ШАФАР ТРУБИТ О СБЛИЖЕНИИ

 В Иерусалиме 23 ноября в помещении Парламента Израиля — Кнессета, прошла  важная встреча между видными представителями правительства Израиля и  делегацией американских и британских  евангельских христиан. В  состав делегации, которую  организовал Фонд Духовная Дипломатия при ООН,  входили президенты организаций, пасторы больших церквей, юристы при Конгрессе США, редакторы  христианских журналов. Свой  знаменитый   зал предоставили для этой встречи Конституционная  и Юридическая  комиссии Кнессета.  Со стороны американо-британской стороны прибыли 12 человек. Среди британских представителей присутствовал легендарный проповедник  Дэвид Хассовей, советник Конгресса США Фрэнк Абернати, член совета директоров  профессиональной баскетбольной лиги NBA Уильям Алексен, президент Союза христиан-бизнесменов Америки Стюарт Лукас, исполнительный директор Фонда ДД  Марк Базалев, представители американского и европейского отделов  Духовной Дипломатии Максим Киринен и Тимофей Медведев. Со  стороны Израиля присутствовали  35 человек.  Среди них были :  Доктор Дэвид Ротем, Председатель комиссии  Кнессета по законодательству и юстиции,  Фаина Киршенбаум, член Кнессета  Генеральный секретарь партии НАШ ДОМ -ИЗРАИЛЬ, Роберт Илатов, Председатель объединённых комитетов  Кнессета, Эшли Перри, заместитель Министра иностранных дел, Мэры городов  Ашкелона и Арада, зам. Мэра Иерусалима,  Председатель еврейского комитета Европы  Михаил Членов и другие.  Была зачитано приветствие премьер-министра Израиля Бенджамина Натанаяху, которое зачитала генеральный секретарь партии Фаина Киршенбаум. В приветствии приводилось место из Книги пророка Иеремии. Затем  выступил Президент Фонда Духовная Дипломатия Михаил Моргулис.  Он сказал,что  7 лет тому назад, выступая в Кнессете  он произнёс слова о том, что, если у Израиля наступят сложные времена,  его самыми надёжными друзьями будут  евангельские христиане. Тогда многие этому не поверили. Но сегодня, в критическое  для Израиля время,  весь мир и Израиль реально видят  это.Он добавил, что эта верность строится не на основах политической или финаннсовой выгоды, а только на духовной библейской основе.

Председатель комиссии Кнессета доктор Дэвид Ротем в своей речи сказал, что этот Круглый Стол проходит под девизом  «Мосты доверия», и на нём рассматриваются шаги по сближению Израиля и евангельских христиан Америки и всего мира. Он отметил роль президента ДД   Михаила Моргулиса в  становлении этих отношений, вместе с выдающимся членом Кнессета, погибшем Юрием Штерном.

Дэвид Хасовей  начал работать в Израиле  в 60-е годы, когда ещё не было автострад и арабские снайперы  стреляли в проезжающие машины. «Но нас защищал Бог», добавил ветеран христианского служения.

Мэры  пригласили Фонд Духовная Дипломатия и его друзей посетить  их города , выступить там перед жителями и рассказать им  о  роли евангельских христиан в  американском обществе.

Была отмечена особая роль в оказании помощи Израилю выдающегося  корейского богослова и проповедника Джея Рока Ли.

 Встреча длилась три часа и закончилась  моей молитвой и призывом жить по законам Библии и стараться, как евреям так  и  христианам изучать Учение Святости и  наполнять святостью свою душу.

В конце 3-х часовой  беседы  участники встречи предложили  составить соглашение между    Духовной Дипломатией   и  Кнессетом  по совместной работе, направленной на развитие сближения  Израиля  и евангельских христиан всего мира.

 По предложению Фаины Киршенбаум и Стюарта Лукаса следующую встречу «Мосты Доверия»  намечено провести во Флориде во Всемирном Центре Святости.

Как  потом заявил журналистам Эшли Перри, эта встреча показала, что в трудный момент истории, Израиль и христиане могут преодолевать препятствия, чтобы  больше доверять друг другу, видеть  у себя много общего, и вместе стремиться к миру на земле.

А присутствующий  здесь Джоуль Маккенри, Председатель Библейского общества Израиля, добавил к этому слова царя Давида: Жив, Господь!  

 

Татьяна Подтурнак, Филипп Рос

христианский медиа-холдинг

«Родной»

Share

О ВРЕМЕНИ И О ЖИЗНИ

Александр Ермолин

«Время – деньги» – так гласит одна из современных поговорок и многие в нашем мире живут, свято соблюдая этот закон. Но что было бы, если бы весь мир жил так? Ответ на этот вопрос содержится в недавно вышедшем на экраны фильме  «Время» с Джастином Тимберлейком. 

В нем показано будущее, в котором вместо денег используется….время. У каждого человека на руке идут «часы», показывающие, сколько времени у него еще осталось.

Это мир, в котором вопрос «есть минутка?» означает просьбу дать денег. Это мир, в котором чтобы попить кофе надо отдать 4 минуты жизни, а чтобы проехаться на такси – целый месяц!

Это мир,  в котором богатый человек – не «толстосум», а владелец «целого вагона времени».

В этом мире всем 25 лет и зачастую сложно понять красивая женщина около тебя – это  жена, или дочь, или теща, или мама…

Казалось бы, рай! Ведь именно в раю, по мнению ряда Святых Отцов, каждому человеку будет по 33 года, все будут в возрасте Христа, все будут на пике физического и интеллектуального развития!

Вечная молодость – это мечта алхимиков и святых,  ибо первые создавали эликсиры, дарующие бессмертие телу, а вторые видели эту молодость в райских кущах.

Но  оказывается, что это мир несчастья. В нем все жестко разделено-либо ты все и живешь вечно и готов поставить сотни лет как ставку в казино, либо же ты ничто и живешь в гетто, где тебя могут убить за лишнюю минутку.

Обитатели гетто отличаются от элиты тем, что они берегут каждую секунду своего времени, потому что могут просто упасть на лице и умереть, когда их «часы» обнулятся. Обладающая же бессмертием элита может позволить себе никуда не торопиться, ведь в их распоряжении-века!

Но откуда берется это «лишнее» время?  Миллионы бедных должны умереть для того, чтобы жила элита.

Она может позволить  себе самые дорогие удовольствия, а жизнь в гетто подчинена одной задаче – прожить еще один день. Так живет и главный герой, за одним только малым исключением – в его жизни есть мама, время которой он всеми силами старается поддерживать.

Но однажды его огромных усилий не хватает, не хватает всего одной секунды, чтобы поделиться с ней своим временем и она умирает у него на руках,  в день, когда в 25 раз встречает свое 25-летие.

Но, как оказалось, и среди элиты существуют исключения. И с первым из них встречается Уилл Салас, роль которого исполнил Джастин Тимберлейк. Этот человек  в депрессии, он хочет потратить все свое время, он говорит, что  «мозг можно растратить, даже если тело еще молодо. Я хочу смерти…» Он оставляет ему огромное количество времени, но с условием «не трать мое время впустую».

А потом и дочь магната Сильвия Вайз, которую сыграла Аманда Сейфрид, также тяготится своей потенциально бесконечной, но абсолютно пустой жизнью.

В фильме есть неплохая сюжетная линия в стиле классического боевика и предсказуемого похищения, которое заканчивается романом. Не буду пересказывать весь сюжет, скажу лишь то, что, помня о времени, дарованном на благие дела, Уилл начинает помогать людям.

И тут перед ними встает важная дилемма, этот вечный вопрос революционера – а что делать? Быть может помочь какой то избранной части людей и не ломать весь строй? Поначалу они так и делают, вначале он дарит 10 лет (огромное состояние!!) своему другу, а он от радости напивается до такой степени, что умирает, оставив жену и ребенка…

Попытки дарить бедным по месяцу, по году приводят лишь к тому, что героя начинают искать, а этих несчастных ставят к стенке и «обнуляют»…

Также погиб и отец героя. Он зарабатывал время и раздавал его бедным, но его за это убили…

Раздача помощи не решила бы и главной проблемы, которая сидит в голове у каждого человека,  и которую очень точно озвучил магнат Вайс:  «Ведь каждый верит что именно он будет исключением». И он прав! Ибо и причиной грехопадение было желание «быть как боги», то есть быть бессмертным.

Герои в отчаянии, они понимают, что от такой «адресной помощи» нет смысла, они с грустью констатируют факт:  «все зря, от нас никакой пользы».

И тогда они решают вечный вопрос революционера в сторону разрушения. Этот мир должен быть разрушен! Эта прогнившая система должна рухнуть!

И они делают это…В последних кадрах показано как падает тот мир, как на всех делятся огромные массы времени, как все люди счастливы.

Наверное, можно посмотреть на этот фильм просто как на экшен-неплохой сценарий, мужественный Тимберлейк для женской части зрительного зала, красивые глазки Аманды Сейфрид, которые не позволили бы уснуть в креслах мужчинам, нормальные спецэффекты и прочие маленькие радости большого кино.

Но понимать фильм так – значит просто его не понять и даже больше-принизить его и все те идеи, которые в нем есть.

 Лейтмотив этого фильма христианский по своей сути. Ценность времени и пустота бессмертия, не наполненного ничем,  – вот главная мысль этого фильма.  «Живи вечно или умри, пытаясь» – вот его слоган, вот его суть.

Интересно, а как бы мы жили, если бы прямо перед нашими глазами тикали часы, отмеряющие сколько нам осталось? Я думаю, что тогда мы бы показали свое истинное Я. Кто то ударился бы во все тяжкие, надеясь насладиться последними секундами своей жизни, кто то задумался бы о вечном, а кто то бы держался за свою жизнь, страшась пустоты после смерти. А, как известно,  пустота после смерти ждет тех, чья жизнь здесь также пуста.

Как нам творить добро? – еще одна по сути христианская мысль этого фильма. Добро надо делать до конца, в этом убедились наши герои. Полудобро несет лишь зло – об этом ясно говорят примеры с убийствами людей, которым они помогали вначале.

