КОБЗОН – СЫН КОБЫ

Значит так, я тоже немножко еврей и, когда Иосиф Давидович поет про “русское поле”, у меня кончается слюна,  как  сказал один симпатичный кавказский человек. Можно активно лизать широкую русскую жопу, но зачем под музыку и прилюдно?

СЫН КОБЫ

Первый заместитель председателя комитета Государственной Думы РФ по культуре Иосиф Кобзон на пленарном заседании нижней палаты российского парламента. Владимир Федоренко/РИА Новости

Кобзон мне, конечно, по фигу. Он меня еще при советской власти достал. То у него Ленин <такой молодой>, то он <с комсомолом не расстанется>. И наглое заявление <Мне доверена песня>. Причем, <твоя и моя>.
С чего он взял, что я ему свою песню доверял – понятия не имею. Я даже не знаю, есть она у меня или нету, но Кобзону я б её точно не доверил. Пускай свои <Мгновения> поёт и пулю у виска крутит.
При Советах от него просто деться было некуда. Если Кобзон, – значит, знамёна, шарики, голос первого секретаря райкома с кривой хуторской трибуны и дешёвые бутерброды на День Механизатора.
А если Beatles, то точно без бутербродов, на собственном голом энтузиазме с возможностью последующего выговора. Хотя про энтузиазм – это именно Кобзон, казалось бы.

Он нам про свершения и коммунизм, мы > ему – пошёл на хрен, и без тебя невесело. > Когда до него доходило, что все эти <комсомольцы-добровольцы> и <вышел в степь донецкую> не прокатывают, из рукава вынималась Родина с берёзовым соком и какие-то девчонки, танцующие в ватных штанах на палубах енисейских пароходов.

Девчонки своё отплясали. Ватные штаны от воспаления придатков не спасли. Пароходы на Енисее сгнили. Да и берёзовый сок побоку.  Во-первых, не сезон, а, во-вторых, за последних год этих моторолл молодых столько в степь донецкую повыходило, что нормальный человек уже не знает, за каким терриконом прятаться.
А Кобзон как был Кобзон, так и снова сам себе Кобзон. Я понимаю, что человек он не самого богатого ума. Иначе сообразил бы, что не надо, например, раз за разом торкаться в штатовское посольство, если въезд
> тебе закрыли из-за связи с организованной преступностью. Но он не понимает. Так же, как не понимал, с чего это его в Бен-Гурионе вместо концертного зала отправили на шконку, а потом обратно выслали. За ту же самую связь.

Знающие люди говорят, что <исполнительская манера Кобзона –  сочетание техники бельканто  с непринуждённостью>. Про бельканто я не понимаю, а про непринуждённость мне еще бандиты в девяностые рассказывали.  Давыдыч слыл человеком отзывчивым, ему всё равно было перед кем выступать: что перед Политбюро, что перед ворами в законе. Может, оно и правильно – и там и там преступники, что их разбирать! К тому ж, что вообще-то Политбюро могло, по-хорошему? – ну орден дадут, ну, очередного <народного> присвоят, а у серьёзных воров – живые деньги.  Они за <Мурку> всяко отблагодарят.
Поэтому, когда в Кремле все передохли, а спрос на <землянку-печурку> временно упал, вторая, более состоятельная половина аудитории непринуждённого Давыдыча не забыла. У них в девяносто пятом как раз
<бьют свинцовые ливни> на каждом углу было.

Потом у Кремля дело опять на лад пошло. А Кобзон – вот он, пожалуйста! Вечный! Только шапку ему раз в пять лет переклеивай и всех делов! Одних званий и медалей сколько! Заслуженный артист Чечено-Ингушской АССР, Заслуженный артист Адыгеи, народный артист Дагестана, Калмыкии, Осетии и Приднестровья, вечный лауреат всего и бессменный золотой голос СССР.  Кавалер медалей <200 лет МВД>, <200 лет Министерству Обороны>, <100 лет В. И. Ленину>, <50 лет Целине>. И даже орден <Аль-Фахр> от Совета Муфтиев (интересно, что муфтии курили перед этим?!)  В общем, <почетный святой, почетный великомученик, почетный папа римский…>. Как говорили про Брежнева – <и это всё о нём>. Но времена, чёрт бы их побрал, постоянно меняются. Был Иосиф Давыдыч заслуженным деятелем Молдавии. (Кстати, не деятелем искусств, а почему-то просто деятелем. Если кто знает, объясните, что это такое, а то такое впечатление, что если у молдаван пальцем о палец ударишь, то сразу уже и награждают!). Имел, опять же, Орден Славы Азербайджана и <Заслуги перед Украиной>. И Орден <Достык> от Назарбаева.

Теперь Молдавия свои летние молдавские лыжи в Румынию навострила. Азербайджан от нас трубопроводы турецкими огородами на проклятый Запад уводит. Про Украину – вообще не к ночи будь помянуто. И даже <Достык> в нынешних условиях может серьёзным <Пиндыком> обернуться. Соответственно, пришло время к более надёжному месту прибиваться. Был деятельный молдавский и славный азербайджанский, достык-почтенный Кобзон, а стал – <Почётный работник Федеральной службы судебных приставов России>.
Тут, наверное, шапка у него где-то сбоку отклеилась и туда мысли полезли. Или это <Орден преподобного Нестора-Летописца> на некрепкие головы так влияет. Сказал Иосиф: <За границу надо пускать только тех,
кто Родину любит и может это доказать>. Так и молвил. С суровой прямотой почетного пристава.

Сам-то он всё давно себе и нам доказал. И право на выезд тоже заслужил. Ну, хотя бы в те страны, куда его ещё пускают. Теперь сидит и ждёт, когда аудитория закон о запрете выезда для всяких редких подонков примет.
А из склепа тем временем много кого вылезло. Пьеха вот показалась. И с этим своим божественно трогательным вековым акцентом сообщила, что <уже семьдесят лет ненавидит американцев>. Скопом ненавидит. Всех. Семьдесят лет. Ей-то американцы что сделали?
Ужас! А еще говорят, что ненависть сокращает жизнь. Где сокращает, а где и продлевает! Если Родину любить, американцев ненавидеть – жить будешь дольше или, по крайней мере, жить будешь веселей. А вот если американцев любить, то тут продлевай не продлевай, а почётные приставы всегда найдутся.

Только непонятно, чего всех этих Кобзонов за границу так тянет? Сын у него в Испании, дочь в Лондоне, лечится он в Германии. А в Москве он только Россию любит? Зачем ему заграница? Грусть оттуда на нас сизым  облаком напускать в период грибных дождей? Так тут и без его грусти тоскливо что-то в последний год.
Но интересно жить в эпоху хреновых перемен. Очень многие раскрываются.  Не в Кобзоне дело. Про других неожиданные вещи выясняются. Становится отчётливо видно, кто просто идиот, а кто сволочь.
Исчезают иллюзии по поводу самого образованного и начитанного, самого богобоязненного и дружелюбного, самого открытого и миролюбивого народа. На деле выясняешь, <хотят ли русские войны?>. Становится  понятным томительное <когда ж нас в бой пошлёт товарищ Сталин?!> и кожей чувствуешь что такое <если завтра в поход>.

Так бы век прожил и не понял, кто у нас кто. А теперь оглянешься и разу понимаешь: не один Кобзон тут – сын Кобы.

Виктор Кнуренко

 

Share

ФРАНЦИЯ: ПОБЕДИТЕЛИ ИЛИ ПРЕДАТЕЛИ?

Герман Геринг на процессе в Нюрнберге, показывая на французов: Эти, что, тоже против нас воевали… 

Я рассылаю Этот материал, чтобы желающие прочли, что фюрер в день

взятия Парижа получил поздравительную телеграмму из Москвы.

 Интересно, кем она была подписана и фигурировала ли она

в документах Нюрнберга как поощрение агрессии? 

Их считают победителями наряду с СССР, США и Англией


Да
,  Франция так  мерзко “воевала” с Гитлером ! На Нюрнбергском процессе Геринг был поражён тем что французы их судят наравне с американцами, русскими и англичанами. Он спросил : ” И эти тоже воевали против нас?”. Уж кто кто , а он знал что спрашивал.

Им понадобилось для этого всего пять недель. Кадры кинохроники,
которые трудно смотреть без содрогания. Вермахтовские колонны проходят
у Триумфальной арки. Растроганный немецкий генерал, едва не падая с
лошади от избытка чувств, приветствует своих солдат. Молча глядят на
свой позор парижане. Не вытирая слез, как ребенок, плачет пожилой
мужчина, а рядом с ним элегантная дама – широкополая шляпа и перчатки
до локтей – бесстыдно аплодирует марширующим победителям.

