ДМИТРИЙ БЫКОВ И ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ: ОБ ЕВРЕЯХ И ИЗРАИЛЕ

Jerusalem-IsraelОба писателя говорят, как бы с тайной ссылкой на Бога. Но явно не упоминают Его, ведь рассуждают о делах земных.  Есть у них нежелание говорить об этом, чтобы не обвинили в излишней религиозности. Не говорят о том, что всё, что происходит на земле, находится в руках Бога на небесах. Используют слово “Христос”, не говоря о значении жертвы Христа, для спасения человечества.Несомненно, оба они блестящие и честные представители писателей и мыслителей России, но оба они недопонимают, библейского объяснения Израиля, избранности его  Богом, и роли в истории. 

Михаил Моргулис

ДМИТРИЙ БЫКОВ И ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ: ОБ ЕВРЕЯХ И ИЗРАИЛЕ

 .

Быков: <<Пора назвать вещи своими именами: никакая иудео-христианская цивилизация (и уж тем более культура) не воюет в лице Израиля с антицивилизационным и ужасным арабским миром. Воюют два ближневосточных народа, одинаково жестоковыйных и непримиримых. Да, на многих из тех, кто воюет с израильской стороны, лежит налет той самой христианской культуры, которая для меня свята. Они свободно цитируют Бродского и Мандельштама, а также дружат с компьютером. Но этот налет цивилизации не делает их менее жестоковыйными — напротив, такая мимикрия в чем-то даже более опасна>>. <<…Просьба к этим людям у меня ровно одна: не надо мне доказывать, что они защищают мои ценности. Не надо называть эти ценности иудео-христианскими. Не надо устанавливать связь между будущим Израиля и Европы>>. <<…Не станем обозначать правых и виноватых, не будем дотошно выяснять, кто в каждом конкретном случае виноват в гибели мирных граждан… <…> Я далек от мысли обвинять Израиль в чрезмерной жестокости и неадекватности ответа. Я об одном прошу: не пытайтесь внушить нам, что это наша война и что вы защищаете нас…>>

 

Виктор Шендерович – Дмитрию Быкову

Друг Быков, дорогой Дима, уважаемый Дмитрий Львович!
Прочел я в журнале <<Профиль>> твой комментарий по <<палестино-израильскому>> вопросу. Прочел с некоторым опозданием, но это такой вопрос, где, боюсь, ничего никогда не устареет… Вот я и пишу несколько своих соображений насчет твоей позиции. Позиция эта в новейшем просторечии называется <<равноудаленной>>. Это изящная и очень комфортная позиция. Равноудаленный не ввязывается в потную и кровавую схватку, а печально наблюдает ее с тихих вершин своего интеллекта. Он скорбит о несовершенстве мира. Он брезгливо поджимает губы на предложение определиться с симпатиями. Он любит цитировать Булгакова: <<обе вы хороши>>. Он приятно выделяется холодноватой иронией на фоне брызжущих слюной и истекающих кровью.

Иметь дело с истекающим кровью вообще неприятно — он хочет выжить, он все время кричит, пытаясь привлечь к себе внимание. Ну его на фиг, неадекватного! То ли дело мы, адекватные. Мы вовремя заметили стремление истекающего кровью завоевать наши европейские симпатии и твердо говорим ему: извините, Изя, ваш номер не пройдет. У нас тут в Европе христианские ценности, а у вас, Изя, иудейские, и не надо делать вид, что это — одно и то же! И не надо вербовать нас, христиан, в соратники в вашей, Изя, местечковой войне, ведущейся в ваших иудейских интересах… Правильно я излагаю Вашу позицию, Дмитрий Львович? Конечно, не правильно. Конечно, я довел ее до гротеска. Но тут было, что до гротеска доводить…

Так вот насчет равноудаленности. Не углубляясь в сравнительный анализ этики иудаизма и христианства, попробую изъясниться простыми словами. Бывают, уважаемый Дмитрий Львович, ситуации, когда не стоит быть чересчур тонким и образованным. Когда при тебе в электричке нацисты режут азиата, не надо погружаться слишком глубоко в размышления о дуализме этно-религиозных отношений на постсоветском пространстве. Не надо равноудаляться так сильно. Надо встать и попробовать предотвратить кровь. Сделать это можно только однозначной и волевой поддержкой того, чьей жизни угрожают по национальному признаку. Даже если он не моет руки перед едой, не читал <<Муму>> и не любит Христа. И чем дружнее встанет вагон, тем больше шансов, что крови удастся избежать. И чем <<равноудаленнее>> будут пассажиры, тем неизбежнее польется кровь — и тем тоньше станет грань между этой интеллектуальной равноудаленностью и запредельным по..уизмом.

Последнее никоим образом не относится лично к тебе, друг Быков, уважаемый Дмитрий Львович… Мы знакомы четверть века, и я точно знаю, что тебе — не все равно. Ты честно рефлексируешь и пишешь только то, что думаешь; меня в этом убеждать не требуется. Просто мне кажется, что твой интеллектуализм сыграл с тобой злую шутку. Так шахматист, считающий вглубь на десять ходов, иногда допускает детский просмотр. Не надо так глубоко, друг Быков. Вот две стороны конфликта: просто — Одни и просто — Другие. Что мы видим? Видим картинку довольно, действительно, далекую от черно-белой иллюстрации ко встрече Добра и Зла. Израильская политика полна ошибок и противоречий? Несомненно, как всякая политика. В ней есть глупцы, кичащиеся своей богоизбранностью? О да. В ней есть религиозные фанатики? А то! Но не они определяют правила игры, и гибель во время войны мирных палестинцев вызывает ожесточенную дискуссию в израильских СМИ и демонстрации протеста (охраняемые израильской полицией).

Массовая гибель евреев вызывает только массовые экстатические пляски радости на улицах палестинских городов; пляски, пропорциональные количеству убитых. И всякий палестинец, замеченный в принципиальном отсутствии радости по этому поводу, будет уничтожен — безо всяких метафор, физически. Как был убит телеоператор, успевший зафиксировать
и передать в мир сигналом SOS праздничные палестинские гуляния 11сентября 2001 года.
Что говорит тебе об этом твоя христианская душа, друг Быков? Моя, нехристианская и неиудейская, а какая получилась в результате чтения русской литературы, равноудалиться не может. Я с теми, кто не пляшет от радости по случаю массовых смертей. Я с теми, кого хотят уничтожить вместе с детьми за их принадлежность к своему народу – неважно, какому, и мое еврейство тут ни при чем. Я за тутси, а не за хуту! Когда-то Виктору Некрасову строго заметили: в Бабьем Яре расстреливали и красноармейцев, и просто советских людей, почему же вы говорите только о евреях? Он ответил: потому что только евреев здесь убивали за их национальность… Евреев продолжают убивать за то, что они евреи. В хамасовской Палестине этому учат в начальной школе.

Впрочем, евреи — это, как всегда, для разминки. Вышеописанные пляски радости по случаю гибели трех тысяч американцев (молодых, старых, мужчин, женщин, подростков, католиков, протестантов, православных, мусульман, белых, черных, желтых…) дают достаточное представление о широте тамошнего диапазона и планах на будущее. Об израильской политике в отношении Палестины можно и должно спорить, отдавая себе, однако же, отчет в том, что речь идет о попытках народа выжить среди каннибалов. Выжить — в условиях, когда один просчет может привести к гибели всех. Ибо численно каннибалов в десятки раз больше, а задачу уничтожения ненавистного народа они давно сформулировали в письменном виде как свою первоочередную задачу. И десятилетия напролет ничего, кроме убийц и орудий убийства, из себя не производят, несмотря на миллиарды долларов, вкачанных в эти вороватые норы из равноудаленной Европы.

И не надо говорить, что они хотят мира. Убийство Анвара Садата, пытавшегося принести им этот мир, они встретили теми же радостными плясками. (День убийства еврейским фанатиком Ицхака Рабина — день скорби в Израиле; <<почувствуйте разницу>>). Разумеется, когда я говорю <<они>>, я имею в виду нынешнюю Палестину как суммарный политический вектор. Внутри — люди, и разные люди, разумеется. Но при Гитлере и при Сталине внутри тоже были разные люди: миллионы отдельных людей попадают в заложники при любом тоталитарном режиме, а потом в несчастных мозгах начинает помаленьку нарастать <<стокгольмский синдром>>. Есть те, кто преодолевает этот синдром и молчит, уже вполне осознавая свой страх. Все это не мешает нам, обобщая, с полным правом говорить: <<гитлеровская Германия>>, <<сталинский СССР>>… Хамасовская Палестина — вызов европейскому сознанию. И надо сильно зажмуриться, чтобы не увидеть, какие силы за этим стоят, какая, с позволения сказать, этика правит там бал, и каким видят будущее Земли эти озабоченные слуги Аллаха.

