Брат Нетаниягу: «АНТИСЕМИТИЗМ НЕИЗЛЕЧИМ»

Идо Нетаниягу, младший брат премьер-министра Израиля, приехал в Россию во второй раз. Привез семью показать Москву, Санкт-Петербург и спектакль, поставленный по его пьесе «Хэппи-энд» ташкентским театром. Здесь, в Москве, Российский еврейский  конгресс готовит к печати монументальный труд его отца Бенциона  Нетаниягу «Происхождение инквизиции в Испании XV века». «Для меня это  очень важный проект. Хотя книга посвящена средневековой Испании,
 благодаря ей можно многое понять о положении еврейского народа в мире»,  — говорит Идо Нетаниягу.

— Насколько я понимаю, ваша пьеса «Хэппи-энд» тоже о судьбе еврейского народа?
— Моя пьеса о Холокосте в преддверии Холокоста. Действие разворачивается в начале 30-х годов прошлого века. Если помните, процесс прихода Гитлера к власти занял некоторое время. Прошло > несколько месяцев, прежде чем он победил на выборах и возглавил страну. > Действие пьесы происходит как раз в этот промежуток времени. Это  история о способности или неспособности евреев понимать происходящее, правильно интерпретировать, оценивать опасность. В центре сюжета еврейская семья: муж, жена и их сын. И главный вопрос, который перед ними стоит, — следует ли им покинуть Берлин. Зрители в зале прекрасно знают, что будет дальше. Но они — нет. Они ничего не знают о грядущем
Холокосте и, как многие евреи того времени, которые решили не уезжать, недооценивают опасность. И дело не в том, что герои слепы. Они прекрасно видят все, что происходит. Но тут возникает проблема интерпретации, понимания реальности. Это история о соблазне не замечать опасность. Я бы сказал, что еврейский народ вообще на протяжении всей своей истории плохо понимает, что вокруг него происходит. Думает, что понимает. Но на самом деле — нет. Мы почему-то гораздо более слепы  (политически, я имею в виду), чем другие народы.
— Почему?
— Возможно, потому что мы не до конца интегрированы в политические системы стран, в которых нам приходилось жить.
— Но ведь в Германии как раз перед Второй мировой евреи были очень интегрированы и в политические, и в экономические процессы, происходившие в стране.
— Да, и сегодня тоже интегрированы. И в Америке, и в Европе. Но это совершенно не значит, что они видят те силы, которые управляют народами, политикой. Политикой движут желания людей. А мы не понимаем, чем руководствуются народы, которые нас окружают.
— И как же видят ситуацию ваши герои?
— Очень по-разному. Муж интеллектуализирует происходящее. Он очень логично рассуждает, все, что он говорит, кажется разумным и верным. Но  мы-то знаем, что он не прав, что в конечном итоге все совсем не так, как ему видится. А жена многое видит, но не хочет в это верить. Она пытается втиснуть реальность в свое о ней представление, изменить ее. Отчасти в этом смысле она похожа на евреев в России, которые поддержали коммунизм. Они решили, что советский строй — это возможность избавиться от антисемитизма. Поэтому евреи так активно участвовали в > коммунистическом движении. Старались заставить человечество чувствовать иначе. А человечество так чувствовать просто не может.
— А как видит происходящее их сын?
— Ему всего семнадцать лет. И в глубине души он все прекрасно понимает, ничего не интерпретирует и не пытается придумать реальность — просто видит все как есть. Но до конца пьесы так и непонятно, что же они решат — покинуть Германию или остаться, хотя вокруг происходят страшные вещи, на которые становится все сложнее закрывать глаза. Однако эти плохие вещи происходят постепенно, и люди успевают к ним привыкнуть, адаптироваться.
— Вашу пьесу ведь ставили в Израиле? Я правильно понимаю, что ташкентская постановка вам нравится больше?
— На самом деле, это очень русская интерпретация пьесы. Я не привык к русскому театру. Конечно, на израильский театр «Габима» тоже очень повлияла школа Станиславского. Там есть люди, которые учились в России, а потом уехали в Израиль и создали свой театр. Но в мое время израильский театр больше тяготел к американским, европейским традициям. В Ташкенте совершенно другая постановка.
— В чем разница?
— Начать с того, что актеры играют совершенно по-другому. Я бы назвал их игру «театральной» в хорошем смысле этого слова. Театр в Израиле и в Европе очень близок к кино, там очень естественные, реалистичные постановки. А в Ташкенте было больше театра. К примеру, если по сценарию двое героев говорят друг с другом, в европейском театре они  просто говорят друг с другом. Здесь же они обращаются не только друг к другу, но и к аудитории. И еще много подобных деталей. Мне понадобился час, чтобы привыкнуть к такой подаче. И мне очень понравилось. Кроме того, режиссер подобрал особенную «огранку» для этой очень реалистичной истории. По периметру сцены размещены экраны, где демонстрируют кадры, которые усиливают напряжение, создают контекст истории, ощущение  окружающего героев хаоса реальности.
— Многие художники по-прежнему обращаются к теме Холокоста, надеясь, что это позволит предотвратить подобную трагедию в будущем. Вам тоже так кажется?
— Я не верю, что фильмы или книги о Холокосте могут предотвратить его повторение. Природа человека такова, что люди совершают страшные вещи. И то, что это уже было в прошлом, совершенно не удерживает их от того, чтобы сделать это снова. Я бы сказал, что говорить о Холокосте нужно, чтобы помнить. По крайней мере, для евреев это очень важно, это наша история.
— С вашей точки зрения, предотвратить подобную трагедию нельзя?
— Вы знаете, я бывал в массе еврейских музеев — в Европе, Америке. И во всех этих музеях и мемориалах, посвященных Холокосту, почему-то всегда одна и та же история: жил-был такой ужасный Гитлер, он пришел к власти,
устроил Холокост, а потом его уничтожили и все стало хорошо. Но ведь это совершенно не так. Холокост — это результат существовавшего веками антисемитизма, глубоко укоренившейся ненависти к евреям. Мини-холокосты
> происходили в разных местах и случались тогда, когда к власти приходил народ. Евреев от ненависти народа всегда ограждали власти. Когда власть переходила к людям, они пытались уничтожить евреев. Достаточно вспомнить гражданскую войну, когда на Украине в 1920-1921 годы начались жуткие погромы и евреев вырезали сотнями тысяч. Уникальность Гитлера только в том, что он пришел к власти и завоевал всю Европу. Поэтому он мог осуществить то, о чем мечтали другие. Но, в сущности, это лишь одна из трагических страниц истории еврейского народа в Европе.
Поэтому то, как принято говорить о Холокосте, совершенно неправильно. Ужасные вещи происходили, происходят и будут происходить. Можно рассказывать людям, что воровать плохо, но воры не переведутся. Можно говорить им, что нельзя совершать преступления, но преступники будут всегда. Проблема не в этом. Проблема в том, чтобы правильно понять, почему такие страшные вещи происходят с нами. И здесь мы возвращаемся к теме моей пьесы: понимать политику в целом — это одно, но как понять процессы, ей управляющие, настроения в народе?.. И евреи не хотят этого
понимать, потому что нам слишком сложно правильно оценить происходящее. Потому что это очень тяжело психологически — признать эту враждебную реальность.
— Чего же такого мы не принимаем и не понимаем?
— Евреи не понимают ненависти к себе. Потому что понять и признать существование такой вот необъяснимой ненависти, которой нельзя противостоять теми способами, которые нам кажутся эффективными, очень тяжело. Считается, что Холокост и антисемитизм случились из-за того, что Гитлер пришел к власти. Но на самом деле все наоборот — Гитлер пришел к власти потому, что существовал антисемитизм, он использовал антисемитизм, чтобы завоевать любовь народа.
Он видел, как пришел к власти мэр Вены антисемит Карл Люгер, и понял, что ненависть к евреям — мощнейшая сила. Но признать это невероятно тяжело, потому что если мы признаем, что Холокост или погромы не были проблемой отдельно взятого периода времени в отдельно взятом месте, то тогда возникает вопрос, какое у нас будущее.
Это вывод, к которому пришел сионист Леон Пинскер здесь, в России. Он создал сионистское движение, сорок лет возглавлял его, живя в Одессе. Он думал, что если евреи будут эмансипированы, получат образование, перестанут говорить на идиш, выучат русский, снимут традиционную одежду, антисемитизм закончится.
Пинскер основал журнал, читал лекции, занимался образованием и защитой прав евреев. А через сорок лет начались погромы. Первые погромы 1871 года, которые устраивали образованные люди, русская интеллигенция. Они оказались самыми ярыми антисемитами и вдохновляли на погромы народ.
Пинскеру было шестьдесят, когда он понял, что сорок лет своей жизни заблуждался. Представляете, какое мужество должно быть у человека, чтобы это признать?
Тогда он понял, что единственное приемлемое решение — это создание отдельного еврейского государства, в котором евреи будут сами строить свое будущее и не будут зависеть от других народов, от их доброй или злой воли, от настроения их правителей.
— Но тогда не получилось.
— Именно! Потому что когда он попытался убедить в этом европейское еврейство, у него ничего не вышло. Ему ответили обычной отговоркой, за которую евреи всегда цепляются: нет, это только такой исторический момент, просто евреев слишком много в этих местечках за чертой оседлости, это раздражает местное население и тому подобное.
Тoже самое происходило в Германии, то же самое будет происходить и потом.
— Однако создание Государства Израиль не избавило нас от антисемитизма. Нас теперь ненавидят едва ли не больше.
— Не больше и не меньше. Ровно так же, просто сейчас эта ненависть приобрела другие формы выражения. Но вы правы, Государство Израиль не защищает от антисемитизма. Зато Израиль может защитить самого себя. Вот в чем главная разница, и она огромна! Мы больше не зависим от защиты правителей других государств, которые могут в любой момент изменить свое мнение. А это происходит нередко, и вовсе не потому, что они антисемиты — просто им нужна поддержка народа. Сегодня они могут защищать евреев, а завтра им нужно заслужить доверие своего народа,
чтобы прийти к власти или усилить ее — и тогда все меняется. Так происходило в истории не раз, вспомним хотя бы Россию или Испанию. Поэтому отличие нашего нынешнего положения в мире в том, что у нас есть возможность самим за себя постоять.
— Получается, что мы обречены на эту ненависть?
— Не знаю. Это совершенно не значит, что мы должны опустить руки, что не должны этому противостоять. В мире очень много людей, которые прекрасно понимают, что антисемитизм — это чудовищно. Но есть и те, кто переворачивает ситуацию с ног на голову.  Они теперь нас обвиняют в том, что мы нацисты, устраивающие новый
холокост. Это к вашему вопросу о том, для чего мы говорим о Холокосте.
Но это не значит, что мы должны молчать. Люди все разные, они по-разному думают и воспринимают реальность. Есть хорошие люди, есть плохие. Есть, кстати, хорошие люди, которые ненавидят евреев. К сожалению, антисемитизм — это незыблемая, неотъемлемая часть европейского сознания. И начался он задолго до христианства — еще в Древнем Египте. Почитайте, что писали о евреях во времена эллинизма — это ведь мало чем отличается от взглядов нацистов. Ненависть существовала веками. И думать, что ее можно уничтожить, рассказывая о Холокосте или строя коммунизм, недальновидно и наивно.
Мы не можем изменить мир и сделать его лучше. Не сможем изменить и  психологию людей, а антисемитизм — большая часть их психологии.
— Похоже, вы правы. У меня сейчас тоже складывается ощущение, что все мои попытки рассказывать в России про Холокост, погромы, антисемитизм ушли в песок. Потому что снова всколыхнулась эта волна, снова по телевидению и в печатных СМИ звучат антисемитские высказывания, снова эта карта разыгрывается.
— То есть вы пришли к тому же выводу, что и Леон Пинскер. К счастью, вам еще не шестьдесят лет (смеется). Выхода нет?
— Почему же? Можно ассимилироваться, перестать быть евреем. И многие  евреи просто исчезли, растворились в других народах. Но если человек хочет остаться евреем, ему придется признать, что покончить с антисемитизмом нереально.

