NRB –ХРИСТИАНСТВО АМЕРИКИ

(МЫСЛИ ПОСЛЕ КОНВЕНЦИИ ХРИСТИАНСКОГО  РАДИО И ТЕЛЕВИДЕНЬЯ АМЕРИКИ)

Итак, НРБ – это Ассоциация христианского радио и телевиденья Америки. А также христианских издательств. А теперь, также и массы компьютерных компаний. Проходит конвенция этой Ассоциации  раз в году, и в  2018 состоялась в Gaylord Opryland Resort and Convention Center, в великолепном райском уголке ковбойского штата Теннесси.  Помню, когда-то, на НРБ собиралось до 10 тысяч  народа. Но в последние времена количество гостей оскудело. В этом году, когда, кстати, отмечалось 75летие НРБ,  народу было тысячи четыре. Несколько лет тому назад чёрные христиане решили отделиться и создали своё НРБ, где только афро-американцы.

Помню, как на НРБ приезжали великие проповедники и гремели с трибун. Сейчас, избранные для выступлений проповедники тоже шумят, но атмосфера  несколько другая. Понятно, после  Обамы  частично восстанавливаются христианские ценности, на которых была построена Америка,  но пропал тот особый элемент восторженности и доверия к проповедникам, у  сидящих в зале духовных служителей.  Конечно, и Трамп и его команда дают стране пример нужной религиозной духовности, когда собираются вместе, и изучают постулаты Библии. Политически понимают, не будет  духовного скрепления страны, пропадёт один из важнейших стимулов  единения народов Америки. Когда-то на НРБ  выступали президенты страны. Я помню блестящие выступления Рейгана, как он очаровывал  слушателей. А жена его, Нэнси, смотрела  на него влюблёнными глазами. Помню,  президент Буш старший присел  на сцене на пол, испугался вспышки фотоаппарата, показалось ему, что стреляют.  Много чего вспоминается.

В этом году  на НРБ выступал вице-президент страны Майк Пенс.  Говорил дельно, хорошо, но не зажигательно. Я больше люблю слушать Трампа с его прямотой, харизмой  и закидонами. Пенс  подтвердил желание правительства  выступать в поддержку движения против абортов, и заверил стоя аплодирующих  присутствующих, что Администрация страны будет особо поддерживать евангельских христиан. Закончил он свою речь характеристикой о себе:  «Я христианин, консерватор, республиканец. Именно, в таком порядке. Пора нам всем возвращаться к вере, которая вдохновила на  полезную жизнь миллионы людей».

В  светлых подвалах Оприлэнд проходила выставка христианских компаний. Стояли стенды с образцами товаров компьютерных, телефонных, кинокомпаний Америки. Было много туристических фирм из Израиля. Везде ходили более четырёх тысяч улыбающихся людей. Вспоминал разговоры, «америкосы, пиндосы, фальшиво улыбаются». А по мне, пусть мне фальшиво улыбаются, чем искренне ненавидят, как бывает в некоторых государствах. Вспомнил, как в столице, шёл и улыбался, день был весенний, тёплый. Какой-то встречный не выдержал: –Мужик, чего ты  лыбишься!? Что смешного? – Солнцу улыбаюсь, людям, тебе…

В общем, НРБ должен  демонстрировать  силу и влияние американского христианства на общество.  Для сомневающихся в этом, есть один неопровержимый документ: именно благодаря  голосам христиан Америки президентом стал Дональд Трамп. Также эта демонстрация влияния особо важна сейчас, когда Америка разделилась на два  лагеря. С  одной стороны немного меньшая либеральная часть,  загипнотизировавшая часть нового поколения демагогическими прокоммунистическими  криками о свободе и равенстве, с пропагандой жизни без Бога, без духовных принципов. Другой лагерь, где  более простая часть Америки, в которой существенный процент занимают христиане, и это люди задумавшиеся  о будущем страны, о  том, что их дети станут духовно выхолощенными, со школьной скамьи будут  вскармливаться ультралиберальными идеями, которые превращают людей в бездумную толпу рабов. Где любое насилие будет оправдываться проклятым словом «толерантность», которое  уже поставило на колени  Европу, где  чёрные массы последователей Аллаха загнали в угол европейцев, насилуют и убивают их жён и детей.

