ЮВЕНАЛЬНАЯ ЮСТИЦИЯ – ПРОГРЕСС ИЛИ ПОРА БИТЬ ТРЕВОГУ!?. Константин Андреев

Многие наши соотечественники уже слышали этот термин, но мало кто действительно понимает что это такое , зачем нужна ювенальная юстиция и нужна ли она нам вообще.

Ювенальная – значит детская, то есть юстиция, которая должна заниматься правовыми вопросами, связанными с правами и обязанностями несовершеннолетних. Однако, почему в рамках существующего законодательства невозможно решать вопросы, касающиеся детей? Собственно так и делается в настоящее время. Права ребенка обеспечивают положения Гражданского и Семейного кодекса РФ, ряда Федеральных Законов. Однако по замыслу творцов проекта федерального закона “Основы законодательства о ювенальной юстиции”, и проекта Федерального закона “Об основах ювенальной юстиции”, именно Ювенальный суд должен заниматься делами, которые касаются несовершеннолетних, будь они обвиняемыми или потерпевшими. Система ювенальных судов , по замыслу творцов законопроекта, таким образом должна позволять несовершеннолетним судиться с родителями (!!!), а социальные службы будут наделены правом представлять интересы детей в этих процессах. Вот в этой связи ряд правозащитников и бьет тревогу.

Первоначально идея Ювенальной юстиции сводилась к созданию лишь специализированных детских судов и была впервые опробована в США. Первый детский суд был создан в Чикаго в 1899 г. В Великобритании в 1908 г также была принята серия законов о детях и молодежи. Во Франции ювенальный суд был создан в 1914 г. Первый ювенальный суд в Царской России проработал с января 1910 г. до 1918 г.

Необходимость создания специальной судебной системы для несовершеннолетних широко обсуждается в России с 2001 года. В экспериментальном порядке такие суды были уже введены в тридцати регионах: в Чувашии, Ростовской области ,Пермском крае и др. При этом суды пока в основном не защищают детей, а судят несовершеннолетних преступников, а в качестве меры наказания детям обычно назначаются реабилитационные процедуры. Следует отметить, что в этих регионах теперь гораздо реже рецидивы преступлений среди несовершеннолетних.

Надо признаться, что граждане России, желая быть частью единой Европы, действительно еще не свыклись с идеей, давно укоренившейся в европейском сообществе, что у ребенка тоже есть права, и эти права по западным стандартам защищает государство, а не родители. Российские родители привыкли думать, что никто, кроме них, не вправе распоряжаться судьбой их детей, а ребенок является формой их личной собственности. Совершенствование российских законов в области защиты детства необходима.

Однако, сегодня работа по внедрению указанных проектов осуществляется исключительно по западным лекалам. Мы вновь бездумно копируем «западный опыт». А вышеозначенные модели ювенальной юстиции тем временем предполагают создание системы, решающей целы ряд социальных вопросов, связанных с несовершеннолетними, лишенными родительского попечения, в том числе и в случаях лишения родителей родительских прав. При этом предусматриваются самые широкие полномочия социальным службам, которые по существу обязаны контролировать родителей в их исполнение родительских обязанностей, а также предполагается и охват медицинских вопросов, в частности сексуальное просвещение детей и планирование семьи. Будет ли это хорошо для России? Не уверен.

По сути, в России намечается очередной грандиозный и очень сомнительный эксперимент. Между тем, на Западе сегодня можно встретить немало критики в адрес ювенальной юстиции, особенно попыток расширения прав детей и подростков за счет прав родителей и опекунов. Положительные же показатели, такие, как снижение уровня преступности, пока далеко не очевидны. Наоборот, во многих странах (Франция, Англия, Германия, США) за последнее время наблюдалось явное ухудшение ситуации.
Так широко известен российской общественности печально известный опыт общения с ювенальной юстицией Франции российской актрисы Наталии Захаровой. В начале 90-х гг. россиянка вышла замуж за гражданина французской республики, переехала на ПМЖ в Париж и родила дочь. Однако жизнь с французским мужем не сложилась. После развода, по решению суда по семейным делам, Маша осталась с мамой. Однако, когда Маше было 3 года, ее, по просьбе заявлению в органы ювенальной юстиции мужа, девочку насильно разлучили с матерью, и передали… в приют, а затем в приемную семью. Аргумент, которым руководствовался французский ювенальный суд в принятии скандального решения «всепоглощающая материнская любовь», которая якобы «не давала девочке нормально развиваться». Вот уже около 10 лет Наталья не может вернуть дочь. Причем, это женщина редкой целеустремленности. Не помогли даже вмешательство в дело Владимира Путина и Николя Саркози. Патриарх Алексий II также обращался к Кардиналу Франции с просьбой помочь воссоединению семьи. Но проблема до сих пор не решена, потому что ювенальная юстиция – это государство в государстве. И эту модель пытаются сегодня ввести в России.

Несомненно, дети нуждаются в более эффективной общественной защите их прав и интересов. В стране пышным цветом расцвела педофилия, детское работорговство, вопиющее пренебрежение интересами детей. Однако решение каждого конкретного вопроса требует внимательного и индивидуального подхода . И в данном случае возникает вопрос «а судьи кто?». Будут ли конкретные сотрудники органов ювенальной юридической системы адекватно реагировать на возникающие вопросы и решать их не только по мертвой букве не совершенного закона , но и в интересах будущего ребенка. Ответ остается открытым…

Так в моей практике было не простое дело, когда по всем показателям распавшейся по факту семье был предписан развод. Ситуация была не типичной. У женщины это был второй брак. От первого осталась дочь уже подросткового возраста, о которой мамаша не заботилась. Папа старшей дочки исчез еще до появления на свет ребенка. Девочка проживала с престарелой бабушкой. Сама мамаша сильно пила и гуляла. Во втором браке у нее родилась дочь, в жизни которой она также не принимала никакого участия. Муж не выдержал и подал на развод. Суд определил место жительства младшей дочки с отцом. Мать продолжала пить. Встал вопрос о лишении ее родительских прав. И вот тут органы опеки и попечительства, которые должны были участвовать в качестве третьих лиц в судебном процессе стали настаивать на лишении родительских прав женщины ив отношении также и старшей дочери. На мой вопрос «а что же будет с девочкой?», ведь с бабушкой в связи с преклонным возрастом и материальным положением внучку не оставят. У органов опеки есть свои формальные критерии кто может быть опекуном и бабушка под них никак не подходила. «Девочка будет передана в детское государственное учреждение»,- сухо ответили мне дамы из органа опеки. Лучше ли будет девочке в детском доме, чем с бедной и старенькой, но все же родной бабушкой, похоже их интересовало меньше всего. Потребовалось не мало усилий, чтобы убедить суд и прокуратуру оставить подростка с бабушкой, пусть и в не полноценной, но семье.
Необходима система контроля и над самими сотрудниками нынешних и тем более предполагаемых органов ювенальной юстиции. Сегодня детей и подростков зачастую приходится защищать от тех, кто по идеи должен защищать их. Отделы по делам несовершеннолетних при отделениях милиции работают по той же самой пресловутой «палочной системе» и также как и всей милиции требуется процент раскрываемости по «подростковой преступности». И хотя ребенок до 14-ти лет по российскому законодательству не является субъектом правоотношений, будь то уголовный, или даже административный кодексы, преследовать его опосредованно, через родителей или опекунов, все таки можно. Это и постановка на учет в детскую комнату милиции, оформление в «специнтернаты» и колонии, наложение административных штрафов на родителей. В будущем все это может негативно сказаться на карьере и судьбе маленького человека. При чем речь не идет о малолетних преступниках. Необходимость «плана по преступлениям и нарушениям» зачастую делает из обычных детей правонарушителей.

В мое практике был случай, когда сотрудники ППС незаконно задержали группу подростков за якобы совершенное ими административное правонарушение по ст 20.22 КоАп РФ «Появление в состоянии опьянения несовершеннолетних в общественных местах». Никакого распития не было, но на детской площадке, где были задержаны подростки, милиционеры «обнаружили» пустые пивные бутылки, на основании чего составили протокол по факту распития, а комиссия, которая должна была защищать права детей, быстренько составила протокол о правонарушении. В суде решение удалось отменить, но для этого потребовалось почти полгода работы по доказыванию нарушенных прав несовершеннолетних.

Сегодня правозащитников в попытке создания ювенальной юстиции в России прежде всего волнует то, что законопроектами ставится под угрозу независимость семьи, ее право самостоятельно решать вопросы семейной жизни, право родителей определять приоритеты воспитания и устройства семейной жизни; традиционные детско-родительские отношения, исходящие из подчинения младших старшим; неограниченная возможность вмешательства разнообразных структур в дела семьи и ограничение естественного права родителей не только на рождение ребенка, но и на его воспитание в избранной им системе ценностей.
Авторами законопроектов акцентируются на преимущественном праве защиты несовершеннолетнего, игнорируя например основной конституционный принцип, закрепленный в ст. 2 Конституции , где высшей ценностью человека названы его права и свободы, без выделения прав несовершеннолетних.

Кроме того, проекты открывают широкую возможность для изменения системы ценностей в нашем обществе, отрицательно повлияют на демографические показатели и противоречат традиционным семейным и морально – нравственным ценностям.
Уже сейчас при муниципалитетах в РФ уже созданы и функционируют специальные органы опеки, которые следят за тем, чтобы не нарушались права детей. В том числе и внутри семьи. И у этих органов достаточно широкие полномочия. Так члены комиссии по опеке и попечительству могут придти домой к гражданам и запросто «изъять» ребенка, если членам комиссии покажется, что в семье есть угроза его здоровью.

Семейный кодекс по сути позволяет работникам службы опеки забирать у родителей детей в случае угрозы их жизни или здоровью. Причем социальные службы могут трактовать свои права весьма вольно. Детей отправляют в больницы или в детские дома. Родители же могут отстаивать права в суде. Опасения правозащитников заключаются в том, что с появлением специальных ювенальных судов они потеряют такую возможность: эти суды изначально на стороне детей, а вернее на стороне чиновников, «защищающих права детей».

Несомненно, российской правовой системе нужны более совершенные законы, регулирующие общественные отношения в области детства, прав и свобод несовершеннолетних. Однако, слепое копирование западных моделей и скоропалительные решения в данном вопросе России противопоказаны. Мы и так слишком часто спешим, чем потом вызываем в лучшем случае смех, а как правило сожаление в цивилизованном мире.

Константин Андреев,
Христианский адвокат,
Президент Российской Ассоциации Юристов-Христиан

Kandreev-advokat@mail.ru

Share

СОВЕТЫ КАК ВЕСТИ СЕБЯ ПРИ НАЛОГОВОЙ ПРОВЕРКЕ. Константин Андреев

НК РФ выделяет два типа налоговых проверок: выездная и камеральная. На практике называют еще третий тип – «встречная проверка» («встречка»), которая в тексте Налогового кодекса известна как «истребование документов». Однако ее нельзя назвать самостоятельной проверкой, и она служит лишь средством подтверждения факта хозяйственных операций.
Камеральная проверка проводится в помещении налоговой инспекции. Выездная – «на выезде», то есть в помещении (офисе) проверяемой организации. Важно отметить, что выездная налоговая проверка является обычно «планируемым мероприятием», то есть для ее назначения существуют определенные предпосылки, показатели налоговой неблагонадежности организации и другие.

Очевидным представляется то, что несмотря на серьезное усиление ФНС в последнее время, охватить выездными проверками хотя бы раз в 2–3 года всех налогоплательщиков налоговикам, тем не менее, не удастся. И если раньше инспекторы налогового ведомства искали нарушителей «на глазок», то сейчас для их обнаружения ФНС пользуется специально созданной базой данных «Юридические лица, контролируемые в первую очередь» (ЮЛ-КПО). Полный перечень показателей «налоговой неблагонадежности» был сформулированы в приказе ФНС от 30 мая 2007 г. № ММ-3-06/333 «Общедоступные критерии самостоятельной оценки рисков для налогоплательщиков, используемые налоговыми органами в процессе отбора объектов для проведения выездных налоговых проверок».

Однако если вашу компанию все-таки «выбрали» и вам пришло извещение о проведении в отношении вас выездной проверки, это еще не конец. В ходе камеральной проверки налоговиками исследуются налоговые декларации и расчеты, документы, которые в соответствии с Налоговым кодексом должны прилагаться к декларации по налогам, документы, самостоятельно представленные налогоплательщиком, другие документы о деятельности налогоплательщика, имеющиеся у налогового органа.

По общему правилу налоговый орган не вправе истребовать у налогоплательщика дополнительные сведения и документы, прямо не относящиеся к предмету проводимой камеральной проверки. Все иные документы, как следует из разъяснений контролирующих органов, налоговики вправе запросить, а налогоплательщик обязан представить в установленный НК РФ срок. Налогоплательщик, в свою очередь, представляет необходимые пояснения относительно выявленных ошибок и противоречий или вносит исправления в налоговую декларацию. Пояснения должны быть предоставлены в течение пяти дней, а уточненные декларации – в срок, установленный налоговым органом. Заметим при этом, что выдача документов, подтверждающих достоверность данных, внесенных в налоговую декларацию, является правом, а не обязанностью налогоплательщика.

Особый порядок проведения камеральной налоговой проверки установлен в отношении налоговой декларации по налогу на добавленную стоимость, в которой заявлено право на его возмещение. Налоговый орган может истребовать у налогоплательщика документы, подтверждающие правомерность применения налоговых вычетов. Непредставление документов, затребованных налоговым органом, влечет за собой наступление ответственности в соответствии со ст. 126 НК РФ. Во всех других случаях требование налогового органа представить при камеральной проверке дополнительные документы не будет соответствовать Налоговому кодексу.
Акт камеральной проверки подписывают лица, проводившие соответствующую проверку, и лицо, в отношении которого проводилась проверка (его представитель). Об отказе лица, в отношении которого проводилась налоговая проверка, или его представителя подписать акт делается соответствующая запись в акте налоговой проверки. Кроме того, документ должен быть вручен налогоплательщику под расписку или передан иным способом, свидетельствующим о дате получения. Если налогоплательщик будет уклоняться от получения акта проверки, налоговый орган направит его заказным письмом. Датой получения в таком случае будет считаться 6 день от даты отправки, независимо от факта получения налогоплательщиком данного документа. Также необходимо отметить, что корреспонденцию налоговый орган направляет по адресу, указанному в учредительных документах организации в качестве основного, т. е. по «юридическому адресу». В случае несогласия с фактами, изложенными в акте проверки, налогоплательщик имеет право подать письменные возражения. Срок подачи возражений – 15 рабочих дней с момента получения акта проверки. После написания акта налоговый орган вправе принять обеспечительные меры, например, запретить отчуждение имущества налогоплательщика без согласия налогового органа и приостановить операций по счетам в банке по правилам ст. 76 НК РФ.

Новая редакция ст. 89 НК РФ 2010 г содержит четкие и довольно прозрачные правила, определяющие место и время проведения выездных проверок, а также их предмет и период их охвата. Пункт 2 ст. 89 НК РФ уточняет, какой именно налоговый орган принимает решение о проведении проверки и, соответственно, проверяет организацию. Налогоплательщиков имеет право проверять только инспекция, расположенная по месту нахождения организации. Предметом выездной налоговой проверки являются первичные документы, которые дают представление о соответствии заявленных сведений фактическим. При этом необходимо помнить, что налоговая служба может проверить только те вопросы и за тот период, которые указаны в решении о проведении проверки. Если же они требуют документы, не относящиеся к заявленному периоду, то налогоплательщик вправе им отказать. При этом необходимо помнить, что если начало действия хозяйственных договоров выходит за рамки проверки, однако договоры не исполнены и продолжали действовать в проверяемом периоде, инспектора вправе требовать указанные договоры. То же относится к документам, на основании которых заявлен убыток прошлых лет, принимаемый в целях налогообложения прибыли проверяемого периода. Проверка может проводиться по одному или нескольким налогам. Этот факт законодательно закреплен в п. 3 ст. 89 НК РФ.

Следует упомянуть, что НК РФ не наделяет налоговые органы правом вносить изменения в уже принятое решение о проведении проверки, в частности, указывать иной предмет проверки. Налоговый орган может вынести новое решение о проведении проверки, где будут названы не охваченные ранее налоги, но это будет уже другая проверка.
Налоговые органы часто принимают решение о приостановлении выездных проверок. Руководитель (заместитель руководителя) налогового органа вправе приостановить проведение выездной налоговой проверки, например, для проведения экспертизы. При этом эксперта выбирает налоговая инспекция, но если он не устраивает проверяемую организацию, то ему может быть заявлен отвод, который налоговая инспекция сможет удовлетворить лишь в том случае, если будет доказано, что эксперт не обладает необходимыми знаниями, не является беспристрастным, или будут приведены иные аналогичные основания.

Более частым основанием для приостановления проверки является получение информации (проведение встречных проверок). Налоговый орган вправе приостановить проверку на срок до 1 месяца по каждому запросу. Однако срок и порядок приостановления четко регламентирован НК РФ и не может составлять более 6 месяцев, а в случае истребования документов у иностранного контрагента – 9 месяцев. Необходимо отметить, что в период приостановления проверки, налоговый орган не имеет права требовать документы у налогоплательщика, обязан покинуть его территорию и вернуть все подлинники ранее полученных документов.

Однако на практике налоговый орган использует приостановление проверки для того, чтобы дать возможность налогоплательщику представить истребованные документы. Согласно ст. 93 НК РФ налоговый орган истребует необходимые документы и сведения, а налогоплательщик обязан представить заверенные копии документов в десятидневный срок. В случае, если налогоплательщик не может предоставить документы в установленный срок в связи с их объемом и сообщает об этом инспектору, решением руководителя налогового органа срок предоставления документов может быть увеличен. В связи с этим, использовать время приостановления проверки для подготовки документов является злоупотреблением налогового органа.

Основания для проверки

Для проведения повторной выездной проверки имеются два основания: повторная проверка проводится вышестоящим налоговым органом в порядке контроля деятельности налогового органа, проводившего проверку, либо проводится налоговым органом, ранее проводившим проверку, в случае представления налогоплательщиком уточненной налоговой декларации, в которой указана сумма налога в размере, меньшем ранее заявленного.
Приоритетным для сотрудников ФНС при проведении проверок является выявление компаний-однодневок в цепочке поставщиков или покупателей, установление источников «черного нала» и (или) необоснованных платежей на нерезидентные компании, проверка трансфертных цепочек товародвижения (как входящих, так и исходящих), выявление реальных производителей, покупателей и выяснение обстоятельств обоснованности включения в хозяйственные отношения посредников, а также их статуса как налогоплательщика.
Результатом данной работы является отказ принять уплаченный таким организациям НДС к вычету, а также увеличение базы по налогу на прибыль на сумму принятых расходов. Основанием является нарушение ст. 169 НК РФ (правильность заполнения счетов-фактур) и нарушение ст. 250 НК РФ (экономическая обоснованность и документальная подтвержденность произведенных расходов). В своем решении налоговики ориентируются на положения Постановления ВАС РФ № 53.

В ходе проверки также выявляется круг взаимозависимых компаний, рассматриваются рыночные цены в порядке ст. 40 НК РФ; контролируются неденежные формы расчетов и их экономическая целесообразность, деловая цель, собираются доказательства применения «налоговых схем».
Проверяется экономическая целесообразность фактических обстоятельств исполнения нематериальных договоров: юридические, консалтинговые и маркетинговые услуги, услуги по поиску клиентов и др. Выявляются системные ошибки в организации бухгалтерского и налогового учета: учет активов и обязательств, контроль дебиторской задолженности и др.

Права и обязанности

Права и обязанности налогоплательщика, возникающие при проведении налоговых проверок, определены статьями 21 и 23 НК РФ. Наиболее важными из них являются: право присутствовать при проведении выездной налоговой проверки; право получать копии акта налоговой проверки и решений налоговых органов, а также уведомления и требования об уплате налогов; право требовать от должностных лиц налоговых органов соблюдения законодательства о налогах и сборах при совершении ими действий в отношении налогоплательщиков; право не выполнять неправомерные акты и требования налоговых органов и их должностных лиц, не соответствующие законодательству.
При этом налогоплательщики также обязаны: представлять налоговым органам и их должностным лицам в случаях документы, необходимые для исчисления и уплаты налогов; не препятствовать законной деятельности должностных лиц налоговых органов при исполнении ими своих служебных обязанностей и т.д. Наиболее интересно обратить внимание на формулировку, обязывающую налогоплательщика «предоставлять налоговому органу необходимую информацию и документы в случаях и порядке, предусмотренном НК РФ». При этом понятие «необходимой» информации Законодателем никак не определено, а значит, что именно «необходимо», будет определять проверяющий.

Перед началом проверки следует в обязательном порядке поинтересоваться полномочиями и составом проверяющей группы. Согласно п.1 ст.91 НК РФ доступ на территорию или в помещение налогоплательщика осуществляется при предъявлении этими лицами служебных удостоверений и решения руководителя (его заместителя) налогового органа о проведении выездной налоговой проверки. Если лицо, которое пытается проникнуть на территорию предприятия, не вписано в решение, можно и нужно не допускать его в помещение организации.

Все документы нужно передавать налоговикам на проверку только после оценки их на предмет законности, непротиворечивости, сопоставимости данных, соответствия утвержденным формам, а также наличия необходимых реквизитов. Даже если заранее это не сделано, нужно «выделить сотрудников», которые будут просматривать передаваемые на проверку документы (свежий, а тем более профессиональный взгляд всегда необходим).

Если делается выемка подлинников документов, то с них должны быть изготовлены копии и переданы налогоплательщику в течение пяти рабочих дней. Налоговики обычно настаивают на том, что копии документов должен изготавливать налогоплательщик. Однако НК РФ обязывает именно налоговиков выдать копии изъятых подлинников. Отказ налогоплательщика предоставить свою множительную технику для снятия копий не означает, что обязанность налоговиков по снятию копий прекращается. Нельзя передавать документы «папками», или «коробками»: впоследствии в них могут оказаться бумаги, которые компания туда не клала, или наоборот, может чего-то не хватать. Не следует допускать проверяющих к бухгалтерской программе, а также распечатывать при них данные по счетам и регистрам. Тем более нельзя открывать доступ к программе, чтобы они сами выискивали там информацию.

