигенции, и опирался на широкую массовую поддержку. Сейчас, когда кто-то из анти-сталинистов вспоминают сталинские времена, непременно говорят о страхе, сковывавшем благие порывы протеста. Увы, реальная ситуация была в основном далека от благих порывов куда более позднего времени. Предвижу здесь огонь критики, но что поделать – не помню и не знаю свидетельств сколько-нибудь массовых благих порывов, понимая под этим попытку перейти к приличествующей цивилизованной стране форме правления с выборным и регулярно сменяемым руководством. А примеров противоположного сорта помню сколько угодно. Драма того времени состояла в искреннем и массовом чувстве обожания, питаемым абсолютным большинством населения к своему вождю, объективно – бандиту и серийному убийце.

А эта массовая многолетняя любовь не возникает просто так, ей нужно кормление и в узком и в широком смысле слова. Ведь и веру нередко подхлёстывает не столько мечта «Он нам даст, сколько понимание, что Он уже дал». И нетрудно понять, что без поголовного кормления, пусть и всего двумя хлебами, рекомендация «возлюбить ближнего», как самого себя прошла бы незамеченной мимо абсолютного большинства ушей. Приведу более конкретные соображения о выгоде сталинского режима для разных слоёв общества.
Так, напомню, что Сталин во многом решил проблему шатаний «инженеров человеческих душ», переключив их на строительство собственных дач вместо попыток критики или, Боже сохрани, свержения существующего строя. Сейчас все выжившие современники чуть ли не поголовно оказались противниками режима, а потомки уже ушедших представляют предков борцами, пусть и глубоко внутренними, с этим режимом. Удивление при этом вызывает живучесть этого режима, который не только просуществовал, слабо реформируясь, семьдесят лет, но и после короткого периода ломки возрождается, хотя и в заметно изменённом виде. Конечно – семьдесят лет – не срок в старой Истории, но совсем немало в быстротекущем двадцатом и двадцать первом веках. Живучесть сталинщины не только и не столько в идеологической силе марксизма-большевизма, сколько в той выгоде, которую обеспечивал строй как основной части преданной ему интеллектуальной элиты, так и широким народным массам, главным образом, рабочим. Им режим обеспечивал постоянную занятость даже в годы жесточайшего мирового экономического кризиса, некую совокупность прав и гарантий, как это ни странно звучит – определённой безопасности – от уличного хулигана, преступника, вора. Кроме того, материальное богатство не было модным и не выставлялось напоказ, как в наши дни. Разумеется, высший эшелон власти жил, по сравнению со средним уровнем, роскошно, но и это не выставлялось нагло и открыто. Да и сама роскошь власть имущих была ничем, по сравнению с наглой роскошью, афишируемой сегодня. Не случайно к сегодняшним «олигархам», масса людей относится просто как к непосаженым ворам, а к их собственности как к чему-то, вполне дозревшему до экспроприации. Конечно, и тогда имелись вполне состоятельные люди. У нас был в Риге знакомый, чей капитал составлял в шестидесятые годы миллионов пятнадцать рублей, но он таился, скрывая богатство. Существовали богатые люди на базе торговли и промкооперации.

В обоих случаях обогащение требовало создания или перераспределения чего-то материального. Аналога приватизации не то, что фабрик и заводов, но даже квартир не существовало. Уравнивание собственности, пусть во многом и чисто внешнее, вполне соответствовало массовому идеалу «у богатых отнять и поделить на всех». «Спаситель» в несменяемом кителе, армейских штанах и сапогах, с неизменной трубкой в зубах был близок служащему и рабочему, не имеющему материальной возможности для смены антуража». Он не мельтешил на экранах  ТВ, которых тогда и не было, не высказывался по любому поводу и без повода. «Государево слово звучало редко, весомо и всегда на благо народа».

Неважно, что его слово противоречило происходящему по его приказу делу. В памяти народной оставалось защищающее от обидчиков слово. А вина за «дело возлагалась лишь на сатрапов». Особо впечатляющим примером служит статья Сталина «Головокружение от успеха», где критиковались «перегибы» в процессе коллективизации, к моменту написания статьи почти полностью завершенной по его указаниям. За исключением интеллигентов, добровольно и провидчески уехавших из страны или высланных из неё, оставшиеся в целом дружно работали в указанном новым императором направлении. Они строили и укрепляли саму империю. Покорные и полные энтузиазма получали вознаграждения, материальное в виде квартир, зарплат и дач, и моральное – в виде орденов и знаков царского внимания. Их положение оказывалось заметно выше среднего. Нехитрая идея «Всяк сверчок – знай, свой шесток», успешно заменяла высокие принципы, и успешно работала. А как же репрессии? Ведь были они, притом невиданного масштаба. Но они воспринимались сплошь и рядом как проявления права царя – кого казнить, а кого – миловать. Невиновным мог считать себя сам наказанный. Но несправедливость рассматривалась большинством репрессированных как частный случай, досадная ошибка на фоне общей справедливой борьбы с врагами, которые всегда изобильно окружали российскую империю, а затем и исправно тормозили победную поступь СССР. Примечательно, что после краткого перерыва Россия опять оказалась в кольце врагов – «удобней так и привычней». Отмечу, что выгода сочеталась и с обманом и одурачиванием, которым занимались бойкие перья и звонкие голоса тех, кому строй был особо выгоден. В ходу был отработанный набор идей. О живучести этих старых идей, их определённом реванше говорит широкое оправдание сталинщины и её продолжателей. В  моей семье двое дядьёв со стороны мамы и жена одного из них были расстреляны в ходе весьма громкого дела. Они стали героями огромной, во всю страницу газеты «Правда», статьи. Дело было описано так, что вся семья поверила в их вину, считала оклеветанных своим позором и не рассказывала об этом нам, следующему поколению. Даже после реабилитации дядьёв в семье жила уверенность – что-то нехорошее они натворили, иначе бы не «взяли и не посадили».

Примечательно, что даже официальное разоблачение массированной лжи сталинщины мало повлияло на множество убеждённых сторонников. Сейчас развернулась полемика вокруг  правдивости информации о том, будто солдаты Красной и Советской армии в Великую Отечественную войну шли в бой под лозунгом «За родину, за Сталина».

Недавно Давид Трибельский, пресс-секретарь израильского Союза ветеранов, инженер- полковник ВМФ РФ в отставке, написал: «Что полмиллиона советских евреев действительно шли в бой под лозунгом: За Родину! За Сталина!!!». Есть и иное мнение – будто в атаку шли под громкий мат. И это мнение высказывается людьми, более близкими к передовой, чем инженер-полковник. Сам я в атаки не ходил, а мои надёжные информаторы, из тех, что были на передовой, а не слышали про неё от других, в силу принадлежности к другим родам войск, а не пехоте, про Сталина не кричали, но празднования без первого тоста за «Вождя и учителя» у них не проходило. И не страх ареста или доноса двигал ими, а нечто гораздо более огорчительное – слепая вера и убеждённость, да и польза от системы. Это вместе и вело сотни тысяч людей в мартовские дни 1953 к той «холодной» комнатке Москвы, где находилось тело их палача. Увы, не страх заставлял людей в те дни говорить шёпотом. Не страх заставлял мою маму, чьи братья были казнены, говорить мне, глядя на портрет в черной раме, висящий на здании Петроградского райкома партии, что находился тогда на улице Скороходова, ныне Большой Монетной, в г.Ленинграде:«Какой он красивый! И это говорила нормальная женщина о конопатом уроде – маломерке. И не страх заставил моего одноклассника Олега Медведовского страшиться:«Сейчас на нас на падут американцы, и мы пропали».

Поразительно, но уверенность в исключительных достоинствах Сталина как правителя не исчезала и под влиянием длительных отсидок. У моей тёти в Риге регулярно собиралась дома целая группа «выпускников и выпускниц», соревновавшихся друг с другом по длительности срока пребывания в тюрьме и лагере. Их, реабилитировали, и они дружно бросались на защиту своего верховного палача в ответ на мою критику в его адрес. В остальном умные и хорошо образованные люди, они упёртостью напоминают мне израильских «левых». Для них миротворческие, проваливающиеся раз за разом планы, не колеблют нисколько идеи достижимости мира, до которого будто бы рукой подать, если ещё уступить и отступить перед наглостью террора. В связи со страхом и доносительством (несомненно, оба фактора имели место и верно служили укреплению власти Сталина), мне вспоминается школьная история. Мы были в классе шестом-седьмом, и один мальчик (тогда школы были раздельнополыми, без обеспечения свобод транс-сексуалам) рассказал анекдот про полёт Сталина и Молотова над СССР. «Если я здесь сброшу мешок зерна – мне зацелуют руки», – сказал Молотов. Спустя некоторое время Сталин замечает: «А здесь, сбрось я мешок картошки, мне зацелуют ноги». После недолгой паузы к ним оборачивается пилот и говорит: «А если здесь я сброшу вас обоих, мне зацелуют задницу». И мы весело смеялись, притом никто не донёс и явно не считал рассказанный анекдот непотребным. Когда сейчас я слышу особо резкие поношения Сталина, партии большевиков и описание безумного страха, всегда вслух или про себя задаю вопрос – когда рассказчик выписался из КПСС, и куда тут же после этого записался.

Никак не могу себя считать жертвой, так называемого «культа личности», который в силу склада ума и характера у меня начисто отсутствовал. Скорее, официальная трескотня, отбивала начисто даже простое уважение к власти. Однако понимаю, что вера в вождя = царя и почти Бога сидит у очень многих в подкорке. Характерно, как с окончанием сталинщины изменилась оценка в мотивах деятельности вождей. Теперь их чуть, что обвиняют в личной материальной заинтересованности, непомерной тяге к личной наживе за счёт народа. Считал и считаю, однако, что руководители пекутся о народном благе, понимаемом, правда, весьма специфично. Именно, чем ближе вождь к званию диктатора, тем ближе совпадают в его глазах интересы личные и общества. Это чётко сформулировал один французский король знаменитой сентенцией: «Государство – это я».

Иногда народ не понимает своего блага, и реакцию на это очень давно сформулировал римский император Калигула, сказавший: «О, если бы у всего моего народа была одна голова, которую можно было бы отрубить разом!». Однако, вне вспышек гнева он непонятливости народа, вождь – диктатор сознаёт, что и народ ему нужен. Увы, справедливо и обратное. Определённо, Сталин, равно как и Гитлер, руководствовались интересами своей страны и своего народа, как они эти интересы понимали. Сами стены Кремля и рейхс канцелярии, безудержное поклонение поддерживало их в понимании своей мессианской тяжкой доли. Что делать, их народ, включая интеллектуальную элиту, в основном искренне соглашался с этой их ролью и их оценками. Вечером 22 августа по 5 каналу посмотрел кино о ядерных взрывов как источниках псевдо-природных катаклизмов. Там, в программе «Картина» маслом говорили и о жарком московском лете этого года примерно такими словами: «Наш народ пережил немецкое нашествие, перестойку, лихие девяностые, переживёт он и испытание климатом». Без тени смущения говорилось о том, что это враги (или безумные учёные, что есть одно и тоже) испытывают климатическое оружие.

Странный субъект, назвавшийся физиком, утверждал, что, согласно прогнозам (?) врагам не удастся никаким оружием воспрепятствовать скорому превращению России в державу номер 1 в мире, обладающую уникальными, никому другому неизвестными технологиями и мощью. А после кино следовало модное нынче ток – шоу, разговорное представление, которое вёл писатель Д. Быков, целиком посвящённое, по сути, многодневной изнуряющей жаре в Москве. Говорили телеведущие, писатели, учёные. И там звучали слова, хотя и не у всех участников, что жара – происки неких стран-врагов. Обсуждалось и мутогенное влияние жары – живём, всё-таки в 21ом веке. Но если это враги насылают беду, то должен же быть и народный защитник, «отец – учитель», сильная рука, которая от беды защитит, пожар потушит, восстановит сгоревшую хату. Как же без него? От такого и наказание следует принять безропотно, не правда ли? Закончу заметку краткой формулировкой своего отношения к тому, что в девяностые годы прошлого века к власти в СССР и его преемниках начали приходить не чистые на руку люди. Точнее И. Бродского здесь не скажешь: «Говорят, что все наместники – ворюги, но ворюга мне милей, чем кровопийца». Приход демократии после диктатуры не есть смена бандитизма власти идиллией законности и порядка. Скорее, эта переход от угрозы быть убитым по приказу власти и по её разнарядке к опасности погибнуть от рук уличного хулигана. Я предпочитаю последнюю возможность, ввиду меньшей вероятности, как показал ход истории, такого события. Память об Иосифе I жива, коротко говоря потому, что миллионнократно повторяемые слова «никто не даст нам избавленья – ни Бог, ни царь и не герой». Добьёмся мы освобожденья своею собственной рукой не затронул итак три поколения. По-прежнему жива надежда на царя и идёт поиск героя. Иерусалим – Санкт-Петербург.

Мирон Я. Амусья

Share

И УЧЕНЬЕ – СВЕТ, В ТОМ ЧИСЛЕ ИНТЕРНЕТ!

В  американском городе Портланде (штат Орегон), собралась, в некотором смысле, небольшая компания духовно-христианских звёзд. Причиной  их приезда  послужило открытие в Портланде христианской радиостанции «Радио7», рассчитанной на внимание  200 тысяч русскоязычного народа живущего в штатах Орегон-Вашингтон. По такому поводу в Портландском университете прошёл симпозиум «Христианские СМИ –  настоящее и будущее».  Среди посетивших своим присутствием этот форум были  Михаил Моргулис (Фонд и телепрограмма «Духовная Дипломатия»), Сергей Вельбовец, (сайт InVictory), Максим  Максимов (CNN-TV), Александр Шевченко (Церковь «Дом хлеба», телепрограмма «Угол»), Юрий Коротков и Давид Пономарь (газета Диаспора»), Валерий Китцин, руководитель радио «Надежда», редактор газеты «Протестант-Америка» Людмила Качкар, Руководитель Национального  славянского центра Сергей Тараненко  и  другие представители радиостанций, порталов, газет и журналов.

Надо сказать, что местные славянские церкви, которых тут аж около 50, с внутренней обидой прореагировали на это важное для христиан событие. Видимо потому, что не их пасторы явились инициаторами открытия Радио и соответственно, организаторами симпозиума. Организовала же всё это группа  межцерковной молодёжи, стремящаяся проложить мосты и дороги к сердцам неверующих людей.

Итак, были проведены  удивительно интересные сессии, посвященные практическим задачам, поставленным жизнью перед современными христианскими СМИ. Писатель Михаил Моргулис, легендарный человек, участвовавший во многих интересных событиях двух веков – 20-го и 21-го – рассказывал об этих событиях, анализировал связь времён, и, исходя из этого, пытался заглянуть в будущее. Он повторял слова о том, что кто отвернётся от своего  прошлого – выстрелит в своё будущее. Он также рассказал о своих встречах с Горбачевым, Рейганом, Натанаягу, Ариэлем  Шароном, Лукашенко, Кравчуком и др. лидерами разных стран. Его утверждение о том, что христианский журналист, литератор, должен видеть в своём собеседнике не просто человека и его должность, а творение Божье, было воспринято в некотором роде, как откровенье.