Конечно, в Америке на президентских выборах за либералов голосовало 40 миллионов  людей, получающих помощь от государства, среди которых огромное количество бездельников, не желающих работать. Среди них, много чёрных, латиноамериканцев, небольшое количество белых, куда тихой колонной вошла часть эмиграции из бывшего СССР. Вошла, получает помощь, что не мешает  под  пельмени и хорошую песню «Подмосковные вечера» ругать Америку. Ну вот такие мы психологически: не ценить, ругать, выглядеть неблагодарными.

Вернёмся к нашим христианам и НРБ.  Можно точно сказать, что НРБ в этом году  стало демонстрацией духа Америки, веры в духовные ценности и голгофский подвиг Христа. НРБ, как предшествующий ей  Молитвенный завтрак в Вашингтоне показал, что Америку  сломить не удалось, что в ответственный момент истории Бог послал ей человека, выводящего её из тупика  прокоммунистического либерализма. Понятно, имею в виду Трампа.

Особую радость доставили мне встречи с выдающимися американскими  лидерами, Кей Артур, чью «Библию по индуктивному методу» мы перевели на русский язык, пастором Тони Эвансом, телеведущим Джери Россом, голливудским верующим актёром Стивом Болдуэном,  представителями великолепной  южнокорейской церкви «Для всех народов», с сотрудниками уникального музея в мире «Музея Библии». Разговорился   я  со старым знакомым, журналистом Брайеном Зельзером, который много раз описывал трудную жизнь христиан в  бывшем СССР, а теперь, и в России. Вспоминал с ним, как прилетал  я на НРБ со своим духовным наставником Алексом Леоновичем, Алексеем Павловичем Леоновичем, привезённом в Америку  из Беларуси в пятилетнем возрасте, и ушедшему в небеса, в 90.  Леонович был духовным советником многих конгрессменов, сенаторов и президентов. Никогда не  забывал  своей страны, и  хоть родным стал английский язык, говорил по-русски, с белорусским произношением. Учил меня любить, говорил: « Не важно, как поступают люди, важно, как поступаем мы». Я потом добавил к его словам: «Не важно, любят  ли нас в ответ, главное, чтобы мы не прекращали любить».

Вспомнил с Брайеном, как перед христианами Америки пел  слепой  итальянский певец Андреа  Бочелли, как выступала маленькая, в стоптанных туфлях, мать Тереза, а потом в благословенные минуты  личного разговора, прошептала: «Ты Божий человек, но будешь падать. Но никогда не жди, чтобы тебе подали руку, поднимайся сам». Вспомнили, как молился со мной в Кремле с Михаилом Горбачёвым  тогдашний президент НРБ Брент Густавсон. Вспомнили, как министр юстиции США Джон Ашкропф сказал мне  за столом: «Защищай людей, но не защищай преступников, хотя они и наши братья по вере». Вспоминали  бывавших на НРБ верующих из наших стран, хотя этих людей уже нет больше на земле,  Георгия Винца,  Петра Дейнека, Степана Матвеюка, Василия Палия, много их было, не  всегда известных миллионам, но  известных Богу. Вспомнил, как мать президента Рейгана сказала: «Вы никогда не сможете  быть слишком большими для Бога, даже, если вы президент Америки, но вы никогда не сможете быть слишком маленькими, чтобы вас не услышал Бог…».

Я думал, что бывают у людей две матери, одна, что родила, вторая, которая помогла и воспитала. И надо любить их двоих, и быть благодарными двоим. Вторая мать, – это Америка.

Итак, прошло ещё одно НРБ. Здесь было подтверждено, что миллионы американцев продолжают верить в Бога и бороться за духовные принципы, на основе которых и была создана Америка. Я летел самолётом из Нэшвила в солнечную Флориду, которая причудливо изгибалась внизу реками, озёрами, Мексиканским заливом. Меня там ждали друзья. Но я знал, что ещё   больше ожидают меня «погибающие овцы»  в России, Украине, Беларуси. И  вспомнились записанные в Библии слова израильского царя  Давида:   Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться:Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим,  подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего.Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают (охраняют) меня.Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена.Так, благость и милость [Твоя] да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни.

 

МИХАИЛ МОРГУЛИС

BridgeUSA41@gmail.com

 

 

Share

В баре Флориды.

