ВОЙНА ЗА ЖИЗНЬ.

.
 Для непосвящённых или тех, кто подзабыл:
Впечатляющая хроника столетий Первого исламского  нашествия. Второе происходит на наших глазах. Великая женщина – Ориана Фаллаччи, итальянская  журналистка, христианка, человек, который на фоне сотен тысяч трусов говорит жестокую, но необходимую миру правду.
 .
ВОЙНА ЦИВИЛИЗАЦИЙ. ИЗ 1-Й ГЛАВЫ КНИГИ “СИЛА РАЗУМА” .
ОРИАНА ФАЛЛАЧИ
 . 
ОРИАНА ФАЛЛАЧИДавайте бросим беглый взгляд на историю.В 635 г. н.э., то есть через три года после смерти Мохаммеда, армии Священного полумесяца вторглись в христианскую Сирию и в христианскую Палестину.

В 638 г. они взяли Иерусалим и Храм Гроба Господня. В 640 г.захватив Персию, Армению и Месопотамию (нынешний Ирак), они вторглись в христианский Египет и завоевали христианский Магриб. То есть современные Тунис, Алжир и Марокко.В 668 г. они впервые напали на Константинополь и осаждали его пять лет.В 711 г. они пересекли Гибралтарский пролив и высадились на в высшей степени католическом Иберийском полуострове, подмяв под себя Португалию и Испанию, где, несмотря на сопротивление героических воинов Пелайо,Сида Кампеадора и других, они оставались целых восемь веков. И тот, кто верит в «мирное сосуществование, которым были отмечены отношения между завоевателями и завоеванными»

пусть перечитает рассказы о сожженных аббатствах и монастырях, оскверненных церквях, об изнасилованных монашках, о христианских и еврейских женщинах, которых они умыкали, чтобы запереть в своих гаремах.

Пусть вспомнит о распятых в Кордове, повешенных в Гранаде, обезглавленных в Толедо и Барселоне, Севилье и Заморе.

(Обезглавливание в Севилье было приказано Мутамидом: он использовал эти отрубленные головы евреев и христиан для украшения своего дворца. В Заморе головы рубили по приказу Альманцура, визиря, который известен как “покровитель философов и величайший лидер исламской Испании”!

Произнесение имени Иисуса означало мгновенную казнь. Распятие, разумеется, или обезглавли – вание, или повешение, или сажание на кол. То же самое следовало тем, кто посмел звонить в колокол.

То же самое за ношение зеленого цвета, принадлежавшего исключительно исламу. Когда мимо проходил мусульманин, каждый еврей и христианин были обязаны отступить в сторону.Поклониться. И горе тому еврею или христиа – нину, который посмел отреагировать на оскорбление от мусульманина.Что же касается той широко афишируемой детали, что неверные собаки не были обязаны переходить в мусульманство и их даже не подталкивали к этому, знаете ли вы, почему не подталкивали?Потому что те, что переходили в ислам, переставали платить налоги. А те, которые отказывались, продолжали платить.

Из Испании в 721 г. они проследовали в не менее католическую Францию.Под предводительством губернатора Андалузии Абд аль-Рахмана они вырезали все мужское население Пиренеев и Нарбонны, угнав в рабство всех женщин и детей, после чего продолжили свой путь в Каркассон.Продвигаясь на север, они вырезали монашек и монахов во всех встречавшихся на пути аббатствах.В Лионе и Дижоне они ограбили все без исключения церкви. Их захват Франции длился одиннадцать лет, волнами. В 731 г. волна, состоявшая из 380 тысяч пехотинцев и 16 тысяч всадников, достигла Бордо и двинулась в Пуатье, а оттуда – в Тур. И если бы в 732 г. Шарль Мартель не выиграл бой у Пуатье-Тура, сегодняшняя Франция тоже плясала бы фламенко.

В 827 г. они высадились в Сицилии, еще одной цели их ненасытной жадности.

Вырезая, обезглавливая, сажая на колы, распиная, как обычно, они завоевали Сиракузы и Таормину, затем Мессину и Палермо, и за три четверти века (именно это время потребовалось им, чтобы сломить сопротивление гордых сицилианцев) они исламизировали остров.

Они оставались здесь на протяжении двух веков, пока их не выбили норманны. Но в 836 г. они высадились в Бриндизи.

В 840 г. в Бари. В 841 г. в Анконе. Затем через Адриатическое море они двинулись обратно к Тирренскому морю и летом 846 г. высадись в Остии.

Они разграбили и сожгли ее и, двигаясь вверх по Тибру, достигли Рима. Осадив город, однажды ночью они ворвались в него.

Они разграбили базилики св. Петра и Павла, разрушили их, и, чтобы избавиться от их присутствия, Папа Сергий Второй вынужден был ввести ежегодную дань в объеме 25 тысяч слитков серебра.

Во избежание дальнейших нападений, его преемник Лео Четвертый возвел Леонинские стены.

Покинув Рим, они обрушились на Кампанью. Там они оставались 70 лет, разрушая Монтекассино и терзая Салерно. Одним из их развлечений в этом городе было еженощное принесение в жертву девственности одной из монашек. И знаете где? На алтаре католического собора.

В 898 г. они обрушились на Прованс, точнее, на сегодняшний Сан-Тропез. Обосновавшись там, в 911 г. они пересекли Альпы и вторглись в Пьемонт.

Оккупировав Турин и Касаль, они сожгли все церкви и библиотеки, убили тысячи христиан, после чего отправились в Швейцарию. Здесь они добрались до Женевского озера, но были остановлены снегом, развернулись и пришли обратно в теплый Прованс.

В 940 г. они оккупировали Тулон, где обосновались и…

Нынче очень модно стало бить себя в грудь и каяться, обвиняя Запад за крестовые походы. Рассматривать крестовые походы как несправедливость, причиненную бедным невинным мусульманам.

Но еще до превращения в серию экспедиций по возвращению христианам Гроба Господня в Иерусалиме (который, припомните, был захвачен мусульманами, а не моей тетушкой), крестовые походы были ответом на четыреста лет вторжений и оккупации.

Они были контратакой с целью прекратить исламскую экспансию в Европе. Отвлечь ее на Восток (имея в виду Индию, Индонезию и Китай), а затем на всю Африку и в направлении России и Сибири, где принявшие ислам татары уже громили последователей Христа.

Но по окончании крестовых походов сыны Аллаха возобновили свою политику, как прежде и более того.

На сей раз руками турок, которые стояли накануне рождения Оттоманской империи, империи, до 1700 г. концентрировавшей всю свою алчность на Западе и превратившей Европу в излюбленное поле битвы.

Выразители и носители этой алчности, знаменитые янычары и сегодня обогащают наш язык, будучи синонимом фанатичного убийцы.

А знаете ли вы, кем были на самом деле эти янычары? Эти отборные войска империи, суперсолдаты, способные как на самоуничтоже – ние, так и на войну, убийство и грабеж.

Знаете ли вы, где их рекрутировали, или, точнее, насильно призывали на службу? В странах, подчиненных империей.

В Греции, например, или в Болгарии, в Румынии, Венгрии, Албании, Сербии. Нередко и в Италии, в прибрежных городах, на которые нападали их пираты.

На этих берегах вы и сегодня еще можете видеть остатки сторожевых башен, которые строились, чтобы высматривать заранее их приближение и предупреждать жителей окрестных городов и деревень. Там все еще слышно эхо вопля, который сегодня используют насмешливо, но тогда это был вопль ужаса и отчаяния:

“Мама, турки!”
Они похищали этих будущих убийц в возрасте одиннадцати-двенадцати лет, вместе с еще более маленькими детишками, чтобы упрятать их в гаремы султанов и визирей-педофилов, и выбирали их из самых красивых и сильных первенцев выдающихся семей.После перевода в ислам их запирали в военные бараки и здесь, запрещая им любые теплые, любовные, человеческие отношения, в том числе и брак, они обрабатывали их так, как даже Гитлер не индоктринировал свои Waffen 55. Их превращали в самую страшную военную машину, которую видел мир с римских времен.Я не хочу слишком затягивать этот маленький урок истории, который в наших политкорректных школах был бы настоящим моральным грехом, но хотя бы коротко я обязана освежить память забывчивых и лицемеров. Так вот.В 1356 г., 84 года спустя после Восьмого крестового похода, турки захватили Галлиполи, полуостров, который тянется на 100 км вдоль северного побережья Дарданелл.

Отсюда они отправились маршем на захват юго-восточной Европы и в мгновение ока захватили Триест, Македонию и Албанию. Они подчинили себе Великую Сербию и на следующие пять лет снова осадили Константинополь, парализовав его и отрезав от остального Запада. Правда, в 1396 г. они вынуждены были остановиться, так как им пришлось заняться монголами, исламизированными, но не покоренными.

Но уже в 1430 г. они возобновили свой поход против нас и захватили венецианские Салоники. Сломив сопротивление христиан в Варне в 1444 г., они обеспечили себе овладение’Валахией, Молдавией, Трансильванией, территорией, ныне называемой Болгарией и Румынией, затем в 1453 г. снова обложили Константинополь, который пал 29 мая в руки Махмета Второго.

Кстати, знаете ли вы, кто был этот Махмет Второй? Парнишка, который при помощи исламского братоубийственного закона, позволяющего султану убивать членов своей семьи, взошел на трон, задушив своего трехлетнего брата.

Вы, скорее всего, не помните хронику падения Константинополя, оставленную нам писцом Францесом. Она может очень освежить память забывчивых или, скорее, лицемеров. Особенно в Европе, которая оплакивает только мусульман, и никогда – евреев и христиан, или буддистов, или индусов, – было бы политически некорректно помнить подробности падения Константинополя.Его жители на рассвете, пока Махмет Второй обстреливал стены Феодосии,спрятались в соборе св. Софии и здесь начали петь псалмы. Чтобы вызвать божественное милосердие. Патриарх при свечах служит свою последнюю мессу и, чтобы снизить панику, громко объявляет: “Не бойтесь, мои братья и сестры!Завтра вы уже будет в царствии небесном, и ваши имена доживут до конца времен!” Дети плачут в страхе, матери, чтобы придать им мужества, повторяют:
“Тихо, тихо, дитя мое!
Мы умираем, за нашу веру в Иисуса Христа! Мы умираем за нашего императора Константина XI, за нашу родину!”.
Оттоманские войска под барабанный бой врываются через проломленные стены, сминая генуэзских, венецианских и испанских защитников, рубят их на куски своими секирами, врываются в собор и обезглавливают всех, включая новорожденных младенцев.Они развлекаются, сшибая свечи этими маленькими отрубленными головами… Эта бойня продолжалась с рассвета до полудня и прекратилась лишь тогда, когда великий визирь взошел на амвон св. Софии и обратился к убийцам: “Отдыхайте. Теперь этот храм принадлежит аллаху”. Тем временем город горит, солдатня распинает, вешает и сажает на колы, янычары насилуют и режут монашек (четыре тысячи за несколько часов) и заковывают уцелевших в цепи для последующей продажи на рынках Анкары.А слуги готовят триумфальную трапезу. Трапезу, во время которой (в нарушение законов Пророка) Махмет Второй напивается кипрским вином и, имея слабость к юным мальчикам, велит привести первенца греческого ортодоксального великого князя Нотараса.14-летний мальчик славится своей красотой. На глазах у всех Махмет насилует его, а затем посылает за его семьей: родители, бабушки, дедушки, дяди, тети, двоюродные братья и сестры. Одного за другим он обезглавливает их всех в присутствии мальчика.

Он также приказал разрушить все алтари, переплавить все колокола, а все церкви превратить в мечети или базары.

Вот так Константинополь превратился в Истамбул. Но Додо из ООН и учителя в наших школах не хотят об этом слышать.

Три года спустя, в 1456 г., они покорили Афины, где снова Махмет Второй превратил в мечети все церкви и…

Завоеванием Афин завершилось вторжение в Грецию, которую они потом держали и разрушали четыре столетия подряд.