«В ИЗРАИЛЕ ЛЮДИ СЧАСТЛИВЫ»

— Почему Израиль все время проигрывает информационную войну?
— Евреи очень сильно отличаются от других. Восприятие евреев другими народами подчиняется совершенно иным правилам, в нем очень много лицемерия. Мы не должны сдаваться, мы обязаны участвовать в этой войне, потому что люди не рождаются с определенным восприятием, они его приобретают. Многие нас поддерживают. Но ждать, что к нам будут относиться объективно и справедливо журналисты, лидеры других стран, их жители, бессмысленно. Поэтому нам надо прилагать больше усилий к тому, чтобы объяснять свою позицию.
Арабы в информационную пропаганду против нас вкладывают миллионы долларов, и нам тоже следует инвестировать в нее больше денег. А еще обучать людей правильно излагать свою позицию, правильно себя вести, потому что это та же война, схватка и для нее нужно готовить солдат. >
Война идеологий — очень серьезное дело, мы ее недооцениваем.
Победим ли мы в ней? Нет. Но каким бы ни был ее исход, важно  противостоять попыткам противоположной стороны.
Цель этой войны — уничтожить Государство Израиль, поэтому мы обязаны быть в ней полноценными участниками. Хотя есть, конечно, масса причин, по которым Израиль будет жить и процветать и дальше: государство сейчас  развивается очень правильно и стремительно.
— Вы верите в то, что Израиль несокрушим?
— 20-30 лет назад я был очень скептичен. Сейчас я гораздо более оптимистично настроен.
— И что придает вам оптимизм?
— Наша страна очень живо развивается, создает новые технологии, развивает экономику, у нас очень сильная армия, а население постоянно растет. Это крошечная страна с уникальным народом. И разница между тем Израилем, который я помню с детства, и Израилем сегодняшним огромна.
Единственная по-настоящему серьезная проблема — это Иран и его попытки создать ядерную бомбу; других проблем я не вижу. Не думаю, что нам всерьез угрожает что-то еще, если мы не наделаем глупостей.  Во время войны 1973 года было ощущение, что судьба страны висит на волоске. Сейчас такого чувства нет. И люди очень счастливы, несмотря на
все трудности.
— Звучит и правда очень обнадеживающе.
— Я настроен оптимистично, пока мы делаем все необходимое, чтобы Израиль существовал и процветал. Конечно, в мире масса агрессии и напряжения. Но в Израиле есть стремление выжить, жизненная энергия, которой сегодня нет в Европе.   Я очень люблю Европу, но наблюдаю там умирающую культуру, затухающую общественную жизнь. Мне нравится гулять по европейским городам, сидеть в кафе. Что может быть лучше! Но есть там ощущение умирания, затухания. В Израиле совсем другое ощущение — расцвета, жизни, стремления к выживанию. Общий настрой в стране очень позитивный, в отличие от 60-х, от периода Войны Судного дня. В какой-то степени он возник благодаря русской эмиграции, которая дала огромный толчок к развитию страны.
Я не могу оценить ее вклад в каких-то конкретных цифрах, но убежден, что он велик. И теперь в Израиль съезжаются европейские евреи, к примеру, из Франции. Все потому, что в Израиле у них есть будущее, а во Франции нет. Абсолютно никакого.
— Да, и в результате этого затухания европейской культуры ее заполняют эмигранты, тоже весьма негативно настроенные к евреям.
— Видите ли, Европа непредсказуема. Она вполне может отреагировать, подняться внезапно, и реакция эта может быть очень серьезной. Сложно прогнозировать, что тогда будет. Но сейчас все выглядит очень нехорошо.
В любом случае, что бы ни произошло — будет ли усиливаться мусульманское влияние на Европу или Европа поднимется и даст отпор, — евреи пострадают, они снова окажутся в плохом месте в плохое время.
Я понятия не имею, что будет с Европой. Этого никто не знает. Но судьба евреев в Европе в любом случае будет невеселой. И в Америке тоже.
— Америка многонациональна. Там вроде бы не так активен антисемитизм.
— Да, но евреи, живущие там, перестают быть евреями. 80% браков смешанные, а это значит, что евреи там исчезают. И происходит это очень быстро. При этом, по последним данным, антисемитизм и там поднимает голову. Так что ничего хорошего не будет ни для европейских, ни для американских евреев.
Я сионист, да, но говорю так не из сионистских побуждений. Хотя и верю, что рано или поздно евреи всего мира должны найти свой путь в Израиль.
— Многих на этом пути останавливает привычка — люди привязаны к месту, где они живут…
— Все верно. Но я в любом случае не понимаю, зачем жить там, где чувствуешь дискомфорт и так или иначе ожидаешь гонений, оскорблений, недоброжелательного отношения. Почему не жить там, где можно чувствовать себя свободно, вести себя свободно, быть евреем и частью своего народа.

ТРУДНО БЫТЬ ПРАВЫМ

— Когда я готовилась к интервью, искала материалы о вас. И везде о вас пишут как о младшем брате Биньямина Нетаниягу. Вам это не обидно? На  вашу судьбу очень влияет то, что вы брат премьер-министра?
— Для меня это просто забавный нюанс. Мы были обычными мальчишками, между нами были хорошие отношения. Никто ни от кого не зависел, никто не был ни в чьей тени. Когда ситуация изменилась, я уже был взрослым  состоявшимся человеком. И воспринимаю эту приписку — «младший брат Нетаниягу» — с улыбкой.
Да, мой брат — премьер-министр, поэтому обо мне пишут именно так. Что я могу с этим поделать? (смеется) Единственная проблема, с которой я сталкиваюсь, заключается в том, что в Израиле политика очень влияет на мир искусства, а в нем крайне сильны левые настроения.
Это, конечно, создает проблемы, поскольку я придерживаюсь правых взглядов. Однако на меня это влияет не больше, чем на любого другого художника, который не разделяет взгляды левого крыла.
Да, есть некоторое количество препятствий, но все они имеют отношение к ситуации, сложившейся в артистических кругах, а не к моему имени.
— Насколько я знаю, подобные проблемы были и у вашего отца. Он даже вынужден был уехать из Израиля.
— Да, все так. Его не допускали к преподаванию в университете. Поэтому, чтобы продолжать свои научные исследования, он вынужден был устроиться профессором в Америке. Это было много лет назад.
Но я не вижу, чтобы ситуация значительно изменилась с тех пор.  Левые всерьез считают, что культуру не могут создавать представители правого крыла. И это не уникальная ситуация: то же самое есть и в Америке, и в Западной Европе. Я очень надеялся, что русская волна эмиграции изменит культурный мир Израиля. И многие вещи действительно изменились, но революции не произошло.
— Вы очень лестно отзываетесь о русской волне. При этом в Израиле часто говорят о дискриминации «русских» со стороны коренных израильтян.
— Я считаю, что «русские» адаптировались и ассимилировались гораздо лучше других эмигрантов. Они прекрасно интегрировались в израильское общество, стали очень важной его частью. Любая волна эмиграции создает  конфликты, они неизбежны. Волна «русской» эмиграции была такой огромной, что, конечно, не могла не привести к конфликту. Но четверть израильского населения имеет русские корни. Так что для меня очевидно, что произошло невероятно важное и быстрое вливание огромной группы новых эмигрантов, невероятная экономическая и культурная интеграция. Мало ли кто что говорит.  Люди спорят друг с другом, любят друг друга, ненавидят друг друга,  объединяются или не соглашаются. Это жизнь, и это прекрасно.
— Складывается впечатление, что сегодняшнее израильское общество особенно сильно расколото…
— Ничуть не больше, чем было всегда. Совершенно обычные, нормальные процессы. Раньше споры были куда более ожесточенными. Между Владимиром Жаботинским и Бен-Гурионом, например, противостояние было невероятным.
Бен-Гурион называл Жаботинского «Владимир Гитлер». Публично! Ненависть была такой огромной, что Бен-Гурион не разрешил захоронить Жаботинского в Израиле. Да что далеко ходить! Мой отец не мог найти работу из-за своих политических взглядов. Другой мой близкий знакомый не мог устроиться даже учителем в школу, чтобы зарабатывать себе на жизнь. И вынужден был обратиться в суд с просьбой защитить его права. Так что происходящее сейчас — обычные политические баталии. Левые не любят поселенцев, поселенцы не любят левых — это просто политика, обычное дело. Правда, и сегодня в академических кругах наблюдается похожая ситуация. В гуманитарных науках очень непросто устроиться человеку правых взглядов. Почти невозможно.
— А как же свобода политических убеждений?
— Да, она притесняется. И очень опасно то, что притесняется она в академических кругах, которым как раз должно быть присуще вольнодумие, свободная дискуссия.
— Очень знакомая ситуация.
— Да, думаю, здесь в России эта ситуация многим знакома. Но проблема в том, что в России это спускают сверху, это политическое решение. А в Израиле это естественное положение вещей, тенденции развития общества. И ярче всего они проявляются в академической и творческой среде.