Михаил Моргулис. В баре Флориды

Явышел из бара, когда услышал, что затих шуршащий шум дождя. У меня было несколько минут отдыха. Я взглянул на цветы у входа, обмытые водой с неба они переливались на земле серебряными каплями, похожими на драгоценные камешки. На некоторых каплях были отсветы отражающей травы, изумрудные , нежные, манящие. Я подошёл к инжирному дереву, зарыл голову в листья и стал глубоко вдыхать их запахи, представляя, что вдыхаю их дух. При этом я повторял: – Дайте мне вашей силы жизни и тайной тишины и мудрости.Потом вернулся в бар. На высокий стул у стойки взобрался карлик Билл, он фальшиво всем улыбался, его передние зубы нависали над нижней губой. Я знал, что нет более одинокого и несчастного существа в нашем баре, но старался улыбаться ему в ответ. Такова доля профессиональных барменов.У окна сидел русский по имени Гена, обычно он выпивал несколько бутылок пива, вздыхал тяжко, и непонятно ругаясь по-русски, уходил в темноту.Сегодня с Фредом Макрейдом пришла тонкая девушка. Ресницы у неё были как крылышки мохнатых бабочек, она ими взмахивала, открывая и закрывая глаза.

Недалеко от стойки находилась крохотная площадка для танцев, они там танцевалии рука Фреда сползала с её спины всё ниже и ниже. Сегодня мне это было неприятно. Я вспомнил цветы у входа в бар, их радостное сверкание каплями дождя.Потом пришёл Рэд, он потерял руку в Ираке. С ним пришла рыжеволосая жена Мелисса, они смотрели друг на друга, их глаза были как открытые окошки, люди редко так смотрят. Я обрадовался, и глядя на них снова вспомнил сверкающие цветы. Они почти не разговаривали, иногда Рэд шевелил губами, но это было не для неё. Он разговаривал с прошлым.Под стойкой бара, как все наученные бармены, я держал бейсбольную биту. Раньше во время драк и мне перепадало, когда мы с вышибалой Китом утихомиривали драчунов. Мой бывший партнёр бармен Пол про биту говаривал: «Пока копы приедут, то она наша надежда, любовь и охрана!».Всё идёт сегодня как надо, мирно, каждый занят собой и другом, или подругой. Плохое возникает тогда, когда кто-то начинает интересоваться другим человеком, его носом, чубом, глазами, словами. Такое бывает когда из пьяных злость начинает вылезать и проклинать жизнь.С час назад в бар зашёл малознакомый парень, стал много пить, волосы на лбу слиплись. Он Гене-русскому говорит: – Ты чего как-то странно и непонятно слова произносишь…Гена ему отвечает: – Говорю, как твой дед или прадед, когда они в Америку приплыли…Но парень уже завёлся: – Ты кто? А, русский, вы грёбанные коммунисты нас развести хотите! Вы все бандиты и секретные агенты!Я знаю, что Гене драться нельзя, у него с эмиграционными бумагами не всё гладко. Он и молчит, только руку в правый карман всунул. Думаю, а как не выдержит и саданёт ножом этого мокроухого. Ну стараюсь задобрить скандалиста, не доводить дело до драки и полиции. Кит подошёл, стоит рядом, молчит и ждёт. Не хочет нарываться, уже в других барах бывало, выхватывает обиженный пушку и бьёт по всем. Начинаю говорить мягко, и руку на плечо этому кладу, мол, Гена парень простой, хороший, грузчиком работает. А тот ещё больше распаляется, руку сбрасывает : – Во, во, работу у наших парней отбивает, шваль русская! Набычился и протискивается к Гене, кулаки сжаты. Кит стал к нему двигаться, но вдруг Рэд без руки подходит, становится перед набычившимся и тихо говорит: – Мужик, где же твой дух американский?! Может его отец с твоим отцом Гитлера
побеждал, на немецкой реке Эльбе встретились и пили водку с виски! Не бить мы должны друг друга, а учиться любить. Прошлое учит нас любить, а мы упрямые до чёртиков, и злые. Тот парень смотрит на его пустой рукав рубашки и соображать что-то начал, на Гену по-другому посмотрел, голову почесал. Да ладно, просто от жизни стервенеешь, и хочется на ком угодно зло согнать…Рэд на Кита показывает: -Ты на нём сгони…И вдруг засмеялся этот парень: – Ага, чтоб он мне голову свернул…Двухметровый Кит дурачится: – Да не, я сам людей боюсь…И тут все стали смеяться. Я говорю, посидим вместе. Уселись за один стол, я пива всем принёс. И карлик пришёл, и Фред с мохнатоглазой. Сдвинулись все. Рыжая девушка подошла к Рэду без руки, уселась к нему на колени, и поцеловала пустой рукав. Рэд говорит: – Жизнь бывает ужасно подлой, и люди от неё заражаются, и тоже подлеют. Но хорошо бы нам, не становиться подлыми, не подлеть сильно, и хоть что-то соблюдать из того, что Христос повторял, ну, например это, «Возлюби ближнего своего». Ну, чокнулись пивными бутылками, и я с ними, хотя барменам пить не положено. Потом драчун отдельно с Геной выпили водки и договорились встретиться и сходить в русский ресторан в Бруклине. Рэд говорит рыжеволосой: – Когда у человека нет счастья, политики отвлекают его фантазиями о счастье. Это несчастье, а суррогат счастья… Коммунизм, нацизм, капитализм, всё это не счастье, а идеи, чтобы нас отвлекать…Карлик Билл добавил пискляво: – Чем больше счастливых, тем меньше несчастных… Но несчастных всегда больше…Рэд посмотрел на него:- Трудно поверить, но может быть несчастных станет меньше…Я поставил им старую прекрасную песню Фрэнка Синатра: «Да! Это был мой путь», “Yes, it was my Way». А к полуночи все расходиться стали. Последними ушли Рэд с рыжей. Кит говорит:- Крепко она его любит. Тут с двумя руками, а никто не любит…
Я добрым не люблю казаться, но всё же своё понимание высказал: – Надо просто быть лучше, чем мы есть. Самому любить, и тебя полюбят. А не полюбят, ничего. Главное, нам любить… Вот Рэд, гляди, ведь он руку потерял, а не сердце… Закрыл я бар, и ещё немного возле цветов постоял. Капельки на них не все высохли, сверкают ещё в темноте, и одуряющий нежный запах, прямо до души доходит. Говорю Киту:- Да нет, любовь ещё есть. Только её искать стало труднее… Но искать надо…