Не случайно в православной традиции на иконах не может изображаться серый цвет, потому что есть белое-добро, а есть черное – зло. Серый – это  цвет равнодушия, это цвет самооправдания в стиле «ну я ведь не делаю ничего плохого».  И герою приходится сделать нравственный выбор в сторону света.

«Нет ничего нового под солнцем» – восклицал еще царь Соломон. Так и эта тема добра и зла и реальной помощи человеку не нова.  У Артура Конан Дойля существует прекрасный рассказ о таком вот «полудобре» –  «Открытие Рафлза Хоу».  Рафлз реализовал мечту средневековых алхимиков – он превращал свинец в золото. Он пытался помочь жителям окрестной деревушки и давал им деньги, думая, что помогает им. На самом деле такая помощь привела лишь к …деградации местного населения. Люди, которые раньше не задумываясь поднялись бы на крышу и починили ее, теперь стали сидеть сложа руки и ожидая помощи от богатого соседа. И вместо помощи он принес им несчастия.

Так и тут. Фильм «Время» – это призыв каждому жить чуть более нравственно, чуть более по-христиански, избегая пустоты и не тратя столь драгоценное время впустую. Ведь когда Господь создал человека, то Он указал и путь дальнейшей жизни – это постоянное развитие. «Будьте святы как и Я свят»-так говорит Евангелие, а этот фильм напоминает нам – не трать свое время впустую, делай добро и делай его до конца.

http://www.youtube.com/watch?v=UZWVDGuTm7A

Share

РАСПОЗНАТЬ ЗНАМЕНИЕ ВРЕМЕН

Ростислав Воронцов

Недавно один из моих знакомых прислал мне десяток имейлов с новостями. Часть новостей относится к политике, другая к религии, третья к морали. Не дожидаясь когда я просмотрю почту, он позвонил и сказал: “Я не понимаю что случилось с человечеством. Я не могу найти ответ на всё то, что происходит.” Не удивительно. Не он один не может найти ответ на такие вопросы почему человечество безумствует в политической жизни и ненавидит христианство лютой ненавистью. Но если эти вопросы как-то можно связать с религиозными или политическими разногласиями, то с чем связать каннибализм, некрофилию или коллекционирование трупов, как это произошло в Нижнем Новгороде?

 Итак, что-же произошло с человечеством? Почему произошло такое падение нравов? Откуда у людей появилась тяга к поглощению друг друга с гастрономическим азартом? Почему политиками принимаются абсурдные решения, которые противоречат здравому смыслу? Почему в мире так люто ненавидят Христианство? Почему мир стал безумным? И это только весьма малочисленное начало бесконечного потока вопросов и претензий к современному миру.

Между тем, ответ не так уж и сложен, как это кажется на первый взгляд. Он прост – ничего не случилось с человечеством. Человечество просто проявляет сегодня свою естественную натуру, которая была у этого человечества и тысячу, и две, и три, и шесть тысяч лет назад. Как звучит в одной из песен: “Каким ты был, таким ты и остался”. Тяга к поеданию себе подобных присуща человечеству с самой его зари. Поводы были разные. Будь-то обыкновенная ненависть к ближнему, обыкновенное жертвоприношение идолу (о чем так красноречиво учила меня в школе советская пропаганда, поливая грязью баптистские собрания) или “утилизация” мертвых врагов с традиционным поеданием сердца, сырых внутренностей и всего остального. Всё это было и всё это есть. Человеческая натура, о которой Христос сказал: “Если вы, будучи злы”, не изменилась за все тысячелетия своего бытия. Люди всегда были на уровне зверей во взаимоотношениях между собой.

Помнится, один из только что покаявшихся парней говорил о Боге своему мирскому товарищу, искренне желая чтобы человек обрёл покой и спасение своей душе. Они говорили  о грехе, о смерти, о жизни, о спасении, о Боге, о человеке. И тогда его друг, поглаживая своих собак и вспоминая всё, с чем ему приходилось встретиться в жизни, сказал: “Чем больше узнаю людей, тем больше я люблю животных”. С музыкальных подмостков в своё время звучала популярная песня одной из популярных рок групп “We are animals”, провозглашающая животные инстинкты и утверждающая, что человек – это животное. Некоторые религиозные направления считают, что человек – всего один из аватаров бесконечного процесса реинкарнации, утверждая, по сути, что, будучи внешне человеком, человек может быть самым обыкновенным животным в своём внутреннем мире, чем он и станет после смерти, а затем и в другой жизни. Теория Дарвина то-ли подкинула дровишек в этот общий костер, то-ли зажгла его, но и она намекает на то, что человек отличается от животного более высоким уровнем сознания, а по сути и есть производное от обезьяны т.е. обыкновенное высокоорганизованное животное. Да и я, будучи юным человеком, имел концепцию, понятие о человечестве, как о животном мире. Ещё-бы. Посмотришь как грызут люди друг друга, как они относятся к ближнему, так другое и на ум не приходит. Но слава Богу, что Он принёс нам Свет.

 Естественно, что и решения в различных жизненных вопросах будут соответствовать уровню интеллекта. Достаточно посмотреть на некоторые законы европейских стран или даже США, не говоря уже о беззаконии стран третьего мира. Всё говорит о том, что люди не изменились. Если у пары возникла потребность реализовать свои инстинкты, то это можно сделать на улице, в машине, на специально отведенном для этого паркинге – “что естественно, то не безобразно”. А в странах третьего мира ещё и “Выживает сильнейший”. Сильнейший забирает трофеи, среди которых не только вещи побежденного, но и его семья, с которую он может поступить на основании своих потребностей. Более того, человечество даже стало поступать хуже зверей, убивая зародыши в своём организме, к чему абсолютно неспособны прочие обитатели Земли. Но не об этом речь в этой статье.

Читатель может возразить – ведь люди не такие на самом деле, единицы не являются показателем всего общества, мы – весьма прогрессивное и гуманное общество, мы же не едим своих соседей и врагов, мы же культурные люди, и законы, в целом, у нас очень хорошие. А я и не спорю с этим. Да, действительно, основная масса людей не имеет ярких животных выходок. Люди книжки читают, умные слова говорят, любуются живописью, изливают сердца в стихотворной форме, пишут романы и вообще делают много вещей, которые поддерживают их интеллектуальный и моральный уровень на определенной высоте. Но не всегда так было и ….. не всегда так будет.

Современное общество пилит сук на котором оно сидит. Оно усердно старается вытолкнуть даже упоминание о Боге из сознания человека, а если и не вытолкнуть, то обесценить, превратить в невзрачный фантик, в присказку, в ругань. А ведь именно Христианство совершило серьёзное преобразование менталитета землян. И не надо забывать, что Христианство было всего лишь орудием, а Автором и Совершителем был Бог, Которого люди мира сего ненавидят. Разрозненным племенам Росов, поклоняющимся Перуну, Ярилу, различным истуканам было не очень легко принять хоть какую-нибудь, да форму Учения Христа. Друиды сопротивлялись влиянию Римской империи. Индейцы Северной и Южной Америк ценой своей жизни отстаивали своё право на поклонение своим идолам, оправление своих ритуалов, среди которых скушать еще теплое, вырванное из груди врага, сердце было почётным делом, не говоря уже о многотысячных человеческих жертвоприношениях среди племен и народностей типа Майя или Ацтеков. Некоторые до сих пор противостоят Христианству, обрекая свои страны на нищее и дикое существование. Возьмём, к примеру, такие самые “праведные” исламские страны как Пакистан и Афганистан. Нет в этих странах благословения. А если где что-то и появилось, то это благодаря влиянию Европы и Америки, стран, где Слово Божие распространялось.

Конечно, средства “евангелизации” на протяжении многих столетий были ужасными, но таковы были люди тех времен и ничего уже с этим не поделать. И не все “передовые” мысли тех времен были здравыми, но тем не менее, хоть мечем и кандалами, но народы приводились в какое-никакое сознание и понимали, что Солнце и Луна – не Боги, мертвые – не помощники и не вредители, кусок резанного дерева кормить не надо, детей надо воспитывать, а не нести в жертву и т.д. и т.п.. И мир прогрессировал благодаря этому. Это мы теперь, некоторые с высоты развитой христианской мысли, а некоторые гуманизма, являющегося отклонением в плотское Христианской морали, можем осуждать прошлые столетия, но в те времена всё считалось в соответствии с духом времени и, как ни крути, но стало частью истории того, что мы имеем сегодня. Но лучшего-то мы не имеем, а спекулировать на тему “Если бы да кабы” нет смысла.

Но не стоит отдавать славу людям. Слава принадлежит Богу и благодати Его, которую он даровал с пришествием, страданиями, смертью и воскресением Своего Сына Иисуса Христа. Бог излил, а люди уже разносили как могли. Именно благодать, то невидимое влияние Духа Святого, что не понятно (а потому и осуждаемое) человеку мира сего, дала людям Свет и Разум, обратила сердца людей от служения тьме к служению Свету. Именно благодать способствовала развитию человеческого прогресса, как написано “Взошел на высоту, пленил плен и дал дары человекам”. Ведь первые ученые были из числа верующих, что так не любят помнить современные атеисты. И Бог, имея попечение о всех людях, даровал кому-то знания в медицине, кому-то в исследовании земных законов, кому-то в технике. И всё это дано для блага людей, но не всегда люди использовали это только на добро. Например, евгеника, химическое оружие, генетическая модификация, разработка психотропных средств, разработка новых видов бактерий для уничтожения человечества и т.д. и т.п.. Надеюсь, что современные, бросающие вызов христианам, атеисты должны понять, что происходит на самом деле и почему не должно быть баталий между наукой и Христианством. Но атеизму так тяжело это понять.