Беседовала Алина Ребель

Share

ОДИН ДЕНЬ С МИХАИЛОМ МОРГУЛИСОМ

 Интервью Михаил Моргулис США

Михаил Моргулис и Антон Чехов
«Я молился каждый день, и генералы КГБ дали разрешение на выход в эфире телеканала СССР моей христианской  передачи «Возвращение к Богу». Вот это было настоящее чудо!»
…Двери дома знаменитого русско-американского писателя, богослова и проповедника Михаила Моргулиса всегда распахнуты для всех, кто нуждается в духовной помощи и поддержке. За свою долгую жизнь он успел построить отличный дом с часовней, вырастить красивый сад и издать авторские труды более чем 118 авторов, общим тиражом более 15 миллионов экземпляров книг. Создатель вместе с Михаилом Горбачёвым движения «Духовная Дипломатия» и президент фонда под таким же названием. Знаменитый телеведущий и автор 10 книг, а также член совета директоров торгово-экономической палаты США, в свое время занимал должность советника конгресса США. В 2015 году Михаил Моргулис стал почётным консулом республики Беларусь в Америке. Его книга на английском языке «Return to the Red Planet: 22 Days in Gorbachev’s Backyard» в 1990 году вошла в число бестселлеров в США. Общаться с таким выдающимся человеком современности все равно что пить чистую свежую воду: незамутнённый источник притягивает к себе, словно магнит.
Рая на Земле нет, но Флорида – ближе всего к Раю.
Стулья ручной работы из Храма Гроба Господня (Иерусалим)
Место в городе Норд Порте, где живёт президент Фонда Духовной дипломатии Михаил Моргулис, как будто создано для реабилитации души. Рядом с утопающим в зелени домом, расположена часовня, которая хранит в себе немало чудес, икон, и редких иллюстраций из Библии. Со стороны кажется, что это обычный дом, нет привычных для русского взгляда золотых куполов и прочей атрибутики. Но когда заходишь внутрь, то попадаешь в дом-музей, в котором имеется еще и небольшая комната для молитв.
Михаил Моргулис – протестантский священник. Он также как и все христиане молится Иисусу Христу, но при этом не носит рясы, его дом не заставлен иконами, да и храм-часовня больше похожа на место для встреч и духовных бесед, нежели на помпезное помещение для обрядов. При входе в часовню как и в любой дом в Америке разуваться не принято, ведь обувь, несмотря ни на что, остаётся чистой. Кристально чистой с духовной точки зрения показалось и то помещение, в которое нас пригласил Михаил, на американский мотив – Майкл Моргулис. На протяжении всего разговора было внутреннее ощущение попадания в потустороннюю реальность, куда-то очень далеко. Словно находишься не  в знойной Флориде, а где-то в российской глубинке, наедине со священником, которому и говорить ничего не надо – он сам все о тебе знает.
Хозяин домовладения гордится тем, что на этих землях, недалеко от его дома, как говорится в этой же деревне, располагается тёплый  сероводородный источник Warm mineral springs «Это настоящее индейское озеро с минеральной водой, которому уже «стукнуло» тридцать тысяч лет», — с воодушевлением рассказывает Михаил Моргулис, – На этом месте имеется естественный разлом земной коры. Знамениты эти места тем, что древние индейцы проводили здесь духовные обряды. Вы очень скоро убедитесь, что вся зона вокруг озера обладает особой энергетикой, когда побудете здесь, вы почувствуете это…»
К сожалению, из-за нехватки времени нам не удалось окунуться в это чудо природы, однако местные рассказывают, что это озеро с сероводородом, из которого ежедневно вытекает 60 тысяч кубометров воды, не только красивое, но и лечебное. Местная жительница Вера сказала: «Эта вода – врачует тело человека также прекрасно, как молитвы богослова Михаила Моргулиса – врачуют души людей».
«Минуло уже более 35 лет, как я с друзьями организовал в США издательство “Slavic Gospel Press”», — рассказывает основатель концепции Духовной Дипломатии. «Среди первых книг, которые мы издавали, были «Библия» и «Новый Завет». Впервые мы издали на русском и украинском языках Библию и Новый завет для детей в комиксах, картинках. Мне удалось придумать удачный логотип для издательства. Это рыбка, с аббревиатурой нашего издательства, –- знак первых христиан  и древний символ приобщения к духу воды и жизни. Среди особо важных  книг, изданных нашим издательством, мне особо хотелось бы отметить книги Клайва Льюиса, Гилберта Честертона, Джеймса Добсона, Освальда Смита, Ивана Ильина, сборник российских поэтов, писавших на духовные темы, Родиона Берёзова и многих других. Мы также издали любопытную книгу поэзии, сборник стихов дочери знаменитого русского поэта Сергея Есенина. Она была рождена вне брака, и не общалась с отцом. Однако, его талант она унаследовала и тоже писала стихи, но писала сознательно «в стол» и нигде не печаталась. Нашли мы  её случайно, в Париже и помогли издать её замечательные стихи .
Фото из молельной комнаты
Мы также издали в переводе с немецкого книгу под названием «Следуя Христу», немецкого лютеранского пастора Дитриха Бонхёффера. Он известен, как руководитель немецкой подпольной евангелистской церкви во времена Гитлера. Принял смерть от гестаповцев весной, накануне Дня великой Победы. Как рассказывают очевидцы, он служил Богу до конца своих дней. Перед казнью фашисты даже разрешили ему провести последнюю службу. Мне удалось встретиться  с английским врачом, который был свидетелем его и выяснить подробности, на которых, собственно, и основывается этот труд», рассказывает Михаил Моргулис.
Уже в молитвенной комнате часовни «Место для Бога» взор потрясают старинные предметы. «Библия» на церковнославянском языке, которой исполнилось 234 года и настоящая «Библия» на русском языке, отметившая свой 117-летний юбилей , иконы, подаренные ему за спасение детей.
Любой гость сможет отдохнуть в кресле с инкрустацией из перламутра, которые привезены сюда в качестве подарка от храма Гроба Господня из Иерусалима. Над их созданием, с молитвой работали верующие, принявшие Христа. Солидно выглядит и древний деревянный посох, который подарил вождь одного из племен Полинезии. Посох  отполирован руками женщин племени.
В поисках формулы трансформации духовной энергии
В небольшой часовне Михаила Моргулиса  «Место для Бога» висят десять картин, написанных, как иллюстрации к «Библии». «Это уникальные авторские работы  молдавского художника Александра Макковея. Они написаны на холсте с золотом и подобных им нет нигде в мире. Ценность этих творений велика, но красть их нет смысла, ведь продать их будет невозможно», — отмечает Михаил.
-Икона Серафима Саровского подарена мне старцем Захарием  из Киево-Печерской Лавры, а рядом — иконы, которые мне подарили в Донецкой области за спасение детей, — рассказывает Михаил Зиновьевич.
По словам проповедника, одну из икон ему подарила мать за спасение тяжелобольной дочери. Михаил Моргулис в ночных молитвах вымолил жизнь ребёнку, и девочка очнулась, хотя до этого была без сознания длительное время.
— Исцеления детей от болезней часто происходят про в нашей часовне, — говорит Михаил Моргулис. — Я даже написал статью «Молитва и исцеление», в которой пытался найти формулу исцеления. Пытался вычислить формулу трансформации духовной энергии в физическую, которая останавливает болезнь. Но это, как я и предполагал, невозможно, потому-что исцеление зависит только от  Бога.,
Друг Моргулиса, внук знаменитого писателя из СССР  Исаака Бабеля, Андрей Малаев-Бабель, стал профессором в университете Флориды. Три года назад медики нашли у него злокачественную опухоль в мозгу. Уже была запланирована операция, но буквально за десять дней до нее они в часовне начали с ним  молиться об исцелении. В итоге, когда профессор приехал на очередной медосмотр и ему сделали контрольный снимок МРТ, то хирурги увидели, что опухоль очень сильно уменьшилась в размерах и сжалась. Это позволило отменить операцию и не нарушать целостность мозга, ограничившись консервативным лечением. И подобных этому исцелению у нас происходили и происходят.
«Кто однажды вырастил сад, тот вырастил счастье!»
В саду Михаила Моргулиса имеется камень: «Тот, кто посадил сад, тот посадил счастье»
После короткой экскурсии по часовне, в которой мы после переночуем, Михаил Моргулис повёз нас на автомобиле с консульскими номерами в духовный Центр, который находится в нескольких километрах от часовни и его дома.
Несмотря на почтенный возраст, 75-летний Майкл Моргулис с завидной ловкостью готов показать нам каждый уголок не только Центра, но и сада, который создал своими руками. В центре, навстречу хозяину радостно выбегает любимая собака.
«Урсула, иди ко мне, любонька», — лицо знаменитого богослова расплывается в доброй улыбке. «Она только что родила 13 щенят, но по трагической случайности ночью четверо из них утонули в бассейне, осталось только 9». Михаил Моргулис с теплотой в голосе вспоминает, как нелегко шло строительство дома и часовни. Каждый предмет в этом домовладении таит в себе уникальную историю и энергетику. Бесчисленное количество комнат с кабинетами и флагами США и Белоруссии, обеденные зоны, большой зал для лекций и молитв с прихожанами. Говорят, люди приезжают со всей округи раз в неделю. В этот раз на разговор о Боге собралось около 10 человек. Каждый мог выступить и поговорить о своей вере.
А вот во дворе дома большое поле, вековые деревья и пруд. «В здешнем пруду обитают черепахи и маленький крокодил», — рассказывает о хозяйстве писатель Михаил Моргулис. «Он маленький по размерам, питается рыбкой, людей боится, приручить его, конечно, можно, но наш пока что остаётся диким». Уютная и старинная лавочка рядом с прудом также прекрасно вписывается в окружающий пейзаж и позволяет расслабиться и подумать о вечном.
«Талант – единственная новость, которая всегда нова»
Для многих людей Моргулис – это человек, создавший концепцию духовной дипломатии между людьми. Её смысл довольно прост: все конфликты можно останавливать с помощью духовных ценностей конфликтующих сторон. Свою идею по объединению людей знаменитый богослов излагает многим руководителям разных стран мира при личной встрече и у всех находит взаимопонимание.
«В далеком 1991 году на встрече в Кремле я молился вместе с президентом СССР Михаилом Горбачёвым», — вспоминает Михаил Зиновьевич. «Я видел его лицо в этот момент и понимал, какая на нем лежит ответственность и желание получить поддержку высших сил. Насыщенно проходила и встреча с Александром Лукашенко, у которого  своя оригинальная точка зрения на историю и современные реалии жизни.  Было волнительно участвовать в молитве с президентом Рейганом, премьер-министрами Израиля Шароном и Нетаньяху, с Жириновским, президентом Украины Леонидом Кравчуком, президентами Киргистана, Вьетнама и других стран. Каждая моя встреча, а также интервью с интересными людьми позволяют мне расти, как в профессиональном, так и в духовном плане». «В разное время, добавляет Михаил Моргулис, — я встречался с четырьмя президентами США, объехал пол мира и встречался с самыми высокими священнослужителями в Европе и Азии, был в гостях у многих голливудских звёзд и просто известных личностей, живущих в разных уголках планеты…»
— Вы живете в Америке уже более 40 лет, а как удалось прорваться сквозь «Железный занавес» в далекие 70-е годы?
— Да, это было не просто, — соглашается Михаил Моргулис, – Это был Советский Союз. А я случайно оказался в числе небольшой группы людей, за судьбы которых перед Леонидом Брежневым лично ходатайствовал тогдашний президент Америки. По его просьбе нас выпустили из СССР…