Share

НРБ – ФОРУМ АМЕРИКАНСКОГО ХРИСТИАНСТВА

В столице «Кантри музыке»,т.е. народной американской, ковбойской музыке – городе Нэшвилле в штате Теннесси состоялась 75-ая конвенция НРБ – Ассоциации христианского радио и телевиденья США. Всего было около трёх тысяч гостей, в том числе гости из других стран.

В программе конвенции принял участие Основатель и Президент Фонда «Духовная Дипломатия», Почётный консул Беларуси в США – Михаил Моргулис. Прошли встречи со многими известными христианскими лидерами.

Состоялась встреча с известной писательницей и теологом Кей Артур. Кей и Михаил вспомнили, что популярную книгу Кей Артур «Изучение Библии по индуктивному методу», как раз перевёл на русский язык и напечатал Михаил и его команда, Славянское Евангельское Издательство. Также прошла встреча с голливудским актёром Стивом Болдуэном, которого режиссёр Винсент Меттель пригласил на главную роль в фильме «Хохлуша», созданному по рассказу Михаила Моргулиса. Замечательно прошла встреча с южнокорейской делегацией с телевиденья, передающего программы из Кореи по всему миру. Делегацию представлял старейшина церкви «Для всех народов» Джони Ким.

На конвенции выступало много людей, играли христианские музыкальные группы. Но основное внимание было уделено выступлению вице-президента США Майка Пэнса. Зал стоя приветствовал его аплодисментами.
Пэнс говорил о важности сохранения в стране духовных ценностей, в первую очередь, христианских, на основе которых и была построена Америка. Он говорил, что как и президент он выступает против абортов, что школы Америки нуждаются в перестройке программ и защите от нападений. Либералы, конечно, выступают против Бога и духовных ценностей, но надежда на верующих Америки, которые могут привести к Богу новое поколение. В заключении, он сказал: «Я выступаю как христианин, консерватор и республиканец, именно в таком порядке».

В кратком интервью Михаил Моргулис оценил НРБ, как праздник христианских идей, а позиции Дональда Трампа и Майка Пенса, как лидеров, которые стремятся снова сделать Америку сильной, духовной, примером всему миру. Он заметил: «Прочитайте мою статью «Трамп разбудил Америку» и многое станет понятным».

