Актуален ли Иисус Христос сегодня?

В канун Рождества я вспомнил своего старого знакомого, мыслителя и писателя Джоша Макдауэла. Когда-то наше издательство перевело на русский язык и издало много его книг, в том числе знаменитую «Не просто плотник». Когда-то я ему сказал: «Трудно поверить, но в России мы издали эту книгу большими тиражами, чем в Америке, около 4 миллионов экземпляров. Как ты думаешь, чем это вызвано?» Джош ответил очень просто: «Потому-что России нужна не религия, а ей нужен Христос, живой Христос».

Я вспомнил эти слова и сегодня мы предлагаем вам некоторые заметки о Христе.
С любовью-
Михаил Моргулис

Актуален ли Иисус Христос сегодня?

JesusМногие считают, что Иисус Христос хочет, чтобы мы были религиозными. Они думают, что он послан нам, чтобы убрать из жизни все веселье и жить по невозможным установленным им правилам. Они признают его великим лидером прошлого, но говорят, что сегодня он не актуален.
Джош Макдауэл, студент колледжа, тоже считал, что Христос был всего лишь одним из религиозных лидеров, который установил для нас невозможные правила. Он считал, что Иисус Христос совершенно не актуален в его жизни.
Но однажды, во время обеда в студенческом кафе, он подсел за стол к молодой энергичной студентке с сияющей улыбкой. Заинтригованный, он спросил ее, отчего она так счастлива. Ее ответ не заставил себя долго ждать: “От Иисуса Христа”.
Иисуса Христа — ощетинился Макдауэл:
“Ой, только ради Бога, не нужно мне это впаривать. Я религией, Церковью, и Библией сыт по горло. Не нужна мне эта ерунда о религии”.
Но студентка невозмутимо ответила ему:
“Послушай, я не говорю “религия”, я говорю “Иисус Христос”.
Макдауэл был поражен. Он всегда считал Иисуса Христа не более чем религиозной фигурой и не хотел быть участником религиозного лицемерия. Но эта радостная христианка, говорила о Христе как о том, кто наполнил смыслом ее жизнь.
Христос утверждал, что имеет ответ на все глубоко волнующие нас вопросы о существовании. Время от времени все мы думаем о смысле жизни. Вам ведь, наверное, приходилось смотреть на рассыпанные по ночному небу звезды и задумываться о том, как они там оказались? Или же, смотря на закат солнца, задавать себе самые главные вопросы:
“Кто я есть?”
“Почему я здесь?”
“Что будет со мной после смерти?”
Хотя многие философы и религиозные лидеры предлагали ответы на вопрос о смысле жизни, только Иисус Христос доказал свою сущность, воскреснув из мертвых. Скептики, подобные Макдауэлу, первоначально высмеивающие воскресение Христа, обнаружили убедительные доказательства реальности воскресения.
Иисус Христос дает жизни конкретный смысл. Он говорил, что жизнь – это намного больше, чем зарабатывание денег, веселье, успех и в конце концов — кладбище. И, несмотря на это, многие по-прежнему пытаются отыскать смысл в славе и успехе, даже величайшие из суперзвезд…
Певица Мадонна, которая пыталась ответить на вопрос “Для чего я здесь?”, став поп-дивой, признается: “Я в течение многих лет думала, что слава, богатство и общественное признание принесут мне счастье. Но наступает день, когда ты понимаешь – нет, не приносят… Я чувствовала, что чего-то в моей жизни не хватает… Мне хотелось постичь смысл истинного и непреходящего счастья и найти правильный путь к нему».[1]
Другие отчаялись найти смысл жизни. Курт Кобэйн, главный солист грандж-группы “Нирвана”, покончил с собой в возрасте 27 лет. Карикатурист джазовой эпохи Ральф Бартон также не нашел смысла в жизни, оставив перед самоубийством такую записку: “У меня было мало трудностей, много друзей и большой успех; я менял жен и дома, посетил много стран, но устал придумывать, чем заполнить свой день”.[2]
Великий французский философ Паскаль считал, что эту внутреннюю пустоту, которую мы все испытываем, можно заполнить только Богом. Он говорил: “В сердце каждого есть созданная Богом пустота, которую можно заполнить только Иисусом Христом”.[3]Если Паскаль прав, то тогда Иисус Христос может не только ответить на вопрос о том, кто мы, и о смысле жизни, но и даст нам надежду на жизнь после смерти.
Может ли быть смысл без Бога? Нет — по мнению атеиста Бертрана Рассела, который писал: “Жизнь не имеет смысла, если не принимать Бога”.[4] Рассел считал, что его конечный удел – “гнить” в могиле. В своей книге “Почему я не христианин” Рассел не соглашается ни с чем, что Иисус Христос говорил о смысле жизни, в том числе и с обещанием вечной жизни.
Но если Христос в действительности победил смерть, как утверждают очевидцы (см. статью “Действительно ли Иисус Христос воскрес из мертвых?”), то только он один может объяснить нам смысл жизни и ответить на вопрос “Куда я движусь?” Чтобы понять, как Иисус Христос своими словами, жизнью и смертью может ответить на наши вопросы о себе, дать смысл жизни и дать надежду на будущее, нам нужно понять, что он сказал о Боге, о нас и о себе.

Пишите: Bridgeusa@aol.com

Share

Дмитрий Быков. “Господь не действует ни криком, ни порохом…”

.
Спасибо Дмитрий за строчки,  вырвавшиеся из сердца, строчки, написанные кровью отчаяния. Абсолютная правда, что грешники придумывают себе  всё, чтобы отвлечь себя и других людей от Истины. Трясутся и хорохорятся, мол, ничего, ещё поживём! Не понимают безумцы, что в эту же ночь любой из нас может быть взят на небо! О Божьем терпении никто из нас до конца не знает, но по-человечески вы уловили возможность Божьего наказания. Но это наше человеческое предположение. А я , после сталинских лагерей и гитлеровских печей по сжиганию людей, уже совсем не понимаю, где грань и конец Божьего терпения.

Михаил Моргулис

Bridgeusa@aol.com


 Дмитрий Быков.  “Господь не действует ни криком, ни порохом…”


 

«И вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, и там Господь» (3 Цар. 19:11-12).

Весь этот год с его тоскою и злобою, из каждой трещины полезшими вдруг, я слышу ноту непростую, особую, к любому голосу примешанный звук, похожий, кажется, на пены шипение, на шелест гальки после шторма в Крыму, на выжидающего зверя сопение, но только зверя не видать никому.

Дмитрий БыковИ вот, пока они кидаются бреднями, и врут, как водится у них искони, плюс измываются уже над последними, кто не уехал и не стал, как они, пока трясут, как прокаженный трещоткою, своими байками о главном-родном и глушат бабками, и кровью, и водкою свой тихий ужас пред завтрашним днем, покуда дергаются, словно повешенный, похабно высунув язык-помело, — я слышу голос, незаметно примешанный к неутихающему их трололо. И сквозь напавшее на всех отупение он все отчетливее слышится мне — как будто чайника ночное сипение, его кипение на малом огне.

Покуда зреет напряженье предсудное, рытье окопов и прокладка траншей — всё четче слышится движенье подспудное, однако внятное для чутких ушей. Господь не в ветре, урагане и грохоте — так может действовать испуганный бес; и нарастание безумства и похоти всегда карается не громом с небес; Господь не действует ни криком, ни порохом — его практически неслышимый глас сопровождается таинственным шорохом, с которым лопается пена подчас, и вот я чувствую, чувствую, чувствую, хоть признаваться и себе не хочу, — как в громовую какофонию гнусную уже вплетается нежнейшее «Чу»…
Пока последними становятся первые, не остается ни порядков, ни схем, оно мне сладостно, как ангелов пение за темнотой, за облаками, за всем: такое тихое, почти акапельное, неуязвимое для споров и драк.

.

ВЕДЬ ЭТО ЛОПАЕТСЯ БОЖЬЕ ТЕРПЕНИЕ.
ОНО ВЕДЬ ЛОПАЕТСЯ ИМЕННО ТАК.

 

 

 

 

Share

ОН ШЁЛ ЗА ФРАНЦИСКОМ СКОРИНОЙ

Страницы нашей истории
Пастор из Бреста, продолживший дело Скорыны Изображение
Впервые фамилию Дзекуц-Малей я услышала в 2008 году в телевизионных новостях. Тогда исполнилось 120 лет со дня рождения пастора. В памяти отложилась только необычная фамилия и то, что это – знаменитый человек нашей Брестчины. Через несколько лет я вновь услышала эту фамилию, тогда она промелькнула в рассказе жительницы поселка Мухавец Марии Тарасовны Чабурко – в воспоминаниях о её детстве и юности, которые прошли в деревне Подлесье Каменецкое Брестского района.

Когда человек умирает, на памятнике остается лишь маленькая черточка-тире между двумя датами: рождения и смерти. Что же вмещает в себя этот небольшой штрих? Воплотили ли мы в жизнь свою заветную мечту, дело своей жизни? Наш земляк, Лука Николаевич Дзекуц-Малей, смог это сделать. У него была великая цель, которую он достигнул. Имя Луки Николаевича Дзекуц-Малея внесено в Энциклопедию истории Беларуси (Энцыклапедыя Гісторыі Беларуси, т. III).

.
Дзекуц-Малей стоял у истоков нового белорусского перевода Библии. Белорусы одними изИзображение 002 первых познакомились со Священным Писанием на родном языке. Свой первый перевод Священного Писания начал печатать Ф. Скорина.
Сам Скорина нигде не называет своей конфессиональной принадлежности: не называет он себя ни католиком, ни православным, ни протестантом. Он называет себя христианином. Но сама его деятельность позволяет нам считать его великим белорусским реформатором. В 1517 году Скорина печатает в Праге перевод Библии на белорусском языке. Библия, изданная Скориной, стала второй после чешской печатной Библией в славянском мире. Интересно, что только спустя восемь лет аналогичное издание было издано на английском языке.