Ты можешь глубоко и тонко ощущать <<развод>> иудаизма и христианства — это область личной веры, и это вне комментария. Ты можешь — не любить Израиль, Израиль поплачет-поплачет, да и перестанет. Но есть простые вещи, лежащие, по моему скромному мнению, вне обсуждения. Есть цивилизация, разбрасывающая над позициями врага листовки, призывающие мирных жителей заранее уйти восвояси. И есть другая, которая ставит <<кассамы>> посреди школы, чтобы больше собственных детей погибло при ответном ударе, во имя грядущей ненависти… Будем дискутировать по вопросу, какая цивилизация ближе к христианской этике? Не будем — в любом случае. Ибо, как сказано по другому поводу, если надо объяснять, то не надо объяснять.Земного рая нет, друг Быков, зато земного ада — сколько угодно, и в политике речь идет именно и только об этом: о степени удаленности от ада. Это, как мне кажется, и должно становиться отправной точкой оценки для любого нормального человека (христианин он, иудей, мусульманин или просто так вышел из мамы погулять). Об этом я и хотел тебе сказать — как старший товарищ, неглупый и чуткий…

 

Share

Притча для нас с вами

.
flowerУ одной доброй, мудрой старушки спросили:
— Бабушка! Ты прожила такую тяжелую жизнь, а душой осталась моложе всех нас. Есть ли у тебя какой-нибудь секрет?
— Есть, милые. Все хорошее, что мне сделали, я записываю в своем сердце, а все плохое на воде. Если бы я делала наоборот, сердце мое сейчас было бы все в страшных рубцах, а так оно — рай благоуханный.
Бог дал нам две драгоценные способности: вспоминать и забывать. Когда нам делают добро – признательность требует помнить его, а когда делают зло – любовь побуждает забыть его.
Share

60 МИЛЛИОНОВ ЖЕРТВ!

.
Обращение Президента Международной Ассоциации бывших советских политзаключенных и жертв коммунистического режима (IASPPV) доктора технических наук Александра Болонкина к участникам Дня Памяти Жертв Политических Репрессий

                                                         Дорогие друзья!
Большое спасибо, что Вы 30 октября вспомнили о 60 миллионах жертв коммунистического режима – самого чудовищного режима в истории человечества. Режим, который осуществлял геноцид собственного населения и принёс советскому народу огромные беды и страдания. Последствия этого режима будут ощущаться ещё долгие годы. В 70-е годы, находясь в концлагере, я принял участие в выборе этого дня как Дня советских политзаключённых, сумел сообщить на волю и по концлагерям об общей голодовке, а позднее академик Андрей Дмитриевич Сахаров сообщил всему миру об этом дне.

Бывших сталинских невинно репрессированных уже практически нет, но остались их дети, которым было испорчено детство. Бывших послесталинских политзаключённых – людей, выступавших за демократизацию и права человека, остались единицы. Но именно к ним бывшие кэгебисты-палачи, оказавшиеся у власти, испытывают лютую ненависть. Приведу собственный пример. В 1972г я был арестован КГБ за обмен с друзьями так называемой антисоветской клеветнической литературой (работы Сахарова, Солженицина, выписки из прошлых съездов КПСС с обещаниями по повышению жизненного уровня). 15 лет меня подвергали пыткам, истязаниям, издевательствам, каторжному труду. Так, например, более года держали в лёгкой арестантской одежде без постели в холодном карцере на фунте плохого хлеба и три года во внутрилагерной тюрьме особого режима внутри концлагеря  строгого режима на миске водяной баланды. Отняли здоровье, сделали инвалидом.

 В 1988г в связи с перестройкой освободили и вынудили уехать за границу. В 1991г полностью реабилитировали. С тех пор вот уже более 20 лет я добиваюсь, чтобы согласно Ельцинских Законов о реабилитации мне выплатили компенсацию за 15 лет незаконного лишения свободы (75% от минимальной месячной зарплаты за каждый месяц незаконного лишения свободы), восстановили квартиру в Москве, платили пенсию (отработал в СССР 32 года). Марионеточные московские суды отказываются принимать мои заявления. Нынешние власти предлагают издевательскую компенсацию 75 рублей (2 доллара) за месяц каторжного труда, пыток и издевательств, отказали в жилье. Все цивилизованные государства, платят заработанную у них пенсию независимо от места проживания и последующего гражданства, а нынешние российские власти требуют, чтобы вначале я отказался от американского гражданства и добровольно залез в их мышеловку (режим, от которого, кроме подлости, я ничего не видел).    

Уважаемые граждане! Спасибо, что вы помните о десятках миллионов ваших предков- жертв  коммунистического режима. Но очень важно извлечь уроки из прошлого – не допустить повторения огромных жертв и страданий российских людей. Немцы согласились с «Нюрнберг-1», осудили фашистских палачей, гитлеровский «социализм», попытку навязать его всему миру. Приняли законы против пропаганды нацизма. Нынешняя российская власть также должна провести «Нюренберг-2», осудить коммунистических палачей, кровавый коммунистический режим и запретить его пропаганду. Только так можно избежать повторения нового кровавого режима.

Ещё раз благодарю Вас за посещение Дня Памяти жертв коммунизма.

.
Alexander BolonkinД.т.н., профессор Александр Болонкин,
бывший ведущий сотрудник авиационного ОКБ Антонова, ракетного ОКБ Глушко, бывший доцент МАИ, МАТИ, МВТУ им. Баумана, старший научный сотрудник НАСА и научных лабораторий ВВС США, автор более 200 научных статей и книг.
http://Bolonkin.narod.ru, http://IASPPV.narod.ru  .
Share

ПОМОГИТЕ СЕМЧЕНКО!

ВЯЧЕСЛАВ САПОЖНИКОВ: ПОМОГИТЕ  СЕМЧЕНКО!
  • Александр СемченкоИстория. Про Семченко. Того самого, который бизнесмен, епископ и кто финансировал сотни христианских проектов. Того самого, который сейчас под домашним арестом. Кто не в курсе, поройте Гугл, информация доступна. Долго молчал, зная про его ситуацию. Никак не реагировал. Почему? Потому что какое-то время назад дистанцировался от него.
    .
    А дистанцировался, потому что жестко обидел. Не он – меня. Я – его. И это стандартная детская реакция – с глаз долой, из сердца вон. Когда не хочешь или не можешь просить прощения – проще закрыться и делать вид, что жизнь продолжается. Это я про себя. А он простил. Молча и просто. Как прощал ранее, да и сегодня, многих, обижающих его или не понимающих его дара и статуса в Церкви. Той Самой, в Которой мы все члены.Его история – она не про христиан и бизнес. Не про политику и правила системы. Не про то, как злой мир обижает хорошего человека. Она про нас. Про Тело. Про дары этому Телу. Про то, что богатство нечестивых именно через него много лет переходило к праведным. Про ответственность друг за друга. И про истинное понимание, что если один страдает – всем больно. Много лет Трофимыч жил не для себя. Я бывал в его доме и в жилище его детей, ел за его столом. Не увидел ни роскоши, ни излишества, ни пафоса или понтов. Увидел человека, четко понимающего свой дар – служить финансами всем, кто хочет делать дело Божье. И сегодня этот человек, дар Божий нам с вами, от своего служения отстранен. Можно много говорить про то, что в системе мира это случается, когда крайним выставляют невиновного, можно рассуждать на тему – ничего не делать и “зависеть от Бога”… Но я точно понимаю одно – в том положении, в котором он сейчас, он не по причине своей вины, а по причине атаки ада.
    .
    Не только на него. На нас с вами.Я редко пишу про духовные категории, но это как раз тот самый случай, когда надо назвать вещи своими именами. Десятки, а может, и сотни служений и служителей остались без финансирования и вынуждены свернуться. Небо проигрывает, а ангелы в меньшинстве. Я не идеализирую человека, мы все – плоть. Но факт остается фактом. Много может усиленная молитва праведного – сказал как-то апостол Иаков. Думаю, сказал из собственного опыта. Я редко прошу своих друзей о чем-либо. Но сегодня хочу попросить. Не за себя. За Тело. Которому больно, и Которому нужна ваша помощь. Помощь, которая не стоит денег, стоит лишь малого времени и молитвы. И вот, что я прошу сделать..1.  Поставить лайк на этот пост и сделать перепост своим друзьям. Если вы пастор, епископ или человек влияния с большим количеством друзей – обратиться к своей аудитории с просьбой поучаствовать в молитве и и сделать следующее:2. Зайти на сайт: http://www.change.org/ru/петиции/генеральному-прокурору-освободить-от-необоснованных-обвинений-и-домашнего-ареста-семченко-а-т – и подписать петицию генеральному прокурору РФ.3. Написать слова поддержки лично Александру Трофимовичу Семченко – сюда: Александр СемченкоДавайте сделаем это не для себя. Для Господа. Встать в проломе – это не просто сесть и порассуждать, кто виновен, а кто нет. Не вынести свой вердикт. Встать в проломе – это что-то сделать для человека. От нас не убудет, а у ангелов в этом вопросе появятся аргументы – ваше сердце, которое хочет помочь.