За этим завоеванием в 1476 г. последовало нападение на Венецианскую республику.

В 1480 г. они снова обрушились на Пулью, а 28 июля армия Ахмет-паши высадилась в Отранто, который на протяжении целых двух недель защищали одни лишь горожане и горстка солдат. Здесь тоже они ворвались в собор, где немедленно обезглавили архиепископа, дававшего евхаристию. А заодно с архиепископом и всех священников. Они похитили всех молодых и красивых женщин, бросили их солдатам, а остальных поубивали либо взяли в рабство. Под конец они согнали в одну точку 800 выживших молодых людей в возрасте от 15 до 18 лет и отвезли их в лагерь Ахмет-паши, который предложил им ультиматум:

“Вы хотите перейти в ислам или умереть?” – “Я бы предпочел умереть”, – ответил 16-летний текстильщик Антонио Гримальдо Пецулла.

Тогда все пленные стали вслед за ним кричать: “И я тоже, и я тоже!”, и Ахмет-паша удовлетворил их желание, порубив всем головы. По сотне в день. Бойня продолжалась ровно восемь дней.

Один лишь какой-то Марио Бернабей спасся, приняв ислам. Но и он вскоре оказался очень плохим мусульманином и в наказание был посажен на кол.

(Так рассказывает Пьетро Колонна в своем “Комментарии к Апокалипсису”.) На протяжении следующего века все продолжалось более или менее в том же духе. Потому что в 1512 г. к власти в Оттоманской империи пришел Селим Беспощадный. Опять же при помощи братоубийственного закона он взошел на трон, задушив двух своих братьев плюс пятерых племянников плюс нескольких калифов и несказанное число визирей.

Вот от такого джентльмена и родился дальновидный султан, стремившийся создать “Исламское государство Европа”, – Сулейман Великолепный. Сразу после коронации Сулейман Великолепный собрал армию в 400 тысяч человек, 30 тысяч верблюдов, 40 тысяч лошадей и 300 пушек.

Из теперь исламизированной Румынии в 1526 г. он направился в католическую Венгрию и, несмотря на героизм ее защитников, разгромил ее армию менее чем за 48 часов. Затем он дошел до Буды, современного Будапешта.Он сжег город и – угадайте, сколько венгров (мужчин, женщин и детей) попали на невольничьи ранки, которыми теперь славился Истамбул? Сто тысяч. Теперь угадайте, сколько попало в следующем году на конкурирующие с Истамбулом рынки, то есть на рынки Дамаска, Багдада, Каира и Алжира.Три миллиона. Но даже это не удовлетворило Сулейманову алчность. Чтобы создать “Исламское государство Европа”, он собрал вторую армию с еще 400 пушек и в 1529 г. двинулся из Венгрии в Австрию. Ультракатолическая Австрия считалась теперь оплотом христианства. Ему не удалось ее взять, это правда. После пяти недель безуспешных атак он решил отступить.Но, отступая, он посадил на колы около 30 тысяч крестьян, которых не счел достойными продажи в рабство, потому что цена на рабов упала после поставки на невольничьи рынки трех миллионов и еще ста тысяч пленных венгров.

Вернувшись в Истамбул, Сулейман поручил реформу своего флота знаменитому пирату Хайр а-Дину, известному под именем Барбаросса, то есть Красная Борода.

Реформа позволила превратить Средиземное море в водное поле боя ислама, так что, предотвратив дворцовый переворот посредством удушения двоих своих старших сыновей плюс их шестерых детей, то есть своих внуков, в 1565 г. он обрушился на христианскую крепость на Мальте.

И совершенно не помогло то, что в 1566 г. он умер (аллилуйя!) от инфаркта. Совершенно не помогло, потому что трон перешел к его третьему сыну, известному под именем не “Великоленый”, а “Пьяница”. И именно под управлением Селима Пьяницы в 1571 г. генерал Лала Мустафа завоевал христианский Кипр, где совершил одно из самых страшных злодеяний из тех, которыми предполагаемый “Луч цивилизации” опозорил и запятнал себя.

Я имею в виду мученичество венецианского сенатора Маркантонио Брагадино, губернатора острова. Как рассказывает историк Пол Фрегоси в своей замечательной книге “Джихад”, подписав капитуляцию, Брагадино поехал к Мустафе обсуждать условия мира. И, будучи сторонником формы, отправился со всей помпезностью.

То есть верхом на изумительном жеребце и облаченный в сенатскую фиолетовую робу. В дополнение к этому, его сопровождали

40 аркебузиров в парадной форме и потрясающе красивый мальчик-паж Антонио Кирини (сын адмирала Кирини), который держал над головой сенатора драгоценный зонтик.

Но и тогда тоже было неподходящее время для разговоров о мире, мои дорогие односторонние пацифисты. Потому что в соответствии с заранее подготовленным планом, янычары немедленно схватили потрясающе красивого Антонио. Его заперли в гареме Мустафы, который обожал мальчиков даже больше, чем Махмет Второй.Затем 40 аркебузиров были окружены и изрублены в куски секирами. В буквальном смысле слова в куски, как мясо на жаркое.И, наконец, они сняли с лошади Брагадино, для начала отрезав ему нос и уши. Затем, обезображенный таким образом, он был поставлен на колени перед чудовищем, которое приказало его заживо освежевать. Свежевание и казнь состоялись через тринадцать дней, в присутствии киприотов, которых обязали присутствовать.Под издевательства и насмешки янычаров, которые насмехались над его безносым и безухим лицом, Брагадино заставили несколько раз пройти круг за кругом по городу, таща за собой мешок мусора и облизывая землю всякий раз, когда он проходил мимо Лала Мустафы.

И вот – последняя пытка. Он умер, когда с него сдирали кожу. Когда свежевание закончилось, Лала Мустафа приказал набить кожу Брагадино соломой и сделать чучело. По его приказу чучело было привязано верхом на корову и еще раз проехало по городу, после чего было привязано на главную мачту флагманского корабля Мустафы.

Во имя вечной славы ислама.

Не помогло и то, что 7 октября разгневанные венецианцы, объединившись с Испанией, Генуей, Флоренцией, Турином, Пармой, Мантуей, Лукой, Феррарой, Урбино, Мальтой, Папским государством, разгромили флот Али-паши в битве у Лепанто.

К этому времени Оттоманская империя была на вершине своей мощи, и, под управлением одного султана за другим, она продолжала без помех атаковать континент, где Сулейман Великолепный хотел создать свое “Исламское государство Европа”. Они дошли до Польши, которую орды Священного полумесяца оккупировали дважды: в 1621 г. и в 1672 г.

Не случайно осуществление мечты о создании “Исламского государства Европа” было остановлено лишь в 1683г., когда великий визирь Кара-Мустафа собрал 600 тысяч солдат плюс тысячу пушек, 40 тысяч лошадей, 20 тысяч верблюдов, 20 тысяч слонов, 20 тысяч волов, 20 тысяч мулов, 20 тысяч быков и коров, 10 тысяч коз и овец, а также 100 тысяч мешков кукурузы и 50 тысяч мешков кофе плюс сотню жен и наложниц.

Собрав все это изобилие, он вернулся в Австрию и, создав огромный лагерь (25 тысяч палаток в добавок к своей собственной, которая была украшена страусами, павлинами и фонтанами) расположился у Вены, во второй раз осадив ее.

Факт, что в 1683 г. европейцы были куда умнее, чем сегодня. За исключением французов, которые и тогда любили сношаться с исламом (стоит лишь вспомнить Договор о союзе, подписанный Людовиком XIV), но обещали соблюдать нейтралитет, они ринулись на защиту столицы, которая теперь рассматривалась как оплот христианства.

Все, именно все европейцы. Англичане, испанцы, украинцы, немцы, поляки, итальянцы (то есть генуэзцы, венецианцы, тосканцы, пьемонтцы, подданные Папского государства).

12 сентября они одержали потрясающую победу, которая заставила Кара-Мустафу бежать, бросив своих верблюдов и слонов, своих волов и своих мулов, свою кукурузу и свой кофе, своих страусов и павлинов, своих жен и наложниц…

Хуже: чтобы жены и наложницы не попали в руки неверных собак, Кара-Мустафа перерезал им горло, всем до одной.

Что я хочу всем этим сказать, это что сегодняшнее нашествие ислама на Европу – ничто иное, как возрождение его многовекового экспансионизма, его многовекового империализма, его многовекового колониализма.

Но только более хитрое. Более коварное. Потому что на сей раз это нашествие характеризуется не только современными Кара-Мустафами или Али-пашами, или Ахмет-пашами и Сулейманами Великолепными, то есть бин-Ладенами и аль-Заркауи и различными Арафатами и прочими головорезами, которые взрывают себя вместе с небоскребами или автобусами.

Сегодня оно характеризуется также иммигран – тами, которые селятся в наших странах, на нашей родной земле. И без всякого уважения к нашим законам они навязывают нам свои собственные законы. Свои собственные традиции, своего бога.

Знаете ли вы, сколько их живет сегодня на европейском континенте, то есть на земле, протянувшейся от Атлантического океана до Урала?

Около 60 миллионов. В одном лишь Евросоюзе около 25 миллионов. Вне ЕС – 35 миллионов.

Это включает Швейцарию, где их насчитывается свыше 10% населения, Россию, где их 10,5% населения, Грузию, где их уже 12%, остров Мальта, где их 13%, Болгарию, где их число достигло уже 15%. 18% на Кипре, 19% в Сербии, 30% в Македонии, 60% в Боснии-Герцеговине, 90% в Албании, 93,5% в Азербайджане…

В данный момент их мало только в Португалии (0,50%), в Украине, где их 0,45%, Латвии – 0,38%, Словакии -0,19%, Литве -0,14%, Исландии – 0,04% (счастливые исландцы).

 Но везде, даже в Исландии, их количество заметно растет. И не только потому, что нашествие продолжается непрерывно, но и потому, что мусульмане являются самой плодовитой этнической и религиозной группой в мире.

Этому способствует многоженство и тот факт, что женщина в Коране рассматривается только как матка для вынашивания детей.

Не говорите о  терпении, об этом подлом слове “толерантность”. В этом вопросе терпение ведёт только к смерти наших народов.

 

Share

ВРЕМЯ ВЫМИРАТЬ

Кира Волосенко

ВРЕМЯ ВЫМИРАТЬ
ВРЕМЯ ВЫМИРАТЬМой друг священник недавно венчал молодую пару. Современные, красивые умные. Он – успешный сотрудник высокотехнологичной компании, она – переводчик, знаток английской литературы XIX века. Прямо светятся от любви и нежности друг к другу. Глаз не оторвать. На следующий день после венчания, молодая пара поехали в дорогую частную клинику, где счастливая жена сделала аборт. Когда другсвященник узнал об этом, плакал как ребенок. Рассказывает, а сам трясется от гнева: представляешь, что за люди? Они шли ВЕНЧАТЬСЯ, заранее зная, что завтра с утра УБЪЮТ СОБСТВЕННОГО РЕБЕНКА. И таких в нашей стране больше трех миллионов. Счастливых, успешных, молодых и не очень, которые с утра встают и идут убивать своих детей. Каждый год три миллиона изрезанных скальпелями, вытравленных кислотой, невинных и непрощенных. Один Екатеринбург и половина Калуги — под нож. Когда мы говорим про духовность, ангелы затыкают уши и начинают плакать. Гордое, лукавое племя, дух гордости и самолюбия на нас. А детей у нас нет. Нам они не нужны. «Я беременна, но это временно, и будет так, как мы захотим». Мы оставили отпечатки наших ботинок на Луне, и Бога там не встречали. Это утвердило нас в собственном превосходстве, это стало началом нашего конца. Нет ни одного зверя, у которого не было хотя бы капли жалости. Но у нас нет жалости. Потому что мы не звери… Мы – православные. Так мы считаем. Духовные скрепы, зов предков, иконы в каждом углу. Без благословения за руль не садимся. Духовные все. У каждого второго духовный отец, все по какимто святым местам ездят. Вчера вернулись с Афона, на прошлой неделе были в Переделкино, батюшка Илий благословил… Дальше будет вот что: землю, проклятую невинной кровью, Господь ОТДАСТ ТЕМ, которые будут не такими кровожадными к собственным детям. Вы их прекрасно знаете: в семьях у них по восемьдесять детей, и они ими гордятся. Они режут баранов в центре Москвы и готовы на коленях идти до Мекки и обратно. Они не боятся утопить своих врагов в крови, но боятся крови невинных детей. Когда сербский патриарх Павел говорил об этом на улицах Косова, в него кидали камнями. Сегодня в центре Косова тянет свою бесконечную песню муэдзин и ветер разносит гарь древних православных монастырей. Нас это тоже все ждет, если не одумаемся.