Поддержка сотрудников

Сотрудники должны быть также проинструктированы о том, как себя вести во время проверки. Если проверяющие решили провести допрос работников компании в качестве свидетелей, следует привлечь адвоката, который будет при этом присутствовать. Лучше всего если сотрудники будут говорить примерно следующее: «Я Иванов Иван Иванович, вот мой паспорт. В компании работаю на должности менеджера по продажам. Получаю зарплату по ведомости (перечислением на карточку) в размере 20 000 рублей. Работой доволен» и дальше: «об этом мне ничего не известно, пожалуйста, обратитесь к моему руководству». На все возможные незаконные требования налоговиков («А вы знаете, что эта хозяйственная операция, как «официально» разъяснил Минфин, должна подтверждаться вот такими документами? Они у вас есть?») следует реагировать жестко, мотивируя свою позицию ссылками на законы и судебную практику. Особенно это важно в начале проверки.

Опыт показывает, что чем более жестко и компетентно поставят себя специалисты компании, тем меньше будет не основанных на законе претензий в будущем. Это вопрос в большей степени психологический (при проверке лучше «вести», чем быть «ведомым»). Выходить на уровень панибратских отношений с проверяющими – тактика вредная и опасная. В такой ситуации создается некий психологический барьер «непротивления», который потом сложно преодолеть. В итоге компания попадает в порочный круг соглашательства: «Давайте не будем спорить и портить отношения…». Отношения уже весьма плохи, потому что у вас в офисе проверка.
В определенных ситуациях бывает выгодным оставить налоговиков в плену собственных заблуждений (например, когда по спорному вопросу сложилась судебная практика в пользу налогоплательщика, а ФНС и Минфин продолжают это игнорировать). То есть, руководствуясь своим заблуждением, и набрав «нарушений» на требуемую сумму, налоговики не станут «копать» дальше. А уже «накопанное» можно будет потом оспорить в суде. Если налоговики предъявляют претензии по формальным доводам и спор останется в рамках спора по вопросам права, выстроить позицию в интересах налогоплательщика в суде будет намного проще. «Просвещенные» же проверяющие могут исправить свои ошибки и продолжить “копать” дальше.

Окончательное решение

По окончании выездной (камеральной) налоговой проверки проверяющий составляет справку, в которой фиксируются предмет проверки и сроки ее проведения. Также составляется акт проверки с указанием в нем найденных нарушений и рекомендаций по их устранению. Если налогоплательщик не согласен с фактами, изложенными в акте, то он вправе в 15-дневный срок со дня получения акта проверки представить в соответствующий налоговый орган письменное объяснение мотивов отказа подписать акт или возражения по акту в целом или по его отдельным положениям.
При этом налогоплательщик прикладывает к письменному объяснению (возражению) или в согласованный срок передает налоговому органу документы (их заверенные копии), подтверждающие обоснованность возражений или мотивы неподписания акта проверки. Затем, в течение не более 10 дней руководитель (заместитель руководителя) налогового органа рассматривает материалы налоговой проверки, а также документы и материалы, представленные налогоплательщиком, и выносит решение по результатам налоговой проверки. Если налогоплательщик, несмотря на извещение, не явился, то материалы проверки, включая представленные налогоплательщиком возражения, объяснения, другие документы и материалы, рассматриваются в его отсутствие.

По результатам рассмотрения материалов проверки руководитель (заместитель руководителя) налогового органа выносит решение: о привлечении налогоплательщика к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения; об отказе в привлечении налогоплательщика к ответственности за совершение налогового правонарушения. Также руководителем налогового органа может быть вынесено решение о продлении рассмотрения материалов ВНП и назначено проведение дополнительных мероприятий налогового контроля.
Дополнительный контроль

В решении о назначении дополнительных мероприятий налогового контроля излагаются обстоятельства, вызвавшие необходимость проведения таких дополнительных мероприятий, указываются срок и конкретная форма их проведения. В качестве дополнительных мероприятий налогового контроля может проводиться истребование документов в соответствии со статьями 93 и 93.1 НК РФ, допрос свидетеля, проведение экспертизы.
Список мероприятий является закрытым. Назначение иных мероприятий, прямо не указанных в ст. 101 НК РФ, является грубым нарушением прав налогоплательщика. Срок рассмотрения материалов ВНП может быть продлен не более чем на 1 месяц.
На основании вынесенного решения о привлечении налогоплательщика к ответственности за совершение налогового правонарушения налогоплательщику направляется требование об уплате недоимки по налогу и пени.

Если дойдет до Суда

Дела о взыскании налоговых санкций по иску налоговых органов к организациям и индивидуальным предпринимателям рассматриваются арбитражными судами в соответствии с арбитражным процессуальным законодательством Российской Федерации. Если налогоплательщик считает, что нарушены его права, и не согласен с актом или же с решением налогового органа, принятым по результатам налоговой проверки, то в соответствии со статьей 139 НК РФ он имеет право подать апелляционную жалобу в произвольной письменной форме вышестоящему должностному лицу или в вышестоящий налоговый орган. К жалобе прикладываются обосновывающие ее документы.

Необходимо отметить, что с 1 января 2010 года механизм подачи апелляционной жалобы в вышестоящий налоговый орган является обязательным. Без рассмотрения апелляционной жалобы вышестоящим налоговым органом налогоплательщик не может обратиться в арбитражный суд. Жалоба подается через инспекцию, проводившую проверку.

Защита от нападения

Трудоемкость определения налоговых рисков зависит от различных факторов, но прежде всего от специфики деятельности организации, например, количества контрагентов, объемов движения товарных ценностей и т. п. Зачастую налогоплательщиками данному вопросу не уделяется должного внимания, и, как следствие, по результатам мероприятий налогового контроля в актах проверок появляются доначисления налогов, превышающие годовой оборот компании.

Наиболее распространенной формой защиты бизнеса является налоговое планирование, включающее в себя оценку налоговых рисков. В настоящее время появилась новая форма прогнозирования и предупреждения налоговых рисков – правовой аудит, ориентированный на проверку сделок и контрагентов компании, защиту налогоплательщика от потенциальных налоговых рисков. Статья 45 Конституции РФ провозглашает, что «каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом».

Судебная практика показывает, что часто налоговые органы слишком усердно трактуют закон в свою пользу. Поэтому готовиться к проверке лучше заранее, не дожидаясь, пока грянет гром. Предприятие может заблаговременно начать судебное разбирательство по важному для себя, но спорному вопросу. Инициировать судебное дело можно, не согласившись, например, с отрицательным ответом финансового или налогового органа на запрос в отношении конкретной хозяйственной ситуации. Решение суда позволит заранее добиться правовой определенности и правильно заплатить (или не заплатить – в случае положительного судебного решения) налоги.

Следует помнить, что создание положительных прецедентов, особенно на уровне высших судебных органов, – весьма сложное и ответственное дело. Компании, строящие серьезный бизнес, должны понимать необходимость привлечения к участию в такой работе грамотных специалистов.

Константин Андреев – христианский адвокат,
Президент Ассоциации российских юристов-христиан.

Kandreev-advokat@mail.ru
+7-909-935-82-78

Если у Вас возникли сложности при проведении налоговой проверки в организации, церкви, сотрудники христианской юридической фирмы «Юридический консалтинг и аудит» в Москве помогут в разрешении возникших проблем.

Консультации христианам – бесплатно по адресу: konsalting-audit@mail.ru

Share

Я УБИЛ ЕЁ ПЕЧАЛЬНЫЕ ГЛАЗА. Михаил Моргулис

Мы спешили, спешили, мы торопились, мы догоняли убежавшее время, хотя твёрдо знали, что догнать его невозможно. По крайней мере, в этой жизни. Но весь мир находится в погоне за ним, потому и мы рвались вперед. Наш «Додж» с мотором в 225 лошадиных сил, тихо ревел и мы летели и обгоняли другие машины. Мы гнались за призраками улетевшими из Чикаго во Флориду, это было перед Новым годом, сразу после Рождества (В Америке Рождество отмечается 25 декабря). Машин было много, все спешили к семьям, детям, друзьям, любовницам и любовникам. Многие спешили лишь потому, что спешили другие. Меньшинство людей спешили к матерям и отцам. Все спешили ещё потому, что в такие возбуждённые часы, кажется, ты догоняешь время, которое ещё никому догнать не удалось. Даже возникает чувство, что этой гонкой ты участвуешь в своей судьбе. И мелькает, неслышная никому кроме тебя, прекрасная, дерзкая, но лживая мысль, что когда ты стремительно мчишься, то участвуешь в погоне за своим счастьем.
Итак, всё мелькало, и понятно было, что все люди вокруг нас участвуют в опасной, непредсказуемой гонке. Несколько раз мы видели соскользнувшие в кювет легковые машины, перевёрнутые искореженные грузовики. Эти картины на несколько минут сдерживали нас и других, но потом, вновь нарушая правила, все гнали вперёд, неслись как звери в погоне за добычей.
В штате Индиана мы летели по двухрядной дороге, вокруг неё неподвижно и сурово стояли в карауле леса. Вдруг, темнота стала стремительно покрывать дорогу мрачными средневековыми красками. Ночь вероломно атаковала день. Так бывает здесь в декабре и январе. И теперь скоростная трасса, по-местному хайвэй, освещалась только фарами машин. И как всегда, в такие минуты особенно повеяло опасностью, стало одиноко и тревожно. В подобные мгновенья что-то предчувствуешь и чего-то одиноко ждёшь.
Она вышла, как из тумана, хотя тумана не было. Она появилась, как призрак, просто из ничего. Сознание щёлкнуло и зафиксировало её навсегда. Это была юная олениха-косуля, на тонких царственных ногах; повернув голову, она смотрела на нас до невозможности раскрытыми карими глазами. Я нажал на тормоза, но не до конца, так-так мой инстинкт самосохранения уловил в зеркале заднего обзора настигающий меня грузовик, и от резкого торможения, я улетел бы в кювет или был бы раздавлен грузовиком. И всё же, попробовал объехать её справа. Но судьбу не объедешь.
Я ударил её по тонким царственным ногам, по замшевому бежевому крупу. От удара она поднялась в воздух и перелетела через наш автомобиль. Я успел увидеть распластанную в воздухе плоть. Потом послышался глухой удар сзади, по багажнику.
– Остановись! – закричал мой 16летний сын. Я автоматом исполнил команду и остановился на обочине. Мимо, почти касаясь нас, оглушительно гудя и сигналя, пронёсся грузовик. Мы выскочили из машины и подбежали к ней. Она лежала сбоку от дороги, головой к лесу. С жутким томлением духа и другим непонятным мне тогда чувством, я приподнял её голову, смотрел в глаза, и говорил слова нежности и успокоения. И вдруг, увидел, как две слезы выкатились из её глаз. Карие, страдающие глаза смотрели на меня изумлённо. А слёзы скатывались вниз, как у скорбно сидящей у окна матери, потерявшей на войне сына. И тогда, как в молитве, я закричал, глядя в небо: «Господи, Господи, за что это и что это?! Это ведь смерть, Господи. Сколько людей и зверей умирают раньше времени, и это страшно, если знаешь, что в этом мире есть Бог любви… Господи, как всё странно и больно… Это мы, люди, исковеркали Твой мир и Твою тишину. Господи, прими слезу этого умирающей косули, как Ты принимаешь последние слёзы людей. Прости нас, Господи, если ещё можно нас прощать…»
Её глаза стали покрываться поволокой, она уходила с земли. Потом поволока покрыла глаза полностью, и она ушла с этой земли.
Мы ночевали в мотеле, и никак не могли заснуть. А потом ко мне стали приходить сны. Вначале, я снова увидел, как 15 лет тому назад попал в аварию на похожем скоростном шоссе. В моей машине пробило колесо, я, виляя, вырулил на обочину, вздохнул облегчёно, не зная, что ко мне стремительно несётся смерть. Но тогда Бог пожалел меня, и я ощутил приближение к горлу занесенной косы. И закричал сидящим в машине: «Немедленно выходите и убирайтесь прочь от хайвэя»! Таким они меня никогда не видели. Последней шла дочь, таща на поводке нашу лохматую дворнягу. Дочь шла по режущей траве, родственной острой украинской осоке. Я видел на её ногах капельки крови от порезов. Она обернулась и укоризненно-васильково посмотрела на меня. Потом я стоял у открытого багажника, пытаясь найти запасное колесо. Невдалеке копалась группа дорожных рабочих. Я позвал одного из них, парня лет 20, пообещал заплатить, если он поможет заменить колесо. Теперь мы с ним стояли у багажника рядом и пытались вытащить запаску. Вдруг, чья-то мощная рука коснулась шеи и развернула меня. И я увидел несущуюся на нас серую громаду грузовика-фуры. Его колёса съехали за белую линию, и механическое чудовище мчалось к нам. Бог показывал мне смерть такой, какой в действительности она приходит к человеку. Приходит по-простому, и ты уходишь с ней по-простому. Я успел толкнуть в сторону стоящего возле меня парня, а через мгновение уже находился в эпицентре огненного круговорота. В нескольких сантиметрах от себя я увидел огромные колёса и гигантский радиатор. Они врезались в задний бампер моей машины, и я увидел наш тяжёлый «Кугуар», летящим по воздуху, как в кино. Увидел, как монстр-грузовик становится на дыбы, «на попа», и летит в кювет. Потом завыла наша собака, выла, как воют в деревнях собаки по покойнику. Она выла по мне. Семья посчитала меня убитым, и все находились в том начальном шоковом состояние, уж после которого начинаются слёзы и причитания. Я подошёл к перевёрнутому грузовику. Водитель был мёртв. Ко мне бежал полицейский. Увидев его, я сообразил, что шоссе перекрыто. На проводах между столбами висели выпавшие из багажника летевшего «Кугуара» рубашки, платья, футболки. Полицейский сказал:
– I am sorry! Вы потеряли семью, сэр…
-Нет, – закричал я – потерял кусок железа, тряпки и всё ненужное… А семья наверху, вон там, на траве…
Его брови полезли вверх: « По статистике, подобные случаи происходят четыре раза в году, и за последние 11 лет каждый раз погибали все пассажиры. Водители грузовиков недосыпают, в дороге засыпают, нога продолжает давить на педаль, грузовик выходит на обочину и налетает на съехавший автомобиль».
Полицейский глянул на перевёрнутый «трак»,- «Парню было 32, из Нью-Джерси… Теперь всё… Вы тоже должны были умереть… Грузовик ударил машину, в нескольких дюймах от вас…».
Час назад мы были уверенными в себе людьми, ехавшими в комфортабельном авто, нагруженном отличными вещами, а теперь я держал в руках пластмассовый пакет для мусора, в котором было несколько пропахших машинным маслом рубашек и чудом уцелевшая Библия.
В полицейском участке я сказал строительному рабочему: – Ты так вывернул мне шею, что чуть её не поломал …
Он, ещё находясь в стрессовом состояние, пробормотал: – Я до вас не дотрагивался…
Десять дней на моей шее были коричневые отпечатки длинных пальцев, которые развернули меня лицом к приближающей смерти. Когда я отталкивал парня, то, наверное, сдвинулся на несколько дюймов спасения. На десятое утро отпечатки исчезли. Итак, мне напомнили, что смерть всегда рядышком. Мы, даже не замечая, часто касаемся друг друга. Но кто-то, в некоторых случаях, оберегает и спасает нас, по своему, никому неизвестному принципу.
Всё вышеописанное повторилось во сне, на мгновенье я пробудился, застонал, а потом снова провалился в другой сон, в который вошли олени. Их было много, впереди самые сильные и величественные. Они наклоняли могучие шеи, касались мягкими губами убитой нами молодой оленихи и рогами пытались нежно поднять её на ноги. Но она безвольно соскальзывала вниз на асфальт, вначале тёплый от её тела, а теперь холодный. Во сне олени стали уменьшаться, уменьшалась и их убитая подруга, как будто кто-то навёл на них бинокль с обратной, уменьшающей стороны. А потом я проснулся и подумал, что эти два сна неспроста пришли вместе.
За долгие годы я проехал сотни дорог Америки и всегда боялся, что собью оленя. Другие сбивали, и время от времени, я видел лежащие на обочинах бежевые замершие тела. Однажды оленя сбили наши друзья. После удара, лобовое стекло их машины покрылось молочной паутиной трещин. Ничего не различая, они отчаянно тормозили, и несильно ударились в придорожное дерево. В этот раз им повезло.
Теперь и я стал убийцей оленей. Мне вспомнился прекрасный фильм «Охотники на оленей» и я сказал об этом сыну. В том фильме ребята из русских семей Америки, охотясь, убивали оленей. Потом их призвали в армию, и они прошли мясорубку Вьетнама. Некоторые остались лежать в джунглях навсегда. Вернувшись с войны, один из них снова идёт с друзьями на охоту. Перед ним стоит молодая олениха, такая же, как та, которую недавно сбил я. Он прицеливается, а она поворачивает грациозную голову и смотрит на него блестящими карими глазами. И он внезапно понимает, что, стреляя в неё, он выстрелит в жизнь, и в своих убитых друзей. Мой сын знал этот фильм, и мы помолчали, потому что в такие минуты говорить не стоит. Он отвернулся. Ему было 16, и ещё только недавно красочный и цветастый мир, внезапно превратился в несправедливый, жестокий и лицемерный, убивающий людей и оленей. Сейчас его согнутая фигурка отразила боль. Он уже знал, мир – это люди. Мир жесток, потому что жестоки люди. Мир убивает, потому что убивают люди. Я приобнял его и тоже отвернулся. Мне послышалось , что в кронах деревьев раздался смех.
Пришло утро, которое приходит, если мы остаёмся живыми. Изумленные глаза оленихи ещё стояли перед нами, но мы сели в машину и помчались туда, где нас, возможно, ждали. Сидя в машине, я увидел вчерашнюю ночь, свои сны, и вновь подумал по-язычески, ох, неспроста это всё, ох, неспроста… Вот пришёл и мой черёд убить оленя, увидеть возникшую боль, появившуюся смерть и исчезнувшую жизнь. И кто-то последует вслед за оленем, может быть последую я…
– Как ты думаешь, это был сигнал оттуда?- спросил я сына. Он молчал несколько минут.
– Да, сигнал, но откуда, не знаю…
И мы поехали дальше, с печалью в душах, потому что убитый олень продолжал жить в нас.
Мальчик надел круглую шапку с длинным козырьком, какие любят тинэйджеры. Он смотрел только вперёд, в карих глазах всплывали и тонули далёкие мысли и мохнатые брови поднимались в изумлении. И я очень сильно сдавил баранку, когда, наконец, понял, кого они напоминают. И вы тоже поняли, да, глаза убитого оленя. Мальчик, мальчик, которому я посвящал свои рассказы, что с того, что я сумел заглянуть в тебя и увидеть твои мысли, мечты и слёзы, притаившиеся на отмелинке твоей речки-жизни… Я не хочу их разглядывать, они твои. Ты никогда не рассказывал и не расскажешь мне о своём. И, наверное, никому не расскажешь. Только маленьким ты был понятен мне, да и то, не всегда. Когда ты родился, у тебя была длинная тоненькая шея, и я чуть с ума не сошёл от жалости к тебе. Да, это, правда, что выдавленную из тюбика пасту обратно не затолкнёшь, а тоска нет, она легко выдавливается из души, а потом, так же легко туда возвращается.
Мы неслись дальше, и уже не знали, то ли мы кого-то настигаем, то ли кто-то настигает нас. С нами мчались воспоминания об оленях, струящиеся глаза мальчика, томление духа, и иногда казалось, что мы спасаемся от бесшумно бегущей за нами смертью.
Но вот, наконец! С пригорка мы съехали к небольшой флоридской гостинице, у дверей которой красовалась расфуфыренная ёлка с томными фонариками. Мы договорились с друзьями встретить Новый год здесь. Некоторые из них уже прибыли. Сюда съехались и другие, незнакомые группы людей. Все были оживлены невероятно. В состоянии того высокого уровня оживления, которое охватывает человека перед каждым Новым годом.
Флоридская зима была теплой. Цвели в экзотической прелести туземно-царственные пальмы, яркие цветы и пели птахи. Время от времени раздавались взволнованные голоса: Господа, напоминаем вам, что мы находимся в субтропиках!
Вокруг толпились, стараясь привлечь внимание, различные гостиннички и мотельчики. Естественно, что ёлки во Флориде казались неестественными, но старательно выставлялись возле каждого заведения. Хоть и были привозными и дорогими, но таким показом соблюдалась и защищалась честь и традиции христианской страны. Ну, и, конечно, это бизнес-приманка для нерешительных туристов.
И начались приветствия. Наши друзья хлопали по плечам нас, мы в ответ хлопали их, все кричали полусолдатские бессмысленные шутки, и все, по каждому поводу дружно громыхали смехом.
А к обеду все гости спустились в ресторанный зал. Хозяйка гостиницы, бывшая неотразимой лет тридцать назад, приветствовала нас завитыми локонами, стереотипными фразами и жёсткой улыбкой человека, умеющего побеждать не только врагов, но и друзей. Но её последние затёртые фразы всё равно показались прекрасными для времени ожидания: « Дамы и господа, друзья! Мы надеемся, что, встречая Новый год у нас, вы будете счастливыми весь остальной год!». Все искренне аплодировали этим волшебным и лживым словам. Сегодня было 30 декабря, а завтра начинался день прощания и день встречи, день гротескового и немного надуманного и немного измученного веселья – день 31 декабря. День фальшивой радости, ибо, что это за праздник, если за один день ты теряешь год жизни.
Когда все, весело болтая, набросились на салаты, в зал вошли женщина с девочкой, лет пятнадцати. Обе они были красивы и у обоих были уставшие лица. Метрдотель подвёл к их столу. У девочки, как и у моего сына, были карие глаза и когда они проходили мимо нас, она внимательно посмотрела на мальчика.
С этого момента я знал, что они влюбятся друг в друга. И вспомнил, как когда-то сказал ему: «Влюбляйся побыстрее, жизнь быстро проходит, как эхо выстрела, поэтому нет смысла жить без любви…» Тогда он у меня спросил: «А как же Бог, о любви Которого ты так часто говоришь?».
– Бог и Его любовь, – это навсегда, это, как великий тёплый океан, но ещё есть любовь, попадающая в тебя через глаза, через жесты, через движение, через мгновенный взгляд, через усмешку на краю губ, через прикосновение рук и бормотание слов. И я не называю много остального… Божья любовь обязательно отражается в человеческой любви, если люди помнят, что они творенья Божьи…»
Тогда, мальчик удовлетворился этим ответом.
Я увидел его с девочкой позже, на балконе. Их тоненькие фигурки прорезали ночь, будто вырезанные из чёрной бумаги ножницами художника. Мне показалось, что они держались за руки.
Люди в это время уже пребывали в расслабляющей нирване, которая захлёстывает их в беззаботные дни веселья. Пили и смеялись, без всякой любви. На закрученной винтом лестнице я столкнулся с её матерью, она задержала своё движение вниз, а я наверх. С неподдельной усталостью она сказала: «По-моему, я где-то раньше вас встречала…»
– Мне тоже кажется… Возможно, это было в Чикаго…
Мы оба дружно солгали. Она ждала продолжения, и я продолжил, но сказал совсем другое.
– Давайте не будем мешать нашим детям, как когда-то взрослые мешали нам…
Она внимательно осмотрела мою пунцовую физиономию, а потом направила взгляд в глаза. Я поцеловал ей руку: « Ради наших разбросанных по миру надежд, ради тех окриков, которыми нас одёргивали, ради всех плюшевых медвежат Америки, давайте не будем им мешать….». Она прикрыла довольно длинные ресницы и, изменившись до невозможности в сторону добра, прошептала: «Пусть будет так…»
Я смотрел в её уставшие от борьбы глаза, на морщинки, заявившиеся нежданными гостями, увидел, что она одна проходит дорогу смерти, которую называют жизнью, она одна прикрывает девочку, пожалел её, загрустил, ушёл, и чуть не заплакал.
Мальчик вернулся под утро. Он закрыл глаза и мгновенно заснул. Мне казалось, что во сне он что-то шептал. А я, глядя на него, вспомнил, о чём мы с ним никогда не вспоминали и не говорили.
Несколько лет тому назад мы проезжали золотолистную Пенсильванию, была осень, и как раз был сезон охоты на оленей. Три положенных на это дня их могли убивать во всех пенсильванских лесах. Это был погром, убиение, жертвоприношение, которые совершали пресыщенные и убогие душой люди. По дорогам торжественно двигались машины, к крышам которых были привязаны убитые замшевые звери с печальными глазами. На нас отовсюду смотрели покрытые поволокой карие глаза. Лица водителей были счастливыми и гордыми, они победно озирались вокруг, дух неодартолизма присутствовал в их взглядах. С некоторых крыш капала кровь. Иногда машины начинали гудеть, извещая мир о победах их владельцев. Эти звуки и лица напоминали мне кинохронику Второй мировой войны, в которой нацистские танкисты, высовываясь из люков, рассматривали занимаемые ими города. Сейчас же, это была счастливая похоронная процессия, где все радовались и улыбались смерти. Машины двигались медленно, чтобы можно было спокойно рассмотреть их груз. Всё казалось галлюцинациями больного человека. Вспоминая об этом утром, я понял, почему мы с мальчиком никому не рассказываем об этом. Мы боимся, что слушателями будут равнодушные, глухие, люди, не знающие, какого цвета оленьи глаза. Ходящие по слезам людей и оленей, как по прибрежной воде моря. А мы так не могли и часто засыпали под взглядом оленьих глаз, смотрящих из темноты.
Перед рассветом я задремал, и ко мне во сне выплыла лесная поляна, на которой стоял отец-олень и его убитая, но в этом сне живая дочь. И они разговаривали о чем-то. Громадные рога отца касались ветвей высоких деревьев, а дочь выставила вперёд бархатную ногу с копытцем. Отец оглядывал её и нежно говорил: « Ты была самой прекрасной в наших лесах, где все лишь на мгновенье вступают в жизнь, а потом раздаются выстрелы и слышатся глухие удары, это когда мы падаем под пулями, или тогда, когда нас сбивают машины…»
– Эти мгновенья жизни вечны, они всегда движутся вокруг нас, а мы танцуем и кричим в их цветном хороводе…
– Почему нас и людей разделили…
– Нас лепили одни руки, но для разных целей… Люди живут больше, а мы, меньше… Но наши короткие дни, это начало вечных хороводов будущего…
– Всё равно страшно. Какую цель дали нам, оленям?
– Нам дали цель – напоминать людям о смерти… Их умирает гораздо больше, чем нас… Они убивают друг друга. Они умирают миллионами… Но никто не хочет помнить и вспоминать об этом. Кто им напоминает об этом? Нечитаемые ими книги, или их Бог, которого они предали смерти на Голгофе? Которого и сейчас, они постоянно предают…
-Дочь, я произнесу твоё имя, которое никто не знает, пусть теперь оно будет с тобой… Блессия…Тебя зовут Блессия… Вначале уходи ты, а потом уйду я…
И олени стали исчезать из сна, я открыл глаза и подошёл к окну. А за окном цвела и радовалась ярко накрашенная Флорида.