    P.S. Все, желающие потроллить, отправляются без предупреждения в пожизненный бан. Сомневающиеся и несогласные – живут молча дальше и не сеют свои сомнения. Мы не цветочки и котиков постим, а просим Господа за судьбу дара, который Он дал нам всем. Точка. Благодарить никого не буду – Господь почтит лично. С Богом! — с Олегом Серовым и еще 18.

Share

ЕВРОПА ПРОТИВ ХРИСТА!

 .
Как и во всех других странах Евросоюза во Франции последовательно проводится антирелигиозная, в первую очередь антихристианская политика. Причины этого очевидны — христианство, по мнению руководства ЕС несет угрозу идеям евроинтеграции, поскольку противоречит новым «европейским ценностям». Таким, например, как однополые «браки» или система тотального контроля.
 .

goneniya-vo-frantsiПод знаменами толерантности и политкорректности христиан последовательно стремятся вытеснить из всех сфер общественной жизни — из школы, армии, пенитенциарных заведений, органов власти. Даже с улиц европейских городов стараются убрать рождественские елки, которые, дескать, оскорбляют чувства иудеев и мусульман. Во многих странах ЕС под запретом оказались даже крестные ходы. Так, например в Дрездене не разрешили проведение крестного хода даже в память жертв варварских бомбардировок, стерших город в 1945 году с лица земли.

Но это не все, христиане непрерывно подвергаются шельмованию через СМИ, их обвиняют во всевозможных грехах, в фанатизме и мракобесии. В европейских городах развешивают антихристианскую рекламу.

Но события месячной давности во Франции, когда по всей стране прошли массовые акции протеста против однополых «браков» и отмены в официальных документах понятий «отец» и «мать», показали, что, несмотря на все усилия «евроинтеграторов», христианские ценности все еще продолжают играть для французов значительную роль.

И вот власти Франции объявили, что намерены расформировать религиозные сообщества «члены которых демонстрируют признаки фанатизма», в частности католиков традиционалистов.

СМИ сообщают, что на полицию теперь возложена задача по выявлению «клерикалов, которые представляют собой потенциальную угрозу безопасности страны».

Конечно у многих возникает вопрос, а какую такую угрозу безопасности страны могут представлять католики-традиционалисты, являющиеся законопослушными гражданами, исправно платящими налоги, отдающие «Кесарю — кесарево», патриотически настроенные?

Чтобы убедить общественность в опасности христиан, телевидение многократно показывает эпизод, когда дорогу маршу протеста пытались перекрыть полуголые украинские эксгибиционистки из «Femen» исписанные богохульными нецензурными высказываниями и в головных уборах католических монахинь, выкрикивая матерные кричалки, оскорбительные для христиан. Тогда молодые люди из католической группы Civitas разогнали провокаторш, и теперь это показывают как доказательство агрессивности христиан и их опасности для безопасности общества.

Однако эта натяжка слишком очевидна, и поэтому власти утверждают, что готовящиеся репрессии будут обращены не только против христиан, но и вообще против всех «религиозных экстремистов», в частности против салафитов. Было объявлено, что власти Франции намерены депортировать из страны радикально настроенных имамов-иммигрантов.

В ходе состоявшейся накануне пресс-конференции глава МВД Франции Мануэль Вальс заявил, что эти меры вызваны усилением радикального исламизма и, в частности, кровавой бойней, учиненной в марте этого года «тулузским стрелком» Мухммадом Мерой, жертвами которого стали четверо евреев и трое солдат.

Однако никто из наблюдателей не сомневается, что это не более чем предлог, тем более что заявление было сделано спустя два дня после того, как президент страны Франсуа Олланд объявил о создании специального агентства, призванного следить за соблюдением принципа отделения Церкви от государства во Франции — этакого аналога советского Совета по делам религий, в компетенцию которого борьба с ваххабизмом, никогда не соединенным с французским государством не может входить по определению.

Тем более, что Мануэль Вальс особо подчеркнул, что данные меры будут применены не только в отношении мусульман-салафитов, но также и групп типа Civitas и организации Общество святого Пия X, объединившее католиков-традиционалистов, не признавших решение Второго Ватиканского собора.

Можно даже не сомневаться, что вся борьба с салафитами завершиться депортацией нескольких самых оголтелых проповедников. Какие-то более серьезные шаги, если даже кто-то попытается их сделать, вызовут жесткую реакцию ЕС, и будут немедленно заблокированы.

Иное дело — христиане. Очевидно, что разворачивается долгосрочная и продуманная кампания по полному вытеснению из общественной жизни тех, кто желает быть последователями Христа не только по названию, но и на деле, и жить в соответствии с Божьими заповедями и своей совестью. Против них начинается юридическое преследование, настоящие гонения, их будут загонять в подполье. Представляя в качестве альтернативы «вменяемых» и «адекватных» «христиан», которые венчают педерастов, и готовы выполнить все, что от них потребуют власти, евроинтеграторы, или Антидиффамационная лига.

Похоже, в современном мире Россия остается одним из немногих мест, где христиане все еще могут открыто и свободно исповедовать свою веру.

Алексей НИКОЛАЕВ

Share

ХРИСТОС В ЛИТЕРАТУРЕ

Встречи в фонде «Духовная Дипломатия»

Писатель и переводчик Томас Байер известен в Америке переводами с русского  на английский язык гениального поэта Андрея Белого и христианского философа Владимира Соловьёва. Профессор Университета в Мидлберри  изучает русский язык около 50 лет. Крупнейший американский специалист в области современной русской литературы награждён многими литературными премиями.

     Томас БайерВсемирный бестселлер Дэна Брауна «Код де Винчи», побивший все рекорды по продаже (продано 80 миллионов книг), вызвал критику некоторых христианских богословов, увидевших в книге противоречия с Библией. Новая книга Брауна под названием «Утерянный символ» насыщена многими христианскими мотивами, христианской символикой и открытиями в области истории христианства. Например, им обнаружено, что на статуе Свободы в Вашингтоне написаны слова по латыни «Laus Deo», что значит «Слава  Богу». О книге Брауна профессор Байер написал  свою книгу: «33 ключа для открытия утерянного символа». Произведение уже перевели на многие языки мира. Байер помогает разобраться в событиях описываемых в книге Брауна в области символики, истории, живописи, архитектуре, фокусирует внимание читателя на христианских основах веры. Недаром  цифра – 33 ключа  – соответствует возрасту Иисуса Христа.

     Доктор  Байер  прилетел во Флориду для съёмок в телепрограммах «Духовная Дипломатия». Записанные две программы были посвящены христианским мотивам, звучащим  в книгах Брауна и Байера.  Во время съёмок  участники передачи проводили   параллели между событиями описываемыми в русской литературе прошлого и  современными западными прохристианскими авторами.  Дискутировались вопросы о святости, о взаимоотношении двух поколений,  об антихристе и  его современных ипостасях, о христианской любви. Были процитированы слова Уильяма Блейка в переводе Самуила Маршака: «Мы смотрим в Библию весь день, я вижу свет, ты видишь тень». Вторая программа закончилась чтением знаменитых слов  апостола Павла о любви, записанных в Послании к коринфянам. Возможно, одним из важнейших был поднятый вопрос о будущем мира, с точки зрения христианства. Специально для этой телепрограммы американская пианистка  Элеонор Ловс исполнила на студийном рояле Schimmel  один из сложнейших и малоизвестных  этюдов   Сергея Рахманинова.

      Во второй части программы Томас Байер поделился   впечатлением об английской версии книги Михаила Моргулиса «Тоска по раю». Дело в том, что профессор был одним из переводчиков и американских редакторов этой книги.  Байер высказал мнение, что книга может стать ответом   на духовные вопросы нового поколения. Он добавил: « Я живу с некоторыми её высказываниями, например, “Ибо истина часто там, где её сразу не видно”. Кроме этого, эта удивительная книга   похожа на гимн любви двух людей – мужчины и женщины – вернувшихся к Богу после долгой разлуки с Ним».

     Томас Байер также выступил в Славянской Евангельской церкви Флориды, где рассказывал о значение славянских языков в истории  духовного возрождения мира.