Быть может, сейчас, в наше время, этот вопрос мы не сочли бы таким первостепенно важным. Но тогда, когда сам белорусский язык часто был под запретом, когда белорусы оказывались то под давлением царской России, то подчинялись Польше; в школах дети обучались на польском, украинском, русском языках, но только не на своем родном языке. Не было книг на белорусском, – тогда этот вопрос был очень и очень актуальным.
С начала ХХ века многие деятели белорусского национального движения говорили о необходимости перевода Библии, однако только Лука Дзекуц-Малей смог осуществить это дело. В 1926 году издательством “Компас” были отпечатаны Евангелия в переводе Дзекуц-Малея. «Перакладчык выдатна валодае беларускай мовай», – писали тогда виленские газеты. В 1931 году Британское Библейское общество издало Новый Завет и Псалтырь в переводе пастора из Бреста. В подготовке издания Луке Николаевичу помогал Антон Луцкевич, один из тех, кто стоял у истоков белорусского возрождения начала ХХ века. До сегодняшнего дня этот перевод считается одним из самых удачных белорусских переводов Библии.
Что мы знаем о жизни Луки Николаевича Дзекуц-Малея (1888-1955 гг.)? Он родился 1 октября 1888 года в Слонимском уезде Гродненской губернии в семье учителя. Отец Николай, мать – Мария из дома Тарасович. В возрасте неполных четырёх лет Лука лишился своих родителей. Маленького сироту взяла на воспитание некая семья Фунтов, по образованию также педагоги. И он был под их попечительством до 16 лет. В городе Слониме Лука Николаевич окончил среднее училище. Затем продолжил учёбу в учительской семинарии, которую закончил в 1906 году. Получил образование педагога. Работал учителем, позже – как инспектор народного образования. В это время он был призван на службу в российскую армию.
Служил в Белостоке, где и познакомился с евангельскими христианами, и начал посещать баптистскую церковь.
Вскоре он возвратился в родные края, избрав для духовной работы город Гродно. Уже тогда Лука Николаевич Дзекуц-Малей был известен как белорусский патриот, учитель и организатор молодёжи. Он был великолепным оратором, хорошим музыкантом-скрипачом, одно время играл как актёр в драматическом театре, был чрезвычайно общителен, и мог спокойно установить контакт с любым человеком. Его избирают в Гродненскую поветовую раду и в Оргкомитет по созыву Белорусского съезда Гродненщины. Окончив белорусские учительские курсы в Вильно в 1919 году, он активно занялся организацией белорусских школ на Гродненщине. Вскоре Лука Николаевич возглавил Гродненскую белорусскую учительскую раду, а затем избран в президиум Центральной белорусской школьной рады. Одновременно он руководил детским приютом в Гродно. Тогда же познакомился со своей будущей женой – Серафимой Кишкой, заведующей Гродненской белорусской школой.
В военные годы духовное положение верующих в Гродно было очень тяжёлым. Революция 1917 года в России принесла вначале свободу от царского преследования. Деятельность церкви возродилась. По совету некоторых духовных руководителей, Лука Николаевич решил для продолжения духовной работы переехать в город Брест.

В Бресте Лука Николаевич вместе с женой Серафимой поселились на квартире у железнодорожника Иосифа Тура. Их домик был расположен в пригороде Бреста, на Вульке. В этом доме и началось проповедоваться Евангелие. Первое собрание состоялось 12 декабря 1921 года. Так образовалась первая протестантская община верующих в городе Бресте. Позже, во многих своих статьях и выступлениях эту дату Л. Н. Дзекуц-Малей называет началом проповеди Евангелия в городе Бресте.
18 декабря 1927 года состоялось торжественное освящение Дома молитвы. Этот дом находился на ул. Широкой,36 (район современного пересечения улицы Пушкинской и бульвара Космонавтов, напротив здания Брестского государственного университета). В новом молитвенном доме осуществлялись многие проекты социального плана. Здесь проводились пчеловодческие и портняжные курсы. При церкви был организован детский приют для детей-сирот. Его содержание было образцовым, а дети, благодаря учительской профессии Луки Николаевича и его жены, кроме христианского воспитания, получали там знания и по общеобразовательным предметам.
Особая сторона деятельности Л.Н. Дзекуц-Малея – литературный труд. Он писал статьи и письма в христианские журналы. Осуществлял переводы многих книг с польского и русского языков на белорусский.
Дзекуц-Малей часто отправлялся со своими сотрудниками в близлежащие сёла, расширяя всё дальше вглубь области просветительскую работу. Со временем общины и группы ЕХБ возникли в дер. Вулька Брестская, Плоска, Скоки, Пяски, Городничи, Теребунь, Чернаки, Кругель, Чвертки, Яцковичи, Ужики, Ставо-Огородники, Каменец и др.
Помощницей во всех его духовных начинаниях была жена Серафима Адамовна, помогавшая мужу в работе в переводе на белорусский язык библейских текстов. У них родились пятеро детей. Сыновья Лука (1924 г.р.) и Леня (1925 г. р., умер в детстве). Дочери Серафима (1928 г.р.) и Лиля (1929 г.р.). Самым младшим был сын Даниил (1930 г. р.).

1 сентября 1939 года гитлеровская Германия напала на Польшу, началась Вторая Мировая война. 17 сентября против Польши начал военные действия Советский Союз. Спустя несколько дней в Бресте прошел совместный немецко-советский парад, а в городе над Бугом установилась советская власть. Вспоминая те времена, верующие говорят: “И все стало нельзя”.
В связи с фильтрацией населения карательными органами, которые боролись с религиозными деятелями в этот период в СССР методами репрессий, вечером 20 июня 1941 года Лука Дзекуц-Малей и его семья были арестованы органами НКВД. Сыну Луки Николаевича, Даниилу, шёл тогда одиннадцатый год. Семью выслали в Алтайский край, а Лука Николаевич был посажен в тюрьму и приговорен к смертной казни. За одну ночь пребывания в тюрьме он полностью стал седым. Только внезапная оккупация Бреста немецкими войсками помешала привести приговор в исполнение. В 1944 году Лука Николаевич обратился к церкви с просьбой разрешить ему оставить Брест и выехать на Запад. Он понимал, что с возвращением в Брест атеистической власти его вновь лишат свободы. Переехав в Польшу, он продолжил там свою миссионерскую деятельность, неся служение пресвитера в Гданьске.
В 1946 году жена Луки Николаевича Серафима Адамовна вместе с детьми вернулась из России в Польшу. В городе Белостоке состоялась встреча Л. Н. Дзекуц-Малея с женой и своими детьми. После этого ещё семь лет они прожили вместе.
Время пребывания в Сибири подорвало здоровье Серафимы Адамовны. Там она пережила три инфаркта, один раз была в состоянии клинической смерти, работала на лесоповале. В 1953 году Серафимы Адамовны Дзекуц-Малей не стало. Она была верной помощницей мужа и разделила с ним все невзгоды и скитания, выпавшие на их долю. Умер Лука Николаевич 20 января 1955 года в возрасте 67 лет, похоронен в городе Гданьске. Сегодня одна из улиц Гданьска носит его имя.
23 года своей жизни отдал Дзекуц-Малей городу Бресту, где он жил и проповедовал. Сохранилась память о замечательном пастыре и в тех поселках, которые он наведывал.

Чабурко Марии Тарасовне в этом году исполнилось 86 лет. С любовью она вспоминает и рассказывает про своих родителей – Тараса Алексеевича и Елену Мироновну. Отец был из зажиточной семьи, а полюбил девушку из семьи бедняков, женился против воли своих родителей. Вся семья была занята на хозяйстве, а оно было большое, требовало рабочих рук. В праздничные и воскресные дни родители посещали дом молитвы, куда изредка наведывался из Бреста пастор Дзекуц-Малей. Проповедовал, венчал молодоженов. Про пастора Мария Тарасовна больше помнит по рассказам своих родителей. Бережно хранит она в своем семейном альбоме старые, пожелтевшие фотографии 30-х годов. Здесь есть фото её отца Кузавко Тараса Алексеевича и матери – Елены Мироновны, фото старших сестер Акулины и Александры. Есть и групповое фото христиан на фоне молитвенного дома в Каменице-Бискупской (ныне – станция Каменная), где во втором ряду, слева от центра, примостилась на руках у мамы маленькая Мария. Совсем недалеко от нее, в этом же ряду, сидит пастор Дзекуц-Малей. Ему только за 40, еще нет седины в его волосах и борода роскошна и густа. И все испытания еще впереди.

.
Алла КРАЦ,
п.Мухавец
Статья написана по материалам Интернета и книги «Лукаш Дзекуць-Малей i беларускiя
пераклады Бiблii» (зборнiк матэрыялаý, артыкулаý i дакументаý, 2011г.).
Фотографии из семейного альбома Чабурко Марии Тарасовны и репродукции фото
из книги «Лукаш Дзекуць-Малей i беларускiя пераклады Бiблii» (зборнiк матэрыялаý,
артыкулаý i дакументаý, 2011г.).

2а 4а Изображение 001  семья Кузавко

Share

C Рождеством, Любовью и Новым годом!

C Рождеством, Любовью и Новым годом!


Уважаемые  читатели и друзья нашего сайта Morgulis.TV.   В дни Рождества и Нового года мир насыщен ожиданием, надеждами,  мыслями о будущем. Мы это хорошо чувствуем, потому что  эти чувства находятся внутри нас самих. Признаемся, в такие дни мы ощущаем особое волнение, одни больше, другие меньше, но присутствие дополнительного Света в мире и  нашей душе мы обязательно чувствуем.
 Для одних, Рождество, это праздник подарков, ёлок, огней, весёлого застолья. Для людей, которые в эти дни особо чувствуют присутствие Бога в  нашем мире, это время приближения к Богу, к Его Изначальному Свету, к Его небесной Любви, к Его животворящему действию в нашей жизни.
И поэтому, человека  томит духовное желание помолиться Всевышнему, открыть Ему душу, приблизиться к Трону Его благодати, сказать Творцу сокровенные слова, живущие в наших сердцах. Излить Ему наши печали и надежды, и изложить  просьбы  для милостивого  исполнения их Богом в нашей нелёгкой жизни. И, конечно, Рождество – это самый великий день рождения в мире – Рождение  Иисуса Христа. Не заблудившиеся  христиане воспринимают Иисуса, как   Мессию и Спасителя мира  родившегося из чрева еврейской женщины Мириам, зачавшей от Духа Святого. И все эти великие сведения наполняют человеческое земное бытие  Светом радости и благодати Всевышнего, Бога благословения, Бога  великих тайн, Бога, взошедшего на Крест ради спасения человека, Бога  живого,  «Ты — Христос, Сын Бога Живого» (Мф. 16:16).
 И мы желаем вам в эти торжественные дни пережить особое волнение от близости живого Бога, пережить слияние вашей души с великой небесной душой Бога Вселенной и вашей личной жизни.
Да коснётся вас и ваших близких  блаженная благодать Его милости и Его непостыжающей Любви!