Итак, при небольшом желании всегда можно увидеть, что Бог трудился над человечеством Своей невидимой рукой. Потому и стали люди более цивилизованными, грамотными, развитыми, что Бог давал им потенциал и возможности, изменял их содержимое, если они того хотели. И признав это, мы начинаем частично понимать милость и любовь Бога, но стоит подумать и об ответственности. Апостол Павел говорит: “Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему, не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами (посланного), будто уже наступает день Христов. Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придет, доколе не придет отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею… И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время. Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор пока не будет взят от среды удерживающий теперь, — и тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих”. Обратите внимание – есть “Удерживающий теперь”, который будет взят от среды, а затем и откроется всё беззаконие и “человек греха, сын погибели”. Другими словами, Павел утверждает, что существует сила, которая не даёт распространиться злу, которая удерживает это зло от его пагубного влияния на человечество, что это зло хочет победить и что оно победит, когда “будет взят от среды удерживающий теперь”.

Так давайте посмотрим на сегодняшний мир в свете полученных от Бога знаний. Не значит-ли, что разврат, безумие, возвращение современного мира к своему естественному злому, животному образу, жизни являются следствием того, что “удерживающий теперь” забирается от человечества? Не от того-ли современная аморальность провозглашается моралью и более “продвинутые” индивидуумы совершают более “продвинутые” аморальные и противоречащие здравому смыслу действия, что влияние Духа Святого на жителей Земли ослабевает? И это происходит вовсе не от того, что Бог ослабел, а потому что приходит время, когда Бог будет ставить точку, завершит Свой труд над человечеством, набрав определенное Им число спасенных душ из языческих народов? Другими словами, те, кто так и не родился свыше, но пользовался благодатью, после отшествия Духа Святого так и опустятся на животный уровень, предавшись отчаянному гневу, фрустрации, ненависти к Богу и Его народу в лице христиан и евреев?

По этой причине мы и видим, что ненависть к Христианству и евреям цветёт пышным цветом во всём мире. Люди предаются Богом на волю их помыслов, которыми управляет то, зло, которое удерживалось Богом до определенного времени. Помышления людей в своё время изменялись через насилие, а теперь люди в праве раскрыть свою истинную суть. Так что, пришествие Христа близко и блажен тот, кто понимает это и готовит душу свою к встрече с Христом.

Share

ПОЮЩИЕ ДУШИ РОССИИ

          

Песней «Душа» началась очередная телепрограмма  «Духовная Дипломатия», гостями которой были замечательные барды, певцы, актёры и мыслители – Сергей и Татьяна Никитины (Не путать с известным  христианским активистом  И. Никитиным). Исполняемые ими песни на музыку Сергея, представляют из себя прекрасные баллады, новеллы, притчи, в которых есть  духовное наполнение, то, чего так не хватает исполнителям современных песен.  Сергей и Татьяна поют песни  на стихи прекрасных поэтов: Евтушенко, Окуджавы, Ахматовой, Мориц, Кушнера. В их песнях нет риторических формальных восклицаний о Боге, но тихий Божий дух  присутствует в исполняемых ими песнях. Я бы даже назвал  это  творчество духовным песнопением, в котором  слышны отголоски заповедей Господа о любви, сострадании, прощении.

Интересно, что физики по образованию, они начали петь ещё в советское время, стали необычно популярны тогда, но и сейчас остаются эталоном прекрасной песни о любви к ближнему и о негромкой любви к Богу. Они собирают тысячи зрителей, и я не один раз видел, как люди на их концертах вздыхают и плачут, потому что эти песни касаются человеческого сердца.

Замечательный дуэт приехал во Флориду по приглашению Российско-Американского культурного комитета, Фонда «Духовная Дипломатия», Всемирного Христианского Совета. Запись телепрограммы состоялась во Центре Святости в Норд Порте.

Приветствовал гостей Исполнительный директор Всемирного Христианского Совета пастор Марк Базалев, директор зарубежных программ Алла Барвик и помощник президента фонда Тати Пушкаш.

Ведущий  телепрограммы  Михаил Моргулис задавал гостям многие вопросы на духовные темы. Например, как они понимают Божественную святость, кто для них Иисус Христос, как прожить жизнь в чистоте. Известно, что в своё время Сергей и Татьяна не пошли на компромиссы  с советской властью, за что были подвергнуты давлению со стороны государственных органов. Татьяна рассказала о светлых людях России, Украины, Беларуси, Средней Азии, которых она встретила на своём жизненном пути, для которых Бог не  был красивым понятием, а для которого они рисковали жизнями. И для которых основным постулатом жизни были слова Библии: «Вера без дел мертва». Сергей помогает брошенным людям, бездомным, калекам, живущим на дне российского общества. Наверное, такие молчаливые дела важнее всех красивых слов в мире.

Михаил Моргулис сказал в конце программы: «Вы передаёте одинокой человеческой душе сиянье Божьей любви, в которой так она нуждается, и которую так ждёт».

На следующий день в Филармоническом зале города Сарасоты состоялся концерт этих уникальных, удивительно душевных, прекрасных исполнителей. Сотни русскоязычных  и американских зрителей  стоя аплодировали  многим песням, несущим в зал  прекрасную печаль, теплоту и нежную Божью любовь.

 

Олег Молчанов, аспирант Флоридского университета, лауреат  литературного конкурса О” Генри

 

Share

ПРИТЧА О МУДРОСТИ ЖИЗНИ

Однажды, профессор на одной из лекций представил нам новенькую. В этот момент я почувствовала легкое прикосновение к своему плечу. Оглянувшись, я увидела маленькую сухонькую старушку, улыбающуюся мне так открыто, что невольно улыбка озарила и мое лицо.

— Привет, красавица, меня зовут Роза и мне 87 лет, — сказала она. — Могу я присесть рядом? — Я заулыбалась и подвинулась, чтобы уступить ей место.

— Конечно, присаживайтесь. Могу я узнать, что привело Вас в университет в столь невинном возрасте? — мне вдруг захотелось шутить.

— Я здесь, чтобы встретить богатого мужа и нарожать ему кучу детей, — подмигнув мне, парировала старушка.- А если серьезно? — Роза нравилась мне все больше и больше.Меня заинтересовали мотивы появления здесь этой весьма пожилой женщины.

— А если серьезно… Я всегда хотела получить высшее образование, и вот я здесь, — ответила Роза.

После лекций мы отправились в студенческую столовую и вместе пообедали. С этого дня мы на протяжении трех месяцев обедали вместе. Роза стала душой компании почти всех студенческих тусовок.

Все студенты охотно общались с ней, ни разу не высказав своей неприязни.

В конце семестра мы пригласили ее произнести речь на выпускном вечере. Когда она шла к трибуне, листки со шпаргалками выпали из ее рук. Смутившись, Роза попыталась подобрать их, но собрала далеко не все листочки.

— Прошу прощения, я стала такой рассеянной… Ради мужа я бросила пить пиво, поэтому от виски я пьянею значительно быстрее, — пошутила она. — Я уже не соберу шпаргалки, поэтому позвольте просто сказать мне, что я думаю.  Пока затихал смех, она прокашлялась и начала свою речь:

— Мы не перестаем играть, потому что мы взрослеем. Мы взрослеем, потому что перестаем играть. Есть всего лишь несколько составляющих Вашего успеха, молодости и счастья. Вы должны улыбаться и каждый день находить что-то смешное в жизни. Вам необходима мечта. Когда Вы перестаете мечтать — Вы умираете. Вокруг нас столько людей, которые мертвы и они даже не догадываются об этом! Есть огромная разница между старением и взрослением. Если Вам 19 лет и Вы целый год будете валяться на диване и ничего не делать — Вам станет 20. Если я проваляюсь на диване целый год и ничего не буду делать — мне исполнится 88. Нет ничего сложного в том, чтобы стать старше. Нам не нужен талант или дар для того, чтобы постареть. Дар в том, чтобы открыть новые возможности для себя в переменах. Не жалейте ни о чем! Старые люди обычно не сожалеют о сделанном, они скорбят о том, чего они не успели сделать. Боятся смерти только те, в ком есть много сожаления.

Закончив свою речь фразой «с уважением, Роза», старушка вернулась на свое место. Мы все молчали, переваривая услышанное.

Через год Роза получила высшее образование, о котором она так долго мечтала. А еще через неделю она тихо умерла во сне. Более двух тысяч студентов пришло на ее похороны, в память о том, что эта маленькая светлая женщина научила их быть теми, кем они могут и хотят быть.

Запомните: старение — неизбежно. Взросление — выборочно.  А Бог всегда и во всём, в юности и старости, в кампании и в одиночестве, в богатстве и бедности,на улице и дома. Его нет только тогда, когда мы не открываем Ему двери нашего сердца.

Share

БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ РОДИЛИСЬ ВО ФЛОРИДЕ

Михаил Моргулис

Это шутка. Достоевский написал своё вечное произведение «Братья Карамазовы» в 1880 году, когда флоридский  город Сарасота  ещё не существовал. И вот теперь, аж в 2011 году, произошла встреча  пьесы «Братья Карамазовы»  с  городом Сарасота во Флориде. Произошла она в театре-консерватории Асола, благодаря   режиссёру Андрею Малаеву-Бабелю, внуку знаменитого писателя Исаака Бабеля. Воспитанник московской театральной школы, выпускник Щукинского училища,  с успехом ставит спектакли в Америке. До этого мы видели его работы  с пьесами Ибсена, Шекспира, Чехова. И всегда, уверяю вас, всегда, там присутствовала  в закрытой форме тайна исследования русской души.  На норвежца, англичанина или американца этот режиссёр всегда примерял русское сердце. Ну а что касается Чехова, то там он  во всю передавал человеческие  страдания трагической музыкой чеховских слов.