Две программы, подготовленные с участием Томаса Байера   пройдут на английском языке по телеканалам  TLN и  GCN , а  по-русски, на телеканалах «Импакт», «Макс-ТВ», НТВ-Америка.

Во Флориде профессор Байер побывал во Всемирном Духовном Центре при Фонде «Духовная Дипломатия», в скинии  Михаила Моргулиса «Место для Бога», расписанной  художником византийской школы Александром Маковеем, и на уникальном индейском  озере «Фонтан молодости».

 По поводу визита Томаса Байера,  мэр флоридского города Норд Порта сказал:

« Он один из американских подвижников, рассказывающий людям о великой духовной жизни с помощью культуры, в том числе и славянской».

 .
Христианский медиа-холдинг  «Родной»
Флорида-Вашингтон
Share

Михаил Моргулис: ПОГРУЖЕНИЕ В РОССИЮ


О писателе Игоре Михайлове и его книге «Письма из недалёка» 
    (Москва, изд. «Художественная литература», 2011)О писателе Игоре Михайлове

Тоска бывает, когда толстеешь или когда слишком долго  идёт дождь. Грустишь, и всё. А когда на стенку лезешь — значит, ты уже дошёл. Тебе страшно, ты весь в поту от страха, а чего боишься – сам не знаешь. Боишься, что произойдёт что-то ужасное, но не знаешь, что именно. 

                                                                                                             Трумен Капоте «Завтрак  у Тиффани»

 

Научиться писать можно. Научиться быть талантливым нельзя. Михайлов пишет талантливо, прекрасно и страшно. Его книгу невозможно прочитать один раз, вам обязательно захочется к ней возвращаться, как к некоторым картинам: снова видеть, впитывать, чувствовать. Вначале им очаровываешься, а потом задумаешься — и становится страшно. Он как то редкое вино, которым хочешь напиться, чтобы побыть счастливым, а потом наступает похмелье, как от зелья, редкого, но отчаянно крепкого. И после этого тоска приходит. Такая тоска, которая живёт только в России. И он сам где-то пишет: «У российской тоски нет дна. А что есть? Простор и воля…». И уезжает эта тоска из России хоронясь в людях, и в самых любых заграницах вдруг очнётся, и как защемит, как изгложет, и как затрясётся душа от слёз и сумасшедшего смеха. Это вот та непонятная тоска и есть, неописуемая. Вот, Боже ты мой, что это такое!

В общем, вначале я думал, что Игорь Михайлов — какой-то восставший современный Чехов. Потом вчитался, произошло погружение во что-то, и стал он опять Чеховым, но не только им. А в конце я понял, почему замираю: он и Гоголь восставший. Можете проверить. У него любую фразу с любой страницы выдёргивайте, и она будет невероятной в своей изначальности и свежайшей свежести, и в смешноте, и в обработанной талантом красоте. Ну, давайте наугад, навскидку: «Цыганским пожаром в степи заиграли фонари, и львы с хищными мордами бесшумно подкрадываются к очередной жертве, одинокому прохожему, униженному и оскорблённому, чтобы прыгнуть ему на плечи, чтобы сдавленное горло зашлось в безудержном кашле, чтобы хлынули из него на асфальт потоки насморка…» (Это о дожде в Питере). «Водонапорная башня в центре, словно подзорная труба, выглядывает во вселенной, нет ли ещё места более заполошного, чем он…» (о городке Зарайске). «Полукруглые решётки Троицких ворот — словно соты, в которых оседает сладостный сон воспоминаний…». «В тёплый кокон соборов и церквей, из кадильного дыма которого словно выплывают образы прошлого, ушедшие из города вон много лет тому назад и забывшие вернуться…». «Храм изнутри распят строительными лесами…» (о Торжке) «Какие-нибудь Семибрюховы решили оставить память о себе, и тут же Свиньины, или Оглоблевы…» (Торжок); «Два окна близоруко сощурили усталые веки. Грязно-белый забор, восклицательный знак фонарного столба…» (Звенигород). «И ты — не прах и тлен, а нечто одушевлённое, вроде бабочки или цветка. Твоя душа говорит со мной. Говорит на каком-то диковинном языке тишины, веянья, молчанья…» (вспоминая бабушку). «Печальное слово — Струнино — так и будет в моей памяти звучать словно вой голодной суки на луну…» (о городке Струнино). «Дождь тихонечко молотит о подоконник, как будто гробовщик заколачивает в гроб маленький обойный гвоздик…». «Облачённый в чёрный саван, будто ангел возмездия, я буду пугать их своим угрюмым взглядом, топить их в бассейне и шваброй запирать в сауне. Я стану проклятием следующему после нас поколению. Таким же, как они — старому Торжку. И огненной десницей на бревенчатой стене бани начертаю: Привѣтъ изъ Торжка!».

Наверное, хватит. По точности слова Михайлов напоминал мне иногда Бабеля, но не одесского или конармейского, а такого, бродящего по провинциальной России.

Книга у него разделена на очерки и рассказы. Не нравится мне пролетарское слово «очерки». У Михайлова это изумительные по точности изображения эссе; они, по Пастернаку, «о времени, о жизни, о себе». И эссе, понятно, правда, и рассказы (вроде бы придуманные) кажутся сущей правдой. Но если этого не было, то всё равно это было! Вот так он сумел описать эту безумную жизнь безумного мира в провинциальной России.

А городки и деревеньки российские, они как в застывшем от изумления и холода хороводе, смотрят на вас незрячие окна и незрячие люди, с замутнёнными стёклами и глазами. И становится жалко и опять страшно. Ох, страшно. А пишет он — как иконописец иконы пишет. Письмо тонкое, точное, лакированное, смотрящее на вас серьёзно, скорбно даже. Скорбно, скорбно, вот правильно. Смешная до гоголевской жути и скорбная Россия. За скорбью угадываются ненужные сейчас батоны, колбаса докторская, банки с консервированными огурцами, несколько кур, ходящих по двору. И ломоть хлеба, настоящий, солидный, толстый, с несколькими осыпавшими крошками на клеёнчатой скатерти. Но часто— вдруг пропадает иконопись слова и накатывается в строчки призрачный, полурастворимый, рассыпчатый прилив импрессионизма. Зыбко, вязко, прозрачно, но точно, чтобы глядя на его выписанную словами картину — замирание внутри происходило, и чтобы глядящие жалели слепых людей, которые этого не увидят. У него в тот момент не строчки, а кровавые мазки, простите, ложатся на душу.

Он другой, более трагический Чехов, потому что время сейчас более трагическое. Там — сёстры кричат «В Москву!», извозчик про смерть сына рассказать хочет, кто-то чихает и пугается этого, смех на маленьких трагедиях, ну, кроме потери сына, а смешно ещё, когда фамилия лошадиная. А у Михайлова Россия выжатая, померкнувшая, хотя церквами и монастырями ещё живущая, редкими людьми живущая, ещё более редкими праведниками живущая. Слова у него литые, как пули, и пахнущие, как цветы разные — и полевые, а бывает, что прекрасные гроздья из заморского сада. От них головокружение, им тесно, как сотням умных и едких людей, очутившихся в одном узком месте. А иногда — как на ярмарке, слова частушечные, гоголевские. И Михайлов тоскливо, с болью, язвительно говорит, всё замечает, смеётся сквозь слёзы, вот что он такое. Видит то, что мы не видим. От видения рождается понимание, от понимания рождается печальная мудрость. Но таланта — на многих бы хватило. Он, возможно, единственный в России, кто пишет о России так. Вот он такой, уже как-то прославивший Россию, но мало ещё об этом знают. А когда узнают, не знаю. Может Путин прочтёт, ахнет, закричит: кого же вы такие-сякие печатаете, вот Чехова-Гоголя не заметили, вот духоборцы проклятые, читать перестали! Ну, и начнут печатать, и заахают, закукуют, захвалят захлёбываясь. Взять, что ли, написать об этом Путину… Мол, есть такие, или такой, которые в России живут. Вот она снова перед михайловскими и нашими глазами: ленивая, почёсывающаяся, бестолково смотрящая, ленная, чиновничье глупая, злая, и добрая, смотрит сперва насторожённым глазом, а потом глазами, проливающими апостольскую чистоту и добрость. Какая же она ужасная и прекрасная, нездешняя, ни на что и ни на кого не похожая! Единственная. Вот такая. Припала она к сердцу Михайлова, да так, что не оторвёшь. Голова его над ней склонилась, и не видно, плачет он или смеётся. А, ну да, уже говорил: одновременно, плачет и смеётся!