Невероятно актуальными были выступления  Сергея Вельбовца и Сергея Сергиенко, специально прилетевшими на эту конференцию из Киева. Они  не только рассказывали, но  и проводили практические лекции об Интернете,  о его роли и возможности в настоящем и  будущем времени. Их технологическая эрудиция, осведомлённость о происходящем в огромном электронном мире, и серьёзные знания  в этой области,  произвели на слушающих сильнейшее впечатление. И что важно, некоторые семинары были посвящены  практическому созданию сайтов, организации их работы, обучению методов их влияния  на общества стран.

Александр Шевченко,   достигший высокой планки  популярного  лидера  современного  евангельского  христианства, рассказывал о философии  создания телепрограмм, фильмов, проповедей, которые могли бы влиять на христианский и нехристианский мир.

Динамичные и талантливые Сергей Таран и Людмила Качкар (Газета и сайт «Протестант») рассказывали о барьерах, возникающих в служениях журналистов и о возможности их преодоления с помощью христианской системы моральных  и этических ценностей.

Преподаватель богословских предметов Виталий  Рябиков ярко очертил  потенциальные возможности  СМИ в области духовного  образования.

Высокий профессионал Юрий Коротков, основываясь на своём богатом опыте работы, на радио «Маяк», и в газете «Диаспора», провёл аналогию между «самодеятельной» журналистикой и профессионализмом, без которого СМИ теряют свою силу и возможность привлекать читателей и слушателей. Давид Пономарь дал конкретные советы, как при работе с духовными мотивами  в публикациях и программах совмещать деловую  прагматичность. Валерий Китцин рассказал об опыте радио «Надежда» и о том, как важно при решении христианами деловых вопросов не забывать о духовных истоках каждого проекта. Андрей Некрасов, профессиональный, мягкий и гибкий человек нового поколения, фанат и специалист в области радио, ведущий программы «Шолом» в Нью-Йорке, Чикаго и Филадельфии практически помог «Радио 7» начать программы в эфире.

Присутствовал на форуме и  Денис Агафонов, христианский бизнесмен, руководитель суперпопулярного туристического агентства «Mission Valley Travel», пожелавший всем участникам быть в жизни сильными, духовными и мобильными.

Музыкальную часть симпозиума провели выдающиеся христианские певцы Татьяна Марцинковская, Сергей Брикса, Дмитрий Даукш. Это был фейерверк  мелодий, касавшихся  душ слушающих их зрителей. Стало понятно, что ни один компьютер не может заменить живой песни, исполненной  face to face, лицом к лицу.

Эту памятную и важную встречу-проект  организовал  Барух Авраамович, молодой верующий разделивший  своё сердце между  Россией, Америкой и Израилем. Он же основатель  новой станции «Радио 7».

Что же стало главным на этом форуме: Ощущение братства христиан всего мира, осуждение сектантства в мировоззрении верующих, познавание христианством современных эффективных  средств массовой информации, желание увидеть  будущее с помощью Творца, и приводить в это будущее миллионы людей к Богу.

Татьяна Подтурнак, Медиа-холдинг «Саммит»

Материал подготовлен на основе  интервью по   скайпу с участниками симпозиума.

Share

Самая маленькая Библия в мире

Специалистам израильского политехнического института Технион удалось уместить весь текст Ветхого Завета, написанного на иврите (а это, по словам раввинов, 308 428 слов) на площади размером с сахарную крупинку, в пол квадратного миллиметра (0,5 мм²). Как сообщил руководитель проекта Одед Зохар, книга может поместиться на кончике иголки.
По словам специалистов в области нанотехнологий, они намеренно выбрали Библию, чтобы на примере показать, как огромный объём информации можно хранить в минимальном объёме пространства. Чтобы выгравировать более 300 тысяч слов на крошечной силиконовой поверхности, им потребовалось всего около часа.

Для того, чтобы совершить этот технический подвиг, учёные использовали силикон и золото. Направляя пучок заряженных частиц, который испускает лазер, в нужное место и на специальную поверхность, можно выгравировать любой рисунок, в том числе и текст. Крошечные частицы – ионы галлия – поместили на силиконовую поверхность, покрытую тонким слоем золота. При попадании луча крошечной частицы на какую-то точку поверхности, атомы золота отскакивают рикошетом и находящийся внизу силиконовый слой становится видимым. Отражаясь, ионы создали эффект гравировки.

Нано-Библия была создана в рамках образовательной программы, цель которой — заинтересовать школьников развитием новых технологий. Она по размерам в 50 раз меньше той, которая занесена в Книгу рекордов Гиннеса и на сегодняшний день является самой маленькой в мире. Теперь учёные намереваются сфотографировать своё творение и распечатать его в виде плаката, чтобы текст Библии можно было видеть невооружённым глазом.

Share

ФОРУМ СМИ В ПОРТЛЕНДЕ

Логичным продолжением открытия единственного в городе Портленд, американский штат Орегон, русскоязычного христианского «Радио7» стала медиаконференция с участием добрых друзей портала www.Protestant-Press.com – руководителя Фонда «Духовная Дипломатия» доктора Михаила Моргулиса, руководителя национальной газеты «Протестант Америка» Людмилы Качкар, президента National Slavic HolidayCenter Сергея Тараненко, руководителя радио «Надежда» Валерия Кицына,руководителей портала «Инвиктори» Сергея Вельбовца и Сергея Сергиенко, руководителя издательского дома «Афиша» Давида Пономаря, главредакалифорнийской газеты «Диаспора» Юрия Короткова, пастора церкви «Дом хлеба» Александра Шевченко, других медиаперсон США и Украины.
Изначальный замысел медиасеминаров для представителей евангельских церквей Орегона принял формы медиаконференции с элементами обучения, когда христианские медийщики с удовольствием общались друг с другом, рассказывали о своем опыте медиаслужения.
На третий день встречи, 26 августа, из четырех отведенных на открытие, Михаил Моргулис (ходячая история советско-российского христианства, как его назвали участники семинара), раскрывая тему интервью, сказал, что Христос любит смелых и именно потому христианские медийщики должны быть таковыми. Михаил Зиновьевич вспоминал о том, как он, вместе с другими христианами, впервые в истории КГБ побывал в этом ведомстве еще в советское время и молился за Комитет госбезопасности и за людей, которые там работали. Молился он также и в Совете Министров СССР. Это и было служение.
Пока Сергей Тараненко вел репортажи и делал инервью с гостями конференции в прямом эфире нового радио, Сергей Вельбовец и Сергей Сергиенко говорили с участниками о написании новостей, пресс-релизов, о работе со светской прессой и проведении пресс-конференций. Устроенный ими практический блок о том, как провести живую пресс-конференцию вызвал оживленные дискуссии.
О покаянии Дмитрия Медведева в калифорнийской церкви узнали участники семинара от одной из групп изучающих тему “Пресс-конференция и пресс-релиз”. Они предложили, темой для учебной пресс-конференции следующий информационный повод – «Президент России Дмитрий Медведев примет водное крещение в одной из прогрессивных церквей в столице Сакраменто в Калифорнии». Хотя повод и является вымышленным, но, как добавил Михаил Моргулис, в нашей жизни все может произойти. И теперь уже не кажется нереалистичным, что в один из следующих своих визитов в Калифорнию, российский президент, желая поближе познакомиться с русскоязычной диаспорой, может стать гостем на богослужении славянской евангельской церкви и, слушая Спасительное Слово, действительно принять Христа в свое сердце.
Михаил Зиновьевич Моргулис снова обратил внимание всех участников открытия славянского «Радио 7» на то, что историю человеческого мира творит Бог, Который может допустить и такое чудо, как покаяние и крещение в евангельской церкви президента России Дмитрия Медведева.
Русское христианское“Радио7” принимается на волне 1010 AM в штатах Орегон, Вашингтон и на севере Калифорнии.
Фоторепортаж с открытия”Радио7″ и медиа-конференция Инвиктори здесь. If you have more pictures from the Grand Opening Ceremony of “Radio 7”, add them to our album! Tag yourself on all photos.
Людмила Качкар, Портленд, Орегон
Share

ТЕНЬ.Как утверждал Юнг…

Тень (Shadow; Schatten) – спрятанные или бессознательные аспекты психологической структуры личности, ее негативная сторона, обычно отвергаемая сознательным эго. Сумма всех неприятных личностных качеств. “Это как то, чем человек не хотел, бы быть” (К.Г. Юнг).
Юнг утверждал, что каждый человек имеет свою тень, подобно любой другой материальной субстанции. И эго соотносится с тенью, как свет с мраком, и именно наличие тени делает нас людьми.
“Каждый носит с собой тень, и чем меньше она подключена к индивидуальной сознательной жизни, тем она темнее и гуще. Если плохое качество осознано, то всегда есть шанс его исправить. Помимо этого, оно находится в постоянном контакте с другими интересами, так что подвержено непрерывной модификации. Но если теневая сторона подавлена и изолирована от сознания, то она никогда не будет исправлена, и постоянно имеется возможность ее внезапного прорыва в самый неподходящий момент. Так что, по всем подсчетам, она создаст бессознательное препятствие, мешая нашим самым благонамеренным побуждениям и порывам. Мы несем в себе свое прошлое, а именно примитивного, низкого человека с его желаниями и эмоциями. Лишь приложив значительные усилия, мы можем освободиться от этой ноши. Если дело доходит до невроза, то мы неизменно сталкиваемся с сильно увеличившейся тенью. И если мы хотим излечить невроз, то нам нужно найти способ сосуществования сознательной личности человека и его тени” (К.Г. Юнг).
Тень состоит по большей части из вытесненных желаний и грубых побуждений, низменных мотивов, детских фантазий и негодований – всего того относительно своего носителя, чем ему не приходится гордиться. Эти и подобные им непризнанные личностные характеристики очень часто переживаются субъектом посредством механизма проекции как принадлежащие другим людям.
“Хотя с помощью инсайта и доброй воли тень способна в некоторой степени быть ассимилированной сознательной личностью, опыт показывает, что существуют определенные черты, которые оказывают наиболее упорное сопротивление моральному контролю и делают невозможным хоть какое-то на них влияние. Эти сопротивления обычно связаны с проекциями, которые не распознаются как таковые, и распознание их становится делом нелегкого морального усилия личности. До тех пор пока черты, специфические для тени, опознаются без особого усилия, как чьи-то личностные качества, любые прозрения и добрая воля будут оставаться тщетными, поскольку сама причина эмоции лежит по другую сторону всех возможных сомнений, а именно в другой личности” (К.Г. Юнг).
Реализации тени препятствует Персона. В той степени, в какой мы отождествляем себя со светлой и яркой Персоной, тень соответственно играет роль тьмы. Тень и Персона оказываются в компенсаторной взаимосвязи, и конфликт между ними неизменно вырастает в невротическую вспышку.
Общей эффективной техники для ассимиляции тени не существует. Скорее это вопрос такта, и каждый раз он решается индивидуально. Прежде всего следует признать существование тени как таковой, и отнестись к ней серьезно. Тень искоренить невозможно, и единственное, что остается – прийти к соглашению с тенью.
“Конфронтация сознания с тенью – вот первое, что необходимо в любой полноценной психотерапии. В конце концов, это должно привести к какому-то союзу, пусть даже союз этот поначалу и выступает в виде открытого конфликта и остается таковым достаточно долго. Это противостояние не может быть отменено рациональным путем. Когда конфликт преднамеренно вытеснен, то продолжает существовать в бессознательном и выражает себя неявным и все более угрожающим образом, так что никакой выгоды здесь не получается. Борьба длится до тех пор, пока “противники” не выдохнутся. Заранее нельзя ничего сказать, чем все это кончится. Единственное, что очевидно – то, что обе стороны изменятся” (К.Г. Юнг).
Ответственность за тень лежит на эго. Именно поэтому тень является моральной проблемой. Одно дело – признать, что есть на самом деле и на что мы способны, и совершенно другое – определить для себя, как с этим жить дальше.
Другой аспект тени состоит в том, что она не является лишь темным скопищем, населяющим изнанку личности. Тень также состоит из влечений, способностей и положительных моральных качеств, которые либо были когда-то похоронены личностью, либо никогда ею не осознавались.
“Если бы вытесненные склонности, называемые мной тенью, были только злом, то не возникало бы особых проблем. Но тень – это не что-то целиком скверное, а просто низшее, примитивное, неприспособленное и неудобное. В нее входят и такие низшие качества, детские и примитивные, которые могли бы обновить и украсить человеческое существование” (К.Г. Юнг).