Мирного счастливого Рождества и Нового года!

В молитве с вами- 
Михаил Моргулис 

DSC06399

Share

ПОБЕДЫ С ПОМОЩЬЮ ЛЮБВИ

DSC06368Делегация  Фонда “Духовная Дипломатия” продолжает устанавливать деловые, духовные и гуманитарные связи с республикой Беларусь. Недавно члены делегации  посетили в Минске  нескольких руководителей страны, включая Премьер-министра, Министра иностранных дел, Министра просвещения, помощников президентов в области  науки, культуры, обороны, спорта. Подписали соглашение с Министром просвещения о начале преподавания в государственных  школах уроков христианской этики и морали. Руководитель делегации, президент Фонда “Духовная Дипломатия” Михаил Моргулис постоянно повторяет: “Духовная Дипломатия” –  новый путь к миру на земле”. Члены делегации выступили  в школах, побывали и оказали помощь нескольким детским домам Беларуси. В числе делегации были также вице-президент фонда Марк Базалев, Билл Алексен, Стюарт Лукас. 

Dr. Mikhail Morgulis and Prime Minister of Belarus Mikhail MyasnikovichВ беседе с премьер-министром Беларуси Михаил Моргулис заметил: ” Несколько лет Фонд “Духовная Дипломатия” прилагает все усилия, чтобы улучшить отношения США и Беларуси. Произошли определённые сдвиги в области экономики,бизнеса, науки, спорта. Но наш ориентир также в том, чтобы привить новому поколению важность  духовных знаний. А для этого нужно изучать Библию и  духовные науки, которые помогают человеку расти этически и морально”. Он передал руководителям страны работу члена Совета  Фонда “ДД” Майкла Маркхэма “Краткий анализ “Духовной Дипломатии” и роль христианства в политических протестах”.

Dr. Morgulis With Belraus Minister International AffairsМарк Базалев заметил, что Беларусь, как и любая другая развивающая страна мира,  сможет гораздо быстрее технологически,индустриально и этически развиваться,если привлечёт к участию своих проектов незадействованный христианский ресурс Америки,как наименее политизированную силу. В пример  он привёл Южную Корею во многом достигшую экономического расцвета с помощью христианского ресурса США и Канады.

   В контексте проектов “Духовной Дипломатии” есть проект особо интересный. В 2015 году  в Беларусь приедут для товарищеских матчей со сборной Беларуси ветераны NBA –  высшей баскетбольной лиги мира. В их числе выдающие баскетболисты Дэвид Вуд из  команды “Чикаго булс” (партнёр Майкла  Джордана), Пол Грант, из “Минесоты Тимберволвс”, Энтони Боннер,”Сакраменто Кингс”, Джеймс Бартоллотта и некоторые другие известные спортсмены. 

     DSC06299(1)Во время встречи в Олимпийском комитете Беларуси с помощником президента по спорту и туризму Максимом Рыженковым и его коллегами  тренер американской команды   Билл Алексен сказал: ” Майкл Моргулис часто повторяет, что  в спорте нужны победы. И что мы приезжаем  не просто побеждать, а в первую очередь побеждать сердца людей любовью Бога. А я от себя добавлю: Мы взлетаем к кольцу, чтобы  совершать Духовную Дипломатию и достигать мира через спорт!”
        В интервью газете “Беларусь сегодня” Михаил  Моргулис как-то заметил: “Мир меняется, берега океана сблизились. Люди мало верят обычным дипломатам. Но мы, духовные дипломаты, и наша стратегия основана на примерении народов с помощью  их духовных ценностей. Мы много сделали, и   попробуем сделать ещё больше, чтобы будущие поколения людей жили в мире и любви. Мы верим в это, и с нами верят в эту мечту миллионы людей!”

.

Пол Петровец
На фото также:
Рассуждения об особенностях чистого сердца.
В Олимпийском комитете Беларуси с баскетбольными лидерами..
DSC06320 DSC06350

 

 

Share

Злой язык.

spletniЗлой язык-источник многих социальных болезней и недугов, разъедающих душу человека и общества.  Семьи разрушается по причине злословия и сплетен. И, как правило, та же напасть, злой язык, лежит в основе ненависти, ревности и зависти. Подобно злокачественному вирусу,  невоздержанность в словах разрушает человеческие отношения, приводит к распрям и конфликтам. Многие теряют заработок, работу, добрую дружбу только из-за того, что злословили по поводу других людей  (или из-за того, что другие злословили на их счет). Не будет преувеличением сказать, что иногда злой язык становится причиной ранней смерти человека. Короче говоря, все прекрасно понимают, что злой язык – зло, что сплетни и злословие – грех. Так про это качество и говорят на всех языках мира: нехорошо, некрасиво, неприлично! Однако гибкое человеческое сознание изобретает множество уловок, чтобы этот грех постоянно совершать и оправдывать. “Я только пошутил”,  “Мои слова его не обидят”,  “То что я говорю чистая правда”,  Это известно всем”,  “Поверьте, мои слова – не злословие, я желаю ему только добра”. Любой может с легкостью продолжить бесконечный ряд оправданий, призванных обелить того, кто совершает грех злословия. Грех злословия очень тяжел и серьезен, потому что повторяется постоянно. Человек, неосторожный в речи, способен нарушать этот запрет сотни раз на дню.

Многие не догадываются о том, что, если высказанные в адрес человека, порочащие его честь, слова являются абсолютной правдой, все равно эти слова – злословие, а значит, они запрещены. И даже те, кто с этим положением знакомы, все равно умудряются найти сотни причин, позволяющих им оправдать свое злословие: “такой – то известен как злодей” или “он со всеми ссорится” –  как будто подобных людей можно поносить за глаза. Другие уступают соблазну посудачить о людях, ссылаясь на “природу” человека,  которая якобы не позволяет против такого соблазна устоять. А есть такие что, уклоняясь от разговоров, с удовольствием слушают отрицательные отзывы о людях, не догадываясь, что тем самым преступают тот же самый запрет. Эти и ряд других причин привели к тому, что злословие получило такое распространение. “…Язык злоречивый отсечется.” (Притчи 10:31) т.е. душа человека, имеющего злой язык. Как видите Бог и не думает давать поблажку нашим человеческим слабостям. Отсечется не только злоречивый, но и лживый, коварный, велеречивый и т.п., но сейчас мы поведем речь только о злом языке и злоречии. Что же делать чтобы язык говорил доброе т.е. стал не ЗЛО-речивым а Добро-речивым. Ответ, конечно же, мы опять найдем в Писаниях. Бог имеет для нас заповеди и дает указания, выполняя которые мы перестанем быть злоречивыми.

Перечислим и разберем их повнимательней.
1. “Не ходи сплетником в своем народе” (Левитам 19:16). Это обозначает утверждения, котрые унижают человека или наносят ему ущерб.
Слухи,которые передаются слушателю с указанием, что некто сказал о нем недостойные слова или сделал против него плохую вещь.
И то, и другое запрещено, даже если сказанное – правда.
2. “Не разноси ложный слух” (Исход 23:1.) Не зависит правдив или ложен слух. Разносить – значит, способствовать распространению слуха. Имеется в виду запрет произносить злоязычие и верить ему, т.е. принимать его.
3. “Не храни ненависти к брату своему в сердце своём” (Левитам 19:12). Если кто то обращается с другим человеком сердечно и дружественно, но плохо отзывается о нем за глаза, то он нарушает указанный запрет, т.е.нельзя скрывать и хранить ненависть против кого либо. Если же он открыто признается своему ближнему о своей к нему ненависти, то он нарушает не этот запрет, а другую заповедь, повелевающую любить ближних.
4. “Не обижайте друг друга” (Левитам  25:17.) Этот стих запрещает нам говорить любые слова, которые оскорбляют или сердят другого человека.

Запрещенно:
а )напоминать человеку о его прошлых проступках;
б) смущать человека, упоминая его происхождение или указывая на недостойное поведение его родственников;
в) насмехаться над человеком, указывая на его скромные знания (касающиеся библии, профессиональные и т.д.);
г) задавать человеку конкретный вопрос, заранее зная, что он не сможет ответить. Если некто злословит о ближнем в его же присутствии, то, помимо нарушения запрета на злоязычие он виноват также и в нарушении приведенного выше запрета “не обижайте друг друга”. Если вы оказались в компании и никакой возможности покинуть их компанию (например, все происходит на высоте десяти километров в салоне самолета, совершающего трансатлантический рейс), то, извините, вам придется хранить молчание, даже если вы будете испытывать при этом сильный дискомфорт, оставаясь единственным человеком, не участвующим в общем разговоре. Ведь никому не нравится выглядеть в глазах остальных людей скучной или малообщительной личностью. Но вы получите большую награду прямо пропорциональную перенесенным трудностям. Запомните, лучше человеку всю жизнь выглядеть неумным, чем на одно мгновение предстать перед Богом злословящим и порочным. Запрещенно передавать информацию о другом человеке и его действиях, хотя это и правда, зная, что это информация будет истолкована во вред этому человеку и он может погибнуть или его близкие. Например, в войну или при переворотах власти сказать властям о том, что видели или знают где этот человек находиться. Люди, которые слушают злословие о других людях или родственниках участвуют в грехе злословия и виноваты также, как и те что говорят злословие. В этих случаях надо переводить разговор на другую тему, или отходить от этого человека или группы.
Запрещенно передавать чужие секреты.
Запрешенно называть людей уничижительными кличками, сравнивать их с животными. Запрещенно делать комплименты, которые оскорбят человека и когда это очевидная неправда. Например полному человеку сказать “какой вы стройный”.

Плохую правдивую информацию о другом человеке не запрещенно сказать ;
1. На суде, при даче показаний или если вы свидетель.
2. Когда кто нибудь начинает какой нибудь бизнес и вы что-то знаете негативное об их будущих партнерах.
3. Про жениха или невесту, если только это правда.
Все эти запреты, особенно, касаются всех родственников и ближних и дальних.
Зная все эти законы и запреты, всегда действуйте сообразно ситуации и если вы думаете, что совершили грех злословия, то попросите прощения у тех людей и родственников, на кого вы злословили и кому вы злословили и попытайтесь восстановить честь того человека в глазах тех кому вы злословили. И конечно всегда кайтесь перед Богом и обещайте ему не повторять этого. Всегда просите помощи у Бога и Он всегда поможет, в конце концов, исправиться, видя ваше искреннее раскаяние и желание перестать говорить злословие. Это очень трудно, НО

“Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, ” (Иакова 3:2)

.