В ближайшее время Михаил Моргулис разместит статью: «НРБ – победы и поражения христианства».

Пол Петровец

Share

Неполиткорректный профессор на войне за свободу слова

 Эксклюзивное интервью с историком Майклом Рехтенвальдом, подавшим иск против Нью-Йоркского университета в ответ на кампанию травли и преследований, которым он подвергся за критику политкорректности.

 

Фото:предоставлено автором

Профессор Нью-Йоркского университета Майкл Рехтенвальд прославился борьбой с политкорректностью, он известен в сети “Твиттер” под именем @Antipcnyuprof. Теперь Рехтенвальд подал судебный иск против своего университета и четырех коллег за оскорбления, которым, по его утверждению, он подвергся в ходе кампании травли и преследований, развернутой против него за критику политкорректности в университетском кампусе.

В иске, поданном профессором Рехтенвальдом в Верховный суде Манхэттена около двух недель назад, утверждается, что нынешние и бывшие преподаватели университета использовали в мае 2017 года официальные списки рассылки электронной почты, чтобы его оскорбить, называя его “правым женоненавистником”, “куском дерьма” и “сатаной”, в сообщениях, отправленных более чем сотне преподавателей и администраторов университета.

В ответ на запрос Daily Caller представитель пресс-службы Нью-Йоркского университета Джон Бекман категорически отверг обвинения, сказав, что “иск не обоснован”.

***

Если 58-летний профессор Рехтенвальд и является злодеем, то, надо сказать, он на удивление искусно это скрывает. Охотно согласившись на интервью, чтобы поговорить о политизации университетского кампуса, он разрядил атмосферу первых минут знакомства несколькими шутками, прежде чем уделить почти два часа разговору о клеветнической кампании, которой подвергся, когда посмел высказаться против одержимости политкорректностью в университетском городке. [Дисклеймер: автор статьи является студентом старшекурсником в Нью-Йоркском университете]

“Самое интересное здесь то, что они мне сказали, мол, раз я думаю не так, как они, я извращенец и душевнобольной, – рассказывает Рехтенвальд. – То есть нужно быть сумасшедшим, чтобы не верить в то, что они делают. Теперь, правда, ясно, что нужно действительно быть сумасшедшим, чтобы не бояться выступить против них, ведь вот, посмотри, что случилось дальше”.

 

Рехтенвальд называет себя “старым коммунистом” и “бывшим леваком”. Что же побудило его выступить против истерично раздражающей левизны, царящей в кампусе?

Тревожный рост идей “социальной справедливости”

 

“Осенью 2016 года я обратил внимание на резкое распространение идеологии социальной справедливости в кампусах, и это меня встревожило. Я увидел, как она пускает корни здесь, в Нью-Йорке, с возникновением “горячей линии для сообщений о случаях предвзятости”, с отменой запланированного выступления правого идеолога Мило Янопулоса (чтобы кто-то, проходя рядом, не услышал чего-то такого, что могло бы его “перемкнуть”)”.

Рехтенвальд, убежденный поборник свободы слова, начал ощущать серьезное беспокойство по мере расползания по кампусу этой активности по затыканию ртов. Но настоящую тревогу профессор почувствовал, столкнувшись с тем, что он назвал “стопроцентной индоктринацией” в лекционных залах:

“Мне это о многом говорит, когда Стэндфордский университет принимает на учебу человека, предложившего на приемном экзамене сочинение, состоящее из сотни раз повторенного слова “#BlackLivesMatter”. Это было одно из нескольких подобных его “эссе”. И они взяли его на учебу в том году, когда у них был самый маленький класс первокурсников в истории университета. При этом они еще и подчеркнули, насколько у них получился богатый набор с точки зрения интеллекта и разнообразия. То есть вот, один из самых престижных американских ВУЗов, по сути, сообщил, что им в кампусе важнее всего продвижение лозунгов социальной справедливости, и потому им нужны подобные адепты, которые станут до посинения твердить определенные фразы”.

Рехтенвальд рассказывает про свою бывшую подругу, марксистку-феминистку, хваставшуюся у себя в “Фейсбуке”, что в конце курса, который она вела, “все студентки превратились в истовых марксисток-феминисток”.