 

Share

Дочь Сталина В Великобритании вышла в свет новая биография Светланы Аллилуевой

stalins daughter
Светлана Аллилуева

Наталья Голицына

ВВеликобритании опубликована книга канадского историка, почетного профессора университета Торонто Розмари Салливан “Дочь Сталина. Необычайная и бурная жизнь Светланы Аллилуевой”. В основе книги – неизвестные прежде документы из американских, британских, российских и грузинских архивов, а также многочисленные интервью автора с родственниками и друзьями Светланы Аллилуевой. Этот увесистый том – 740 страниц – стал бестселлером в Лондоне.

22 ноября 2011 года в больнице американского городка Ричмонд в штате Висконсин скончалась от рака 85-летняя обитательница местного дома престарелых по имени Лана Питерс. Тело было кремировано, а прах, согласно завещанию, рассеян дочерью покойной Крис Эванс над Тихим океаном. Так завершился бурный земной путь дочери Сталина Светланы Аллилуевой, по последнему (пятому) браку – Ланы Питерс. Смерть ее осталась практически незамеченной, хотя почти за полвека до этого Аллилуева вызвала мировую сенсацию, когда в марте 1967 года бежала из Советского Союза на Запад. Тогда ей шел 42-й год, бежала Аллилуева уже из Индии, куда привезла из Москвы для захоронения прах своего гражданского мужа, индийского коммуниста Браджеша Сингха. Незадолго до этого посол Индии в СССР Трилоки Каул, близкий друг Сингха, переправил в Индию рукопись ее книги «Двадцать писем к другу».

Побег Аллилуевой стал тяжелым ударом по престижу СССР. Еще больше сделали для развенчания советского режима опубликованные на Западе четыре книги дочери “вождя всего прогрессивного человечества”: “Двадцать писем к другу”, “Только один год”, “Далекая музыка”, “Книга для внучек”. Талантливый литератор, кандидат филологических наук, бывший научный сотрудник московского Института мировой литературы покинула родину, оставив в Москве двоих детей. Ее метания по свету отразились и на ее характере, и на ее книгах. Из США Светлана перебралась в Англию. В 1984 году вернулась на родину с дочерью от очередного брака. Жила в Грузии, через два года запросилась обратно в Америку. Всю жизнь ее преследовал страх: зная советскую систему изнутри, она боялась возмездия КГБ. Страх этот был обоснованным. В 1992 газета Washington Times опубликовала показания бежавшего на Запад сотрудника КГБ, утверждавшего, что в его ведомстве одно время обсуждался план устранения Светланы Аллилуевой. План не был реализован лишь из опасения, что могла произойти утечка в ФБР.

Светлане было семь лет, когда ее мать Надежда Аллилуева покончила жизнь самоубийством в 1932 году. От нее это скрыли. О самоубийстве матери она узнала уже взрослым человеком, и это наложило печать на всю ее последующую жизнь. В одной из своих книг Светлана Аллилуева пишет: “Я жалею, что моя мать не вышла замуж за плотника. Куда бы я ни поехала – в Швейцарию, Индию, Австралию, на какой-нибудь остров – я всюду буду политическим заключенным имени моего отца”. Каким же было отношение Светланы к отцу? Что их связывало? на вопросы Радио Свобода отвечает автор книги “Дочь Сталина”Розмари Салливан.
В одном письме к подруге она писала: “Быть русским – значит никогда не произносить слова “простите” – Это были парадоксальные отношения. С одной стороны, частью воспоминаний Аллилуевой о счастливом детстве была память об отношении к ней отца: его проникнутые любовью письма из Сочи, посылки с мандаринами и апельсинами, а с другой – постепенное осознание того, что отец был ответствен за обрушившуюся на страну волну террора. В конце жизни Светлана говорила, что никогда не простит отца. “Вы должны понять, – сказала она, – что он сломал мне жизнь”. Она часто говорила, что русские должны, наконец, определиться с тем, кем был Сталин. В одном письме к подруге она писала: “Быть русским – значит никогда не произносить слова “простите”. Она отмечала, что необходимы мучительные и честные осуждения сталинских преступлений и что неосужденное прошлое воскресает в будущем. В то время она называла Сталина не отцом, а “наш родственник Сталин”. Но даже тогда Светлана вспоминала, как рада была в детстве прогулке с отцом в его машине и как была счастлива, когда он хвалил ее. Так что память об отце, отношение к нему были противоречивыми и неоднозначными. Если вы дочь Сталина и храните счастливые детские воспоминания и одновременно осознаете совершенные им преступления, то с неизбежностью пытаетесь это как-то сбалансировать. Она осуждала сталинский режим и одновременно понимала, что отец по-своему любил ее.

– В своей книге вы цитируете историка Роберта Такера, писавшего о Светлане: “Несмотря ни на что, в каком-то смысле она была похожа на отца”. Какой вам представляется личность Светланы Аллилуевой после изучения ее жизни?

Слово “бурная”, на мой взгляд, все же больше подходит для описания жизни Аллилуевой, чем слово “авантюрная”

– Слова Такера были одним мнением, а другим было мнение ее племянника, сына Василия Сталина Александра Бурдонского, которого я интервьюировала в Москве и который называл Светлану трагической фигурой. Бурдонский также отмечал, что Светлана была дочерью своего отца: “Она заимствовала у отца его волю, его интеллект, но не заимствовала его мстительности и безжалостности”, – говорил он. Мое личное мнение о ней складывалось из бесед с ее родственниками, друзьями и знакомыми. В Америке у многих сложилось мнение о ее неуравновешенности. Во многом это объясняется тем, что американская жизнь Аллилуевой началась в Принстоне – маленьком университетском городке, где на нее оказывалось давление. Ее уговаривали стать биографом отца, чего Аллилуева не хотела. В Англии о ней возникло другое мнение. “Светлана была тверда как скала”, – в один голос заверяли меня знавшие ее там дамы. Они отрицали ветреность и непостоянство Аллилуевой и восхищались ее благородством. Как биограф Светланы Аллилуевой, я должна была анализировать мнения знавших ее людей и ее собственные суждения. В результате у меня возник образ женщины, в огромной мере совпадавший с мнением Крис Эванс – дочери Светланы, которую в детстве звали Ольга. Крис горячо любила мать, у нее были с ней близкие отношения. Временами она даже чувствовала себя матерью своей матери. Для нее смерть матери была трагедией. На мой взгляд, способность Светланы на глубокую и беззаветную любовь и привязанность гораздо больше говорят о ней, чем все пересуды ее критиков, они перевешивают ее недостатки.

– В подзаголовке своей книги вы называете жизнь Светланы Аллилуевой необычайной и бурной. Вам не кажется, что эта жизнь была еще и авантюрной? Подсчитано, что за свою жизнь она 39 раз меняла место жительства…

– Самой заметной чертой характера Светланы была импульсивность. Временами она выглядела уравновешенной и спокойной, а временами – очень импульсивной, порывистой, даже своевольной. Ее первое замужество, когда она вышла замуж за Григория Морозова в 1944 году, во многом было импульсивным. Сталин отказался встречаться с ее мужем, а ее сына от этого брака видел всего четыре раза. Светлана всегда объясняла это тем, что Морозов был евреем. Она вышла замуж против воли отца. Следующим ее мужем стал Юрий Жданов, и это было явно сделано в угоду отцу. В своей книге я пишу о том, что ее порыв обратиться в 1967 году в Нью-Дели в американское посольство за предоставлением политического убежища тоже был импульсивным. И ее брак с Уэсли Питерсом тоже был импульсивным. Рефлексия не была свойственна Аллилуевой. Слово “бурная”, на мой взгляд, все же больше подходит для описания ее жизни, чем слово “авантюрная”. С другой стороны, эта жизнь также была очень необычной, экстраординарной – ведь она проходила на фоне бурных событий ХХ века, значительно повлиявших на ее жизнь. Когда Светлана перебралась в США, выяснилось, что она не понимает двух основополагающих факторов американской жизни: роли в ней денег и общественного мнения. Она спустила огромное состояние, а роль общественного мнения была за пределами ее понимания. О ней писали в Америке абсолютно противоположные вещи – от самых негативных до самых позитивных. При этом не позволяли быть просто Светланой, а только дочерью Сталина. В Лондоне я познакомилась с мексиканским дипломатом Раулем Ортизом, который был другом Светланы. Он сказал мне интересную вещь: “Светлана не стремилась к оседлости и стабильности. Она чувствовала себя странницей, паломницей в воображаемом мире, где искала прежде всего умиротворения”. Думаю, что эта тяга к духовности впечатляет прежде всего.

– Была ли она человеком верующим? 

– Она крестилась в 1962 году в Москве, став православной. В советское время это не одобрялось властями и противоречило коммунистической доктрине. Подозреваю, что этот акт привлек ее своим диссидентским, бунтарским характером. Случилось это не без влияния Андрея Синявского, с которым у нее тогда был роман. А в конце 1962 года она венчалась в московской церкви со своим двоюродным братом Иваном Сванидзе – это был ее третий брак, продлившийся всего год. На протяжении жизни Светлана интересовалась разными религиями: индуизмом, интерес к которому возник под влиянием Браджеша Сингха, затем буддизмом, католицизмом. Правда, она так и не смогла найти для себя подходящую конфессию, хотя всегда считала, что за мирозданием стоит некая высшая сила. Конечно, ее жизнь обладала определенным духовным измерением. Вспоминаю ее последнее письмо к младшей дочери Ольге. В нем она писала, что после смерти она, а также ее мать Надежда и ее бабка Ольга будут наблюдать за жизнью дочери и что человеческая жизнь не ограничивается земной жизнью. В ее религиозных исканиях был духовный момент, но начисто отсутствовал интерес к церкви как институции.

– Светлану Аллилуеву упрекали в том, что она была плохой матерью, что, бежав на Запад в 1967 году, она бросила в Москве двоих детей. Справедливы ли эти упреки?

– Когда Светлана оказалась в Индии, у нее первоначально не было намерения просить убежища на Западе. В то время ее сыну Иосифу было 22 года, он собирался стать врачом. Дочери Кате было 16 лет, она еще училась в школе и впоследствии стала вулканологом. Дети поддерживали добрые отношения с отцами – Иосиф с Морозовым, Катя со Ждановым. Светлана была уверена, что правительство не станет репрессировать детей. Однако их заставили выступить с осуждением матери. Здесь важную роль сыграл пресловутый Виктор Луи, который по заданию КГБ попытался предотвратить публикацию в Америке книги Аллилуевой “Двадцать писем к другу”, передав ее английскому издательству в сокращенном и цензурированном виде. Есть любопытная фотография этого известного провокатора в обществе Иосифа и Кати. Это Луи заставил их осудить мать и рассказывать в интервью о ее неуравновешенном характере. В Москве я говорила с Леонидом Аллилуевым, и он подтвердил, что поначалу Иосиф отказался комментировать бегство матери, но он якобы был выслан из Москвы и возвращен лишь тогда, когда согласился на это. Все это довольно трудно понять. Когда в 1984 году Светлана возвратилась в Советский Союз, она говорила, что боялась писать детям, боясь скомпрометировать их. Всякий раз, когда кто-то из ее знакомых посещал Советский Союз, она просила навести справки о детях. Во всем этом можно винить только жестокую и бесчеловечную политическую систему, делающую невозможным воссоединение матери с детьми.