Еще сюжет: на улицах ни души – город словно вымер
Медленно продвигается кортеж открытых машин по опустевшим улицам
поверженной столицы. В первой победитель-фюрер (в день взятия Парижа
получивший поздравительную телеграмму из Москвы!). Перед Эйфелевой
башней Гитлер со свитой останавливается и, высокомерно задрав голову,
созерцает свою добычу. На площади Согласия машина слегка
притормаживает, двое полицейских – «ажанов» (что за лица! – невольно
отводишь глаза от экрана – стыдно смотреть на них!), подобострастно
склонившись, отдают победителю честь, но, кроме объектива кинокамеры,
на них никто не смотрит. Зато немецкий оператор не упустил момент и
постарался сохранить эти лица для истории – во весь экран дал – пусть
видят!
В боях (вернее, в беспорядочном бегстве летом 1940) французская армия
потеряла 92000 человек и до конца войны еще 58000 (в 1914-1918 почти в
10 раз больше).
Франция – не Польша. Выполняя специально разработанные инструкции,
«боши» вели себя с побежденными в высшей степени корректно. И в первые
же дни оккупации парижские девицы начали заигрывать с оказавшимися
такими вежливыми и совсем не страшными победителями. А за пять лет
сожительство с немцами приняло массовый характер. Командование
вермахта это поощряло: сожительство с француженкой не считалось
«осквернением расы». Появились и дети с арийской кровью в жилах.
Культурная жизнь не замирала и после падения Парижа. Разбрасывая
перья, плясали девочки в ревю. Словно ничего не случилось, Морис
Шевалье, Саша Гитри и другие бесстыдно паясничали перед оккупантами в
мюзик-холлах. Победители собирались на концерты Эдит Пиаф, которые она
давала в арендованном борделе. Луи де Фюнес развлекал оккупантов игрой
на рояле, а в антрактах убеждал немецких офицеров в своем арийском
происхождении. Не остались без работы и те, чьи имена мне трудно
упоминать в этой статье: Ив Монтан и Шарль Азнавур. А вот, знаменитый
гитарист Джанго Рейнхард отказался играть перед окупантами. Но таких,
как он, было немного.
Художники выставляли свои картины в салонах и галереях. Среди них
Дерен, Вламинк, Брак и даже автор «Герники» Пикассо. Другие
зарабатывали на жизнь, рисуя на Монмартре портреты новых хозяев
столицы.
По вечерам поднимались занавесы в театрах.
Свою первую роль – Ангела в спектакле «Содом и Гоморра» – Жерар Филип
сыграл в театре Жана Вилара в1942 году. В 1943 режиссер Марк Аллегре
снял 20-летнего Жерара в фильме «Малютки с набережной цветов». Отец
юного актера Марсель Филип после войны был приговорен к расстрелу за
сотрудничество с оккупантами, однако с помощью сына сумел бежать в
Испанию.
Уроженец Киева, звезда «русских сезонов» в Париже, директор «Grand
opera» Сергей Лифарь тоже был приговорен к смертной казни, но сумел
отсидеться в Швейцарии.
В оккупированной Европе запрещалось не только исполнять джаз, но даже
произносить само это слово. Специальный циркуляр перечислял наиболее
популярные американские мелодии, исполнять которые не разрешалось –
имперскому министерству пропаганды было чем заниматься. Но бойцы
Сопротивления из парижских кафе нашли выход быстро: запрещенным пьесам
давали новые (и удивительно пошлые) названия. Давил, давил немецкий
сапог французов – как же было не сопротивляться!
Полным ходом снимали фильмы в киностудиях. Любимец публики Жан Маре
был популярен уже тогда. Его нетрадиционная сексуальная ориентация
никого (даже немцев) не смущала. По личому приглашению Геббельса такие
известные французские артисты, как Даниэль Дарье, Фернандель и многие
другие совершали творческие поездки в Германию для знакомства с
работой киноконцерна «УФА». В годы оккупации во Франции снимали больше
фильмов, чем во всей Европе. Фильм «Дети райка», например, вышел на
экраны в 1942 году. В этом киноизобилии зарождалась «Новая волна»,
которой еще предстояло завоевать мир.
Группы ведущих французских писателей в поездках по городам Германии
знакомились с культурной жизнью победителей, посещая университеты,
театры, музеи. В городе Льеж молодой сотрудник местной газеты
опубликовал серию из выдержанных в духе «Протоколов сионских мудрецов»
девятнадцати статей под общим названием «Еврейская угроза». Его имя
Жорж Сименон. В таком же тоне высказывался известный католический
писатель, драматург и поэт Поль Клодель. Без всяких ограничений со
стороны оккупантов издавалось множество – больше, чем до войны – книг.
Никто не препятствовал исследованиям морских глубин, которые только
начинал Жак Ив Кусто. Тогда же он экспериментировал с созданием
акваланга и аппаратуры для подводных съемок.
Здесь невозможно перечислить (такой задачи автор себе и не ставил)
всех, кто жил нормальной жизнью, занимался любимым делом, не замечая
красных флагов со свастикой у себя над головой, не прислушиваясь к
залпам, доносившимся из форта Мон Валерьен, где расстреливали
заложников. Постукивала гильотина: в пароксизме верноподданного
холуйства французская фемида посылала на гильотину даже неверных жен.
«Позволить себе бастовать или саботировать могут рабочие – довольно
агрессивно оправдывалась эта публика после освобождения. – Мы – люди
искусства должны продолжать творчество, иначе мы не можем
существовать». Они-то как раз существовать могли, а рабочим пришлось
собственными руками осуществлять полную экономическую интеграцию с
третьим рейхом.
Правда, рабочий класс тоже особенно не страдал – работы хватало и
платили немцы хорошо: Атлантический вал построен руками французов.
70 тысяч евреев были высланы в Освенцим
А что творилось за кулисами этой идиллии? 70 тысяч евреев были высланы
в Освенцим. Вот как это

17 июня происходило. Выполняя приказ гестапо,
французские полицейские тщательно подготовили и 17 июня  1942 года
провели операцию под кодовым названием «Весенний ветер».
В акции
участвовали
 ?  парижских полицейских – немцы решили не пачкать рук и
оказали французам высокое доверие. Профсоюз водителей автобусов охотно
откликнулся на предложение дополнительного заработка, и вместительные
парижские автобусы за
мерли на перекрестках квартала Сен-Поль в
ожидании «пассажиров». Ни один водитель не отказался от этой грязной
работы. С винтовками за плечами полицейские патрули обходили квартиры,
проверяя по спискам наличие жильцов, и давали им два часа на сборы.
Затем евреев выводили к автобусам и отправляли на зимний велодром, где
они провели три дня без пищи и воды в ожидании отправки в газовые
камеры Освенцима. Во время этой акции немцы на улицах квартала не
появлялись. Зато на акцию откликнулись соседи. Они врывались в
опустевшие квартиры и уносили все, что попадало под руку, не забывая
при этом набить рты еще не остывшими остатками последней трапезы
депортированных. Через три дня наступила очередь французских
железнодорожников (их героическую борьбу с «бошами» мы видели в фильме
Рене Клемана «Битва на рельсах»). Они закрывали евреев в вагонах для
перевозки скота и вели эшелоны до германской границы. Немцы не
присутствовали при отправке и не охраняли эшелоны в пути –
железнодорожники оправдали оказанное доверие и закрыли двери надежно.
Маки – вот кто пытался смыть позор поражения. Цифры потерь
Сопротивления – 20000 убитых в боях и 30000 казненных нацистами –
говорят сами за себя и соизмеримы с потерями двухмиллионной
французской армии. Но можно ли назвать это сопротивление французским?
Большинство в отрядах Маки составляли потомки русских эмигрантов,
бежавшие из концлагерей советские военнопленные, жившие во Франции
поляки, испанские республиканцы, армяне, спасшиеся от развязанного
турками геноцида, другие беженцы из оккупированных нацистами стран.
Интересная деталь: к 1940 году евреи составляли 1% населения Франции,
но их участие в Сопротивлении непропорционально высоко – от 15 до 20%.
Были как чисто еврейские (в том числе и сионистские) отряды и
организации, так и смешанные – всевозможных политических спектров и
направлений.

 

Share

Об обыкновенной порядочности

 
На девятнадцатом году революции Сталину пришла мысль (назовём это так)
устроить в Ленинграде «чистку».
Он изобрёл способ, который казался ему тонким: обмен паспортов.
И десяткам тысяч людей, главным образом бывшим дворянам, стали отказывать в них.
А эти дворяне давным-давно превратились в добросовестных советских
служащих с дешёвенькими портфелями из свиной кожи.
За отказом в паспорте следовала немедленная высылка: либо поближе к
тундре, либо — к раскалённым пескам Каракума.
Ленинград плакал.

    Незадолго до этого Шостакович получил новую квартиру. Она была раза в
три больше его прежней на улице Марата. Не стоять же квартире пустой, голой. Шостакович наскрёб немного денег, принёс их Софье Васильевне
и сказал:
— Пожалуйста, купи, мама, чего-нибудь из мебели.
И уехал по делам в Москву, где пробыл недели две.
А когда вернулся в новую квартиру, глазам своим не поверил: в комнатах
стояли павловские и александровские стулья красного дерева, столики,
шкаф, бюро. Почти в достаточном количестве.

 

— И всё это, мама, ты купила на те гроши, что я тебе оставил?
— У нас, видишь ли, страшно подешевела мебель, — ответила Софья Васильевна.
— С чего бы?

 — Дворян высылали. Ну, они в спешке чуть ли не даром отдавали вещи.
Вот, скажем,это бюро раньше стоило…
И Софья Васильевна стала рассказывать, сколько раньше стоила такая и
такая вещь и сколько теперь за неё  заплачено.
Дмитрий Дмитриевич посерел. Тонкие губы его сжались.

    — Боже мой!..
И, торопливо вынув из кармана записную книжку, он взял со стола карандаш.
— Сколько стоили эти стулья до несчастья, мама?.. А теперь сколько ты
заплатила?..Где ты их купила?.. А это бюро?.. А диван?.. и т. д.
Софья Васильевна точно отвечала, не совсем понимая, для чего он её об
этом спрашивает.
Всё записав своим острым, тонким, шатающимся почерком, Дмитрий
Дмитриевичнервно вырвал из книжицы лист и сказал, передавая его матери:
— Я сейчас поеду раздобывать деньги. Хоть из-под земли. А завтра,
мама, с утра ты развези их по этим адресам.
У всех ведь остались в Ленинграде близкие люди. Они и перешлют деньги
— туда, тем… Эти стулья раньше стоили полторы тысячи, ты их купила за четыреста, — верни тысячу сто… И за бюро, и за диван… За всё…
У людей, мама, несчастье, как же этим пользоваться?.. Правда, мама?..