В. Зеленский
Словарь аналитической психологии

Share

Археология духа Кена Уилбера

Кен Уилбер – выдающийся современный американский философ, создатель революционной теории развития человека и Вселенной. Сделанный им синтез различных способов понимания реальности позволил создать совершенно уникальную модель мышления – Интегральную операционную систему.
Кен Уилбер родился 30 января 1949 г. в семье военного врача. Учился в университете Дьюка и университете штата Небраска по специальности биохимия и биофизика. В 1973 г. написал свою первую книгу “Спектр сознания”, в которой уже присутствовали черты его “интегрального подхода”.
С 1979 г. Уилбер начинает публиковать книги и статьи, в которых рассматривались интегральные модели индивидуального развития, культурной и социальной эволюции, а также разнообразные проблемы психопатологии и психотерапии. В своей критической части интегральный подход – это непрестанная битва с “Флатландией” (от англ. flat – плоский; land – земля), т.е. упрощенными мировоззрениями, утратившими полноту перспективы.
После продолжительного молчания, связанного со смертью жены, в 1995 г. Уилбер выпустил 800-страничный том “Пол, экология, духовность: дух эволюции”, который является первым томом трилогии “Космос”. Понятием “Космос” Уилбер объединяет все проявления бытия, включая и различные области сознания. В последующие годы в свет выходят “Око духа”, “Теория всего: интегральное видение для бизнеса, политики, науки и духовности” и другие.
Уилбер – один из самых переводимых американских мыслителей, его книги изданы более чем на 20 языках. В США вышло 8-томное собрание его сочинений. В настоящее время живет в Боулдере, штат Колорадо. Здесь он продолжает работу над трудом своей жизни трилогией – “Космос”, а также другими книгами (например, недавно вышел его труд “Многоликий терроризм” и заведует деятельностью Интегрального института и Интегрального университета.
Что Мы знаем о реальности?
Создание интегральной модели сознания началось, когда Кену Уилберу было около 23 лет. В то время он был аспирантом биохимического факультета. Естественные науки уже не удовлетворяли его из-за пренебрежения духовным измерением реальности.
Однажды на кафедре биохимии он выступил с докладом на тему “Что есть реальность и что мы знаем о ней?” В этом докладе молодой аспирант подверг меткой критике методы эмпирических наук, которые не обращают внимания на исследования человеческой души и Бога потому, что считают их “нереальными” и ненаучными.
Коллеги не приняли его критики. Вскоре он прерывает работу над диссертацией и начинает работать над книгой “Спектр сознания”. Уилбер с легкостью обращается и с квантовой физикой, и классической психологией. Он основательно изучает великие духовные традиции от буддизма Махаяны до христианского мистицизма. В 1998 г. ученый основывает Интегральный институт – научный центр, в котором ведутся инновационные исследования по применению интегральной модели в различных сферах нашей жизни. Добавим, что создание интегрального подхода вряд ли было бы возможно без
глубокого духовного опыта Кена Уилбера.
Первые уровни
Развитие сознания, по мнению Уилбера, можно было бы обозначить как движение внутреннего “Я” к Высшей Идентичности. Оно проходит несколько порядков развития. От эгоцентрического состояния поглощенности собой сознание совершает скачок к усвоению социальных ролей и отождествления с ценностями определенной группы или нации – этноцентрическому порядку. Затем оно расширяется до мироцентрического состояния заботы обо всем человечестве независимо от расовой, гендерной или религиозной принадлежности. Иначе говоря, мы движемся от “мне” (эгоцентризм) к “нам” (этноцентризм) и “всем нам” (мироцентризм).
Самым первым для новорожденного является чувственно-физический уровень. На этом этапе его самость сливается с сенсорно-двигательным миром. Уилбер характеризует этот уровень так: “весь младенец – это рот, весь мир – это пища”. “Я” на данном этапе не может ставить себя на место других, оно замкнуто в своем изначальном эгоцентризме и не способно к любви. Следующая ступень, на которую восходит развивающаяся самость, – образно-эмоциональная. Этот уровень все еще очень эгоцентричен. “Я” младенца воспринимает мир только как продолжение себя. В возрасте 15-24 месяцев у ребенка начинается процесс отделения от эмоционального мира. С этого момента он воспринимает себя как отдельное существо. Это трудный момент, поскольку ребенок начинает осознавать боль и страдание. В связи с этим перед ним открывается два пути. Первый – снова отойти на предыдущую стадию слияния с миром, на которой не существует сознания боли. Это приводит к психозу или к смерти. Второй путь – развиваться дальше и преодолеть этот разрыв уже в сфере духовности.
Данному уровню соответствует магическое мировоззрение. Эгоцентрическое “я” воспринимает мир, используя фантазию, все вокруг него наполнено одушевленными предметами и сказочными персонажами. Оно верит, что способно магически воздействовать на мир и изменять его.
Восходя на следующую ступень – представляющего разума, – “я” уже не отождествляет себя только с эмоциями, но открывает для себя мир образов, символов и понятий. Напомним, что образы начинают появляться в возрасте около 7 месяцев. Более сложные символы возникают уже на втором году жизни ребенка. И только потом начинают появляться понятия, которые представляют целый класс объектов. Период доминирования понятий длится от 4 до 8 лет.
Рост продолжается
Четвертая стадия – это разум правил и ролей. Уилбер вслед за известным психологом Пиаже называет сознание на этом уровне конкретно-операционным. Оно возникает в возрасте около 6-7 лет и является доминирующим до 11-14 лет.
Отличительная черта сознания на данной ступени – это способность создавать умственные правила и возможность принимать на себя роль другого. “Я” начинает понимать, что оно не единственное в мире.
Важным становится то, насколько “я” соответствует своей группе. Сначала это группа сверстников, а затем – это законы и нормы государства, нации, политической партии, религии. Сфера заботы человека расширяется с “я” до группы.
Но расширение пока не распространяется дальше. “Если вы принадлежите другой культуре, другой группе, другой мифологии, поклоняетесь другому богу, тогда вы прокляты”. Данную позицию следует назвать этноцентричной. С конца уровня представляющего разума и большую часть уровня правил и ролей господствует мифическое мировоззрение. Если в магической сфере эго считает себя способным творить чудеса, то при мифическом мировоззрении таким качеством обладает Другой. Если магический ум пользуется ритуалом, чтобы самому произвести изменения, то мифический ум использует ритуал так, чтобы Бог сотворил чудо за него. Иначе говоря, здесь совершается переход от магических манипуляций над реальностью к убеждению, что только мифические боги способны сделать это. Происходит очередное уменьшение эгоцентризма.
Пятый уровень – формально-операционный, – становится достижимым примерно с 11 лет. Именно с этого возраста начинает развиваться формально-операционное сознание. “Что если. . . ” и “как будто. . . ” впервые появляются в сознании, и благодаря этому человек попадает в дикий мир истинного мечтателя”, – говорит Уилбер об этой стадии.
Если магический ум пользуется ритуалом, чтобы самому произвести изменения, то мифический ум использует ритуал так, чтобы Бог сотворил чудо за него. На этой стадии для человека существует уже не исключительно мой народ, моя группа, моя конфессия – не только мы, но и все мы – все люди вне зависимости от расы, убеждения или религии. “Вы хотите знать, что правильно и справедливо не только для вас и похожих на вас людей, а для всех народов”.
На шестом визуально-логическом уровне самость обогащается объединяющим пониманием. Логика этого уровня в состоянии видеть всю структуру взаимодействий реальности. На этом уровне происходит объединение тела и разума, синтез биосферы и ноосферы. Именно поэтому Уилбер называет это объединение “кентавром”.
Одновременно “я” еще более преодолевает эгоцентризм и начинает входить в пространство заботы и ответственности.
Сверх личностные уровни
Рассматривая высшие уровни, Уилбер основывается на учении великих мистиков, на авторитете традиционных систем духовного развития, а также на своем уникальном опыте. Заметим, что доступ к высшим уровням возможен и на предыдущих точках опоры, но он кратковременный. Сверхчувствительный уровень является переходной точкой от личностного порядка восприятия к порядку сверхличностному. На этом уровне происходит раскрытие “я” и единение со всем материальным миром.
Происходит временное исчезновение границ между субъектом и объектом, телом и окружающей средой, внешним и внутренним. Уилбер называет мировоззрение данного уровня божественным мистицизмом.
Переход на следующий тонкий уровень характеризуется активизацией процессов, протекающих за границами обычного бодрствующего сознания. К таким процессам относятся внутренние звуки и свет, видения, архетипы, длительные эмоциональные состояния любви и сострадания. В некоторых религиозных традициях утверждается, что этот уровень является обителью Бога, Его Царством.
На данной стадии происходит пробуждение архетипической формы человека и единение с Божественным, открывается интуитивный разум. Уилбер называет мировоззрение данного уровня божественным мистицизмом.
Жесты Бога
Девятый причинный уровень находится почти на вершине лестницы. В этом состоянии сознания происходит познание источника “я”. Постижение происходит в состоянии “угасания”. Это “бесконечное растворение в полноте Бытия, которое настолько полно, что никакое явление не может вместить всей этой полноты”. Поскольку оно никогда не может быть воспринято как объект, это чистое “Я” воспринимается в привычных земному разуму категориях как чистая пустота. “Я” на девятой точке опоры постигается как сопричастное вечности и не зависящее от тела. “Оно живет и до, и после вашего тела, всегда”. Самость воспринимается как чистая Свобода и Открытость, Источник, из которого происходят все явления.
На последнем не двойственном, или предельном, уровне сознание пробуждается к вечному состоянию – Все прибывающему Духу, объединяющему в себе все противоположности и интегрирующему проявленное и непроявленное. В действительности не двойственный уровень – это не просто высший уровень, он также является основой всех остальных уровней, Сущностью всех состояний, самой лестницей развития. Сознание на этой точке – “вся Вселенная – прозрачное мерцание Божественного, исконной чистоты”. Такое прасознание находится до возникновения всех категорий и форм. В нем не существует субъекта и объекта, внутреннего и внешнего, личностного и неличностного. Все категории возникают, как и прежде, но они воспринимаются уже как относительные истины. “Ваша душа расширяется до самых границ Вселенной и охватывает все с бесконечным восхищением”.
Кен Уилбер убежден, что “все вещи и события в Космосе, высокие или низкие, священные или мирские, имеют один и тот же вкус, один и тот же аромат, и этот аромат Божественное”. Все они жесты Бога, то есть жесты вашего изначального Совершенства, проявления сияющей пустоты, волны недвойственного Сознания”. Уилбер назвал эту последовательность развития сознания “археологией Духа”. Философ убежден, что благодаря ей мы можем представить будущие этапы развития человечества, грядущие возможности постижения Истины, Красоты и Гармонии.
Александр Шталь
Источник: сайт Православное миссионерское движение