Игорь МихайловИ тоска у него по ушедшей куда-то России, не оставившей записок, как Толстой, когда ушёл. Вот и ищите. И нет милых кринолинов, спокойных прогулочных набережных, с неизменным приподниманием котелков и шляп, вывесок нет со знаком Ъ в конце слова, а главное, людей тех, благородных, нет. И тоскует он по духу той России, наверное, всё же не ушедшей, а уплывшей в небеса. И знаю я: он затаённым углом сердца чувствует, что та любовь, предназначенная ему, уплыла с той Россией. Вдруг вспомнилось, как сказала одна мудрая московская дама о семье убитого священника: Только, когда его не стало, они поняли, кто рядом с ними жил…

И вот что ещё важно и прекрасно. Михайлов не один ходит по России. Иногда незримо, а чаще зримо, проходит вместе с ним города и веси, останавливается в храмах, рассматривает лепку, картины и иконы, сам Господь. Помните — тот, каким Его изобразил Иван Крамской в полотне «Христос в пустыне».

Михаил Моргулис

Share

«Бог идет сквозь нас, как ток через провод»

Философ Михаил ЭПШТЕЙН 

Ольга Тимофеева


phpО религии после атеизма говорим с известным культурологом Михаилом ЭПШТЕЙНОМ, чья книга «Религия после атеизма. Новые возможности теологии», только что вышедшая в «АСТ-пресс», уже стала предметом горячей полемики.

 

Когда в обществе воцаряется убеждение, что вокруг все лишено смысла — экономического, эстетического, этического, то духовное и душевное исподволь набирает силу. И религия как высшее проявление духа становится последним оплотом для далеких от церкви людей. Социологические опросы показывают резкий рост религиозности в России. Но может ли религия, прошедшая долгую полосу гонений и отрицания, возродиться в традиционных формах? Чем опасен поспешный переход от воинствующего атеизма к господствующей роли церкви? Как современная наука доказывает существование Бога? Почему рeлигия взята на вооружение политиками и националистами? Об этом говорим с известным культурологом Михаилом ЭПШТЕЙНОМ, чья книга «Религия после атеизма. Новые возможности теологии», только что вышедшая в «АСТ-пресс», уже стала предметом горячей полемики.

 

— По новым данным социологов, в России лишь 13% атеистов. Вам верится?

— Во всяком случае, опрос, проведенный Фондом «Общественное мнение» (ФОМ) летом 2012 г., взял необычайно большую выборку — 57 тысяч респондентов против обычных полутора тысяч. Кстати, это резко понизило численность православных. Раньше считалось, что их процентов 70—80, а оказалось — 41%, 58,5 миллиона. Вторая по численности группа, 25%, 36 миллионов, — верующие без вероисповедания. 6,5% мусульман; 4% экуменистов, т.е. внеконфессиональных христиан, дальше идут доли 1 процент и меньше: католики, протестанты, буддисты, старообрядцы, язычники… Самая неожиданная и интересная — вторая группа: в Бога они верят, но к конкретной религии себя не относят. В моей книге это называется «бедная вера».

— Что это значит?

— В конце 1970-х — начале 1980-х гг. все больше людей уходило от атеизма, но не все присоединялись к определенным религиям. Понятие «бедная вера» сформировалось в 1982 году по аналогии с «бедным театром» Ежи Гротовского. В этом театре не было ни сцены, ни костюмов, ни масок, ни бутафории — актеры просто жили на пределе своей человечности и вовлекали в процесс зрителей. Они не перевоплощались, а как бы развоплощались. У бедной веры тоже нет ничего, кроме прямого предстояния Богу. Ни храмов, ни обрядов, ни догм, только обращенность к Богу здесь и сейчас, один на один. «Бедный» звучит не пренебрежительно; вообще это слово в религиозном контексте имеет положительную коннотацию. «Блаженны нищие во имя духа». И слово «бедный» этимологически родственно латинскому fides, «верa». Связь такая: «Быть бедным, неимущим — приносить жертву — верить в Бога».

— Вы называете наше общество пост­атеистическим. Вы верите, что в нем происходит религиозное возрождение?

— Возрождение религиозного сознания началось в 1970-е годы. Не только возрождение, но и массовое зарождение нового, надконфессионального сознания — впервые в российской, а может быть, и всемирной истории. Опыт советского атеизма, беспощадный для всех, выдвинул категорию «верующий», которая поначалу воспринималась как идеологически порочная, а потом стала наполняться собственным положительным смыслом. Не «православный», не «католик», не «мусульманин», а просто верующий.

— Не так ли было еще у Льва Толстого?

— У Толстого поиск надконфессиональной веры сочетался с резкой критикой конфессий, прежде всего православия, как суеверия, как язычества, как идолопоклонства. Это один тип надконфессиональности.

Другой — универсализм Даниила Андреева, чья книга «Роза мира» была чрезвычайно популярна в позднесоветские и постсоветские годы. Перспектива объединения всех существующих конфессий в «Розу мира», где все церкви выступают как лепестки «интер-религии».

Есть путь к надконфессиональному изнутри конкретной конфессии — путь, скажем, Александра Меня. Он в православии пытался подчеркнуть его универсалистские, экуменические аспекты, что вызвало ярость многих его со-верников и, возможно, привело к гибели этого великого исповедника и проповедника

Есть, условно говоря, путь мыслителя Григория Померанца: экзистенциальное соприкосновение с разными религиозными традициями и попытка построить надконфессиональное через сопереживание их духовному опыту. «Бедная вера», пожалуй, ближе всего к этому варианту.

— Может быть, бедная религия просто проявляет потребность веры? Для кого-то свята была вера в Пушкина, а для кого-то — в Сталина.

— Естественно, у человека есть потребность веры. Но она часто переходит в своего рода фетишизм. Культовые умонастроения 1970-х — начала 1980-х я постарался представить в книге «Новое сектантство». Там описаны и пушкинианцы, и кровосвятцы, и доброверы, и домовитяне, и пищесвятцы, и прочие представители этой обмирщенной религиозности, переходящей в обрядоверие. «Опредмеченная вера», перенесенная на вещи, идеи или людей, — это суеверие. Борьба веры с суеверием во многом и определяет духовную историю человечества.

— Но и сейчас религия для многих сводится к обрядам по праздникам.

— Это и есть форма идолопоклонства, когда вера в живого Бога подменяется верой в обряд. Критика такого фарисейства, убиения духа буквой, — в Евангелии, а также в Талмуде: «Суббота должна служить вам, а не вы субботе». Главными противниками Иисуса были не атеисты, а фарисеи, считавшие себя праведниками, исполнявшие каждую букву закона. Именно их он и обличал прежде всего. Но фарисейство, увы, возрождается на почве любой религии, в том числе и христианства.

— Истинная вера — именно бедная, внеконфессиональная, а любая конфессия скорее уводит от Бога?

— Нет, это толстовская точка зрения, которая мне совершенно чужда. Внутри каждой конфессии есть глубинное ядро веры, которое никакое фарисейство и обрядоверие не в силах извратить. Можно принадлежать какой-то церкви и в то же время выходить за ее пределы, вступать иногда в трагические отношения со своей конфессиональной принадлежностью. Верующий может проходить в своей жизни через разные этапы внутреннего воцерковления и расцерковления. Скажем, православный интеллигент чувствует, что не может перепрыгнуть через свое историческое и культурное наследие; и в то же время ему трудно оставаться в этих конфессиональных стенах, тем более учитывая фундаменталистские устремления церковной иерархии, растущий клерикализм. Возникает противоречие между конфессией и надконфессиональным сознанием, или, в терминах Карла Барта, между религией и верой. Крупнейший теолог XX века Карл Барт писал, что религия, как система доктрин и ритуалов, имеет право на существование только тогда, когда она постоянно отвергает саму себя. Вместо этого она укрепляет свои стены, золотит свои храмы — да и хоромы своих иерархов. Сейчас борьба между верой и религией составляет душевное напряжение очень многих людей.

— Тем более что православие взято на вооружение как средство борьбы со всяким инакомыслием. Что в православии позволяет его таким образом использовать?

— Православие исторически связано с национальным государством. У православных нет такого всемирного, наднационального, надгосударственного центра, как Ватикан. Соотнесенность церковной иерархии с национальной государственностью очень акцентирована. В 1970-е годы были надежды на то, что в постатеистической России из трагической истории гонимой церкви будет извлечен урок. В СССР церковь подчинилась государству лишь под пытками и выстрадала свою веру тысячами новомучеников. Думалось, что в свободной стране уния с государством будет церковью отринута. Не произошло.

— Церковь все больше стремится к слиянию с государством и даже подчинению его, к проникновению в систему образования, диктату оценок в искусстве.