     — Я, разумеется, сделала всё так, как хотел Митя, — сказала мне Софья
Васильевна.
— Не сомневаюсь.

 Что это?.. Пожалуй, обыкновенная порядочность. Но как же нам не

хватает её в жизни!
Этой обыкновенной порядочности!”

 (Анатолий Мариенгоф)

 

 

Share

Почему лучшая ученица Запада провалила экзамен в Мьянме? (Бирма).

Михаил Смотряев               

ЕЩЕ ГОД НАЗАД АУН САН СУ ЧЖИ БЫЛА СИМВОЛОМ НЕПРИМИРИМОЙ БОРЬБЫ ЗА ДЕМОКРАТИЮ

На протяжении десятилетий Аун Сан Су Чжи считалась одним из символов борьбы за демократию. Она провела 15 лет под домашним арестом, в ее защиту выступали наиболее известные правозащитники, в 1991 году ее наградили Нобелевской премией мира.

В ноябре 2015 года Аун Сан Су Чжи привела оппозиционную “Национальную лигу за демократию” к победе на первых в истории страны свободных выборах в парламент. Еще до оглашения результатов выборов Аун Сан Су Чжи заявила, что будет “над президентом”, если ее партия завоюет конституционное большинство – по конституции страны она не может ее возглавить, поскольку имеет родственников-иностранцев.

Но после ее победы идеалисты на Западе все равно вздохнули с облегчением: борьба увенчалась успехом, еще одна страна мира встала на путь демократического развития по западной модели.

По прошествии менее двух лет оказалось, что с демократией в Мьянме еще не очень хорошо, а в разгоревшемся конфликте с мусульманами-рохинджа Аун Сан Су Чжи фактически выступила в пользу силового его решения. Появилась петиция с призывом лишить ее Нобелевской премии мира.

Западное общество не в первый раз приветствует перемены в других странах только для того, чтобы в недалеком будущем в них разочароваться. После свержения Саддама Хуссейна оптимисты ожидали, что Ирак немедленно встанет на путь демократического развития и поведет по нему другие страны региона. Похожие ожидания возлагались и на “арабскую весну”. А до того – на избранных (не всегда честно) президентов разных африканских стран.

Ничего подобного не произошло. Почему?

THREE LIONS Image На протяжении нескольких сотен лет Европа просвещала остальной мир, не забывая при этом свою выгоду

.

“Бремя белого человека”

Во многом виновато колониальное прошлое Европы. После Великой французской революции в головах у европейцев сложилась конструкция, согласно которой именно они находились на вершине мировой социальной иерархии – хотя бы потому, что первыми додумались до свободы, равенства и братства. А раз так – эту идею нужно нести отсталым народам.

Собственно, этим европейская цивилизация и занималась на протяжении последней пары сотен лет, считает болгарский философ и социолог Андрей Райчев: “Когда произошла Великая французская революция, когда человек стал “братом, равным и свободным”, пусть и довольно формально, в наших головах построилась гигантская пирамида, которая выглядит так: на самом верху находятся свободные люди, а все остальные все еще не освободились. До этого такого никогда не было. Никому до этого не приходило в голову, что люди в Египте являются образцом для людей в Китае. Это разные цивилизации, несоизмеримые миры, они редко контактировали, а даже когда это случалось, никто никому не говорил “Смотри, это – твое будущее”. А мы не просто рассказываем, мы подразумеваем. Мы – жертва собственной пропаганды. Мы объявляем свою жизнь их будущим”.

В наши дни ситуация не сильно изменилась. Победа в холодной войне убедила западную цивилизацию, что ее дело правое. Появилась концепция “конца истории” за авторством Френсиса Фукуямы: “Человечество приближается к концу тысячелетия, и кризисы-близнецы авторитаризма и социалистического централизованного планирования оставили на ринге соревнования потенциально универсальных идеологий только одного участника: либеральную демократию, учение о личной свободе и суверенитете народа”. Ожидалось, что теперь человечество будет развиваться только в этом направлении.

Добро, как известно из стихотворения советского поэта Станислава Куняева, должно быть с кулаками. Объяснять туземцам преимущества либеральной демократии иногда приходилось с помощью оружия. “Поразительным образом идеология гуманитарного просвещения мира, восторжествовавшая после холодной войны (ее продуктами были в том числе военные акции в Югославии, Ираке и Ливии, то есть силовые изменения) – это то самое “добро с кулаками”, которое решило показать всем, что оно есть и как надо жить”, – отмечает российский политолог Федор Лукьянов.

Неудивительно, что идея силовой смены режима после нескольких неудачных попыток стала непопулярной, а сама концепция насильственного просвещения – дискредитированной.

Долгие годы прогрессивное человечество с ужасом наблюдало происходящее в Восточном Тиморе. Наконец, решило вмешаться. Восточный Тимор получил независимость, лидеры движения за освобождение страны получили Нобелевскую премию мира. В результате на карте появилось абсолютно недееспособное государство, которое оплачивает свои счета из международной гуманитарной помощи, а минимальный порядок в нем обеспечивают австралийские военные. Результат насаждения демократических порядков в Ираке тоже оказался далеким от ожидаемого, как, впрочем, и другие попытки западных демократий убедить остальной мир в преимуществах своего пути развития.

Правообладатель иллюстрации GETTY IMAGES Image caption В этом месте в Исландии в 930 году собрался первый в истории парламент. Строительство демократии требует времени…

Невежество или самовлюбленность?

Казалось бы, уроки недавнего прошлого (в частности, вторжение в Афганистан, Ирак, события “арабской весны”) должны были убедить Запад в том, что вмешательство во внутренние дела других стран, а скорее, даже представителей другой цивилизации – дело, как минимум, бесполезное. Исторический опыт свидетельствует о том же: ни одна бывшая колония не достигла уровня жизни, сопоставимого с бывшей метрополией – достаточно взглянуть на Африку. Ни одно вторжение в Афганистан не принесло ничего, кроме обильных человеческих жертв – в этом по очереди убедились Великобритания, Советский Союз и Соединенные Штаты.

Однако желание утвердить идеалы западной цивилизации не исчезло. Западные стратеги без доказательств принимают постулат о том, что все остальные народы не построили демократическое общество только потому, что не знают, с какой стороны за это взяться. Достаточно им показать – и сразу все заработает. Ключевое слово здесь – “сразу”. О том, что становление современных западных институтов началось 800 лет назад и продолжается до сих пор, обычно забывают.

Невежество? “Как раз наоборот, – уверен Андрей Райчев. – Мы на Западе знаем правду, мы знаем, что лучше всего демократия, а самый центр демократии – это парижский парламент. Мы потому и устроили французскую революцию, потому что знаем: наше – лучшее, это образец. Это абсолютная уверенность в том, что существует иерархия, и мы на ее вершине”.

Собственно, в своей последней инкарнации идея “добра с кулаками” возродилась после распада Советского Союза, считает Федор Лукьянов: “Необходимость вмешиваться там, где творятся малоэстетичные вещи и мы вроде как чувствуем себя неудобно как цивилизованные люди – это совсем недавнее изобретение. На концептуальном уровне это было одобрено после холодной войны, когда не стало никаких противовесов. До этого можно было сколько угодно возмущаться, требовать, клеймить, использовать в политических целях, но возможности для вмешательства не было. Одно дело – сопереживать и клеймить, и другое – чем-то рисковать ради этого. После холодной войны считалось, что риски невелики”.

Сегодня, похоже, в западном обществе зреет идея, что эти риски существуют, и они довольно значительны. В тех же Соединенных Штатах пусть не абсолютное большинство, но значительное число людей избрали президентом человека, который с порога заявлял о том, что с идеей глобального лидерства и ответственности Америки за происходящее в мире пора распрощаться. В Германии, принявшей наибольшее количество мигрантов во время европейского миграционного кризиса, многие убеждены, что, во-первых, Германия поступила в полном соответствии с гуманитарными нормами западной цивилизации, приняв более миллиона беженцев, а во-вторых, такого больше не должно произойти никогда, потому что страна с этим больше не справится.

Идеалисты и управленцы

Есть и еще одно обстоятельство, с которым приходится сталкиваться, в общем-то, всем государствам планеты. С одной стороны, есть идеалисты, правозащитники или теоретики политических процессов, которые очень хорошо знают, как привести страну к процветанию. С другой – собственно, те, кто принимает реальные решения и несет за них ответственность. Переход их лагеря теоретиков в лагерь практиков обычно сопровождается неприятными метаморфозами, поскольку на практике, в отличие от теории, государственным мужам не приходится выбирать между плохим и хорошим – только между плохим и очень плохим.

В этой ситуации оказалась и Аун Сан Су Чжи. “Она много лет была символом сопротивления, но спокойно сидела под домашним арестом и ни за что не отвечала. Теперь она отвечает за существование государства Мьянма, и с этих позиций не получается у нее выступать общегуманитарным образом. И то, что Запад настолько удивлен и удручен ее поведением, скорее, свидетельствует о том, что к этим странам и к этим лидерам всерьез не относились”, – замечает Федор Лукьянов.

Собственно, этот тезис – в какой-то мере продолжение предыдущего. Отношение к менее развитым государствам как к “меньшим братьям” сыграло с западным обществом злую шутку. Теперь приходится признавать, что сложности и хитросплетения политики существуют во всех странах, причем во многих случаях они не во всем вписываются в принятые в западных демократиях рамки.