И вот теперь, Андрей Малаев-Бабель коснулся  страстных карамазовских тайн  Достоевского, за плечами которого стоят Великий инквизитор, три брата Карамазовы, а рядом с незаконнорожденным братом Смердяковым, стоит их мерзкий отец, потом убитый Смердяковым, прости, Господи!  А чуть дальше, сводящая всех с ума неистовая Грушенька. Но   видны рядом и старец Зосима и монахи, да и Алёша Карамазов помогает   немногому доброму, что есть в этом повествовании. Часто кажется, что три брата Карамазовых, это и есть один Достоевский, воплотивший в себе три характера братьев, да ещё грешный характер их незаконнорожденного братца Смердякова. А вообще, здесь, как и во всех    книгах Достоевского,  всё происходит согласно словам  из пьесы: …Идёт сражение между Богом и дьяволом, и место сражения – сердце человека. Все события в его  произведениях, это вечный бой между добром и злом, между Богом и дьяволом. И  герои Достоевского располагаются по обе стороны баррикад этих полководцев человеческих душ. А некоторые из его персонажей постоянно перебегают от Бога к дьяволу, а потом, обратно. Если сказать одной фразой, то   в основе его творчества – мир человеческих страданий, трагедия униженной личности и страстное желание, познать возможности слияния человеческого духа с Божьим.

Вообще, трудно смотреть  в театре то, что много раз и здорово воплощалось в кинематографе. Кто только не ставил «Братьев», и американцы и итальянцы и русские. Конечно, режиссёр Иван Пырьев  создал чудесный водевиль, с почти цыганскими страстями, с Михаилом Ульяновым – Митей Карамазовым.

И тем не менее  Андрей Малаев- Бабель вышел на Кинематограф, как Давид на Голиафа. И, кажется, тоже победил.  Он создал индивидуальный театральный показ Достоевского, по-настоящему глубокий, напряжённый, используя присущие только  театру возможности.  И, важно ещё, его театральный показ, не похож на постановку этой же пьесы в других театрах. Ведь пьесы по книгам Достоевского ставились и ставятся в лучших театрах мира  и  самыми  выдающимися режиссёрами. Отсюда, так невероятно трудно по-своему трансформировать   великое многоголосье  Достоевского, длинные страстные монологи героев, внезапно меняющиеся события, духовные подтекстовые тайны. А ещё некоторая детективность в сюжете.  Недаром критики утверждают, что в во многих книгах Достоевского присутствуют элементы криминального романа.  

Смотрели вместе со мной спектакль Достоевского люди в большинстве зрелые, но были молодые, и даже несколько подростков. Язык Достоевского и по-русски  кажется сегодня  трудным и тяжёлым, а по-английски,  звучит вообще сложно. И тем не менее, и тем не менее.. Режиссёр создал постоянно и динамично двигающийся спектакль. Действие нигде не провисает, ткань  повествования не рвётся. Сцена использована максимально эффективно и разумно. Мизансцены чётки, изящны и закончены. Я бы назвал их театральными клипами, настолько они стремительны в действии.  Можно попридираться, как всегда, к русским костюмам в американских театрах, но это не главное. Главное, в спектакле передан дух России, дух её истерзанной, кровоточащей души. Дух потаенных мыслей, дух надежды и дух любви. Дух, который мир назвал «Загадочной русской душой».  И  дух, как  уже говорилось выше, смертельной борьбы между Богом и сатаной. И мы, зрители, ясно видим в этой борьбе   присутствие греха и покаяния, жестокости и милосердия, ненависти и сострадания.  Это отражение и Достоевского, и  России, и многих людей  России, отражающих своей жизнью безумный и прекрасный мир братьев Карамазовых.

Ещё одна находка режиссёра. В  спектакле  актёры поют, на манер древних греческих театров, хор поющих голосов повторяет слова из пьесы. Это придаёт какую-то величественность, классическую подчеркнутость словам и действию. И создаёт атмосферу духовной гармонии.

Конечно, у Достоевского, главное действующее лицо  – это Бог. Мне кажется, что Малаев–Бабель сумел с актёрами передать это. Недаром спектакль заканчивается не на той  грустной ноте, как в книге у Достоевского, а  массовым сопереживанием людям, которые теряют любимых, близких, родных. И это тоже стало чудесным отражением России и её души.

Конечно, мы  глубоко рады решению замечательного Южнофлоридского университета, благодаря которому была поставлена пьеса гениального российского писателя. Я пошутил в название, что Карамазовы родились во Флориде. Но, действительно, благодаря театру и русскому режиссёру, они родились для американцев, живущих во Флориде.

Когда зал аплодировал, я вдруг почувствовал, что эти аплодисменты  должны быть предназначены не только актёрам, а многим униженным и оскорблённым, многим братьям карамазовым, многим светлым и печальным людям, всегда живущим в России.

www.morgulis.tv

 

 

Share

НЕОПУБЛИКОВАННОЕ ИНТЕРВЬЮ С В. АКСЁНОВЫМ

 

Издатели утверждают, что это интервью Василия Аксёнова, в России не было напечатано. Похоже, потому-что слишком много добрых слов сказано им об Америке. Жаль только, что в интервью у него не спросили о его духовном  мире, об отношении к  Творцу, о личной связи с  Конструктором жизни, с тем, которого большинство людей называет Богом. Наша семья изредка встречалась с Василием Павловичем, и часто наши  беседы касались именно этой прекрасной темы, темы взаимоотношения Творца со своим творением. Об этом я немного пишу в своих воспоминаниях «О тех, кого нет», которые, надеюсь, скоро  будут изданы. В Вермонте он сказал: «Он есть, я не сомневаюсь. Важно, отыскать ту, свою тропку, ведущую к Нему». Он был настоящий интеллигент, в первую очередь русский интеллигент, но, конечно, интеллигент без границ, ибо честность и достоинство человека, границ не знают, они таможни не проходят, на власть имущих не оглядываются.

Михаил Моргулис,  BridgeUSA@aol.com

www.morgulis.tv

 

 

– Василий Павлович, русская зима имеет для вас какое-то значение?

– А как же! Прошлую зиму я провёл в Москве, и оказалось, что это очень тяжело для меня. В Америке тоже есть зима, но там она продолжается не очень долго.

– Можно ли сказать, что русская зима – это из тех же мифов, как и русский лес или русские блины? Если да, то были ли у вас разочарования в них, когда стали жить в Америке?

– Мифов было и есть очень много. Самый, наверное, сильный – про русские блины. Они есть во всём мире. Это вообще первое блюдо, которое сделал человек – растирал зерно и клал его на раскалённый камень. Пельмени тоже считаются русским блюдом, но оказалось, что их придумали китайцы.

– С чем вам было труднее всего расставаться в СССР?

– Со средой московской интеллигенции. Ностальгия была и по уходящему времени. Дело даже не в том, что ты стареешь. Главное – это ностальгия.

– Может быть, поэтому вы и пишете?

– Литература и есть ностальгия.

– Или – попытка остановить время?

– Проси – не проси, оно не остановится.

– Какая была разница между нашей интеллигенцией и американской? Долго привыкали к ней?

– Знаете, мне очень повезло. Я сразу попал в университет и все свои 24 года в Америке преподавал в университетах на кампусах. Там я дружил с замечательными людьми, они тоже были профессорами. Но интеллигенция – очень русское понятие. У Набокова есть формула русской интеллигенции: «Интеллигент – это тот, кто сочувствует любому, кто ниже».

– Почти как у Пушкина: «И милость к падшим призывал…»

– Сочувствие к малым – самое главное и важное качество, оно должно быть автоматическим. Но вот что интересно получается. Этот маленький человек сегодня является важным и для леволиберальной интеллигенции. А кто взрывает наши дома и поезда? Те же самые маленькие люди, которых нам всегда жалко! Это они делают. Слабый – это не всегда лучший.

Также Набоков писал, что для русской интеллигенции характерна «колоссальная бескомпромиссность». Сейчас о ней вряд ли так скажешь. А вот среди американских интеллигентов я встречал людей, которые по своему менталитету ближе к русским интеллигентам ХIХ века.

– Не странно ли это, когда кругом мир чистогана?

– Так это совсем другое дело и к интеллигенции никакого отношения не имеет. На университетском кампусе я никогда не слышал разговоров о деньгах, о них там просто не говорят. Университетский интеллигент совершенно ничего не говорит о бизнесе, если он, конечно, не экономист. Я и своим студентам всегда говорил: «Входя в университет, вы становитесь частью меньшинства и должны этим гордиться».

– Вы преподавали 24 года. Не устали?

– Устал и поэтому с удовольствием уехал.

– С удовольствием?

– Да, с удовольствием. При этом есть то, по чему я очень скучаю – по университетскому общению.

– Если судить американцев по их фильмам, то кажется, что они похожи на советских людей. Так оно и есть?

– По фильмам судить нельзя. У них даже есть такая поговорка: «Это всего лишь кино». У нас в России почти все так и думают, что американцы постоянно дерутся и бьют друг друга. За 24 года своей жизни в Америке я не видел ни одной драки. Для американцев характерна исключительная вежливость, они – поразительно вежливая нация. Наверное, если драки и есть, то в тех районах, где живут чёрные. Но с другой стороны, чёрных очень много и среди полицейских, и в «скорой помощи», все они чудесные ребята и думают, как вам помочь, и никто из них не берет «на лапу».

– Вы как-то признались, что уехали из Америки с обидой.

– Это обида на людей книжного бизнеса. Сейчас в нём идёт очень нехороший процесс – процесс превращения книги, особенно романа, в товар. Романы, в которых есть попытка разобраться в себе, стараются придержать или совсем не печатать. Литература самовыражения уходит.

– В России это тоже есть?

– Пока в меньшей степени, но будет. Это кризис – роман пришёл с базара, туда и уходит.

– Можно сказать, что Америка – страна уюта?

– Да, вы это правильно сказали. Это удивительная страна уюта.

– Как же тогда блоковский призыв: «И – вечный бой. Покой нам только снится»?

– В Америке нет никакого вечного боя. Но рано или поздно она рухнет, ведь все империи когда-нибудь рушатся. Если же рухнет американская империя, то это будет катастрофа для всего мира. Это будет конец всему! Тогда некому будет заниматься арабами, китайцами и греметь тяжелым кулаком демократии (при этих словах улыбнулся. – А.М.).

– И всё-таки – как вам творилось в американском уюте?

– Когда я говорю о нём, это вовсе не относится к духовной жизни. Я имею в виду какие-то покупки или поездки. Если вы, например, покупаете дом, то, въезжая в него, можете быть уверены, что в нём есть всё, что необходимо, а в России вы купите бетонные стены с торчащими проводами. В Америке изумительные по комфорту дома, причём по цене они доступны для среднего класса.