Вечером начинался бал, проводы Старого и встреча Нового года.
К 9 часам в зал стали стекаться гости. Две независимые американские старушки, с высоко взбитыми седыми волосами пришли в серебряных платьях и лорнетами в худых руках. Они чудесно символизировали Америку прошлого, глядя на них, вспоминался Санта Клаус и старый джаз. Согласно традиции, все гости были нарядно одеты, даже те, кто весь год проходил в джинсах и футболках. Поэтому большинство девочек-подростков, одевшие сегодня платья, чувствовали себя непривычно, неуклюже передвигались, некрасиво ставили ноги, и, конечно, дико стесняясь, говорили из-за этого неестественно громко, и без причины хохотали. Многие женщины были в вечерних нарядах, а некоторые мужчины надели фраки. Мимо нас прошёл странный мужчина с извивающейся походкой, одетый в дорогой дымчатый костюм. Он постоянно поворачивал любопытную острую бородку в разные стороны. Люди излучали радость. Неважно, была она искренней или фальшивой, а может быть, фальшь в эти часы была очень искренней. Главное, отовсюду излучалась радость. Скорее всего, люди радовались сами себе, они чувствовали себя приобщёнными к предстоящему таинству торжества. Эту радость, возможно, усиливали внутренние мысли : одна печальная, о том, что прошёл ещё один год жизни, а вторая, победоносная – я прошёл этот год, я прошла этот год, прошли, прошли, прошли! Я перешагиваю в Новый год, я остался в этой жизни, а другие из неё ушли. Слава тебе, милый Боже, что я остался…
Сына с нами не было. Появилась мать девочки, тоже, без дочки. Мы взмахнули руками, позвали её к столу, она подошла со своей чуть усталой улыбкой, села и взяла фужер белыми тонкими пальцами. Глаза её смотрели поверх людей, и может быть, поверх жизни. А вокруг нас люди шутили, смеялись и подбадривали друг друга. Вдруг, у дверей появились наш мальчик и её девочка. Он был в синем костюме, не вполне отвисевшимся после дороги, в простой белой рубашке с расстегнутым воротом, и видимо смешивших его туфлях, надетых вместо привычных сникерсов.
И та же, как при рождении, длинная шея, как на портретах Модильяни. А вот на девочке было красное платье, почти бордовое, окантованное на шее белым воротом, а сверху серьёзные блестящие каштановые глаза. Мальчик смотрел на неё тоже каштановыми глазами, но несколько удивлённо и растеряно. Девочка, в отличие от других подростков, чувствовала себя в платье уверенно. Они остановились у двери и стали рассматривать происходящее. Потом она медленно донесла руку к нему и вложила в его ладонь свою. Он медленно сжимал её ладонь, и они смотрели друг на друга. Каштановый свет сиял с двух сторон. И все всё поняли, даже те, кто ничего не понимал. Вдруг, в зал полилась музыка, и атмосфера стала ещё более счастливой.
В 10 часов вечера все сели за столы и начали провожать старый год. Я чувствовал, что старый год не хотел уходить, из-за упрямства, из-за злости, хотя он устал и был пропитан потом задёрганных дней, нервных часов, крадущих время минут. А я успокаивал его, повторяя то, что уже много раз говорил: «Мы остаёмся живыми, если к нам приходит утро и если приходит утро, значит мы остались живы». И он недовольно слушал меня, спрятавшись за занавеси большого окна в центре зала. Люди поднимали бокалы и благодарили уходящий год, а он им не верил и продолжал зло улыбаться. Он, как и я, чувствовал, что в каждом человеке затаилась мысль: А я жива, а я здоров, я пережил старый год, я иду дальше в новый год…
Мальчик и девочка сидели рядом. Они были спокойны своим тайным спокойствием. И они почти ничего не ели. И в них бродили тихие мысли и они послушно следовали за ними. А на лицах были одинаковые улыбки и глаза их смотрели одинаково. Потом они поднялись, девочка взяла его за руку и они ушли. И мне показалось, что это уже не мой сын, а просто мальчик из чужой жизни. Я наклонился и спросил у матери девочки: Вам тоже кажется, что это не ваша дочь?
Она посмотрела им вслед: Нам всем иногда кажется, что это не наши дети…

Все продолжали быть наполнены предчувствием праздника, и скоро пришло время нового года. К этому времени старый год незаметно ушёл. Вытер руки о занавес, затравленно осмотрел зал, и ушёл. Захлопали пробки от шампанского. Все ошалело и счастливо смотрели друг на друга. По телевизору показывали Тайм-сквер и ликующую нью-йоркскую толпу. Вместе с диктором толпа хором отсчитывала секунды до прихода нового года: пять, четыре, три, два, один… Все бросились друг ко другу – громко кричали, победно звенели бокалы, сочно шипели поцелуи, ржали и блеяли чужие голоса. Рассыпали конфетти, зажигали бенгальские огни, люди обнимали нас, а мы их. А толпа на экране стала одним кричащим, смеющимся, извивающимся радостным телом. Я тоже кричал и смеялся, и чувствовал на глазах беспомощные слёзы, и не сомневался, что никто их не заметит. И дух ушедшей оленихи был где-то рядом. Я даже посмотрел наверх, не наблюдает ли она за нами, а когда опустил голову, то увидел подошедших мальчика с девочкой. Они изумлённо смотрели на меня своими, вы знаете какими глазами. И они оба обняли мою беспомощную физиономию, а потом обняли мать девочки и других людей возле нас. И к каждому они доверчиво прижимались и каждому немного изумлённо смотрели в глаза. Мне стало больно и я ушёл на балкон. Там ещё никого не было, и поэтому я торопливо сказал её духу: Я знаю, почему ты так посмотрела на нас перед смертью. Чтобы запомнить, и вернуться к нам. Ты будешь жить с теми, кто увидел тебя такой, ну, изумлённой смертью. Ты будешь жить в глазах мальчика и девочки, хотя она тебя не видела, но он ей всю тебя передаст… Я что-то стал тонуть в мыслях… Никто оттуда не возвращается в свою прежнею земную суть. А ты вернулась, забыл, как тебя зовут… И я прошу, ну, если сможешь, храни их… А если не сможешь там жить без того, кто тебя убил, тогда жди меня.
Я снова вернулся в зал, и там немного отяжелевшие люди, продолжали хлопать меня по плечам, но уже без прежнего энтузиазма. И я просидел со всеми часа три. Старался, Господи, я так старался быть радостным и хорошим. А потом веселье вдруг быстро пошло на убыль, как бывает при последних секундах заката, когда уставшее солнце стремительно падает за горизонт, будто оно сложило крылья. Прошло ещё немного времени, и люди стали уходить, пили на прощанье, и устало смеялись. Но , как всегда бывает, одна группа продолжала упорно веселиться. Это были молодые бизнесмены, они грузили в себя виски, и загрузка трюмов шла серьёзная. Мать девочки сжала мне запястье и громко прошептала для всех: «Простите, устала… Должна вас покинуть…» И она торопливо ушла куда-то в глубину отеля, будто в ждущую её нишу одиночества. Ниша одинокого ожидания, есть ли такая ниша?
Скоро ушли и мы. В номере мальчика не было, и он вернулся утром. Сквозь не до конца прикрытые ресницами глаза я видел его лицо, и видел, что он смотрел на ушедшую ночь со знакомым изумлением и незнакомой мне нежностью.
Был завтрак, поникший завтрак, который вздрагивая ложечками приходит после праздника. Мать девочки села возле меня, справа, и уже знакомо хрипло сказала: Она спит…
Её лицо осунулось, покрылось каким-то лаковым горячительным румянцем. Потом она посмотрела на скатерть возле своих рук и сказала для меня, очень тихо: «Я боюсь … всю жизнь боюсь… и теперь боюсь, и боюсь того, что будет завтра…» И мне стало очень жалко её и всех других похожих на неё людей, и я тоже тихо ответил словами из Библии: «Не бойся, ибо Я с тобою». Она поняла откуда эти слова и вздрогнула. А я продолжал говорить свои красивые непонятности: Надо бояться, и надо любить. Может быть плакать, но любить… Вы сотворили для них чудесную радость, и поэтому Он будет с вами… И поэтому, не надо бояться….
А потом все прощались. Прощание после праздников – это желание скрыть свою досаду от того, что праздник проскочил так быстро, и был вовсе не таким счастливым, каким ожидался. А я всегда повторяю, что самое ценное и лучшее в празднике – это ожидание его.
Мы заверяли друг друга, что созвонимся в течении недели, передавали приветы родителям, иногда не зная, живы ли они, с огромным трудом делали заинтересованные лица, и, конечно, продолжались прощальные похлопывания по плечам.
И все разъехались. И мы тоже уехали. Мне казалось, что в одной из грязных комнат гостиницы заперли Старый год. И что он был в костюме клоуна. И он задумчиво смотрел на свой огромный бутафорский башмак.
И мы вернулись в наш городок. Наш, почти кукольный городок. Вы знаете, в нём не было ни одного клоуна, представляете, ни одного! В нём жили тихие, но внимательные люди. Они замечали и запоминали всё: марки подъезжающих автомобилей, цвет кожи и блеск глаз каждого нового человека, рыжую шёрстку прошмыгнувшего котёнка, неглаженные брюки продавца, лица, прогулявших школу детей, усталость на щеках полицейского. Видимо и в нас они заметили новое, ухватили провинциальным бульдожьим чутьём. И как-то, ну чуть по-другому чем раньше, смотрели на нас с сыном. А мы с ним разговаривали редко. Старались понять. «Понять» – высшая форма слова «сказать». Однажды мы взяли нашего йоркского терьера и пошли в городской парк, стоявший над водой тихого озера. В нём отражались береговые деревья, прикованные к земле. Терьер упоёно скакал по траве, недалеко галдели и шелестели крыльями, залетевшие сюда канадские гуси. Потом мы пошли к качелям на детской площадке. И я сказал ему, как в детстве: Покатай меня! Он зашёл сзади качелей и стал раскачивать меня, амплитуда раскачки всё увеличивалась, небо приближалось и отдалялось, детский восторг охватывал меня, и я кричал «Гойда!». И вспоминал, как много лет тому назад, он, крошечный мальчик, раскачивал меня на качелях. Как он старался, как радовался, что он может это делать, что у него хватает сил. Потом, счастливый и пьяный этим воспоминанием и сегодняшним счастьем я соскочил на землю, и стал раскачивать его. Теперь он летал к небу и обратно, и мы оба кричали: «Гойда!». Когда возвращались к машине он сказал: « И она с нами кричала «гойда!». Посмотрел, не отвёл глаза, добавил: « та девочка». Я кивнул и подумал о ней так: «Продолжай оберегать его на этом минном поле, чтобы не зацепился он за цветок и не коснулся мины….».
По праздникам в нашем городке запускали ракеты, петарды и всякую другую громкую радость для одиноких и несчастных. А в этот день был какой-то праздник, не то в честь освобождения от чего-то, не то в честь приобретения чего-то. И весь вечер шла пальба. Мы смотрели в небо, где расцветали и умирали узоры придуманного счастья. Потом он, почти как в детстве прижался ко мне, и прошептал « А я могу уехать к ней?». Я проклял себя и все законы нашего мира, поёжился, и промямлил: « Сейчас, вроде не время…». Он поёжился точно как я, и снова спросил: «Можно она приедет к нам?».
Через две недели мать и девочка прилетели к нам. Дети касались друг друга головами, как олени. Потом она, знакомо, взяла его за руку и они ушли.
В тот вечер я смотрел с веранды, как пульсировал красный шар солнца, а потом он опустился в океан, я ждал шипения, но было тихо, как перед концом. В сумерках мать девочки сидела с женой на кухне и говорила о том, что плавильный котёл Америки начал давать перебои. Я вмешался одной фразой: «Выкипела из него вся живая вода…». А пульсирующее солнце уплывало по течению океана за горизонт. И я сказал несколько слов ему вдогонку и пообещал повторить эти слова мальчику.
Матери с девочкой постелили на веранде. А я среди ночи встал и видел, как дети сливались в тихих коротких поцелуях. А потом я подошёл к стулу и разгладил двумя руками оставленную им на стуле рубашку. И снова заснул. И опять стояли олень-отец, с подрагивающим огромным крупом и рогами достающими высоких ветвей, и она, как всегда выставив копытце, и бежево и изумлённо глядя вдаль. И отец говорил: «Каждая косточка в нас находится на грани смерти. Смерь – это тихий ураган, уносящий всё живое. Он уносит кости, мышцы, мысли, обещания и надежды. Смерть обнимает нас, и вырваться невозможно, и совсем не хочется покидать самые ласковые объятия в этом мире. Скоро я уйду вслед за тобой, чувствую, как ко мне подкрадываются люди, и скоро она обнимет меня, как тебя. Если бы я знал, что попаду на ту же небесную поляну, где стоишь ты… Но ни люди, ни звери поляны не выбирают… Кто-то им выбирает…».
Олень сна посмотрел на меня, и в это мгновенье мне стало жарко и страшно. И олень сказал: «Ты тоже не знаешь своей поляны, а нам с тобой скоро туда уходить…».
Олень-отец заполнил сон, и сам сон стал оленем. Я проснулся и уже знал, что надолго мы с ним не расстались. И хотя я невозможно сильно люблю вырезанную из ночи фигурку сына, всё равно я уйду от него на ту поляну. И в это утро я смотрел на всё и на всех по-особому, стараясь запомнить, простить, любить… Просто смотрел… Где-то был путь Познания, но он был далеко от меня, а всё другое было уже близко, оно окружило меня…
После этого сна, на всякий случай, я стал ежедневно звонить и писать верным и неверным друзьям, написал даже родственникам, злым и добрым, и даже одному из них, который был очень злым и хотел казаться очень добрым. Я писал, что все мы провинились, но я, в первую очередь, и что в жизни всё может произойти, и скорее, чем мы об этом думаем. И что, в принципе, я хочу извиниться, а вообще, всё хорошо. И звезды по ночам стали о чём-то намекать мне. А однажды вечером, так чтобы никто не видел, я развесил на калитке синюю шаль, и отошёл, и кто-то долго и внимательно смотрел на меня из-под развешенной шали.
Мать и девочка гостили у нас неделю, а за день до отъезда мы повезли их в небольшой портовый городок Августино. Там был славный ресторанчик, и стоял он на берегу хитрой реки Фоксривер*. Мы сидели на террасе, а Фоксривер лениво текла внизу, демонстрируя перекатывающие мышцы волн. Мать девочки сказала: «Иногда хочется всё одеть в бархат… в чёрный…». Она как всегда смотрела поверх всего. Мальчик посмотрел так же, поверх всего, и произнёс громко: «Скоро придёт ночь и всё оденет…». Девочка поднялась, и стала позади стула матери. А жена моя сцепила пальцы рук, пальцы напряглись и на одном из них напряглось кольцо с изумрудным камнем. Мы все прощались, и не знали, как надолго. И мне стало казаться, что я их должен хорошо запомнить, потому-что вот так, вместе, я их больше не увижу. И я всматривался в них, всматривался, в фигуры, пальцы, особенно глаза.
Прошло несколько дней и однажды мы уехали с ним на речку и стояли на мостике для рыбаков, и он постоянно закидывал удочку в равнодушную уплывающую воду. И вдруг, сказал: «Думаешь, и жизнь уплывёт точно так же?».
И мне пришлось раскрыться и сказать ему больше, чем я хотел бы.
– Она, ну жизнь, это не только реальное воплощение, это тени и призраки, приходящие и уходящие… Это и бой часов по твоей душе, по твоему сгоревшему однодневному полёту, который назвали тоже жизнью. Это и картинки застывшие в воздухе. Вот сейчас мы на мосту и это проплывающая картинка жизни, скоро её не станет. Помнишь, в Мексике мы с тобой увидели обыкновенного мексиканца, возможно не самого умного, но с горделиво посаженой головой. Он шёл по тёплой улице, и посмотрел на смешную испачканную мексиканскую девочку, и так здорово, так чисто улыбнулся ей, и пошёл дальше. А мы с тобой замерли, и ещё держали в себе и на себе чистоту этой улыбки. И с того мгновения, когда он улыбнулся, прошла целая жизнь.
Мальчик напряжённо слушал, потом легко добавил: « И я про такое думаю, оно мелькает, мелькает… как мотылёк… и улетает. Но оно похоже на твои слова…». В этот момент он подсёк рыбу и победно ёкнув вытащил её . Рыбка провисла и извивалась на лёске и он быстро и аккуратно снял её с крючка и забросил обратно в воду. И сказал глядя ей вслед: – Это я жизнь подсёк, и её уже нету… Жизнь после этого не выживет…
– А я знал хорошего русского поэта в американском университете, он был гей, но мне всё равно, и вот я вспомнил из его стихотворения строчки, они, как зёрна: «Петух возвещает чуть свет, что ночь позади. Кукушка, что столько-то лет, ещё впереди… Ты знаешь, есть птица одна, она не поёт: лишь время, как зёрна, неслышно клюёт…»
– Я понимаю, – сказал он – сегодня она склюёт этот день, хоть жалко его, но склюёт, и он исчезнет…
И мы поудобней облокотились на перила моста и засмотрелись на утекающую воду. Мне казалось, что мы смотрим в одно и тоже место, но это только казалось.
И я добавил к его словам некоторые приплывшие ко мне мои слова, вот они:
– Не бывает счастливой жизни, бывают только счастливые дни. Вот потому, я всегда твержу себе и другим, что каждый день прожитый без душевной и физической боли , надо принимать, как подарок от Бога, как праздник, который мы не заслужили…
И потом я пробормотал в сторону, чтобы он не слышал: «Но для меня подарки и праздники заканчиваются…».
Потом вспомнил, что прошлой ночью я начал молиться так:
– Всё что находится вокруг меня и внутри меня, всё что находится вокруг нас и внутри нас, всё что вокруг всего и внутри всего, всё то, что создало жизнь и участвует в жизни этой, всё то, что мы называем Богом, говорю вам, как ваше творение: «Когда я уйду, не оставьте любимых моих, позаботьтесь… Спаси и сохрани…»
И стало очень жалко тех, о ком просил, и захотелось плакать, но я мысленно ухватил себя руками за горло и не дал слезам доплыть до глаз и пролиться на лицо.
А вчера утром мы стояли с ним возле нашего крыльца, такого знакомого крыльца, и под впечатлением ночной молитвы, я вспомнил строчки Николая Гумилёва, расстрелянного большевиками поэта, мужа Анны Ахматовой: « Есть Бог, Есть мир – они живут во век, А жизнь людей, мгновенна и убога, Но всё в себя вмещает человек, который любит жизнь и верит в Бога…». Расстреляли его в 1920 году. Давно… Но смерть, наверное, никогда не бывает далеко. Далеко бывает только счастье.
А сейчас мальчик продолжал смотреть в воду и говорил воде и мне: « Мы никогда не избавимся от зла, мы можем избавляться только от жизни. Я очень хочу, чтобы ты успел дописать историю о девушке в которую был влюблён парень, похожий на клоуна Пьеро, ты видел их, когда плыл на корабле в Пуэрто-Рико. Ты рассказывал о них, ему было больно… Так ты допиши, постарайся…
Я его сейчас очень любил, и не выдержал, и провёл рукой по его тонкому загривку.
– Если не сделаю, ты на всякий случай эту историю запомни…