– Аллилуева настаивала, что ее роман с кинодраматургом Алексеем Каплером, который так рассердил Сталина, был платоническим. Так ли это?

– Отношения Аллилуевой с Алексеем Каплером, без сомнения, были платоническими. Когда они встретились, Светлане было 16 лет, а ему – 39. Это было романтическое увлечение, ничего общего не имеющее с сексом. Они ходили в оперу, в театры, в кино. Правда, много целовались. Этот невинный флирт дочери разъярил Сталина, и он отправил Каплера в ГУЛАГ. “Твой еврей – английский шпион”, – сказал он дочери. Но когда они вновь встретились после смерти Сталина и освобождения Каплера из ГУЛАГа, у них возникла физическая связь. Знаете, вряд ли можно с уверенностью говорить о платонических и неплатонических отношениях Светланы с мужчинами, которых она любила. Ее родственники говорили о ее многочисленных связях. Вдова архитектора Чарлза Ллойда Райта, которую я интервьюировала в Америке, утверждала, что физические отношения Светланы и Уэйсли Питерса, который был членом ее фонда, были очень интенсивными. И хотя у нее не было недостатка в любовниках, для нее более важное значение имели интеллектуальные, эмоциональные и духовные отношения с любимыми мужчинами. Нетрудно заметить, что многие из них были намного старше Аллилуевой. В письме дипломату и историку Джорджу Кеннану Светлана отмечает: когда она влюбляется, проходит довольно много времени, прежде чем она понимает, что большая часть этой любви была иллюзией.

– Чем вы объясняете, что Светлана вышла замуж за Уэсли Питерса – ее последнего мужа, который ее явно не любил и для которого этот брак был браком по расчету?

– Светлану пригласили в Taliesin Foundation, основанный архитектором Фрэнком Ллойдом Райтом. Пригласила ее вдова Райта Олгиванна Райт под надуманным предлогом: сказала, что ее погибшую в автомобильной катастрофе 25 лет назад дочь тоже звали Светлана и что, по ее мнению, Светлана Аллилуева является реинкарнацией дочери. В то время Светлана хотела уехать из Принстона, где у нее был неудачный роман с журналистом Луисом Фишером. Ей показалось, что могут возникнуть искренние эмоциональные отношения с женщиной, которая была в возрасте ее матери, и она приняла приглашение. Когда она приехала в Талиесин, это загородное поместье знаменитого архитектора показалось ей очень любопытным эзотерическим местом, поскольку Олгиванна была ученицей мистика Георгия Гурджиева. Однако из разговоров и интервью с людьми, бывшими в то время в Талиесине, я выяснила, что на самом деле у Олгиванны был хитрый план относительно Светланы: она хотела, чтобы дочь Сталина вышла замуж за ее бывшего зятя и одного из ведущих архитекторов фонда, Уэсли Питерса, с тем чтобы тот смог распорядиться ее состоянием, которое стало бы частью капитала фонда. Олгиванна верила бредовым слухам о том, что Сталин в свое время поместил в швейцарский банк огромное состояние на случай, если война с Гитлером будет проиграна. Она считала, что Светлана могла это состояние унаследовать, а значит, и Питерс имел бы право им распорядиться. Когда Питерс встретился со Светланой, он показался ей привлекательным, умным и талантливым человеком. Когда он сделал ей предложение, она согласилась выйти за него замуж, поскольку прежние ее любовники обычно были заинтересованы лишь в мимолетных связях. Питерсу Светлана также приглянулась. И вновь Светлана действовала импульсивно и необдуманно. Она согласилась на брак с Питерсом через три недели после знакомства с ним, не подозревая, что стала жертвой циничного сговора. Когда родилась дочь Ольга, ей показалось, что наконец-то она обрела дом и покой. Однако очень скоро Аллилуева поняла, что стала чем-то вроде экспоната “дочь Сталина” в Талиесинском фонде и что фонд прибрал к рукам ее немалые деньги, – полтора миллиона долларов, полученные за публикацию “Двадцати писем к другу”. Вновь Аллилуева оказалась жертвой собственных иллюзий.

– Почему Государственный департамент первоначально отказал Светлане Аллилуевой в политическом убежище в США, когда она обратилась в американское посольство в Дели в 1967 году, и в результате ей пришлось уехать в Швейцарию?

– Первое, что Светлана сказала тогда в американском посольстве в Нью-Дели, – что она дочь Сталина. Консул Джордж Хью ей не поверил. Она могла быть авантюристкой, советским агентом или попросту психически больной. Он запросил в ЦРУ информацию о Светлане Аллилуевой, и выяснилось, что ни в ЦРУ, ни в ФБР, ни в Госдепартаменте о ней ничего нет, там даже не знали, что у Сталина была дочь. Когда второй секретарь американского посольства в Индии Роберт Рейл попытался получить инструкции на этот счет в Вашингтоне, он получил письмо от заместителя госсекретаря Фоя Колера с указанием, запрещавшим ей въезд в Америку. Это было время детанта – разрядки в американо-советских отношениях. Брежнев собирался в Вену для подписания договора о сокращении вооружений и других соглашений. В администрации президента Джонсона посчитали, что скандал с дочерью Сталина может помешать наладить отношения с Советским Союзом. Вот почему американцы попытались сбыть Светлану в другую страну и запросили несколько правительств на этот счет. Откликнулась, в частности, Швейцария, которая предложила ей временное убежище, и Светлана в сопровождении Роберта Рейла отправилась туда. Бывший посол США в Москве Джордж Кеннан побывал в Швейцарии, чтобы встретиться со Светланой, и она, по его словам, произвела на него огромное впечатление. Он нашел ее умной, уравновешенной и образованной женщиной. Она ему рассказала о рукописи “Двадцати писем к другу”, которую она хотела опубликовать на Западе. Через некоторое время американцы дали ей туристическую визу для встречи с издателем.

– Пытался ли КГБ как-то повлиять на Светлану Аллилуеву, чтобы заставить ее вернуться, скомпрометировать ее или даже устранить физически, как об этом писали в Америке?

– Работая в архиве Гуверовского института в Калифорнии, я обнаружила два документа, имевшие отношение к Светлане. Один из них представлял собой план агентурных мероприятий по предотвращению публикации “Двадцати писем к другу”, который обсуждался в КГБ в 1967 году. Для этого был подключен осведомитель КГБ Виктор Луи. Он предложил опередить американское издание, предложив одному из западных издательств сфальсифицированный и сокращенный вариант книги, копия которой была изъята у детей Светланы. Другой документ был докладной запиской, адресованной в 1969 году в Политбюро ЦК КПСС и подписанной тогдашним главой КГБ Юрием Андроповым. В ней предлагались меры по дискредитации Светланы. Андропов предлагал использовать детей Светланы для ее компрометации. Предлагалось заставить их выразить возмущение “предательским поступком” матери. Там же предлагалось вбросить в западную печать информацию, что вторая книга Светланы “Только один год” написана якобы не ею, а была совместной компиляцией Кеннана, Фишера, Аркадия Белинкова, Милована Джиласа и других недругов советского режима. В архиве ФБР я обнаружила документ, подписанный Эдгаром Гувером, в котором глава ФБР предупреждал Госдепартамент о том, что, по агентурным сведениям, в США был направлен агент КГБ для организации похищения Светланы Аллилуевой. В документе говорится, что ФБР считает эту угрозу вполне реалистичной. Так что КГБ активно интересовался Светланой Аллилуевой и постоянно держал ее в поле зрения. Советские власти можно понять: бегство дочери Сталина на Запад было ощутимым ударом по престижу Советского Союза.

 
ПРИМЕЧАНИЕ САЙТА MORGULIS.TV:
Невероятная жизнь человека, тянущего  как гири призрак отца – диктатора и убийцы.  Мне кажется, Бог открывался ей, звал её – “Придите ко Мне все…обременённые”, –  но она к Нему не пришла. И как во многих случаях, можно только с верой надеяться на милость Божью.
Share

Отрывок из беседы журналистки Керри Адамс и Михаила Моргулиса,

Отрывок из беседы журналистки Керри Адамс и Михаила Моргулиса, писателя, богослова, политоголога, как утверждают некоторые, человека, видящего будущее.

  morgulisIMG_8492-01-Михаил, вот вы в вашей часовне произносите откровения, вы их чувствуете, слышите, в общем, как это происходит?

-Не знаю, и не хочу анализировать.  Это не моё дело.

-А чьё?

-(Кивает наверх) Его!

– Вы писатель, президент Фонда, зачем вам нужны уединённые молитвы?

-Они нужны всем. Без молитв человек засыхает, и становится плотью без души. Как трава в засуху засыхает. Это долгий разговор. Просто помните: Молитва – это единственный способ общения человека с Богом, творения и Творца.

– А как вы прогнозируете развитие взаимоотношений России и Украины. Как будут развиваться события?

-Очень давно я писал: «Господин Путин, интуитивно ищет Бога, потому что в этой жизни ему просто не с кем посоветоваться». Прошло много лет. Власть и деньги портят большинство людей. Может быть он и  не  так сильно испортился, как другие. Но ему по-прежнему не с кем посоветоваться. Да, советников несметное количество, и многие умные, хитрые, это точно, а вот посоветоваться – не с кем!

-Так что будет?

-Понимаете, все думают, что Путин просто президент… Да, президент. Но кроме этого он главный олигарх олигархической системы, которую он создал в России.

А в этой системе скрытые  от глаз жестокие законы – эта система постоянно должна приносить прибыль. А если она перестаёт приносить прибыль, она может съесть и своего главного олигарха.  А сейчас пришли американо-европейские санкции и прибыль катастрофически сократилась. И пользоваться тем, что у олигархов есть, они во многом не могут. Где их деньги? В американских или европейских банках. Где учатся их дети? В американских или европейских учебных заведениях. Где их квартиры и дома? В Европе или Америке.

Как умный и расчётливый человек Путин понимает законы системы  и опасность со стороны системы.  И скоро он предпримет некоторые новые шаги. Три месяца назад я стал говорить об этом прогнозе.  Он скажет примерно следующее: -Мы правильно и законно аннексировали Крым, исконно русскую землю,  мы помогли русскому населению на Украине,  сохраняя их от националистических группировок, но мировое сообщество просит нас  остановить конфликт. Да, мы правы, правда на нашей стороне, но желая продемонстрировать всем  мирную инициативу России, желая успокоить мир, мы  решаем вывести наших “добровольцев  из Донецка и Луганска”. И тогда, быстро снимут с России санкции, и олигархическая система снова заработает на всю катушку! Вновь появится  огромная прибыль, олигархи свободно начнут ездить за границу, навещать детей, родственников и партнёров. И главный олигарх будет жить спокойно. Вроде сделал для мирового сообщества, а сделал для себя.

После отвода войск с Украины наступит долгий мир.

Знаю, что многие не будут с этим соглашаться. Ну, как говорят на Украине: Сказал слепой, увидим!

.

Share

Отход Америки от Библии и Израиль

usa leaving god and moralsРешение Верховного суда США обязывающее регистрировать гей-браки — это только одно из проявлений общей проблемы. Сутью процессов, происходящих в Америке, является отход людей от библейских заповедей. Раньше библейский текст служил для Америки моральной основой. И хотя, разумеется, библейские заповеди не были обязательными, — но именно на Библии были основаны протестантская трудовая этика и протестантская мораль, построившие Америку.  

Но что особенно важно для нас — именно на Библии была основана та поддержка, которую Америка оказывает Израилю.

Многие ошибочно думают, что поддержка Израиля со стороны Америки обусловлена еврейским лобби. Это глубокая ошибка. Евреи в Америке (80%) голосуют за демократов, а Израиль поддерживают прежде всего республиканцы. Среди Демократической партии процент поддержки Израиля — это половина, 50%. Среди республиканцев, где почти нет евреев, поддержка Израиля — 95%. 