– Понимают ли живущие в этих комфортных домах терзания Анны Карениной или метания Родиона Раскольникова?

– Почему же не понимают? Это огромная страна, и там можно встретить много Раскольниковых… А какой процент самоубийц среди женщин! Это ведь тоже подражание Анне Карениной.

– Я слышал версию, что ваша эмиграция была не совсем правильным поступком: якобы вы были «капитаном» «Метрополя», но именно вы и уехали, а те, кто остались, имели крупные неприятности.

– Во-первых, я не был никаким капитаном, идея «Метрополя» была не моей. Во-вторых, мне угрожали, и угрожали совсем не так, как другим – меня хотели убить. В-третьих, я не был эмигрантом – меня выслали из страны.

– Вы уехали из Казани в Магадан в 1948 году, когда вам было 16 лет. До Магадана вы жили в Казани?

– Нет. Мне было четыре года, когда родителей арестовали, меня забрали тоже, и я, кажется, около года был в колонии в Костроме. Наверное, это был спецдетдом для детей репрессированных. Это было здание бывшего монастыря, я помню, что там были своды, и в некоторых местах были видны плохозамазанные фрески. Плохого в том детдоме было, видно, немало, но было и что-то хорошее. Там я встречал новый 1938 год, и хорошо запомнил, как утром каждый нашёл у себя под подушкой подарок от Деда Мороза – шоколадку, пряники и игрушку.

Вытащил меня оттуда брат отца. Рисковал он, конечно, очень сильно, потому что к тому времени его, доцента Сталинабадского института, выгнали с работы как брата врага народа. Прежде чем прийти в НКВД на Чёрном озере в Казани, он выпил стакан водки. Придя в НКВД, он стал стучать и требовать, чтобы ему отдали ребёнка. К тому времени Сталин где-то уже сказал: «Сын за отца не отвечает», и дядя давил на чекистов именно этой фразой. Вдруг ему сказали: «Пройдите вот сюда», где дали бумаги «на получение» меня в детдоме. Когда он приехал за мной, мне показалось, что это приехал отец; брат был очень на него похож.

В Казани он отдал меня тётке, у которой я жил до самого отъезда в Магадан. Мы жили в доме напротив бывшего губернаторского дворца, на углу Маркса и Комлева. Учился я в школе №19, которая считалась элитной.

– Как же вас туда устроили, если официально вы были «членом семьи врагов народа»?

– Так я ведь жил по соседству, и в войну школа уже потеряла свой статус, потому что в ней стали учиться пацаны с Подлужной, а там шпана была ещё та!

– Какой вам запомнилась Казань военных лет?

– До войны в Казани было 300 тысяч человек, а в войну, кажется, около двух миллионов – столько было эвакуированных. Помню, что в комнате тётки жило до 12 человек, включая двух офицеров НКВД.

– Известно, что во время войны были проблемы с продовольствием. А как вы одевались, например, помните?

– Все мы носили залатанное тряпьё, потом стали появляться западные подарки. Например, свои первые джинсы я надел в 15 лет, это было что-то вроде полукомбинезона. Их нам раздавали из каких-то американских посылок. Конечно, тогда мы не знали слова «джинсы» и называли их «чёртова кожа», была такая нервущаяся ткань до революции в России. Не знаю почему, но у меня они очень быстро прохудились, и тётка ставила мне на задницу заплаты.

Ещё я запомнил, как из тех же посылок получил канадские ботинки с гербом на подошве. Поначалу в них было просто страшно ходить, такие они были красивые.

– Как развлекалась молодёжь в те годы?

– Никаких развлечений, кроме спорта, не было. Тогда только что появился баскетбол, он пришёл к нам из Прибалтики. Он существовал в Союзе и до войны, но в очень жалком состоянии, а прибалтийские команды были чемпионами Европы. Я помню, как после войны в Москве смотрел игры первенства Союза, и какая-то киргизская команда проигрывала эстонской со счётом 154:14.

– А кино или ещё что-то было?

– Да, ходили в кино, тогда было очень много трофейных фильмов. А о девушках тогда мы и не думали. Мальчики в то время учились отдельно от девочек. Даже само общение между ними не очень допускалось. Но квартира была крошечная, и если кто-то из соседей начинал заниматься любовью, то всё было слышно.

– Решение уехать в Магадан было принято вами самостоятельно?

– Нет, это меня мама попросила приехать. Она вышла из лагеря в 1948 году и решила там остаться, поскольку в лагере ещё сидел её новый муж. Она получила разрешение остаться и нашла квартиру. Я прожил в Магадане два года, закончил там школу и вернулся в Казань, где поступил в медицинский институт.

– Почему именно в медицинский?

– Я сам не знал, куда поступать, хотелось в архитектурный, но мне сказали, что там очень строгий отбор, и у меня мало шансов его пройти. Новый муж мамы, Антон Яковлевич Вальтер, сказал, что «в лагерях спасаются врачи». Тогда ведь никто даже подумать не мог, что Сталина не будет. Когда это случилось, это было похоже на космическую катастрофу.

– В начале восьмидесятых вы спорили с Вадимом Тумановым на ящик коньяка. Вы утверждали, что советская власть будет вечной, а он…

– А он говорил, что она рухнет через десять лет. И она рухнула! Только вот ящик коньяка я ему так и не отдал.

– Есть мнения, что российская журналистика постепенно превращается в обслугу власти и бюрократии. Вам не кажется, что что-то похожее может случиться и с литературой или писателями?

– Теоретически это возможно, но практически… Трудно представить. Но я бы не сказал, что российская пресса несвободная. Она во многом раскованнее, чем западная.

– Вы имеете в виду жёлтые издания?

– Не только. Я имею в виду и анализ ситуации. На Западе тоже есть подобострастие перед властью, но у них это называется сбалансированностью.

– Тем не менее, если в Германии назначение бывшего канцлера на пост в «Газпроме» вылилось в дискуссию о моральной и этической стороне, то в России все знают про систему «откатов», но никто не несёт за них никакой ответственности. Также трудно представить, чтобы в российской прессе обсуждались моральные данные крупных чиновников.

– Об откатах знают все… А что вы хотите? У нас же вся страна воровская. Так что всё то, о чём вы сказали, – национальные черты. То, что было в России в 90-х годах, – это колоссальный Клондайк. Хорошо ещё, что он был растащен при такой малой крови. Все состояния, которые были тогда сделаны, создавались благодаря удаче, наглости и отчаянию. Я слышал, что за все эти годы погибло 30 тысяч бизнесменов.

– С кем из нового класса собственников вы знакомы?

– Знаком кое с кем. Например, с тем же Березовским. Это очень умный и интеллигентный человек.

– И ничего, что он стал покупать посты чиновников?

– Это когда он стал заниматься политикой.

– Из Америки вы перебрались в Европу?

– Да, в основном я живу в Москве, но часть времени провожу в Биаррице, у меня там есть маленький домик для отдыха. Там и пишу.

– Неужели в Москве не пишется?

– Пишется, но ваш брат не даёт писать.

Андрей Морозов, декабрь 2005 г.

 

  

Share

ВЕЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК

                                                                  Михаил Моргулис  

Евгений ЕвтушенкоЭто был он. Прежний, тот же, с бушующей аурой жизни, исходившей из ярких глаз. Болотного цвета суперкрутой твидовый пиджак, яркая цветочная рубашка и такая же кепка- кепуля, молча и всегда говорящая от имени хозяина: «Да, такой я, да такой я всегда, я –  это жизнь и стихи, а жизнь и стихи – это я. Я – БОЛЬШЕ ЧЕМ ПОЭТ! Я – это Бабий Яр и Братская ГЭС, я тот, кого Сталин  убил бы первым за моё «Наследникам Сталина».  Я –  живая пощечина антисемитам и русофобам, всем, кто кричит о любви и презирает человека.  Я – раненый неблагодарностью и захмелевший от людской  благодарности, я  – это вы, живущие со мной, и вы – это я, живущий с вами».

Так говорила кепка, взирающая на мир разноцветными мудрыми глазами.

Это был тот же Евгений Евтушенко. И глядя на него, почти вечного, я реально ощущал жизнь, и пробирала дрожь от того, что говорю со временем и эпохой.  И слушаю говорящую эпоху, и слышу говорящее время. И казалось, он знает все человеческие тайны.

И мелькнуло в разуме и душе, что он был вместе с Беллой Ахмадулиной, были они  когда-то мужем и женой, и что эти два великих  таланта умещались тогда в маленькой квартире, и что каждый из них, великий сам по себе, на время склонялись друг перед другом. А потом не уместились, не могут квартиры, даже большие, выдержать таланты такого огромного напряжения, такого рвущегося на свободу духа поэзии,  такого обвала из звездопада слов. Не могут выдержать такой творческой ярости никакие пространства.  И я вспоминал, как мы с Татьяной Титовой пришли  в московскую квартиру Ахмадулиной, пройдя парадное, где на стенах восторженные молодые люди написали : Белла, мы так любим вас!

И мы сидели на краешках кресел, нам принёс воду со льдом её не претендующий ни на что, кроме неё, муж, художник Борис Мессерер, а Белла расхаживала по комнате, и бросала-дарила нам прекрасные литые и хрупкие фразы, желая, чтобы они поражали нас и оставались в этой жизни надолго. Я помню, они казались больше аккордами, чем словами, и в них был запах, не могу точно сказать, чего, может быть созревшего сада, и церковных тонких свечей, и пролитого бордового терпкого вина на белую скатерть.

И  это всё возникало в мгновенья разглядывания евтушенковских яростных глаз, противившихся застиланию их усталостью, а сзади, за его плечами, были субтропики Флориды, где я его принимал. Флорида была терпкая, пропитанная пахучей солью Мексиканского залива, магнолиями, пальмами и апельсинами, и была ещё она персиковой в своей нежной смуглости, застенчивой и дерзкой одновременно.