V Manessis
http://tora4u.ru
.
Share

ЭМИГРАЦИЯ С РАКОВОЙ ОПУХОЛЬЮ В ДУШЕ

.
          Здесь носят золотые кресты с бриллиантами, и зажигаются толщенные свечи, и вывешиваются старинные иконы, но здесь нет Бога. Есть Бог нарисованный, позолоченный,подкрашенный, и в их понимании, прощающий  бандитов и убийц. Здесь нет Бога настоящего, страдающего, ненавидящего тех, кто нарушает Его заповеди любви и справедливости. Эти люди, придумавшие себе имитацию Бога, с  их фальшивыми лицами мудрецов и чемоданами украденных денег не знают, что  скоро им предстоит встреча с настоящим Богом. И даст оценку их жизни и поступков не золотой крест, а  простой деревянный крест, политый кровью Иисуса Христа. И приговор будет страшным.
Михаил Моргулис
 .
Владимир Легин, Нью-Йорк

big_1426414В Нью-Йорке есть заведения, предназначенные для другой эмиграции, которая называется тихой. Эта тихая эмиграция началась недавно, о ней
особенно не распространяются. В начале мирового финансового кризиса из России и кусков распавшегося СССР повалил народ с большими деньгами. До кризиса эту публику не очень-то и впускали, опасаясь криминалитета, а во время кризиса закрыли глаза на их богатство и на историю его происхождения. Откуда взяты эти деньги, американские власти не
выясняют.

Если ты внес в американский банк миллион, приобрел здесь
дорогую собственность – квартиру на Пятой авеню или домик на
Лонг-Айленде, такой старинный особнячок у моря-океана, или выкупил
разорившуюся баскетбольную команду с пришедшим в упадок стадионом и
всеми потрохами – тут тебе от властей и любовь, и ласка. Ты произвел
инвестицию в страну, и она тебя тут же сразу полюбила, как девушка
нетяжелого поведения: кто больше даст, тому и она даст. И всем хорошо.
Вот и в период кризиса понаехали тут. Все они разговаривают по-русски,
многие выучили английский, но при этом сохраняют на своих лицах
выражение государственной озабоченности.

Непоправимое всегда кажется невероятным. Эта публика, состоящая, в
основном, из отпрысков российских депутатов, чекистских генералов,
олигархов и первостатейных жуликов, слегка подучившись в Лондоне,
приехала обзаводиться собственностью в Штатах, поскольку в старой
доброй Англии она уже перекупила все, что могла. К брайтон-бичской
«общине» она никакого отношения не имеет и даже откровенно ее чурается
– гусь свинье не товарищ. Эта «тихая эмиграция» прибыла брать Америку
за жабры. Но ей же надо где-то встречаться-тусоваться, общаться в своем
кругу и немножко ностальгировать. Вот шустрые предприниматели и открыли
для них ресторан на Манхэттене. Называется он Маri Vanna, что звучит
как Марья Ивановна. Цены здесь такие, что счастливые получатели отсосая
|SSI| не видели такого и в страшном сне.

За один ужин здесь выкладывается весь годовой отсосай. Ежели
скромненько поужинать, то надобно выложить тысяч восемь, но бывает, что
выкладывают и по 25. И 20 процентов от заказа надо отдать официанту.
Здесь подают дорогущий французский коньяк «Луи 13 Реми Мартин», много
еще различных «Луев», вино не моложе 20 лет по 10 тысяч за бутылочку,
осетрину, выловленную в низовьях Волги, икру из нее и прочую купеческую
снедь.

Вы не видели, как выносят вино! Это целое представление! Появляется
специально одетая свита – шеф-повар, менеджеры, официанты, переодетые в
специальные ливреи. Они сопровождают запотевшую бутылку с этикеткой и
специальным описанием, где и когда это произведено и в каких подвалах
хранилось. Бутылку выносят на подушечке, как какого-нибудь инфанта.
Оркестр играет «Прощание славянки» или что-то сугубо русское. Хозяин
дает команду, вино открывают и гости начинают вкушать. Здесь постоянно
тусовалась русская Мата Хари, шпионка-проститутка по имени Анна Чапмэн.
Ныне она телеведущая, секс-бомба замедленного действия. В этом
ресторане она всегда появлялась в веселой компании друзей и обычно
заказывала дорогое красное вино, бутылка которого стоит как минимум
десять тысяч. Хорошо живется шпионам даже «на холоде». Здесь появляются
русские хоккеисты с девушками, владелец баскетбольного клуба Nets
(Бруклин) Михаил Прохоров, девушка княжеских кровей из Кабарды Кристина
Коваленко, которая утверждает, что только ей известна тайна
приготовления коктейля из «Луев» и яблочного сока. Обычно она, правда,
заказывает виски стоимостью 2-3 тысячи долларов и коктейли не дешевле
трехсот долларов. Скромная такая княжна, за борт бы ее бросить в
набежавшую волну. Сюда же стремятся русские подружки хоккеистов. Их
должно быть не менее пяти на одного ледового бойца.

Официанты «Марь Иванны» обычно неразговорчивы – можно потерять работу и
неплохие чаевые, но утверждают, что однажды русский бизнесмен заказал
ужин за 25 тысяч долларов. По сравнению с московскими тусовочными
элитными местами это то же самое, что семечки для брайтонцев. Тут тебе
и конституция, и севрюжина с хреном, и все, что господь ни пошлет.
Современное русское купечество, отдыхая, денег не считает. Фирма
«Проект Ginza», которая владеет этим рестораном, открыла еще три таких
на Манхэттене, чтобы хозяева русских просторов могли вкушать и ни в чем
себе не отказывали.
Спрос рождает предложение. Девушки и дамы полусвета довольны – есть где
разгуляться на воле. И заработать можно. Благолепие. Хоть и слово это
не иностранное, вы его не поймете. И напоследок – два слова о русской
попсе, оккупировавшей флоридские берега. Никто, пожалуй, не нанес
России больше вреда, чем эта бездарная и бесчисленная банда
шоу-бизнеса, словно раковая пухоль разъедающая некогда великую
культуру. Не хватает на них Емельяна Пугачева. Впрочем, не исключено,
что и он вскорости появится – в его образ уже вошел Жерар Депардье, он
ведь теперь тоже гражданин России.
Стремятся в наши гавани корабли, большие корабли из океана и синих
небес. Их подтянутые пассажиры сходят на землю… Но внутри они гнилые.

Share

Памяти Юрия Любимова

Знал это или не знал великий режиссёр Любимов, но Божьи ангелы всегда сопровождали его. Много лет тому назад я смотрел поставленный им спектакль в театре города Вашингтона. Это было “Преступление и наказание”. Я удивлялся, как средние американские актёры сумели сыграть сложные образы Достоевского. Понятно, что всё это было достигнуто благодаря особому таланту режиссёра.  После спектакля я подошёл к Юрию Петровичу и сказал:”Знаете, чтобы я не смотрел, всегда вспоминаю слова Достоевского о том, что каждый день происходит сражение между Богом и дьяволом, и место  этого сражения душа человека”. Любимов глянул на меня мельком,но глаза пробуравили сердце, мысли, всё нутро, сказал: “Я  на стороне Бога, всегда, до своего последнего дня”.  Мне кажется, за ним, сложным, гениальным, всё видящим, ранимым и умеющим ранить, всегда ходили ангелы, чтобы поддерживать его, при падениях. Но однажды они его отпустили, когда он вознёсся ввысь, в небесную страну.
МИХАИЛ МОРГУЛИС

Памяти Юрия Любимова

Date: 12/11/2014 21:06 Виталий Орлов



31560Когда в мае 1988 года Юрий Петрович Любимов вернулся из изгнания в Россию, его встретили как победителя. Зрители помнили, что красный квадрат –эмблема Театра на Таганке, был для них своеобразным знаменем инакомыслия. Восстановили запрещенные спектакли, имя Любимова вновь появилось на афишах, но долгое отсутствие не прошло бесследно: на «Таганке» произошел  раскол.  Любимов вместе с частью преданных ему  актеров и сотрудников  создал новую команду и продолжил работу в старом здании на Земляном Валу. Критика назвала 2000—2008 гг. своеобразной Болдинской осенью Любимова: шесть спектаклей большого стиля и больших тем – «мощное, глубоко личное художественное высказывание режиссера».
 .

Один из этих спектаклей: «Марат и Маркиз де Сад» по пьесе Петера  Вайса Юрий Любимов и его театр привезли в 2001 году в Америку и показали  в Нью-Хейвене (Коннектикут) в рамках проводимого здесь Йельским университетом Международного фестиваля «Искусство и идеи».

Этот спектакль Ю.Любимова, острый по своему публицистическому запалу, блестяще сыгранный драматическими актерами, которым доступны также вокал и чечетка, эквилибристика и клоунада, наконец, просто физическая смелость в исполнении поистине цирковых номеров; пластически совершенный и виртуозный по части музыкальной эксцентрики, заставил вспомнить золотой век театра  60-х годов, легенды о котором живы до сих пор. И это не дежурный троп: когда в последний день (и в последний раз) гастролей Юрий Петрович вышел на сцену театра Йельского университета, чтобы поучаствовать в дискуссии, один из зрителей протянул ему для автографа известную всем любителям театра прогаммку «Таганки» с красным квадратиком в вверху.
.
Спектакль «Марат и Маркиз де Сад» сыграный в Нью-Хейвен, оказался последним визитом Любмиова и его «Таганки»  в Америку.
Впрочем, любимовской «Таганки» уже несколько лет как нет и в Москве, а теперь нет уже и его самого, великого режиссера-провидца. Память  о нем хочется сохранить.
Я встретился с Юрием Петровичем , чтобы взять у него интервью, в антракте  спектакля «Марат –Сад», а затем еще и после его окончания. Тогда, в 2001 году  была опубликована только часть моего интервью. В память о Юрии Любимове привожу его здесь полностью, что целиком оправдано: высказывания режиссера сегодня как никогда актуальны.