— Это печально для многих мыслящих верующих. Современная РПЦ в лице своих «религархов» отождествляет себя с правящим режимом. И если он рухнет, это не сможет не отозваться болезненно на судьбе церкви, как произошло и в 1917 г. Рухнула монархия — а вместе с ней и церковь, которая пела ей осанну и служила ей духовной опорой. Но у монархии все-таки были глубокие, многовековые корни в России, а что побуждает церковь идти на столь тесное сближение с постсоветской автократией и клептократией? Значит, уроки из истории не были извлечены.

— Российская государственность выстроена на христианских ценностях?

— «Государство, выстроенное на христианских ценностях» — это оксюморон. В Евангелии сказано: «Кесарю кесарево, а Богу Богово». Если государство превращается в церковь или церковь в государство — это уже Великий Инквизитор. Понятно, что восточное христианство несет на себе тяжесть определенных исторических традиций и что в России государство играло другую роль, чем на Западе. Оно имело монополию на все, в том числе и на церковь. Настоящая секуляризация, т.е. отделение церкви от государства, Богова от кесарева, — так и не состоялась в России.

— Тогда, может, и не предъявлять требования к церкви: быть независимой?

— Еще Белинский в письме Гоголю напоминал, что в Европе многие борцы за свободу — пламенные верующие. Вера и вдохновляет их на противостояние неправедной власти. А в России чем больше религиозного пыла, тем охотнее кадят фимиам государству. То, что религархия, т.е. церковная «вертикаль», не сумела, не захотела занять дистанцию по отношению к государству, — может вызвать исход из РПЦ людей, осознающих неизбежность конца данного политического режима. Трудно не согласиться с А. Кураевым: «Каждый раз наш епископат становится плечом к плечу с чиновниками с большими погонами и толстыми кошельками, не замечая реальной боли маленьких людей! И это становится системой». Церковь отчуждает от себя людей, желающих видеть в ней духовную силу и милосердие, а не угождение властям предержащим.

— Вы верите, что Путин — верующий?

— Вполне допускаю. Возможно, и в Думе есть верующие, и среди начальников-религархов их немало. Но с чем вера может соединяться? По-своему верующим и даже страдающим во благо людей был Великий Инквизитор у Достоевского. Судя по нынешней политике, которая все больше разжигает в обществе агрессию, натравливает сильных на слабых, поощряет злобу и нетерпимость, — такая вера близка «святобесию». Человек, считая, что борется с бесами, сам впадает в бесовское одержание. Как говорил Григорий Померанц, демон — это ангел с пеной, закипающей на губах. Святобесие, святозлобие — хорошо знакомое нам по русской истории явление. Показателен случай с Pussy Riot. Истово верующие, с пеной на губах, ради защиты того, что им представляется священным, — готовы сажать и казнить. Агрессия ищет излияния и находит благовидный предлог именно в святыне.  «Почему вы так пламенно выступаете против американцев, европейцев, евреев, кавказцев, католиков, либералов, волонтеров, академиков, оппозиционеров, иностранных спонсоров, сексуальных меньшинств?» — «А мы за Бога!» Так истерически взвинченная вера становится орудием ненависти.

— Как может культ успеха и силы, возникший в стране, уживаться с религией, в которой блаженны нищие и кроткие? Уход в абстрактную веру связан с желанием обойти противоречие?

— Обойти его нетрудно, и оставаясь в церкви, и даже на самом верху иерархии. Официальный представитель патриархата по связям с обществом не раз объяснял, зачем РПЦ нужна роскошь и почему священнослужители имеют право носить дорогие вещи: чтобы «отражать общественный престиж Церкви». Для многих верующих такая установка на обогащение расходится с сущностью христианства. Разочарование в симбиозе церкви и коррумпированной власти может еще дальше подтолкнуть общество к «бедной вере».

— Вы считаете, что это увеличит число ее приверженцев, а не число атеистов?

— Возможно, и число атеистов. Но вы сами сказали, что у души есть потребность веры, и если мы испытываем разочарование в политически конформистских и коммерчески успешных формах поп-религии, то естественно перенести веру на самого Творца, а не отрекаться от нее. Хотя возможна и такая реакция: «Ах, раз вы учители веры, предаете ее и поклоняетесь маммоне, т.е. богатству, тогда и я верить в Бога не буду». Такой ход к безверию возможен, но он мало мотивирован.

Для большинства современников вопрос стоит не так: верить или не верить. Вопрос стоит: верить церковно или внецерковно, обрядово или внеобрядово. Эта трещина порой проходит через человеческое сердце как личная драма воцерковления — расцерковления. Есть время собирать и время разбрасывать камни — в том числе камни храмов в своей душе. И история человечества, как и история каждой души, — это не только борьба веры с неверием, но и борьба веры с организованной, порой огосударствленной религией.

— Но в мире ведется столько войн за утверждение «своей» веры.

— В том-то и дело, что по мере разжигания религиозного фанатизма, ведущего к локальным и глобальным войнам, все очевиднее становится необходимость движения к надконфессиональному сознанию. Узкий конфессионализм в своих агрессивных проявлениях сам себя разоблачает. Потому и значимость «бедной веры» растет как путь к межконфессиональному пониманию и единству. В России  есть опыт атеизма, то есть равного отрицания всех вер, а значит, и возможность равного их приятия.

— На фоне происходящего в Турции, Египте говорить о том, что люди идут к единой вере, — довольно сложно.

— Политики, националисты все больше прибегают к религиозным аргументам. Это, по сути, не религия, а религиозная идеология, которая использует религию для решения своих политических задач. Специфика постсекулярного века — поляризация двух этих векторов: к столкновению разных религий — и к надконфессиональной вере. Религия приобретает новую значимость и как орудие политической борьбы, и как путь нового духовного объединения мира.

— Почему религия — удобное орудие политической борьбы?

— Мир вошел в эпоху относительного материального благополучия, и разжигать людей классовой враждой — уже не удается. Приходится апеллировать к высшим ценностям, поскольку главная движущая сила людей — это дух. Поэтому на вере удобно строить политические схемы, цель которых — завоевывать мир.

— Религиозные битвы идут даже в школах: кто-то отказывается признавать Дарвина, а кто-то шестой день творения.

— Современная наука в гораздо большей степени, чем наука XIX века, располагает к вере в сотворение мира и бессмертие души. Согласно антропному принципу в космологии, все физические постоянные во Вселенной, вплоть до миллиардных долей, ровно таковы, чтобы в ней мог возникнуть человек, наблюдатель. В науке возрождается телеологический аргумент: природа обнаруживает такой высокий уровень упорядоченности и целесообразности, который заставляет предположить разумную деятельность Создателя. Еще Эйнштейн восхищался «безграничной разумностью», проявляющейся в деталях картины мира, и называл это восхищение основой религии. Это отличает современную науку от позитивистской науки середины XIX века.

— Слово «разум» — синоним Бога?

— В данном случае — это синоним того разумного порядка, который наука обнаруживает в основании физического мироустройства. Тогда возникает вопрос: «Чей это разум?» Личность — самое сложное, глубокое и творческое из всего, что мы знаем, потому и разумно предположить, что в основании всего лежит не просто закон или формула, а Личность, то разумное и творческое начало, благодаря которому мы не только объекты физического мира, но и субъекты мира психического и нравственного. Где-то в недрах мироздания должен быть источник тех ментальных и духовных состояний, которые мы обнаруживаем в себе. Физические и химические сведения о мозге человека не дают представления о качестве его внутренних переживаний, о том, что значит «любить» или «страдать», а значит, сознание не может быть редуцировано к мозгу, субъективное — к объективному. Об этом — новая книга крупного американского философа Томаса Нагеля «Ум и космос: почему материалистическая неодарвинистская концепция природы почти наверняка является ложной» (2012). Царство Божие нельзя найти вовне, оно внутри нас, и само наличие в нас внутреннего, ментального есть свидетельство о нем. Типический аргумент позитивиста: «Я вижу прохождение электрического тока и могу зафиксировать его приборами. А как зафиксировать Бога или его эманации?» Вслушайтесь, всмотритесь в себя. Любовь, тревога, надежда, сострадание, совесть… Это и есть Его прохождение через нас, не менее достоверное, чем тока через провод.

— А вот знаменитый биолог Ричард Докинз в своей книге «Бог как иллюзия» доказывает отсутствие Творца и определяет религиозные убеждения как иллюзию…

— Это так называемый «новый атеизм», который с 2006 года поднял бурю полемики в научной и околонаучной среде. Философски он очень наивен и архаичен, утверждая, что наука развеивает религиозный дурман. Такой вульгарный взгляд тоже, конечно, имеет хождение, в том числе среди ученых. Но этому противостоит объективный смысл современной науки. Например, жизнь с точки зрения генетики — это не «способ существования белковых тел», как считал материалист Энгельс, а способ передачи информации, особым образом организованный язык. Причем информация — первопринцип не только живой материи, но и Вселенной в целом. «В начале был бит», — заявляет физик фон Байер в книге «Информация: новый язык науки», явно отсылая к евангельскому «В начале было Слово». О Вселенной как о гигантском компьютере, где каждая частица и атом выполняют работу вычисления, — и недавно вышедшая на русском книга американского ученого-электронщика Сета Ллойда «Программируя Вселенную».