Share

Квантовая логика в богословии

Первые учителя христианской церкви подходили к богословию творчески, в духе своего времени, используя современные им философские понятия, за неимением научных, поскольку науки как таковой тогда еще не было. Так, святой Александр Александрийский в начале IV века, обличая Ария, по выражению Сократа Схоластика, «богословствовал по-философски». Однако на данном этапе развития человечества, в условиях кризиса современной философии и фантастическом развития науки, богословие должно использовать в своих целях современный нам научный потенциал. Известно, что и богословие и квантовая механика рассматривают такие понятия и обьекты, которые находятся вне пределов нашего чувственного восприятия, не имеют наглядности и познаются только интеллектом, то есть умопостигаемые по их проявлениям. В первом случае это Бог и душа человека, во втором – физика элементарных частиц и если цели разные, то инструменты познания аналогичны. Это фундаментальная теория, математический аппарат и практический эксперимент с одной стороны и слово Божие, умная молитва и аскетическая практика с другой. Можно сказать, в обоих случаях процесс познания во всей полноте: дух и душа и тело во всей целости (1 Фес. 5. 23), значит, общей должна быть и логика мышления, отличная от так называемого здравого смысла. Очевидно, такую логику имеет в виду апостол Павел, когда говорит: Будь безумным, чтоб быть мудрым, ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом (1 Кор.3.18-19). Следовательно, можно воспользоваться передовым научным методом и использовать квантовую механику для исследования некоторых богословских концепций.*Принцип целостности из квантовой теории говорит о неких взаимосвязях и взаимодействии субьекта с обьектом в процессе исследования. В богословской интерпретации его следует понимать таким образом, что при исследовании Библии как обьекта возможность понимания её текста полностью зависит от состояния читателя как субьекта. Отсюда следует, чтобы правильно понимать текст Библии, надо сначала очистить свою душу от страстей, а совесть от грехов и тогда чистые сердцем Бога узрят (Мат.5.8). Однако, в связи с утратой аскетической практики и умной молитвы, сейчас очень мало людей, которые могли бы не просто знать, а понимать Библию. Нужно осознать, что примитивное буквальное понимание текстов Священного Писания недопустимо, апостол Павел учит, что буква убивает, а дух животворит (2 Кор.3.6).Святой Кассиан Римлянин приводит пример такого буквального понимания слов Евангелия «Кто не берет креста своего и следует за Мною, тот недостоин Меня» (Мат.10.38). Некоторые весьма строгие монахи, имеющие ревность Божию, но не по разуму, понимая это просто, сделали себе деревянные кресты и, нося их постоянно на плечах, всем видящим доставили не назидание, а смех… Далее он указывает на четыре уровня понимания смысла слов Библии, когда один и тот же Иерусалим можно понимать в четверояком смысле, – в историческом смысле он есть город Иудеев; в аллегорическом – есть церковь Христова; в анагогическом – есть город Бога небесный, который есть матерь всем нам; в тропологическом – есть душа человека, которую часто под этим именем Господь порицает или похваляет [1].О четырех уровнях восприятия слов Священного Писания пишет и блаженный Августин: Некоторыми толкователями Писаний рекомендуются четыре способа изьяснения Закона, названия которых могут быть приведены по-гречески, а определены и разьяснены по-латыни, именно – исторический, аллегорический, аналогический и этиологический, – исторический, когда припоминается какое-либо божественное или человеческое действие, аллегорический, когда изречения понимаются иносказательно, аналогический, когда указывается согласие Ветхого и Нового Заветов, этиологический, когда приводятся причины слов и действий [2].Слова святых отцов о возможности четырёх вариантов понимания одних и тех же слов Библии находят своё подтверждение и в самой Библии. Так, апостол Павел пишет, что истина для святых имеет четыре измерения: широта и долгота, и глубина, и высота (Еф.3.18). В послании к Тимофею он же учит, что всё Писание богодухновенно – и называет тоже четыре варианта – для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности (2 Тим.3.16).Эти четыре уровня понимания текста Библии в соответствии с квантовой теорией можно отождествить с волновым пакетом, когда после взаимодействия «исследователь + Библия» происходит редукция волнового пакета и в процессе познания реализуется один из вариантов. В наше время, как правило, буквальный, самый примитивный или как называют его святые отцы исторический.Известно, что очень многое, если не все, Христос ставил в зависимость от веры, которая по словам апостола Павла, напрямую зависит от состояния совести (1 Тим.1.19; 3.9). Тогда в соответствии с принципом целостности, можно утверждать, что наше личное восприятие Библии, значит, познание духовной истины, зависит не только от интеллекта – в процессе познания участвует совесть. Отсюда следует, что человек, не очистивший совесть, не может иметь правильной веры и, соответственно, глубоко и полно понимать Священное Писание.Вот почему проповедь Нового Завета началась с призыва «покайтесь!»: покаяние очищает совесть. Об этом пишут апостолы: Кровь Христа очищает совесть нашу от грехов… Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он простит нам грехи и очистит совесть… Покаяние и обещание Богу доброй совести спасает нас [3]. Значит, если наше раскаяние искреннее и полное, то грехи прощаются и совесть очищается. Тогда христианин с чистой совестью приходит в состояние «возможности понимать» текст Библии, после этого наступает очередь состояния «способности понимать», которая уже зависит от интеллекта. Наличие чистой совести есть необходимое, но недостаточное условие для понимания текстов Библии. Поэтому для познания истины духовной, в отличие от занятий наукой, необходимо сочетание чистой совести и высокого интеллекта.Нужно отметить, что очищение совести происходит после избавления от страстей и помыслов, это процесс длительный и в современных условиях после сексуальной революции маловероятный. Тотальная пропаганда секса, стимулирование сексуальности, толерантность к разврату и извращениям делают в принципе невозможной жизнь по христианским заповедям вследствие сильного влияния впечатлений на мышление. Вы слышали, что сказано древним: «не прелюбодействуй», а Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею (Мат.5.27-28).В заключение, в связи с наличием четырёх уровней понимания текста Библии, нужно добавить, что логика текста Библии отличается от классической или формальной логики тем, что она может быть дискретной, то есть отсутствие в тексте близкого контекста. В связи с этим, отдельные высказывания, предложения или абзацы следует рассматривать отдельно, вне близкого контекста, только в общем контексте Евангелия.*В Библии говорится о вселенной, что она состоит из земли и неба, соответственно, мира видимого и невидимого. Интересно, что современной науке известно о материи вселенной тоже два состояния: вещество и поле, опять же видимое и невидимое. При этом в науке нет принципиального разделения материи на живую и неживую. Отсюда, рассуждая о человеческой и божественной природах, не вводя новых сущностей, в рамках существующей научной парадигмы человеческую природу следует отождествить с веществом, а божественную природу с полем. Вещество обладает корпускулярными свойствами, а поле – волновыми.Понятие поля, применительно к божественной природе, вполне соответствует описанию свойств божественной природы святыми отцами. Так, Иоанн Дамаскин пишет, что божественная природа чрез все проникает, не смешиваясь с этим, а чрез нее самое – ничто… Должно же знать, что хотя мы говорим, что естества Господа проникают – одно в другое, однако, мы знаем, что это проникновение произошло от божественного естества. Ибо это чрез все проходит, как желает, и проникает, а чрез него – ничто; и это уделяет плоти свои собственные свойства [4]. Науке пока известны четыре вида физических полей, однако, сверх этого введены понятия этнических полей с пассионарной энергией; морфогенетических полей, которые неэнергетичны и могут быть названы информационными полями; существует область сверхслабых взаимодействий. Отсюда, принимая во внимание, что современная наука располагает данными о материи, которая составляет в совокупности не более 5 % от всей массы-энергии вселенной можно допустить, что одни поля материальны, а другие нематериальны. Тогда в виде гипотезы для божественной природы можно ввести понятие духовных полей, которые неэнергетичны и неэнтропийны, нематериальны и не измеряемы. Недавно известный физик-астроном А. Черепащук сказал: «Для физиков в качестве Бога может рассматриваться скалярное поле, которое не открыто, но наличие которого следует из теории».О Христе святой Иоанн Дамаскин пишет: не было, и нет, и никогда не будет другого Христа, состоящего как из божества, так и человечества, пребывающего в божестве и человечестве, который один и тот же – совершенный Бог и совершенный человек [5]. По халкидонской формуле две природы во Христе, божественная и человеческая, соединены неслитно и неизменно, нераздельно и неразлучно. Парадоксальное, логически противоречивое состояние неслитно и нераздельно понять невозможно – в него нужно верить. В соответствии с ним святые отцы учили, что личность Христа в Евангелии нужно всегда рассматривать двойственно: в одних состояниях как Бога, воскрешающего мёртвых – в других как человека, по природе жаждущего или страдающего. Значит, личность Христа – понятие квантовое, поскольку точно соответствует понятию корпускулярно-волнового дуализма, который подразумевает возможность описания одного и того же объекта как частицы и как волны. Можно сказать, что впервые процедуру квантования, то есть раздельного рассмотрения двух природ в христологическом контексте, сделали святые отцы в V веке на IV Вселенском соборе.Исходя из вышеизложенного следует, что Сын Божий, сущий в недре Отчем (Иоан.1.18), находится на небесах, в физическом вакууме где-то в космосе, обладает божественной природой с волновыми свойствами и до появления на планете Земля Иисуса не имел корпускулярных свойств, потому что как Бог не имеет плоти. Квантовым объектом личность Иисуса Христа становится в состоянии после соединения двух природ Сына Божьего и Сына Человеческого. Вот как об этом говорится в нашем Символе Веры: Иже от Отца рожденного прежде всех век… сшедшего с небес и воплотившегося от Духа Святого и Марии Девы и вочеловечившегося.Таким образом, имеем:1. от Отца рожденного прежде всех век – это Сын Божий, обладающий одной божественной природой.2. воплотившегося от Духа Святого и Марии Девы – это Сын Человеческий Иисус, обладающий одной человеческой природой.3. вочеловечившегося – это квантовое состояние двух природ, после соединения божественной природы Сына Божьего с человеческой природой Сына Человеческого, в личности Христа: Слово стало плотью (Иоан.1.14).Слово Божие соединилось с плотью при помощи ума… ум сделался местом ипостасно соединённого с ним божества [6]. В данном случае под умом следует подразумевать разумную часть души человека, её ментальное тело или поле [7], наличием которого душа человека отличается от души животных. В соответствии с христианскими догматами личность Христа обладает двумя природами и двумя волями. Свободная воля человека есть принадлежность ментального тела и природа человеческая не может иметь две разные свободные воли. Поэтому соединение двух природ, Сына Божьего и Сына Человеческого, с двумя волями в личности Иисуса Христа можно объяснить через состояние квантовой запутанности и нелокальности. Соответственно, Иисус Христос мог выделять своим вниманием ту и другую волю, подчинять волю человеческую воле Божьей, переключаться в то или иное состояние.Теоретические разработки и экспериментальные результаты последнего времени в области физики квантовой информации, квантовой криптографии и квантовых компьютеров, установили наличие квантовой запутанности и нелокальности на фундаментальном уровне бытия. Тогда можно сказать, что и духовная реальность является квантовой и этому можно найти подтверждение в Библии. Так, апостол Павел учит о церкви как о теле Христовом, где отдельные христиане являются разными членами одного тела (1 Кор.12.12-27). В соответствии с квантовой теорией эти слова можно понять как состояние квантовой запутанности. Далее, слова Иисуса Христа об ангелах-хранителях души человека, которые всегда видят лицо Отца Небесного (Мат.18.10), можно понять через состояние квантовой нелокальности, поскольку ангел-хранитель не может в случае необходимости терять время на дорогу к душе человека со скоростью не выше скорости света, значит, эти явления мгновенны.Квантовая запутанность и нелокальность не имеет классического аналога и не может быть объяснена в рамках классической физики. Это своего рода телепатическая связь между объектами на любом расстоянии, сознательная или бессознательная. Такой сверхестественный контакт удалённых объектов классической физикой не объясняется. В отличие от обычных взаимодействий, ограниченных той же скоростью света, в запутанном состоянии нелокальные корреляции действуют мгновенно, то есть изменение одной части системы в тот же самый момент сказывается на другой части независимо от расстояния между ними. Например, актёр мажет макияж или просто корчит рожи перед зеркалом, которое мгновенно реагирует на изменения, тогда в состоянии квантовой нелокальности с таким же эффектом актёр и его отражение могут находиться в разных концах вселенной.*Далее, рассмотрим к чему приводит незначительное отклонение от христианских догматов в учении церкви, которое превратилось в закрытую систему. В соответствии с одной из интерпретаций статистической механики имеется закон, согласно которому частичное неведение будет быстро возрастать и вскоре… превратится в тотальное неведение. Как отметил Макс Борн, достаточно того, что нам неизвестна координата или неизвестен импульс одной единственной молекулы: при этом допущении наше незнание вскоре распространится на всю систему, причем даже если вначале были известны точные координаты и импульсы всех других молекул. «Необратимость, – пишет он, – является, таким образом, следствием явного введения неведения в наши фундаментальные законы». Возрастание незнания действительно обнаруживает общие черты с больцмановским возрастанием беспорядка. Вместе с тем это достаточно различные явления. Главная отличительная особенность состоит в том, что неведение всегда возрастает [8].Известно, что святые отцы называли духовное неведение величайшим из зол. Вероятно, причиной такого отношения является то, что попавшее в учение неведение всегда возрастает, поэтому одно неправильное частное определение впоследствии искажает общее понятие о Боге. Таким образом видно, – пишет Василий Великий, – что погрешность в одном из предметов веры есть отрицание всего Божества [9]. Его слова соответствуют апостольскому пониманию веры: Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем (Иак.2.10). Духовная эволюция через христианскую церковь развивается по термодинамической модели в изолированных системах с ростом энтропии, которая работает как принцип естественного отбора. Как же спасти душу в таких условиях? Не будь побежден злом, но побеждай зло добром (Рим.12.17-21), поэтому величайшей из добродетелей святые отцы называли рассуждение. Апостол Павел учит: Надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные (1 Кор.11.19) – искусные в рассуждении. Апостол призывает к открытой дискуссии, потому что только свободное рассуждение побеждает неведение. Вот почему христианам во все времена необходимы свободные открытые богословские дискусии в вопросах вероучения.В связи с вышеизложенным, снова возвращаюсь к своему вопросу: «Есть ли у Бога мать?» [10]. Рассмотрим как частное понятие «мать Бога» повлияло на общую концепцию Бога. Из истории видно, что утверждённое в V веке на III Вселенском соборе в качестве догмата, неопределенное ограниченное понятие «Богородица» превратилось к VIII веку в неограниченное понятие «Царица неба и земли». Божия Матерь, Приснодева Мария есть высшее существо из всех сотворенных разумных существ, несравненно высшее самых высших Ангелов, Херувимов и Серафимов, несравненно высшее всех святых человеков. Она – Владычица и Царица всей твари, земной и небесной, – такими словами И. Дамаскина из «Точного изложения православной веры» начинает Игнатий Брянчанинов в XIX веке свое «Изложение учения Православной церкви о Божией Матери» [11].Только Бог по своей божественной нетварной природе выше всей иерархии ангелов, однако, появилась «мать Бога», которая по статусу тоже выше ангелов. С одной стороны Мария – человек и по своей человеческой природе она сотворена, значит, не Бог – с другой стороны она выше всех ангелов как Бог. Кто и когда назначил Марию «Царицей неба и земли»? – в Евангелии нет такой должности. Значит, незначительный неверный догмат «Богородица», который был принят в христологичеком контексте, со временем сам распространился, вырос до «Царицы неба и земли» и стал самостоятельным разделом в христианском богословии «мариологией», как наглядный пример возрастания духовного невежества. Следовательно, духовное неведение, которое отождествляется со злом, распространилось на все православное понятие о Боге и стало тотальным.Однако, вышеупомянутая процедура квантования догмата «Богородица» оставляет нам только человека Марию и евангельское понятие «мать Иисуса», потому что даже самые последовательные и фанатичные почитатели «Божией Матери» открыто не признают её Богом. Таким образом, квантовая логика в богословии устраняет, имеющуюся на сегодняшний день, неопределенность догмата «Богородица». Мать человека Иисуса не может быть одновременно «матерью Бога», поскольку личность Марии обладает одной человеческой природой и её нельзя рассматривать двойственно, как личность Христа, Богом и человеком. Нельзя смешивать разные природы, поскольку рождённое от плоти есть плоть, а рождённое от духа есть дух (Иоан.3.6).

Список литературы:

[1] Преп. И.Кассиан Римлянин. Писания.- М.: СТС Лавра, РФМ, 1993.- С. 307, 426 (Собес.8-3, 14-8).

[2] Бл. Августин. Творения. О книге Бытия.- М.: «Паломник», 1997.- Кн. неоконченная. Гл. 2.- С. 98.

[3] Евр.9.14,28; 1 Иоан.1.8-9; 1 Пет.3.21.

[4] Св. И.Дамаскин. Точное изложение православной веры.- М.: «Лодья», 1998.- С. 114 (Кн.1. Гл.14);- С. 210 (Кн.3. Гл.7).

[5] Там же.- С. 198 (Кн. 3. Гл. 3).

[6] Там же.- С. 206-207 (Кн.3. Гл.6).

[7] Ю. М. Еловиков «О душе человека».

[8] К.Р.Поппер. Квантовая теория и раскол в физике.- М.: «Логос», 1998.- С. 70.

[9] Творения Василия Великого.- М.: «Паломник», 1993. /по изд. 1846 г./ – Часть IV.- С. 390 (Беседа24).

[10] Ю.М.Еловиков. Интеллектуальное богословие.- Пермь: ИПК «Звезда», 2002.- Глава II.

[11] Творения святителя Игнатия.- М.: Сретенский монастырь, 1997.- Т.4.- С. 391.

Share

ДОКТОРУ ГААЗУ 230 ЛЕТ

В августе 2010 г. исполняется 230 лет со дня рождения врача, гуманиста ХIХ в. Федора Петровича Гааза, в связи с чем   28 августа состоится два концерта в Московском Международном Доме музыки. Зал предоставлен по личному распоряжению Л.И. Швецовой.

В 12.00 – концерт для детей-сирот и многодетных,  патронатных и неполных семей, а в 19.00 – благотворительный концерт для директоров школ-интернатов, работников сферы образования и социальной защиты населения, на который приглашены представители Правительства Москвы и России, Православной и Католической и других христианских Церквей, Посольств Германии и Ватикана, Международного Союза Немецкой культуры, Региональной немецкой национально-культурной автономии г. Москвы,  руководители детских домов и интернатов, некоммерческие организации Москвы и России, благотворительные фонды,  преподаватели школ и ВУЗов, общественные деятели и ученые, СМИ.

В числе приглашенных на вечерний концерт: супруга Президента РФ г-жа С. Медведева, Министр Культуры А. Авдеев, Мэр Москвы Юрий Лужков, Руководитель Комплекса социальной сферы города Москвы   Л. Швецова, пастор лютеранской  церкви К.Андреев и другие лица.

Share

СМОТРЕТЬ НА ЗАПАД НАС НАУЧИЛ ДРУГ ПУШКИНА.