Теперь мне каждую ночь стали сниться олени. Они выходили из туманов и исчезали в туманах. Отец-олень продолжал говорить с дочерью-оленихой, и всегда касался рогами высоких веток, а она выставляла вперёд изящное копытце. Иногда я рассказывал об этом мальчику, а он повторял: «Значит они не хотят уходить насовсем, значит им интересно играть с тобой». И он быстро касался пальцами моей щеки.
Однажды утром он смотрел в окно на двор, где бегала наша овчарка Герда. Овчарка задирала морду и с явным удовольствием вдыхала запах трав. Я стал рядом с мальчиком и он примирительно сказал: « Всё меняется в этой жизни, и мы меняемся, и я, и ты… Что-то у меня изменилось и я начинаю забывать себя, каким я был… Там впереди за этой травой и деревьями, мне мерещится эта девочка, и я хочу уйти к этим деревьям. Помнишь, у нас когда-то оторвалась гирька от смешных русских часов с кукушкой, и они остановились. И у меня оборвалась гирька, и я тоже остановился, и хотя я вас люблю, но должен пойти туда, за деревья и траву, где кто-то стоит и ждёт. Ты сам говорил раньше, что нас по жизни ведут. И меня остановило, и теперь ведёт… Оно было слабым раньше, а после оленей стало очень сильным…»
Я слушал и смотрел запоминая, и жизнь казалась спешно написанным коротким письмом и мне осталось только расписаться.
Прошло совсем немного времени и я объявил всем, что отправляюсь на машине в Мичиган. В нашей семье редко задавали лишние вопросы, и поэтому все только вздохнули. Но, как они смотрели на меня. Каждый по-своему. Нет, это было прекрасное смотрение, они смотрели на меня так, что даже если я хотел бы на них обижаться, то, ей-Богу, не смог. Перед моим отъездом, по-русскому обычаю все присели на стулья, это называлось «присесть на дорогу», ну, чтобы всё было хорошо. Он такой добрый этот обычай из далёкого языческого прошлого. Мы сели и смотрели друг на друга. Я заметил, что жена и мальчик продолжают быть похожими, у обоих небольшие мягкоовальные лица. А жили мы недалеко от вокзала. И в этот момент трубно закричал проезжающий поезд, а я подумал, что так кричат умирающие слоны, а мальчик смотрел на меня и понимал мои мысли.
Мичиган, это там я писал рассказ «Голос озера Мичиган», и мало кто его тогда понял. Я сел в машину и покатил в этот штат и к этому озеру, которое любил, и оно верно хранило рассказанные ему когда-то мои слова и секреты. Я уезжал от любви и уезжал в любовь. Я уезжал из нереальной жизни в нереальную жизнь. Тишина начала наполнять тихим светом всё вокруг. И мальчика глаза продолжали смотреть на меня.
На одном из выездов я остановился возле придорожного ресторанчика. Какая-то крошечная девочка со сморщенной завитушкой носа махала всем веткой пальмы. Из соседней припаркованной машины на меня смотрел маленький терьер. Он стоял на задних лапах и печально рассматривал меня чёрными переспелыми глазами. На лобовое стекло опустилась стая божьих коровок. Чёрные крапинки на красном внезапно сделали мир вокруг волшебным и осмысленным. В ресторанчике было шумно. За стойкой бара сидел пожилой водитель грузовика с могучими усами. Он потягивал кофе и не отрываясь вглядывался в висящую перед ним картину, где изображались молящиеся в ресторане мать с сыном, на которых с огромным удивлением смотрит мужчина, похожий на этого водителя.
И я смотрел на каждого посетителя и всем улыбался. Некоторые отвечали удивлёнными или потревоженными взглядами. Но и были и те, кто честно улыбался в ответ. Никто не догадывался, что я всех любил.
И я снова поехал в сторону великого и таинственного озера Мичиган, которое было живым мужественным великаном.
Я долго ехал , и увидел, что ко мне приблизилась ночь и на земле наступило время смены декораций. Убрали облака, дали торжественно уплыть закату, и стали наполнять небо синим, а потом добавлять туда всё больше и больше чёрного. И потом на сцену бесшумно выплыла луна, и звёзды, одна за другой, открывали просветлённые глаза. И ночь убаюкивающей птицей опустилась на ветви деревьев и домов. Но я не останавливался, потому-что великанское озеро призывало меня. Вдруг, душе захотелось вспомнить что-то значительное из жизни, важное. А что такое «значительное»? Для кого оно?
И неожиданно выплыл день из детства. Я стоял возле своей школы, а рядом, на трамвайных рельсах, бился в кровавой пене, умирал злой и ничтожный парень. Он приходил к нам на перемены и отбирал у детей завтраки, перочинные ножики, всё бережно хранимое нами в те голодные и страшные годы после войны. Он был старше самых старших, с красной физиономией и хитрыми свиными глазками. Его сопровождала орава маленьких и злых хихикающих подхалимов. Я не отдал ему зазубренный перочинный ножик, он стал выдирать его, и я впился зубами в его толстые пальцы. И получил тяжёлый удар по голове. Он во мне звенит до сих пор. И щербатая щель его проговорила: «Я тебя сявка дерьмо жрать заставлю, я тебя изувечу на всю жизнь. Ты…», и он задрожал от ненависти. И он снова ударил меня. И сквозь свою кровь я вдруг увидел кровь на нём. И понял, что будет возмездие, и оно будет плохим и страшным.
Трамваи на повороте проезжали мимо нашей школы, и мы спрыгивали с них на ходу. Тогда двери трамваев не закрывались, и лихо спрыгнуть с подножки, и устоять на ногах считалось большим форсом. И вот этот парень спрыгнул неудачно, его ударил ехавший рядом грузовик, и бросил под металлические колёса трамвая. И теперь он лежал на мостовой, из его рта пузырилась кровавая пена. Я подошёл близко, выкатившиеся из орбит глаза смотрели на меня удивлённо и жалко. И в этот момент во мне началась яростная схватка между Богом и дьяволом. Дьявол победно кричал: «Радуйся, он сдох!». Бог говорил : « Уходит плохоё моё дитя… плохое, но тоже Моё». Дьявол цедил: «Он получил положенное. Мы отомстили!». Бог вздыхал: «Да, он был туп и противен вам. Но тоже был одиноким и несчастным, как все…». Я подошёл к лежащему, склонился над ним, хотел сказать «Прости», и не сказал.
А теперь, спустя целую жизнь, я ехал к озеру Мичиган, и вспомнил то утро возле школы, снова увидел того умирающего парня, и совсем легко сказал ему: «Прости меня…». Замирающий звон слов коснулся барабанных перепонок, и я понял, что рядом был Бог.
Машин было немного. Сзади меня пристроился огромный синий грузовик. Лампочки вокруг его кабины высвечивали световым пунктиром, они казались намордником на большой рычащей морде. И всё же всё вокруг казалось прекрасным.
Неожиданно меня стали наполнять голоса и картинки прошлого.
Я услышал любимый голос мамы. Она говорила: «Сыночек, мой сыночек», и гладила меня, и мирила с жизнью. Потом я увидел себя с маленькой скрипкой, меня заставляли по три часа в день репетировать перед зеркалом. Мы жили на четвёртом этаже, однажды стало невыносимо, и я взобрался на подоконник , открыл окно, но увидел птицу, глядевшую мне прямо в глаза. У этой птицы был чуть искривленный клюв и человеческий взгляд. И я сполз с подоконника в комнату.
А потом… Был запах трав и запах женщины, и познавание всего немыслимого.
Приплыли ямы Кавказа. И небо, чёрное, шёлковое. И на нём восточные глаза звёзд. И приговоренный к смерти человек выговаривает дрожащими губами: «Так куда же я потом полечу, к кому? А понимают ли там по-русски?
А потом вернулось время, когда я ушёл из жизни. Четверо суток брожу по небу, а внизу на земле остаётся моё тело. Там наверху я вижу книги жизни и смерти, и изначальный свет бытия, я вижу людей, которые ждут меня в невероятно-хрустальных храмах, но Он возвращает душу в моё тело. Для чего Он меня вернул? Чтобы снова увидеть мёртвых оленей, застывших в поцелуе мальчика с девочкой, маленького терьера , стоящего на задних лапах и грустно глядящего на меня сквозь стекло машины.
Не знаю, но Твой жар, Господи, был на мне.

А потом всё ушло, и осталась только бегущая дорога, бегущая музыка из радио, да в зеркале заднего обзора горящая пасть бегущего за мной грузовика. Мне показалось, что ночь взглянула на дорогу и осталась довольна. И луна, ожидая новостей умостилась на краю неба, и поглядывала, приоткрывая мельхиоровое веко.
И скоро началось. На дорогу стало опускаться светло-дымчатое тело тумана. Он укладывался охапками, гроздьями. Десанты туманов останавливались над дорогой, пикировали, мягко приземлялись, бесшумно растекались и белозастывали. Некоторые машины тормозили и на выездах и уходили со скоростной дороги. А мне было не до того, я мчался дальше, а за мной неотвратимо двигалась оскаленная пасть грузовика. На одном участке дороги туман неожиданно исчез. Но я видел, через метров триста снова начинается белое марево. Я рассматривал его, как космонавт рассматривает из иллюминатора клубящую поверхность незнакомой планеты. Но там, где сейчас ехал я, было чисто и прозрачно. И в этой прозрачности я увидел знакомое тело оленя-великана. Он лежал головой к дороге, могучие рога продолжали тянуться к небу. Я выключил мотор и подошёл к нему. Огромное замшевое тело покрывала смертельная испарина. Мифологическая голова лежала между раскинутыми передними ногами. Я погладил шею. Ладонь наполнилась кровью. На шее были две пулевые раны. Его смертельно ранили в лесу и он пришёл умирать у дороги. Он пришёл сюда, чтобы уронить тяжёлую голову между передними копытами, и умереть, взглянув на силуэты людей, проносящихся на машинах. И для того, чтобы его увидел я. Кровь густела, вязла на пальцах, на ладони, на тыльной стороне руки. Я сказал ему на прощание: «Ты был прав во сне, люди шли за тобой. Ты был прав, говоря, что скоро пойдёшь к дочери… Я знаю, как хочется тебе быть с ней на одной поляне. Но кто знает, на каких полянах мы будем стоять… Одно знаю, ты ушёл с земли, и дополнил скорбь в моей душе…».
Я коснулся рогов, мёртвого, но ещё чуть тёплого лба, и вернулся к машине. Позади её высилась громада грузовика, он тоже остановился. Шофёр в вязаной шапочке поглядывал сверху из кабины, мне казалось, губы его шевелились. Я тронулся с места, и сразу за мной появилась сияющая кабина. Я подумал, нет вечной власти. Любая власть только на время. Только вечная сладкая власть у Него. Олень оставался перед глазами. Ну вот, сколько бы мы не говорили слов на прощанье перед нашим полётом, самые главные из них остаются с нами… Потому что они рождаются только в последние мгновения, когда мы начинаем полёт. Иногда они бывают слышны, но чаще всего, нет…
Я снова въехал в туман. Это было красиво и страшно, чёрное и белое вместе, туман касался и обволакивал чёрные сгустки наступающей ночи, как снег обволакивает уголь, как молоко обволакивает чёрный хлеб , как кто-то в белом обволакивает тёмную комнату.
Что же я забыл сказать в жизни? Что, и кому… Может быть самые любимые ничего не поняли и ничего не узнали? Когда я уйду, вот что будет. Тогда пропадёт смысл писать мне письма – меня не будет. Тогда бессмысленно звонить мне по телефону – я не отвечу. Ушёл от вас на своём повороте, не вписался я в него. Я почти исчез. Как когда-то исчезали родители, друзья, какие-то родственники. Но останетесь вы, чьи повороты впереди. Снижайте скорость, дети… Наверное, и там можно помнить вас, но об этом тут никто не знает. Потому что оттуда голоса не доносятся.
Послышались звуки настраиваемых инструментов, и заиграл старый джаз. Золотым гудящим шмелем в машину вполз звук саксофона, ойкнула, и забилась в экстазе гитара, барабаны с рокотом приносили к алтарю чужие судьбы, и как две опьяневшие старые девы задыхались и пели гармоника с клавишными.
И под эти аккорды они вышли из тумана, их было двое, они шли как по облакам. Рога были старинными подсвечниками с которых капал воск. «И воск слезами с ночника, на платье капал…» Я стал кричать и тормозить. Оскаленная кабина поднялась надо мной и дохнула пожирающим огнём… Я видел, как царственно ступая, олени навсегда уходят в лес. А там, между деревьями стояла девочка в красном платье, мой мальчик бежал к ней, но вдруг повернулся к дороге, увидел всё, и бросился ко мне. Я ещё был здесь, но чувствовал, что смерть подползла к моим ногам. И холод опутал ноги и стал подниматься выше. Мне не хотелось выглядеть трусом, мне хотелось сказать ей что-то важное, и я сказал: «Я не боюсь тебя…». И почувствовал, что смерть остановилась, прислушалась к моим словам, а потом снова поползла вверх. Осталось только одно, чтобы мальчик успел добежать ко мне. Когда она тысячами холодных паучьих лапок стала касаться груди, надо мной склонилось его лицо, его прекрасное маленькое лицо, и на мохнатых ресницах была боль и прекрасные слёзы. И смерть остановилась, рассматривая нас. А он просто смотрел и прощался, а я шептал: Я тебя люблю, но прощайся скорее, потому что тебя ждёт девочка в красном, а меня ждёт смерть. Я ухожу к оленям, живи долго и плачь редко, а я может быть попаду на поляну, где будут они… Живи долго, плачь редко…
Она подступила к горлу и глазам, и я увидел кружащие поляны, кружащие родные лица, кружащего себя. И всё прощалось со мной, и всё встречало меня… И я почувствовал два любимых запаха – запах скошенной травы, и запах сгоревших листьев. И в медовом золоте этих запахов плыло слово «Аминь! Да будет так!».

Share

Единство мира

Всё в этой присланной нам анонимно работе, разумно, и может быть логично, но в ней не понята и потому не поднята, роль Творца в будущем человечества. Без понимания этой роли любые высокофилософские и чистые Всё в этой присланной нам анонимно работе, разумно, и может быть логично, но в ней не понята и потому не поднята, роль Творца в будущем человечества. Без понимания этой роли любые высокофилософские и чистые рассуждения, при всей внешней логике, являются в своей основе утопическими. Человечество не поднимется на порог своего Дома будущего, без участия Бога. Это противоречит изначальному замыслу Творца и Создателя, всей духовной и практической лигике развития мира. Есть простая, но глубинная мысль в старой пословице «Без Бога не до порога». Этой великой мыслью я хотел бы повторить: Единство мира невозможно без участия Бога. Единство мира может начаться только с изменения души человека. Изменение души творения-человека не может произойти без участия его Творца-Бога. Поэтому, будущее без Бога – невозможно. Без Бога возможен только конец мира, конец цивилизации.
Заканчивается работа словами пророка Исайи «Перекуют мечи на орала… Не поднимет народа на народ меча…». Поднимет, если будущее будут создавать без Бога!
Михаил Моргулис

Создав возможность немыслимой прежде скорости сообщения, техника привела к глобальному единению. Началась история единого человечества; единой стала его судьба.
Люди всего земного шара могут теперь видеть друг друга.
Поскольку наша планета в целом теперь более доступна людям, чем в прежние времена была Восточная Азия для Срединной империи * или Средиземноморский мир для Рима, политическое единство планеты является только вопросом времени. Путь развития идет, по-видимому, от национальных государств через крупные континентальные сферы влияния к мировой империи или к мировому порядку. Этот путь прокладывает, с одной стороны, всегда действующая в истории воля к власти и господству, более или менее осознанной целью которых является создать наибольшую, поскольку это возможно в данных условиях, мировую империю; с другой — стремление к миру, к такому мироустройству, где жизнь людей свободна от страха.

Так, уже в наши дни локальные истории вытеснены историей континента. Универсальные тенденции направлены прежде всего на структурирование крупных континентальных сфер жизни, которые находятся во взаимосвязи. Сферы американского континента, Восточной Азии, России, европейско-переднеазиатско-африканского региона не могут не соотноситься друг с другом или оставаться равнодушными друг к другу. Они не только наблюдают за существованием друг друга, но живут, совершая постоянный обмен материальными и духовными ценностями, или замыкаются в изоляции, усиливая тем самым напряжение в мире.

Историческая аналогия с концом осевого времени. В осевое время сложилось самосознание человека. На стадии перехода к немифологическим или во всяком случае к уже не наивно мифологическим эпохам возникли духовные образы и идеи, подчинившие себе сознание людей. В свободной духовной борьбе внутри политически раздробленного мира возникали бесконечные возможности. Каждая сила пробуждала и вызывала на борьбу другую.

Однако в своем бурном порыве ввысь человек познал и все грозящие ему беды, осознал свое несовершенство и невозможность его преодолеть. Целью стало освобождение.
Возникло рациональное мышление, а вместе с ним и дискуссия, в ходе которой происходит как бы перебрасывание идеями и от поколения к поколению идет рост и углубление сознания. Каждой позиции противостоит другая позиция. В целом все осталось открытым. Неустойчивое стало осознанным. Человеком овладело небывалое беспокойство. Казалось, что мир в сознании человека принимал все более хаотический образ.

Наконец разразилась катастрофа. Приблизительно за 200 лет до нашей эры господствовали грандиозные в своем единстве политические и духовные образования и догматические конструкции. Осевое время завершилось образованием больших государств, единство которых осуществлялось насильственно (Китайская империя Цинь-Ши-Хуанди, династия Маурья в Индии, Римская империя). Это великое преобразование — от множества мелких государств к универсальным мировым империям — в том смысле, что эти три, почти ничего не знавшие друг о друге сферы, охватывали чуть ли не весь известный тогда мир,— произошло одновременно. Всюду наблюдаются глубокие изменения: свободная духовная борьба как будто затихла.

Следствием этого явился упадок в сфере сознания. Возрождаются лишь немногие приемлемые для данного времени идеи и духовные образы прежнего осевого времени, чтобы создать для авторитетов нового государства духовную опору, необходимый блеск и традицию. Идея империи осуществляется в религиозно обоснованных формах. Возникают стабильные в духовном отношении, длительные периоды великих империй с нивелированной массовой культурой, с утонченной, но несвободной духовностью консервативных аристократий. Мир как будто погрузился в вековой сон, отдавшись на волю абсолютного авторитета крупных систем и похоронив свои надежды.

Универсальные империи — это великие империи. Великие империи являются для подавляющего большинства народов чужеземным господством, в отличие от греческих полисов и территориально ограниченных самоуправляемых союзов племен и народов. Самоуправление этих народов покоилось на активном участии всех в политическом мышлении и политической деятельности внутри той демократии аристократического типа, различные варианты которой мы находим в Афинах и в Риме. С переходом к уравнительной мнимой демократии больших империй (в значительной степени уже в Афинах после смерти Перикла; полностью в Риме в правление цезарей) эта демократия исчезает. Там, где нет участия всех в политической деятельности, где оно заменяется послушанием и верноподданничеством, всякое господство, как таковое, ощущается индивидуумом, во всяком случае, большинством населения, как чужеземное господство.

Поэтому преобразование политических условий, создание великих империй влекут за собой глубокое изменение в человеческой природе. Политическое бессилие изменяет сознание и жизнь людей. Деспотическая власть, без которой едва ли мыслимо существование империи, отбрасывает человека назад к самому себе, изолирует и нивелирует его. Там, где невозможны ответственность за судьбу целого и свободное участие в управлении, там — все рабы. Это рабство маскируется использованием прежнего словоупотребления и созданием ложного подобия институтов свободного прошлого. Еще не умолкли разговоры о греческой свободе, победители продолжали постоянно гарантировать ее, а она уже была полностью уничтожена во имя имперской формы правления. То, что происходило в тех людях, которые, отправляясь от фактически уже данных условий в греческом полисе, совместно утверждали свое существование в постоянной внешней и внутренней борьбе за лучший общественный порядок, теперь было утрачено. Нечто совсем иное — тот союз беспомощных и слабых, которые объединены верой в воскресение и спасение в царстве Божьем (христиане). А на другом полюсе в сознании господствующих (римлян) пробуждается величественное, всеохватывающее сознание своей ответственности в деле управления государством в интересах всех людей, возникает высокое искусство управления, авторитет в мировом масштабе.

Историческая аналогия может, пожалуй, бросить свет на наше будущее, даже если оно и окажется совсем иным. Вместе с тем эта аналогия служит предостережением для всех тех, кто стремится к свободе людей.
Каким будет глобальное единство? Если, пожалуй, уже не столь отдаленное завершение нынешнего развития приведет к созданию глобального государства, то это государство может быть либо образованной в результате завоевания и подчиненной единой власти империей (быть может, в форме такого господства, которое как будто признает суверенитет многих государств, в действительности же осуществляет централизованное управление), либо возникшим на основе взаимопонимания и договоренности глобальным правительством соединенных государств, каждое из которых отказалось от своего суверенитета во имя суверенитета всего человечества; оно ищет свой путь, устанавливая созданное правовым путем господство.

Мотивы на пути к глобальному единству — это, с одной стороны, свойственная нашему времени, как и всякому другому, воля к власти, не знающей покоя, пока ей не подчинится все; с другой — нависшее над всей планетой бедствие, требующее немедленной договоренности великих держав, которые перед огромной, грозящей всем опасностью не решаются в отдельности применить силу,— а над обоими этими мотивами возвышается идея солидарного в своих стремлениях человечества.