Причина состоит в том, что основу американской Республиканской партии составляют консервативные христиане (по американской терминологии «евангелисты»). Это люди, для которых библейский текст является сущностно важным, которые постоянно читают Библию и сверяют с ней в той или иной степени свой путь.

И эти люди составляют в Америке огромное количество, это 70 миллионов человек, а вовсе не шесть миллионов евреев. И они, руководствуясь в жизни библейским нарративом, требуют от своих конгрессменов и сенаторов поддержать Израиль, потому что в Библии сказано, что Страна принадлежит евреям.

Евреи в Америке, занимающие весьма левые позиции, сделали очень много для разрушения этого библейского нарратива. Того, что они при этом рубят сук, на котором сидят, они не понимают. И введение ВС США обязательности  регистрации гомобраков с подавлением мнения тех штатов, которые не согласны с этим, — это один из элементов того отхода от библейского нарратива, который совершается в левых кругах Америки сегодня.

В этом плане Америка проходит тот путь, который Европа проходила 20-30 лет назад, когда народы, в жизни которых раньше христианство играло существенную роль, от этого христианства стали отходить. В результате — мы видим, что происходит сегодня в Европе: тотальное падение рождаемости среди европейцев, активное внедрение мусульманского населения в (потому что нужно восполнять рабочую силу, а сами европейцы рожать детей не очень-то хотят) — и  Европа, соответственно, занимает гораздо худшую политическую позицию в отношении Израиля, чем Америка.

Главная поддержка, которую Америка оказывает Израилю — это вовсе не три миллиарда военной помощи, тем более что эта помощь должна идти на закупку американского оборудования и вооружения, т.е. возвращается в американский ВПК. А то, что Америка блокирует в Совете Безопасности ООН антиизраильские резолюции.

А именно — мировая программа левых по уничтожению Израиля состоит в том, чтобы Израиль повторил путь Южно-Африканской республики и Южной Родезии. В Родезии, как известно, не было никакого апартеида. Черные имели ровно такие права, как и белые, но был имущественный ценз, и поэтому те, кто были самостоятельными, ответственными гражданами, что проявлялось в их возможности зарабатывать, — могли управлять государством.

Левые посчитали, что это недопустимое притеснение черного большинства, и добились изменений в Родезии, гарантировав белым, что их никто не тронет, что они будет представлены в парламенте и т.д. В результате, конечно, все эти обещания были нарушены, и черное большинство провело геноцид белых фермеров. Но такая мелочь, как убийство белых фермеров, западных либералов не озаботила. Ведь белым фермерам был заранее приклеен ярлык расистов. Поэтому то, что их убивают, не вызвало ни реакции ООН, ни каких бы то ни было серьезных действий Запада.

Разумеется, черному большинству Родезии стало жить гораздо хуже. Родезия была страной первого мира, где даже у тех, кто не имел избирательных прав, было сносное материальное положение. А сегодня это страна третьего мира, где инфляция достигла нескольких тысяч процентов в год, после чего местная валюта вообще была изъята из обращения.

Но при этом, само собой, на празднование дней рождения диктатора тратятся миллионы. Т.е. страна чудовищно деградировала, но левых либералов это абсолютно не заботит. Главное  для них — это вовсе не реальность для людей, а реализация их идеологических установок. И поэтому главное, чтобы у власти в Родезии были черные. А то, что из-за этого черным будет хуже, а против белых будет проводиться геноцид — это мелочи, не заслуживающие их внимания.

Именно такую судьбу левые готовят Израилю. Им совершенно не важно, что арабы в Израиле имеют больше прав и более высокий статус, чем арабы практически в любой арабской стране.

Главное оружие  левых — это бойкот.  Даже если вернуться к границам 67-го года, то причин для бойкота будет все равно достаточно: например, требование вернуть арабо-палестинских беженцев. А ведь беженцы бежали вовсе не из Иудеи и Самарии, а из Яффо, Хайфы, Лода и Ашдода с Ашкелоном.

А неисполнение требования вернуть миллионы беженцев внутрь (уже маленького, отошедшего к границам 67-го года) Израиля, вполне  может стать такой же причиной для осуждения в Совете безопасности, как и введение санкций за Иудею и Самарию, —  если Америка перестанет блокировать антиизраильские санкции в ООН.

Кроме того, многие в Израиле ошибочно думают, что «границы 67-го года» — это действительные границы Страны, из которых только границы по Иордану не признаны. Ничего подобного: граница до 67-го года — это линия перемирия 1949 года. При подписании перемирия было оговорено, что это не граница и не является основанием для признания Израиля арабскими странами. Потому что настоящая, официальная, признанная другими странами — это граница раздела 1947-го  года, согласно которому ни Наария, ни Рамле, ни Ашдод, ни Ашкелон, ни вся западная Галилея, ни даже Западный Иерусалим не принадлежат Израилю. Таких границ никогда не было в реальности, но именно они содержатся в соглашении 1947-го  года, и не было никакого другого международного решения, которое закрепило бы границы после 1949-го  года (они же — границы до 1967-го  года), в качестве официальных границ Израиля.

Поэтому после отхода на границы до 1967-го  года последует требование отойти на границы 1947-го  года. Неважно, что подпишут арабы. Они просто снова выдвинут это требование, а левые во всем мире с радостью поддержат самые абсурдные требования к Израилю. Потому что главная их цель — это борьба с Библией, которая осуждает гомосексуальные браки и вообще устанавливает некоторую мораль над человеком. Ненависть к Библии обращается против евреев, точнее — против Государства Израиль, поскольку именно это государство рассматривается как место провозглашения библейских ценностей, и, собственно, это так и есть.

Таким образом, возвращаясь к Америке, — те изменения, которые происходят сейчас,  это одно из проявлений того, что Америка отходить от своей библейской позиции, и, как следствие, она перестанет сдерживать резолюции Совета безопасности против Израиля, и нам придется столкнуться с серьезным вызовом.

Кстати, очень глупо думать, что этого можно избежать созданием палестинского государства. Левые во всем мире ненавидят Израиль вовсе не за отказ в создании палестинского государства. Они ненавидят Израиль как таковой, потому что Израиль основан на Библии — не обязательно в смысле законодательства, а в смысле вообще обоснования нашей жизни здесь, обоснования того, что эта страна вообще имеет к нам отношение.

Хотим мы этого или не хотим, а государство Израиль возрождает библейское сознание во всем мире, является центром этого библейского сознания. И еврейские Иудея и Самария в этом плане особенно ненавистны левым именно потому, что на ее территории концентрируются самые главные библейские места. Впрочем, Тель-Авив им тоже ненавистен.

Поэтому победу левых в тех процессах, которые происходят сейчас в США, нужно воспринимать не просто как отдельный элемент вопросов брака или развода, а как тотальный отход Америки от Библии, после которого зажжется зеленый свет уничтожению еврейского государства.

Конечно, это не произойдет прямо сейчас, пройдет еще десяток лет, но мы должны понимать, что главным в противостоянии будет не только наша техническая или военная мощь, которая, разумеется, тоже необходима, но прежде всего сознание нашей собственной еврейской правоты и умение обосновать моральные нормы против попыток левых эти библейские моральные нормы уничтожить.

В сегодняшнем мире противоборство между Западом и Востоком идет по линии того, что Запад тотально отвергает религиозное наследие, заменяя его идеалом гедонизма для индивидуума и больше ничем, а Восток тотально продвигает религиозное наследие, подавляя свободу индивидуума. Миссия Израиля  в этом плане — показать миру правильное равновесие между правами личности и религиозной традицией. Сделать равновесие святости индивидуума и святости социума.


cursorinfo.co.il

Share

“МОЛИТЬСЯ И РАБОТАТЬ!”

ПОСЛЕДНЕЕ ИНТЕРВЬЮ ЕКАТЕРИНЫ ГЕНИЕВОЙ

Екатерины ГениевойВолна борьбы с «западными агентами» коснулась даже Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы — Министерство культуры РФ «попросило» закрыть Американский культурный центр. Специально для «Медузы» журналист Катерина Гордеева поговорила с Екатериной Гениевой, которая возглавляет библиотеку с 1993 года, — о деятельности Министерства культуры и российской шпиономании, а также о четвертой стадии рака, решительности и ожидании смерти.

— Требования к государственным образовательным и культурным проектам становятся все более и более жесткими. На этом фоне библиотека иностранной литературы смотрится почти вызывающе: конгресс интеллигенции, книги о толерантности, концерты Макаревича, полтора десятка культурных центров иностранных государств, которые располагаются на вашей территории. В скольких вы шагах от того, чтобы стать иностранным агентом?

— Я руковожу библиотекой почти четверть века. Надеюсь, мы не можем стать иностранным агентом, поскольку мы, все-таки, государственная структура. Но если смотреть на это с точки зрения нынешнего обостренного квазинационального сознания, то, конечно, мы — крупный иностранный агент. Четырнадцать международных культурных центров иностранных государств, в числе которых, страшно сказать — а-ме-ри-кан-ский. Впрочем, до сего дня ни для меня, ни для Библиотеки никаких драматических последствий всего этого еще не случилось.

— То есть, слухи о том, что Американский центр закроют остались слухами?

— Это не быстрый процесс.

— То есть, это не слухи?

— Понимаете, идет схватка. И исход ее пока неясен. Когда из министерства культуры поступила просьба о закрытии Американского центра, я сказала: «Хотите закрыть — ради Бога, закрывайте. Но прежде дайте мне официальную бумагу о том, что „в связи с напряженными отношениями между двумя государствами, мы решили“. Тогда уже мы будем про это говорить в другом месте и в другой тональности». Никакой бумаги, естественно, мне никто не дал. Но и решения о закрытии Американского культурного центра никто ни в каком письменном виде никогда не видел.

Вся эта история с решением или не-решением о закрытии развивается замысловато: вызвали кого-то из моих заместителей в министерство культуры и сказали, что «Вот, надо закрыть Американский центр». На что мои заместители сказали «Это к Екатерине Юрьевне». Екатерина Юрьевна позвонила в министерство культуры своим кураторам и спросила, что это все означает. Мне ответили, что было принято решение на очень высоком уровне. Я спросила «Нельзя ли узнать, на каком?» Ответа не последовало. На этом все зависло и висит до сих пор.

— О вас лично речи не шло?

— Были не самые приятные разговоры: «Если вы не подчинитесь, то мы вас уволим». Я говорю «Что значит уволите?» И опять ответа не последовало. Зато последовал очень любопытный разговор с министром культуры. Господин Мединский мне в личной беседе дважды сказал «Я вам никаких указаний закрывать Американский центр не давал». Ну, вот, дальше, что называется, без комментариев.

Так что, на сегодняшний день, Американский культурный центр работает в прежнем режиме. И хотя люди, которые передавали требование закрыть Центр, говорили, что закрыть надо к 28-му мая (почему?), прошло уже больше месяца от отведенного срока и ничего не происходит, никаких насильственных действий, если не считать бесконечных проверок. Но проверок за последний год у нас, кажется, уже штук шесть было. Вот сегодня (1 июля 2015 года — прим. «Медузы») приехала очередная проверяющая комиссия.

Чем это закончится, сказать я не могу. Моя позиция заключается в том, что даже в худшие времена Карибского кризиса культура оставалась площадкой, где можно было о чем-то договориться. И я убеждена, что для престижа страны сотрудничество в области культуры — важнейшая штука.

Я не устаю об этом рассказывать каждой проверке. Говорю: «Американский культурный центр существует 27 лет. Значит, каждый год мы подписываем соответствующее соглашение с Госдепом…» И на этом месте чиновники обычно напрягаются: как это я сознаюсь в том, что подписываю соглашения с Госдепом. И я спокойно отвечаю: «Госдеп — это вообще-то министерство иностранных дел США, ничего более».