Стенограмма 1-ой и 2-ой лекций Юрия Сергеевича Пивоварова, вышедших в эфир 31 мая и 1 июня на телеканале «Культура» в рамках проекта ACADEMIA. Тема выступления: «Традиции российской государственности»
Юрий Сергеевич Пивоваров, академик РАН, доктор политических наук, профессор, директор Института научной информации по общественным наукам РАН
Пивоваров: Добрый день! Садитесь. Мы будем с вами сегодня говорить о том, что думала русская мысль о русской истории, о русской мысли в зеркале русской истории. Будем говорить о периоде девятнадцатого и начала двадцатого столетия. О периоде очень сложном, переломном для русской истории, русской культуры. Одновременно о золотом веке русской истории. То есть, и культуры, и мысли, но и многого другого. Экономики, политики и прочая, прочая. Двадцатые годы девятнадцатого столетия. Двадцать пятый год. Четырнадцатое декабря. Восстание декабристов. Что это такое? Все мы учили в школе. Декабристы воспеты, романтизированы. О них снимают фильмы, поются романсы и сочиняются романы. А что же это было на самом деле? Во-первых, это был посыл.
Была последняя попытка государственного переворота в России, на который пошла русская аристократия. Все восемнадцатое столетие русская аристократия в лице гвардейцев гвардейской части армии, которая была расквартирована, в основном, в Петербурге, несколько раз вмешивается в ход российской истории. Пытается посадить на трон своего царя. Чаще, мы знаем, это была царица. Гвардейцы думали, с женщиной управиться легче. Так не оказалось, на самом деле. Екатерина была, например, гораздо более крута, чем многие мужчины. В общем, русская аристократия вмешивается в ход, в течение русской истории. И вот это последняя попытка русских аристократов. А декабристы, безусловно, были таковыми. Ограничить всевластие монархии. Ограничить поднимающуюся бюрократию. И продлить свою власть над российским обществом. Не удалось. Русская аристократия потерпела окончательное политическое поражение. После этого высшее русское дворянство будет по-прежнему играть огромную эстетическую, культурную, экономическую роль в русской истории.
Но она уже не будет, как сословие, как группа, претендовать на долю власти. Но это только с одной стороны. А с другой стороны, это начало русской революции. Вместе с декабристами в Россию пришла революция. Что это значит? Что такое революция? Это изменение социальных порядков, экономических, правовых, политических, всего мироустройства, всего уклада жизни. И если брать слово «переворот», это смена одного правителя, менее успешного, с надеждой на более успешного, то здесь, конечно, все шло гораздо более серьезно, и гораздо более фундаментальные вещи ставились под вопрос. Восстание подавлено. Декабристы, пять человек повешены. Больше ста двадцати отправлены с разными сроками наказания на каторгу. Но в декабристском движении были два мыслителя. Были два лидера. Значение которых далеко выходит за пределы самого декабристского движения. Значение которых и по сей день невероятно для нашей истории и для нашей культуры. Это Павел Пестель и Никита Муравьев. Люди известные нам с детства. Со школьной скамьи. Пестель – это лидер Южного общества. Которое базировалось на второй южной армии, которая была расположена в Малороссии. А Никита Муравьев, один из героев, вождей Северного общества. Это Санкт-Петербург. Совершенно разные люди. Примерно ровесники. Участники войны двенадцатого года, родившиеся в середине девяностых годов восемнадцатого столетия. Очень храбрые офицеры. И тот, и другой раненные, блестящие и так далее. Но во всем другом это. Во всем остальном это противоположные фигуры. Павел Пестель был немец. И был лютеранин. То есть, протестант. Он не был русский и не был православный. И поэтому, как часто бывает в России. Знаете, есть такая поговорка, католик больше, чем папа. Да? Чем сам папа Римский. Так и Пестель был больше русский патриот, русификатор и такой русофил, чем природные русские люди. У Пестеля было еще несколько проблем. Он был невероятно талантлив, честолюбив. Он делал карьеру. Но царь его боялся, Александр Первый. Пестель внешне был похож на Наполеона. Профилем. Был похож на Наполеона. И он, вообще, был такой, знаете, маленький русский Наполеон. Маленький не в смысле роста.Он же не стал Наполеоном во вселенном масштабе. И царь как-то его задвигал и не продвигал. И во многом не сложившаяся карьера Пестеля, его неутоленное честолюбие, толкало его к революционным мыслям, к революционным действиям. Была еще одна причина быть Пестелю таковым, каким он был. Его отец, Иван Борисович Пестель, былговоря сегодняшним языком, одним из крупных олигархов того времени. То есть, он был губернатором в Сибири. Правда, управлял ею из Петербурга. И прославился невероятным воровством. И фамилия Пестель в те времена была синонимом воровства, кражи, нечестности.
А это были времена дворянской этики, дуэлей, повышенных таких и очень чувствительного отношения к тому, что о тебе говорят в обществе. И Пестель, в общем, несколько стыдился всего этогоТо есть, это был такой, вот, человек. С другой стороны, Никита Муравьев. Из семьи старинного русского боярства, аристократии. Совершенно русский человек, с ног до головы. И живший в Петербурге. И, разумеется, поэтому такой, русский барин. Он был западник. Говоря таким языком. Ему нравились Соединенные Штаты, в которых он никогда не был. Ему нравился Запад. Он там бывал, конечно. Западная Европа имеется в виду. И все его мысли были связаны с тем, чтобы сюда, вот, построить жизнь здесь, как-то более по западному. Пестель был фигурой жесткой. Муравьев был фигурой мягкой. И вот Пестель. Он пишет конституцию для России. «Русская правда». Смотрите, «Русская правда». Как честолюбиво называет он ее.
Помните свод законов, который был в первое столетие существования России? Да? Еще древней Руси, Киевской Руси. «Русская правда». Он пишет «Русская правда», надеясь, что это будет когда-нибудь организацией жизни для всего русского народа. Интересно, что когда арестовали, никто ничего не знал про эту «Русскую правду». Потом один из декабристов выдал, нашли. То есть, мы знаем, что Пестель написал этот очень важный политический документ, потому что кто-то на допросе оказался трусливым. Тоже, вот, очень интересно. И так узнали, что существует этот документ. Он был зарыт в землю, там его нашли. Что это такое? Это рисунок того, какой должна быть Россия, когда победят декабристы. Какой? Жесточайшая диктатура. Такого якобинского, как тогда говорили, замеса. Строжайшая централизованная власть. Никаких, там, федерализмов, никаких, там, автономий субъектов. Как говорят сейчас. Ничего. Никакого, там, местного самоуправления. Все в Петербурге. Надзирающая жестокая власть. Причем, такая власть не может осуществляться просто так.
Ей нужна какая-то подпорка. И эта подпорка – тайная полиция. Пестель является и поэтом, и теоретиком тайной полиции очень многочисленной, влиятельной. Окутать всю Россию, следить за всеми нами. И чтобы контролировать ситуацию полностью. Чтобы она не выходила из-под контроля. Дальше. Пестель хочет всех русифицировать. Немец. Лютеранин. Всех русифицировать. То есть, многонациональная Российская империя должна вся переодеться в русскую одежду, говорить только по-русски, забыть все нерусские религии. Пестель – атеист, на самом деле. Забыть, вообще, все свои национальные обряды и обычаи и так далее. Все должно быть русским. Русификация всех народов. Дальше. Полная унификация. Что значит, унификация? Знаете, он, как взрослый ребенок, строил из одинаковых кубиков русское здание. То есть, он говорил: все губернии должны быть одного размера. Посмотрите на карту сегодняшней Российской Федерации. Область одна, там, в Сибири или край, и область европейской России, они разные. И по населению разные.
Они должны были стать одинаковыми по территории и одинаковыми по населению. Полная унификация. Все одинаковое должно было быть. Все равномерно должно быть. Но, разумеется, это бы привело к невероятным социальным пертурбациям в нашей жизни. Не знаю, на что рассчитывал Павел Иванович, как это сделать. Это даже сегодня невозможно. Зачем, самое главное? Никакого совершенно, никакой свободы человеку. Он подавлен. Вся инициатива подавлена. Частная собственность допускалась, но под большим контролем. Например, частная школа. Только государственная школа, государство не может. Или, например, праздники. Никаких праздников. Праздники к разврату ведут. Праздники только государственные. Сам народ чтобы ничего, там, не праздновал. То есть, полная регламентация. Суровая жизнь, как это было в средневековых каких-нибудь общинах при каких-то таких религиозных очень сильных установках. А здесь господство тайной полиции и власти из Петербурга. А как главный вопрос социальной жизни того времени решал Пестель? Вопрос о крепостном праве.
Разделить землю пополам. Что-то оставить помещикам, а вторую половину отдать крестьянам, но не в частное пользование. Не в личное пользование. А общине. Крестьяне жили в общинах, вот общинам и отдать. Причем, то количество земли, которое предполагалось отдать общинам, вполне позволило бы русскому народу жить вполне нормально. То есть, это был такой жесткий централизаторско-диктаторский, русифицирующий, унифицирующий план. Диктатура. Но с большими социальными гарантиями. Говоря сегодняшним языком. То есть, простые люди, подавляющее большинство населения, которое жили в общинах, крестьяне, получали в основу более-менее благополучного социально-материального существования. Я это называю деспотизм с гарантиями или гарантийные деспотизм. Деспотия, диктатура, но социальные гарантии. Мне это очень знакомо. Я жил в Советском Союзе. Это примерно то же самое. Ну, разумеется, Никита Муравьев все делает по-другому. Во-первых, он берет за основание, за за пример конституцию государства, которое тогда называлось САСШ – Северо-американские Соединенные Штаты. Так раньше США назывались по-русски. Это первая в мире писанная конституция, прообраз всех будущих конституций. Он берет ее за основу и строит совершенно иную модель. Монархия сохраняется, но становится декоративной. Это огромная федерация. Страна делится на державы. Такие огромные штаты или земли. С огромными правами. Губернии вообще ликвидируются. Создается множество всяческих уездов. Это федералистская модель рассредоточения власти. Центр не столь важен. Важна власть на местах. Это разделение властей. То есть, совершенно либеральная демократическая традиция. Это правовое государство. Это максимальные права и свободы для граждан. Совершенно либеральная, западная модель. Причем, даже Запад еще не достиг такой степени свободы и самостоятельности, какую предлагал Муравьев для частей Российской империи и для ее граждан. А как он решал вопрос с крепостным правом? Ну, он же был либерал. Естественно, он хотел отдать землю в частную собственность. Отдать крестьянам. Ну, так, примерно, две, две десятины на двор. Этого не хватило людям для того, чтоб выжить. Он плохо понимал экономическую ситуацию. И я называю это «свобода без гарантий». Или безгарантийная свобода. Люди свободны. Все права они имеют. Политические, духовные, религиозные, социальные и даже экономические. Но базы материальной, которую дает конституция, которую дают основные порядки, не проглядывается. Вот вам свобода без гарантий. Безгарантийная свобода – это то, что мы получили в девяностые годы, если угодно. Это то, с чем ваше поколение уже столкнулось. Я вам должен сказать, что вся русская история с этого момента, она так вот и просматривается через колебания от одного состояния, гарантийного деспотизма, к другому, безгарантийной свободы. И Россия пока еще не нашла себе пути, пути гарантиями. Свобода когда есть и социальные гарантии. Но когда есть свобода индивида, свобода субъектов того или иного государственного целого. Вот эти две модели Пестеля и Муравьева, они очень симптоматичны. Они символичны. Они очень важны. Потому что я еще раз скажу. Через них мы видим, как идет русская история. Как она пульсирует. Бывают, конечно, какие-то смешанные варианты, но вот этой середины золотой, о которой я говорил, нет. Муравьев выступил против очень важной мысли Карамзина. Карамзин сводил русскую историю к истории русской власти. Что история принадлежит государю, государству. А Муравьев сказал: история принадлежит народу. Он один из первых, ну, может быть, второй после Сперанского, гениальный проповедник русского гражданского общества.
Что народ порождает историю, а не власть. Что народ порождает основные структуры, институты, процедуры и так далее, а не власть спускает сверху. И в этом, безусловно, великое наследие Никиты Муравьева. Но, кстати, и у Пестеля тоже нашлись наследники. Скажем, царь Николай Первый, который судил декабристов и некоторых из них казнил, того же Пестеля, в общем, по-своему реализовал идею Пестеля. Потому что именно при Николае господство тайной полиции становится ощутимым в России. Конечно, не столь тотальным, как мечтал Павел Иванович. Вообще, в жизни утопии редко воплощаются. Но, во всяком случае, осязаемо. Но потом, скажем, Владимир Ильич Ленин, который, конечно, не в подробностях повторил пестелевский план. Но сам дух, темперамент Ленина, сама его направленность на такую мощную, жесткую, диктаторскую власть, не позволение человеку быть свободным, это, конечно, такой пестелевский запал в Ленине. Ну, а потом, после декабристов, начинаются тридцатые и сороковые, и пятидесятые, естественно, годы девятнадцатого столетия, которые я бы назвал золотыми. Не только для русской культуры, а вообще. Потому что основной сонм русских гениев тогда либо завершал свою карьеру, как Пушкин, Лермонтов, либо начинал, как Достоевский, Тургенев, Толстов, Толстой, Гоголь. Но они все, как бы, сошлись вот в этом периоде. Но это касается и русской мысли. В тридцатые, сороковые, пятидесятые годы, в общем, окончательно формулируются основные установки русской мысли. Основные ее положения. Основные темы русской мысли окончательно формулируются. Здесь, конечно, нельзя не сказать о таком странном человеке, который, казалось бы, не имеет прямого отношения к русской мысли. То есть, к гражданскому обществу. Сергей Семенович Уваров. Граф Уваров. Многолетний министр народного просвещения, президент императорской Академии наук. Человек по-своему блестящий. Человек той же эпохи. Человек, связанный и дружескими, и семейными узами с русской культурой, отчасти с декабристами.
Но этот человек вошел в историю, ну, двумя своими качествами. Во-первых, как враг, противник Пушкина. И был заклеймен Александром Сергеевичем рядом эпиграмм. Не всегда, кстати говоря, справедливых. При том, что Уваров был человек морально, может быть, не очень, но блестяще образованный, культурный. Много сделал для русского просвещения, науки. Но вошел он, прежде всего, в русскую историю своей известной теорией официальной народности. В начале тридцатых годов по заданию Николая Первого он создает какой-то свой вариант русской официальной идеологии. Который по традиции того времени не расписывается в тома или в огромные сочинения, в фолианты. А лапидарно. Лаконично. Три слова: «Православие, самодержавие, народность». Православие, самодержавие, народность. Три слова. Почему три? А вспомните, в какие три слова укладывалась идеология Французской революции. Свобода, равенство, братство. Вот русский ответ. Русская триада. Русская реакция на три французских призыва: свобода, равенство, братство. А к этому времени русское общество совершенно разочаровалось во всех этих свободах, равенствах, братствах. Бесконечные революции. Очень плохое отношение к России в Европе. Классовая борьба в Европе. Мы разочарованы. Мы хотим идти своим путем. Нам нужны свои мысли, свои идеи. И в России впервые возникает анти-западническая идеология. Анти-европейская идеология. Потому что таков был заказ общества, которое и почувствовало себя враждебным по отношению к тому, что происходит. Но и враждебным были политики Запада тогда по отношению к нам. И общество начинает реагировать таким отвержением, отталкиванием. Православие, самодержавие, народность. Каждый элемент: свобода, равенство братство.
Но о чем это? Православие – это о том, что русская духовность, русская интеллектуальность, русская философия всегда были и есть православие. Никаких умствований. Никаких заимствований. Никаких классических германских философий. Никаких социалистических идей из Франции или Англии. Русская духовность – это православие. Именно тогда возникает формула: если русский – значит, православный. Если православный, – значит, русский. Только оно православие. И больше ничего. И никаких философий в университетах, и никаких свободных мыслителей. Все только здесь. Второе. Самодержавие. Это означает, что самодержавие, то есть, неограниченная власть, персонифицированная одним человеком, это есть вечная русская власть. Это константа русская властная, константа. Она всегда была, всегда есть, всегда будет. Никаких республик. Никаких ограниченных монархий. Никаких иных, так сказать, устройств или переустройств. Россия не выдержит, она ей не нужна. Была монархия в самодержавной форме, есть и будет всегда. То есть, всему республиканскому или ограничительному запрет. И третье, народность. Народность, пожалуй, самый сложный и самый трудно уловимый, трудно объясняемый элемент этой триады. Но тоже очень важный. Народность. Это попытка выработки собственного русского стиля в искусстве, в культуре, в литературе. Это попытка отказа от европейских норм в области музыки, живописи, одежды, строительства, архитектуры, культуры в широком смысле слова, в том числе и эстетической культуры. То есть, если поэзия, то не поэзия Пушкина, которая французская поэзия. А какая-нибудь, такая, простонародная. Это не живопись, скажем, Брюллова. Такаяитальянская живопись. А такой, русский лубок. Это не музыка Глинки итальянская, опять же, опера. А, там, какое-нибудь бренчание элементарное. То есть, это редукция высоких форм культуры.