Настоящее выступает как подготовительный этап, на котором выявляются исходные позиции в борьбе за планетарное устройство. Мировая политика наших дней ищет обоснования для последнего размежевания сил, военного или мирного по своему характеру. На предшествующих стадиях все состояния и соотношения сил предварительны. Поэтому настоящее являет собой переход к этому окончательному глобальному порядку, даже если на первых порах возникает нечто совершенно противоположное, например радикальный разрыв коммуникаций между большинством людей нашей планеты, осуществляемый тоталитарными государствами.
Какие тенденции ведут из этого переходного периода в будущее, мы рассмотрим в последующем изложении.

Мировая империя или мировой порядок. Вопрос заключается в том, каким путем будет достигнут единый мировой порядок. Это может произойти в результате отчаяния, путем насилия, подобно тому, как, по словам Бисмарка, единство Германии могло быть достигнуто только «кровью и железом». Но может быть и результатом переговоров и глубокого понимания взаимных противоречий, подобно тому, как в XVIII в. объединились штаты Северной Америки, каждый из которых отказался от существенной доли своего суверенитета в пользу суверенитета целого.

В первом случае этот порядок будет мирным покоем деспотического правления, во втором — мирным сообществом, претерпевающим постоянное преобразование в ходе демократического движения и самокоррекции. Если попытаться выразить это в упрощенной антитезе возможностей, то речь будет идти о пути к мировой империи или к мировому порядку.
Мировая империя создает мир на Земле посредством одной-единственной власти, подчиняющей себе всех из какого-либо одного центра. Эта власть держится на насилии. Она формирует нивелированные массы посредством тотального планирования и террора. Внедряет посредством пропаганды единое мировоззрение в его элементарных основных положениях. Цензура и руководство духовной деятельностью подчиняют последнюю принятому на данном этапе — и постоянно модифицируемому — плану.

Мировой порядок являет собой единство без единой власти, за исключением тех случаев, когда она утверждается по договоренности и в силу общего решения. Установленный порядок может быть изменен только законодательным путем на основе новых постановлений. Стороны сообща подчинились этой процедуре и постановлениям большинства, гарантировали общие всем права, которые и защищают существующее в каждый данный момент меньшинство и остаются основой человеческого существования в его движении и самокоррекции.

Порабощению всех из единого центра противостоит принятое всеми устройство, возникшее вследствие отказа каждого от абсолютного суверенитета. Поэтому путь к мировому порядку ведет через самоограничение тех, кто обладает могуществом, и это самоограничение является условием свободы всех.

Там, где кроме суверенитета, принадлежащего мировому порядку человечества в целом, остается еще какой-либо суверенитет, остается и источник несвободы; ибо он может быть сохранен только в качестве силы, противопоставляемой другой силе. Между тем насильственная организация, захват и создание посредством этого захвата государства всегда ведет к диктатуре, даже в том случае, если отправным пунктом была свободная демократия. Именно это произошло в Риме при переходе от республики к правлению цезарей. Именно так Французская революция сменилась диктатурой Наполеона. Демократия, совершающая завоевания, сама отрекается от себя. Демократия, стремящаяся к взаимопониманию людей, способствует всеобщему объединению, основанному на равенстве прав. Претензия на полный суверенитет вырастает из энергии порвавшего коммуникации самоутверждения.
Последствия этого были словом и делом беспощадно доведены до сознания людей в век абсолютизма, когда, собственно, и возникло понятие суверенитета.

Там,«где при совместном решении великих держав действует право вето, там в полной мере сохраняется требование абсолютного суверенитета. Если люди собираются для установления мира, к которому все безусловно стремятся, они договариваются о необходимости подчиняться решению большинства. Изменить это можно, только убедив остальных в необходимости отказаться от этого решения посредством принятия нового решения. Ни вето, ни насилие не допускается.

Мотивы отказа от права вето и суверенитета основаны на человечности, на стремлении к миру, на мудром предвидении того, что власть не может быть сохранена без объединения с другими, на предвидении того, что в войне, даже при победе над врагом, может быть столько потеряно, что эти потери превысят все остальное, на радостном стремлении прийти к соглашению в духовной борьбе и в создании единого мирового порядка, на радости совместной жизни с достойными людьми и на нежелании господствовать над побежденными и над рабами. Установление единого мирового порядка привело бы вместе с устранением абсолютного суверенитета и к устранению прежнего понятия государства во имя счастья людей. Результатом этого было бы не мировое государство (которое было бы мировой империей), а постоянно восстанавливающая себя посредством обсуждения и принятия решений организация государств, в ограниченных сферах пользующихся самоуправлением, другими словами, результатом был бы глобальный федерализм.

Мировой порядок был бы продолжением и повсеместным paспространением внутриполитической свободы. То и другое возможно только при ограничении политической власти вопросами существования. В этой плоскости речь идет не о развитии, формировании и раскрытии человеческой природы в целом, а о том, что по самой своей сущности свойственно или может быть свойственно всем людям, что, несмотря на все различия, на отклонения в вере и миравоззрении, объединяет людей, другими словами, об общечеловеческом.

В естественном праве с давних пор делались попытки выявить эти общие свойства, связывающие всех людей. Естественное право устанавливает права человека, стремится создать внутри мирового порядка инстанцию, которая защищала бы отдельного человека от насильственных действий со стороны государства посредством действенных правовых процессов под эгидой суверенитета всего человечества.

Можно разработать такие принципы, которые понятны человеку как таковому (подобно принципам вечного мира у Канта*). Такие понятия, как право на самоопределение, равенство прав, суверенитет государства, обретают свое относительное, теряют свое абсолютное значение. Можно доказать, что тотальное государство и тотальная война противоречат естественному праву потому, что в них средства и предпосылки человеческого бытия становятся конечной целью, или потому, что абсолютизация средств ведет к разрушению смысла целого, к уничтожению прав человека.

Естественное право ограничивается вопросами человеческого существования. Его конечная цель всегда относительна — это цель непосредственного существования, но вырастает она из абсолютной конечной цели подлинного и полного человеческого бытия в мире.

Мы не можем предвидеть, каков будет век мирового единства, сколь жгучим бы ни был наш интерес к этому. Однако, быть может, в нашей власти наметить возможности и границы того, что нас ждет в будущем.
1. Все процессы будут «внутренними». Нет больше чуждых сил, варварских народов, которые могли бы вторгнуться в этот мир извне, как это случалось в прошлом, в эпоху великих империй древности. Не будет ни лимеса, ни Китайской стены * (разве только в переходный период, когда великие державы будут еще временно изолированы друг от друга). Единство мира будет единственным, всеохватывающим, замкнутым, поэтому его нельзя просто сравнивать с империями прошлого.

Если извне больше не грозит опасность, то нет более внешней политики, нет необходимости ориентировать государство на оборону, на способность отразить вторжение извне. Положение, что внешняя политика важнее внутренней, теряет свой смысл, впрочем, и раньше значение этого тезиса всегда было невелико там, где угроза извне не была серьезной (например, в Англии), и во времена великих империй древности, по крайней мере в течение короткого времени (в Риме, в Китае).

Вся продукция государства служит теперь росту благосостояния, а не разрушительной военной технике.
Необходимая взаимосвязь между организацией армии (необходимой для отражения внешней опасности или для реализации планов завоевания), тотальным планированием, насилием и несвободой рушится. Однако возможность восстановления этой взаимосвязи в террористическом государстве типа мировой империи остается.

При общем упадке и скрытой анархии целое уже не дисциплинируется, как раньше, угрозой извне.
2. Грядущий мировой порядок не может конституироваться как некое завершенное целое, а формируется градуированно по многочисленным ступеням свободы. В мировом порядке будут различные уровни. То, что объединяет всех в качестве общего дела, для того чтобы гарантировать мир, может ограничиваться немногим, но при всех обстоятельствах должно лишать всех суверенитета во имя одного всеохватывающего суверенитета. Этот суверенитет может быть ограничен основными сферами власти — армией, полицией, законодательством,— и носителем этого суверенитета может быть посредством выборов и соучастия все человечество.
Однако устройство человеческой жизни значительно богаче всеохватывающего законодательства человечества. То, каким это устройство станет в рамках всеобщего мира, должно в многообразных формах выйти из многочисленных исторически сложившихся структур в процессе их преобразования техническими условиями жизни.

На этом пути ограниченные факторы станут отправными позициями для образования общественных нравов, духовной жизни людей.
Все это возможно только без тотального планирования на основе планирования лишь общезначимых законов и договоров в обществе свободного рыночного хозяйства, сохраняющего свое решающее значение в ряде существенных областей, в условиях свободной конкуренции и духовного соперничества, в свободном бщении, прежде всего в сфере духа.

3. Как в мировой империи — в отличие от единого мирового орядка — преобразуются душа и дух человека, можно предположить по аналогии с Римской и Китайской империями: это, вероятнее всего,— нивелирование человеческого бытия в неведомой ранее тепени, жизнь в муравейнике, преисполненная пустой деятельноти, застылость и закостенение духа, консервация градуированной власти посредством теряющего свою духовность авторитета. Однако эта опасность не может быть непреодолимой для человека. В единой мировой империи возникнут движения нового типа, откроются возможности отъединения, революций, прорыва границ целого для создания новых отдельных частей, которые вновь окажутся в состоянии борьбы друг с другом.

4. Доступно ли вообще человечеству установление правового устройства мира посредством политической формы и связывающее всех этоса? На это может дать ответ в будущем лишь реализация этой возможности, когда в крупных глобальных объединениях будут некоторое время царить мир и творческий дух. Попытка предсказать это означала бы, что мы прибегаем к чисто умозрительному решению вопроса. А это невозможно. Ожидание того, что древняя истина будет играть определенную роль в новом мировом юрядке, отнюдь не знакомит нас с его фактическим содержанием. Ибо не в воссоздании исчезнувшей действительности, а в пламени, которое зажжет ее содержание, создавая недоступные никакому предвидению формы, может возникнуть то, что в будущем окажется этосом, способным служить человеку основой его общественной жизни.

На вопрос, может ли сложиться мировой порядок на основе коммуникации между людьми и принятия решений в качестве условия и следствия свободы, следует ответить: такого устройства мира никогда не было. Но это еще не основание, чтобы отрицать его возможность. Оно близко к развитию буржуазной свободы в демократическом обществе, к преодолению насилия посредством права и законности,— все это, правда, далеко от совершенства, но все-таки в ряде исключительных случаев такая свобода фактически достигалась. То, что произошло в отдельных государствах, что, следовательно, вообще фактически было, то в принципе нельзя считать невозможным для человечества в целом. Однако если эта идея сама по себе убедительна, то воплощение ее в жизнь невероятно трудно, настолько трудно, что многие склонны считать это невозможным.

Так или иначе, но путь к исторической реализации этой идеи ведет через фактически существующие формы политической власти.
Политические силы. 1. Путь к мировому порядку ведет только через суверенные государства, которые формируют свои военные силы и держат их наготове на случай конфликта. То, как они выйдут из положения в атмосфере возникшего напряжения — посредством ли договоренности или войны,— решит судьбу человечества.

Картина фактического состояния государств определяет картину политического положения мира. Есть великие державы — Америка и Россия, затем объединенные европейские нации, затем нейтральные и, наконец, образуя различные ступени иерархии,— побежденные нации. Полному бессилию последних противостоит полный суверенитет, которым обладают только первые. Промежуточные ступени составляют независимые государства, которые, находясь в большей или меньшей зависимости от могущественных держав, часто вынуждены принимать решение по их указанию.

В целом можно считать, что время национальных государств прошло. Современные мировые державы охватывают множество наций. Нация в том смысле, в каком ее составляли народы Европы, слишком мала, чтобы выступать в качестве мировой державы.
В настоящее время речь идет о том, как происходит объединение наций, необходимое для создания мировой державы,— подчиняет ли одна нация другие, или равные по своим жизненным устоям нации образуют, жертвуя своим суверенитетом, единое государственное сообщество. Подобное государство может, в свою очередь, выступать как нация, опираясь на политический принцип государственной и общественной жизни, объединяющий представителей разных народов. Национальное сознание превратилось из народного в политическое, из природной данности в духовный принцип. Между тем еще теперь — и даже в большей степени, чем раньше,— продолжают жить призраки прошлого, и в сознании людей сохраняет свое значение понятие национального, несмотря на то, что оно уже потеряло политическое значение.
Наряду с могущественными индустриальными державами в мире есть государства, обладающие потенциальными возможностями стать крупными державами в будущем. Это в первую очередь Китай, который вследствие своих запасов сырья, огромного населения, способностей людей, в силу своих традиций и положения в мире, быть может, уже в обозримое время займет ключевые позиции в мировой политике. Затем Индия — этот особый континент с неповторимой духовной традицией его народов, континент, который таит в себе возможность мощи, в настоящее время, правда, еще не пробудившейся, несмотря на постоянно вспыхивающее там движение за независимость.

В рамках мировой истории в целом могущественные в наше время державы — Америка и Россия — предстают как образования сравнительно позднего времени. Правда, развитие их культуры датируется тысячелетием. Однако сравнительно с другими народами они как бы начинены чужими идеями. Христианство было привнесено в Россию, в Америке духовно присутствует Европа. Однако как Америке, так и России свойственно — если сравнивать их с Древними, творящими свой особый мир культурами — отсутствие корней и вместе с тем великолепная непосредственность. Для нас она бесконечно поучительна и освобождающа, но и страшна.

Наследие наших традиций дорого только нам, европейцам, по-иному дороги их традиции китайцам и индийцам. Традиции дают ощущение своих корней, безопасности, заставляют предъявлять требования к себе. По сравнению с этим нас поражает то тайное чувство неполноценности, которое испытывают в современном мире власть имущие, маскируя его своеобразной инфантильностью и гневными претензиями.

Как ведется эта игра политических сил, как она видоизменяется в зависимости от шахматных ходов отдельных государств при сложных переплетениях возможностей завоевания власти и как все-таки определенные основные свойства при этом сохраняются,— проникнуть во все это представляло бы громадный интерес. Ибо духовные и политические идеи мироустройства находят свою реализацию только на пути, который ведет через завоевание власти в этой игре.

На уровне повседневности многое кажется случайным. Все, что противится вовлечению в крупные образования, является причиной неурядиц; сюда относятся национальные претензии, рассматриваемые как абсолютные, все частные ухищрения, направленные на получение каких-либо особых преимуществ, все попытки натравить крупные державы друг на друга и извлечь из этого выгоду.
2. В игру этих сверхдержав втягиваются все люди, более чем два миллиарда, заселяющие в наши дни земной шар. Однако руководство и решение принадлежит тем народам, которые составляют сравнительно ничтожную часть всей этой массы. Большинство людей пассивно.

Есть некое исконное разделение мира, существующее с начала истории. Лишь один раз после XVI в. это исконное разделение было сильно изменено, когда были освоены большие пространства, почти незаселенные, по европейским понятиям, или заселенные неспособными к сопротивлению первобытными народами. Люди белой расы овладели просторами Америки, Австралии и Северной Азии вплоть до Тихого океана. Тем самым был произведен новый передел мира.
Из этого передела мира должна будет исходить как из некоей реальности будущая глобальная федерация, если она хочет избежать пути, который ведет к насильственному установлению мировой империи. На пути насилия возможны, вероятно, такие явления, как истребление народов, депортация, уничтожение целых рас и, следовательно, отрицание самой человеческой сущности.

Громадные массы населения Китая и Индии, устоявшие в ходе событий, и народы Переднего Востока не долго позволят европейцам господствовать над ними или даже просто руководить ими. Однако огромная трудность заключается в том, что все эти народы должны сначала достигнуть политической зрелости, которая позволила бы им перейти от насилия к лояльности, понять сущность политической свободы в качестве формы жизни.

Эти мощные, в значительной степени еще пассивные потенциальные носители власти заставляют нас поставить вопрос: смогут ли несколько сот миллионов людей, сознающих необходимость свободы, убедить тех, кто составляет в своей совокупности более двух миллиардов, и вступить с ними в свободное законное мировое сообщество?
3. Путь к мировому порядку ведет свое начало от немногих исторических истоков и от ничтожного в количественном отношении числа людей. Мировой порядок возникает под влиянием тех же мотивов, которые легли в основу буржуазного общества. Так как буржуазная свобода была завоевана лишь в немногих областях земного шара в ходе своеобразных исторических процессов и являет собой нечто вроде школы политической свободы, мир должен совершить в большом объеме то, что там было произведено в узких рамках.

Классический тип политической свободы, который всем служит ориентиром, а многим — образцом для подражания, сложился в Англии более семисот лет тому назад. На этой духовной политической основе в Америке удалось создать новый тип свободы. На самой маленькой территории эту свободу осуществила Швейцария в своем федерализме, который можно рассматривать как модель европейского и глобального единства.

В настоящее время в побежденных странах свобода почти совсем исчезла. Она уже была уничтожена, когда аппарат террористического государства якобы пытался защитить ее.

Путь к мировому порядку ведет через пробуждение свободы и понимание ею своей собственной сущности в наибольшем количестве стран. Эту ситуацию нельзя считать аналогичной переходной стадии, которая вела от осевого времени к великим империям древности. Тогда идея и задача свободы едва ли была осознана, в стремящихся к власти державах не было реализованной свободной государственности.

В наши дни мировой порядок — если его удастся осуществить — будет исходить из федерализма свободных государств, и успех его будет зависеть от того, насколько этот дух окажется притягательным для других народов, захотят ли они по внутреннему убеждению следовать ему и мирным путем присоединиться к тому правовому порядку, который несет людям свободу, изобилие, возможность духовного творчества, подлинно человеческого бытия во всей его полноте и многообразии.
4. Если планетарное единство создается средствами сообщения, то ощущение единства планеты и ощущение власти в перспективе этих средств сообщения следует считать решающим фактором.

В течение ряда веков Англия, господствуя над океанами, взирала с моря на мир, на берега, включенные в таинственное царство ее морского владычества.
Сегодня к этому присоединилось воздушное сообщение. По количественным показателям оно уступает другим видам транспорта как способ транспортировки грузов и людей; но тем не менее этот новый вид сообщения настолько расширяет горизонт, что земной шар и с воздуха представляется теперь взору политика как нечто целое.

Господство на море и в воздухе имеет для установления глобального единства как будто большее значение, чем господство на суше, хотя в конечном счете именно последнее повсеместно решает исход войны.
Вездесущность действующей в соответствии с законом глобальной полиции, вероятно, быстрее всего и вернее всего могла бы быть достигнута посредством воздушного сообщения.

Опасность на пути к мировому порядку. Конституированию надежного мирового порядка предшествует преисполненный опасности переходный период. Существование человека, правда, всегда является переходом к чему-то. Однако при переходе, о котором здесь идет речь, сотрясается самый фундамент человеческого бытия, должны быть заложены первоосновы будущего.

Это предстоящее нам переходное время мы попытаемся здесь охарактеризовать. Оно являет собой наше непосредственное будущее, тогда как все то, что связано с мировым порядком или мировой империей, относится уже к последующему этапу развития.
Мировой порядок не может быть просто создан. Отсюда и бесплодность мечтаний, обвинений, проектов разного рода, которые якобы непосредственно дадут нам новое мироустройство, будто в них заключен философский камень.

Значительно отчетливее, чем сам мировой порядок, встает перед нашим взором грозящая нам опасность на пути к нему. Однако в факте познания уже заключен момент ее преодоления. В жизни человека нет смертельной опасности, пока он способен сохранить свою свободу.
1. Нетерпение. Путь может привести к цели только в том случае, если активные участники в общем деле проявят безграничное терпение.

Большая опасность таится в желании сразу же осуществить то, что правильно понято; тогда при первой же неудаче люди отказываются от своего дальнейшего участия, упрямо отвергают дальнейшие переговоры, обращаются к насильственным действиям или замышляют их.

Минутное превосходство того, кто самонадеянно хвастается своими возможностями, грозит прибегнуть к силе, шантажирует, в конечном счете оборачивается слабостью, и такой человек уж во всяком случае несет вину за удлинение пути или крушение всех надежд. Главная задача состоит в том, чтобы, не поддаваясь слабости, не отказываться перед лицом силы от возможности противопоставить ей силу, но применять её только в самом крайнем случае. Для государственного деятеля, обладающего достаточным чувством ответственности, нет такой причины престижного характера, которая оправдала бы применение силы, нет причины, которая оправдала бы превентивную войну или прекращение переговоров. В каждой ситуации сохраняется возможность переговоров, пока кто-либо, обладающий достаточной силой, не прерывает переговоры и тогда становится преступником в той мере, в какой все остальные проявляли и проявляют должное терпение.

Невозможно заранее определить, что в будущем будет служить опорой и что препятствием. Ситуация будет все время меняться. Даже по отношению к злонамеренным и коварным людям не следует отказываться от попытки прийти к соглашению. Нетерпимость следует терпеливо вести к терпимости. И только в самом конце пути цель может состоять в том, чтобы заклеймить всякое насилие как преступление и обезвредить его посредством законной власти всего человечества. До той поры в общении с человеком, обладающим большой властью (только величина власти, которой он пользуется, отличает его от преступника), следует проявлять осторожность и терпение, которое, быть может, превратит его в друга. Удаться это может лишь в том случае — при условии, что это вообще может удаться,— если все остальные будут совершенно спокойны и не станут отказываться от какой бы то ни было возможности примирения.

Приведем пример того, как стремление сразу же осуществить в принципе правильное решение может само по себе оказаться неправильным. Право вето как таковое — нежелательно. Устранение его, однако, предполагает, что все стороны готовы и в самых серьезных обстоятельствах подчиниться решению большинства, что они в самом деле отказались от своего суверенитета по своему убеждению, подобно подданным государства. Для этого необходимо действенное сообщество людей, которое находит свое многообразное выражение в общении. Без этого уничтожение права вето не даст положительных результатов. Ибо если какая-либо могущественная держава воспротивилась бы решению большинства и проведению его в жизнь, это означало бы войну.
Обнадеживающим в ведении политических переговоров — поскольку они получают гласность — служит проявление этого терпения, поиски путей к соглашению, стремление находить все новые средства, чтобы продолжать обсуждение вопроса.

Удручающее впечатление производит то, когда, вопреки всем доводам разума, не желая ничего знать о фактическом положении дел и не слушая никаких доводов, одна из суверенных сторон, стремясь прервать переговоры, разрушает своим правом вето все то, что хотят утвердить другие.

Величественное зрелище встает перед нашим взором в истории — особенно если это история Англии, Америки, Швейцарии,— когда мы знакомимся с тем, какое терпение проявляли люди этих стран, как они подавляли все соображения личного характера и даже в своей ненависти действовали сообща, руководствуясь доводами разума, и как они находили возможность мирным путем совершать те революционные преобразования, которые соответствовали требованию дня.