И стоял он высокий как всегда, бросая всполохи взглядов, и всё проносилось во мне. И что время наше будут вспоминать по ассоциациям с фамилиями Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина, Окуджава, Сахаров, Ростропович, и да простят мне кратковременную забывчивость другие великие. И снова вспомнилась его первая жена, Белла Ахмадулина, забились в памяти  его слова к ней: «Со мною вот что происходит: ко мне мой старый друг не ходит, а ходят в мелкой суете разнообразные не те».

Не ходит, не ходила, мне кажется, обиделась на всю жизнь. А теперь совсем ушла. Туда, наверх. Там уж может будет встреча. Но там всё земное забыто будет, и будет просто новая встреча. А как? Я и сам точно не знаю. Но будет!

А Евтушенко горько говорит мне: «Наш  развод был, если  и частично по моей вине, то не по моему желанию».

И вот сейчас, во Флориде, рядом с ним, волнительная, стеснительная, разговорчивая, как будто всегда смущенная, хорошая, громко-тихая  Маша Новикова, не просто рядом, а 25 дет с ним вместе, родившая ему двух сыновей. Она-то умещается рядом с ним. Маша многое понимает и чувствует в литературе, гораздо больше чем кому-то кажется, а может  и самому Евтушенко. Но она чужого места не займёт. Господи, да за 25 лет вместе с ним, можно литературу  почти полностью понять и вжиться в неё, и вшиться в неё, и стать её жительницей. Она и стала, а вот пленницей литературы не стала. Двое пленных, скованных одной цепью, это очень опасно для жизни.

А вот у Евтушенко память есть особая, она зверино-поэтическая. Он помнит всё, о чём бы  я не начинал говорить, он знал это.

– Вот был Виктор Урин, поэт военного времени, не такой известный, как Константин Симонов  или Борис Слуцкий,  но  его стихотворение «Лидка» читали солдаты в окопах, переписывали друг другу, плакали солдаты…

И он  начинает  сразу читать:

Было, Лидка, было, а теперь – нема…
Все позаносила новая зима.
Оборвалась нитка, не связать края…
До свиданья, Лидка, девочка моя.

Вспоминаю Ивана Елагина, попавшего из немецкого лагеря в Америку, и его перевод  поэмы Стивена Бене «Тело Джона Брауна», и тут же он читает строки из елагинского стихотворения, кажется «Завещание»:

«Но помни, что ты настоящий – Лишь всё потеряв,

 Что запах острее и слаще У срезанных трав,

Что всякого горя и смрада Хлебнёшь ты сполна,

 Что сломана гроздь винограда Во имя вина».

 

Я вспоминал первые строчки, а он легко произносил дальше. Читал с великим наслаждением Пастернака, Мандельштама, даже помнил Бродского, который ему шкодил, вредил в Америке, потом я попросил, он замечтался, и прочитал  своё «Дай Бог, чтобы моя страна меня не пнула сапожищем, Дай Бог, чтобы моя жена меня любила даже нищим.

Страна не пнула, люди пнули,  а это хуже, чем под пули –   такая у меня строчка получилась, простите.

Мы записали с ним во Флориде  несколько телевизионных программ, где в основном, говорили о литературе и о духовности, а в конце оказалось, что мы говорили о жизни. Об этой, где литература становится ею, жизнью, где жизнь становится ею, литературой, где вино и кровь одинаковы на вкус, где Иуда  внешне похож на Христа, где предательство совершается с преданными глазами, наполненными слезами, где  умирают у тела  растоптанной любви, где сходят с ума сумасшедшие, и где мудрые уже давно сошли с ума. Где есть всё, и всё оно рядом. Прекрасное и страшное, жизнь и смерть, всё в обнимку. Мы вспоминали Вагнера и Шостаковича, Виктора Некрасова и Иосифа Бродского, Гумилёва и Папу Иоанна.

А потом я вспомнил, как много лет назад, в Москве на телеканале Культура, на Шаболовке, он мне на лестницах сказал: «Да, вы, Майкл, сейчас в Москве популярны…».  Я в ответ, театрально горько усмехнувшись: «Что я, так  просто… А вот вас, Евтушенко, каждая собака в России знает…» Понравился ему ответ, он наклоняется: «За эти слова, совет даю, старайтесь, чтобы вас почаще ругали. Когда у нас в России ругают, человек становится известным…». Я не пользовался этих добрым советом, потому-что меня и так ругали. Но видно недостаточно, потому-что  особо популярным не стал.

Смотрю сейчас  в  его глаза, Господи, там столько, там всё это поле, там всё, что в поле, кусты горьких ягод и сладких, трава осока, режущая ноги, и трава бархатная ласковая, в которую так хорошо падать, и искать губами землянику. Там жизнь наша, а жизнь, не поле перейти. И там начертаны слова: Когда Бог хочет разбить человеку сердце, Он дает ему побольше ума.

Кто он? Точно, сам не знаю. Но думаю, мощная, гибкая и устойчивая ветвь этой  эпохи. Умная ветвь, не спорящая с дождями, а питавшаяся их влагой, но в грозовые минуты, говорящая дождям правду, и смиряющая их  своими словами, рождёнными не под солнцем, а под ливнями.  Я не хочу спорить с теми, кто его проклинает и с теми, кто его обожествляет. Для поэта, главное одно, будет ли он оставаться в будущем. Только те по-настоящему мертвы, о которых полностью забыли.

Я знаю, что он будет в Будущем, будет всегда. За всё пребудет там, за великое и недостойное, за победы и за ошибки, за великую яркость на серой земле, и потому-что выделил его в этой жизни перст с неба. Прикоснулся к нему, и выделил.

Мы были с ним и Машей в моей часовенке, сидели на скамьях, смотрели на картины и иконы прекрасного художника Александра Маковея. Он долго смотрел на Тайную Вечерю.  На стол, за которым сидит Господь с апостолами, а на них сверху  смотрят глаза Мириам, Марии, Божьей матери. В глазах понимание страданий, которые  скоро примет  Иисус. Сейчас Женя Евтушенко  держит за руку Машу. Маша – это Мария. Мария – это Мириам.  Мы молились. Тихо было в часовне, таяли потихоньку свечи, потрескивали, улетали к небу слова, жизнь застыла над нами, и явственно чувствовалось, как  иногда Дух Святой  осторожно  касается нас.

Я снова увидел его.  Увидел тогда, когда и он, и я, и многие, перешли перевал и спускаемся с горы.  С горы, которая когда-то казалось такой высокой, а  сейчас оказалась холмиком. Я увидел его,  когда  примеряюсь к последнему полёту, да и он мудрец, знает, это будет, он об этом и в молодости писал.  Перед этим полётом, хорошо мне было заглянуть в глаза великого, и увидеть там отражение его жизни, своей,  и жизни всех. В том то и дело, что глаза великих отражают не  только себя и тебя, они отражают и вновь рисуют твою жизнь, они приносят прекрасный запах  сгоревших листьев, и той весенней травы забвения, которую нам  уже не вдохнуть. И скажу вам откровенно, это  грустное  и прекрасное состояние  советую испытать всем перед последним полётом.

Мой младший  сын Николас встретился с ним во Флориде и в Москве. И потом  сказал мне: «Он человек мира, но носит в себе Россию, живую, и немного Америку…». Эдвард Холл, американский бизнесмен, шесть лет  проучившийся в России, вернувшись, хотел покончить жизнь самоубийством, ночью прочитал его стихи и  снова ему очень захотелось жить:

  

Зашумит ли клеверное поле,

заскрипят ли сосны на ветру,

я замру, прислушаюсь и вспомню,

что и я когда-нибудь умру.

 

Но на крыше возле водостока

встанет мальчик с голубем тугим,

и пойму, что умереть – жестоко

и к себе, и, главное, к другим.

 

Чувства жизни нет без чувства смерти.

Мы уйдём не как в песок вода,

но живые, те, что мёртвых сменят,

не заменят мёртвых никогда.

 

Кое-что я в жизни этой понял, –

значит, я не даром битым был.

Я забыл, казалось, всё, что помнил,

но запомнил всё, что я забыл.

 

Понял я, что в детстве снег пушистей,

зеленее в юности холмы,

понял я, что в жизни столько жизней,

сколько раз любили в жизни мы.

 

Понял я, что тайно был причастен

к стольким людям сразу всех времен.

Понял я, что человек несчастен,

потому что счастья ищет он.

 

В счастье есть порой такая глупость.

Счастье смотрит пусто и легко.

Горе смотрит, горестно потупясь,

потому и видит глубоко.

 

Счастье – словно взгляд из самолёта.

Горе видит землю без прикрас.

В счастье есть предательское что-то –

горе человека не предаст.

 

Счастлив был и я неосторожно,

слава Богу – счастье не сбылось.

Я хотел того, что невозможно.

Хорошо, что мне не удалось.

 

Я люблю вас, люди-человеки,

и стремленье к счастью вам прощу.

Я теперь счастливым стал навеки,

потому что счастья не ищу.

 

Мне бы – только клевера сладинку

на губах застывших уберечь.

Мне бы – только малую слабинку –

всё-таки совсем не умереть.

1977


 

Когда-то он сказал, что написал 120 тысяч строк, и от 70 тысяч хотел бы отказаться. Напрасно. Это написано не только им, но и Судьбой.  Думаю, что в создании всех его стихов большое участие принимало сердце. А от сердца отрекаться  нельзя.  Самый жестокий критик, он сам, оставил бы 50 тысяч строк. Думаю, что эти  строчки спасли тысячи душ и тел.  Не сомневаюсь, что миллионы, читая их, становились счастливыми.

…Даже смерть от тебя отступается,

если кто-то из добрых людей

в добрый путь отплывает под парусом

хоть какой-то странички твоей…

И вот за это надо быть благодарным ему.  Есть редкие в мире стихи, которые звучат, как молитвы. Стихи-молитвы я читал у Ахматовой, Цветаевой, Мандельштама, слышал у Евтушенко и Ахмадулиной.  Я не могу объяснить, как это можно  почувствовать, это различается  потайными фибрами души человека, когда слыша их, хочется  плакать, прощать всех, и очищаться  слезами, и словами этих стихов.