-Свобода и жизнь за пределами Советского Союза дала возможность увидеть мир?
-Я объездил все наиболее интересные места в США. Успел побывать в Испании, Италии,  Франции, Германии и многих других странах, — рассказывает Михаил Зиновьевич. – Всегда радовала возможность лично пообщаться с великими людьми современности. Так, в Италии сам Играцио Силоне (итальянский богослов и писатель) подарил мне перстень, который я носил более 30 лет. Силоне написал две книги, в переводе которых мы принимали участие. Их названия: «Хлеб и шоколад» и «История одного бедного христианина».
— Совсем недавно Вы были в Белоруссии и России?
Михаил Моргулис и корреспондент CBS MEDIA Евгений Коршак
-Я посещал Международную выставку передовой технологии в Майами и моё внимание привлёк замечательный  проект, — поделился впечатлениями от поездки Михаил Моргулис. – Это белорусский проект, называется «Парк высокой технологии», там работает порядка 30 тысяч молодых талантливых людей, создающих программы высочайшего класса. Стоимость их работы доступная, поэтому в число их постоянных клиентов вошли такие гиганты, как «Кока-Кола», «Юнайтид аэролайн», «Майкрософт» и многие другие. Почтил своим вниманием выставку в Майами даже соучредитель компании Apple Computer Стив Возняк. А создатели «Парка» учредили Фонд в 125 тысяч долларов, для тех, кто придумает самый лучший и перспективный проект. Победителем стала одна молодёжная компания из Белоруссии и другими…»
— Вы не только писатель и проповедник. Вы еще и журналист, телеведущий?
— Да, за годы своей жизни я издал много книг, но работа телеведущего действительно даёт хороший импульс всей моей деятельности, — отметил Михаил Зиновьевич. — Моя первая телевизионная программа вышла еще во времена СССР и стала единственной христианской программой еще во времена Горбачёва.
Это было настоящее Божье благословение, что ее допустили к показу. Я молился каждый день, и генералы КГБ дали разрешение на выход в эфире телеканала СССР моей передачи на христианскую тематику. Вот это было настоящее чудо! Моя телепрограмма шла в Москве по второму государственному телеканалу и называлась «Возвращение к Богу». С тех пор много воды утекло. Сейчас все стало иначе. С недавнего времени мы начали прямые трансляции через Facebook. Это доступнее и к тому же дешевле.
Рабочий кабинет Михаила Моргулиса
Уже вечером, когда мы вернулись в дом Михаила Моргулиса, нам показали рабочий кабинет. Автомобильный гараж, переоборудованный в большую рабочую зону, просто завален сувенирами из разных стран. Там и подарочные часы от Президента Белоруссии Александра Лукашенко, и набор поющих клоунов, и разные фарфоровые статуэтки. Всего, что есть не перечесть. С первого взгляда создаётся впечатление абсолютного беспорядка. Но как говорил еще Альберт Эйнштейн – «Только дурак нуждается в порядке — гений господствует над хаосом».
Таким безусловным гением можно считать и Михаила Моргулиса, который сочетает в себе богослова, писателя, журналиста, общественного деятеля и отца. Кстати, «в Нью-Йорке живет мой младший сын Николас, ему 29 лет, сейчас он занимается кино, работает режиссёром» — рассказывает о своей семье Михаил Зиновьевич. «А вот в юности, на горячую голову он взял, да и сделал себе оригинальную татуировку на спине — Герб России! И сразу же у него возникли, так скажем, трудности в жизни. Теперь ни на пляж, ни в баню сходить невозможно незамеченным. Когда раздевается, то приковывает к себе всеобщее внимание. Кто-то восхищается, а кто-то гневно осуждает. Я его спросил, зачем ты сам себе создал сложности. Николас ответил настолько мудро, что я даже не мог ему что-либо возразить — Папа, ты учил меня, что за все в жизни надо платить, и за любовь надо тоже платить. — Поэтому, если у меня будут из-за татуировки будут  неприятности, это и будет моя оплата».
Эпилог:
Подарок от Президента Республики Беларусь Александра Лукашенко
В конце нашей встречи Михаил Моргулис поинтересовался, что в нашем понимании значит слово «Любовь».
— Пожалуй, это — готовность совершить поступок, невзирая на собственное эго, — не задумываясь, отвечали мы знаменитому собеседнику.
— Почти правильно, это одно из проявлений Любви. В Америке мне достаточно часто задавали этот вопрос. И я нашёл свои слова: «Любовь – это когда ты понимаешь, для чего ты живёшь!» Это моё личное определение, хотя и Шекспир и Толстой, и Достоевский, и тысячи людей пытались дать людям своё понимание этого чувства.
…Расставаться с  мудрым Михаилом Моргулисом было не просто, но согревала мысль, что мы еще увидимся. А живописная Флорида все-таки действительно похожа на Рай. И мы возвращаемся домой, унося с собой частичку энергетики добра, красоты и безмятежного счастья. И, конечно, невероятное чувство радости от встречи с этим замечательным человеком.
 

 

Share

Духовник Евгения Евтушенко: «Смерть — это не конец, это только начало»

Великий русский поэт последние годы жизни доверял самое сокровенное американскому пастору Михаилу Моргулису

Они были знакомы 25 лет. Последние годы — очень близко. Именно к американскому пастору Михаилу Моргулису в его маленькую часовню во Флориде приезжал Евгений Евтушенко со своей последней женой Марией. Ему он просил позвонить перед смертью.

фото: Наталья Мущинкина Михаил Моргулис на похоронах поэта.

«Иногда мне кажется, что Женя все еще с нами, — говорит Михаил Моргулис. — Маша рассказывает, что и ей все время хочется крикнуть на второй этаж дома, где они жили: «Женя, где ты там?» А я ловлю себя на мысли, что все еще жду его звонка: «Женя, ну когда же вы поедете в Москву, может, и я соберусь с вами?» А телефон молчит.

Русский поэт и протестантский священник — что же их связывало?

Наверное, не случайно, что мы встретились в пасхальную неделю. Писатель, философ, пастор Михаил Моргулис прилетел из Америки на похороны своего друга Евгения Евтушенко. Вернее, они простились еще там, в университете города Талсы, штат Оклахома, где поэт провел свои последние годы, но это было официальное прощание, холодное и правильное, напитанное красивыми словами.

В России все совсем иначе — навзрыд. Михаил — Майкл, как он представляется по телефону, в холл отеля спустился в строгой черной рубашке. Сравнивая их совместные фотографии, я замечаю, что 84-летний Евтушенко до последнего был одет как стиляга из 60-х, пестро и празднично. Особенно пиджаки.