В.О.: Чем как режиссера вас привлекла пьеса Петера Вайса?

Ю.Л.: Пьеса Вайса – одна из замечательных в мировом репертуаре. Блестящий стихотворный перевод на русский язык сделал мой хороший знакомый поэт Лев Гинзбург, ныне покойный. Он мечтал это увидеть, но советская власть пьесу к постановке не допускала. Задумал я эту постановку много лет тому назад: я заболел, врачи поставили неверный диагноз и неправильно меня лечили, а потом меня даже пришлось буквально заново учить ходить. Так что времени думать у меня было много, и вот тогда постепенно и сложился в голове образ спектакля.  Прошло время, и я решил сделать «Марата…», в основном, с молодыми ребятами, а из старых актеров привлечь только 2-3-х человек. Сделал его сначала для Малой сцены, а когда переносил на Большую, то опасался, что бешеная энергия спектакля рассеется. Но нет – получилось! А потом мы поехали  в Петербург на осенний фестиваль и играли его в зале на 1200 мест, и там он тоже прошел очень хорошо.
В.О.: В каком году это было?
ЮЛ.: Я поставил его на 80-летие Солженицына, премьера была в декабре 1998 года. Сам я на несколько месяцев старше Солженицына… Мне дали за спектакль премию «Триумф» и несколько премий за рубежом: в Чехословакии, в других странах –так  случилось, что спектакль очень много ездил.
В.О. : Вам удалось поставить «Марата…», потому что в России в последние годы очень изменилась власть, по крайней мере внешне? Или не очень?..
Ю.Л.: Это хорошее добавление. Власть изменилась мало. Человек, если он не хамелеон, не может так быстро поменяться. При тоталитарной системе людей насильно гнали в социализм с коммунизмом, а потом у нас  объвили вдруг капитализм. Поэтому и реформы идут так медленно, поэтому все так сложно происходит: мышление у людей старое, и оно не может поменяться быстро, разве только в результате каких-то трагических, шоковых событий.
В.О.: Да, мы же знаем, Моисей водил своих людей по пустыне 40 лет…
Ю.Л.: …чтобы они забыли укоренившееся в них египетское рабство!
В.О.: То, что происходит в России сегодня – не есть ли это результат того, что она не может забыть это скрытое рабство, сытое сверху и голодное снизу?
Ю.Л.: Нет, в России другой вариант. В  Египте было сытое рабство, а здесь всегда было голодное рабство. Когда же объявили этот странный капитализм, он оказался очень удобным для верхушки, чтобы быстро разворовать всю страну. В ее руках был начальный капитал, который в течение буквально трех лет превратился в миллиарды, а это, если только не наворовано, не бывает так быстро.
В.О.: Но вот к вам вопрос в связи с этим как к режиссеру театра: как зритель среагировал на всю эту изменившуюся ситуацию в стране?
Ю.Л.: В зрителе проявилось просто любопытство, он среагировал примерно так: «А вот давайте поглядим теперь, где более соленое, более эротическое, прежде запрещенное, а теперь вседозволенное». Стадное чувство.
В.О. : Не кажется ли вам, что благодаря  сложившимся условиям,в частности, в искусстве,  появилась тенденция к пошлости?
Ю.Л.: Но это всегда так. Раз все разбрелись, и все размыто, эти коммунистические варвары все рушат, поскольку все дозволено, а раз все дозволено, то и появляется ничем не сдерживаемая пошлость. А хамство увеличилось еще больше.
В.О.: Всю эту пошлость выплеснуло на поверхность. Она захватила телевидение, эстраду, она приняла устрашающие размеры. А как это отразилось на театре?
Ю.Л.: Все зависит от тех, кто руководит театром. Если руководитель пошлостью зарабатывает деньги и если он понимает, что это пошлость, это полбеды. Но если он уверен, что создает произведение искусства, и его поддерживают многие люди, в том числе представители власти, а это, как обычно, люди ограниченные – какими были, такими и остались, – вот тогда беда.
В.О. : Есть ли в нынешней России такой контингент зрителей, которым интересны именно ваши спектакли? Есть ли зритель, на которого вы работаете? Ведь этот ваш спектакль «Марат-Сад»  откровенно публицистичен…
 .
Ю.Л.: Не думаю. И я ни на кого, кроме себя, не работаю.
В.О.: Но спектакль не бывает без зрителя…
Ю.Л.: Вы правы, но это уже результат. Я не делаю спектакль на какого-то определенного зрителя. Просто я всегда думаю, что если   э т о   для меня очень важно, то не может быть, чтобы я был одинок, и больше никому в четырнадцатимиллионном городе оно никому не было нужно…
В.О.: И значит у вас нет необходимости быть в этом потоке захватишей страну пошлости?
Ю.Л.: Никакой, зачем мне это?
В.О.: Помните эти крылатые слова Беранже:
Господа, если к воле святой
Мир дорогу найти не сумеет,
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой.
Как вы относитесь к тому, что «сон золотой» человечеству может навеять безумец, маньяк? Кстати, каково ваше отношение к тому же Марату, например?
Ю.Л.: К Марату я отношусь как к бандиту. Я знаю историю французской революции не по советским учебникам. Это был такой же террор, как потом во время русской революции. Вы возьмите кривую террора французской революции: 300 тысячам французских аристократов отрубили головы!!!
 .
В.О.:  Какова концепция спектакля «Марат-Сад»?
Ю.Л.Дело в том, что я практик. Каждый раз, когда что-нибудь ставишь, есть какой-то возбудитель. Концепция – модное слово. Говорят, нужно иметь концепцию. Но творческие законы – это совсем другие законы. Можно иметь отличную концепцию и сквернейший спектакль. Был у нас такой великолепный критик, шекспировед Александр Абрамович Аникст. Как-то на даче, проговорив о «Гамлете» часов пять, мы с ним поссорились – уж очень были у нас разные взгляды. Он меня обвинил: «Ну, опять у вас человек и власть, отношение человека к власти…». А через некоторое время было заседание ВТО, и он, к его чести, сказал: «Я видел много спектаклей о Гамлете в моей концепции. Это было ужасно. А вот Любимов меня не послушался. У него не было никакой концепции, а спектакль получился!» Так что в искусстве, как и в жизни: главное – сохранить самого себя. Как говорил Пушкин: «Независимость – слово банальное, затрепанное, но уж больно красивое».
Мой дед, мои родители сформировали у меня определенные взгляды на Марата. Для меня это маниакальный субъект. Вот почему он у меня и прыгает по этим решеткам, как обезьяна. Это, конечно, не советская трактовка истории, но меня и выгнали из страны как злостного антисоветчика. Так я им до сих пор и остаюсь. Когда объявили перестройку, я  перестраиваться не стал. Надо сперва решить, что строить, а потом уж перестраиваться. А они и сейчас этого не знают и до сих пор решают и уже сколько лет никак не могут решить. Почему, например, такие низкие зарплаты в такой богатой стране. Разобраться в этом для меня сложно, но ясно, что каждый должен хорошо делать свое дело, а там будь что будет. Во всяком случае, это завещали нам и Гоголь, и Толстой, и Достоевский. Банальная истина, но все истины в какой-то мере банальны. Когда-то у меня было много споров с моими друзьями-музыкантами Луиджи Ноно, Клаудио Аббадо и другими, настроенными на социалистический лад. «Но у нас все будет по-другому», – говорили они. «Нет, не будет, – возражал им я, – потому что в этом варианте не может быть по-другому!» Когда в 64 года я оказался на Западе, жизнь нужно было начинать с нуля, потому что в России у меня отобрали все! Вот вам и социализм.
К сожалению, сейчас я в России только потому, что мне интересно сохранить мой театр. В России сейчас можно только вкалывать, да и то при этом быть подвижником, потому что за труд платят очень мало. Потому-то сотни, тысячи и даже миллионы моих соотечественников вынуждены эмигрировать, и никто не анализирует, почему это происходит. Почему страна, которая победила в страшной войне, развалилась сама? А потому что все ее идеи – это химеры, не имеющие ничего общего с жизнью. Они не для людей, а для властей. Властям удобно управлять стадом, поэтому так медленно идут оздоровительные процессы. В то же время проведение реформ тормозится отсталостью мышления, и в этом трагизм ситуации. А то, что временно перестала существовать цензура, то это лишь означает, что руководству некогда разбираться, кто что говорит – им воровать надо и драться друг с другом, и они с остервенением это и делают. Интеллигенция в этой ситуации повела себя странно, то-есть как всегда, как это и сказано в «Марате- Саде»: «Мы за правительственные мероприятия!». Но лучше Булгакова об этом не скажешь: «Актер любит всякую власть, и больше всего он любит денежную власть. Авось накормят, авось, что-то перепадет». Так что довольно грустно. А я каким был, таким и остался. Уехал бы навсегда, да театр жалко, все-таки 40 лет отдал ему.
В.О.: В вашем спектакле о французской революции есть прямая пародия на Ельцина и Путина. Как это нужно понимать? Как понять то, что актер вместо «Йельский университет» (спектакль игрался в театре Йельского университета –В.О.) произнес «Ельцинский университет»?
Ю.Л.: Как напоминание о современной истории. Это тоже загадка русского народа: сперва ругали Ельцина, просто уничтожительной критике его подвергали, мечтали свергнуть, а он все терпел. Но потом единодушно проголосовали за его преемника, которого он же и предложил. Что касается «Ельцинского университета», это шутка. У Ельцина, если помните, был такой помощник Коржаков. Он иногда что-то такое говорил, чего никто не понимал. Когда он заканчивал, наступала пауза, после чего Коржаков произносил: «Шутка». Но это к нашему разговору не относится, я просто разговорился и сказал, пожалуй, лишнее, со мной это бывает. Даже одну-единственную книжку, которую  написал, потому что не писатель, а читатель, я назвал «Записки старого трепача».
Я очень люблю клоунов, таких, например, как Феллини, люблю шутку и по мере возможности стараюсь шутить,  даже с властями. И дошутился…
 .
 