И, прежде всего, заимствованных на Западе. Простонародным формам. Народность – это, фактически, простонародность. Это. К тому же, это попытка найти для нашей культуры какие-то такие русско-славянские корни. Ну, например, архитектура – не классицизм европейский или что-то еще. А попытка вернуться к каким-то древним формам русской архитектуры. Вы вспомните Исторический музей на Красной площади. Рядом тоже здание, которое сейчас передают Историческому музею, где была в девятнадцатом веке Городская дума, а потом Музей Ленина, при моем поколении. Вот такие здания а ля рюс. Такая попытка построить псевдо-русские здания. Или посольство Франции на Большой Якиманке. Это одежда псевдо-русская. Например, последние цари, Александр Третий и Николай Второй, со своими женами любили играть в это. Все как результат, вот, всей этой народности. То есть, это отказ от высоких западных, пришедших с Запада, форм культуры, эстетики и прочего, в пользу простонародного.
Вот такая концепция возникла. И она стала господствующей идеологией в России. Это не значит, что везде висели призывы или, там, всех обещали, там. Всем приказывали, там, я не знаю, признаваться ей в верности. Но само отношение власти к обществу, оно стало как бы через эту призму. Оно стало направляющим для всех идей, решений, для отношения и с русскими классами, и с Западом. Эта теория сыграла важнейшую роль в русском самосознании. Вообще, русская история знает только три таких господствующих идеологий. Это в средние века – инока Филофея. Из Пскова: «Москва – третий Рим». Что мы хранители православияи прочая, прочая. Потом, в двадцатом столетии, коммунистическая идеология. Что мыоснование всех прекрасных коммунистических преобразований. И вот такая идеология. Три основных идеологии. Поэтому роль Сергея Семеновича Уварова грандиозна. И сегодня, в нашей сегодняшней жизни.
Я не буду называть эти громкие имена. У нас есть люди, которые в открытую говорят, что они являются сторонниками концепции Уварова официальной: народность, православие, самодержавие, народность. Вот этой уваровской триады. Она жива, потому что она отражает очень многие, действительно, реальные качества нашей истории. И роль православия. И роль самодержавия. Поскольку русская власть всегда отливается в ту или форму самодержавия, самодержавной власти. И даже народности. Опять же, не буду называть имена многих деятелей современной, скажем, эстрады, которые такую, вот, псевдо-народность вводят в жизнь. А потом, дальше, явился человек, который с моей точки зрения. В нем все, что до него развивалось, собралось, а потом вышло. Вот как Пушкин для русской литературы, так он для русской мысли. Кстати, это товарищ Пушкина. Старший товарищ Пушкина. Петр Яковлевич Чаадаев.
Всем известно это имя. Старший друг Пушкина. На несколько лет был старше его. Учитель Пушкина в молодые годы. «Он вышней волею небес рожден в оковах службы царской». Это Пушкин о нем. «Он в Риме был бы Брут». Брут это хранитель республиканских добродетелей, который убил Цезаря. «В Афинах Периклес». Перикл, который дал законы. Великий реформатор и теоретик права и законов. «А здесь он офицер гусарский». Правда, лейб-гусарский. То есть, гвардеец, но, тем не менее. Участник войны. Делал блестящую карьеру. Его дед, Михайло Щербатов, был придворный историограф при Екатерине Второй, и один из первых критиков. Он написал книгу о повреждении нравов в России. Чаадаев как бы продолжит эту тему. О повреждении нравов в России. Он делал блестящую карьеру, но потом, ввиду некоторых обстоятельств, карьера прервалась. Он ушел со службы. Значит, ротмистр, майор по-нынешнему. Хотя, его прочили во флигель-адъютанты, а потом в генерал-адъютанты, и прочая, и прочая. Был дружен с декабристами. И связан родственными связями. Как говорил Блок, дворяне все родня друг другу. И не участвовал в декабристском движении. Хотя, был принят своим другом Якушкиным в декабристское общество. Но уехал за границу и во времена этого выступления декабристов находился за границей. А когда вернулся, то за ним был установлен тайный надзор. Навсегда. То есть, пока он не умер. И он прожил лет тридцать потом в Москве. В районе Басманных улиц. Поэтому его называют басманный философ. Очень небогато жил. С утра до вечера сидел в англицком клубе на Тверской. Это улица сейчас. И вот так и закончил свою жизнь. Уже шестидесятилетним стариком он умрет. А многие десятилетия, вот, он ходил, рассуждал, иногда что-то пописывал. И, вот, Грибоедов, его друг, который писал «Горе от ума». Известно, что в черновиках сначала называл он его.
Чацкого зовут Чадский. То есть, Чад, Чаадаев, Чацкий. То есть, это он стал прообразом Чацкого у Грибоедова. Это известно. Это всегда в школе проходят. Он был другом Пушкина. Хотя, последние годы они редко виделись. И он сидел, писал, писал. Писал что-то. Писал то, что называется сейчас «в стол». Писал, конечно, по-французски. И вдруг в тысяча восемьсот тридцать шестом году журнал «Телескоп» печатает его произведение. Первое философическое письмо. Герцен в «Былом и думах». А Герцен младший современник Петра Яковлевича Чаадаева. Скажет: «Это был как выстрел в ночи». Что значит выстрел в ночи? Люди спали, да проснулись. Выстрел разбудил всех. Он всех разбудил. Немец Кетчер, который жил в Москве, перевел письмо русского философа с французского на русский язык. Представляете, русская культура. Немец переводит писание русского мыслителя с французского на русский. Да? Впоследствии крупнейший русский философ Владимир Соловьев главную свою работу о русской идее прочтет в Париже по-французски. Это тоже очень традиции: Россия – часть Европы, часть мира в этом отношении. И вот французский язык и прочее. И вот это письмо перевернуло всю Россию. Да? Нагадал ему Грибоедов. Как это, «Горе от ума» называется? Николай Первый, узнав об этом письме, значит, повелел объявить его сумасшедшим. «Горе от ума». В России горе от ума. Его объявили сумасшедшим. И в течение года, каждый день утром, к нему приезжал врач, чтоб освидетельствовать Петра Яковлевича – буйный он помешанный. И тогда его увезти в сумасшедший дом. Или он тихо помешанный, может сидеть и никого, там, не покусает, и ничего не сделает. А что, собственно говоря, за письмо? А вот в этом письме вся русская философия, вся русская мысль на будущее, включая на сегодняшний день. Первое. Это самокритика. Русское самопознание – это всегда самокритика.
Самокритика. Он критикует сам себя. Дальше. Всякий русский мыслитель, патриот или не патриот, он начинает с критики России. Хуже нет ничего, чем Россия. Все. Все надо исправить. Другое дело, как. Другое дело, так сказать, с какой целью. Но все надо исправить. Чаадаев. Дальше. Идея русской исключительности: мы не как все. Он говорит: «Мне кажется порою, что мы идем не вместе со всеми народами рядом, а вот где-то поодаль. И показываем всем, как не надо делать». То есть такая негативная вещь. Но к нему приложимы вполне слова, которые написал Некрасов на смерть Добролюбова: «Он проповедовал любовь враждебным словом отрицанья». То есть, это все равно проповедь любви к России. Даже вот этим словом «отрицание». И он говорит: Может, нам бы вообще не заметили, если б мы были такими, что от Вислы. – А тогда Россия была на Висле, в Варшаве – до Берингова пролива протянулись. Ничего мы не сделали. Мы ни в чем не участвовали. Ни в каких великих исторических событиях. Мы не создали какой-то великой культуры. Ну, в общем, прожили жизнь как-то совершенно незаметно. И если б не были – еще раз повторю – такими большими, о нас вообще бы никто ничего не знал. Говорит он. То есть, Россия не как все. Идея русской исключительности. Дальше. Проблематика России и Европы. Вот, Европа – это, – говорит Чаадаев. Вот у них все здорово. И католическая вера лучше православной. Вот начинается критика. Католическая вера лучше православной. На католицизме у них все построено. У нас все на православии. И плохое, и хорошее построено. Но католицизм гораздо более динамичный. Смотрите, крестовые походы. Битвы за Гроб Господень. Потом конкистадоры, которые крест несли чтобы крестить народы, которые не знали истины Христовой, и прочая, и прочая. А потом социальное христианство, когда христиане пошли в мир, чтобы улучшить жизнь униженных и оскорбленных. А наше православие ничего не делает.
Тема России – Европы. С этого момента все русские мыслители, по сегодняшний день, когда думают о России, всегда ее сравнивают с Западом, с Европой. Последнее время стали сравнивать с Китаем. Но это только последнее время. А раньше с Китаем сравнивали как, как будто еще хуже есть. Мы-то чуть-чуть лучше. Сейчас уже перестали. Но с Европой. А теперь Европа – это и Америка. Теперь с Западом стали сравнивать. Это пошло от Чаадаева. Раньше этого не было. Философия истории. Русская мысль – это философия русской истории. Русская мысль – это философия русской истории. Какой у нас была история? Как она будет развиваться? Какие у нее идеи были? Что осуществилось, что не осуществилось? И религия. Мы отчасти уже это затрагивали. Как основа всякого развития. Вот это вот. У нас все из православия. Сегодняшняя наука подтверждает: выбор религии тем или иным народом, развитие этого народа в рамках этой религии, во многом определяет судьбу этого народа, ее истории. Его исторические пути. То есть, религия для культурологи является основополагающим элементом для понимания того, как развивается тот или иной народ. Все идет от Чаадаева. Кстати говоря, Чаадаев был храбрый воин, но испугался, что его сочтут сумасшедшим. И он написал потом книгу, через год, «Апология сумасшедшего». Апология. Да? То есть, какое-то такое оправдание сумасшедшего. Где он все перевернул. Он написал, что Европа скоро помрет, а Россия только начинает. Мы позже начали, нас ждет великое будущее. И подтверждением этому является всеобъемлющий гений Ломоносова, и грациозный ум и гений Пушкина и так далее. Он перешел на совершенно другие позиции и стал, наоборот, петь и воспевать Россию. Но это не важно. Вклад этого человека в русскую мысль фантастически. Я еще раз рискну предположить, что его роль в истории русской мысли, русского самопознания сопоставима с ролью Пушкина в развитии русского языка и русской литературы. Недаром они были друзьями, товарищами и так далее. А дальше под влиянием всего того, что происходило, начинается великий раскол русской мысли. Который по сей день существует. Русская мысль расколота на два очень больших направления. И все время представители этого направления выбирают одни поколения, приходят новые поколения. Они воспроизводят дискуссию, спор, различия, которые у них сформировались тогда, на рубеже тридцатых-сороковых годов. Это известный спор славянофилов и западников. Славянофилов и западников. А последний такой великий спор – это дискуссия Солженицына и академика Сахарова, где Солженицын, в общем и целом, находился на славянофильских позициях. А Сахаров находился на западнических позициях. То есть, полтора столетия идет этот спор. И я должен сказать, что всякий русский мыслитель, и не обязательно великий, но всякий, кто мыслит, он обязательно вовлечен в этот спор. Причем, поразительно, что можно и те, и другие позиции одновременно в себе сочетать.
Но можно жестко одни, можно жестко другие. Почему славянофилы? Почему западники? Славянофилы не потому, что они так уж сильно славян любили или русских любили. Ну, так пришлось. Их назвали славянофилами. И западники совсем не потому, что так уж любили Запад. Или так хорошо его понимали. Их назвали западниками. Ну, так сложилось в русской истории. А в чем разница между этими людьми? Ну, сначала назовем некоторых из них. Славянофилы, это Алексей Хомяков. Это Иван Киреевский. Это братья Аксаковы. Иван и Константин. Вернее, Константин старший, поэтому Константин и Иван. Это Юрий Самарин. И целый ряд других людей. А западники. Мы тоже их знаем. Это Герцен и Огарев. Это Белинский и Бакунин. Это Калинин и Чичерин. Я думаю, что эти имена практически всякому образованному человеку известны. Спор прошел вот по какой линии. Сначала была одна компания. Они собирались в салонах. Это были дворяне знатные и богатые. У них было время, они собирались в салонах, беседовали. Салоны сыграли огромную интеллектуальную роль. В них люди не только как поручик Ржевский в «Гусарской балладе» пьет шампанское и целуется с девушками. Но там они и рассуждали на самые важные философские темы. И несколько лет они спорили между собой. А потом рассорились и перестали разговаривать. Жили они, в основном, в Москве. Это московская часть русской истории, русской мысли. Славянофилы утверждали: у России свой особый путь. Россия не есть часть Запада. Славянофилы первые отчетливо сказали, что Россия – это особый тип цивилизации, противостоящий западной культуре и западной цивилизации. И наши особенности – это наши особенности. А не наша отсталость или наши недостатки. И что у России свой путь развития. И с точки зрения славянофилов, гораздо лучше, чем на Западе. Потому что они говорили: ну, посмотрите, на тот, на Запад того времени. Посмотрите, это не сегодняшний Запад. Это Запад, как мы уже говорили, в пучине революций, классовой борьбы, мощных преобразований, где было много жертв. Социальных жертв. Где много было голодных, униженных и оскорбленных. У нас этого нету. Мы идем своим путем. И наш путь таков. У нас нет частной собственности. Практически нет. Люди живут в общинах. Основная часть народа живет в общине. Где нет частной собственности. А частная собственность – это основа борьбы. Классовой борьбы. Противоречие: один богаче, другой беднее. У одного есть, у другого нет. А у нас все общее. Община – основание всего. Дальше. Православие. Это высшая форма духовности. Все эти католицизмы, протестантизмы, особенно, это какие-то такие поврежденные варианты христианства. А истина настоящая, христианская сохранилась только у нас. И тут они говорят о духе соборности. Вот это известное русское слово, которым сегодня все пользуются, не зная, что это такое. Вплоть до безбожников-коммунистов пользуются этим, так сказать, богословским термином. Соборность – это такое самоотвержение в любви. Что русские люди так любят друг друга, так близки друг к другу, так духовны, что они не мыслят спасения. А христианство – это религия спасения. Что один спасется, а другой нет. Потому что классическое христианство ведь не обещает, что все спасутся, попадут в рай.
А славянофилы были такие добрые русские помещики, которые говорили: «Я не хочу спасаться, если мой сосед не спасется. Мы вместе спасемся». Вот в этой вот жертвенной любви, вот это, вот, чувство соборности, которое возвышает нас надо всеми. Еще они говорили: совершенно замечательная допетровская Русь. Прекрасная. И Петр плохой. Они первые начали критику Петра. Они стали развенчивать культ личности Петра Великого. Спасибо им за это. Злой царь был. Они стали указывать на его недостатки, на его ошибки. Но вот этот самый раскол между образованными и необразованными, который был чрезвычайно опасен, и они стали сторонниками такой русской старины. Русской традиции. Понимая, что каждое общество может развиваться только реализуя внутренние потенции. Не привлекая себе что-то чужое и, в общем, ненужное. А прежде всего, надо искать основание в собственной истории. Это был глубокий и серьезный подход. Это были люди, которые вернули в русскую мысль религиозное измерение. Все они были люди церковные, православные. Все они были замечательные богословы.
Это были люди, которые понимали, что тип религиозного мировоззрения, это высший тип сознания человека. Не атеистический. Не такой сомневающийся и так далее. А религиозный тип, это сознание человека, это то, что приведет человека, действительно, к спасению. То есть, это были люди глубоко верующие, глубоко христианско настроенные. И они вернули вот эту в русскую культуру, которая сформировалась во многом под влиянием французской атеистической. Было мощное религиозное измерение. Они ставили так же. Делали ставку на самоуправление. Что власть в Петербурге, но она не должна быть самодовлеющей. Она не должна быть такой, которая отбирает у всех автономию, самостоятельность. Нужно дать местным органам самоуправления. Во-первых, их нужно создать. А во-вторых, дать им большую власть. Потому что общество строится снизу. То есть, это были теоретики гражданского общества. И, кстати говоря, именно по славянофильской модели была проведена реформа тысяча восемьсот шестьдесят первого года.
Именно славянофильская среда выделила из себя главного теоретика и идеолога этих реформа, это Юрий Федорович Самарин. Это человек, который, как бы, создал научные, идейные предпосылки и дал вариант, по которому уже практические политики стали осуществлять реформу освобождения крестьян через общину, в общине. Он был также теоретиком земского самоуправления. И практикой земство ему многим обязано. То есть, славянофилы были людьми очень много послужившими русской истории. Что касается западников, то это была не менее блестящая группа. Которые говорили: Россия – это часть всего мира. И есть мировая общая история. И специфика и своеобразие России есть, но оно есть у Англии, у Франции, у кого угодно. Мы отстали, действительно. В силу тех или иных обстоятельств, монгольского ига, там, позже началась история.