Двуликий Янус

GETTY IMAGES Image caption Соблюдение прав человека в Китае вызывает на Западе вопросы

Отдельного рассмотрения заслуживает Китай. Это отнюдь не демократия западного образца, да и к соблюдению прав человека в этой стране есть немало претензий. В те времена, когда на Западе задумались об универсальности западных ценностей и распространении их на остальную планету, крупнейшим достижением китайской политической мысли было то, что им удалось накормить миллиардную страну если не досыта, то хотя бы так, чтобы люди не голодали. А за 30 лет до того китайцы еще охотились на воробьев и строили домны в каждом доме.

Однако кто сегодня сможет всерьез предъявить претензии – мол, у вас тут права граждан нарушают, – стране с полуторамиллиардным населением, огромной армией, несколькими сотнями ядерных боеголовок, а главное, всемирной фабрике, на протяжении последних десятилетий немало способствовавшей расцвету потребительской культуры на Западе?

Зато коллективный Запад часто обвиняют в том, что в действительности попытки принести демократию в какую-нибудь далекую страну, как правило, объясняются наличием в этой стране необходимых западной экономике нефти, газа, алмазов или других полезных ископаемых.

И еще один вопрос, который никак нельзя обойти вниманием – это человеческая цена гуманитарных интервенций. Ни одна из них не обходилась без крови, зачастую немалой. Так стоит ли убивать людей, чтобы избавить их от гнета диктатора? Этот вопрос часто задают сторонникам гуманитарного вмешательства в дела других государств.

“Однозначного ответа на этот вопрос нет, – говорит дипломат сэр Эндрю Вуд, бывший посол Великобритании в Москве. – Разные случаи требуют разных подходов”.

GETTY IMAGES Image caption Могло ли полномасштабное военное вмешательство предотвратить геноцид в Руанде?

Например, в Боснии вмешательство Запада было ограниченным, однако несколько раз помогло предотвратить массовую резню, напоминает он. Правда, в других случаях, например, в Сребренице, не помогло. Западные усилия не предотвратили геноцид в Руанде и не остановили гражданскую войну в Сомали. Более того, как правило, после первых же жертв среди миротворцев общественность западных стран начинает требовать их возвращения домой – дескать, пусть туземцы сами разбираются между собой.

С другой стороны, вправе ли мы безучастно наблюдать убийство, которое, кстати, не приветствуется ни одной мировой религией? Можно ли списывать массовую резню на национальные или культурные особенности? Честно ли сначала начинать военную интервенцию под громкими лозунгами и сворачивать ее после того, как на родину начинают отправляться гробы с телами солдат? Правозащитники, военные стратеги и политики отвечают на эти вопросы по-разному.

Новый контейнер для демократии

Изменение отношения к “сменам режима” на Западе хорошо наблюдается на примере Северной Кореи. В недалеком прошлом попытка страны-изгоя обзавестись ядерным оружием наверняка не осталась бы без военного ответа. Хотя ситуация на Корейском полуострове заметно отличается от положения дел, например, в Ираке накануне военной операции 2003 года: тут и могущественные соседи, и постоянная угроза 25-иллионной Сеульской агломерации. Однако пока реакция международного сообщества ограничивается санкциями, под которыми Пхеньян живет уже много лет и заметно от этого не страдает.

Уместным будет вспомнить и отказ британских парламентариев отправить войска в Сирию в 2013 году, хотя в других западных странах в то время эта идея пользовалась определенной популярностью.

Похоже, на Западе начинают осознавать, что предлагаемые им рецепты построения справедливого общества отнюдь не носят универсального характера, считает Федор Лукьянов: “Некая глобализационная волна, которая выражалась, в том числе, в торжестве гуманитарно-либеральных ценностей, достигла пика возможностей тех, кто это пропагандировал. И сейчас идет отлив. А ситуации, подобные Мьянме, еще раз показывают ограниченность возможностей. Можно додавить военные власти с тем, чтобы они допустили более-менее свободные выборы, и человек, считающийся фаворитом и проводником этих либеральных ценностей, стал политическим лидером. Но нельзя обеспечить этому человеку возможность в реальной жизни осуществить свои теоретические идеалы. Это невозможно, и Запад, мне кажется, сейчас это понял”.

GETTY IMAGESImage captionЧто больше нужно голодным – еда или демократия?

Возможно, разочарование в Аун Сан Су Чжи на Западе – отчасти и разочарование в собственных силах, институтах и в целом модели мироустройства. Разумеется, отказываться от гуманитарной помощи тем, кто в ней нуждается, Запад не собирается. Но ее, очевидно, недостаточно. Международные институты вроде ООН не обладают тем влиянием, на которое рассчитывали их создатели, и в нынешней форме, видимо, уже и не будут. По мнению ряда экономистов, разрыв между бедными и богатыми странами в ближайшие годы станет непреодолимым.

“Небезызвестный министр иностранных дел Франции Талейран однажды сказал одному молодому человеку: “Никогда не будьте бедным!”, – напоминает Андрей Райчев. – По-моему, это ключ к пониманию этой несоизмеримой разницы между “нами” и “ими”, которую мы столько раз наблюдали”.

Мир продолжает искать модели развития, отличные от западной. На Западе, тем временем, начинают понимать необходимость искать новые формы пропаганды демократической модели, а заодно и способы юстировки самой модели. То, что она нуждается в настройке, уже ясно видно на примере финансовой катастрофы 2008 года, “брексита” и миграционного кризиса в Европе.

“Конец истории” в очередной раз откладывается.

Share

ВОЙНОВИЧ -СОЛДАТ ЧОНКИН?