В.О.:  В спектакле использовано много самой разнообразной музыки: от американской pop – music до русского фольклора и цыганского романса. Для чего вам понадобилось все это перемешать?
Ю.Л.:Во мне есть цыганская кровь, и я очень люблю Фреда Астора. А если серьезно, то мне показалось, что степ уместен в этом спектакле, соответствует его стилю. А все остальное я смешивал, конечно, нарочно. Глашатай в спектакле, как вы помните, поет: «Прости, Шарлотта Ермолаевна-а-а…». Ясно, что это балаганный прием, шутливый и ироничный. Зачем он понадобился? А затем, что от политики одна отрыжка, она всем смертельно надоела.
В.О.: Текст вашего спектакля отличается от оригинала  Вайса, изменен финал. Почему?
Ю.Л.: Дело в том, что если сыграть пьесу целиком, как у П.Вайса, она будет идти три с половиной часа. Вот недавно я поставил «Евгения Онегина». Когда его просто читаешь вслух, это занимает шесть с половиной часов. Я умудрился уложить спектакль в 1 час 45 минут, и все характеры оказались абсолютно ясными, хотя не было прямого Онегина, Татьяны и пр. Многие из моих артистов умеют читать стихи, а это очень сложно, этому надо учить лет с шести. Я очень рад, что молодому поколению, которое приходит в театр, это интересно, и уходя из театра, они говорят: «Это надо прочесть!» Ведь сейчас никто же ничего не читает, и я иногда даже чувствую себя каким-то просветителем!
Я посчитал, что так будет для спектакля лучше. Более  существенно закончить именно так. Когда я, например, ставил «Гамлета» с Высоцким, я счел нужным исключить выход Фортинбраса. Было много вопросов, зачем я это сделал. Они мне так надоели, что в конце концов я сказал: «Нашлись документы, о которых вы не знаете. У Шекспира был именно такой финал. Публика была тогда наивная, на сцене были трупы, присмотревшись к которым было видно, что они дышали. Вот и стали зрители забрасывать артистов тухлыми яйцами, помидорами. И Шекспиру пришлось переписать финал». Успокоились.
 
Владимир Высоцкий и Юрий Любимов.
Ю.Л.: Меня очень тронули мои соотечественники за границей: в то время, когда я был в ауте, мне приносили и дарили на память билеты, программки, другие вещи, связанные с театром. Значит, уезжая, они их брали с собой. Такие случаи скрасили сложность моего существования на Западе. Это лирическое отступление, но я хочу сказать, что если в спектакле любого жанра нет настоящего лиризма – не сантиментов, а глубокого лиризма – то он хорошим не получится. Даже в этом балагане «Марат – Сад» есть лирические места, во всяком случае, для меня.
Одним из первых лирических спектаклей в моем театре в шестидесятые годы был «Павшие и живые». Мы первыми зажгли вечный огонь памяти павших – не у Кремлевской стены, а в театре. Когда пришли пожарники и хотели затоптать огонь, я сказал им: «Попробуйте!»
Три раза в то время меня выгоняли из театра, потом восстанавливали. Но я никогда не каялся. А что изменилось? Постарел…
Когда я стал работать в других театрах в разных странах, мне постоянно задавали один и тот же вопрос: «Здесь, в другом мире, вам и работать приходится по-другому?»  «Нет, – отвечал я, – я работаю так же, как и работал.»
Отличие заключается в том, что здесь у меня было больше приглашений ставить оперы: я их поставил более 30. Кроме того, можно сравнить темпы работы: за семь лет на Западе я умудрился поставить 55 спектаклей, а в России за это же время – с трудом семь, потому что иначе мне бы делали замечания, заставляли без конца переделывать, ублажать чиновников и так далее. Именно по этой причине уехал Андрей Тарковский, ему просто не давали работать.
В.О. :Есть ли записи на пленку спектаклей вашего театра? Сейчас их еще помнят, но пройдет  какое-то время, и ничего не останется… 
Юрий Любимов в Америке. Фотография Виталия Орлова. 2001г.
Ю.Л.: Качественная запись спектакля на пленку требует особых условий. Таких условий у нас не было. Поэтому нет ни одного спектакля, записанного полностью. Есть записи отдельных отрывков и песен в исполнении Высоцкого. Но власти не любили Высоцкого, и то, что сохранилось, сделано просто энтузиастами, чаще всего студентами ВГИК, и было связано с риском. Я приглашал их на репетиции, и это снималось и записывалось полулегально. В последни годы я пытался полностью снять профессионально «Марата…», но с нас за это хотели взять не менее 10 тысяч долларов. Таких денег у театра нет. Поэтому есть только получасовый фильм, снятый для рекламы, когда мы ехали с «Маратом…» на фестиваль в Авиньон.
Вот на съемку «Театрального романа» дал деньги Чубайс. Это было сделано весьма оригинально. Однажды он заявил: «Вчера мы решили помогать искусству целенаправленно». Я пришел к нему на прием, и он спросил:
-Что можете предложить?
-Вот Шекспир, «Хроники», – ответил я. Как раз я их тогда ставил.
-А-а, кому это интересно!
-Ну, «Евгений Онегин»…
-Зачем? Пушкинский юбилей уже прошел. Что у вас еще?
– «Театральный роман» Булгакова…
-Беру! – сказал он.
-Почему?
– Антисоветчина!»
В.О.: Как вы относитесь к системе Станиславского?
Ю.Л. : В «Театральном романе»  есть разговор между Немировичем-Данченко и Станиславским. Когда его слушаешь, становится понятно, что эту систему не понимал даже Немирович-Данченко, потому что вывод он сделал такой: «Хороший актер играет хорошо, а плохой – плохо!» Многим театрам нужно призадуматься о том, как учить профессии, чтобы  могли появляться такие синтетические актеры, как в моем театре.
В.О.: Что вы можете сказать о современном телевидении?
Владимир Высоцкий, Булат Окуджава и Юрий Любимов.
Ю.Л. : Как и везде, все зависит от таланта человека, работающего для конкретной телевизионной программы.  Но в телевидении ситуация размытая. И российское, как и американское телевидение, затопила пошлость. Американские интеллектуалы мне говорили, что телевизор – это ящик для дураков. Когда я сказал об этом руководителю советского телевидения Лапину, он, даже не дослушав фразы, впал в полный экстаз, топал ногами и кричал: «Как вы смеете говорить такое! Это вам не Таганка!..»  Я выждал, пока он выкричится, а потом сказал: «Это же я сказал  про американское телевидение!»
Когда театр закрыли, Эфрос пригласил меня играть в телевизионном спектакле Мольера и Сганареля. Но Лапин его закрыл. Финал наших взаимоотношений был смешным. Через полчаса после того, как я однажды поговорил с ним по телефону, неожиданно ко мне явился его первый заместитель и нервно сказал: «Что вы наговорили моему шефу? Он все время глотает валидол и кричит: «Что мне сделать, чтобы отвязаться от него!!? Пусть делает, что хочет!!!»
В.О.: Есть ли у театра спонсор?
Ю.Л. :Когда перед Олимийскими играми нас принимал Президент, Марк Анатольевич Захаров предложил: «Было бы прекрасно, если бы Президент какому-нибудь спонсору объявил благодарность. Вот тогда, возможно, и появилось бы у театра больше спонсоров, может быть, даже меценаты, и нам было бы немного легче». Президент пристально посмотрел на него и сказал: «Я бы поблагодарил. Но это большой риск. Я боюсь, что тогда пришлось бы проверять спонсоров».
В.О.: Ваша следующая постановка?
Ю.Л. : Я работаю сейчас с греками. Спектакль будет посвящен 2400-летию Сократа. (Премьера состоялась в 2001 году, в Афинах, у Парфенона.- Авт.)  Он совсем в другой стилистике, хотя в нем, как и в «Марат-Саде», композитор Владимир Мартынов опять-таки сделает смесь из разной музыки. Это будет, конечно, комплимент господину Сократу, который, как известно, сказал: «Я знаю, что я ничего не знаю». Я хочу напомнить вторую часть его парадокса, ее знают не все: «А другие и этого не знают».
Нью-Хейвен, Коннектикут
30 июня 2001 года.

 

Share

СМЕШНЫЕ ЗАГАДКИ РОССИЙСКОЙ СВОБОДЫ СОВЕСТИ

.

На протяжении последних двадцати лет эксперты и правозащитники говорили о том, что закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» пусть и не идеальный, но, тем не менее, доказал свою эффективность и работает на благо религиозной свободы в стране. Регулирующие органы, впрочем, периодически пытались урезать свободу совести — ограничить миссионерскую деятельность, ввести контроль за религиозными группами (такие попытки делались с 2006-2009 годов), — однако все их поползновения бывали отвергнуты, когда оказывалось, что они столь же больно ударят по Русской православной церкви, как и по другим религиозным организациям.

Президент РФ и представители религиозных конфессий возложили цветы к памятнику К.Минину и Д.ПожарскомуСейчас повторяется та же история. Весной в Гражданский кодекс (ГК) были внесены некоторые изменения. В частности, там появилась норма, которая обязывает НКО, занимаюшиеся предпринимательской деятельностью, иметь уставной капитал (не менее 10 тыс. руб.), сформированный в виде «денежного вклада» либо «неденежного вклада», подлежащего оценке независимым оценщиком. Поправки должны были вступить в силу с 1 января 2015 года. Поэтому глава Юридической службы Московской патриархии игумения Ксения (Чернега) забила тревогу еще в сентябре. В журнале «Приход» она высказала опасения, что у епархий, монастырей и приходов в связи с этой нормой могут возникнуть проблемы. Игумения призналась, что «в настоящее время уполномоченные структуры Церкви ведут переговоры о внесении поправки в принятый закон».

Теперь очевидно, что переговоры прошли успешно. Судьбой религиозных организаций озаботились буквально все думские фракции. Проект поправок подготовлен депутатами Александром Жуковым («Единая Россия»), Сергеем Гавриловым (КПРФ), Еленой Мизулиной («Справедливая Россия»), Ярославом Ниловым (ЛДПР) и Сергеем Поповым («Единая Россия»). Поправки предлагают освободить религиозные объединения от необходимости предоставлять сведения об уставном капитале. Дескать, это ставит на грань ликвидации, например, сельские общины, у которых нет ни счетов в банке, ни другого имущества в собственности (напомним, что все приходское имущество уже много лет принадлежит Московской патриархии, а приход им только пользуется). Для религиозного объединения будет лостаточно «включения в решение о создании религиозной организации сведений о размере, способах и сроках образования имущества религиозной организации».