Терпение, упорство, непоколебимость — вот свойства, необходимые для политического деятеля. Терпение связано с его нравственной позицией, которой чужды личные обиды; он всегда исходит из интересов целого, взвешивает доводы и различает существенное и несущественное. Это терпение проявляется во внимании, неизменном при ожидании и кажущейся тщете надежды; оно подобно терпению охотника в засаде, который часами подстерегает зверя, но в то мгновение, когда лисица выскакивает на лесную просеку, должен в долю секунды вскинуть ружье, прицелиться и стрелять. Постоянная готовность к действию, способность ничего не пропустить и быть внимательным — следить не за чем-то одним, как охотник, а за всеми непредвиденными благоприятными обстоятельствами — таковы необходимые качества активного государственного деятеля. Нетерпение, ощущение усталости и тщеты всего происходящего чрезвычайно опасны для политика.

2. Однажды введенная диктатура не может быть устранена изнутри. Германия и Италия были освобождены внешними силами. Все попытки достигнуть этого внутри страны потерпели неудачу. Допустим, что это случайность. Однако все, что нам известно о террористическом господстве с характерным для него тотальным планированием и бюрократией, свидетельствует о принципиальной невозможности остановить эту почти автоматически самосохраняющуюся машину, которая перемалывает все то, что восстает против нее изнутри. Современные технические возможности предоставляют фактическому правителю громадные возможности, если он, не задумываясь, пользуется всеми доступными ему средствами. Подобное господство не может быть сломлено, так же, как не может быть сломлена силами заключенных власть тюремной администрации. Вершины своего непоколебимого могущества машина достигает тогда, когда террор овладевает всеми настолько, что те, кто не желает быть причастным ему, становятся терроризованными террористами, убивают, чтобы не быть убитыми самим.

До настоящего времени подобное деспотическое, террористическое господство носило локальный характер. Оно могло быть уничтожено если не изнутри, то извне. Однако если народы не осознают грозящей им опасности и не позаботятся об ее устранении, если они неожиданно для себя окажутся во власти такой диктатуры в глобальном масштабе, то спасения уже ждать будет неоткуда. Эта опасность становится более реальной, когда ее не ждут, пребывая в уверенности, что только раболепные немцы могли допустить у себя подобное. Но если и другие народы постигнет эта страшная участь, то спасение уже не придет извне. Полное оцепенение в оковах тотального планирования, стабилизованного посредством террора, уничтожит свободу и направит всех людей на путь, который приведет их к неминуемой катастрофе.

3. Опасность полного, уничтожения. На пути к установлению глобального государства могут произойти события, которые, предшествуя реализации поставленной цели, произведут такое разрушение, что даже трудно себе представить, как сложится дальнейшая история человечества. Тогда немногие оставшиеся в живых люди, разбросанные по земному шару, начнут все сначала, как тысячелетия тому назад. Связи между людьми порвутся, техника будет уничтожена, и жизнь сведется к беспредельным усилиям, направленным на то, чтобы, используя примитивные возможности окружающей среды, устоять в страшнейшей нужде благодаря той жизненной силе, которая свойственна молодым народам. Такой конец придет, если в войне будет уничтожена техника, израсходованы запасы сырья и не найдены новые ресурсы, если война не закончится, а как бы раздробится на все более узкие локальные стычки, подобные той постоянной войне, которая шла в доисторический период.

Характер войн менялся на протяжении истории. Были войны, которые представляли собой рыцарскую игру знати с твердо установленными правилами этой игры. Были войны, цель которых сводилась к решению спорного вопроса, войны определенной длительности и без введения в действие всех возможных сил. Были войны на уничтожение.

Были гражданские войны и войны кабинетов различных наций, которые в качестве европейских все еще сохраняли какую-то общность. Были войны между чужеродными культурами и религиями — они отличались особой беспощадностью.
В настоящее время война стала совсем иной как по своим масштабам, так и по своим последствиям.

1. Все те ужасы, которые происходили в разные периоды истории, достигли теперь такой концентрированной силы, что сдерживающих тенденций в войне вообще больше не существует. Гитлеровская Германия впервые в век техники сознательно вступила на тот путь, по которому затем вынуждены были пойти и другие народы. Теперь возникла угроза войны, которая в условиях века техники разорвет все связи и примет такой характер, что уничтожение целых народов и депортации, отчасти существовавшие уже раньше у ассирийцев и монголов, недостаточны для исчерпывающей характеристики этого бедствия.

Эту тотальность выходящей из-под контроля войны, не знающей меры в применении средств уничтожения, создает ее взаимосвязь с тотальным планированием. Одно порождает другое. Могущество, стремящееся к абсолютному превосходству в силе, неминуемо должно обратиться к тотальному планированию. Поскольку же оно задерживает развитие экономики, в определенный момент достигается оптимальное состояние боевых сил. Война становится неизбежным следствием внутреннего развития, которое при длительном мире привело бы к ослаблению потенциала данной страны.

Длительность благополучия, прогресса и силы обеспечивается свободой; но в течение короткого времени, на мгновение, перевес может быть на стороне тотального планирования и террористической власти, способной организовать все силы населения в азарте уничтожающей игры, где ставка не ограничена.

Кажется, что мир движется на своем пути к таким катастрофам, последствия которых в виде анархии и бедствий превышают человеческое воображение. Спасение только в создании правового устройства, обладающего достаточной силой, чтобы сохранить мир и, низведя перед лицом своего всевластия каждый акт насилия до уровня преступления, лишить его всяких шансов на успех.
2. Если война неизбежна, то вся дальнейшая мировая история зависит от того, какие люди победят: те, кто признает только насилие, или люди того типа, которые руководствуются в своей жизни требованиями духа и принципом свободы. Решающим фактором войны является техника. И здесь таится страшная угроза, ибо техника имеет универсальное применение. Технические открытия доступны не всем; однако, после того как они сделаны, они с легкостью находят себе применение и у примитивных народов; эти народы быстро обучаются пользоваться машинами, управлять самолетами и танками. Поэтому использование технических открытий народами, которые сами их не сделали, превращается в грозную опасность для народов творческого духа. И если в таких условиях возникнет война, то единственный шанс состоит в том, что творческие народы будут иметь преимущество благодаря своим новым открытиям.

Решения о характере нового мирового порядка достигаются, конечно, не только в духовном борении. Если, однако, на этом пути решения принимаются в зависимости от состояния техники, которая в последнюю минуту достигает еще более высокого уровня благодаря свободному творческому духу, то такая победа может иметь и духовное значение. Воля к свободному мироустройству, господствующая в борющихся силах, могла бы с помощью техники служить и делу освобождения мира, если значение свободы проникнет в сознание все большего числа людей и станет целью самих победителей.

3. В образе атомной бомбы как средства уничтожения техника открывает перед нами совершенно иную перспективу. Каждый человек помнит в наши дни об опасности, которую представляет для человеческой жизни атомная бомба. Поэтому войны не должно быть. Атомная бомба стала доводом — правда, еще слабым — в пользу сохранения мира, так как война несет в себе неизмеримую опасность для всех.

В самом деле, техника может привести к таким разрушениям, которые невозможно даже предвидеть. Если возлагать на нее ответственность за то, что она освобождает элементарные силы природы и дает им разрушительную власть, то ведь в этом ее сущность, которая проявилась еще на той стадии, когда человек научился пользоваться огнем. Прометеевское начало не создает в наши дни ничего принципиально нового, хотя и безгранично увеличивает опасность в ее количественном аспекте — вплоть до возможности распылить земной шар в космосе; впрочем, тем самым, правда, оно становится и качественно иным.
Атомная бомба дала людям Земли частицу солнечной субстанции. Теперь на Земле происходит то, что до сих пор происходило только на Солнце.

Практическому применению принципа необратимой цепной реакции при расщеплении атома препятствовала до сих пор громадная трудность получения необходимой субстанции из урановой руды. Опасение, что распадение атома может повлечь за собой цепную реакцию и распространиться на другие элементы, на материю в целом, подобно тому как огонь распространяется на все воспламеняющиеся материалы, по мнению физиков, необоснованно. Однако твердой границы на вечные времена здесь все-таки не существует, и силою воображения можно легко представить себе следующую картину.

Нет твердой границы, за пределами которой атомный взрыв не распространится подобно пожару на другие элементы и на всю материю нашей планеты. Тогда взорвется весь земной шар, независимо от того, соответствует ли это чьему-либо намерению или нет. Произойдет мгновенная вспышка в пределах нашей Солнечной системы, в космосе появится «nova» *{{Новое тело (лат.).}}.
Можно задаться таким странным вопросом: наша история длится не более 6000 лет. Почему она относится именно к данному отрезку времени, которому предшествовали неисчислимые века мироздания и существования земного шара? Нет ли людей или, во всяком случае, разумных существ и еще где-нибудь в космосе? И не закономерно ли то духовное развитие, которое приводит человека в космос? Почему с нами уже давно не установили связь посредством каких-либо излучений обитатели других миров? Почему у нас нет никаких сведений о разумных существах, значительно превосходящих нас по своему техническому развитию? Не потому ли, что высокое развитие техники и в прошлом всегда доходило до той стадии, на которой обитатели этих миров совершали посредством атомной бомбы уничтожение своей планеты? И не является ли значительная часть известных нам «novae» просто конечным результатом технических возможностей некогда существовавших разумных существ?

Итак, можем ли мы справиться с труднейшей задачей: полностью осознать всю глубину этой опасности, отнестись к ней действительно серьезно и содействовать самовоспитанию человечества, которое при всей реальности стоящей перед ним угрозы предотвратит подобный конец? А предотвратить эту опасность можно только в том случае, если она будет осознана, если угроза будет отведена с полной осознанностью и станет нереальной, это может произойти только в том случае, если этос людей достигнет определенного уровня. Здесь дело не в технике — человек, как таковой, должен стать надежной гарантией сохранения и действия созданных им институтов.

Или, быть может, мы стоим перед такой неотвратимостью судьбы, что единственным выходом является полная капитуляция и все грезы и мечтания, все ирреальные требования человека становятся недостойными его, поскольку они маскируют истинность его судьбы? Нет, и даже если такая катастрофа происходила уже тысячу раз — что, впрочем, является чистой фантазией,— и тогда каждый следующий случай такого рода вновь ставил бы перед человечеством задачу предотвратить катастрофу с помощью всех имеющихся в его распоряжении непосредственных мер. Поскольку же эти меры сами по себе не являются достаточно надежными, они должны корениться в этосе и в общей для всех религии. Лишь в этом случае непреложность такого «нет» атомной бомбе может служить опорой мероприятиям, действие которых будет ощутимо только при одинаковой его значимости для всех.

Тот же, кто считает катастрофу — в том или ином ее виде — неизбежной участью нашей планеты, должен оценивать свою жизнь сообразно этой перспективе. Каков же смысл жизни, если ее ждет такой конец?
Однако все это лишь игра воображения, и единственный смысл ее в том, чтобы заставить людей осознать подлинную грозящую им опасность, поставить перед их умственным взором все значение правового устройства мира в его решающей, требующей самого серьезного внимания полноте.

Высказывания о невозможности установления мирового порядка. Против идеи мирового порядка, этой европейской идеи, высказывается ряд соображений. Ее называют утопией.
Люди якобы не способны создать такой единый мировой порядок. Он может быть создан лишь властной рукой диктатора. Национал-социалистический план, согласно которому сначала необходимо подчинить себе Европу, а затем объединенными силами Европы завоевать весь мир и таким образом европеизировать его,— сам по себе якобы хорош, плохи были лишь исполнители этой идеи.

В действительности это совсем не так. Все основные идеи национал-социализма, основанные на презрении к людям и требующие на своей завершающей стадии применения террористической власти, вполне соответствуют тем, кто их создал и проводил в жизнь.
Однако, утверждается далее, естественно возникающее мировое господство, складывающееся из взаимозависимости таких основных количественных факторов, как пространство, люди и сырье, оказывает, по существу, такое же насилие по отношению к тем, кто оказывается в невыгодном положении, какое они испытывают при диктатуре. Оставаясь как будто на мирном пути развития, одни люди с помощью экономической экспансии подчиняют своей воле всех остальных. Это преувеличено, и такие бедствия не идут ни в какое сравнение с военной катастрофой. И это неверно, потому что при этом забывают о принципиальной возможности мирным путем корректировать несправедливость, проистекающую из экономической власти. Между тем в сказанном заключена важная проблема, связанная с возможностью действительно создать мировой порядок. Экономическая власть также должна быть готова к самоограничению в соответствии с законами и подчиниться определенным условиям; она также должна служить идее мирового порядка, чтобы эта идея могла воплотиться в реальность.

Мировой порядок, продолжают эти критики, вообще не является желанной целью. Вполне вероятно, что его стабилизация приведет ко всеобщей тотализации знаний и оценок, к удовлетворенности и концу человеческого бытия, к новому спокойному сну духа, свободного от все более уходящих вдаль воспоминаний, к ощущению того, что всеобщая цель достигнута, между тем сознание людей будет деградировать и они превратятся в существа, едва ли достойные называться человеком.

Все сказанное здесь, быть может, справедливо применительно к людям мировой империи, если бы она существовала сотни, тысячи лет, но совсем нехарактерно для мирового порядка. Здесь всегда сохраняются элементы брожения, ибо мировой порядок не может быть завершен и все время претерпевает изменения. Постоянно требуются новые решения и мероприятия. Невозможно даже предвидеть, какие новые ситуации, которыми необходимо овладеть, возникнут при достижении какой-либо цели. Неудовольствие и неудовлетворенность будут искать возможность для нового прорыва и подъема.

И наконец, иные утверждают, что мировой порядок невозможен из-за самой природы людей и ситуаций, в которых договоренность исключена самой логикой вещей, и решение военным путем — «воззвание к небесам» — неизбежно. Человек несовершенен. Его вина будет в имущественном превосходстве, в том, что он не заботится о других, что бежит из упорядоченного состояния в хаос, а затем — в лишенную одухотворенности борьбу ра власть, что в своем самоутверждении он порывает коммуникацию, выставляя требования, не подлежащие обсуждению, что стремится к уничтожению.

Идея мирового порядка. Вопреки всем отрицаниям возможности создать справедливое устройство мира мы на основании знания истории и исходя из собственного стремления постоянно задаем вопрос: сможет ли когда-нибудь все-таки осуществиться новый порядок, при котором все объединятся в царстве мира? На этот путь люди становятся с давних пор, повсюду, где они создавали государство, чтобы установить определенный порядок. Вопрос сводится лишь к тому, каких масштабов достигало подобное мирное сообщество, в котором решение конфликтов путем насилия приравнивалось к преступлению и влекло за собой суровую кару. В подобных больших сообществах уже господствовало — хотя и в течение ограниченного времени и под постоянной угрозой — ощущение надежности, господствовал тот этос, который служит основой правового порядка. В принципе нет границы, которая препятствовала бы стремлению расширить подобное сообщество до сообщества всех людей.

Поэтому в истории наряду со стремлением к насилию всегда присутствовала и готовность к отречению, к компромиссу, к взаимным жертвам, к самоограничению силы не только из соображений выгоды, но и вследствие признания правовых норм. Чаще всего эта позиция свойственна людям аристократического склада, обладающим чувством меры, внутренней культурой (примером может служить Солон); в меньшей степени среднему типу людей, которые всегда считают, что они правы, а все остальные не правы; и полностью это отсутствует у тех, кто решает споры насильственным путем,— они вообще не способны прийти к какому-либо соглашению и предпочитают наносить удары. Это различие между людьми подтверждает мнение, согласно которому в едином мире — будь то мировой порядок или мировая империя — спокойное состояние не может сохраняться длительное время, так же, как это было во всех предшествующих государственных образованиях. Ликование по поводу достигнутого рах aeterna*{{Вечного мира (лат.).}} будет обманчивым. Преобразующие силы примут новые формы.

Человеку как существу конечному свойственны импульсы к сопротивлению, которые делают маловероятным, чтобы в мире мог быть установлен такой порядок, где свобода каждого была бы настолько зависима от свободы всех, что превратилась бы в абсолютную власть, способную полностью обуздать все препятствующее свободе — конечное стремление к власти, конечные интересы, своеволие. Скорее, надо считаться с тем, что безудержные страсти вновь вырвутся на поверхность, приняв новые формы.
Прежде всего, однако, следует помнить о существенном раз личии между тем, чего всегда может достигнуть индивидуум свои ми силами, и тем, во что может превратиться в ходе историче ского процесса политический порядок внутри сообщества людей Индивидуум может стать экзистенцией, способной обрести во временном явлении свой вечный смысл; группа же людей и человечество в целом может создать лишь определенный порядок который является общим делом ряда поколений на протяжении истории и внутри которого формируются возможности и ограничения для всех индивидуумов. Однако порядок может существовать только посредством духа, который привносят в него единичные люди и который затем, в свою очередь, в чередовании поколений накладывает свой отпечаток на людей. Все институты рассчитаны на людей, каждый из которых единичен. Единичный человек — здесь решающий фактор (поскольку носителями этого порядка являются многие, большинство, почти все), и вместе с тем в качестве единичного он бессилен.

Крайняя уязвимость различных порядков, носителем которых является дух, служит достаточным основанием для того, чтобы с неуверенностью взирать на будущее. Иллюзии и утопии, правда,— существенные факторы истории, но не те, которые создают основу для утверждения свободы и гуманности. Более того, при осмыслении возможности или невозможности определенного мирового порядка решающим для свободы становится тот факт, что мы не устанавливаем в качестве цели какую-либо картину будущего или придуманную нами реальность, к которой якобы с необходимостью движется история, которую мы сами делаем основным объектом нашей воли, полагая, что, достигнув этой цели, история будет завершена. Никогда мы не обретем подобного завершения истории — оно существует для нас только в настоящем, только в присутствии этого настоящего.

Предел исторических возможностей таится в глубине человеческого бытия. Полное завершение никогда не будет достигнуто в мире человека, потому что человек является тем существом, которое всегда стремится выйти за свои пределы, и не только не бывает, но и не может быть завершен. Человечество, которое пожелало бы остаться только самим собой, утратило бы в этой замкнутости в себе свою человеческую сущность.

В истории мы можем и должны обращаться к идеям, если мы хотим сообща найти смысл в нашей жизни. Проекты вечного мира или предпосылок вечного мира остаются истинными даже в том случае, если данная идея не может служить конкретным осуществимым идеалом, более того, далеко выходит за рамки какого бы то ни было реального воплощения и навсегда остается невыполнимой задачей. Несмотря на то что идея составляет смысл всякого планирования, она никогда полностью не совпадает ни с предвосхищением возможной реальности, ни с самой реальностью.

В основе такой идеи заключено ничем не обоснованное доверие, твердая вера, что не все ничтожно, что мир — не только бессмысленный хаос, переход из небытия в небытие. Такому доверию открывают себя идеи, сопровождающие нас в нашей жизни во времени. Такому доверию представляется истинным и видение пророка Исайи, это видение всеобщего согласия, где идея превращается в символическую картину будущего: «И перекуют мечи свои на орала, и копья свои на серпы; не поднимет народ на народ меча, и не будет более учиться воевать» (*29).

Share

Тупые, еще тупее… – М.ЗАДОРНОВ

Если продолжать сравнивать нас с американцами, счет увеличивается не в нашу пользу
После моего большого очерка в “МК” о том, что сегодня тупые не американцы, а мы, подражая им в том, в чем подражать не надо, пришло так много писем, что я никак не могу остановиться. И с ужасом думаю, что если продолжать сравнивать нас с американцами, то счет увеличивается не в нашу пользу…

Много есть у “тупых” американцев того, чему нам, “не тупым”, можно поучиться.
Солдаты в Америке не строят генералам дачи, не делают голубятни и башенки из головных частей ракет средней дальности, а заборы — из плит разобранных аэродромов.
В лесах американских не накурено.
В отличие от американских спецслужб наши узнают о готовящихся терактах из… выпусков новостей.
В США нет пьяных на улицах. У них на Рождество не встретишь ни одного пьяного Санта-Клауса.
В Америке не сносят памятники, не переименовывают города, когда меняется власть. В Нью-Йорке мэр менялся сотни раз, но никому в голову не приходило перенести статую Свободы.
В Америке молодежь идет в армию, чтобы потом получить льготы при поступлении в институт. В России поступают в институт, чтобы не попасть в армию.

В Америке, пока женщина не сделала карьеру, она не вступает в брак. У нас вступают в брак с нужным человеком, чтобы сделать карьеру.

В США можно подать в суд за сексуальные домогательства на работе. Если бы такой закон ввели у нас, то десятки тысяч женщин сели бы за решетку — за соблазнение коллег мини-юбками и декольте до пояса.

В Америке почти в каждом дворе есть спортплощадка, у нас в лучшем случае — грибок в песочнице. Каких спортивных достижений можно ждать от страны, где дети растут под грибами?

В Америке детей по утрам развозит школьный автобус. У нас детей по утрам развозит от пива.
В Америке самым страшным ужастиком считается фильм “Крик”. Потому что они не видели нашего сериала “Школа”.
Не все знают, что аттракцион “американские горки” придумал американец, которому довелось ездить по русским дорогам. А во многих штатах США этот аттракцион называют “русские дороги”.

А быт? Разве могут в Америке в общественных местах появиться надписи, объявления, предупреждения типа: “Осторожнее вынимайте деньги из банкомата — он бьет током!”, “Входной дверью не хлопать — отключается эскалатор!”, “Осторожнее открывайте входную дверь, она может на вас упасть!”?

Три дня назад я ехал в поезде из Питера в Карелию. В туалете вагона было объявление “Осторожно вставайте с унитаза, чтобы не удариться головой о ведро!”. Вы можете себе представить подобное в американском поезде, чтобы проводница повесила ведро на водопроводный кран — единственное выдающееся место в туалете?

Американцы с утра друг другу улыбаются. Наши с утра ходят с таким выражением лица, как будто всю ночь провели у практиканта-стоматолога, который учился на “тройки”. У нас в стране самая искренняя улыбка — у Крошки-Енота из мультика. Кажется, у русских атрофированы мышцы, отвечающие за улыбку.

В США с вами на улице может поздороваться незнакомый человек, спросить, как ваши дела… Попробуйте завтра утром выйти на улицу, подойти к незнакомцу и спросить: “Как ваши дела?”. И посмотрите, что будет дальше.
Жизненное кредо американцев — Don’t worry. У большинства наших — “Все твари!”.

Наши люди не скупятся на улыбку только в Интернете, обильно вставляя смайлики между сквернословием на форумах.
Это ж насколько мы стали агрессивными, если у нас в зоопарке на клетке с обезьянами висит объявление: “Не плевать в шимпанзе!”?