 

Закон есть непреклонный:

в ком дара нет любви неразделенной,

в том нету дара Божьего любви.

Дай Бог познать страданий благодать,

и трепет безответный, но прекрасный,

и сладость безнадежно ожидать,

и счастье глупой верности несчастной.

И, тянущийся тайно к мятежу

против своей души оледененной,

в полулюбви запутавшись, брожу

с тоскою о любви неразделенной.

 

Ты мечешься, ты мучишься, грустишь.

Ты сам себе все это не простишь.

И только та прозрачная рука

простит, хотя обида и тяжка,

 

и только то усталое плечо

простит сейчас, да и простит еще,

и только те печальные глаза

простят все то, чего прощать нельзя…

—————————————————-

 

 

Мне кажется –

             я – это Анна Франк,

прозрачная,

          как веточка в апреле.

И я люблю.

         И мне не надо фраз.

Мне надо,

        чтоб друг в друга мы смотрели.

Как мало можно видеть,

                     обонять!

Нельзя нам листьев

                  и нельзя нам неба.

Но можно очень много –

                      это нежно

друг друга в темной комнате обнять.

 

 

 

Молю тебя — в тишайшей тишине,

или под дождь, шумящий в вышине,

или под снег, мерцающий в окне,

уже во сне и все же не во сне —

весенней ночью думай обо мне

и летней ночью думай обо мне,

осенней ночью думай обо мне

и зимней ночью думай обо мне.

 

 

И кричали вокруг водостоки,

словно криком кричал белый свет:

“Мы жестоки, жестоки, жестоки,

и за это пощады нам нет”.

 

Все жестоко – и крыши, и стены,

и над городом неспроста

телевизорные антенны,

как распятия без Христа…

 

 

Что, душа, ты скажешь Богу,

С чем придешь к Его порогу?

В рай пошлет Он или в ад?

Все мы в чем-то виноваты,

Но боится тот расплаты,

Кто всех меньше виноват.

 

————————————–

Пою и пью,

     не думая о смерти,

раскинув руки,

          падаю в траву,

и если я умру

          на белом свете,

то я умру от счастья,

               что живу.

 

И мы лежим с тобой не на постели,

а на тумане, нас держащем еле.

Я – призрак. Я уже не разобьюсь.

Но ты – живая. За тебя боюсь.

—————————————

Не крест — бескрестье мы несем,

а как сгибаемся убого.

Чтоб не извериться во всем,

Дай Бог ну хоть немного Бога!

 

Идут белые снеги,

как по нитке скользя…

Жить и жить бы на свете,

но, наверно, нельзя.

 

Чьи-то души бесследно,

растворяясь вдали,

словно белые снеги,

идут в небо с земли.

 

Идут белые снеги…

И я тоже уйду.

Не печалюсь о смерти

и бессмертья не жду.

 

 

Я оставляю вас с этими строчками, и переведенным четверостишьем француза Теофила Готье, которое,  предназначено Евгению Евтушенко:

 

Таким и должен быть поэт

на грани ярости и смерти,

Когда рождается ответ

из вечных вод и вечной тверди.

Михаил Моргулис.

Флорида. Ноябрь 2011 года.

www.morgulis.tv

 

 

Share

ГОЛОС ИЗ ЯПОНИИ

Много лет назад наивный Маяковский, возвратившийся из поездки в Америку, писал – «Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо». Что ж, Владимир Владимирович, рапортую – есть сегодня журналисты, воплощающие вашу далёкую мечту. Яшико Сагамори – одна из самых ярких журналисток современности. Её логике могут позавидовать многие одарённые мужчины из печатного цеха. Безупречное знание исторических фактов, величайший гуманизм, нетерпимость и брезгливость к либерализму и его скромности в противодействии воинствующему исламо-фашизму, умение точными мазками языковых средств нарисовать яркую, точную социальную картину явления, о котором все думают, но не все до конца понимают в силу отсутствия знаний в области политической культуры, делают её творчество значимым для нашей цивилизации, а значит для каждого из нас. Прочтите, вдумайтесь и перешлите своим друзьям. Эта статья заслуживает вашего внимания.

Захар Ларионов

 
 
Контакт” с  ИСЛАМОМ
 
Пророк учил, что прежде, чем напасть на кого-нибудь,
жертве следует дать ясное предупреждение и
возможность перейти в мусульманство.
Майкл Шойер бывший сотрудник ЦРУ,
специалист по Усаме бин Ладену
 
Нам не избежать гибели, если мы не начнем
бороться с исламом так, как боролись с фашизмом.
Я не призываю к геноциду мусульман:
наша решительная победа во Второй Мировой
войне была достигнута без уничтожения
немецкого народа. Вместо этого, мы уничтожили фашизм.
Сегодня у нас нет выбора: мы должны уничтожить
самую убийственную идеологию,
которая когда-либо существовала – ислам.
 
Яшико Сагамори “Мирные граждане в эпоху джихада”
 
________________________________________________________________
 
Письмо японской журналистке
Во имя Аллаха всеблагого, всемилостивого.Прочел Вашу статью “Поджигатели мира и джихадёры” и нашел в ней много искажений, расплывчатости, ненависти и фактических ошибок. Ваша статья основана на предубеждениях, совершенно необъективна и представляет собой мусор.

Скажите мне, как Вы можете получать удовольствие, желая нам всем стать жертвами атомной бомбардировки? Мне кажется, Вы мало знакомы с исламом, а выступаете, как всемирный авторитет.

Ваше имя говорит мне о Вашем японском происхождении. Если это так, то Вам следует поинтересоваться жестоким поведением Ваших предков по отношению к китайским женщинам во время Второй Мировой войны, и вы увидите, что их жестокости не сравнимы ни с чем, что было сделано во имя ислама.

Я убежден в Вашей наивности в этом вопросе и предлагаю вступить с Вами в контакт, чтобы помочь Вам изменить Ваши ошибочные взгляды. Если Вы получите объективную информацию об Аллахе, то, уверяю Вас, с Ним Вы найдете награды, которые нельзя купить за деньги.

Прошу Вас удалить свои статьи с Интернета и немедленно опубликовать извинение.

Искренне, Саид Хуссейн (мусульманин)

______________________________________________________
ОТВЕТ  ЯШИКО  САГАМОРИ
Дорогой Саид Хуссейн (мусмульманин)!

Вы – не первый правоверный мусульманин, предлагающий мне критический анализ моих статей. Как все Ваши предшественники, Вы беззаботно и громко высказали свое “фе”, не потрудившись привести ни одного примера допущенных мной искажений и неточностей. “Расплывчатость”? Без единого подтверждения мне трудно сказать, действительно ли я пишу “расплывчато” или это Вы не способны следовать простой и ясной логике, чтобы связать общеизвестные факты.
Придерживаетесь ли правды Вы? Ровно настолько, настолько этого следует ожидать от джихадера. В статье, вызвавшей Ваше негодование, я пишу не о радости, а об ужасе  при мысли о ядерном ответе на  нападение на США 11 сентября 2001 года. Я написала, что все немусульмане разделяли  понимание необходимости такого ответа и ужас при мысли о неизбежных при этом сотнях тысяч человеческих жертв. В частности, я написала вот что:

И этим в значительной степени определяется разница между мусульманами и всем остальным человечеством. Что бы ни сделал с нами враг, никто и ничто не сможет заставить нас праздновать смерть.

Взгляните  на эту фотографию молодого мусульманина со счастливым лицом и окровавленными руками. Он счастлив, потому что только что, вместе с толпой таких же молодых мусульман, он голыми руками растерзал двух евреев. Посмотрите внимательно: это Ваше лицо сияет такой лучезарной радостью. Это моя кровь у Вас на руках.

Вы пишете, что я – не знаток ислама. Откуда Вы знаете? Знатоком чего являетесь Вы сами? Безусловно, не истории Второй Мировой войны. Бесчеловечное обращение японцев с пленными и гражданским населением хорошо известно. Почему же Ваше внимание привлекли только страдания китайских женщин? Я думаю, что такая избирательность не случайна. Я подозреваю, что публичные дома, организованные японцами для своих солдат, где захваченных женщин (в основном, кореянок) вынуждали заниматься проституцией, являются для Вас максимально возможным на земле приближением к Вашей идее рая. (В один прекрасный день Вам предстоит жестокое разочарование.) Что же касается страданий пленных и гражданских лиц обоего пола на оккупированных Японией территориях, то Вы не считаете их достойными упоминания, потому что мусульмане на месте японцев зверствовали бы куда больше. Так что если Вы считаете, что японские зверства не идут ни в какое сравнение с преступлениями, совершаемыми во имя ислама, то Вы являетесь худшим знатоком ислама, чем даже я.

Сегодня, несмотря на огромные культурные различия с Западом, Япония является неотъемлемой, процветающей, демократической частью нашей цивилизации. Атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки в августе 1945 года, явились важнейшим фактором в изменении милитаристских устремлений Японии на мирное и плодотворное участие в прогрессе человечества. Это было горькое лекарство, но оно помогло. Что заставляет Вас думать, что муджахедам оно поможет меньше, чем самураям?

Я искренне признательна Вам за Ваше предложение контакта. К сожалению, Вы не заметили, что мы с Вами вступили в контакт очень давно. Я не знаток истории, но, если не ошибаюсь, наш с Вами первый контакт произошел, когда войска Магомета истребили евреев Медины. Почти 60 лет назад Вы облекли свой контакт со мной в форму арабской войны за уничтожение Израиля вместе со всем его населением. Вы вступили в контакт со мной в 1993 году, совершив свою первую попытку разрушить Всемирный Торговый центр. Тогда Вам удалось убить всего шесть человек, что, безусловно, не могло утолить Вашу жажду крови. 12 октября 2000 года Вы вступили в контакт со мной дважды: сначала, убив 17 моряков американского военного корабля “Коул”, а затем, радостно растерзав двух резервистов в израильском городе Рамалла, где и был сделан вышеприведенный снимок. Вы вступили со мной в контакт 11 сентября 2001 года, когда Вам удалось убить 3 тысячи моих соотечественников. В октябре 2002 года Вы вступили со мной в контакт в Москве, где мой близкий друг и его дочь оказались в числе 130 невинных жертв Ваших самоубийственных забав. 11 марта прошлого года Вы вступили со мной в контакт в Мадриде, убив 200 ни в чем не повинных пассажиров пригородной электрички. В сентябре того же года вы вступили со мной в контакт в Беслане, где Вы оставили за собой 344 убитых христиан и мусульман, по меньшей мере половина которых была детьми. Вы вступаете в контакт со мной каждый раз, когда, надев пояс с взрывчаткой, Вы входите в израильский автобус или ресторан.