Все это противостоит пещерному материализму и позволяет говорить об органической связи научного и религиозного мировоззрения. Так было от Пифагора, для которого математика и религия были двумя аспектами миропознания, до физика-богослова Ньютона и Эйнштейна, говорившего, что наука без религии хрома, а религия без науки слепа. Большая наука вдохновляется большой метафизикой, представлением о том, что мы можем не просто описать окружающий мир, но и что-то в нем объяснить. Это объяснение приводит к выводам о разумности того, что познаем. И о родственности высшему разуму нашего разума. Сейчас мы с физиками Алексеем Цвеликом и Алексеем Буровым, работающими в крупных американских лабораториях, создаем проблемную группу «Наука и религия».

— Хотите упрочить взаимопонимание между верой и наукой?

— Именно. И для выработки внутренней позиции у верующих ученых и для артикуляции этой позиции в обществе. Это актуальная, в том числе и для Запада, задача. Там тоже вражда между эволюционистами-дарвинистами и библейскими креационистами достигает такого накала, что, с одной стороны, запрещается изучение Дарвина в некоторых школах, а с другой стороны —  ученых, делающих малейшую уступку креационизму, просто изгоняют из университетов. В этой войне надо наконец найти компромисс, вернее, общий горизонт. Речь идет о выработке интегрального миросозерцания, где религиозный и научный подходы будут взаимодействовать. Тейяр де Шарден, великий палеонтолог, антрополог и католик, член иезуитского ордена, разработавший христианскую концепцию ноосферы, — пример такого научно-религиозного дискурса. Или Франк Типлер, крупнейший американский физик, который пишет книги с большим математическим аппаратом, где обосновывает религиозное, эсхатологическое видение мира («Физика бессмертия», «Физика христианства»).

— Какой бы аргумент бытия Бога вы привели?

— У меня в книге есть глава «Научно-технический аргумент бытия Бога». Мы постепенно учимся создавать виртуальные миры, почти неотличимые от «реального» и воздействующие на все органы чувств, — тем больше оснований полагать, что и окружающий нас мир тоже создан. Чем выше наше техническое могущество, наша способность создавать искусственный разум — тем больше мы можем постигать созданность нашего мироздания и нас самих. Развитие науки и техники работает не против, а за ту гипотезу, что мир сотворен. Творец — не предмет естественных наук, а условие нашей внутренней жизни, нашей субъектности — и сам Сверхсубъект. Но и с точки зрения современной науки существование Бога вероятнее, чем с точки зрения как донаучного, так и позитивистского мировоззрения. Как дикарю объяснить, что все волосы на голове человека сочтены? А человек, работающий с компьютером и флешкой, понимает, что в минимуме вещества может заключаться энциклопедия всех знаний; что можно переписать информацию с одного диска на другой, потом выбросить диск, а информацию сохранить. Такому человеку легче поверить в бессмертие души. Век электронных коммуникаций постоянно напоминает нам: материальная форма существования не является единственной. И это не может не сказываться на дальнейшем росте и усложнении религиозного сознания.


Share

Героин в России: власти уходят от решения проблемы. А Бог?

Героин в РоссииГероин в России:  власти уходят от решения проблемы. А Бог?    Наркомания в России достигла масштабов эпидемии, но правительство не хочет  браться за  решение проблемы всерьез, предпочитая вместо этого выступать с нападками на  внешние  силы, такие как Соединенные Штаты и НАТО, ведущие войну в Афганистане. Джаррет  Зигон,  работающий с наркоманами в Санкт-Петербурге, рассказывает о существующих  проблемах  и о их последствиях для будущего.   Российское правительство в очередной раз отказывается брать ответственность за  новую  форму страданий, которые оно причиняет собственному народу – за героиновую  наркоманию и связанные с ней проблемы здоровья. Оно делает все возможное, чтобы  возложить вину за эпидемию наркомании и возникший из-за нее кризис с  распространением ВИЧ на других, усиливая критику в адрес США и НАТО из-за того,  что  они не предпринимают дополнительные действия, направленные на прекращение  героинового потока из Афганистана в Россию. Цель этого устроенного в  международных  масштабах политического представления заключается в  том, чтобы создать иллюзию,  будто  эпидемия ВИЧ и наркомании в России это прямое следствие войны в Афганистане. Но  это  очень и очень далеко от действительности. 
В России сегодня примерно четыре миллиона активных наркоманов. Это один из самых   высоких показателей в мире. По оценкам российского Министерства здравоохранения,  с  1992 по 2002 годы число наркоманов в стране увеличилось на 400%. А это период  времени  до вторжения США/НАТО в Афганистан. Еще в 1999 году работающим в России  международным организациям было совершенно  ясно, что страна переживает волну  ВИЧ- инфекции, из-за использования шприцев наркоманами. Если во многих других странах   мира главный путь передачи вируса это половой контакт, то в России около 80% из  940000  ВИЧ-инфицированных людей заразились через шприц. Нет сомнений в том, что Россия  сегодня оказалась в тисках эпидемии ВИЧ. Наибольшую тревогу вызывает доклад  Объединенной программы ООН по ВИЧ/СПИДу (UNAIDS), в котором указывается, что в  конце  2002 года темпы распространения эпидемии ВИЧ/СПИДа были  выше всего в Восточной  Европе и Центральной Азии. В этом регионе у России самое большое количество  людей,  живущих с ВИЧ/СПИДом (сокращенно ЛЖВС), и она намного опережает все остальные  страны. Количество заражений в этой стране растет самыми высокими темпами.  Но делается в этом направлении очень мало. Несмотря на обещанное в 2006-м, а  затем в  2008 годах тридцатикратное увеличение бюджетных ассигнований на программы борьбы  с  ВИЧ, российское правительство по-прежнему  недостаточно финансирует программы и  медицинские учреждения, занимающиеся проблемами ВИЧ и наркоманов. Кроме того,  сосредоточившись на криминализации наркомании, российские власти в своей  политике  даже способствуют эпидемии ВИЧ/СПИДа. Большая часть государственного  финансирования уходит на правоохранительные меры в борьбе с наркоманией, а не на   программы лечения и профилактики. Авторы такой карательной политики имеют  обыкновение сосредоточивать внимание на наркоманах, а не на наркодилерах.  Правозащитные организации давно уже критикуют Россию за то, что там существует  очень  суровое тюремное наказание за хранение даже небольшого количества наркотиков.  К этому имеет отношение и другое обстоятельство, являющееся главной причиной  поступления в Россию такого огромного количества героина. Речь идет о широком  распространении коррупции в российской милиции, погранслужбе и в правовых  институтах. Многие считают, что милиция действует рука об руку с так называемой  наркомафией. Она использует наркоманов, регулярно задерживая их с целью  выполнения  месячных планов. Короче говоря, российская политика в отношении наркомании, а  также  повальная коррупция в правоохранительной системе создают такую ситуацию, в  которой  потребители инъекционных наркотиков делают все возможное, чтобы не попасть в мир   официальных институтов власти, в том числе,  в медицинские учреждения, которые  способны им помочь.  Да и органы здравоохранения не оказывают ту помощь, какую должны оказывать.  Призрак  советской медицинской системы продолжает преследовать российский народ, и  особенно  людей, живущих с ВИЧ/СПИДом.
Одним из пережитков тех времен является то, что эта   категория людей может получить медицинскую помощь лишь в специальных больницах и  в  специализированных медицинских учреждениях. В Санкт-Петербурге, где, наверное,  самое  большое количество ВИЧ-инфицированных героиновых наркоманов, есть три таких  заведения – две больницы и один амбулаторный центр. Помощь  в этих учреждениях  оказывают только зарегистрированным ЛЖВС. В любом другом государственном  медицинском учреждении ВИЧ-инфицированному или больному СПИДом человеку в  медицинской помощи будет отказано. В помощи зачастую отказывают и частные  платные  клиники. Такая система не только сохраняет глубоко укоренившееся негативное  отношение  к ВИЧ-инфицированному или больному СПИДом человеку, но и ведет к незнанию,  отсутствию навыков, а возможно, и сочувствия к больным со стороны медицинского  персонала, работающего не в центрах борьбы со СПИДом. Действующая в России  медицинская система отражает безразличие власти и общества к эпидемии ВИЧ и  наркомании, которая распространяется по всей стране.  Это оказывает негативное воздействие на и без того вызывающий огромную тревогу  демографический кризис в России. Россия стала первой промышленно развитой  страной,  которая в условиях мирного времени, когда нет крупных катастроф, сталкивается с  резким  снижением численности населения. Согласно одному прогнозу, количество  заболеваний  ВИЧ в России в следующем десятилетии может увеличиться до 8 миллионов. Это около  10%  населения. Даже если этот прогноз не сбудется, ВИЧ/СПИД окажет крайне пагубное  воздействие на российскую экономику и национальную безопасность, потому что   подавляющая часть больных это молодое население, достигшее или достигающее  трудоспособного возраста. Следует отметить, что все чаще героин и другие  наркотики  начинают употреблять молодые люди в армии.  Поэтому, несмотря на лицемерные публичные высказывания российских властей с  критикой  в адрес США и НАТО, причина эпидемии ВИЧ и героиновой наркомании никоим образом  не  связана с вторжением в Афганистан. Самое убедительное тому доказательство  состоит в  том, что употребление героина в России достигло масштабов эпидемии к концу  1990-х  годов, если не раньше. Что важно, с открытием бывших советских границ, которые  прежде  находились на замке, Российская Федерация стала сегодня одной из главных  транзитных  стран мирового рынка наркотиков. Россия превратилась в важное место деятельности   глобального героинового рынка, развивающегося взрывными темпами. Это происходит  не  только из-за весьма слабого пограничного режима, нелегальной иммиграции и  всепроникающей коррупции.
Причиной тому и географическое положение страны,  находящейся между Центральной Азией с ее экспортерами героина и  западноевропейскими  рынками потребителей этого наркотика.  Еще один существенный фактор это социально-экономическая ситуация в  постсоветской  России. Расширение личных свобод, взлеты и падения на этапе перехода к  квазикапиталистической рыночной экономике, все более тесное знакомство с  западным  образом жизни, где употребление наркотиков окутано неким гламурным ореолом, рост   доходов части населения, а также отсутствие всяких надежд на будущее у остальных  – все  это способствует бурному развитию героинового рынка в России. Если российские  власти  ищут виновных в этой ситуации, начинать им следует с собственной медицинской и  правовой политики и практики. Но к несчастью для миллионов россиян это крайне  маловероятно.  Джаррет Зигон – доцент кафедры антропологии и социологии Университета  Амстердама.
Спасти Россию от наркомании сейчас может только Бог через христиан всех конфессий, в первую очередь, через евангельских, социально настроенных христиан. Необходима молитва о Спасении. Нужно решение Совета христиан всех конфессий. Соберитесь в Совет. Нужен огромный бюджет  из всех компаний, работающих в России. Христианские партии России, начинайте это великое дело спасения вашего народа. Призывайте не только Бога, но и людей, ибо Бог действует через людей!  Пишите беспрерывные письма Президенту. Матери, вы должны быть первыми в этом движении Спасения поколения. Вы увидите, Бог придёт к вам.
.
В Его милости,
Михаил Моргулис
Share