 .
Писателю Владимиру Войновичу («Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина», «Москва 2042», «Иванькиада», «Шапка», «Замысел», «Монументальная пропаганда» и т.д.), замечательному сатирику и настоящему литературному классику, в сентябре исполнится 85 лет. Владимир ВОЙНОВИЧ поговорил с обозревателем «НГ» Верой ЦВЕТКОВОЙ «о времени и о себе».
 .
– Владимир Николаевич, свершилось: недавно в центре Москвы поставили памятник Ивану Грозному. Кому следующему, по-вашему, поставят?
– Дзержинский давно ждет. А после поставят Ягоде – он у нас забытый герой – и Ежову.
– Вспоминается из отправленного вами на конкурс гимна России: «Сегодня усердно мы Господа славим И ленинским молимся славным мощам, Дзержинского скоро на место поставим…» Как сатирику-то работать в обстановке окружающего гротеска? Просто автоматически фиксировать увиденное?
– Стенографировать, этого будет достаточно. В моем последнем романе «Розовый пеликан» Салтыков-Щедрин заплакал, потому что понял, что ему тут нечего делать.
 ,
– «Розовый пеликан» – очень точный роман-памфлет о нашем сегодняшнем существовании, недаром он вышел тиражом 20 тысяч.
– Вышел уже и следующий тираж, тот разошелся, но разве это много? «Чонкин» в свое время в Америке вышел тиражом 200 тысяч (а уж напечатанным в «Юности» – 3,5 млн!), «Москва 2042» сразу после моего возвращения из эмиграции – тиражом 500 тысяч.
 .
– Другие времена, другие ценности… А почему вы вернулись в Россию после 10 лет жизни в Германии?
– Я не просто вернулся одним из первых, я рвался сюда. Надежда меня вернула. Уезжая в 80-м, был уверен и говорил о том ,что через пять лет наступят большие перемены, я ждал их, и, когда они начались, приехал в 89-м году сперва по визе, потом вернули российский паспорт. Тогда меня очень удивило желание всех моих знакомых сбежать отсюда – я-то думал: вот сейчас, когда плохое закончилось, как раз открываются возможности… Вместо того чтобы здесь строить свободное общество, люди рванули туда, где эта готовая свобода уже есть. Я никого ни к чему не призываю, но желательно, чтобы они не «рвали», а реализовали себя тут. Уехало так много образованных, активных, если бы они все были здесь, сейчас была бы другая картина общества. Чем меньше народу остается, тем меньше надежды на нормальное развитие, хотя нормального уже не будет, возможности уже пройдены. Все нажертвовались, никто жертвовать собой не хочет, все сбежали – и сбегают, к сожалению, во все большем количестве; страна оскудевает, происходит вырождение. А шанс на нормальное развитие был – первые шаги были сделаны в 91-м, можно было пойти дальше, страна была готова к этому…
 .
– Интеллигенция – немногочисленная прослойка бедных людей, потерявших свое значение, – на последнем пределе. Всегда вспоминаю вашу метафору про клетки: в одной сидели плотоядные, в другой – травоядные. Когда клетки открыли, плотоядные стали пожирать травоядных – что же удивляться, что те запросились обратно в клетку?
– На мой взгляд, интеллигенты – это хорошо воспитанные бедные люди. Те, кто за маленькую зарплату, почти задаром, учит, лечит, работает в библиотеке, музее. Если человек становится богатым, он перестает быть интеллигентом. Интеллигентность требует самоотверженности. Пример из русской истории – доктор Гааз, главный врач московских тюрем, посвятивший свою жизнь облегчению участи заключенных. Все его сбережения ушли на благотворительность, и он умер в нищете.
 .
– Своим девизом он считал слова апостола Павла: «Спешите делать добро». Какая разница с «Не дай себе засохнуть!». Доктор Гааз по нынешним временам – смешон и непонятен, если не презираем. Но как быть и творить без морально-нравственной составляющей?
– Какие-то вещи должны возвращаться, правда, они ушли уже очень далеко. При коммунистах некие внутренние нормы все-таки сохранялись, такого бесстыдства, оголтелости, как сейчас, не было. Тогда можно было сказать: «Как тебе не стыдно!» – и человеку становилось стыдно, он краснел. В СССР я считал себя внутренним эмигрантом, сейчас это ощущение еще острее. В советское время мне казалось, что большинство все понимает, просто вынуждено играть по правилам, а сейчас ощущение, что живешь среди сумасшедших. При коммунизме идиотизм был ограничен берегами: считалось, что коммунисты хорошие, все остальные – плохие, а сейчас идиотизм разноцветный – идиотизм без берегов. Говорят, что происходит соревнование холодильника с телевизором – скорее, холодильника и Интернета с телевизором; думаю, в конечном счете победят холодильник с Интернетом.
 .
 Интернет – не такое уж благо. Помимо информации там столько злобного и поверхностного, столько ненависти… Перестать читать книги, мудрость веков, зато пристраститься к ежедневному писанию на, условно говоря, всероссийском заборе!
– Это же потрясающе – раньше графоманы грезили тем, чтобы хоть строчку свою увидеть в печати, а сейчас кто хочешь что хочешь – вали в Сеть! Согласен насчет злобы, столько ее накопилось и выплескивается там, что страшно. Когда где-то убивают – столько радости бывает по этому поводу…
– Еще пугает возвращение официальной лексики и тональности к лексике и тональности 37-го года. Спрашивается, дальше-то что будет?
– Гибрид 37-го года с 70-м у нас в лексике и тональности… Будет очередной развал страны, по-моему, это уже неизбежно. Это будет опять-таки повторение, у нас ведь история как маятник – туда-сюда. Горбачев хотел отремонтировать режим, он же не хотел развалить государство и отменить советскую власть, а оказалось, это такой режим, который не поддается ремонту, он не выдержал и развалился. У меня такая метафора: в герметичном сосуде достаточно одну дырку просверлить, чтобы он перестал быть герметичным, и уже ничего не сделаешь. Политика, обращенная к прошлому, не выдерживает новых вызовов, политику нужно строить в расчете на молодых, а не по прошлому образцу. Наше государство выглядит дико в окружении нормальных соседей, следующим поколениям придется как-то ремонтировать это все, налаживать отношения с внешним миром, обязательно придется. А опять создан неремонтируемый механизм: начни его ремонтировать, и пойдут куски отваливаться. Надоело жить в огромной стране, которая должна все время только вооружаться неизвестно зачем – все-то на нее пытаются покуситься. Патриотизм – эта лошадь все время будет скакать, пока не произойдет какого-то крушения. Это та штука, на которой всегда можно выехать, если ты бездарный, если идиот и т.д. За фразу «Я патриот» спишется все.
 .
 Вы любите людей?
– Я их жалею. Плохих тоже: такой подлец, так ему, наверное, трудно приходится! Люди, которые поступают не по совести, давят ее в себе, врут, – чаще болеют серьезными заболеваниями вроде рака. Особенно если врут, себе не веря, но приспосабливая свое сознание, убеждая и уговаривая себя ради какой-то выгоды.
– Что самое ценное в жизни?
– Сама жизнь (смотря какая жизнь, конечно). Друг мой писатель Домбровский считал, что безусловное счастье – жизнь, безусловное несчастье – смерть. Ерунда. Жизнь – относительное счастье, длинная жизнь – это длинная цепь потерь. Из моих близких друзей, с которыми прошла жизнь, на свете не осталось никого. Свидетелей моей жизни нет.
 .
– Странно спрашивать создателя отца Звездония про веру – тем не менее неужели все вокруг лишь дарвинизм и органика?
– Ни в какие религии не верю, как и в представление человека о Боге – почему он старик? Не может быть Бог ни старым, ни молодым. Бог – это природа, все остальное – химические реакции в мозгу.
– Ради чего тогда все?
– Этот вопрос не имеет ответа. Я все-таки агностик и признаю, что что-то такое есть, доказательство тому – совесть. Если главный инстинкт человека – самосохранение, почему он иногда бросается в огонь и в воду, чтобы кого-то там спасти? Помню, в голодные годы, когда хлеб давали по карточкам, несешь домой эту свою пайку – сидит голодная собака и смотрит на тебя. Злюсь на нее, сам ведь голодный, но все-таки отщипываю от пайки и бросаю ей. Вот что это, почему?
Природа подает нам много непонятных знаков, космос очень разумно устроен – тоже непонятно, как это получилось… Мы вполне можем быть потомками пришельцев, если предположить, что кто-то заложил в нас инструменты эволюции и мы из инфузорий превратились в то, во что мы превратились.
– Ваша жизнь удалась?
– Она была сложная. Скажем так, я получил больше, чем ожидал в молодости, но меньше, чем был способен. Всегда старался – и стараюсь – жить по совести и писать по способностям. Много сил и времени потратил на написание разных правозащитных писем – дело благое, но писатель, сжав зубы, должен писать свое, энергия гнева и сострадания входит в его писательство. Конечно, если он не реагирует на происходящее, отстранен, в том, что он пишет, будет какая-то мертвечина, ну а если слишком сильно погружается, страдает его творчество. На баррикадах погибнуть может каждый, диссидентствовать может каждый – а писать не может никто, кроме него самого: любой писатель неповторим и никто за него не напишет того, что должен написать он.
 Пишете сейчас что-то?
– Я всегда что-то пишу (когда надоедает проза, пишу картины. То и то совмещать не умею). Вот стихи пишу редко, бывает, по два-три года не пишу, а однажды был перерыв в четверть века. Поэзия более легкий жанр, чем проза, это как плыть по реке: здесь берег, там бакены… Есть ориентиры (строфы, размеры), а проза – это безбрежный океан – хоть туда поворачивай, хоть сюда.
Share