«Да, Женя всегда называл себя пиджачником, а меня рубашечником, — улыбается мой собеседник. — На самом деле я тоже люблю яркие цвета, и рубашек у меня штук сто, просто сейчас траур».

— Давайте уточним детали, да. Это было в Америке, чтобы не перепутали, люди иногда бывают такими дотошными… В университет Талсы я приехал на гражданскую панихиду. С Евтушенко прощались его студенты, профессора, коллеги-преподаватели… Я тоже говорил какие-то слова, обращаясь к портрету Жени на экране, потому что самого гроба на церемонии не было. А утром мы с его женой Машей, она мне предложила, чтобы только никто не узнал, отправились в похоронное бюро посмотреть на мертвого Женю, лично попрощаться с ним. Без прессы и других посетителей: я, Маша, сыновья. Я разговаривал с ним. Маша стояла рядом. Я стал читать «Отче наш» и 22-й псалом Давида: «Если я пойду и долиною смертной тени,/Не убоюсь зла,/Ибо Ты со мной;/Твой жезл и Твой посох/Они успокаивают меня…» И на этих словах Женя вдруг… вздохнул. Грудь его поднялась и опустилась. Мне показалось, что у меня галлюцинации, но Маша сказала, что и она это увидела и услышала. Так мы поняли, что душа Жени, судя по всему, ждала неких слов сопровождения от нас, чтобы стать свободной и отлететь в небеса.

— Евтушенко был верующим человеком?

— Несомненно. Но как считать, кто верующий или нет? Сахаров называл себя атеистом, а жил по законам христианским, таким же был и Евтушенко, он всегда вел себя по самым высоким нравственным стандартам. Он не переставал любить людей. Никогда… Это в нем было самым главным, я думаю.

— Как вы познакомились?

— Это было лет 25 назад на Шаболовке, на телевидении. У меня тогда шла программа «Возвращение к Богу», самая первая христианская программа в СССР. В это трудно сейчас поверить, но программу смотрели около 70 миллионов человек. Когда я шел по Москве, то меня нередко останавливали совершенно незнакомые люди, все они хотели говорить о вере и о Боге. И вот я поднимаюсь по лестнице в телестудии, а Евтушенко спускается вниз. «О! — сказал он мне, явно узнавая. — Вы такой популярный сейчас, Майкл Моргулис». «Да разве же это популярность, — ответил я ему. — Вот вас, Евгений Александрович, каждая собака в России знает». Ему, очевидно, пришлись по сердцу мои слова, потому что он наклонился ко мне и почти на ухо прошептал: «Старайтесь, чтобы вас почаще ругали. В нашей стране чем больше ругают, тем больше славы». Это было самое начало 90-х.

— А что потом?

— Через какое-то время он неожиданно позвонил и сказал, что почему-то стал часто думать обо мне. Он признался, что читал мои эссе, публикации и на фоне того лицемерия, что творится вокруг, они ему понравились. Так у нас все и завязалось. Я чувствовал, он проникся ко мне доверием, об этом говорили и дети, и его прекрасная супруга Маша, что после бесед со мной он как будто бы светлел душой. Прошу, только напишите об этом так, чтобы не подумали, что я хвастаюсь.

— Вас можно назвать его исповедником, духовником? Извините за такой личный вопрос, но наши деятели от православной церкви обязательно обратят внимание на то обстоятельство, что русский поэт Евгений Евтушенко общался с протестантским священником.

— Я думаю, что это вообще неважно. Прежде всего я был его другом. Да, у меня есть духовное звание — пастырь, есть своя часовня во Флориде, где я живу, туда приходят люди с личными молитвами. Что важно, люди разных религий и национальностей. Иных я не пускаю, если вижу, что человек внутри злой. Иногда происходят и чудеса. Например, несколько лет назад приезжал внук Исаака Бабеля, Андрей, тоже мой замечательный друг, у него обнаружили тяжелую болезнь, за две недели до операции он обратился за помощью, а я сказал ему, что, прежде чем молиться, надо верить — иначе не поможет. Мы молились несколько дней, и контрольный снимок показал значительное улучшение, операция была отменена.

— Вы рассказывали, что как раз в начале 90-х, в первые свои приезды в Москву, часто спорили с Раисой Горбачевой.

— Это Раиса Максимовна со мной спорила. Она говорила, что смотрит мои программы, они ей нравятся, но не во всем со мной согласна. Она ведь была серьезным ученым, доктором философии. Я объяснял ей, что Бог — прежде всего любовь, но первая леди СССР это категорически отрицала. Так мы и расстались не примирившись. Звонок от Ирины Михайловны, их с Михаилом Сергеевичем дочери, раздался в 1999 году, когда Раиса Максимовна умирала от лейкоза в немецкой клинике. Ирина передала просьбу матери. Та была уже без сознания. «Мама очень просила помолиться о ней». Я только что вернулся с Кавказа, едва живой, но встал на колени возле кровати и заснул, только когда почувствовал, что Раиса Максимовна скоро уйдет в тишине и в мире. Много позже я встретил Горбачева, и он сказал мне: «Майкл, (так он меня предпочитал называть), одно меня интересует: где она сейчас…»

— И?

— Я сказал ему, что душа ее в хорошем месте, ибо она это заслужила.

— Скажите, а Евтушенко бывал в вашей часовне?

— Он был там с женой Марией. У меня есть фотографии, где он с большой тревогой и счастьем рассматривает иллюстрации к Библии, иконы, что висят у меня. Я гладил его по голове. Я очень любил его по голове гладить. Как ребенка. Я пытался объяснить ему, как думаю сам, что самая главная наша исповедь перед Богом — это наша жизнь. Важно то, как мы поступаем, а не то, что говорим. Он знал, что я часто ночью работаю, и когда ему тоже не спалось, звонил. «Миша, ничего, что я вас потревожу?» «Нет, Женечка», — он всегда был очень деликатен. В один из последних наших с ним разговоров, и это растиражировали после его смерти американские и российские СМИ, писавшие о Евтушенко, он сказал, что очень бы хотел, чтобы между Америкой и Россией восстановились доверительные отношения.

— Но камень преткновения между нами — Украина…

— Да, он знал это, я рассказывал ему, что был на Майдане в Киеве, и на Донбассе тоже, именно оттуда я привез историю убитой медсестры из Макеевки Людмилы Прохоровой. Она никому не делала зла, она просто возвращалась домой, когда ее внаглую расстреляли из проезжающего мимо джипа, потому что творится беззаконие, война: «Кусками схоронена я/Я — Прохорова Людмила./Из трех автоматов струя/Меня рассекла, разломила…» Шел концерт в Зале Чайковского, бывшем театре Мейерхольда, я сидел рядом с Борисом Гребенщиковым, и тот, помнится, спросил меня, кто я такой. Я ответил, что совершенно не важно, кто мы на этой земле, важно, кем мы будем на небесах. Вышел Женя и начал читать это стихотворение, вдруг остановился, посмотрел в мою сторону и произнес: «Сюжет этого произведения мне подарил священник и писатель Михаил Моргулис. Он должен быть здесь». И крикнул в зал: «Миша, ты где?» Мне пришлось подняться. На что Гребенщиков с улыбкой заметил: «Вот видите, все тайное становится явным».

— Но сам Евтушенко на Донбассе ведь не был. Он знал о том, что там происходит, только с ваших слов?

— Он болел происходящим. Одна из его книг так и называется: «Можно все еще спасти». Она о любви между двумя людьми, о том, как легко ее потерять, но если смотреть глубже, то это о том, что происходит сейчас со всеми нами: «Равнодушием не мсти,/Нас разрушит злоба./Можно все еще спасти,/Если живы оба». Я постоянно повторял ему: «Женя, вы не должны уходить, потому что после вас останется пустота». Он обещал держаться так долго, как сможет. Последние годы он совершал вещи невероятные, издал целых четыре тома поэтической антологии по 800–900 страниц каждый, где собрал вместе всех поэтов — живых, мертвых, советских, эмигрантских…

— Наверное, он чувствовал свой долг перед ушедшими. Он ведь остался последним. Последним из шестидесятников. Последним из тех, кто собирал стадионы. Последним из четверки. Рождественский, Ахмадулина, Вознесенский, Евтушенко. Наказание это или дар, пережить всех?

— Гениальнее всех, возможно, из их четверки была Белла. Она являла собой апофеоз поэзии, умея сложные вещи выражать сложным языком, но совершенно понятно. Нет, я не прав, и Евтушенко — гениальный поэт, трибун, площадный добрый ангел, который был дан России.

— За что?

— Просто так. Для Бога причины нет. Хочет и дает. На выступлениях Женя будто бы забывал свои стихи, и тогда зал подсказывал ему его же строки. «Бежит река, в тумане тая,/Бежит она, меня маня…»

— «Ах, кавалеров мне вполне хватает,/Но нет любви хорошей у меня…» Ну а ваши любимые какие?

— «Дай бог не вляпаться во власть,/не геройствовать подложно/И быть богатым — но не красть,/Конечно, если так возможно».

— «Дай бог, чтобы твоя страна/Тебя не пнула сапожищем,/Дай бог, чтобы твоя жена/Тебя любила даже нищим».