Наконец, американский сервис… Какой же он приветливый! Мой директор Оля зашла в одном из российских городов в булочную купить свежего хлеба, а хлеб был вчерашний. Она подошла к продавцу и спросила, почему весь хлеб черствый. Та, широко (по Карнеги) улыбаясь своей улыбкой-страшилкой, ответила: “А вы сильнее жмите!”
Если к американскому врачу придет зажиточный пациент, он не найдет у того радикулит мочки среднего уха, эпистолярное дрожание эпителия гайморовых пазух и астму мочевого пузыря.
В США есть только один тип полицейских, которым можно предлагать взятку, не боясь, что тебя арестуют. Это лежачие полицейские.

Простые американцы не думают с утра до вечера, где бы им чего своровать. Повальное мелкое воровство началось в Америке только в тех районах, где поселились русские эмигранты.

Один из моих читателей в “ЖЖ” прислал такую историю. У входа в супермаркет американец оставил свой велосипед, как и положено, приковав переднее колесо цепью с замком к специальной велосипедной стойке-трубе. Наш в это время за ним наблюдал. Американец зашел в магазин. Что сделал наш? Он взял свою цепь, свой замок, приковал к стойке заднее колесо велика американца и спрятался за углом. Американец вышел, открыл свой замок, снял цепь. Увидел, что заднее колесо приковано, и подумал, что кто-то по ошибке надел цепь на его велосипед вместо своего. Пошел в супермаркет искать хозяина цепи. Наш в это время открыл свой замок, сел на велик — и уехал!

Американцы уважают человека при жизни. Они умеют работать и любят работать. Не празднуют Новый год 15 дней, потом еще 15 дней Первомай и 5 дней — День народного единства. Объяснять американцу, что такое Старый Новый год, никому не советую. Он долго будет мучить вас расспросами. Одному американцу сказали, что это контрольный Новый год — чтобы точно знать, что он наступил.

Американцы-бизнесмены как-то приехали в Москву 7 мая. Пустой город, ощущение, что взорвалась нейтронная бомба. Офисы закрыты, ни одна компания не работает. Только рестораны полны людей. Они ничего не могут понять, спрашивают:
— В чем дело? — Праздник. — Какой? — 7 Мая. — А что это за праздник? — 1 Мая.
Это же нормальным людям никогда не понять! Семь дней прошло, а мы все празднуем.

— Ну так скоро же 9-е, — объясняют.
— И до какого будете праздновать? — До 15-го.
У американцев нет показухи. Там не может произойти нечто подобное тому, как нашего президента принимали в Омске. На улице, по которой должен был ехать Медведев, покрасили все дома (естественно, только с фасадов). Причем несколько домов закрасили полностью, вместе с окнами. Люди встали утром — ничего не видно.

В Америке, если губернатора или мэра снимают с работы, говорят — “отработал”, у нас — “проворовался”.
Вы можете себе представить, чтобы их президент объявил войну коррупции? Там коррупционера просто посадят без всякого объявления государственной кампании. Более того, в Америке — чем больше своровал, тем больше получишь срок. У нас — чем больше своровал, тем выше ты во власти.

Когда в США говорят “тандем”, все понимают, что речь идет о продвинутом велосипеде, а не о никому не понятных договоренностях двух выпускников одного учебного заведения.

Если в США у президента падает популярность, никто не начинает трезвонить, что надо немедленно свергать власть. Президент сам думает, как ему вернуть к себе уважение. Ему не придет в голову, дабы освежить любовь народа к себе, проехать на “Линкольне” от Нью-Йорка до Аризоны. А можете себе представить, чтобы американский президент, чтобы усилить уважение к полиции, предложил переименовать ее в милицию?

Я думаю, что Америка уже далеко не тупая, хотя бы потому, что именно туда произошла утечка лучших мозгов из России. А по закону Ломоносова, если где-то что-то прибавится, то в другом месте непременно должно убавиться. И мы все это место прекрасно знаем…

P.S. А главная разница между нами в том, что мы в России всегда живем с мечтой о светлом будущем и с воспоминаниями о светлом прошлом. А американцы — просто в нормальном настоящем.

Share

Тайна компьютерной диверсии в Иране начинает открываться

С помощью компьютерной диверсии был обнаружен (а затем уничтожен в 2007 году) ядерный реактор в Сирии, строившийся с помощью северокорейских и иранских специалистов.

Высокопоставленный сирийский чиновник приехал в Лондон, а когда он вышел из номера пообедать, двое сотрудников Моссада проникли к нему в номер и вставили сирийцу в лэптоп “троянского коня”. Шпионская программа выловила с жесткого диска чертежи, фотографии, программы, имена и координаты корейцев и иранцев, работавших над проектом.

Израильтяне сняли с воздуха строящийся объект, предъявили фото американцам. Те отказывались верить потребовали более существенных доказательств.

Тогда бойцы спецназа Генштба “Саерет-маткаль” на двух вертолетах ночью прибыли на место, взяли пробы грунта. Его исследовали и в Тель-Авиве, и в Вашингтоне. Анализ показал радиацию. Израильское руководство приняло решение о проведении операции.

Кондолиза Райс была против, рассказывает Бар-Зоар. Требовала, чтобы мы связались с сирийцами, объяснились с ними, уладили дело миром. Но Буша удалось убедить, что другого выхода нет.

Семь самолетов израильских ВВС, по дороге уничтожив радарную установку сирийцев, разбомбили недостроенный реактор.

Сирийцы были в шоке, говорит Бар-Зоар. Был объект и нету.

Сегодня в Белом доме другой президент, и израильтянам труднее найти с ним понимание. Приходится запускать червей. Масштабная атака Stuxnet потрясла не только Иран, где сегодня на официальном уровне заявляют о начале разработки собственной операционной системы вместо ненадежной, как оказалось, Windows. В мире заговорили о первом акте кибернетической войны войны будущего.

В Израиле тоже давно говорят об этом и, судя по всему, уже создали подразделения компьютерного спецназа в армии и спецслужбах. Но в пионеры себя не записывают.

Глава военной разведки АМАН генерал Амос Ядлин открыто заявил о необходимости подготовки к кибервойне в декабре прошлого года, выступая в Институте проблем национальной безопасности в Тель-Авиве. Но эту необходимость он обосновывал, ссылаясь на пример… России, которая, по его словам, продемонстрировала силу компьютерного оружия и уязвимость перед ним, блокировав правительственные компьютерные сети в Эстонии, а затем в Грузии.

Россия в них так и не призналась. Израиль по поводу своего червя тоже.

Червь пожрал компьютерные системы в Иране.

Атаку вируса Stuxnet на иранские компьютеры, может, и не зря связывают с Израилем, но совершенно напрасно называют первой акцией кибервойны.

Microsoft белорусам не отвечает
После того, как в конце сентября официальные источники в Иране объявили, что около 30 тысяч компьютеров в центральной компьютерной системе иранской промышленности были атакованы вирусным червем Stuxnet, у специалистов по компьютерной безопасности прибавилось работы. Впрочем, в профессиональной среде ажиотаж, похожий на панику, начался гораздо раньше.

Согласно афишируемой версии, первыми Stuxnet обнаружили в Белоруссии, прежде мало известной достижениями в этой области державе. Специалисты тамошней компании “ВирусБлокАда” очевидно, монопольной по программному обеспечению в стране (среди ее клиентов Национальный банк, Совмин, ряд министерств, включая Минобороны, БГУ, Минский тракторный и т.д.) идентифицировали Stuxnet еще 17 июня 2010 года “во время проведения расследования, связанного с инцидентом, возникшим у клиентов ее дилера в Иране” (цитирую по сообщению БелТА. В.Б.).

Директор фирмы Вячеслав Коляда рассказал корреспонденту БелТА, что в ходе исследований им удалось обнаружить использование вирусом “серьезной уязвимости, которая содержится в большинстве операционных систем Windows”.

Мы попытались донести информацию до компании Microsoft, но все попытки передать эту информацию по разным каналам заканчивались глухим молчанием со стороны софтверного гиганта, посетовал он.

То, что легко распознали белорусские “блокадники”, специалистов по компьютерной безопасности из ведущих мировых фирм, когда они наконец разобрались со структурой червя, повергло в шок. Спецы отмечают невиданную доселе сложность, глубину, вариативность, избирательность и точность.

“После 10 лет ежедневных занятий обратной инженерной разработкой кодов я еще никогда не встречался ни с чем, что хотя бы близко было похоже на это”, цитируют одного из них.

Четыре нулевые точки

Чем так поразил Stuxnet прожженных профессионалов?

Хакерская атака это как вломиться в чужой дом без спросу: украсть чего, выведать, нагадить, разломать, сделать его непригодным для жизни или разрушить совсем.

Любой дом защищен: стены, замки, ставни… И тактика любого хакера в том, чтобы найти в этом брешь.

Если найти слабое звено в несущей конструкции все здание рухнет. Программисты такие прорехи называют zero-day-exploit “уязвимость нулевого дня”. Это как открытая дверь в святая святых, в главный штаб и собственную спальню, неизвестная тебе самому дверь без замка и без охраны. Проникнув в нее, хакер может делать все, что хочет, вплоть до того, что обрушить всю операционную систему.

Так вот, специалисты по компьютерной безопасности утверждают, что в их практике им очень редко встречались вирусы, знающие хотя бы одну zero-day-уязвимость операционной системы Windows. А червь Stuxnet использует сразу четыре.

После того как разразился скандал, программисты Microsoft бросились искать противоядие, однако пока сумели залатать только две неизвестные прорехи, да и то лишь для Windows-2007.

Но и это еще не все. Stuxnet несет в себе два цифровых сертификата известных разработчиков программного обеспечения для Windows Realtek Semiconductor и JMicron Technology электронные подписи этих компаний, удостоверяющие подлинность программного продукта, которые служат пропуском для входа в систему и выполнения команд. Это как водяные знаки на купюрах и ценных бумагах. Специалисты убеждены, что подделать, скопировать их нельзя. Можно только украсть.

Червячок в самое “яблочко”

Как работает Stuxnet?
Червь вползает в компьютер через гнездо USB из зараженного носителя, обычно disk-on-key, в народе именуемого флэшкой (кстати, израильское изобретение, впервые выпущенное в 1999 году компанией “М-Системс” Дова Морана и Амира Бана. В.Б.). С этого момента инфицированный компьютер сам становится источником заразы.

А червь внутри него (у Stuxnet есть шесть различных способов проникновения и закрепления в организме РС) начинает действовать в автономном режиме. Никакая команда извне ему уже не нужна. Он от рождения знает, что ему делать. Stuxnet тестирует содержимое компьютера, поступающие и исходящие из него команды и ведет себя совершенно индифферентно по отношению к поглотившему его организму, никак не вредит ни ему, ни его партнерам, пока не наткнется на признаки цели, для охоты на которую он создан: программы управления производством фирмы Siemens. И тогда он звереет, превращаясь в жестокого хищника-разрушителя.

Специализация Stuxnet компьютерные программы крупномасштабных систем управления промышленными предприятиями SCADA (Supervisory Control and Data Acquisition), то есть “диспетчерское управление и сбор данных”. Эти системы регулируют технологические процессы электростанций, нефте- и газопроводов, военных заводов, предприятий гражданской инфраструктуры и всего такого прочего, чтобы не сказать вообще всего.

Stuxnet, обладая всеми необходимыми ксивами (помните краденые электронные подписи?) системного администратора и зная “точки смерти” операционной системы, которые не знает, кроме него и его создателей, никто, поднимает себя во внутрикомпьютерной иерархии до уровня инициирования команд фактически захватывает власть в системе и перенаправляет ее на выполнение собственной разрушительной цели.

Первым делом он меняет компьютеру “голову” перепрограммирует программу PLC (Programmable Logic Controler программируемый логический контроллер), отвечающую за логику. И начинает сам отдавать команды.

По мнению специалиста по промышленной безопасности в Siemens Ральфа Лангнера, Stuxnet может изменить параметры работы “оперативного блока 35”, ведущего мониторинг критических производственных ситуаций, требующих срочной реакции в 100 миллисекунд. Если так, озверевшему червю ничего не стоит привести систему к разрушительной аварии.

Взяв управление на себя, Stuxnet последовательно ведет систему к разрушению производства. Он вовсе не шпион, как надеялись поначалу многие, он диверсант. Один из последних кодов в программе червя DEADF007. Красноречиво.

Как только исходный код PLC перестает выполняться, утверждает Ральф Лангнер, можно ожидать, что вскоре какая-то вещь взорвется. И скорее всего это окажется что-то крупное.

Эксперты сходятся во мнении, что разработка и внедрение такого сложного вируса задача непосильная ни хакеру, ни группе хакеров, ни какой-либо частной структуре. Это явно дело рук государства. Только государство могло себе позволить запустить такого дорогостоящего червя по всему миру, тем самым фактически рассекретив его, только ради крайне важной для него цели и только потому, не могло больше ждать.

В связи с этим тот же Ральф Лангнер высказывает логичное предположение, что Stuxnet уже, скорее всего, сделал свое дело.

Рожденный ползать…
Поскольку 60 процентов компьютеров, зараженных Stuxnet, находятся в Иране, а остальная масса в странах, так или иначе связанных с Ираном (больше всего, в частности, в Индонезии, Индии и Пакистане), можно догадаться, для кого его строили и на кого напускали.

Теперь бы надо еще понять, с чего червь так взъелся на Siemens? Вроде бы приличная фирма, пылесосы выпускает… В сотнях тысяч компьютеров мира, инфицированных Stuxnet, он мирно спит и никому не гадит. И только повстречавшись с АСУП Made in Siemens, этот сонный глист превращается в огнедышащего дракона.

Тоже, надо сказать, не бином Ньютона, на первый взгляд.

Именно Siemens начинал строительство АЭС в Бушере. Еще в 1970 году. Ну, кто тогда в Иране не строил? Даже Израиль едва не построил там завод по производству ракет “Йерихо”, как говорят, весьма эффективных. Чудом пронесло исламская революция помешала. Вот и Siemens убрался из страны после прихода к власти Хомейни. Но затем немцы вернулись. Иран стал для Siemens одним из крупнейших заказчиков.

После введения санкций с большой неохотой, под жестким давлением канцлера Меркель, на которую, в свою очередь, упорно давили Израиль и США, в январе нынешнего года Siemens объявил о прекращении контрактов с Ираном.

На это до сих пор ссылаются представители компании в ответ на то и дело возникающие упреки. Однако уже летом их поймали на поставках комплектующих для Бушера.

Бушерскую АЭС построили, как известно, специалисты российского “Атомстройэкспорта”, на российских же технологиях, но, как теперь выясняется, с использованием сименсовских компьютерных систем управления производством. Иначе незачем было бы использовать их в качестве идентификационного манка для Stuxnet.

Червь, хоть и не шпионская программа, но кое-какую информацию дает, в том числе для широкой публики. Хотя бы самим фактом своего существования.

Официальный пуск АЭС в Бушере состоялся 21 августа. Мне уже приходилось цитировать бывшего посла США в ООН Джона Болтона, который в преддверии этой даты отсчитывал дни израильского удара по иранским ядерным объектам.

Логика проста, и она уже однажды сработала. Уничтожение иракского ядерного реактора в 1981 году случилось как раз накануне пуска тамошней АЭС. Потому что бомбить работающий реактор нельзя.

Но 21 августа прошло, станцию в Бушере открыли, а израильского упреждающего удара не последовало. “Израильтяне упустили свой шанс”, прокомментировал Джон Болтон.

Однако и станция не заработала. Не потому ли, что обнаружился червь? Рожденный ползать летать, конечно, не может. И не надо. Зато может сделать часть работы за тех, кому лететь.

“Нью-Йорк таймс” написала на прошлой неделе, что урон от вирусной атаки на компьютерные сети Ирана сопоставим с последствиями удара израильских ВВС.

Первые залпы кибервойны
О причинах задержки ввода в строй Бушерской АЭС ничего не сообщается, но известно, что Stuxnet остановил по крайней мере 3 тысячи центрифуг в Натанзе главном иранском заводе по обогащению урана.

Нет никаких подтверждений, что жуткий червь дело рук израильских специалистов. Только догадки. Правда, прозрачные.

Израиль уже останавливал центрифуги в Натанзе. И тоже, очевидно, благодаря компьютерной диверсии.

Автор вышедшей недавно книги “Моссад: крупнейшие операции”, бывший депутат кнессета, профессор Михаэль Бар-Зоар (он написал ее в соавторстве с известным израильским журналистом Нисимом Машалем), рассказал мне об одном таком эпизоде. Был назначен торжественный запуск нового каскада центрифуг для обогащения урана. Собралось много высокопоставленных лиц праздник. Но едва нажали на кнопку “пуск” весь каскад взорвался с эффектом домино такая цепная реакция.

Израиль создал в Европе (и об этом тоже рассказано в новой книге) целую сеть фиктивных фирм, которые поставляли Ирану комплектующие к центрифугам и компьютерное оборудование.

Надо ли говорить, улыбается Бар-Зоар, что они не очень хорошо работали?

По свидетельству египетской газеты “Аль-Ахрам” только благодаря главе Моссада Меиру Дагану получение Ираном атомного оружия было задержано на несколько лет.

Share

Мистицизм Ветхого Завета. Митрополит Иларион (Алфеев)

С самой глубокой древности человек знал о том, что Бог по природе Своей невидим. И вместе с тем с самой глубокой древности Бог являлся человеку и давал ему возможность узнать и увидеть Себя. Библия говорит нам о Моисее, вожде израильского народа, который взошел на гору Синай и там – внутри таинственного облака – беседовал с Богом:

Моисей сказал: “Покажи мне славу Твою”.
И сказал Господь: “Я проведу пред тобою всю славу Мою, и провозглашу имя Иеговы пред тобою”…
И потом сказал Он: “Лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых”.
И сказал Господь: “Вот место у Меня: стань на этой скале. Когда же будет проходить слава Моя, Я поставлю тебя в расселине скалы, и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду. И когда сниму руку Мою, ты увидишь меня сзади, а лицо Мое не будет видимо”…
Встав рано поутру, Моисей взошел на гору Синай, как повелел ему Господь…
И сошел Господь в облаке и остановился там близ него и провозгласил имя Иеговы.
И прошел Господь пред лицом его, и возгласил: “Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный”…
Моисей тотчас пал на землю, и поклонился Богу (Исх. 33:18–34:8).

Это – символическое описание того, что произо шло на самом деле: Моисею было дано увидеть Бога, но так как Бога невозможно увидеть во всей Его полноте, Моисей видел Бога в ту меру, в какую был способен. Так и всякий человек может увидеть Бога в ту меру, в какую оказывается способным на это. Христианский писатель II века Феофил Антиохийский на вопрос одного язычника “Покажи мне своего Бога” ответил: “А ты покажи мне своего человека”, то есть покажи, что ты как человек достоин видеть Бога. Действительно, Бога можно увидеть только в том случае, если человек внутренне чист, просветлен. Если же человек живет в грехах и нечистоте, он не может видеть Бога, потому что у него “очи души” затемнены грехом.

Другая история, описанная в Библии, говорит нам о том, как встреча с Богом может прекратить страдания человека и разрешить его вопросы и недоумения. Один праведный и благочестивый человек, по имени Иов, претерпел много страданий: он лишился семьи и всего своего богатства; вдобавок ко всему он заболел проказой. Находясь в отчаянии, он обращался к Богу с жалобами, но ему казалось, что Бог не слышит его. Тогда Он стал обвинять Бога в своих несчастьях и проклинать свою жизнь. И вот однажды он почувствовал приближение бури, и, когда буря началась, он услышал голос Бога, Который стал отвечать на все его прежние вопросы. Тогда Иов раскаялся в своих жалобах и проклятиях, и сказал Богу: “Раньше я говорил о том, чего не понимал, потому что я слышал о Тебе слухом уха, теперь же глаза мои видят Тебя. Поэтому я раскаиваюсь в прахе и пепле”.

Часто случается, что человек находится в отчаянных обстоятельствах и молится Богу, но не слышит ответа. Бывают такие безнадежные ситуации, при которых человеку кажется, что все в жизни кончено, и он уже не ждет ничего хорошего. Или бывает такая болезнь, при которой кажется, что исцеление невозможно. И вдруг приходит помощь от Бога – и человек понимает, что Бог явным образом вмешался в его жизнь. Так среди страданий, несчастий и болезней человек может встретить Бога. И тогда от радости этой встречи он забывает все свои прежние горести, потому что нет ничего прекраснее встречи с Богом и видения Бога.

В Ветхом Завете описано множество других видений, когда Бог открывался человеку и беседовал с ним лицом к лицу. Особенно много видений Бога содержится в книгах пророков. Вот, к примеру, одно из видений пророка Исаии:
“…Видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном…
Вокруг Него стояли серафимы… и взывали они друг ко другу и говорили:
– Свят, свят, свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!..
И сказал я:
– Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа!” (Ис. 6:1–5).

Далее описывается, как к пророку Исаии приблизился один из серафимов, у которого в руках был горящий уголь: он прикоснулся этим углем к устам пророка и объявил о прощении грехов его. После этого Бог послал Исаию проповедовать слово Божие народу израильскому – “глаголом жечь сердца людей”, как сказал об этом Пушкин.

Мы видим, с каким трепетом ветхозаветный человек относится к встрече с Богом. Ему кажется, что он должен умереть после того, как увидит Бога, потому что этот опыт превышает человеческие си лы. Он сознает свое ничтожество перед лицом величия Божия и не может поверить в то, что произошло: Он увидел Бога и остался жив.

Вместе с тем мы понимаем, что Бог открывает Себя человеку не просто для того, чтобы показать чудо и явить Свое величие. Он открывается человеку с определенной целью – чтобы призвать его на служение. В данном случае Бог призывает Исаию на пророческое служение – “обходить моря и земли”; в других случаях Бог зовет людей на служение апостола, учителя, священника.

Вообще же у каждого человека есть свое служение и свое призвание. И у каждого может быть свой опыт встречи с Богом и свои личные отношения с Богом.

Share

Урок истерики

Я, знаете, не бунтарь. Не хожу на марши, не веду героических блогов. В революции не верю, ибо делать их придется с народом, которого я боюсь. У меня послушный сын. Я всегда старался, чтобы он был паинькой, и вот он паинька. Круглый отличник и любимчик учителей.

Я внушал ему, что самые большие герои зубрилки-“ботаники”: сегодня они сносят шпильки одноклассников, завтра победно улыбнутся им с обложек журналов. Когда в журналах появились неулыбчивые фотографии математика Перельмана, отказавшегося от миллиона, я предпочел забыть это свое наставление.