“Я был единственным, кто возмутился в комментарии к ее посту. Я написал, что позволю себе не согласиться с ней в том, что в этом состоит цель курса. Если вы, используя педагогические телеологические методы, заранее ставите цель подвести студента к определенному образу мысли, это совсем не обучение. Это чистой воды индоктринация. Вы можете этим заниматься, будучи партийным агитатором, но это совершенно не цель обучения, нет. Это стопроцентное антиобразование и антиинтеллектуализм”.

 

Слежка за студентами

Рехтенвальд делится своими опасениями о том, что создание в кампусах структур контроля и слежки, свидетелем которых ему уже приходилось становиться, только усугубит антииндивидуализм и сектантский трайбализм:

“В администрации Гарварда уже есть отдел студенческого активизма по вопросам социальной справедливости. В нескольких других университетах тоже… Они их даже называют “Помощниками по социальной справедливости”, и платят им весьма хорошие деньги, что-то около 15 долларов в час, для слежки за студентами. Так сказать, задействуют их глаза и уши для выявления проявлений микроагрессии. И у них есть специальное приложения для телефонов. Не надо искать сайт и нажимать на ссылки, чтобы сообщить о проявлении предвзятости, достаточно просто открыть приложение в своем мобильнике и отправить донос прямо с места”.

Рехтенвальд опасается, что подобная система облегчает всевозможным коллективистам в кампусе, постмодернистским профессорам и административным активистам заполучить власть над теми, кто отказывается следовать прогрессивной ортодоксии. Фактически кампус превращается в миниатюрное “Штази-государство”, в котором каждый студент становится потенциальным доносчиком, а любое действие может быть объявлено микроагрессией, вне зависимости от того, насколько это вообще соответствует действительности.

“И, кстати, эти “нарушения” нигде и никогда не были определены, – добавляет Рехтенвальд. – Вы не найдёте никакого определения “предвзятости” на университетских вебсайтах…. Нет никакого определения и “микроагрессии”. Как нет определения и того, что является “проявлением предвзятости”. И, насколько нам известно, большинство администраций отказывается отвечать на эти вопросы. Никакой ясности”.

 

Когда Оруэлл встречается с Кафкой

По словам профессора, наблюдая антилиберальную повестку дня, царящую в кампусе, он разочаровывался все больше и больше. До тех пор, пока социальные сети не сыграли свою ключевую роль в том, что он называет “переломным моментом в отношении к социальной справедливости”. Это случилось после того, как он поделился новостной статьей на “Фейсбуке”.

В статье речь шла о консервативном студенте из Мичиганского университета, который, когда ему предложили выбрать любой из титулов для обращения (мужской или женский), смеясь над подобным подходом, принятым университетской администрацией, пожелал называться “Его Величеством”.

“Все, что я сделал, – вспоминает Рехтенвальд, всем своим видом, выражая недоумение, – это поставил у себя ссылку на статью. Затем я два часа подряд преподавал. Когда же я вернулся, там были сотни ядовитых комментариев, наполненных яростной злобой против меня, за то, что я трансофоб, за то, что я совершил дискурсивное насилие и предательство транс-сообщества”.

Вскоре после этого обескураженный профессор принял решение, которое еще больше закрепило за ним статус аутсайдера в собственном университете. Он завёл себе “Твиттер” и принялся за работу.

“Вот тут и скрывался источник всех бед”, – вспоминает он с усмешкой. В интервью Washington Square News в октябре 2016 года он раскрыл себя как автора вызывающего яростные споры аккаунта в “Твиттере”. По словам Рехтенвальда, с этого момента “наступил настоящий ад”. Практически в одночасье он превратился в изгоя, потерял сотни друзей в “Фейсбуке” и был отвергнут коллегами.

На вопрос о том, как отреагировали его коллеги на его новоприобретенную известность, точнее сказать, дурную славу, Рехтенвальд отвечает, что прежде полагал, будто большинство его коллег симпатизируют ему, но, как видно, многие испытывали к нему скрытую враждебность, возможно, связанную с успешностью его публикаций. По крайней мере, после разоблачения они открыто стали проявлять к нему отвращение.