ОДИН ДЕНЬ С МИХАИЛОМ МОРГУЛИСОМ

 Интервью Михаил Моргулис США

Михаил Моргулис и Антон Чехов
«Я молился каждый день, и генералы КГБ дали разрешение на выход в эфире телеканала СССР моей христианской  передачи «Возвращение к Богу». Вот это было настоящее чудо!»
…Двери дома знаменитого русско-американского писателя, богослова и проповедника Михаила Моргулиса всегда распахнуты для всех, кто нуждается в духовной помощи и поддержке. За свою долгую жизнь он успел построить отличный дом с часовней, вырастить красивый сад и издать авторские труды более чем 118 авторов, общим тиражом более 15 миллионов экземпляров книг. Создатель вместе с Михаилом Горбачёвым движения «Духовная Дипломатия» и президент фонда под таким же названием. Знаменитый телеведущий и автор 10 книг, а также член совета директоров торгово-экономической палаты США, в свое время занимал должность советника конгресса США. В 2015 году Михаил Моргулис стал почётным консулом республики Беларусь в Америке. Его книга на английском языке «Return to the Red Planet: 22 Days in Gorbachev’s Backyard» в 1990 году вошла в число бестселлеров в США. Общаться с таким выдающимся человеком современности все равно что пить чистую свежую воду: незамутнённый источник притягивает к себе, словно магнит.
Рая на Земле нет, но Флорида – ближе всего к Раю.
Стулья ручной работы из Храма Гроба Господня (Иерусалим)
Место в городе Норд Порте, где живёт президент Фонда Духовной дипломатии Михаил Моргулис, как будто создано для реабилитации души. Рядом с утопающим в зелени домом, расположена часовня, которая хранит в себе немало чудес, икон, и редких иллюстраций из Библии. Со стороны кажется, что это обычный дом, нет привычных для русского взгляда золотых куполов и прочей атрибутики. Но когда заходишь внутрь, то попадаешь в дом-музей, в котором имеется еще и небольшая комната для молитв.
Михаил Моргулис – протестантский священник. Он также как и все христиане молится Иисусу Христу, но при этом не носит рясы, его дом не заставлен иконами, да и храм-часовня больше похожа на место для встреч и духовных бесед, нежели на помпезное помещение для обрядов. При входе в часовню как и в любой дом в Америке разуваться не принято, ведь обувь, несмотря ни на что, остаётся чистой. Кристально чистой с духовной точки зрения показалось и то помещение, в которое нас пригласил Михаил, на американский мотив – Майкл Моргулис. На протяжении всего разговора было внутреннее ощущение попадания в потустороннюю реальность, куда-то очень далеко. Словно находишься не  в знойной Флориде, а где-то в российской глубинке, наедине со священником, которому и говорить ничего не надо – он сам все о тебе знает.
Хозяин домовладения гордится тем, что на этих землях, недалеко от его дома, как говорится в этой же деревне, располагается тёплый  сероводородный источник Warm mineral springs «Это настоящее индейское озеро с минеральной водой, которому уже «стукнуло» тридцать тысяч лет», — с воодушевлением рассказывает Михаил Моргулис, – На этом месте имеется естественный разлом земной коры. Знамениты эти места тем, что древние индейцы проводили здесь духовные обряды. Вы очень скоро убедитесь, что вся зона вокруг озера обладает особой энергетикой, когда побудете здесь, вы почувствуете это…»
К сожалению, из-за нехватки времени нам не удалось окунуться в это чудо природы, однако местные рассказывают, что это озеро с сероводородом, из которого ежедневно вытекает 60 тысяч кубометров воды, не только красивое, но и лечебное. Местная жительница Вера сказала: «Эта вода – врачует тело человека также прекрасно, как молитвы богослова Михаила Моргулиса – врачуют души людей».
«Минуло уже более 35 лет, как я с друзьями организовал в США издательство “Slavic Gospel Press”», — рассказывает основатель концепции Духовной Дипломатии. «Среди первых книг, которые мы издавали, были «Библия» и «Новый Завет». Впервые мы издали на русском и украинском языках Библию и Новый завет для детей в комиксах, картинках. Мне удалось придумать удачный логотип для издательства. Это рыбка, с аббревиатурой нашего издательства, –- знак первых христиан  и древний символ приобщения к духу воды и жизни. Среди особо важных  книг, изданных нашим издательством, мне особо хотелось бы отметить книги Клайва Льюиса, Гилберта Честертона, Джеймса Добсона, Освальда Смита, Ивана Ильина, сборник российских поэтов, писавших на духовные темы, Родиона Берёзова и многих других. Мы также издали любопытную книгу поэзии, сборник стихов дочери знаменитого русского поэта Сергея Есенина. Она была рождена вне брака, и не общалась с отцом. Однако, его талант она унаследовала и тоже писала стихи, но писала сознательно «в стол» и нигде не печаталась. Нашли мы  её случайно, в Париже и помогли издать её замечательные стихи .
Фото из молельной комнаты
Мы также издали в переводе с немецкого книгу под названием «Следуя Христу», немецкого лютеранского пастора Дитриха Бонхёффера. Он известен, как руководитель немецкой подпольной евангелистской церкви во времена Гитлера. Принял смерть от гестаповцев весной, накануне Дня великой Победы. Как рассказывают очевидцы, он служил Богу до конца своих дней. Перед казнью фашисты даже разрешили ему провести последнюю службу. Мне удалось встретиться  с английским врачом, который был свидетелем его и выяснить подробности, на которых, собственно, и основывается этот труд», рассказывает Михаил Моргулис.
Уже в молитвенной комнате часовни «Место для Бога» взор потрясают старинные предметы. «Библия» на церковнославянском языке, которой исполнилось 234 года и настоящая «Библия» на русском языке, отметившая свой 117-летний юбилей , иконы, подаренные ему за спасение детей.
Любой гость сможет отдохнуть в кресле с инкрустацией из перламутра, которые привезены сюда в качестве подарка от храма Гроба Господня из Иерусалима. Над их созданием, с молитвой работали верующие, принявшие Христа. Солидно выглядит и древний деревянный посох, который подарил вождь одного из племен Полинезии. Посох  отполирован руками женщин племени.
В поисках формулы трансформации духовной энергии
В небольшой часовне Михаила Моргулиса  «Место для Бога» висят десять картин, написанных, как иллюстрации к «Библии». «Это уникальные авторские работы  молдавского художника Александра Макковея. Они написаны на холсте с золотом и подобных им нет нигде в мире. Ценность этих творений велика, но красть их нет смысла, ведь продать их будет невозможно», — отмечает Михаил.
-Икона Серафима Саровского подарена мне старцем Захарием  из Киево-Печерской Лавры, а рядом — иконы, которые мне подарили в Донецкой области за спасение детей, — рассказывает Михаил Зиновьевич.
По словам проповедника, одну из икон ему подарила мать за спасение тяжелобольной дочери. Михаил Моргулис в ночных молитвах вымолил жизнь ребёнку, и девочка очнулась, хотя до этого была без сознания длительное время.
— Исцеления детей от болезней часто происходят про в нашей часовне, — говорит Михаил Моргулис. — Я даже написал статью «Молитва и исцеление», в которой пытался найти формулу исцеления. Пытался вычислить формулу трансформации духовной энергии в физическую, которая останавливает болезнь. Но это, как я и предполагал, невозможно, потому-что исцеление зависит только от  Бога.,
Друг Моргулиса, внук знаменитого писателя из СССР  Исаака Бабеля, Андрей Малаев-Бабель, стал профессором в университете Флориды. Три года назад медики нашли у него злокачественную опухоль в мозгу. Уже была запланирована операция, но буквально за десять дней до нее они в часовне начали с ним  молиться об исцелении. В итоге, когда профессор приехал на очередной медосмотр и ему сделали контрольный снимок МРТ, то хирурги увидели, что опухоль очень сильно уменьшилась в размерах и сжалась. Это позволило отменить операцию и не нарушать целостность мозга, ограничившись консервативным лечением. И подобных этому исцелению у нас происходили и происходят.
«Кто однажды вырастил сад, тот вырастил счастье!»
В саду Михаила Моргулиса имеется камень: «Тот, кто посадил сад, тот посадил счастье»
После короткой экскурсии по часовне, в которой мы после переночуем, Михаил Моргулис повёз нас на автомобиле с консульскими номерами в духовный Центр, который находится в нескольких километрах от часовни и его дома.
Несмотря на почтенный возраст, 75-летний Майкл Моргулис с завидной ловкостью готов показать нам каждый уголок не только Центра, но и сада, который создал своими руками. В центре, навстречу хозяину радостно выбегает любимая собака.
«Урсула, иди ко мне, любонька», — лицо знаменитого богослова расплывается в доброй улыбке. «Она только что родила 13 щенят, но по трагической случайности ночью четверо из них утонули в бассейне, осталось только 9». Михаил Моргулис с теплотой в голосе вспоминает, как нелегко шло строительство дома и часовни. Каждый предмет в этом домовладении таит в себе уникальную историю и энергетику. Бесчисленное количество комнат с кабинетами и флагами США и Белоруссии, обеденные зоны, большой зал для лекций и молитв с прихожанами. Говорят, люди приезжают со всей округи раз в неделю. В этот раз на разговор о Боге собралось около 10 человек. Каждый мог выступить и поговорить о своей вере.
А вот во дворе дома большое поле, вековые деревья и пруд. «В здешнем пруду обитают черепахи и маленький крокодил», — рассказывает о хозяйстве писатель Михаил Моргулис. «Он маленький по размерам, питается рыбкой, людей боится, приручить его, конечно, можно, но наш пока что остаётся диким». Уютная и старинная лавочка рядом с прудом также прекрасно вписывается в окружающий пейзаж и позволяет расслабиться и подумать о вечном.
«Талант – единственная новость, которая всегда нова»
Для многих людей Моргулис – это человек, создавший концепцию духовной дипломатии между людьми. Её смысл довольно прост: все конфликты можно останавливать с помощью духовных ценностей конфликтующих сторон. Свою идею по объединению людей знаменитый богослов излагает многим руководителям разных стран мира при личной встрече и у всех находит взаимопонимание.
«В далеком 1991 году на встрече в Кремле я молился вместе с президентом СССР Михаилом Горбачёвым», — вспоминает Михаил Зиновьевич. «Я видел его лицо в этот момент и понимал, какая на нем лежит ответственность и желание получить поддержку высших сил. Насыщенно проходила и встреча с Александром Лукашенко, у которого  своя оригинальная точка зрения на историю и современные реалии жизни.  Было волнительно участвовать в молитве с президентом Рейганом, премьер-министрами Израиля Шароном и Нетаньяху, с Жириновским, президентом Украины Леонидом Кравчуком, президентами Киргистана, Вьетнама и других стран. Каждая моя встреча, а также интервью с интересными людьми позволяют мне расти, как в профессиональном, так и в духовном плане». «В разное время, добавляет Михаил Моргулис, — я встречался с четырьмя президентами США, объехал пол мира и встречался с самыми высокими священнослужителями в Европе и Азии, был в гостях у многих голливудских звёзд и просто известных личностей, живущих в разных уголках планеты…»
— Вы живете в Америке уже более 40 лет, а как удалось прорваться сквозь «Железный занавес» в далекие 70-е годы?
— Да, это было не просто, — соглашается Михаил Моргулис, – Это был Советский Союз. А я случайно оказался в числе небольшой группы людей, за судьбы которых перед Леонидом Брежневым лично ходатайствовал тогдашний президент Америки. По его просьбе нас выпустили из СССР…