Я не в состоянии привести полный список наших с Вами контактов. Но когда он будет наконец составлен, он окажется куда тяжелей горы доказательств, представленных обвинением на Нюренбергском процессе.

В Нью-Джерси жила семья коптов: мать, отец и две дочери, 15 и 8 лет от роду. Они были наивней меня. Они полагали, что правоверный мусульманин может быть возвращен человечеству, если он покинет свой культ. Вы доказали их неправоту, убив всю семью. Вы перерезали глотки Вашим связанным жертвам и с удовольствием смотрели, как они истекают кровью. Скажите пожалуйста, какое удовольствие нашли Вы в мучительной смерти невинных людей?

Из  всего огромного множества религий, существующих сегодня на Земле, Ваша – единственная,  практикующая ритуальное убийство и человеческие жертвоприношения?

Но допустим, что я решу принять Ваше приглашение и дам Вам возможность заполнить зияющие пробелы в моем образовании по исламу. Что Вы мне можете сообщить об исламе такого, без чего моя жизнь будет неполной? По-моему, мы с Вами вместе знаем об исламе практически все. Я знаю о преступлениях ислама; Вы знаете, как мусульманские демагоги эти преступления оправдывают. Мои знания могут быть выражены двумя фразами:

Если Вы – противник джихада, то Вы – не мусульманин. Если Вы – сторонник джихада, то Вы – мой враг.

Что бы Вы ни попытались добавить к сказанному мною, это будет примитивной вражеской пропагандой. Причем эта пропаганда рассчитана не на “неверных” вроде меня, а на таких же правоверных, как Вы сами. Дело в том, что мусульмане – тоже люди. В глубине души они знают, что то, что они творят, это преступление против людей и Б-га.  Хуже того, в теории Вы можете даже отказаться принимать участие в преступлениях, совершаемых во имя ислама, а это, сами понимаете, недопустимо.

Попробуйте, если можете, взглянуть на это моими глазами. Когда Вы взрываете автобус, в котором я еду, мне все равно, что Вы при этом вопите: “Аллах-у акбар!” или “Хайль Гитлер!”. Мне все равно, называется ли источник вашего вдохновения по-арабски “Коран” или по-немецки “Майн Кампф”. Мне все равно, сколько раз в день Вы принимаете коленно-локтевую позу и куда при этом нацеливаете свой зад. Мне все равно, какими демагогическими приемами Вашим муллам удается гарантировать, что Вы навсегда останетесь послушной овцой в их стаде. Единственное, что мне важно, это выбор, который Вы мне предоставляете: стать рабом или рабовладельцем, если мне повезет; стать убитым или убийцей, если нет. Если я буду “верна” себе, мне разрешат участвовать в убийстве неверных и угнетении димми. Если нет, то Вы и меня сделаете димми, возможно, мертвой.

Но как же изменится к лучшему моя жизнь, если я решу переметнуться на Вашу сторону? Каковы ожидающие меня дары Аллаха, которых не купишь ни за какие деньги? Что я смогу найти в “Дар эль Ислам” такого, без чего не могу обойтись в “Дар эль Харб”?

Если я – женщина, у меня будет возможность прожить мою жизнь без лица. В ранней юности меня подвергнут варварской, болезненной операции, которая для мужчины была бы равносильна кастрации. Мне запретят работать. Мне также запретят водить машину, но это будет не так важно, поскольку машина, скорее всего, будет мне не по карману. Если Вы решите последовательно претворять в жизнь мусульманские требования “чистоты”, я буду лишена даже самой элементарной медицинской помощи. Если я буду изнасилована или дам повод для слухов, меня либо убьют члены моей же семьи, либо по приговору суда забросают камнями.

Если я – мужчина, то мне может представиться возможность поддержать честь семьи, убив мою дочь или сестру, а лучше – обеих. Время от времени я буду принимать участие в забрасывании камнями человека, приговоренного к мучительной смерти за то, что у цивилизованных людей вообще не считается преступлением. Если мне очень повезет, мне доведется разорвать на клочки обгорелый кусок человеческой плоти, как Вы это сделали в Фаллудже. В промежутке между убийствами, я буду развлекать себя обезглавливаниями, транслируемыми аль-Джазирой. И если всего этого окажется недостаточно, чтобы сделать меня счастливым, я всегда могу опоясаться взрывчаткой и пробраться в Израиль.

Я знаю, что не все мусульманские страны живут согласно всем канонам шариата. Не везде законы и традиции ислама соблюдаются буквально. Но это – результат тлетворного влияния Запада. Когда Вам наконец удастся это влияние устранить, то те, кто выживет, будут вспоминать Талибан, как эталон свободы и справедливости.

Обратите внимание, что даже в то время как Соединенные Штаты оккупируют Ирак и Афганистан, большинство мусульман, умирающих насильственной смертью, становятся жертвами не “неверных”, а своих собратьев-мусульман. Обратите внимание, что, хотя подавляющее большинство жертв недавнего цунами оказались мусульманами, помощь к ним пришла из “Дар эль Харб”, а “Дар эль Ислам” тем временем исхитрялся, как бы объяснить цунами происками международного сионизма и американской военщины. Посмотрите, как в Ираке по поводу шиитского праздника сунниты убили несколько десятков шиитов. Ничего, шииты дождутся суннитского праздника и тоже повеселятся. Сплошные мир да любовь.

Я Вам прямо скажу: у меня нет ни малейшего желания к Вам присоединяться. Я никогда не мечтала жить в пещере. Выбор, к которому Вы пытаетесь меня вынудить, меня совершенно не привлекает. Я не хочу жить ни по ту сторону рабства или убийства, ни по эту. И потому избавление от ислама, даже если при этом придется бросить атомную бомбу на Мекку, не кажется мне такой ужасной идеей. Не заблуждайтесь: единственная причина, по которой этого до сих пор не произошло, это глупый оптимизм наших лидеров, верящих, что нашу цивилизацию можно спасти менее радикальными средствами. Но поскольку Вы денно и нощно трудитесь, чтобы убедить их в обратном, то рано или поздно даже им придется открыть глаза.

Я жаловалась, что американцы не ответили на 11 сентября взрывом гнева. Гнева сильно недоставало. Но посмотрите, как легко, несмотря на полное отсутствие гнева, мы стерли с лица земли два самых ядовитых исламских режима. Арабы известны своей трусостью, а афганцы – храбростью, но как это отразилось на результатах нашего вторжения? Никак. Не занимайтесь самообманом: ядерное оружие в Ваших руках может увеличить количество жертв, но победить вы все равно не сможете. Даже с самым ужасным оружием Вы все равно останетесь дикарями, не способными сопротивляться современной армии. Будь это не так, разве существовал бы сегодня Израиль? Подумайте о дне, когда мы наконец восстанем во гневе. Куда Вы побежите, когда это произойдет? Что завопит камень, за которым Вы попытаетесь спрятаться?

Я не настолько наивна, чтобы не заметить зловещего предупреждения в Вашем письме. Вы говорите, что если я не соглашусь вступить с Вами в контакт на Ваших условиях, то со мной обойдутся, как с Тео ван Гогом. Почему единственным способом для ислама доказать, что он является “религией мира и любви” остается убийство тех, кто знает, что это – ложь, и не боится об этом сказать? Почему единственный способ для мусульманина сохранить верность себе – это убийство? Допустим, Вам удастся перерезать мне горло, чтобы доказать бесконечную доброту Вашего бога и мудрость его пророка. Это, безусловно, поможет увидеть правду и мне самой и миллионам других людей.

За что же, по-Вашему, я должна перед Вами извиниться?

С искренним отвращением,  Яшико Сагамори

Дорогая Яшико Сагамори!

Share

У НАС В РОССИИ НОВАЯ РЕЛИГИЯ!

В статье 14  Конституции РФ и в статье 4 закона « О свободе совести и религиозных объединениях» написано:

 

1. Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

В этих статьях понятие светскости имеет правовое значение, утверждающее равенство религий и религиозных объединений перед законом как норму права.

  А вот в 4-й статье во втором пункте закона « О свободе совести и религиозных объединениях», в котором речь идет об образовании светскость, имеет, прежде всего,  мировоззренческое значение, а не правовое:

«2. В соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от государства государство: …обеспечивает светский характер образования ….»

Образование по определению не может существовать без определенного мировоззрения. Из этого следует, что, если ни одна из религий не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной, то в качестве мировоззренческой нормы выступает атеизм, который сегодня, как и в советские времена, проповедует теорию эволюции как мировоззренческую норму в обществе.

А что же такое атеизм? Как христиане, мы с вами можем с уверенностью утверждать, что атеизм – это не что иное, как религия. В книге Бытия11:4 написано: «И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли.» Вместо прославления Бога люди решили прославить себя.

Атеизм делает человека объектом поклонения. Культы личности Ленина (мавзолей), Сталина – яркое тому подтверждение.

Так в США в 1961 году в деле Torcaso v. Watkins, а затем и в 1985 году американский суд признал гуманизм религией. В 1977 году по делу Theriault v. Silber и Malnak v. Yogi суд также признал атеизм, как одну из форм религии.

Из этого следует, что мы с вами пока живем в государстве, в котором доминирует религия атеизма.  Сумев убедить общество в том, что атеизм над религиозен, атеисты добились религиозного превосходства. Этим они нарушили 14 статью Конституции, ими же и утвержденную.

 

С уважением

Сергей Максумович Ахмедзянов

Share