— Катя, он писал «твоя страна, твоя жена», но я точно знаю, что он говорил о себе. А чьи еще песни пошли так широко в народ, что стали считаться народными? Да, он постоянно вспоминал их четверку, чаще всего Беллу. Это была его боль. Мы с ней ведь тоже были знакомы, и я заметил, что, рассказывая о Евтушенко, она никогда не называла его по имени, только «он». Возможно, она так и не простила ему того, что не могла иметь детей… Я предполагаю, что эта вина за Беллу терзала его до конца. У него самого ведь родились пятеро, пять сыновей, один умер — Петр, у второго, Антона, правда, серьезное заболевание, но у Саши, Жени и Димы все хорошо. Саша и Женя читали стихи отца на похоронах, по-русски и по-английски, Женя читал совсем как Евтушенко, не отличить. На похороны приехала и его предыдущая английская жена Джен, мать Антона и Саши. Да, Евтушенко всегда любил красивых женщин и за многими ухаживал. Мать Андрея Бабеля, Лида, между прочим, рассказывала, как тоже флиртовала с ним, они напились шампанского и поехали кататься на машине, «Москвич» перевернулся, оба остались живы, ни единой царапины, это обстоятельство почему-то заставило их хохотать до упаду. А дома поэту всю ночь ставили на голову примочки, потому что от спиртного жутко разболелась голова, тут уж не до романа. Когда я напомнил Евтушенко об этой истории, тот улыбнулся: «Да, Лидочка, Лида, помню ее, конечно». Кстати, вот вам еще одна история любви. Незадолго до смерти в одной из своих старых книг Женя нашел письмо, пролежавшее между страниц пятьдесят лет. Написавшая его женщина, судя по всему, очень его любила… И он винил себя за то, что так ей и не ответил. Что положил письмо в книгу и сразу же о нем забыл. И письмо пролежало полвека… Он спрашивал у меня, что же ему теперь делать. Как попросить прощения? Ведь женщины этой уже давно нет в живых. Я сказал, что просто вспомнить ее, остановиться и хорошо и с любовью о ней подумать.

— Судя по всему, он вам доверял.

— Он в каждой беседе со мной рассказывал что-то личное. Я тоже в ответ вспоминал, как сидел в плену на Кавказе, переживал, что всю жизнь говорил не о том… А надо было о любви. Между прочим, Евтушенко очень нравилась моя фраза: «Любви и денег всегда не хватает». Что касается денег, то однажды с Женей произошло забавное приключение. Он вместе с Андреем Битовым и главным редактором одного из толстых литературных журналов, фамилии которого я и не вспомню, поехали в Южную Корею. Их пригласили выступить в местном университете, но в то время, на которое был назначен концерт, мэр Сеула позвал их пошататься по городу со всеми вытекающими. И оба наших героя, кроме Евтушенко, на прогулку по ночным клубам согласились — кому нужны русские стихи, которые здесь все равно никто не поймет, подумали они, особенно если можно оторваться за чужой счет? Евтушенко гулять отказался и один держал весь зал. Принимали его, впрочем, восторженно. По окончании же устроители подошли и отдали гонорар, мол, господин Евтушенко, мы приготовились разделить эту сумму на всех выступающих, но так как вы были один, то все эти деньги ваши. Все 15 тысяч долларов. Ни много ни мало. В то время это была сумасшедшая сумма! Летят обратно все трое в самолете, у тех головы болят от ночных излишеств, а Евтушенко бодр и весел, но не удержался, рассказал, что случилось.

— Так он поделился деньгами?

— По-моему, нет. Ведь это Женя их заработал. Все по-честному. Хотя признался он им зря, конечно. Главный редактор журнала, солдат и фронтовик, как-то еще это откровение выдержал, а вот Битов на всю жизнь обиделся. Так что иногда, если хочешь сохранить дружбу, лучше смолчать. Вообще мы часто спорили с Женей о том, что есть правда. Приносит ли она благо? Стоит ли говорить ее, несмотря ни на что, или, может, ложь во спасение иногда бывает лучше? Ведь можно сказать графоману, какой он талантливый, и человек еще много лет проживет с осознанием своей уникальности и умрет счастливым. Или бросить в лицо все, что думаешь, и убить. Вот и выбирайте. И Женя согласился со мной. Что подчас правильнее промолчать. Любой поэт, да и обычный человек тоже, на старости лет становится либо всепрощающим, либо ворчливым, едким и злым. Я знаю, что Женя предпочел первое, он простил всех, простил даже Бродского за его предательство и хамство.

— Евтушенко сожалел о том, что в отличие от Бродского так и не стал нобелевским лауреатом?

— Возможно. Ведь это было несправедливо. Лучше всех об этом сказала Анна Ахматова, когда Бродский улетал в Нью-Йорк: «Все, теперь я о Иосифе не беспокоюсь. Он попал в хорошие руки». Все понимают, что она имела в виду его новых покровителей. Но Евтушенко был другим. Поэтому когда мне предлагают сравнить — Бродский или Евтушенко, по уровню таланта их трудно поставить рядом. Женя был великим. Бродский — хороший, очень талантливый поэт, которого в нужный момент поддержали. Жене было обидно, конечно, потому что он Иосифа устраивал на работу, ради него еще в Союзе ходил по инстанциям, чтобы того освободили из тюрьмы. А тот в благодарность на всех углах Нью-Йорка заявлял потом, что Евтушенко — агент КГБ.

— Может быть, Бродский и сам в это верил?

— Понимаете, Евтушенко любили миллионы, тогда как Бродского превозносила лишь небольшая часть интеллектуалов. Евтушенко был гениальный поэт и беззащитный в своей гениальности, кстати, я так и назвал одно из своих эссе о нем. Беззащитный, потому что любой жлоб мог в лицо обозвать его дерьмом, а Женя просто не знал, как на это ответить.

— Вообще, эмигрантская литературная тусовка, наверное, та еще клоака?

— Люди встречались разные. Довлатов, например, был злой человек, злопамятный. Однажды мы уличили его в плагиате. Для одного американского издания он переводил, а точнее, полностью переписывал статьи о джазе известного русского музыковеда Юрия Дмитриева. И подписывал эти публикации собой. А я издавал в то время газету «Литературный курьер», но нам неудобно было разоблачать Довлатова самим, и вот мы придумали некую старуху эмигрантку по фамилии Кульчицкая-Райс, будто это она выяснила, что статьи ворованные. Напечатали ее открытое письмо. Опозоренный Довлатов пообещал найти и прибить свою обидчицу. В следующем номере мы написали, что так оно и случилось… Перо выпало из слабеющих рук первой Кульчицкой-Райс, но его тут же подхватила еще одна Кульчицкая-Райс, родная сестра покойной, и… продолжила разоблачения Довлатова. Все, кто был в курсе этой мистификации, страшно веселились, конечно. Довлатов же жутко разозлился. И всегда потом писал обо мне нехорошо, любил насмехаться и над другими, но свой выдуманный образ берег. На Василия Аксенова тоже страшно разозлился, когда тот написал, что он «эмигрантский бытоописатель».

— Высокие отношения!

— Как-то мы отмечали именины того же Довлатова, явился Бродский, они, ленинградцы, всегда держались вместе, такая питерская мафия. Сели за стол, Бродский, всех перебивая, грассировал: «Ну шо мы все о литературе и литературе? Давайте лучше выпьем!» Такая у него была игра. А Довлатов изображал злого мальчика, образ, в котором все его поддерживали, не понимая, что он такой и есть и это не образ, а суть. Он постоянно находился в депрессии, говорил, что ему надоело кушать куриные попы — субпродукты, самые дешевые в американских супермаркетах. Остановившись возле Бродского, Довлатов принялся с выражением читать его же стихотворение, а когда мы вышли на кухню, тут же заявил: «Терпеть не могу его стихи, такие занудные». Вот и вся здешняя литературная среда — в глаза одно, а за глаза другое. Зависть, лесть.

— И это после Рождественского, Ахмадулиной, Вознесенского… Будто попасть в зазеркалье. Как смог Евтушенко вписаться в этот мир?

— Он и не вписался. Он всегда был одиноким среди них.

— В прошлом году у нас с большим успехом шел сериал по роману Василия Аксенова о поэтах-шестидесятниках, и прототип Евгения Евтушенко, которого сыграл Филипп Янковский, якобы из-за страха перед органами не пошел к Пастернаку, когда того травили после «Доктора Живаго», и не пустил к нему Ахмадулину.

— Может быть, в остальном это был и хороший фильм, я его не смотрел, может, создатели сериала что-то сами домыслили, но для Евтушенко это был шок. «Миша, как так можно! Я же первым поехал тогда к Борису Леонидовичу!» Для него было очень обидно и больно увидеть о себе столь откровенную ложь.

— Может, это не сценаристы? Может, Аксенов это и выдумал?

— Я знаю, что отношения между Женей и Василием Павловичем были весьма непростые. Когда умирала мать Аксенова — Евгения Гинзбург, она соединила их руки над собой и попросила, несмотря ни на что, быть вместе и остаться друзьями. Я не знаю, что между ними и когда проскочило, что их рассорило, что-то очень личное… Вася вообще был довольно непростой человек, но умница.

— А ведь Евтушенко завещал похоронить себя как раз рядом с могилой Пастернака.

— Женя очень хотел лежать в Переделкине, но уже в России выяснилось, что кладбище перенасыщено и для нового захоронения нужно распоряжение с самого верха. И вдруг выясняется, что немного земли есть, и как раз в метре от Бориса Леонидовича. Это было именно то, о чем мечтал Женя.

— Он знал, что умирает?

— Несколько лет назад ему ампутировали правую ногу. Женя лежал на операционном столе и попросил Машу набрать мне: «Миша, я волнуюсь», — признался он. Чтобы его успокоить, я приоткрыл тогда одну тайну — смерти не интересно, когда ее не страшатся, ей становится скучно, и она уходит. Она забирает лишь тех, кто ее боится. «Успокойся, Женя, и она от тебя уйдет». Так оно и получилось. В тот раз смерть его не тронула.

— А как же 1 апреля 2017-го — она ведь его все-таки забрала?