-Свобода и жизнь за пределами Советского Союза дала возможность увидеть мир?
-Я объездил все наиболее интересные места в США. Успел побывать в Испании, Италии,  Франции, Германии и многих других странах, — рассказывает Михаил Зиновьевич. – Всегда радовала возможность лично пообщаться с великими людьми современности. Так, в Италии сам Играцио Силоне (итальянский богослов и писатель) подарил мне перстень, который я носил более 30 лет. Силоне написал две книги, в переводе которых мы принимали участие. Их названия: «Хлеб и шоколад» и «История одного бедного христианина».
— Совсем недавно Вы были в Белоруссии и России?
Михаил Моргулис и корреспондент CBS MEDIA Евгений Коршак
-Я посещал Международную выставку передовой технологии в Майами и моё внимание привлёк замечательный  проект, — поделился впечатлениями от поездки Михаил Моргулис. – Это белорусский проект, называется «Парк высокой технологии», там работает порядка 30 тысяч молодых талантливых людей, создающих программы высочайшего класса. Стоимость их работы доступная, поэтому в число их постоянных клиентов вошли такие гиганты, как «Кока-Кола», «Юнайтид аэролайн», «Майкрософт» и многие другие. Почтил своим вниманием выставку в Майами даже соучредитель компании Apple Computer Стив Возняк. А создатели «Парка» учредили Фонд в 125 тысяч долларов, для тех, кто придумает самый лучший и перспективный проект. Победителем стала одна молодёжная компания из Белоруссии и другими…»
— Вы не только писатель и проповедник. Вы еще и журналист, телеведущий?
— Да, за годы своей жизни я издал много книг, но работа телеведущего действительно даёт хороший импульс всей моей деятельности, — отметил Михаил Зиновьевич. — Моя первая телевизионная программа вышла еще во времена СССР и стала единственной христианской программой еще во времена Горбачёва.
Это было настоящее Божье благословение, что ее допустили к показу. Я молился каждый день, и генералы КГБ дали разрешение на выход в эфире телеканала СССР моей передачи на христианскую тематику. Вот это было настоящее чудо! Моя телепрограмма шла в Москве по второму государственному телеканалу и называлась «Возвращение к Богу». С тех пор много воды утекло. Сейчас все стало иначе. С недавнего времени мы начали прямые трансляции через Facebook. Это доступнее и к тому же дешевле.
Рабочий кабинет Михаила Моргулиса
Уже вечером, когда мы вернулись в дом Михаила Моргулиса, нам показали рабочий кабинет. Автомобильный гараж, переоборудованный в большую рабочую зону, просто завален сувенирами из разных стран. Там и подарочные часы от Президента Белоруссии Александра Лукашенко, и набор поющих клоунов, и разные фарфоровые статуэтки. Всего, что есть не перечесть. С первого взгляда создаётся впечатление абсолютного беспорядка. Но как говорил еще Альберт Эйнштейн – «Только дурак нуждается в порядке — гений господствует над хаосом».
Таким безусловным гением можно считать и Михаила Моргулиса, который сочетает в себе богослова, писателя, журналиста, общественного деятеля и отца. Кстати, «в Нью-Йорке живет мой младший сын Николас, ему 29 лет, сейчас он занимается кино, работает режиссёром» — рассказывает о своей семье Михаил Зиновьевич. «А вот в юности, на горячую голову он взял, да и сделал себе оригинальную татуировку на спине — Герб России! И сразу же у него возникли, так скажем, трудности в жизни. Теперь ни на пляж, ни в баню сходить невозможно незамеченным. Когда раздевается, то приковывает к себе всеобщее внимание. Кто-то восхищается, а кто-то гневно осуждает. Я его спросил, зачем ты сам себе создал сложности. Николас ответил настолько мудро, что я даже не мог ему что-либо возразить — Папа, ты учил меня, что за все в жизни надо платить, и за любовь надо тоже платить. — Поэтому, если у меня будут из-за татуировки будут  неприятности, это и будет моя оплата».
Эпилог:
Подарок от Президента Республики Беларусь Александра Лукашенко
В конце нашей встречи Михаил Моргулис поинтересовался, что в нашем понимании значит слово «Любовь».
— Пожалуй, это — готовность совершить поступок, невзирая на собственное эго, — не задумываясь, отвечали мы знаменитому собеседнику.
— Почти правильно, это одно из проявлений Любви. В Америке мне достаточно часто задавали этот вопрос. И я нашёл свои слова: «Любовь – это когда ты понимаешь, для чего ты живёшь!» Это моё личное определение, хотя и Шекспир и Толстой, и Достоевский, и тысячи людей пытались дать людям своё понимание этого чувства.
…Расставаться с  мудрым Михаилом Моргулисом было не просто, но согревала мысль, что мы еще увидимся. А живописная Флорида все-таки действительно похожа на Рай. И мы возвращаемся домой, унося с собой частичку энергетики добра, красоты и безмятежного счастья. И, конечно, невероятное чувство радости от встречи с этим замечательным человеком.
 

 

Share

Гуго Вормсбехер, немецкий писатель и общественный деятель.

Subject: Благодарность за статью

Дорогой г-н Моргулис!

Примите мою глубокую благодарность за Вашу статью «Америка, которую мы потеряли». Считаю ее не только очень нужной для понимания того, что происходит сегодня в США, для понимания феномена Трампа, но и проявлением мужества автора, высоким примером действенной любви к своей стране, своему народу, масштабным выражением заботы о будущем человечества.

У людей неверующих (к которым отношу и себя) могут быть, наверное, разные с Вами представления о движущих силах истории и разные оценки упомянутых Вами исторических событий. Но своей статьей Вы показываете настоятельную необходимость для всех проникнуться тревогой от ведущего в никуда процесса разрушения общечеловеческих ценностей (общечеловеческих на самом деле, а не в их либеральном понимании). Разрушения ценностей, которые, на мой взгляд, выстраданы человечеством еще до возникновения религий, легли затем в основу разных религий, и наиболее концентрированно и полно выражены и закреплены в христианстве. Ценностей, следование которым – через любую религию, и прежде всего опять же через христианство, – не раз спасало мир и человечество.

Масштабные вопросы верности истине, правде, морали в жизни и в отношениях между людьми, народами и странами, поставленные Вами на сегодняшнем этапе истории, не могут не волновать. Несколько лет назад «не смог молчать» и я: в статье «Крымская весна как Новый Завет народам и миру» https://docs.google.com/ тоже попытался показать их значение. Рад сегодня отметить, что в отношении к этим все более цивилизационным вопросам наши взгляды во многом совпадают.

Еще раз большое Вам спасибо за статью (мы разместили ее для наших читателей на странице «Российские немцы – https://www.facebook.com/DieRusslanddeutschen)  и за Вашу такую нужную людям и миру деятельность!

Гуго Вормсбехер,
(Москва)                                                                                 29.08.2017

 

http://wolgadeutsche.net/wormsbecher.htm – Авт. стр. на “Geschichte der Wolgadeutschen”
http://www.proza.ru/avtor/hwormsbecher  – Авт. стр. на  Проза.ру

Share

НАСИЛИЕ И РОССИЯ Говорят писатель, режиссёр, поэт.

Людмила Улицкая писатель    «Агрессия сегодня — симптом дикой заброшенности»

 Существует очень неприятная статистика: за последние несколько лет в стране невероятно вырос уровень домашнего насилия. Цифры резко расходятся по регионам: где-то он вырос на 20%, а где-то и в два с половиной раза. Специалисты говорят, что ключевую роль в этом росте сыграл закон о декриминализации домашнего насилия.

Я живу в таком кругу, где о домашнем насилии слышать не приходится. Я о нем и не слышу. Скажу более того: наше поколение, пожалуй, несколько жестче относилось к детям. Мы в 1970-х могли (пусть крайне редко) прикрикнуть, шлепнуть. Наши выросшие дети по отношению к своим детям этого не делают никогда. Значит, есть и миры, где домашнего насилия стало меньше. А вот государственное насилие… оно сильно возросло. Государство, конечно, давно приватизировало насилие: такова его природа — всегда и везде. Пожалуй, государство как институт без насилия и не могло бы существовать… Но — где граница допустимого? И в каком направлении она сдвигается? В России, сегодня. Десять лет назад уровень государственного насилия был явно ниже. Болотная и «болотное дело» обозначили черту новых времен. Когда-то мы видели в телевизоре, как жестоко волокут полицейские демонстрантов в США и других «неправильных» странах. Сейчас — все чаще видим, даже в своем безмятежном телевизоре, как волокут y наши полицейские нашихдемонс трантов.

Еще раз: где граница допустимого и куда она сдвигается? У нас с 2015 года несколько раз пытались и пытаются внести поправки в закон «О полиции». Последнюю по времени попытку группа депутатов Госдумы сделала весной 2017 года. И если такие поправки (а суть их — в утверждении принципа «презумпции невиновности полиции») будут приняты… вот это обязательно обернется ростом насилия! Я «принципа презумпции невиновности полиции» боюсь гораздо больше, чем ограбления в подворотне.

О стихийном, уличном, низовом самовыражении… Год назад возле Дома кино на победителей конкурса «Мемориала», конкурса школьных исследовательских работ о ХХ веке и на членов жюри (а я была среди них), напали молодые люди патриотического толка. С пузырьками зеленки. И самым сильным чувством моим тогда было чувство ужасной жалости к нападавшим. Потому что… это тоже наши дети. В их одичании отчасти виноваты мы все. И государство, которое позволяет так самовыражаться. И школа, которая так учила… истории, в том числе. И их семьи. И среда, та часть общества, в которой эти ребята созрели и стали сами собой. И ощущение, что эта среда в стране расширяется, что ее границы тоже сдвигаются — незаметно для нас. Я живу недалеко от стадиона «Динамо». Пока он не встал «на реконструкцию», я довольно часто наблюдала толпы болельщиков. Это тяжелое зрелище.

Можно повторять себе, что стадион — способ сбросить пар, выпустить часть агрессии, что агрессия есть в любом человеке, она — залог выживания, в конце концов некая доля ее — в любом существе — необходима… Но чувство остается то же: отчаянной жалости и неловкости. Высокий уровень агрессии, который мы сегодня наблюдаем, — симптом общественного состояния. И дикой заброшенности молодежи. Это чувство — агрессия как симптом заброшенности — возникает не только у стадиона «Динамо». Я честно прослушала прогремевший баттл Оксимирона и Гнойного. Да, баттл: ребята (одаренные, кстати, несомненно!) сражались всерьез. Это соревнование и было сутью. Соревнование за зрителя. За долю аудитории. И в конечном итоге — за бабло. В том, что считалось искусством прежде, всегда жили три темы: любовь, жизнь и смерть. К ним, в конечном итоге, все сводилось. В баттле О. и Г. ни одной из этих тем не было. Они изощренно поносили друг друга под восхищенные или негодующие вопли групп поддержки. Яростная, временами смешная схватка соперников ради очень конкретных и простых вещей — продвижения, лайков, успеха, денег, в конце концов, которыми успех и определяется.