Среди них, например, был великий русский историк Сергей Соловьев. Сергей Михайлович Соловьев. Отец философа Владимира Соловьева, которого я вспоминал. И они говорили, что мы часть мира, и мы развиваемся с миром. Мы просто начали позднее. Но пришел Петр и сказал нам: вперед. И мы очень быстро пошли. Мы развиваемся. Эти люди, конечно, смотрели на Запад. Часть из них смотрели на такие либерально-правовые демократические идеи, которые они хотели приспособить к России. Другая часть была сторонниками идеи социализма. Вот Герцен, например. Его друг Огарев. Бакунин отчасти, который был таким, своеобразным социалистом. Это то учение, которое пришло в Россию в тридцатые годы, в сороковые годы. Учение об устроении общества без частной собственности и без Бога. То есть, это некое такое атеистическое общество, где нет частной собственности. И тогда, так сказать, полагали тогдашние теоретики социализма, будет достигнута полная гармония. И вот эти люди, западники, некоторые из них были сторонниками вот этого социалистического подхода. Западники прекрасно понимали отличие России от Запада. Западники прекрасно понимали, что у России собственные институты, и предлагали развивать собственные эти институты. Но, с другой стороны, они акцентировали не самобытность и особость России. А они акцентировали, что она есть часть мира. И в этом смысле несколько преодолевали эту провинциальность и сильное самбытничество славянофилов, возвращая нас в общую картину мира. Хомяков когда-то сказал о славянофильстве, что это есть сомнение в правоте сомнения в России. Сомнение в правоте сомнения в России. То есть, славянофилы засомневались в том, что в России можно сомневаться. Так вот, если угодно, западничество – это сомнение в правоте сомнения в мире. Что Россия не должна сомневаться в том, что она какая-то абсолютно исключительная. Ни на что не похожая. Что здесь все абсолютно было, есть по-другому, хуже или лучше. Нет, мы часть мира. Это тоже очень важная западническая линия. Что касается дальнейшего развития, то дальше русская мысль понимается все выше и выше. Например, является Николай Данилевский. Николай Яковлевич Данилевский. Это самый известный русский ученый-обществовед девятнадцатого века на Западе. Он создает новую философию истории. Что общество не развивается, как раньше учили, от рабства, потом античность. Вернее, от дикости и, так сказать, первобытности к античности, от античности к феодализму, потом новое время. Нет. Общество развивается цивилизациями. Есть китайская цивилизация. Есть европейская. Есть арабская. Есть другие. И есть русская, славянская цивилизация. Данилевский создает основы научного подхода. Он продолжает славянофильствовать, создает научные основы для цивилизационного подхода к истории, который в двадцатом столетии становится господствующим. Шпендлер, Тонби и многие другие, в двадцатом столетии становится основополагающим философом истории. Но это рождается в России. Огромную роль в начале двадцатого столетия играют русские философы, которые сплотились вокруг выпуска. «Вехи». Тысяча девятьсот девятый год. Выходи сборник Вехи», где ряд русских религиозных мыслителей пытается ответить на вопросы русской революции. Пытается ответить на те вопросы, которые были в русском обществе уже в начале двадцатого столетия. А в начале двадцатого столетия наша с вами страна переживает бурный экономический, социальный, политический подъем. Рождается мощная экономика. Повышается уровень благосостояния. Растет образование, искусство. Строятся новые города. Революция пятого года приводит к созданию парламентской страны. Партии, профсоюзов и так далее. Совершенно новый мир. И появляются религиозные философы – Бердяев, Булгаков, Франк, Шестов и так далее, и так далее, которые дают новое понимание, куда двигаться России. И эти люди, бывшие когда-то марксистами, социалистами, становятся на либерально-религиозные позиции. С одной стороны, что только глубокая религиозная идея может оздоровить общество. И будущее атеистическое развитие в Советском Союзе покажет, что они были правы. А с другой стороны, они пытались дать рисунок того, каким должна быть Россия, вот, в результате всех этих преобразований. Либеральной, конституционной, правовой. Но они не повторяли идеи Сперанского или кого-то еще. Это уже была попытка на новом уровне экономических, социальных, политических знаний нарисовать ту Россию, которая могла родиться из монархии начала двадцатого столетия. Когда шли грандиознейшие преобразования при Николае Втором, которого оболгали и считают слабым царем под каблуком у императрицы и прочее. Это был реформатор, при котором реформы шли без крови. И эти люди отражали в интеллектуальном смысле эти реформы. Потом революция. Крах всего. И в эмиграции, пожалуй, самое сильное, что было, это евразийское движение в двадцатые годы. В слышали, конечно, евразийцы. Те люди, которые говорили, что Россия – это не только славянский субстрат. Это нечто общее. Это туанский элемент, это тюрки и русские. Вот эта смесь Европы и Азии.
Что мы тоже другой тип развития. И что правильно, говорят они, произошли. Произошла революция, потому что петровские преобразования воздвигли пропасть между двумя Россиями. И она была преодолена. И правильно большевики по-своему вернулись к России органической. Им, этим евразийцам. Хотя, это были, в основном, дворяне и участники белого движения. Многое нравилось у большевиков. И сильная организация, какие-то реформы. Но они говорили, что большевики не понимают того, что на марксистской атеистической заемной философии ничего не построить. Надо вернуться к русским религиозным истокам. И они прекрасно видели, что, действительно, то, что осуществляется в России, это мучительный, болезненный разрыв с той неправдой, которая была в Петербургской империи. Это они зафиксировали. Другое дело, что дальнейшее развитие евразийцев пошло, может быть, не совсем в ту сторону. Но они показали очень многое в историческом пути России, в политическом пути России, того, что не видели до этого. И особость русского права. И русских политических традиций. И связь вот с этой природно-климатической средой, которую, при всем при том, что, вроде бы все об этом писали. Но недостаточно, поскольку очень многое в русской истории объясняется этой природно-климатической особостью России. Но конец всей этой русской мысли, как мы уже говорили, это середина двадцатого столетия. Когда эти поколения умирают. При сталинизме развитие свободной мысли было затруднено. Сейчас какие-то ростки появляются вновь. Но в любом случае. Мы с вами имеем возможность прочитывать русскую историю через умы, через писания, через книги и статьи, через наследие представителей русской мысли за сто пятьдесят примерно лет ее развития. Это тот инструментарий. Не единственный. И не вполне только с ним можно работать. Но очень важный. Незаменимый. Очень много точно и ясно сказано о русской истории. О русском пути. И любой современный исследователь, любой современный русский человек, который думает о том, что было в России, что есть и что будет, пройти мимо этого не может. В русской мысли было много не то сказано. Недоговоренностей. Какие-то проблемы не были решены. Но в общем и целом, если, вот, сейчас уже много десятилетий прошло с того момента, как этот феномен прекратил существование. Если смотреть на него с высока, с птичьего полета, восхищаешься и говоришь, что наряду с русской литературой, русской музыкой, с русской поэзией, это невероятное создание русского гения. И невероятное наше достояние. Как русский язык, как русская музыка. Это важнее всех – нефти, газов и так далее, и так далее. Наличие этого, обладание этим дает нам какой-то компас для движения вперед. И в этом смысле, конечно, прошлое во многом будет определять наше будущее, и знание о прошлом во многом будет определять то, какое будущее мы с вами выберем. Спасибо.
Ведущая: Замечательно. Спасибо большое. Пожалуйста, вопросы.
Вопрос: Здравствуйте! Куренков Иннокентий. Студент второго курса исторического факультета. Вы упомянули в своей лекции о Николае Втором, как бескровном реформаторе. Но мы можем, можем вспомнить и «кровавое воскресенье», которое подтолкнуло то же самое создание парламентской России. Мы можем вспомнить письма Николая Второго, в которых не проглядывается эта реформация либеральная. Я попрошу вас аргументировать этот тезис. Спасибо.
Пивоваров: Конечно. Я знаю, что мое отношение к Николаю Второму в обществе и науке не имеет, в общем, большой поддержки. Это мое личное отношение. Николай Второй довольно долго правил Россией, при нем произошли самые грандиозные преобразования в русской истории. И самые бескровные. По сравнению с любой эпохой предшествующей и последующей, этот царь был, конечно, царь смирный, мирный. Девятое января. Отчасти, это его ошибка. Отчасти, недосмотр. Но это трагедия страшная. И списать мы этого не можем. Отчасти это ответ на провокаторские действия противоположной стороны. Это ужасный день. Это день, развязавший в России гражданскую войну. Но этот человек, при котором Россия экономически развивалась как никогда. Росло благосостояние народа как никогда. Благосостояние народа – я подчеркиваю.
Росло образование как никогда. Строились города, железные дороги. Росло искусство. Демократия, политические партии, профсоюзы. Я уже говорил, права человека, правовое государство, реформы Столыпина. Мы скажем: это не при царе, это вопреки ему. Тогда мы обо всем так скажем. Какие-то изменения не из-за, не из-за этого человека, а вопреки ему. Нет. Ведь он же, нравилось ему или не нравилось, но он же благословлял, но в кавычках, эти изменения. Даже если они ему не нравились. И всякого политика надо по результатам деятельности оценивать. Результаты деятельности этого человека были прекрасные. Скажете: он проиграл, в конечном счете. Да, он проиграл в конечном счете. А Джона Кеннеди убили. Или кого-то еще. Да, была мировая война. Была мировая общая трагедия, в которой Россия не выстояла и свалилась в катастрофу. Но если я сравню ситуацию с Николаем и его действия с тем, что потом делал Ленин, Сталин или последующие большевики. Ну, конечно, Николай был чуть ли не святой. Хотя, он, как вы знаете, и стал святым, страстотерпцем. Нельзя сравнивать с тем, что делали всякие Грозные, Петры и прочие мерзавцы в русской истории. Это, конечно, он был святой человек. И для меня самое главное, что жизнь простого народа улучшалась. Простого. Не нескольких сотен олигархов, а простого крестьянина, простого рабочего, простого студента, интеллигента, офицера и так далее. А то, что была масса нерешенных проблем. То, что была масса ошибок. Что сам он не был гений, вот, как человек. Он не был такой, вот, ярчайшей индивидуальностью. Ну и что? На что мне гениальность Петра? Когда он Россию на дыбы поднял, и что он сделал с русским народом? А при Николае Втором русскому народу. Ну, я имею в виду, всем народам Российской империи. Становится легче,.
Вопрос: Шулинин Игорь, выпускник Академии труда и социальных отношений. Как, по вашему мнению, скажутся современные глобализационные процессы на русской государственности и на русской мысли в будущем?
Пивоваров: Во-первых, я призываю не преувеличивать новизны современных глобализационных процессов. Каждому поколению, и вашему, соответственно, тоже, кажется, что они живут в совершенно новую эпоху, и все меняется. Да, многое сейчас изменилось. Да, то, что вы называете глобализацией. Вообще, называется глобализацией. Проходит, имеет разные аспекты. Но мир и раньше был глобальным. И раньше шло то, что сейчас называется глобализацией в несколько иных формах. Русская государственность будет меняться. Она уже меняется. Положение России будет меняться. Оно уже меняется. Русская мысль вынуждена реагировать на эти изменения. Безусловно, отвечу я вам. Но если всерьез, то, конечно, огромная опасность для России, ее будущего, как государственности, самостоятельной культуры и, прежде всего, российского общества, нас с вами, обычных людей. Конечно, дело в том, что источник всех этих глобализационных процессов лежит не в России. Мы не является субъектом глобализации. Мы являемся объектом. Мы в определенном смысле жертва глобализации. Ну, жертва, может быть, очень сильно сказано. Но мы то, кого глобализируют, а не те, кто глобализирует.
Вот в чем проблема. И в этом смысле громадная опасность для России, для ее самостоятельности, для ее выживаемости в мировой экономике. Смотрите, Россия открылась после Горбачева, при Ельцине миру, и экономически очень многое потеряла. Потому что наши товары неконкурентоспособны. Наши люди очень часто неконкурентоспособны с западными специалистами. А наши политики часто неконкурентоспособны с западными какими-то мировыми политиками. В общем, тенденция к ослаблению России в мире существует. И русские должны прямо, и этому наша русская мысль нас учит, прямо и трезво смотреть на вещи. Россия в опасности. Не надо никаких трагедий. Не надо никаких истерик. Мы должны четко понимать. Глобализация в мире – это, кроме возможностей, которые она открывает для России, это огромные опасности. И огромные вопросы, как быть.
Вопрос: Добрый день! Меня зовут Анна Цыпкалова. Я аспирантка исторического факультета МГУ. Юрий Сергеевич, вы очень справедливо говорили о том, что у общества всегда есть два пути развития. Есть выбор между свободой без гарантий или же между гарантией без свободы. И мне интересно, по вашему мнению, был ли в историческом пути России успешный вариант смеси этих двух путей?
Пивоваров: Ну, не смеси, а вот такой, золотой середины. Когда гарантийная свобода, свобода с гарантиями были. Я считаю, что в социально-экономическом, политическом развитии золотой век России – это, безусловно, от реформ Александра Второго до начала мировой войны. Даже до начала революции. То есть, до семнадцатого года. Вот был период, когда при всех грандиозных ошибках, недостатках, глупости, безобразии. При всех вещах, о которых вы знаете. Потому что каждый день живете в нашей стране, все это было и тогда. Очень много делалось, чтобы выйти к этому пути. Более того, я являюсь суровым критиком, как ученый, коммунистических порядков. Но я жил в этой стране. И я могу вам сказать, что хрещевско-брежневский период. Это после смерти Сталина, «Оттепель» и первые годы правления Леонида Ильича Брежнева, в рамках социалистической системы. Насколько это было возможно. Это было. И был какой-то объем каких-то свобод. Очень ограниченных, но, тем не менее, был объем, набор каких-то гарантий. Тоже ограниченных, но эффективных. То есть даже неудачный, на мой взгляд, период русской истории, коммунистический. Если обратиться и к раньше к истории. Да, бывали такие периоды. Если пользоваться вот этой методологией. Например, начало шестнадцатого столетия. И первые годы царствования Ивана Грозного. Или, например, эпоха перед тем, как Петр пришел к власти. Скажем, это конец семидесятых, восьмидесятые годы семнадцатого столетия. В правление, соответственно, Федора Алексеевича. И Софьи Иоанновны. И князя Голицына. И вот этот период русской истории бывали периоды, когда Россия шла к этому пути. Но то, чего достигла Европа. Я когда-то занимался Германией. И вот как раз с этими проблемами, должен сказать, что в Германии, вы знаете, тоже трагическая история. И не только двадцатого столетия. Но постепенно они сумели выработать эти социальные гарантии плюс свобода. Социальные гарантии плюс свобода. Это задача любой страны. Это задача любой страны, вне зависимости, Китай ли это, Штаты, Бразилия, мы и так далее. Идем ли мы сейчас туда? Нет, не идем. Но это не только власть. Это мы с вами. Где профсоюзы, которые защищают интересы трудящихся? Где сам народ? Где общество, которое защищает свои интересы в борьбе с властью? И в сотрудничестве с властью. Это процесс. Пока мы с вами. Пока студенты не будут защищать свои права в рамках университета, они не будут иметь никаких прав. Это касается всех и всегда. Это непреложный закон. Ну, русская история знает эпохи, когда Россия собиралась и даже отчасти шла в этом направлении. То есть, все не так безнадежно.
Вопрос: Латышев Артем. Второй курс исторического факультета МГУ. Говоря о причинах спада нашей общественной мысли российской, вы называете, в том числе физическое уничтожение. Но если сейчас обратиться к Западу, то невольно возникает вопрос, что там мы также не видим ни Гегелей, ни Диккенсов, ни Марксов. А хотя они не переживали подобных крутых социальных трансформаций. В чем, на ваш взгляд, причина того, что они сейчас также находятся в определенном кризисе в данной ситуации? В данной сфере.
Пивоваров: Я с вами не согласен. Во-первых, мы не знаем. Каждая данная эпоха, непонятно, кто гений, кто Диккенс, кто Маркс. Это крайне сложно узнать. Вот, особенно в социальной мысли, в таких вопросах. Это, вот, Перельман решил какою-то теорему Пуанкаре, это все поняли. И вот, ясно математик наш. А здесь не ясно. И я профессионально занимаюсь изучением западной науки, западной мысли. Должен сказать, что она и в двадцатом веке порождала гениев. Она и в двадцатом веке порождала умы, которые давали ключ, открывали шифр к разгадке социального развития, политического и так далее, и так далее. Что касается нас. У нас и физически, и всячески иначе выкорчевывали ту культуру, которая породила феномен русской мысли, русской литературы и так далее. Я подчеркиваю. Только в свободной стране, только при наличии свободных людей возможна свободная, ответственная, глубокая, адекватная мысль. И русские – народ редкой талантливости.
Потому что в таких условиях они все равно что-то, мы с вами что-то порождаем. Не мы с вами лично, но наш народ порождает. И это восхищает. Я не говорю об упадке общественной мысли сегодня. Нет, я знаю, что и сегодня в России, за ее пределами, много российских людей выдающегося ума, уровня знаний, которые открывают. Вот люди здесь с истфака, я могу сказать, на истфаке еще недавно работал Леонид Васильевич Милов. Специалист по средневековой России. Это великий русский историк, который очень много открыл в русской истории. И это можно говорить и про социальные аспекты, и про экономику. У нас есть блестящие умы. Я говорю несколько о другом. О том, что русская мысль, это был такой непрекращающийся разговор о России, который шел полтора столетия, который видел. Вели сотни и сотни русских людей. Из них несколько десятков, может быть, были выдающимися и даже гениями. И которые дали нашим умам понять прошлое России, настоящее, и сделать предположение о будущем. Может быть, такое возродится снова.
Может быть, я не знаю. Пока еще этого нет. Еще, видимо, сроки не приспели. Время не пришло. Но, безусловно, такое интеллектуальное возрождение России, оно абсолютно, оно естественно. Понимаете? Потому что, когда, как бы, люди освободились, они начинают думать не боясь. Ведь было еще такое ощущение страха. Люди запрещали себе думать. Внутренняя самоцензура. Я все это знаю по себе. Я жил в те времена. И я все это знаю по себе. Мы читали книжки, мы думали, мы разговаривали. Но страх сидел вот здесь. Понимаете? Обычный, физический страх. Посадят.. И твоя молодая прекрасная жизнь закончится в одночасье. В таких условиях только самые сильные люди, типа Александра Исаевича Солженицына и еще несколько десятков человек, могли действительно по-настоящему реализовать себя. Люди послабее, они и оказались послабее. Поэтому дерзайте. У вас есть все возможности.
Ведущая: Большое спасибо.
tvkultura.ru
Юрий Сергеевич Пивоваров
Share