Как любой нормальный отец, я напоминал, что нужно быть правильным. Резать сосиску ножом. Получать хорошие отметки. Слушать учителей.

Но вдруг оказалось, что учить сына быть правильным опасно. Кто бы мог подумать, что проверка школьного задания может обернуться столь неожиданным открытием.

Было так.

Сына включили в число участников школьной олимпиады по русскому и литературе. Задания почему-то выдали на дом. Ну, им видней. У них реформы, показатели. Они под неусыпным государевым присмотром. В конце концов это могло быть таким тайным способом протестировать родителей. Сплотить поколения учебой. Словом, сын пришел показать, как он справился с запятыми и краткими прилагательными. Все было в порядке. Одно задание единственное невыполненное он подсунул мне с некоторым смущением. Технически оно было простым: предлагалось, прочитав стихотворение, ответить, какова его тема и основная мысль. Стихотворение принадлежало перу Александра Прокофьева. Поэт, на мой вкус, весьма средний, хотя и не без удач. Известен строчками из песни “Товарищ”: “Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам, Мы хлеба горбушку и ту пополам!..”

Стихотворение, фигурировавшее в “олимпийском” задании, было мне незнакомо: “Мне о России надо говорить, Да так, чтоб вслух стихи произносили, Да так, чтоб захотелось повторить, Сильнее всех имен сказать: ”Россия!””. Патетический градус нарастает от строфы к строфе, Россия называется судьбой, звездой, неповторимым светом. Заканчивается все исступленным всхлипом: “Он мне сиял из материнских глаз, И в грудь вошел, и в кровь мою проник, И если б он в груди моей погас, То сердце б разорвалось в тот же миг!”

По мне, это образчик рифмованной пошлости, в которую неизбежно срываются все, кто не умеет сказать о своей любви к родине, иначе как рванув на себе рубаху. Пошлость эта часто рождена подражательством Есенину осознанным или невольным. У него и самого много такого с разрывом рубахи. Разумеется, даже рубаха рвется по-разному у гения и середнячка. И все же я считаю, что от любви к России Есениным написано, скажем, “О красном вечере задумалась дорога”. А хрестоматийно-заливистое “Гой ты, Русь, моя родная” от предреволюционной моды на патриотический нерв.

Впрочем, смею предположить, что критерием выбора для составителей школьной олимпиады была вовсе не художественная ценность произведения. Главное чтоб о любви к Ррродине. То есть проверить, правильно ли ребенок понимает термины “тема” и “основная мысль произведения” нельзя ни на чем ином, как на стихотворении о любви к Ррродине. Двух зайцев убиваем: и литературным терминам учим, и заодно патриотизму. Неужели какая-нибудь банальщина, школярская отписка типа “Основная мысль произведения состоит в том, что нужно любить Ррродину” воспитает в наших детях патриотизм? Видимо, вопрос о формировании литературного вкуса школой сегодня вообще ставить неуместно. Не те задачи она решает.

Вспомнились детсадовские утренники, на которых наши дети ручки по швам, глаза в потолок выкрикивали приторные стишки о мамах и папах. А мамы и папы умилялись. Мы с сыном тоже разучивали такие стишки. Они были ужасны. Своей бездарностью, своим запредельным сюсюканьем: “Мамочка, мама, мамуля родная! Мы тебя любим и пожелаем Долгих лет жизни, чтобы без бед Ты нам дарила радость весь век!” Я тогда не осмелился сказать ребенку, что я думаю об этих стихах, о вкусах его воспитательницы. Слишком мал, решил я, зачем травмировать.

На этот раз я почувствовал, что отмолчаться значит потерять в его глазах: он же видел, с какой физиономией я это читал. И потом, не зря же он “споткнулся” на этом задании: я был уверен, что именно патриотическая патока сбила его с толку. В конце-то концов, неужели благовоспитанность важнее искренности? Неужели она стоит того, чтобы ради нее коверкать вкус ребенка?

Передай учительнице, проворчал я, что это не стихи, а истерика.

В смысле?

В прямом. Это не от сердца, а из глотки.

Сын задумался, ушел в свою комнату и притих.

Было ясно, что я чего-то недоделал. Нельзя вот так, походя, толкнуть отличника на конфликт со школой. И как тут быть? Не пойду же я к завучу с требованием заменить стихотворение в школьной олимпиаде. Вдруг ей именно это по вкусу? Или не по вкусу, но она ничего не может изменить: сверху спущено? Вдруг она такая, как я, не бунтарь… Скорее всего. Иначе вряд ли усидела в завучах.

Черт бы вас всех побрал! Вообще не понимаю, зачем пичкать детей этой любовью напоказ? Сначала к родителям, потом к родине. Они и родины-то толком не видели, не поняли. Как можно обязать любить наперед? И, главное, зачем? Зачем заставлять их декламировать то, что следует произносить тихо, в приступе нежности: “люблю”, “мама”, “родина”. Зачем подсовывать им забойные речовки вместо настоящих стихов? Не правильнее ли окружить их любовью и спокойно подождать они сами, осмысленно, выберут нужные слова и о любви к нам, и любви к стране…

Мне вдруг показалось, что нужно спешить. Сейчас же, немедленно он должен понять, уловить, чем стихи отличаются от агитки. Я подошел к книжному шкафу, на глаза попался Николай Рубцов. Позвал сына, усадил возле себя на диван, прочитал ему: “В горнице моей светло. Это от ночной звезды. Матушка возьмет ведро, Молча принесет воды…”

Это и о себе, и о любви к родине, сказал я ему, дочитав. Так почти всегда и бывает. Любовь к родине всегда немножко про себя. Это всегда очень личное. Понимаешь?

Понимаю, говорит. Но можно я не буду писать в ответе на тот вопрос: “Это не стихи, а истерика”?

Можно, кивнул я.

На душе было гаденько.

Просто ты же сам просил, чтобы я на “отлично” учился.

Просил…

А так мне “пятерку” точно не поставят.

Ну да. Пиши: тема стихотворения…

Да знаю, знаю.

Все повторяется. Так было со мной в моем пионерском детстве. В моей комсомольской юности. Я тоже был круглый отличник, висел на доске почета. Тараторил про Павлика Морозова, про моральный кодекс строителя коммунизма. Сначала не вдаваясь в суть, позже с фигой в кармане. Только б отстали… Нет, я не хочу, чтобы это повторялось с моим сыном.

Забудем правильность. Сосиску ножом это запросто. А вот со школой отныне с большой осторожностью. Там дают читать “Тимура и его команду” я рассказываю ему про всесоюзные линейки, на которых, стоя навытяжку в спортзале, мы слушали бормотание Брежнева из репродуктора. Там начинают преподавать “Основы православной культуры” я даю ему читать “Детство” Льва Николаевича (лучшей защиты от формального православия, чем Толстой, лично я не знаю).

Знаешь, сказал я ему, оценки не главное. Главное, делай все по совести. Прислушивайся больше к себе, а не к учителям.

Он задумался. Отличникам всегда нелегко услышать, что оценки почему-то не главное. Чуть позже я попробую убедить его, что вся русская жизнь это, увы, не про успех. Это про то, как оставаться человеком в толпе, то беснующейся, то спящей. Я-то думал, эти времена прошли, вот и давил на оценки. Ошибся. Исправлюсь. Пока в школе витает атмосфера всесоюзных линеек, хорошая успеваемость большой риск.

Денис Гуцко, писатель

kommersant.ru

Share

Имперские слезы

Нам свойственно имперское сознание. Это не режиссер Михалков сказал. Так полагают миллионы русских людей безо всякой режиссуры. Под империей они подразумевают расстояния, масштабы и страх, производимый властью. Увы, к имперскому сознанию это отношения не имеет

Как-то в разговоре со студентами (человек 50 ходят на мой мастер-класс в МГУ) я обронил, что русские весьма юная нация, потому что определяют себя в основном отрицанием. Мы не хотим быть похожими на американцев, китайцев, немцев, финнов, тунгусов, не говоря уж про друзей степей калмыков.

Отрицание подростковая черта, с нее начинается самоопределение: Мишка козел, Катька дууура, я не такой. Взрослый человек определяет себя по-иному: он знает, что любит, например, симфоническую музыку и академическую греблю, что сближает его с Михал Петровичем и Екатериной Сергевной. Я хотел добавить, что вечное русское детство объясняется чередой исторических обнулений, взять хоть 1917-й или 1991-й но по тихому гулу в аудитории понял, что со мной не согласны.

Ну хорошо, развернул тогда я разговор, а если попробовать себя идентифицировать позитивно? Ведь определяют же себя французы через две идеи Belle France, идею “Прекрасной Франции”, и art de vivre, “искусства жизни”? А в чем наша идея? Вот нам, русским, свойственно особое сверхнациональное, имперское сознание, которое определяет российское бытие в системе особенных евразийских координат? Ритм нашего развития и территория нашей ответственности измеряются континентальными масштабами?

О да, был мне ответ.

А что такое империя? спросил я.

Империя, ответили студенты, это огромные расстояния, территории. И подчиненные народы. И уважение. То есть внушаемый метрополией страх. И ресурсы покоренных территорий. И борьба за ресурсы.

То есть они прилежно воспроизвели тот шум времени, что слышали каждый день. Что империя это когда много и страшно, но без чего мы, русские, не можем жить. Такой у нас характер, особенный такой…

Что студенты! Знавал я одного сильно пьющего и нигде не работающего мужичка, пропившего все, включая собственную жизнь, но он готов был убить любого за одну мысль вернуть японцам Курильские острова. А вот мысль вернуть себе Аляску напротив, грела его неимоверно.

А ведь суть империи не в расстояниях и даже не в ресурсах заморских территорий. Империя это вообще не вопрос выгоды. Потому что империя это сила, дозревшая до осознания ответственности за мир. Осознавшая свою миссию в мире.

Имперское сознание сводится к ответственности за то, что метрополия, совершившая прорыв в науке, технике, культуре и религии, берет на себя бремя просвещения народов, пребывающих в варварстве. Греческие колонии-поселения распространяли по всему миру греческую архитектуру, культуру, земледелие, логику, искусство и затем стали тем плодородным слоем, который до сих пор питает Европу. А Рим был империей не потому, что завоевывал другие страны ради рабов. А потому, что нес колониям цивилизацию со сводом законов, с еще более изощренной, чем у греков, архитектурой, с письменностью, с медициной, ремесленным производством и прочим. И конкистадоры в Латинскую Америку не шли грабить золото инков. Они несли слово Христово аборигенам-язычникам, у которых, к слову, не было ни Христа, ни письменности, ни даже колеса. Другое дело, как к этому относились сами инки.

То есть основа, смысл любой империи в том, чтобы передовые идеи донести до отсталых народов: цивилизовать дикарей. Любая недавняя империя хоть британская, хоть российская, хоть османская несла другим народам слово пророка, а также науку, медицину, просвещение и прочее, совокупно определяемое как “цивилизация”.

А если не верите мне, то поверьте хоть Чаадаеву, писавшему в 1829-м: “Вся история нового общества происходит на почве убеждений… Интересы в нем всегда следовали за идеями и никогда им не предшествовали… Только так объясняется исключительное явление нового общества и его цивилизации; иначе в нем ничего нельзя было бы понять”.

То есть еще раз: имперское сознание, имперское мышление, имперская идея состоят в ответственности и осознании миссии цивилизатора. Ты несешь передовые идеи отсталым народам, хотя бы и силой, хотя бы и за океан, хотя бы и ценой жизни. И поднимаешь их до себя.

И хотя империи развалились по самой очевидной причине насильно мил не будешь, сознание миссии цивилизаторов осталось в крови многих народов, переживших имперскую фазу.

Я столкнулся с этим в Англии, когда увидел, что десятки организаций и тысячи частных лиц уезжают в страны третьего мира строить или поддерживать то, что является частью европейской цивилизации. Дочки газетных магнатов использовали законный год отпуска между школой и университетом, чтобы преподавать язык африканским школьникам. Мой знакомый Майкл Рэндалл, потомственный аристократ, занимался тем, что создавал радиостанции для зэков в российских колониях. Он получал за это три копейки, на него косились, как на, разумеется, шпиона, но в этом он видел свою миссию. Жизнь в Лондоне вообще разбила в пух и прах мои прежние представления об этой стране я не нашел там никакой “милой старой Англии”, но нашел невероятную тягу к свободе, бешеную гордость мультикультурностью и мультинациональностью и, повторяю, чуть не в состав крови входящее осознание долга.

Собственно, на идее долга и ответственности перед миром, осознании себя форпостами цивилизации и культуры основана деятельность таких институций, как Британский совет, Институт Сервантеса, Институт Гете, Французский альянс. Материальных прибытков от их работы никаких, а проблемы случаются: тот же Британский совет закрывался в Восточной Европе при коммунистах, в Китае при маоистах, ну, еще и в современной России (вследствие чего несколько тысяч молодых русских так и не освоили английский язык). Потому что в современной России каждый убежден, что только дураки пашут за идею, а на самом деле всеми движут интересы. И оттого-то все на свете, от Крестовых походов до работы Британского совета, определялось и определяется материальной выгодой: в форме хоть грабежа, хоть шпионажа…

Впрочем, тут я убежал в сторону.

Но все же, если возвратиться и имперскому сознанию и к идее империи как таковой, согласитесь разве империя не означает распространение метрополией передовых научных, технических, культурных идей на отсталые территории?

Означает?

Но тогда ответьте, пожалуйста, и на другой вопрос. А какие такие народы и страны являются отсталыми по отношению к сегодняшней России? Грузия, выжегшая каленым железом взяточников в милиции и ГАИ? Украина с ее раздольем свободных выборов и прессы? Эстония, Латвия, Литва, ставшие частью Большой Европы? И даже если мы где-то такие территории нашли, то какие такие свои великие идеи мы можем туда принести? Ну назовите хотя бы одну? Чем таким передовым мы можем поделиться? Управляемой демократией? Управляемыми телеканалами? Замечательной работой милиции? Доблестной и любимой призывниками армией? Системой социальной защиты? Системой автомобильных дорог? Пустошами, на которые ради бабок переведены наши леса? А вот положа руку на сердце как бы выглядели сейчас Курильские острова, останься они у Японии? Только честно ответьте, а? Так кому и что в окружающем мире мы можем дать? Нет, господа империалисты, это ж серьезно ради какой такой современной русской идеи не жалко всерьез положить свою жизнь? Дайте ответ!

Потому что без ответа на этот вопрос то, что в России называют имперским сознанием, является никаким не имперским сознанием. А сознанием хулигана, который знает, что в своем дворе он многих мальчиков крупней, а оттого требует, чтобы все ему кланялись.

Дмитрий Губин
Журнал “Огонёк”

Share

Зачем нужен Бог. Самир Сельманович

Поклоняться не-божеству — значит мириться с ограничен ностью сознания, будь это не-божество машиной, работой, семьей, иудаизмом, христианством, исламом, любой рели гией, любым делом, любым благом — чем угодно. С другой стороны, поклоняться Богу — значит пускаться в путешествие по реальности, совершать рациональный уход из иллюзорного поля, которое создают вокруг себя наши идолы, постоянно стремиться за границы того, что нам известно. Поклонение Богу означает осведомленность, осознанность, почтительное отношение к дару жизни, воз можность смотреть в перспективу за пределами самовыра жения и избранных нами религий. Поклоняясь Богу, мы устремляем взгляд дальше, спасаемся от зацикленности на самих себе и на собственной жизни.

Религия в своем лучшем проявлении не удовлетворяет нас, а усиливает ощущение отсутствия Бога и тем самым обостряет наше томление. Царь Давид, наблюдая за своей душой, восклицал: «Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаж дет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной». Поклонение Богу начинается с ощущения отсутствия нашего Возлюбленного. Псалмопевец называет Бога «мой Бог» и тут же горюет об отсутствии Бога, которого называет «своим». Бог уже «его», потому Давид и ощущает отсутствие. Все наши восхваления начинаются с неудовлетворенности, а сама неудовлетворенность — признак присутствия Бога, ибо нам не для чего желать Бога, кроме как для Его присутствия.
Это означает, что наше желание, обращенное к Богу, не может вместить наша религия.
Двумя стихами далее Давид поет: «Милость Твоя лучше, нежели жизнь».

Это одно из самых ярких утверждений священных писаний: однажды услышав его, остаться равнодушным невозможно. На привычный нам образ мышления оно продолжает воздействовать до тех пор, пока мы либо не прогоним эту мысль, либо не приведем все остальные в соответствие с ней. Как может Бог быть лучше жизни? Это утверждение подразумевает, что даже наша жизнь может оказаться не-божеством, которому мы поклоняемся. Про стая жизнь, даже самая насыщенная и плодотворная, сама по себе еще не стоит того, чтобы ради нее жить! Жить стоит только ради любви. Например, Иисус верил, жил, а потом доказал эту истину на кресте: любовь лучше, нежели жизнь.

Роберт, один из друзей моего детства родом из Герма нии, занялся скалолазанием. Долгие месяцы он усердно тренировался, покупал снаряжение, овладевал жаргоном. Затем ушел в недельный поход, кульминацией которого стало восхождение по высокой отвесной стене горного пика, которое продолжалось от рассвета до сумерек. После этого Роберт страстно уверял: «Мне так хотелось добраться до вершины, попасть туда, где никто не бывал, и посмотреть на долину сверху!» Ради этого никаких усилий не было жаль. В тот день он добился своего. Он достиг вершины. Я спросил, каково это было — наконец подняться на нее. Он объяснил:

— Я зацепился за край правой рукой, затем левой, потом подтянулся, поднял голову — и увидел! Прямо перед собой! Автобус! Из него высаживались японские туристы, они фотографировали меня, широко и по-доброму улыбались, кивали головами, а затем снова сели в автобус и укатили. Вот что происходит с не-божествами. Сначала ради них меняешь всю жизнь, а когда, наконец достигаешь вершины, оказывается, что там ничего нет — кроме полного автобуса туристов, восхищенных твоим героизмом. Может быть, стоило бы добраться до места, которое “лучше, нежели жизнь”? Разве это восхождение, пусть даже незавершенное, не было бы приятнее любого другого, ко торое благополучно закончилось? Вера в Бога спасает нас от веры в не-божества. Вот почему христианству в определенном смысле присущ атеизм, атеизм такого рода, который ставит под сомнение все наши представления о Боге и всю нашу преданность религии.

И это одна из причин, по которой нам нужна не только собственная религия, но и знакомство с религиями чужими.

Другие религии способны бросить вызов (или, по крайней мере, открыть нам глаза) идолам, которых мы создали, так как эти религии расширяют границы познания. Они вы двигают каверзные вопросы, которые мы не желаем зада вать, делают предположения, которые мы не стремимся признавать или рассматри вать, порождают важные аргументы против нас, в которые мы предпочитаем не вдаваться, и разоблачают вредные обычаи, от которых мы не хотим отказываться. Туда, где мы создали вакуум в познаниях и ценим религию ради нее самой, посредством чужих религий, посредством чужаков входит Бог. Когда мы позволяем им приблизиться, и принимаем их, как соседей, они помогают нам увидеть присутствие Бога, благодать и заботу, которые мы сами разглядеть не в силах.

Это взаимное благо возникает, когда Бог становится для нас чем-то большим, чем просто наша религия. Те, кто лю бит Бога больше религии, смогут учиться до бесконечности, и, как вечные учащиеся, станут надежными наставниками для других, предлагая свои ценные взгляды и открывая в жизни совершенно новые перспективы.

Обращение — это не процесс порождения веры в Бога, а процесс переноса веры (которую мы всегда уже имеем) с не-божеств на Бога. Вот почему еще для этого мы используем термин «переход».

Поскольку религия — не-божество, переход от нее к Богу в действительности подобно переходу от любых других взглядов к Богу.

Те из нас, кто пришел к вере в Бога как чужак в ор ганизованную религию, временами слышит от верующих, воспитанных в той же религии с детства: «Вам повезло. Вы пришли со стороны, у вас есть опыт обращения. Ваше труд ное путешествие — благословение для вас». И действительно, хотя подобные обращения способны подорвать наши взаи моотношения, негативно отразиться на наших жизненных целях, чувствах, представлениях о жизни, в то же самое время такой опыт дарует жизнь, оказывается животворным.

Но и для тех, кто получил воспитание в рамках религии, процесс обращения к Богу в равной степени трудный и жи вотворный. Если перспектива обращения душой от прежней религии к Царству Божьему внушает вам страх, то не без причины. Этот поступок скажется и на ваших отношени ях, и на ваших жизненных целях, чувствах, на всех ваших представлениях о жизни. Эмоциональные, социальные, финансовые и все прочие затраты будут значительными. Но небо не рухнет. Наоборот, откроется.

А если религия, к которой вы принадлежите, лишь одна из культур и структур, которые необходимо любить, поддерживать, но вместе с тем бросать им вызов ради Царства Божьего? Если так, тогда переход от преданности своей религиозной культуре к преданности Царству Божьему точно так же великолепен, как переход от «нерелигиозной» культуры к Царству Божьему. И то, и другое — обращение! Чтобы решиться на них, требуется точно такая же вера и отвага.

В таком случае Ваш образ жизни, ваше сообщество и даже ваше сердце пострадают, когда религия будет вытеснена из вашей души. А Бог войдет в нее. Вот мое сердечное приглашение совершить этот шаг. Думаю, большинство моих друзей удержались и не стали последователями Бога не по причине Его существования, ибо наши представления о существовании ограничены. Им не помешала и тайна всего, во что мы верим, ибо люди чувствуют, что их убеж дения только ограничивают восприятие реальности. Их удержал отказ религиозных людей видеть, признавать собственное идолопоклонство в форме религии и сопротивляться ему.

Ибо вот чем являются все идолы, в конечном счете — поклонением самому себе. Люди, которые чувствуют необозримость жизни, чистую благодать существования, возможность сомневаться и быть другими, животворный призыв любить наш мир, смотрят на религию в том виде, какой мы видим ее сейчас, и говорят: «Нет, жизнь с Богом должна быть гораздо щедрее».

И они правы, верно?

Предлагаю вам прямо сейчас сделать глубокий вдох и вместе со мной выполнить одно упражнение.

Оставьте в покое свою религию.

Бояться незачем.

Сделайте выдох.

Отлично…

Обратите внимание: в том, что касается Бога, не произо шло никаких изменений. Бог по-прежнему тот, в ком вы есть, в ком вы дышите и существуете.

Вероятно, даже в большей степени, чем прежде.

Бог уже начинает входить в освобожденное прост ранство.

Сегодня, когда вы ляжете спать, пусть ваша душа, осво божденная из когтей не-божеств, обретет покой в любви, которая лучше, нежели жизнь.

Share