— Значит, это была уже судьба. За час до его ухода в вечность мы опять говорили по телефону. Маша включила громкую связь. Женя уже лежал в кислородной маске и только слушал. На прощание я сказал ему, что то, что происходит сейчас с ним, — это не конец, это только начало. И я думаю, он меня понял.

Share

Отрывок из беседы журналистки Керри Адамс и Михаила Моргулиса,

Отрывок из беседы журналистки Керри Адамс и Михаила Моргулиса, писателя, богослова, политоголога, как утверждают некоторые, человека, видящего будущее.

  morgulisIMG_8492-01-Михаил, вот вы в вашей часовне произносите откровения, вы их чувствуете, слышите, в общем, как это происходит?

-Не знаю, и не хочу анализировать.  Это не моё дело.

-А чьё?

-(Кивает наверх) Его!

– Вы писатель, президент Фонда, зачем вам нужны уединённые молитвы?

-Они нужны всем. Без молитв человек засыхает, и становится плотью без души. Как трава в засуху засыхает. Это долгий разговор. Просто помните: Молитва – это единственный способ общения человека с Богом, творения и Творца.

– А как вы прогнозируете развитие взаимоотношений России и Украины. Как будут развиваться события?

-Очень давно я писал: «Господин Путин, интуитивно ищет Бога, потому что в этой жизни ему просто не с кем посоветоваться». Прошло много лет. Власть и деньги портят большинство людей. Может быть он и  не  так сильно испортился, как другие. Но ему по-прежнему не с кем посоветоваться. Да, советников несметное количество, и многие умные, хитрые, это точно, а вот посоветоваться – не с кем!

-Так что будет?

-Понимаете, все думают, что Путин просто президент… Да, президент. Но кроме этого он главный олигарх олигархической системы, которую он создал в России.

А в этой системе скрытые  от глаз жестокие законы – эта система постоянно должна приносить прибыль. А если она перестаёт приносить прибыль, она может съесть и своего главного олигарха.  А сейчас пришли американо-европейские санкции и прибыль катастрофически сократилась. И пользоваться тем, что у олигархов есть, они во многом не могут. Где их деньги? В американских или европейских банках. Где учатся их дети? В американских или европейских учебных заведениях. Где их квартиры и дома? В Европе или Америке.

Как умный и расчётливый человек Путин понимает законы системы  и опасность со стороны системы.  И скоро он предпримет некоторые новые шаги. Три месяца назад я стал говорить об этом прогнозе.  Он скажет примерно следующее: -Мы правильно и законно аннексировали Крым, исконно русскую землю,  мы помогли русскому населению на Украине,  сохраняя их от националистических группировок, но мировое сообщество просит нас  остановить конфликт. Да, мы правы, правда на нашей стороне, но желая продемонстрировать всем  мирную инициативу России, желая успокоить мир, мы  решаем вывести наших “добровольцев  из Донецка и Луганска”. И тогда, быстро снимут с России санкции, и олигархическая система снова заработает на всю катушку! Вновь появится  огромная прибыль, олигархи свободно начнут ездить за границу, навещать детей, родственников и партнёров. И главный олигарх будет жить спокойно. Вроде сделал для мирового сообщества, а сделал для себя.

После отвода войск с Украины наступит долгий мир.

Знаю, что многие не будут с этим соглашаться. Ну, как говорят на Украине: Сказал слепой, увидим!

.

Share

“МОЛИТЬСЯ И РАБОТАТЬ!”

ПОСЛЕДНЕЕ ИНТЕРВЬЮ ЕКАТЕРИНЫ ГЕНИЕВОЙ

Екатерины ГениевойВолна борьбы с «западными агентами» коснулась даже Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы — Министерство культуры РФ «попросило» закрыть Американский культурный центр. Специально для «Медузы» журналист Катерина Гордеева поговорила с Екатериной Гениевой, которая возглавляет библиотеку с 1993 года, — о деятельности Министерства культуры и российской шпиономании, а также о четвертой стадии рака, решительности и ожидании смерти.

— Требования к государственным образовательным и культурным проектам становятся все более и более жесткими. На этом фоне библиотека иностранной литературы смотрится почти вызывающе: конгресс интеллигенции, книги о толерантности, концерты Макаревича, полтора десятка культурных центров иностранных государств, которые располагаются на вашей территории. В скольких вы шагах от того, чтобы стать иностранным агентом?

— Я руковожу библиотекой почти четверть века. Надеюсь, мы не можем стать иностранным агентом, поскольку мы, все-таки, государственная структура. Но если смотреть на это с точки зрения нынешнего обостренного квазинационального сознания, то, конечно, мы — крупный иностранный агент. Четырнадцать международных культурных центров иностранных государств, в числе которых, страшно сказать — а-ме-ри-кан-ский. Впрочем, до сего дня ни для меня, ни для Библиотеки никаких драматических последствий всего этого еще не случилось.

— То есть, слухи о том, что Американский центр закроют остались слухами?

— Это не быстрый процесс.

— То есть, это не слухи?

— Понимаете, идет схватка. И исход ее пока неясен. Когда из министерства культуры поступила просьба о закрытии Американского центра, я сказала: «Хотите закрыть — ради Бога, закрывайте. Но прежде дайте мне официальную бумагу о том, что „в связи с напряженными отношениями между двумя государствами, мы решили“. Тогда уже мы будем про это говорить в другом месте и в другой тональности». Никакой бумаги, естественно, мне никто не дал. Но и решения о закрытии Американского культурного центра никто ни в каком письменном виде никогда не видел.

Вся эта история с решением или не-решением о закрытии развивается замысловато: вызвали кого-то из моих заместителей в министерство культуры и сказали, что «Вот, надо закрыть Американский центр». На что мои заместители сказали «Это к Екатерине Юрьевне». Екатерина Юрьевна позвонила в министерство культуры своим кураторам и спросила, что это все означает. Мне ответили, что было принято решение на очень высоком уровне. Я спросила «Нельзя ли узнать, на каком?» Ответа не последовало. На этом все зависло и висит до сих пор.

— О вас лично речи не шло?

— Были не самые приятные разговоры: «Если вы не подчинитесь, то мы вас уволим». Я говорю «Что значит уволите?» И опять ответа не последовало. Зато последовал очень любопытный разговор с министром культуры. Господин Мединский мне в личной беседе дважды сказал «Я вам никаких указаний закрывать Американский центр не давал». Ну, вот, дальше, что называется, без комментариев.

Так что, на сегодняшний день, Американский культурный центр работает в прежнем режиме. И хотя люди, которые передавали требование закрыть Центр, говорили, что закрыть надо к 28-му мая (почему?), прошло уже больше месяца от отведенного срока и ничего не происходит, никаких насильственных действий, если не считать бесконечных проверок. Но проверок за последний год у нас, кажется, уже штук шесть было. Вот сегодня (1 июля 2015 года — прим. «Медузы») приехала очередная проверяющая комиссия.

Чем это закончится, сказать я не могу. Моя позиция заключается в том, что даже в худшие времена Карибского кризиса культура оставалась площадкой, где можно было о чем-то договориться. И я убеждена, что для престижа страны сотрудничество в области культуры — важнейшая штука.

Я не устаю об этом рассказывать каждой проверке. Говорю: «Американский культурный центр существует 27 лет. Значит, каждый год мы подписываем соответствующее соглашение с Госдепом…» И на этом месте чиновники обычно напрягаются: как это я сознаюсь в том, что подписываю соглашения с Госдепом. И я спокойно отвечаю: «Госдеп — это вообще-то министерство иностранных дел США, ничего более».

А недавно один чиновник говорит «А, вот, мы не понимали, что вы подписываете соглашение с Госдепом». Отвечаю: «А вы вообще читать умеете, если такие подписания в течение 27 лет происходят? Каждый год». И это их пугает. Американский центр в сознании кого-то (я думаю, какого-нибудь Совета по безопасности) — вещь опасная. Потому что это США. И это сразу вызывает повышенный уровень тревожности. И никто уже не слышит, что это про культуру и про образование. Всем сразу мерещатся шпионы в сердце российской библиотеки. «Возможно, — отвечаю я, — шпионы есть. Но это по другому ведомству. Мы — про культуру».

Американский культурный центр, занятия летней школы сценаристов. Июнь 2015-го
Фото: страница Американского культурного центра ВКонтакте

— Но с такой шпиономанией можно же дойти и до того, что сама по себе библиотека иностранной литературы — вещь опасная и вредная.

— Разумеется. Потому что вся наша библиотека — влияние вражеских структур на нашу замечательную культуру, идеологию и так далее. Понимаете, в этой истории очень много глупости, как часто у нас, увы, бывает. Давайте закроем Американский центр. Это будет скандал. Ну, можно сказать, никто скандалов сейчас не боится, потому что все скандалы уже у нас есть и терять нам нечего. Кому от этого станет лучше? Думаю, что никому. А если библиотеку закрыть — тем более. Но объяснить это тем, кто спит и видит закрытие центра или введениекаких-то ограничений в работе библиотеки — почти невозможно. Ну, не поймут. Хотя я честно попыталась. Я написала письмо Владимиру Владимировичу Путину, которое, думаю, где-нибудь на столе у него лежит: «Вы говорите и постулируете, что готовы к диалогу. Но история с иностранными культурными центрами в нашей библиотеке — это как раз тот самый случай диалога. И потому надеюсь, что решение о закрытии одного из них или даже сразу нескольких — исходит не от вас. А от каких-то средних структур».

— Вы действительно думаете, что все эти инициативы — инициативы, что называется, на местах?

— Я думаю, что и в самом министерстве культуры, и где-нибудь повыше — там все в такую раскорячку: с одной стороны, с другой стороны. Я думаю, что единого решения ни по каким действительно серьезным вопросам не существует. Я это наблюдаю в том числе и на своем примере.

— Так всегда было в нашей стране? По-вашему, нынешнее время похоже на что-то, что уже с нами происходило? Кто-то говорит о 1960-х, кто-тоо 1940-х.