ОТ ЗЕМНЫХ ДОРОГ К ДОРОГАМ РАЙСКИМ.

Доктор Майкл Моргулис о Константине Андрееве, его стихах и страдающем духе

Рецензия члена пен клуба писателей Библиотеки конгресса США, Доктора Майкла Моргулиса  на новую книгу стихов пастора Константина Андреева.

Поэт:

Бегу, бегу по улице Поэзии, всё как обычно, добрый серый грунт, ямы, колдобины, цветы, правда, часто выясняется, что цветы искусственные.  Домики кургузые, с геранью милой, всё довольно покойно, рифмы чинно гуляют, мысли вихрастые и причесанные на углу декламируют себя, тужатся сильно. Да нет, хороших кровоточащих поэтов всё равно достаточно, но на этой улице-проспекте растворяются они. Так что домики всё, тусклые, мерцающие,  лишь иногда яркие – и все они пытаются пересказать непересказываемое – жизнь. Но вот остановился я у стены дома, непохожей на другие, почему-то угловатой, с какой-то своей посадкой, раньше о таком случае сказано  было: « Я с детства не любил овал,  я с детства угол рисовал…». Стена увита плющом, как, например, в Париже, и ещё в ста городах, за ней дом, а в доме том стол, а на столе померанцевая настойка и настойка рябиновая, мерцающие рюмки, а в вазе, с поднятыми головами и распустившимися бутонами цветы с запахом резким, волнующие. А в доме том живёт поэт, мечущийся, видящий что-то, вздрагивающий, натянутый, вспоминающий и зовущий Бога, кромсающий закаты, рассветы и душу свою. И держащий  плотно закрытыми окна своего домика. Но не углядел он меня, и увидел я, как он над страной своей плачет, как любовь вспоминает, как произносит об этом и что оно « …  уснуло на краю моей души». И притянул этот дом внимание улицы и громко заговорили люди о важном, и закричали и запричитали, как будто увидели жизнь в первый раз. И вот я стал слушать. А улица повторяла его слова.

Читая «НЕЗДЕШНЮЮ ТЕТРАДЬ»:

Читая «Нездешнюю тетрадь»  нездешних поэтических снов, я увидел картинку жизни, но уже не домик, а огромный двор князя, где девушки прощались с мальчишками, сидящими в сёдлах боевых коней, из окон высовывались старухи, а в одном из них стояла молодка, с бокалом кровавого вина, и пристально глядела на прощающихся. В этом дворе проходила наша жизнь, Дети смотрели на всё происходящее и быстро учились быть  лицемерными и хитрыми. Из подвалов доносились стоны пытаемых, а с верхних этажей слышались  счастливые стоны любовников. Возле колодца, заглядывая в него, стояло одиночество. Я всё это видел, читая «НЕЗДЕШНЮЮ ТЕТРАДЬ».

Поэзия, как я её понимаю:

На поэта обрушивается дождь мыслей и слов. Если в поэте загорается Дух Божий, то тогда в этом процессе участвует сам Бог.  И Бог перемешивает слова избранные поэтом в сознание его души, мнёт их, как горшечник глину, а потом пером или компьютером поэта ваяет  скульптуру стиха, создаёт его дрожащее, иллюзорное, мерцающее изображение, если хотите, живую ткань жизни. Вот, пример, цветы, дрожащие в собственном сиреневом мареве. Остроносый мудрец в образе Буратино начал так: «Художник нам изобразил…» Эта несколько дурашливое начало Мандельштама  приобретает обвальное состояние, когда к нему присоединяется конец строки: «глубокий обморок сирени». На экране ассоциаций  мгновенно появляются картины импрессионистов и русские художники и сирень – отяжелевшая, влажная, налитая  жизнью и соками. Это всё сиреневое, махровое, – отображение счастья.  Достаточно  прекрасно!  Но, вдруг, заговаривает гений и возникает  «Фауст» Данте  и к раю присоединяется ад, и создаётся великое: « И красок звучные ступени   На холст, как струпья, положил…» Тут пропадает разговорная простота жизни и  возникает поэзия и судьба.  Согласно Пастернаку:

« И тут кончается искусство   И дышит почва и судьба…»

Или вот, недавно,  когда мы пребывали с Константином Андреевым, в упирающейся в небо Грузии,  и среди её уличек и холмов, среди  бедности и духа, среди картинок Пиросмани, пришли в гости строчки загубленного Сталиным княжеского поэта Грузии Тициана Табидзе, в мастерском переводе Эренбурга, и в них почти всё о поэзии :  «Не я пишу стихи. Они как повесть пишут Меня. И жизни ход сопровождает их. Что стих? Обвал снегов. Дохнёт и с места сдышит, И заживо схоронит. Вот что стих».

А потом, ночью, когда я стоял на балкончике и передо мной светились горы, пришёл в поэтическом полубезумном бормотание Пастернак  : « О знал бы я, что так бывает, Когда пускался на дебют, Что строчки с кровью убивают, Нахлынут горлом и убьют!» Это читая его, Эренбург воскликнул: «Поэзия спасает, как кислородная подушка».

Я часто повторяю: Поэзия, это не набор красивых строк, а состояние души. Набор строк и слов – это мысль, поэзия – прикосновение к Богу! Это когда Бог Духом своим Святым выстраивает строчки стихов так, что сердце начинает колотиться или останавливаться, а скорбь приходит вместе со счастьем. И это состояние я нахожу здесь, в Андреевских строчках.

Ещё несколько строк, думая об Андрееве и о поэзии:

Не одиноких поэтов не бывает, Не одинокими бывают только неоправданно плодовитые графоманы. Поэты должны замыкаться  в своих раковинах. Им положено быть одинокими, и глухими к шуму суеты. Высокая поэзия сродни молитвам. «Я помню чудное мгновенье…» – это светская молитва, но всё равно, уходящая в небеса. Когда-то Иисус советовал:  чтобы сосредоточиться на Боге во время молитвы, нужно уходить в горницу, где нет людей. Поэт, дрожащий, с надрезами сердца, уходит в горницу своей души и оттуда, в лучших стихах обращается к Богу.

А Бог отражается в поэтах, небесный ажур поэзии иногда парит над грунтом обычных слов, и тогда она становится невероятной. Она получает силы от соков грунта и поднимаясь к небесам, создаёт слова, замешанные на стоне земли и  радости неба. У Андреева всё на ходу: схватил горсть чернозёма, заглянул под небесный купол, увидел Господа и написал строчки, которые вы будете для себя открывать.  Я смотрю на Андреева, но  продолжаю слышать слова из дневника замученного Бабеля:  « Почему у меня непреходящая тоска?  Просто, разлетается жизнь, я  на большой непрекращающейся панихиде…»

Безумие задыхающихся строк:

Читая их,  задумался… Что за ерунда: поэтом можешь ты не быть, а гражданином быть обязан! Да нет, если тебе суждено стать поэтом, то плевать – какой ты гражданин. Это плохие поэты должны заботиться о том, чтобы быть хорошими гражданами. Бахыт Кенжеев, прекрасный поэт, звенящий печалью, написал как-то в стихотворении, посвященном почему-то мне:  «Что я делаю здесь в сентябре…» Я же  говорю, что делает Андреев в этой жизни?!.   Повторяет мои  несчастья?  Идёт на компромиссы: грызёт рутину, как заплесневелый сухарь, кружится в бездарной суете жизни и пишет лихорадочные стихи, и там, к примеру:  «Есфирь моей души! Я здесь…» А потом  сюрреалистический крик  «Рояль огромной черепахой, зубов оскалив домино…», и сразу, не вынося дальше этого, возвращение в детство: «Расстелен берег детства…»  «Стрекозы прорезают вышину, И падают, и чертят запятые…» Понимаете, господа, о чём я… Человек  стоит на карусели, не держась ни за что, ну как же устоять, но стоит, вдруг, и я сбоку разглядел его, дрожит, улыбается, боится… Знает, что скоро упадёт или придётся схватиться за поручни… Но пока не хватается и не падает… И губы шепчут о себе:  « Обезглавленные, как птицы, По земле бьются строчки его».  Нет, нет ничего общего между гражданином и поэтом. Поэт,  и человек в плоти которого он находится, это совершенно разные  люди. Но ведь абсолютно верно и искренне сказали похожее:  Если б вы  знали, из какого сора рождаются стихи…

Главное, удержаться на качели…  Читатель, я  хочу, чтобы эти стихи создавали в вас настроение, чтобы вы, как и поэт, пьянели и захлёбывались и сдерживали слёзы, как он… Я всегда повторяю, для меня в литературе главное – настроение, состояние души. Вдруг от слов приходит радость, и понимание жизни и все милы вокруг и все недобрые становятся чудесными…

Куда, в стихотворении, бежит рыжий бык? «Бык-смерть по улице бежит…»  «И звёзд рулетку крутил у виска…»  Куда бежит он?  И в других строчках, отвечают:  « Не печалься, мы все умрём, Надо просто немного пожить… Мне важно пребывание твоё,  На поверхности этой земли!»

Ну как пересказывать стихи!  Да, господин читатель, выпускают много мелкого, но интересного, и вы этому отдаёте своё время.  Здесь другое, здесь человек отдаёт себя вам…   Когда-то Иисус  пошёл на Голгофу и отдал себя нам… И идущие за Ним должны отдавать себя людям. Одни на каторге,  другие в монастыре, а некоторые, в стихах.

Какие-то из читаемых мной  стихотворений  как будто нуждаются в ещё большем совершенствовании,  ведь они рождаются  при кислородном голодании души, когда жизнь, подобно шагреневой коже отбирает время  необходимое для  завершения  лепки. Но они есть, и живут, и кричат и открывают мир и сердце человека именно такими, какие  они  есть: « Бесконечного гимн страдания   Заполняет собою всё,  Предназначено для заклания  В центре мира – сердце моё…».

Консерватор с душой хиппи, несущийся по жизни, жалостливый, прижимающий язык к больным ранкам этой жизни, бунтующий и смиренный –  вот он, автор, Константин Андреев.

Михаил Моргулис,

Флорида

Share