“В течение первого семестра, – вспоминает он, – это был стопроцентный бойкот. После первого семестра было человека три, может, пять из ста с чем-то, кто позволял себе иногда поздороваться со мной…. Но это было редко. Остальные либо отводили взгляд, либо наоборот, давали мне понять своим взглядом, что я, мол, морально прокаженный, или же они старались просто избегать меня. Один человек даже отказался ехать со мной в лифте, очевидно, полагая, что моральная проказа заразна. Все это было довольно театрально“.

Профессор вспоминает, что несколько дней спустя, после того, как он покинул безопасную зону ортодоксии, дерзнув “выйти из шкафа”, он был “разобран” в открытом письме, написанном несколькими коллегами с его факультета гуманитарных наук в “Рабочей группе по вопросам Разнообразия, Равенства и Интеграции”.

“Мы полностью поддерживаем право профессора Рехтенвальда выражать свое мнение, и мы приветствуем уважительную дискуссию по вопросам, которые его волнуют, – говорилось в письме. – Но пока он излагает свои взгляды, проявляя так мало уважения к доказательствам и вежливости, мы вынуждены признать его виновным в нелогичности и неучтивости к обществу, притом, что его работа в значительной мере, основывается на рациональном мышлении и уважительном обмене идеями. Причина вины профессора Рехтенвальда, на наш взгляд, очевидно, не связана с его самоидентификацией как цисгендерного белого гетеросексуального мужчины. Его вина связана с образом его мышления“.

По словам Рехтенвальда, это обвинение в “мыслепреступлении” еще больше убедило его в антилиберальности университетских леваков. А авторитарная реакция “Рабочей группы по вопросам Разнообразия, Равенства и Интеграции”, которую вроде как поддержал и университет, отразила, на его взгляд, худшие тенденции, куда больше присущие боевой маоистской секте.

По мнению Рехтенвальда, довольно теплая реакция Нью-йоркского университета на левое политическое насилие во время мероприятий с участием консервативных ораторов Гэвина Макиннеса и Майло Яннопулоса свидетельствует о том, что администрация либо запугана радикальными леваками, либо, по меньшей мере, закрывает глаза на их деятельность.

“Я предпочитаю называть их “Группой Конформизма, Неравенства и Социального отчуждения, – замечает Рехтенвальд. – Я называю их так, поскольку их агрессивная ортодоксия состоит в навязывании всем их собственной идеологии. Если же вы с ними не готовы согласиться, вас пытаются вышвырнуть из университета. Это то, что они намеревались сделать этим письмом, которое было ответом на данное мной интервью Washington Square News, и это письмо представляло собой документ официального комитета Нью-Йоркского университета, то есть фактически имело силу письма декана.

По словам Рехтенвальда, проблема этого едкого письма заключалась не в том, что оно критиковало его, а в том, что, по сути, представляло официальную позицию декана, и, более того, университета.

“Это письмо было официальным, – объясняет он. – Оно было официальным и полномочным, ex cathedra! Иными словами, оно было направлено официальным комитетом, то есть означало, что университет занял в этом вопросе определенную позицию. Но при этом крайне неточно отреагировал на сказанные мной слова. Меня обвинили в “аргументах ad hominem”, то есть в замечаниях не по сути дела, а в личных нападках. Но, похоже, они просто не знали определения латинского выражения “ad hominem”, поскольку я вообще не упоминал конкретных людей, не назвал ни одного имени!”

Рехтенвальд не слишком подбирает слова, описывая своих коллег, устроивших ему выволочку.

“Люди, стоявшие тогда во главе комитета, были весьма писучи, но крайне антиинтеллектуальны, – говорит он. – Я помню, что на первых собраниях творческих комитетов я намекал им, что было бы неплохо использовать аргументацию в своих статьях, они же за упоминание необходимости тезисов смотрели на меня, как на дьявола. Полагаю, это была совершенно неуместная идея, ведь тебе полагалось каждый день выдавать на-гора кучу импрессионистского навоза…

Разоблачение Рехтенвальда комитетом принесло ему еще больше известности и позора, и в течение нескольких дней после этого, он был вызван в деканат.

“Когда я вошел, – вспоминает Рехтенвальд, – декан, пожимая мне руку, приблизился сантиметров на десять и зашептал: “Это совершенно не связано с твоими записями в “Твиттере” или с обретенной тобой известностью. Я просто хочу, чтобы ты это знал, продолжал он говорить все это шепотом”. Хорошо, сказал я, думая про себя – зачем же тогда ты это делаешь? Если это и вправду не связано с моими “твитами”, почему ты сразу мне об этом сообщаешь? Обычно, когда люди говорят подобные вещи, они подразумевают прямо противоположное. И это именно то, что он имел в виду“.