В какой-то степени это облегчит жизнь и другим религиозным объединениям, так как формально законы принимаются для общин всех вероисповеданий. Однако не нужно забывать, что принимаются-то они для всех, а вот исполняются в отношении разных общин совершенно по-разному. У российской власти есть отличный инструмент для выборочной дискриминации — закон «О противодействии экстремистской деятельности». Прокуратуре и рассыпанным по стране многочисленным Центрам «Э» легче выбрать мишень для битья в виде иеговистов, саентологов, некоторых пятидесятников, а не проверять всех скопом.

Поэтому другие поправки в закон о свободе совести, почти одновременно с депутатскими предложенные Минюстом (24 ноября), могут больно ударить по религиозным организациям. Новый законопроект предусматривает «специальный объем, порядок и сроки представления религиозными организациями отчетов о своей деятельности, основания для внеплановых проверок религиозных организаций». Как и все другие НКО, они должны будут раздельно подавать сведения о доходах, «полученных в рамках иностранного финансирования, и доходов (расходов), полученных (произведенных) в рамках иных поступлений». Ярлык «иностранного агента», правда, не навесят (это тоже завоевание Русской православной церкви, которая по объемам благотворительной помощи от зарубежных церквей даст сто очков вперед любому «иностранному агенту»), но не предоставил требуемые отчеты в срок, не сообщил всю требуемую информацию о деятельности организации — и Минюст сможет добиваться ее ликвидации в судебном порядке. То есть речь идет о тотальной системе контроля.

С одной стороны, законопослушным объединениям не стоит беспокоиться, если они готовы быть абсолютно прозрачными перед Минюстом, прокуратурой и обществом, вывешивая, как того требует законопроект, всю отчетность в интернете.

С другой стороны, судя по тексту законопроекта, провести проверку и затребовать отчетность после принятия закона можно будет когда угодно. Оснований для этого в проекте масса — от плановых проверок до ссылок на указания и распоряжения президента РФ и правительства РФ.

Уже после 2009 года, когда разрабатывался закон «О некоммерческих организациях» и несколько раз меняли правила отчетности НКО, многие религиозные объединения решили отказаться от регистрации своих филиалов, а также общественных инициатив в качестве организаций. Другой удар был нанесен в 2013 году, когда религиозные объединения стали проверять на наличие иностранного финансирования в рамках общей кампании поиска «иностранных агентов» среди НКО. Были отдельные жалобы со стороны мусульман, протестантов, католиков на то, что верующим приходилось отвечать на унизительные вопросы типа «А не шпионы ли вы?». Делалось это явно в целях запугивания, поскольку статус «иностранного агента» для религиозных объединений не предусмотрен.  

Почти уверен, что, даже если поправки Минюста пройдут, любые финансовые отчеты подразделений РПЦ останутся государственной тайной. А вот с других будут спрашивать по полной программе. Ведь реальный смысл поправок заключается в том, чтобы на самых законопослушных, у которых все легально и открыто, как, например, у Свидетелей Иеговы или Церкви Иисуса Христа святых последних дней (мормонов), навесить новые ругательные ярлыки. Почему-то срыв богослужений у харизматов и иеговистов под видом проверок, что происходит регулярно, никогда не рассматривается как оскорбление религиозных чувств.

Зато в последние два года чиновники взялись проверять религиозные организации еще и на «соответствие вероучению», возомнив, что они лучше знают вероисповедные основы. К примеру, в 2014 году Минюст вынес предупреждение Союзу миссий христиан веры евангельской Тюменской области, указав помимо других претензий, что «христиане веры евангельской» и христиане веры евангельской (пятидесятники) — это разные вероисповедания. Союзу предстоит еще доказать, что он является христианским, так как христианство — это уже другое, третье исповедание, как считает Минюст.

Россия избежала пути среднеазиатских государств, где жестко пресекается деятельность любых «нетрадиционных» религиозных групп. Однако законодатели старательно зачищают публичное пространство, изыскивая все новые формы давления на «нетрадиционных». Летом в Таганроге завершился длившийся несколько лет процесс по делу 16 Свидетелей Иеговы. Девять человек были оправданы, семь — осуждены за «экстремистскую деятельность», поскольку продолжали собираться и молиться, зная о том, что община «Таганрог» запрещена Ростовским областным судом еще в 2009 году. Четверо из них осуждены условно, и вот теперь прокуратура требует заменить условные сроки на реальные.

Только что Верховный суд РФ, через голову Тверского областного суда, который отказывался утвердить решение Центрального районного суда Твери о запрете сайта Свидетелей Иеговы jw.org, признал его экстремистским и наложил запрет.

Так что новые законодательные инициативы в России — отличный пример византийского лукавства, того, как в светской по Конституции стране, где все религии якобы равны перед законом и отделены от государства, можно поддерживать одну конфессию, выборочно проверять и ограничивать другие и показательно сажать в тюрьму представителей третьих.

.
На фото: Россия. Москва. 4 ноября. Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, президент РФ Владимир Путин, верховный муфтий Талгат Сафа Таджуддин, главный раввин России Берл Лазар, председатель совета муфтиев России Равиль Гайнутдин (слева направо) на церемонии возложения цветов к памятнику Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому на Красной площади. 
Фото: Михаил Климентьев/ТАСС

 

Share

Джон Маверик. Маленькое волшебство

.
Друзья читатели! Хочу сообщить вам радостную новость: чудеса в этом мире продолжаются! Скоро Рождество, Новый год. Вы увидите, что и в вашей жизни произойдёт чудо. 24 декабря в часовне “Место для Бога” мы совершим молитву при рождественских свечах о всех вас  –  читателях нашего сайта. В нашей часовне происходят различные чудеса, в том числе, исцеления от болезней, соединение людей, возвращение любви, рождение детей, возникновение новых отношений между родителями и взрослыми детьми.  В 12 часов ночи мы совершим эту молитву во имя нашего единого и вечного Бога и Его единородного  Сына Иисуса Христа!
Будьте в молитве с нами!
 