Потомки Гитлера замаливают его грехи

Они приняли иудаизм и обосновались на родине жертв своих предков

В Израиле живут около 300 принявших гиюр немцев, некогда имевших отношение к нацистской партии, и один из них — 56-летний правнук Адольфа Гитлера, профессор Еврейского Университета.

C журналистом газеты «The Guardian» он встретился с условием не указывать в печати его имя и фамилию. Он предпочитает их не называть: они раскроют тайну его происхождения, а значит и всю драму его жизни.

Его бабку звали Эрна Патра Гитлер. До самых последних дней своей жизни она была фанатичной нацисткой. Бабушка вышла замуж за сына сводного брата Гитлера Ганса и страшно гордилась принадлежностью к клану рейхсфюрера, хотя после войны предпочла убрать из своей фамилии букву “т”. Его родители оба служили в вермахте. Отец развелся с матерью незадолго до его рождения в 1952 году. Мать все подробно рассказала своему сыну о его происхождении, показала документы и фотографии. У него нет внешнего сходства с фюрером, он никак не связан с ним генетически.

«Я ненавижу Гитлера – говорит он – Я не связан кровью ни с ним, ни с его семьей. Ганса, моего деда, я видел только однажды, когда мне было 12 лет. Он был очень хороший человек, ни жестокости, ни страсти в нем не было. Моей бабке Эрне было приятно выйти за него замуж и вступить в клан Гитлера. Ее я тоже не знаю. Она не была частью моей семьи. После войны бабушка изменила фамилию, но ее убеждения оставались прежними».

Профессор поясняет, что его мать разорвала все отношения с Гитлерами. «Она работала машинисткой для вермахта в Польше, и видела много убитых евреев, повешенных на городских площадях. Она откровенно рассказала мне правду о войне. Кругом от того поколения немцев слышишь: «Мы только делали то, что нас заставляли, выполняли свои обязанности. Так же мои дедушка и бабушка никогда не понимали, что они сделали. Моя мать понимала. Была ли она религиозной? Она была религия сама».

Детство потомка Гитлера было трудным. Мать растила его в одиночку. Отца он видел всего несколько раз в жизни. Когда они с матерью бедствовали и жили на съемных квартирах, прочие Гитлеры были достаточно состоятельны. Отец умер, когда нынешнему профессору было 19 лет.

Его путь к иудаизму начался давно. «Это был не внезапный свет, что сошел с неба – рассказывает он. – Еще подростком я познакомился с девушкой, которая интересовалась иудаизмом, и кое-что узнал от нее. Тогда же я прочитал «Майн кампф», мне было неловко. Как человек может быть настолько глуп, чтобы поверить другому человеку, который написал это? Это ужасно. Те, кто не читал его по-немецки, не поймут, как это ужасно. Я прочитал и понял».

Когда пришло время, призыва в немецкую армию, он решил выбрать курс теологии, чтобы быть избавленным от военной службы в бундесвере. Обучение на Теологическом факультете предполагало обязательную стажировку в Израиле. «В первый раз я приехал в Израиль в начале 1970-х годов – рассказывает профессор, – и планировал провести здесь шесть недель. Я сразу почувствовал себя, как дома. И остался. Да, все это очень сложно, есть резкое различие между поколением, которое совершило преступление, и поколением, родившимся после. Но скоро она перестанет существовать».

«Я не могу слушать фашистских дискуссий, – продолжает он свой рассказ. – Я страдают каждый раз, когда слышу о неуважении к палестинцам. Еще слишком мало времени прошло после Холокоста. В моей голове задержались образы Холокоста, которые я не видел, но не могу от них избавиться. Я вижу, как военнослужащий затаптывает и убивает ребенка. Возможно, это мой отец или дед. И это все, что я могу сказать. Я приехал в Израиль, потому что так чувствовал, значит, так нужно».

Однажды профессор рассказал студентам о своем происхождении, а один из них сказал ему: “Представь, что твой дед мог отправить мою бабушку на мыло”. Когда о его истории стало известно, многие перестали с ним здороваться, а его детей в школе называли “нацистами”: “Я выучил урок. Некоторые люди не хотят, чтобы ты менялся. Никогда”.

Матиас ГерингПотомок другого известного фашиста, помощника Гитлера – Матиас Геринг постоянно живет в Швейцарии, но как минимум несколько месяцев в году проводит в Израиле. 49-летний племянник Германа Геринга тоже говорит, что в Израиле чувствует себя как дома. Он соблюдает Шаббат, носит кипу и выражает солидарность с еврейскими поселенцами на Западном берегу реки Иордан.

В 2000 году его физиотерапевтическая клиника обанкротилась, он потерял дом, а жена ушла от него, забрав сына. Мартин впал в глубокую депрессию. И тогда он, атеист, решил помолиться Богу. «Я сказал Ему, если Ты есть, то помоги мне прямо сейчас», — вспоминает он. Геринг убежден, что его молитвы были услышаны. «Через несколько минут зазвонил телефон. Мне позвонили из Цюриха и предложили работу». Не поверив в случайное совпадение, он взялся за изучение Библии. И уже через два с половиной года услышал «глас божий». «Он сказал мне, что хочет, чтобы я охранял стены Иерусалима и молился за избранный народ, — рассказывает Геринг. — Тогда я сказал Богу: Окей, но я думаю Ты ошибся дверью, Ты же знаешь мою фамилию. Но Бог сказал, что не ошибся и что именно я должен отправиться в Израиль».

Так в августе 2005 года Мартин впервые оказался в еврейском государстве и, по его признанию, безповоротно влюбился в еврейский народ. «И это после 44 лет ненависти к евреям», — добавляет он.

http://svpressa.ru/society/article/7852/

Share