Вслед за этим конфузливым рукопожатием, рассказывает Рехтенвальд, декан сообщил ему, что некоторые из академических коллег профессора, в связи с его высказываниями, обеспокоены его психическим состоянием, и стал убеждать Рехтенвальда взять отпуск за свой счет.

Рехтенвальд добавляет, что на тот момент он в течение полугода ожидал карьерного продвижения, и, хотя он согласился взять отпуск, это было отнюдь не добровольное решение, он просто понимал, что выбора у него нет.

Со своей стороны, Нью-йоркский университет утверждает, что отъезд профессора Рехтенвальда за границу был его собственной инициативой. В ответ на заявления, сделанные профессором для прессы, университет опубликовал электронную переписку между Рехтенвальдом и деканом факультета гуманитарных наук.

“На самом деле, – пишет декан факультета Гуманитарных наук Фред Шварцбах в электронном письме в Рехтенвальду 11 ноября 2016 года, – отпуск совершенно не связан с вашим мнением или тем, что вы думаете об академических кругах, и он не был вынужденным. Правда состоит в том, что вы сами сказали, что заинтересованы в отдыхе и нуждаетесь в нем”.

В прошлом году профессор Рехтенвальд вернулся из неоплачиваемого отпуска и получил ожидаемое повышение. Это стало для него большим облегчением, поскольку после встречи с деканом он уже думал было, что потерял работу. Кроме того, он нуждался в повышении зарплаты, чтобы продолжать жить и работать на Манхэттене.

По словам Рехтенвальда, увеличение зарплаты и карьерный рост, вероятно, стали следствием желания Нью-йоркского университета замять историю, предотвращая возможный ущерб и критику, а вовсе не из-за веры в важность свободы слова и разнообразия мнений. Возвращая его на работу, считает Рехтенвальд, университет защищал себя от потенциального иска за дискриминацию или преследование.

В то же время, утверждает профессор, университет так и не обратил должного внимания на кампанию травли и клеветы, по поводу которых он жаловался еще в самом начале истории. Когда он вернулся из своего годичного отпуска, его спросили, не хочет ли он переместить свой офис в другое место, подальше от своих коллег по факультету гуманитарных наук, и он согласился. Теперь он обрел временное убежище от травли, развернутой левыми коллегами, в отделе русских исследований. Рехтенвальд находит это особенно забавным на фоне одержимости левых русским заговором, повлиявшим на выбор Трампа.

 

Сектантские методы

Рассуждая о будущем академических кругов, профессор Рехтенвальд настроен вполне оптимистично. Он считает, что политика идентичности и вообще различные движения социальной справедливости, особенно в университетских городках, превратились во что-то вроде религии, завлекающей последователей классическими методами сект. Все же, несмотря на его разочарование нынешней ситуацией, он уверен, что она обратима.

Рехтенвальд, конечно, не одинок в своем скептицизме относительно культуры политкорректности и ее коллективистских тенденций. Он дружит с профессором Джорданом Петерсоном из Университета Торонто и с профессором Джонатаном Хаидтом, коллегой из Нью-Йоркского университета и основателем Академии Heterodox, поощряющей интеллектуальное разнообразие в кампусах.

Рехтенвальд считает, что молодежь, вынужденно отсидев на подавляющих мышление индоктринирующих курсах, особенно жаждет идей Петерсона и Хайдта, стремясь выработать критическое мышление.

Он также убежден, что сторонники всевозможных “безопасных пространств” и “предупреждений перед просмотром” однажды проснутся, оказавшись в реальном мире, и обнаружат его сильно отличающимся от иллюзий междисциплинарных леваков. Это будет очень болезненное и тяжелое пробуждение, но Рехтенвальд уверен, что здравый смысл победит в битве против университетской ортодоксии, идеологического рабства и тоталитарных импульсов. 

“Мы победим, – задумчиво говорит тихим тоном Рехтенвальд в заключение интервью и кивает сам себе головой.- Это будет тяжело, но мы выиграем”.

 

Автор: Патрик Грейнджер (Daily Caller),

Перевод Александра Непомнящего

 

Share