А недавно один чиновник говорит «А, вот, мы не понимали, что вы подписываете соглашение с Госдепом». Отвечаю: «А вы вообще читать умеете, если такие подписания в течение 27 лет происходят? Каждый год». И это их пугает. Американский центр в сознании кого-то (я думаю, какого-нибудь Совета по безопасности) — вещь опасная. Потому что это США. И это сразу вызывает повышенный уровень тревожности. И никто уже не слышит, что это про культуру и про образование. Всем сразу мерещатся шпионы в сердце российской библиотеки. «Возможно, — отвечаю я, — шпионы есть. Но это по другому ведомству. Мы — про культуру».

Американский культурный центр, занятия летней школы сценаристов. Июнь 2015-го
Фото: страница Американского культурного центра ВКонтакте

— Но с такой шпиономанией можно же дойти и до того, что сама по себе библиотека иностранной литературы — вещь опасная и вредная.

— Разумеется. Потому что вся наша библиотека — влияние вражеских структур на нашу замечательную культуру, идеологию и так далее. Понимаете, в этой истории очень много глупости, как часто у нас, увы, бывает. Давайте закроем Американский центр. Это будет скандал. Ну, можно сказать, никто скандалов сейчас не боится, потому что все скандалы уже у нас есть и терять нам нечего. Кому от этого станет лучше? Думаю, что никому. А если библиотеку закрыть — тем более. Но объяснить это тем, кто спит и видит закрытие центра или введениекаких-то ограничений в работе библиотеки — почти невозможно. Ну, не поймут. Хотя я честно попыталась. Я написала письмо Владимиру Владимировичу Путину, которое, думаю, где-нибудь на столе у него лежит: «Вы говорите и постулируете, что готовы к диалогу. Но история с иностранными культурными центрами в нашей библиотеке — это как раз тот самый случай диалога. И потому надеюсь, что решение о закрытии одного из них или даже сразу нескольких — исходит не от вас. А от каких-то средних структур».

— Вы действительно думаете, что все эти инициативы — инициативы, что называется, на местах?

— Я думаю, что и в самом министерстве культуры, и где-нибудь повыше — там все в такую раскорячку: с одной стороны, с другой стороны. Я думаю, что единого решения ни по каким действительно серьезным вопросам не существует. Я это наблюдаю в том числе и на своем примере.

— Так всегда было в нашей стране? По-вашему, нынешнее время похоже на что-то, что уже с нами происходило? Кто-то говорит о 1960-х, кто-тоо 1940-х.

— Увы, мои ассоциации исторически дальше. Мне страшно смотреть, как быстро страна скатывается к идеологии конца 30-х годов. Страшно. По-настоящему.

— Вы думаете, у того, что сейчас происходит в России, есть какой-тоспециальный план, у которого, к тому же, есть авторы?

— Страшно себе даже представить, что для кого-то полная и окончательная изоляция страны — это план. Я надеюсь и даже почти уверена, что этот план не разделяем всеми, что и на самом верху по этому поводу нет единой точки зрения. То есть, с одной стороны, вот это абсолютно ура-патриотическое очень страшное направление, которое подминает под себя всё идеологическое состояние страны, а с другой стороны, нет никакого понимания, что из всего этого выйдет. Никакого окончательного решения. Мне кажется, они сами не знают, что делать. И это противоречие, эта неокончательность избранного пути, она ощущается во всем. Вот смотрите: с одной стороны, Красную площадь открыли для людей, провели книжный фестиваль, что само по себе прекрасно, первые лица страны туда пришли и на глазах у огромного количества народу покупали не что-нибудь, а книги. Книги! С другой стороны, мы слышим бесконечные назидательные разговоры о том, какие учебники истории разрешить, что читать, что не читать, какие книги вредные и так далее. И вообще вся эта антиамериканская, антизападная и (как нечто новое) антиукраинская дребедень, которая громко сейчас звучит, очень опасна: она охватила, действительно, всю страну. Кругом ненависть. И что с ней делать — неясно.

— И это тоже не план, просто так все само собою вышло?

— А я не вижу последовательности в действиях. Судите сами, в этом году кончается целая библиотечная эпоха: 1 января 2016 уходит в отставку доктор Биллингтон (13-й директор библиотеки Конгресса США). У нас, в России, на самом высоком уровне решили дать ему государственную награду. Он — гражданин США, а это, с точки зрения всей этой шпиономании, какое-то отклонение от генеральной линии. Так, друзья мои, или-или? Или вот недавно вручалась высшая награда, медаль Пушкина праправнучке Александра Сергеевича Пушкина. Она тоже, вообще-то говоря, не гражданка России — гражданка Ирландии. Поэтому ответ на вопрос, где какое решение до конца принято, я думаю, не такой простой. Другое дело, что на нашей необъятной территории, где пропаганда начинает играть оглушительную роль, неизвестно, какие весы куда перетянут.

И мое личное ощущение, что там идет гораздо бОльшая схватка, чем схватка за Американский центр. Понимаете? Потому что если сейчас мы с вами начнем приводить примеры… Зимин — бред, Ясин — бред, Прохоров, перед которым официально, вы знаете, извинилось Министерство культуры — всё бред. Кудадальше-то идем?

— Но стремление к самоизоляции России усердно подогревается. Все чаще говорят про особенные ценности, которые наши. А чуждые и вредные — другие…

— (смеется) Я недавно выяснила на одном из совещаний в министерстве культуры, что, оказывается, доброта, любовь, сострадание — это наши ценности. Я думала всегда, что это общие такие ценности, ан нет, оказывается — исконно русские. И там же выяснилось, что ценности импрессионизма (я не знаю, что это такое, сразу говорю, точнее, не знаю, какой смысл в это понятие вкладывал говорящий) — это не наши ценности. Я даже не понимаю, что это такое может быть.

— А с чем, по-вашему, связана такая противоречивая репутация вашего непосредственного начальника, министра культуры Мединского?

— Понимаете, тут тоже опять это «с одной стороны, с другой стороны». То есть, Мединский — один из самых работающих министров. Хорошо работающих, не просиживающих штаны. Но его даже не беда, а трагедия состоит в том, что у него довольно разные и часто плохие советники: они ему дают советы, которых лучше бы они ему не давали. Понимаете, короля играет свита. Вот эта свита должна бы быть там, конечно, посильнее.

Вот, сейчас он написал статью в «Известиях», что государство не обязательно должно поддерживать что-то такое, связанное с «Тангейзером». Ну, наверное. Не обязательно. Это, в общем, нужно еще понять, чего он хочет сказать. Но каждая его мысль сопровождается какими-то скандальными ситуациями.

Я уже не говорю о том, что вся эта затеянная им полемика «мы Европа, мы не Европа» ни у кого из людей либерально мыслящих энтузиазма не вызвала.

Но с другой стороны, моя личная история взаимоотношений с Владимиром Мединским — она о другом. То есть, это не моя личная история, это история вверенной мне библиотеки. Вот, например, у нас же был концерт Макаревича. Причем в самый разгар опалы. Они мне могли это запретить. Ну, я — государственный служащий, мне могли запретить. Но у нас с Мединским состоялся совершенно нормальный по этому поводу разговор. Он сказал: «Давайте мы концерт Макаревича из большого зала перенесем во двор». Я говорю: «И что это даст?» Он говорит «Это, как бы, не совсем библиотека, не совсем госсобственность». Я говорю: «Владимир Ростиславович, хорошо, давайте». В результате, что было? Все это, то есть, Макаревич звучал на всю Таганку. Ничего не произошло. Люди спокойно собрали деньги, спокойно отправили этим украинским детям, беженцам. Вот примерно так и строятся мои отношения с Мединским. И с возглавляемым им ведомством. Думаю они считают, что я не очень удобный во многих отношениях подчиненный. Но отношения у нас есть. И, видимо, будут еще.

— То есть, вам не унизительно ходить в минкульт, просить, убеждать, уговаривать, делать вид?

— В том, что я хожу в министерство культуры и разговариваю с министром, в том числе, и есть моя работа. Причем, не самая плохая ее часть. Очень много препятствий хорошим делам возникает по причине армии людей с плохим образованием, плохой информированностью, большими амбициями. Они несомненно вносят свой вклад во все это торжество серого и страшного над ярким и бесстрашным. Мне тут позвонил один чиновник, из Госдумы: «ГенИева?» Ну, это я привыкла. Это нормально. Я говорю «Да, добрый день». «Мы хотим проверить Фонд Сороса». Я говорю «Дело хорошее. Только его нету» — «Да? Ну, тогда мы вас хотим проверить». Я говорю «Ну, тоже дело хорошее, только я там не работаю давным-давно» — «Да?» И он зашел, видимо, в тупик и повесил трубку.

Во всем этом, конечно, есть ощущение такой точки невозврата и полного отсутствия выхода. Кроме как обычного нашего: молись и работай. Пока есть такая возможность.

— В этом, судя по всему, состоит ваш личный план?

— В том числе. Дерзких планов у меня много. Мало времени. Когда мне поставили тяжелый онкологический диагноз, я не стала делать из этого секрета ни для своих сотрудников, ни для своих кураторов в министерстве культуры. Так что мы все играли в открытую. И я могу вам сказать, что, если не подбирать длинные слова, то уважение и понимание — это именно то, что я почувствовала по отношению к себе от всех, с кем работала. А в моей родной библиотеке вообще не было ничего, кроме поддержки, сочувствия, ну и, конечно, некоторого такого испуга. Потому что понятно, что это не грипп.

— То есть, вы не стали делать из болезни никакого секрета и мы даже можем говорить об этом в интервью?

— Разумеется, да. Я не из чего не стала делать секрета: ни из диагноза, ни из стадии. Я не изменила свой образ жизни, я работаю так, как я работала. Мы, можем об этом говорить настолько подробно, насколько это интересно вам и вашим читателям.

— Я понимаю, что никто никогда в жизни не ждет встречи с раком. Но, заболев, чему вы больше всего удивились?

— Знаете, наверное, тому, каким образом поставлен диагноз. Для меня ведь, как и для любого человека болезнь эта оказалась совершенно неожиданной. И то, как она пришла ко мне — потрясающая история. Ведь диагноз мне поставила портниха. Хотя, понятное дело, я девушка не деревенская и ко всяким врачам типа итальянских, американских, отечественных периодически ходила, и они мне все говорили «У вас все в порядке». И вот я приезжаю в город Курск, и вдруг моя замечательная портниха, к которой я хожу уже десять лет, так задумчиво на меня посмотрела и говорит «Екатерина, что у вас с животиком? ” Я говорю «Не знаю, наверное, я поправилась или похудела». Она говорит «Нет, я знаю форму вашего тела. Пойдите к врачу». Это потрясающая история. Она заметила несимметричность моего живота и сразу все поняла.

— Это история о профессионализме.

— Возможно. Она увидела то, что никто не видел. Увы, было поздновато. Хотя докторам израильским я очень благодарна за ясность картины, за правду о моем состоянии и как раз за профессионализм. Они не рассказывают о себе мифы и не погружают тебя в мифы. Когда я первый раз была у своего онколога, я говорю «Вы скажите, а, вот, какая (я ей даже не успела договорить) стадия?» Она говорит «Четвертая, последняя». Понимаете?

— Почему вам это так важно? Многие, наоборот, боятся услышать…

— Мне это помогло собрать свои внутренние силы. И не потерять в течение этих четырнадцати месяцев работоспособность. И переносить и химию, и операции, понимая, сколько это продлится и что со мной происходит.

Никто не виноват, что метастазы мои снова рванули, и они сейчас, в общем, побеждают. Но доктора опять что-то придумали. Нашли и предложили использовать какое-то новое лекарство совершенно убийственное. Прошлая химиотерапия по сравнению с этим — просто баловство какое-то.

— Они обсуждают с вами тактику лечения?

— Разумеется. Я же пациент, живой человек. У меня есть свое мнение, я участвую в лечении. Но самое главное, что я могу сказать про них совершенно отчетливо, у них есть отношение к болезни не как к терпению. Тебе надо все максимально облегчить. Никаких страданий. Борьба с болезнью — да. Боль, страдание — нет. И именно поэтому, пока у меня есть возможность выбирать, где мне лечиться, здесь или там (хотя, у нас замечательные специалисты), я выберу, конечно, Израиль.