Была — только дикая, яростная гонка. Схватка вещей. А уж если и мелькает какая-то женская фигура в этой схватке, то исключительно чтобы оскорбить и унизить, «замочить» соперника. Если именно это и есть современное искусство, завтрашний день мира, я, пожалуй, останусь с полупомешанным Доном Кихотом и вовсе безумной Офелией. Их безумие мне милей этого, современного. Впрочем, их агрессия была хорошо дозирована, она была «бесконтактна»! — чего не скажешь о футбольных фанатах. А тем более о той шпане, которая способна убить такого же молодого человека только по той причине, что его шапка им не понравилась. Наш вид гомо сапиенс очень агрессивен. Некоторые антропологи считают, что именно он истребил своих современников и родственников, оставшись «царем природы». Взаимоистребление — одна из версий нашего общего будущего. Если агрессию не научимся подавлять, обуздывать, преобразовывать в энергию созидания, а не разрушения.

 

Всеволод Емелин: «После стольких лет пропаганды народу уже не нужна санкция»поэт

Последние двадцать лет нам внушали, что прав всегда сильный, главное достоинство — сила. В итоге выросло поколение, которое так и думает. Все помнят мутные парамилитарные группировки типа «Наших», людей на ставке и с лицензией на насилие. А теперь уже можно и без лицензии.

Человек с внятными понятиями о добре и зле не пойдет на улицу убивать. Есть ряд простых истин: слабых обижать нельзя, бить людей, даже если они тебе очень не нравятся, нельзя. Худо-бедно большинство стран, кроме самой уж африканской и азиатской глубинки, сумели внушить своему населению эти правила. А наше государство заняло неожиданную позицию, оно внушало и в конце концов внушило своему народу, что когда сильный бьет слабого — это хорошо, потому что он сильный. У нас нет тормозов, на нас не распространяются общечеловеческие принципы. Одним дадим по морде, другим взятку, победа будет за нами! В людях воспитывались худшие черты, и когда-то оно должно было проявиться. Вот и проявилось.

После стольких лет этой пропаганды народу уже не нужна санкция, душа горит, кулаки чешутся. Оппозиционеров, которых рекомендуют бить власти, очень мало, на всех не хватит, а желающих подраться миллионы. Зато кругом полно слабых, стариков, женщин, которые не могут за себя постоять. Бей не хочу.

Подавляющее большинство этих случаев остается безнаказанным. Не думаю, что есть какой-то приказ сверху, но, с другой стороны, это веское напоминание оппозиции и вообще всем: защитить от народного гнева вас может только власть. Если захочет.

 Алексей Мизгирев: «Страна вырежет себя сама» 

режиссер

В прогностическом «Конвое» Алексея Мизгирева была показана страна, попавшая в замкнутый круг насилия. И вот спустя пять лет прогноз сбывается: побои — не насилие, а средство коммуникации; православные боевики и благочинные радетели за нравственность, полицейские и уголовники, трезвые и пьяные соревнуются друг с другом в лютости.

Все мы живем очень близко от насилия. Началось это не вчера и даже не в прошлом веке. И власть, и само общество приспособились, привыкли жить с открытыми дверьми, через которые эта жестокость проходит. Эти двери то открывали, то прикрывали. Сейчас — последовательно открывают. Словно какой-то невидимый голос прошептал: «Можно». И вся пена в социуме, в человеке пошла наверх. Думаю, что нынешние вопиющие случаи в Сургуте, в Парке Горького, в Черниговском СИЗО — даже не вершина айсберга, маленький осколок вершины. Об этом общество узнает благодаря журналистам, эти случаи попадают в фокус внимания. И, возможно, какие-то из них заслужат следствия. А то, что происходит в теле страны, в больших городах, деревнях и поселках похоже на массовый психоз. Культ насилия процветает, и не только мальчики, взрослые дяди, дружными рядами идут в секции единоборств. Закон больше не защищает. Люди боятся и остро понимают, что защищать себя нужно своими кулаками.

Меня не пугает насилие. Куда страшнее жестокость. Это не одно и то же. Жестокость — это неуважение к человеку. Порвать, затоптать, додавить, добить. Посмотрите, как люди двигаются по улице. Человек идет через тебя, через тебя автомобили едут. Тебя не замечают. Поэтому бесконечное число микроконфликтов. На них уже не обращают внимания. Но когда сильный встречает слабого, стычка может закончиться смертью. Об этом я три года назад снял «Конвой». О том, что личность человека уничтожают в особо жестокой форме, не имея на то причин, мотивировок. У меня уже тогда было ощущение, что этот девятый вал агрессии приближается. И вот мы в нем барахтаемся.

Не хочется заболтать эту проблему. Ситуация опасная и касается каждого: от богатыря Емельяненко до случайных прохожих или гастарбайтера, на которого москвич разозлился и откусил ему ухо. Есть только я и мои цели, и никого вокруг. Тотальное презрение. Еще недавно друг другу не доверяли, сегодня — презирают. Ударил пьяный журналиста в прямом эфире, и как радостно, ликующе это распространялось в интернете. Даже в рекламе использовали. Это всех позабавило.

Долгое время было ощущение двойного мира: там «где-то далеко» воюют, горят, взрываются, бьют, сажают невинных… Мы здесь в своем безопасном пространстве. Бывший мэр Лужков сказал: «Кольцо безопасности сжимается». Похоже, никакого кольца и нет. Мир становится однородным, серым, всюду приходит сила. Когда начались «болотные хождения», крепкий парень с «Уралвагонзавода» попросил разрешения, мол, если что — приедем, с этими с ленточками разберемся. А что имел в виду этот человек? Что приедут парни с кусками арматуры и этим слюнтяям раскроят головы. Но ведь никто его не одернул. И вот это уже не только на Урале. Уже в столице.

В конфликте с трагической развязкой в Парке Горького участвовали не бомжи, не дикари, слезшие с дерева. Пишут, что артисты. Я, правда, таких артистов не знаю, но очевидно, что не асоциальные психопаты. Да и сам парк недавно стал действительно «парком культуры» с дружественной средой. Там цвели все цветы. Но в стране все поменялось: воюем с толерастами, либерастами, пиндосами. В скандинавских странах сажают родителей, оставивших дома ребенка без присмотра. У нас призывают к физическим наказаниям детей, и каждый третий соотечественник одобряет подобный «метод воспитания».

И все эти прекраснодушные споры, кто мы: Азия или Европа? Словно все забывают, что Петр окно-то в Европу рубил. Не в Азию. Туда хотел, в страны, где жизнь человека, его уникальная личность представляет собой ценность. Сейчас сквозь отношения, сквозь поступки власти, акценты и интонации идет очевидная установка: «Можно». Особенно тех, кто про Европу базарит. Можно и нужно.

Уже очевидно: общество нездорово. Болеет плотно. Но я не заметил, что в образовательных и культурных министерствах, в телевизоре кто-то всерьез озаботился взаимодействием с тонким душевным миром людей, с оздоровлением морального климата. Все наоборот. Рубим дверь в противоположную от мировой цивилизации сторону. Во тьму. И постепенно это всеобщее «Можно!» из подсознания вырывается наружу, превращаясь в «Нужно!» Остановить это движение в темноту пока некому.

Что делать людям, понимающим, что закон не защитит, никто не защитит? Вновь начались разговоры о легализации оружия. Будем держать дома обрезки арматуры, биты, оружие? Если этот поток нагнетания ненависти не остановить, то зальется все кровью. Колесо начинает крутиться. Страна вырежет сама себя.

 Владимир Мирзоев: «Никак по другому управлять страной у начальства не получается»  режиссер

Насилие — это способ передать послание. Примитивный, архаичный, пещерный. А послание простое: молчите, будьте лояльны, не высовывайтесь, не одевайтесь в яркое, не занимайтесь политикой, не занимайтесь современным искусством. Бесконечное количество вариаций, а суть одна: правила устанавливаем мы, а не вы. Никак по-другому управлять страной у начальства не получается — мало денег, убедительных идей нет, нет программы на будущее. Как управлять огромной страной? Только так, считают они. И действительно маркировка «свой-чужой», которую они применили к нам, самый простой, известный еще с древних времен способ сплотить племя, сделать его управляемым.

В головах начальства заложена формула самооправдания: почему мы применяем насилие? А как иначе? Народ такой, дикий, вот посмотрите, морды друг другу бьют, с ними иначе нельзя. Наши руководители живут в искусственном сконструированном пространстве, у них нет обратной связи с людьми. Это только кажется, что они выражают волю большинства, волю народа, на самом деле они его смертельно боятся. Если народ перестанет их слушаться, никакой полицейский аппарат не поможет.

Практически на каждом митинге я видел, как полицейские лупят ботинками в живот, дубинками по голове женщин, детей. Так ведут себя представители власти. Население смотрит на них и делает так же.

ПОСЛЕСЛОВИЕ НАШЕГО САЙТА:

Разве может такое быть в христианской стране?   А может такая  страна –нехристианская?  Мне скажут: Что ты   молотишь, вон, немцы тоже христиане, а что  они делали при Гитлере?  У меня тяжёлый вопрос: А может и Германия была нехристианской страной?  Есть и  были  формальные коммунисты,  считающиеся таковыми только по   бумагам и посещениям  ими коммунистических собраний, были и  есть формальные христиане, посещающие церкви, но живущие НЕ  по заповедям Христа. Есть страны  с характеристикой “христианские”, но не знающие живого Христа, и не имеющие веры в Него. Я часто говорю, в церквях:  Где нет любви, там нет Христа. Могу сказать так  и  о странах: В стране, где нет любви, там нет Христа живого, а есть только красивые, слова о Нём.

И  часто повторяю: Для Бога не важны наши слова, для Бога важны наши дела.  И судимы мы будем не по нашим словам, а по нашим делам. И может я буду судим первым? Это знает только Господь!

Дорогие читатели, может быть, Вы  сможете  нам ответить на  такой неожиданный вопрос, вопреки привитым нам штампам?

Михаил Моргулис

 

 

Share