С любовью-
Михаил Моргулис
mikhail@morgulis.us


Джон Маверик. Маленькое волшебство

Джон Маверик. Маленькое волшебствоХолода той зимой стояли страшные. Воробьи мёрзли на деревьях и сбивались то там, то здесь в тёплые кучки, грели друг друга. Снегу навалило – по самые подвальные окошки. Иногда чуть-чуть оттаивало, и тогда карнизы обрастали длинными сосульками, которые так и норовили отломиться и сорваться вниз, кому-нибудь на голову, так что по улицам становилось небезопасно ходить.
Накануне второго адвента меня после трёх безуспешных химиотерапий выписали домой, умирать… Вернее, попрощаться со всем, что дорого, перед тем, как окончательно заберут в хоспис.
«А может быть, удастся обойтись без этого, – думал я с надеждой. – Дай Бог, всё закончится быстро». Моя прабабка по материнской линии умерла от рака желудка в девяносто два года, легко, почти не страдая. Меня боль мучила, но не сильно: зудела внутри, царапалась и грызла, точно маленький зверёк, отдаваясь в плечо и почему-то в левое колено. Иногда я, чтобы отвлечься, представлял себе, что несу за пазухой хомячка, который проел клетку и пытается выбраться на волю, вот только не знает, куда.
Так что чувствовал я себя не так уж плохо – лучше, чем можно было ожидать – и решил провести своё последнее Рождество вдали от праздничной городской сутолоки, от сочувственных ахов и вздохов, от четырёх родных стен, пропитавшихся насквозь тягучей энергетикой болезни. Я снял полдомика в деревне под Регенсбургом на берегу незамерзающей реки Зульц. Хозяйке – симпатичной пожилой фрау в традиционном баварском переднике и с чёрной накладной косой – объяснил своё состояние, чтобы не устроить ненароком неприятного сюрприза перед праздниками. Каждое утро она ставила перед моей дверью кувшин с ледяной водой, и весь день я пил её маленькими глотками, заглушая мутную слабость и тошноту. Постепенно эта живая вода проникала в мою испорченную химией кровь, вместе с запахами гари – многие дома на нашей улице топились углём – и свежего хлеба, светом разноцветных фонариков и звучным плеском реки. Если не исцелила, то, по крайней мере, придала сил. Я даже перестал хромать. Гулял по два-три часа в день, невзирая на мороз, по небольшому – в пять ларьков – рождественскому рынку на главной площади и вдоль набережной, разглядывая украшенные еловыми ветками и вороватыми Санта Николаусами дома, палисадники с обледенелыми садовыми гномами да неперелётных уток, безвольно дрейфующих вниз по течению.
Набережную никто не чистил от снега. Только в самой середине улицы одинокие пешеходы протоптали тропинку, такую тонкую, что идти по ней приходилось, точно циркачу по канату – ставя ноги одну перед другой. Помню скрип подошв по новенькой свежеутрамбованной белизне, струйки дыма над крышами – серые на фоне ночного неба – и огромные серебряные звёзды в чёрных волнах Зульца. Я забрёл непривычно далеко от дома и, кажется, заблудился. А может, и нет – если брести всё время вдоль берега, река выведет, но я не знал, в какую сторону двигаться, да и не хотел знать. Хомячок за пазухой присмирел – озяб, должно быть – и сидел тихо-тихо. Окрестный пейзаж казался неумелым наброском, выполненным в чёрно-белых тонах. Тёмные и зернистые, как мука грубого помола, стены. Лохматая ёлка. Сухие метёлочки травы, торчащие из сугроба. Пустая банка из-под пива на снегу. Кривой фонарный столб. Остатки низенького деревянного забора, полукольцом опоясавшего ёлку. Здесь не витало в воздухе предвкушение Рождества. Ни капли цвета, ни искорки оживления. Это явно был небогатый район.
– Уныло, да?
Раздавшийся сзади хрипловатый мужской голос заставил меня вздрогнуть. Я резко обернулся – худой парень в натянутой на уши вязаной шапке – почти такой же, как у меня – и с большим рюкзаком за плечами переминался с ноги на ногу под негорящим фонарём. В тускло-молочном ночном свете черты его лица казались заострёнными, а кожа – неестественно бледной, словно обмороженной. Я как будто взглянул на себя в зеркало, но ощущение странного сходства исчезло почти сразу же.
– Такие места обходит стороной Санта Николаус, правда? – усмехнулся парень. – Но ничего, сейчас мы это исправим.
Он зубами стянул перчатку, прищёлкнул пальцами – легонько, как дрессировщик на арене – и тут же на ёлке дрожащими язычками пламени вспыхнули золотые огоньки. Дробясь и отражаясь в снегу, они окутали дерево мягким праздничным сиянием.– Как вы это сделали? – спросил я, поражённый.
– Спросите лучше, почему, – улыбнулся он в ответ и протянул мне ладонь, как будто не для рукопожатия, а точно собирался кормить с руки птицу. – Кевин.
– Александр, – представился я. – Алекс. Так почему?
– Потому что кто-то в этом старом, плохо оштукатуренном доме, в самом бедном квартале города, ждёт чуда.
– Ребёнок?
Он кивнул и сбросил с плеча рюкзак. Извлёк оттуда разноцветный пряничный домик, осыпанный сахарной пудрой и с марципановыми фигурками Гензеля и Гретель на крыльце, и осторожно поставил под ёлкой на снег.
– Теплеет, вроде. Не размок бы, – заметил обеспокоенно.
– Да какое «теплеет»? – чуть не расхохотался я, но сдержался, боясь растревожить уснувшую боль. – Если будем здесь стоять, скоро превратимся в ледяные скульптуры. Вы из какого благотворительного фонда?
– Ни из какого, – усмехнулся Кевин. – Я сам по себе. Но вы правы – холодно. Предлагаю пойти в «Танненбаум», тут, за углом. Обслуживание так себе, но кофе подают горячий, и можно посидеть, поговорить.
Кафе «Танненбаум» напоминало аквариум, до краёв заполненный мутной янтарной водой. В нём – в ярко-жёлтом свете и табачном дыму – уже плескалось несколько рыбок, и я смутился, внезапно застеснявшись своего болезненного вида. Напрасно: никто из гостей за соседними столиками не обратил на меня внимания. Все уставились на Кевина. Как-то странно смотрели, почтительно и испуганно, словно на воскресшего из мёртвых.
– Вас здесь знают, – предположил я.
Почему-то мне даже не пришло на ум, что мой новый знакомый может оказаться местным. У него был вид человека, находящегося в пути, и не только из-за рюкзака.
– Я бывал тут пару раз, – ответил он уклончиво.
Мы заказали по чашке кофе – сладкого и такого густого, что на нём хоть сразу можно было гадать. Так я и делал – сидел и разглядывал коричневые витые узоры. Откуда-то со стороны кухни доносился бой часов. «Кукушка, кукушка, сколько дней я проживу после Рождества?» Одиннадцать. Добрая фрау, наверное, думает, что квартиранту стало плохо на улице и его, то есть меня, забрали в больницу.
– Детство, – заговорил Кевин, – заканчивается тогда, когда в жизни перестаёт случаться маленькое волшебство. Когда за выпавший молочный зуб фея больше не платит конфеткой, когда пасхальный заяц не рассовывает по углам шоколадные яйца, когда пуст остаётся рождественский сапожок. Понимаете, я рано потерял мать, и это было страшное несчастье. Но по-настоящему я осознал потерю два месяца спустя – когда в дом пришло Рождество, без ёлки, без подарков. Не вошло, а постояло в дверях и повернулось к нам спиной. Отцу было не до праздника – он сам чуть не слёг от горя. В такие моменты осознаёшь, что стал взрослым в худшем смысле этого слова – человеком, которого никто не любит.
Я хотел возразить, но Кевин, улыбнувшись, приложил палец к губам.
– Шшш… Вы правы. Взрослых любят тоже. Но разве человек, купаясь в любви, не ощущает себя ребёнком? Так вот, – продолжал он, – мне тогда только-только исполнилось семнадцать лет. Нормальный возраст для взросления. Так что, хоть и приходилось трудно, на судьбу я не жаловался. Но семи–девятилетние? Детство которых оборвалось внезапно и так чудовищно рано… а то и вовсе его не было? Повзрослевшие едва ли не в младенчестве, в детских домах, в семьях асоциалов, наркоманов или алкоголиков? Неродные дети, которых демонстративно притесняют. Жил у нас по соседству такой мальчишка. Его воспитывал дядя, кажется, или другой какой-то родственник. Малыш спал в холодном подвальном помещении, в комнатке с одним решетчатым окном и бетонным полом. Как-то подобрал на улице бездомного котёнка и кормил у себя в подвале. Дрессировал, помню, возле нашей калитки, учил прыгать через палочку. А потом дядя – или кто он ему был – спьяну котёнка задушил и даже похоронить не позволил. Мальчишка смастерил из веток самодельный крестик, так и тот дядя разломал.
– И что теперь с этим ребёнком? – спросил я. Почему-то мне сделалось неловко, как будто мой собеседник только что поведал нечто постыдное о себе.
Кевин пожал плечами.
– Вырос. Каким вырос – это другой вопрос. Но мне не выросших жалко – большие сами за себя в ответе, – а маленьких, беззащитных. Cкольких из них бьют дома, запирают, морят голодом, шантажируют так или эдак. «Вот сдохну, тогда узнаешь, каково быть сиротой» – самая лёгкая форма шантажа, а как она калечит. Моральное насилие бывает иногда хуже физического, но если во втором случае может вмешаться полиция, то в первом – ничего сделать нельзя. Мать или отец всегда правы. Я одно время работал в социальном ведомстве и знаю, как трудно защитить ребёнка от его родных. Самое тяжёлое – знать, что кто-то нуждается в твоей помощи и хотеть помочь, но не иметь права вмешаться… Я столько всего видел, – добавил Кевин по-детски беспомощно, и – от воспоминаний об увиденном – глаза его потемнели, а выражение лица стало жёстким.
– Что-то подобное чувствуют врачи, – сказал я, думая о своём.
Кофейная гуща, вязко переливаясь, пророчила мне долгую и безоблачную жизнь. Захотелось встать и хватить чашкой об пол.
– Да? – встрепенулся Кевин. – Вероятно. Меня никогда не интересовала медицина. Даже отвращение к ней испытывал инстинктивное. Так вот… эти истории так переполнили моё сердце, что стали выплёскиваться наружу, как кипяток из чайника. И тогда – помню, это был канун Пасхи – я накупил всяких сладостей и пошёл по домам своих подопечных. Примерно сорок адресов. Нет, не передавал из рук в руки. Ставил возле дверей или прятал в саду, но так, чтобы можно было легко найти. Это должно быть волшебством – вы не забыли? А после бродил по улицам и везде – наудачу – оставлял гостинцы. Особенно там, где видел у подъездов качели, горки, песочницы или где сушилось детское бельё на верёвках. В ту ночь я для всего города сыграл роль пасхального зайца.
Я зажмурился и представил себе Кевина, с таким же большим рюкзаком, как сегодня, только по-весеннему легко одетого. Представил, как он крадётся по мокрому от лунного блеска тротуару среди юной зелени. Забирается в чужие сады, но не для того, чтобы что-то украсть, а наоборот – отдать другим немного душевного тепла.
– Наверное, удивительное чувство…
– Да, похоже на наркотик, – признался Кевин. – Вызывает эйфорию и облегчает боль.
Он вздохнул и посмотрел на меня искоса, чуть наклонив голову. Я украдкой обвёл взглядом столики, и увидел, что люди вокруг также склонили головы, прислушиваясь к его словам.
– И я подсел на него по-настоящему. Сначала два раза в год, на Пасху и на Рождество, покупал и разносил подарки. Тем, кто – как я знал – беден. Тем, кто нелюбим. Собственно, это не одно и то же. Бедность не исключает любви, как и наоборот. Потом стал делать это чаще – каждый раз, когда оставались от зарплаты деньги. Обходил с рюкзаком за спиной не только наш город, но и соседние. Блуждал по деревням и сёлам… всё дольше и дольше, и подарки в рюкзаке не кончались. Время как будто растянулось или, наоборот, сжалось, обратилось в сплошную череду праздников. Каждый новый день стал поводом подарить кому-то радость. А ещё в пальцах появилась некая сила, какое-то странное умение…
Он поднял над головой правую руку и опять, как тогда у елки, легонько, точно циркач, прищелкнул. В ту же секунду с лепного карниза, с тяжелой латунной люстры, с лопастей вентилятора, громадной стрекозой застывшего под потолком, хлынул прохладный ёлочный дождь.
В кафе сделалось так тихо, что слышно было гудение водопроводного крана на кухне и обиженное квохтание батарей. Кевин победно улыбнулся.
– Маленькое волшебство. Не настоящее чудо, а так, ерунда: здание украсить, лампочки зажечь. Или вот еще…
Он быстро провел рукой у меня над ухом, и в ладони его очутился лакричный леденец в прозрачной целлулоидной обёртке.
– Простите, – сказал извиняющимся тоном, – для вас получилось незамысловато. Наверное, потому, что вы уже не ребёнок. Но всё равно попробуйте, поднимает настроение.
Я насторожённо взял конфету и опустил в карман. Раньше мне нравился вкус лакрицы, но в последние недели болезни при одной мысли о нём горло сдавливал рвотный спазм.
– Ладно, Алекс, рад был познакомиться. Удачи вам, – и последней традиционно-прощальной фразой как по живому полоснул. – Будьте здоровы.
Я не успел ответить, только моргнул оторопело, а Кевин уже вышел из кафе и растаял в тёмных изгибах улиц за пять минут до того, как пробило полночь.
Наутро я рассказал хозяйке домика о странной встрече. Добрая женщина без удивления выслушала историю Кевина, но разволновалась, когда я упомянул подаренную им конфету.
– Съешьте её. Обязательно съешьте! У нас в прошлом году девочка выздоровела от лейкемии после его угощения.
Я кинулся искать леденец по карманам, но тот, как назло, провалился в подкладку. В конце концов, распоров материю, мы с хозяйкой извлекли подарок Кевина, уже без обёртки, запачканный налипшими на него пушинками синтепона.
Я ожидал, что от лакрицы меня вывернет наизнанку, но ничего плохого не произошло. Никакого вкуса, только приятное послевкусие – как будто проглотил пахнущий весенним лугом сгусток тумана.
Это случилось десять лет назад, и до сих пор я жив-здоров. Уснувшая в тот вечер боль так и не проснулась больше, и весь организм постепенно отдохнул от химии, восстановился. Я думаю, ошиблись тогда врачи с диагнозом, не от того меня лечили. А может, маленькое волшебство помогло.

Share