— Но все равно же будут обвинять в отсутствии патриотизма?

— Это связано не с патриотизмом, а с качеством жизни во время лечения. Это важно.

При этом, поймите, не то чтобы я сторонилась российских врачей, нет. Мне очень понравились наши районные онкологи. Конечно, это, во многом, такой, совершенно советский подход: когда меня повели на какую-то комиссию по поводу больничного листа, там две такие дамы (одна крепко советская, другая уже послеперестроечная) говорят: «Вы хотите сказать, что вы работаете с этим диагнозом?» Я говорю: «Да» — «Это исключено». Я говорю: «Ну, исключено, но я перед вами». И разговор был довольно резкий.

В Израиле мое желание работать услышали. Там вообще принято людей болеющих слушать. В этом, собственно, состоит разница в отношении к пациенту там и здесь. Ну и плюс качество, конечно, самой медицины: как видите, они сохранили мне полную работоспособность.

В этой связи еще одна важная вещь, как раз касающаяся вопроса о моих планах, с которого я начала рассказывать о болезни: с этим моим раком довольно много метафизики. Болезнь меня куда-то сама ведет и уводит. Поэтому ответить на этот вопрос, что будет дальше, я не могу. Я понимаю, что я делаю, что я наметила. То есть я для себя принимаю какие-то внутренние решения.

Я прекрасно понимаю, что больна, что не вечна. И еще, например, у меня кончается контракт в апреле. То есть, меньше года. Какой в связи с этим мой план? Я бы, конечно, хотела какое-то количество времени еще в библиотеке поработать. Но я уже начинаю очень серьезно думать, кто может прийти вместо меня. И как сделать так, чтобы структуру сохранить. Удастся ли мне это? Успею ли я? Не знаю, не знаю…

Екатерина Гениева на «Открытой библиотеке». Санкт-Петербург, июнь 2015-го
Фото: Андрей Мишуров / «Открытая библиотека»

— То есть вы мыслите размашисто. Никакой политики маленьких шагов, которую так часто советуют онкологическим больным?

— Нет-нет, маленькие шаги, наверное, меня в моем состоянии не устроят. Ну,все-таки, история про Американский центр — это схватка. Это уже история больших шагов. Чем она может закончиться? Ну, не знаю. Когда дойдем до точки невозврата, что-то придумаем.

Возвращаясь к сюжету моей болезни, у меня нет отчаяния, которое обыкновенно свойственно онкобольным. У меня есть, скорее, депрессия по поводу того, что будет потом, после меня.

— Страшно?

— Да. Скажу честно, страшно. И это при том, что изначально прогноз врачей по поводу моей болезни был совсем неоптимистическим, несколько месяцев, полгода. Но кто знает, что такое человеческая жизнь? Что значит полгода? Год? Пять лет? Мы же не знаем. Значит, я могу надеяться. И в этой связи обнаруживаются какие-то планы, какие-то новые резервы организма.

Сразу после известия о диагнозе, я участвовала в проекте «Открытая лекция». И это выступление дало мне какой-то внутренний толчок, навело на некоторые размышления. Я ведь прожила довольно необычную жизнь, главными в которой были люди. Люди, опыты, встречи, всего этого в моей жизни было в избытке. Но память вещь прихотливая, уходящая. И на бегу о многом забывается. После «Открытой лекции» я стала чаще вспоминать все и всех, начала собирать материалы о своей жизни. И хочу успеть все это записать. Если будут силы.

— Сил меньше теперь?

— И голос слабеет, и ходить трудно, и двигаться трудно. Но у меня было большое серьезное выступление в Великобритании, в Парламенте. И накануне этого выступления у меня не то что сил совершенно не было, но не было даже голоса. А давление было 240 на 120 (побочное явление от лекарств). Мне казалось, что я не смогу выйти и не смогу говорить. Но я вышла и говорила. И говорила полтора часа. Я сама не понимаю, как я это все выдержала. И теперь, вспоминая, в том числе и эту историю, думаю вот о чем: тяжелая болезнь — это еще и нравственное испытание. Мне ведь всегда было легко ходить, мне стало трудно ходить. Мне всегда было легко говорить, мне стало трудней говорить. То есть, я все время что-топреодолеваю… И главное, что надо преодолеть — это внутреннее отчаяние, если вы понимаете, что я хочу сказать.

— Стало легче прощать?

— Наверное. Я думаю, что я стала еще на какой-то градус терпимее. Я теперь часто вспоминаю слова отца Александра Меня, когда мы ему говорили, жалуясь: «А, вот, он такой-то, такой-то, такой-то». А он смотрел так пристально и отвечал: «Я думаю, а какой он или она был ребенком?» Вот, я приблизительно так же, когда слышучто-то такое нерадостное от людей, о людях, думаю «Ну, люди как люди, квартирный вопрос».

В общем, я стала не мягче, а терпимее, сострадательнее. И знаете, какое у меня есть еще ощущение? У меня есть ощущение, что вот то время, которое отпущено, я его не только для какого-то дела должна использовать, но и для чего-то такого, понимаете, эмоционально не окружающего. Я точнее не смогу сказать.

— Муж, дочь?

— Не совсем. Хотя я даже не могу описать как я благодарна мужу моему, который теперь только мною и занимается… Но я не это имею в виду. Я имею в виду, что если есть какая-то возможность быть людям чем-то более полезным, вот я это должна… Я стала, может быть, еще решительней в каких-то своих проявлениях поддержки и помощи коллег. Вот, что я имею в виду. Потому что Рубикон пройден. И теперь не надо оглядываться, бояться. И значит, зачем себя сдерживать.

Катерина Гордеева

Санкт-Петербург

Share

Межрасовая война в церквах США

White Jesus not comingДаже Иисус подвергается расовой сегрегации в условиях «политики идентичности». 

В минувшее воскресенье я с трудом пробился через большую толпу на мемориальное богослужение в Риверсайд Черч в Манхэттене. Заранее запланированная пышная служба в честь 150-летия отмены рабства превратилась в панихиду жертвам расстрела в африканской методистской епископальной церкви «Эммануэль» в столице штата Южная Каролина Чарлстоне.

Напомним, 21-летний Дилан Руф 17 июня с.г. зашел в церковь «Эммануэль» и присоединился к молитве. Через час открыл стрельбу и убил девять человек, в том числе настоятельницу и сенатора штата Клементу Пинкли. Руф сдался полиции и находится под арестом. Позже выяснилось, что он был связан с белыми расистами, публиковал экстремистские призывы в Интернете и намеревался «развязать расовую войну».

Доктор Корнел Уэст из Объединенной теологической семинарии сказал в проповеди в церкви Риверсайда: «Мы увидели эти злобные убийства, чтобы узреть и проявления высочайшей любви, и проявления духовной стойкости». За пределами церкви Корнел Уэст высказался куда более резко. Он осудил слишком быстрое прощение, данное обвиняемому членами семей убитых. «Обратите внимание, как быстро «белые» СМИ  спешат подчеркнуть прощение от черного народа! – заявил Уэст. –  Мы любящий народ. Но чтобы простить всего через день! Надо сначала убедиться, что нас больше не ненавидят. А прощение приходит позже… Мы народ, который как сражается, как и прощает».

Корнел Уэст – очень влиятельный интеллектуал, активист борьбы за гражданские права, радикальный критик афроамериканского политического класса, и в частности президента Барака Обамы. Он не единственный говорит о том, что расстрел в Чарлстоне ударил в самые болевые точки американской расовой политики. Хотя президент Обама и любит повторять, что межрасовые отношения неизмеримо улучшились за последние десятилетия, однако мало кто сомневается, что за время его президентства расовая проблема обострились, а отношения между различными общинами ухудшились. Опубликованный в марте с.г. опрос CNN показывает, что все больше граждан, белых и черных, считают, что эти отношения ухудшаются. Политика все больше отходит от решения генеральных проблем, а фиксируется на вопросах идентичности и обеспечения влияния отдельных групп, и это порождает недоверие к элитам.

Выстрелы в Чарлстоне прозвучали в разгар другого скандала, когда крупнейшая афроамериканская организация NАACP изгнала из своих рядов председательницу отделения в штате Вашингтон Рейчел Долезал. Будучи белой женщиной, она выдавала себя за чернокожую при помощи макияжа и парикмахеров, но была разоблачена. Это сильный сдвиг в организации, основанной в 1909 году левыми активистами, преимущественно евреями по происхождению, для продвижения цветных в общественные институты.

Другая организация, «Центр изучения бедности на Юге (США)», известна своими отчетами о радикальных белых расистских и ненавистнических организациях. Опубликованный в начале с.г. отчет показывает, что деятельность расистов за прошедшее десятилетие резко снизилась, а число ненавистнических организаций сократилось на 80%. Однако объясняется это не тем, что люди подобрели, а появлением Интернета, где куда легче лайкнуть и перевести несколько долларов, чем участвовать в мероприятиях.

Однако главное, что политики мейнстрима заговорили на языке экстремистов, а крупнейшие корпоративные СМИ продвигают идеи и лозунги, еще недавно неприемлемые в приличном обществе. Исследователи наблюдают ускоряющуюся эрозию умеренного центра  в американской политике. Умеренность уходит вместе с исчезновением среднего класса, вызванным внедрением свободно-рыночной модели  корпоративного капитализма. Истончается и созданный либеральной социальной инженерией «исправляющей дискриминации» черный средний класс. Администрация Обамы оказалась настоящим «убийцей рабочих мест». Во время жесточайшей рецессии, последовавшей за экономическим обвалом 2008 года, были ликвидированы миллионы хорошо оплачиваемых рабочих мест в общественном секторе. Новые рабочие места, созданные в сфере обслуживания, как правило, предполагают минимальную заработную плату, формула которой не пересматривалась с 1960-х годов.

Нищета и бедность очень сильно ударили по черным и латиноамериканцам, однако в последние годы среди бедноты уверенно лидируют белые. Пришла нищета и в пригороды, когда-то считавшиеся символом американской мечты. В 2010 году число неимущих в пригородах впервые в истории США превысило их число в традиционных центрах американской бедности – крупных городских центрах. Однако политический класс полагается на оценки политологов и политтехнологов о том, что любые социальные меры помощи бедноте, особенно цветной, непопулярны и снижают рейтинг политиков. Это тоже следствие «политик идентификации», уничтожающих социальный капитал и разделяющих общество по расовым, гендерным, этническим линиям.

После торжества расовой и гендерной «политики идентичности», «исправляющей дискриминации» для женщин и цветных, в Америке появился новый феномен. Белый гетеросексуальный и религиозный мужчина, ранее представитель традиционного большинства, сам превратился в «квир» – то есть в социальную страту с нетрадиционной идентичностью. И теперь он требует равноправия своего «мужецентричного» патриархального дискурса. Этот «каминг аут» происходит в евангелических церквах и молитвенных кружках, в сетевых чатах и сотовых аппликациях. Он отчасти связан с освобождением сексуальности в кругах христиан-евангеликов, которую уже все труднее игнорировать. Консервативный вызов опирается не на либеральную «политику идентичности», признающую равенство гендеров, а на их постмодернистскую квир-критику Джудит Батлер и Лаклау, на трансгрессивный психоанализ и другие новейшие социальные теории, бывшие в прошлом уделом либералов. Все это пока еще отрицается либеральным истеблишментом на кафедрах женских, гендерных и афроамериканских штудий.

Однако политики чувствуют тенденцию, и эти идеи проникают в электоральную риторику и политтехнологии консервативных политиков, таких как кандидаты в президенты США Тед Круз, Рик Санторум или Майк Хакаби. Религиозные консерваторы, еще недавно находившиеся в глубоко маргинальном поле, теперь становятся все более влиятельной группой в Америке.

Обостряется и социальная напряженность в афроамериканских городских кварталах. Протесты в Фергюсоне, Балтиморе, Нью-Йорке и других местах вылились в схватки с полицией с применением насилия. Да и причиной беспорядков стали убийства полицией безоружных людей. После стрельбы в Чарлстоне социальные сети наполнились протестами против того, что стрелявшего Руфа полиция увела «под белы ручки», а множество безоружных черных полиция в Америке убивает при задержании.

Общество подходит к пониманию, что проблема насилия и полицейского произвола сама по себе очень серьезная. В Нью-Йорке – это тактика stop and frisk («останови и обыщи»). Совсем недавно я пригласил своих российских гостей в известную афроамериканскую церковь в Гарлеме послушать духовную музыку стиля госпел. Нас сопровождала моя афроамериканская подруга, профессор в местном колледже, с двумя сыновьями. По дороге нас дважды остановили полицейские, поставили к стенке и обыскали мальчиков. Я почувствовал себя в Большом яблоке, как на оккупированной территории.

В США свыше 2,3 млн взрослых заключенных, что больше, чем в Китайской Народной Республике или в сталинском ГУЛАГе. Еще около 5 млн находятся в различных формах условного заключения. И там непропорционально много черных.

Расстрел в Чарлстоне высветил еще одну болезненную проблему – дисфункциональность американской психиатрической системы. Обвиняемый Дилан Руф, очевидно, был невменяем. Психиатрия в Америке все больше сводится к выписыванию психотропных средств. Их здесь начинают назначать детям с четырех-пяти лет по таким диагнозам, как «дефицит внимания» и «расстройство поведения». 30 лет назад Америка расформировала систему общественных психиатрических госпиталей, а их пациенты оказались на улицах и в тюрьмах.

Еще одна больная проблема – бесконтрольное распространение оружия. Южная Каролина – один из наиболее вооруженных штатов с весьма слабым контролем за оружием. За последнее десятилетие в малонаселенном штате случилось почти 6 тыс. смертей от огнестрельного оружия, это больше, чем число американцев, погибших за то же время в Ираке. Расстрелы, подобные чарлстонскому, происходят в США постоянно – в школах, церквах, синагогах, кинотеатрах, торговых центрах. После расстрела в начальной школе Санди Хук в 2012 году администрация Обамы попыталась ужесточить контроль над продажей оружия и боеприпасов. Однако правительственный законопроект провалил конгресс. Америка, в том числе и Церкви, жестко разделены в этом вопросе.

Все эти темы еще недавно горячо дискутировались, но, как по мановению волшебной палочки, исчезли из заголовков. В СМИ, церковных проповедях, в парикмахерских и немногих оставшихся в Америке курилках обсуждают, надо ли было прощать убийцу в церкви Чарлстона, и ждут следующей трагедии, которая скоро неизбежно случится и опять отвлечет внимание от хронических проблем, которые лишь обостряются. В церкви в Риверсайде все окончилось пением We shall overcome («Мы преодолеем»), ставшего гимном движения за гражданские права афроамериканцев. По иронии судьбы, этот гимн впервые публично исполнили именно в Чарлстоне в 1948 году.

Гимн напомнил мне о попытках ограничить возможности для голосования для цветных в южных штатах после отмены Верховном судом некоторых пунктов главного достижения борьбы 1960-х годов – «Акта о гражданских правах». Но здесь Белый дом и Министерство юстиции действуют куда более решительно, потому что под угрозой уже не абстрактная социальная справедливость, а шансы на власть для Демократической партии. 

Нью-Йорк

Reference
Share

ГЕИ, ВЕРХОВНЫЙ СУД И ПОЛИТИКА

Михаил Моргулис

morgulis mikhailТолько что были на свадьбе  в штате Вашингтон. Свадьба была очаровательна, белые платья невесты и её подруг,  цветы, улыбки, песни, всё это создавало  праздник. Пожелания щедрого  потомства, молитвы и слёзы радости. Кто-то скажет, ну, это наши традиции, и у геев бывают женитьбы с цветами и улыбками. Но в первом случае нормальные традиции совпадают с законами Бога для людей, в во втором случае с геями, это абсолютно противоречит законам Бога изложенным в Библии. Вот и вся разница. Вот почему решение Верховного Суда о легализации  гей-браков абсолютно противоречит  конституции Америки, созданной на фундаменте христианской этики и морали.

Я думаю, что Америка вступила в новую, раннее не ведомую ей фазу развития, и  я называю  это деградацией американской жизни. Знаменитый «плавильный котёл» уже не переправляет полностью всех эмигрантов. К примеру, большинство мусульман не переправляет. Для них главным, как и для их европейских собратьев, остаётся закон шариата, а не закон страны.

Все новые законы, прикрываемые словом с белым флагом – «толерантность», означают сползание страны в эпоху  нового социалистического развращённого либерализма.  К сожалению, многие американцы этого ещё не осознали. А более 47 миллионам людей ( информация статистического департамента INS ), живущим у государственной кормушки, в большинстве не желающих работать американцев, абсолютно всё равно, какие законы принимаются. Для них главное, чтобы не отняли халяву, не был принят закон о прекращении государственной  кормушки – денег,  бесплатных продуктов, бесплатного медицинского обслуживания.

Вспоминаю Америку, которая была 40 лет назад,  и мне кажется, я живу в другой стране. Во многом пропал американский дух  жизнелюбия и благородства,  стал гигантским дух наживы, в обществе появилось невероятное лицемерие.

Силы, стремящиеся  произвести в Америке социализацию  шаг за шагом меняют части конституции и этим самым извращают  постулаты и законы той Америки, которая возникла на основе библейских принципов, как равноправное общество  духовно и физически здоровых людей. И, конечно, тайный и явный участник сил, стремящихся погубить Америку, это  её президент Барак Обама. Именно он протащил в Верховный Суд страны  двух крайних либералов,  чьи голоса способствовали  принятию Верховным Судом закона о легализации гей-браков в США. Этот закон разделил американское общество на две непримиримые части. Миллионы христиан Америки  резко выступают против  решения Верховного Суда. Но мир меняется и  с ним меняются люди. Деградация  происходит не только в стране, она происходит и  с личностями. Даже довольно известными. Вот, с Джимми Картером, бывшим президентом, вечно толковавшим о важности  сохранения библейских принципов. И что сегодня говорит этот деградировавший человек:  39-й президент США Джимми Картер заявил, что Иисус одобрил бы однополые союзы. Это заявление бывший глава Белого Дома сделал на презентации своих мемуаров “Полная жизнь: размышления в девяносто лет”, сообщает The Huffington Post.  Я думаю, что  после такого заявления он потеряет уважение большинства христиан  Америки. Самое интересное, что  в своей книге Картер  утверждает  прямо противоположное. Что это? Старческий маразм или профессиональное притворство?

Картер также руководит христианской организацией, которая строит дома для бедных. Вспомнил, как в девяностых годах  я просил его начать строить дома в СССР, для уволенных со службы офицеров и их семей. Картер написал мне: «Вначале мы должны обеспечить всех бездомных в Америке». И это была ложь, потому что он  стал строить дома в других странах. Так что для него быть лицемером не впервые.

Принятие упомянутого  закона, это предательство по отношению к  библейскому фундаменту, на котором  создавали законы «отцы Америки», это ещё один шаг  на пути деградации страны на пути бесстыдства и  беззакония. Есть последняя надежда, что  согласно Конституции, если ¾  легислатур штатов Америки (законодательные органы штатов) отклонят  это решение, то оно не пройдёт. В  своей истории Конгресс США, получив решение легислатур 3/4 штатов, три раза “отменял” решения Верховного суда путём внесения изменения в Конституцию.

Здание_Верховного_суда_СШАНо учитывая количество «толерантных» сегодня в Конгрессе, на это слабая надежда.

То что сделали   5 либеральных членов Верховного Суда Америки ( из 9 ), – является насилием над Конституцией Америки и  ещё одним шагом приближающем страну, возможно и к гражданской войне, но скорее всего, к судьбе Содома и Гоморры. Посмотрите в Энциклопедию, и вспомните, чем это закончилось.

Share

Платон Семёнович Харчлаа

Harchalaa-Платон Семёнович Харчлаа

6 июля 2015 года от Р.Х.

В день  прощания с братом Платоном Семёновичем Харчлаа.

Дорогие братья и сёстры! Пишем эти слова  ночью, а утром нам вылетать в Сиэтл на бракосочетание детей наших друзей. Вот так проходит наше Бытие –  одни женятся  и вся жизнь перед ними, другие уходят в небеса, и  земная жизнь заканчивается. Пишем с болью от  потери друга, наставника, учителя, но и с радостью, что в небеса ушёл спасённый человек, который после уверования положил всю свою жизнь на алтарь  служения Господу.

Платон Семёнович  был для нас не просто человек, а  человек, посланный Богом, для того, чтобы наши сердца обратились к Спасителю. Во многом благодаря ему, мы около 40 лет тому назад отдали свои жизни Христу. Он же в замечательный памятный день скрепил наш завет с Господом,  совершил наше крещение в ашфордском озере.  Это был день, когда мы слышали пение ангелов и  видели Свет Христа!

Мы немного помогали ему с выпуском книг, и помню, когда я предложил  дать название его книге «Фундамент жизни», он сказал: «Если бы такой Божий фундамент был заложен в каждом человеке, какая была бы счастливая жизнь!».

И я помнил, что всегда должен на земле находиться человек, который приводит неспасённых людей  к Богу, и  к Библии – фундаменту жизни.

Я помню его  мудрые советы, вот один из них: «Лучше сапоги чистить, чем иметь дело с нечистыми людьми». И эти советы нам помогали, когда мы старались сохранить жизнь в чистоте и святости.

Его книги останутся жить и приводить новых людей к Божьей правде. Его любимым апостолом был  Павел, и он часто нам  повторял: «Надо жить согласно словам Павла: «И уже не я живу, а живёт во мне Христос».

Очень больно терять  такого верного  старого друга, ведь наша душа страдает, когда мы теряем близких и друзей. Но, как мы уже говорили, наши сердца радуются, что Платон Семёнович уже в небесных обителях и в  прекрасных руках нашего Господа Любви – Иисуса Христа!

Мы обнимаем сейчас всех детей и близких Платона Семёновича Харчлаа, и утешаем их словами: “Всякий, кто призовёт имя Господне, спасётся”

Благодарим вас дорогой брат и наставник за вашу жизнь, посвящённую Господу, за минуты нашего общения  и искренних молитв!

До свидания, и до  встречи на небесах!

 Платон Семёнович Харчлаа,

Вам освящалась жизнь  крестом!

Это конец, но и начало,

Небесной жизни со Христом!

.

Михаил и Татьяна Моргулис

 

HarchalaaПлатон Семёнович Харчлаа с нами, тогда  молодыми: со мной в церкви, во время застолья у меня дома в Чикаго-Уитоне, в издательстве,  с Романом Дегтяренко, мной, тогда черноволосым, Татьяной Титовой, Полиной Семенчук, Яковом Шаленко – ведущими христианского радиовещания и книгопечатания.

 

 

 

 

Share

Во время пребывания в Беларуси

Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (2)Во время пребывания в Беларуси делегация фонда “Духовная Дипломатия” побывала в детском доме для детей- инвалидов. В доме живут дети без рук и ног, слепые от рождения, не двигающиеся, психически больные, дауны. Это один из 9 домов, которые поддерживает Фонд в Украине, России, Беларуси. В таких местах все наши печали кажутся такими мелкими! Здесь живёт наиболее несчастная группа детей на земле. В делегации приняли участие Михаил Моргулис, Билл Алексон, Марк Базалев, конгрессмен Стив Пирс, известные баскетболисты Америки Пол Грант и Дэвид Вуд.
Пол Петровец

Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (3) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (4) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (5) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (6) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (7) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (8) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (9) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (10) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (11) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (12) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (13) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (14) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (15) Morgulis Diplomacy Belarus orphanage (16)

Share