— Увы, мои ассоциации исторически дальше. Мне страшно смотреть, как быстро страна скатывается к идеологии конца 30-х годов. Страшно. По-настоящему.

— Вы думаете, у того, что сейчас происходит в России, есть какой-тоспециальный план, у которого, к тому же, есть авторы?

— Страшно себе даже представить, что для кого-то полная и окончательная изоляция страны — это план. Я надеюсь и даже почти уверена, что этот план не разделяем всеми, что и на самом верху по этому поводу нет единой точки зрения. То есть, с одной стороны, вот это абсолютно ура-патриотическое очень страшное направление, которое подминает под себя всё идеологическое состояние страны, а с другой стороны, нет никакого понимания, что из всего этого выйдет. Никакого окончательного решения. Мне кажется, они сами не знают, что делать. И это противоречие, эта неокончательность избранного пути, она ощущается во всем. Вот смотрите: с одной стороны, Красную площадь открыли для людей, провели книжный фестиваль, что само по себе прекрасно, первые лица страны туда пришли и на глазах у огромного количества народу покупали не что-нибудь, а книги. Книги! С другой стороны, мы слышим бесконечные назидательные разговоры о том, какие учебники истории разрешить, что читать, что не читать, какие книги вредные и так далее. И вообще вся эта антиамериканская, антизападная и (как нечто новое) антиукраинская дребедень, которая громко сейчас звучит, очень опасна: она охватила, действительно, всю страну. Кругом ненависть. И что с ней делать — неясно.

— И это тоже не план, просто так все само собою вышло?

— А я не вижу последовательности в действиях. Судите сами, в этом году кончается целая библиотечная эпоха: 1 января 2016 уходит в отставку доктор Биллингтон (13-й директор библиотеки Конгресса США). У нас, в России, на самом высоком уровне решили дать ему государственную награду. Он — гражданин США, а это, с точки зрения всей этой шпиономании, какое-то отклонение от генеральной линии. Так, друзья мои, или-или? Или вот недавно вручалась высшая награда, медаль Пушкина праправнучке Александра Сергеевича Пушкина. Она тоже, вообще-то говоря, не гражданка России — гражданка Ирландии. Поэтому ответ на вопрос, где какое решение до конца принято, я думаю, не такой простой. Другое дело, что на нашей необъятной территории, где пропаганда начинает играть оглушительную роль, неизвестно, какие весы куда перетянут.

И мое личное ощущение, что там идет гораздо бОльшая схватка, чем схватка за Американский центр. Понимаете? Потому что если сейчас мы с вами начнем приводить примеры… Зимин — бред, Ясин — бред, Прохоров, перед которым официально, вы знаете, извинилось Министерство культуры — всё бред. Кудадальше-то идем?

— Но стремление к самоизоляции России усердно подогревается. Все чаще говорят про особенные ценности, которые наши. А чуждые и вредные — другие…

— (смеется) Я недавно выяснила на одном из совещаний в министерстве культуры, что, оказывается, доброта, любовь, сострадание — это наши ценности. Я думала всегда, что это общие такие ценности, ан нет, оказывается — исконно русские. И там же выяснилось, что ценности импрессионизма (я не знаю, что это такое, сразу говорю, точнее, не знаю, какой смысл в это понятие вкладывал говорящий) — это не наши ценности. Я даже не понимаю, что это такое может быть.

— А с чем, по-вашему, связана такая противоречивая репутация вашего непосредственного начальника, министра культуры Мединского?

— Понимаете, тут тоже опять это «с одной стороны, с другой стороны». То есть, Мединский — один из самых работающих министров. Хорошо работающих, не просиживающих штаны. Но его даже не беда, а трагедия состоит в том, что у него довольно разные и часто плохие советники: они ему дают советы, которых лучше бы они ему не давали. Понимаете, короля играет свита. Вот эта свита должна бы быть там, конечно, посильнее.

Вот, сейчас он написал статью в «Известиях», что государство не обязательно должно поддерживать что-то такое, связанное с «Тангейзером». Ну, наверное. Не обязательно. Это, в общем, нужно еще понять, чего он хочет сказать. Но каждая его мысль сопровождается какими-то скандальными ситуациями.

Я уже не говорю о том, что вся эта затеянная им полемика «мы Европа, мы не Европа» ни у кого из людей либерально мыслящих энтузиазма не вызвала.

Но с другой стороны, моя личная история взаимоотношений с Владимиром Мединским — она о другом. То есть, это не моя личная история, это история вверенной мне библиотеки. Вот, например, у нас же был концерт Макаревича. Причем в самый разгар опалы. Они мне могли это запретить. Ну, я — государственный служащий, мне могли запретить. Но у нас с Мединским состоялся совершенно нормальный по этому поводу разговор. Он сказал: «Давайте мы концерт Макаревича из большого зала перенесем во двор». Я говорю: «И что это даст?» Он говорит «Это, как бы, не совсем библиотека, не совсем госсобственность». Я говорю: «Владимир Ростиславович, хорошо, давайте». В результате, что было? Все это, то есть, Макаревич звучал на всю Таганку. Ничего не произошло. Люди спокойно собрали деньги, спокойно отправили этим украинским детям, беженцам. Вот примерно так и строятся мои отношения с Мединским. И с возглавляемым им ведомством. Думаю они считают, что я не очень удобный во многих отношениях подчиненный. Но отношения у нас есть. И, видимо, будут еще.

— То есть, вам не унизительно ходить в минкульт, просить, убеждать, уговаривать, делать вид?

— В том, что я хожу в министерство культуры и разговариваю с министром, в том числе, и есть моя работа. Причем, не самая плохая ее часть. Очень много препятствий хорошим делам возникает по причине армии людей с плохим образованием, плохой информированностью, большими амбициями. Они несомненно вносят свой вклад во все это торжество серого и страшного над ярким и бесстрашным. Мне тут позвонил один чиновник, из Госдумы: «ГенИева?» Ну, это я привыкла. Это нормально. Я говорю «Да, добрый день». «Мы хотим проверить Фонд Сороса». Я говорю «Дело хорошее. Только его нету» — «Да? Ну, тогда мы вас хотим проверить». Я говорю «Ну, тоже дело хорошее, только я там не работаю давным-давно» — «Да?» И он зашел, видимо, в тупик и повесил трубку.

Во всем этом, конечно, есть ощущение такой точки невозврата и полного отсутствия выхода. Кроме как обычного нашего: молись и работай. Пока есть такая возможность.

— В этом, судя по всему, состоит ваш личный план?

— В том числе. Дерзких планов у меня много. Мало времени. Когда мне поставили тяжелый онкологический диагноз, я не стала делать из этого секрета ни для своих сотрудников, ни для своих кураторов в министерстве культуры. Так что мы все играли в открытую. И я могу вам сказать, что, если не подбирать длинные слова, то уважение и понимание — это именно то, что я почувствовала по отношению к себе от всех, с кем работала. А в моей родной библиотеке вообще не было ничего, кроме поддержки, сочувствия, ну и, конечно, некоторого такого испуга. Потому что понятно, что это не грипп.

— То есть, вы не стали делать из болезни никакого секрета и мы даже можем говорить об этом в интервью?

— Разумеется, да. Я не из чего не стала делать секрета: ни из диагноза, ни из стадии. Я не изменила свой образ жизни, я работаю так, как я работала. Мы, можем об этом говорить настолько подробно, насколько это интересно вам и вашим читателям.

— Я понимаю, что никто никогда в жизни не ждет встречи с раком. Но, заболев, чему вы больше всего удивились?

— Знаете, наверное, тому, каким образом поставлен диагноз. Для меня ведь, как и для любого человека болезнь эта оказалась совершенно неожиданной. И то, как она пришла ко мне — потрясающая история. Ведь диагноз мне поставила портниха. Хотя, понятное дело, я девушка не деревенская и ко всяким врачам типа итальянских, американских, отечественных периодически ходила, и они мне все говорили «У вас все в порядке». И вот я приезжаю в город Курск, и вдруг моя замечательная портниха, к которой я хожу уже десять лет, так задумчиво на меня посмотрела и говорит «Екатерина, что у вас с животиком? ” Я говорю «Не знаю, наверное, я поправилась или похудела». Она говорит «Нет, я знаю форму вашего тела. Пойдите к врачу». Это потрясающая история. Она заметила несимметричность моего живота и сразу все поняла.

— Это история о профессионализме.

— Возможно. Она увидела то, что никто не видел. Увы, было поздновато. Хотя докторам израильским я очень благодарна за ясность картины, за правду о моем состоянии и как раз за профессионализм. Они не рассказывают о себе мифы и не погружают тебя в мифы. Когда я первый раз была у своего онколога, я говорю «Вы скажите, а, вот, какая (я ей даже не успела договорить) стадия?» Она говорит «Четвертая, последняя». Понимаете?

— Почему вам это так важно? Многие, наоборот, боятся услышать…

— Мне это помогло собрать свои внутренние силы. И не потерять в течение этих четырнадцати месяцев работоспособность. И переносить и химию, и операции, понимая, сколько это продлится и что со мной происходит.

Никто не виноват, что метастазы мои снова рванули, и они сейчас, в общем, побеждают. Но доктора опять что-то придумали. Нашли и предложили использовать какое-то новое лекарство совершенно убийственное. Прошлая химиотерапия по сравнению с этим — просто баловство какое-то.

— Они обсуждают с вами тактику лечения?

— Разумеется. Я же пациент, живой человек. У меня есть свое мнение, я участвую в лечении. Но самое главное, что я могу сказать про них совершенно отчетливо, у них есть отношение к болезни не как к терпению. Тебе надо все максимально облегчить. Никаких страданий. Борьба с болезнью — да. Боль, страдание — нет. И именно поэтому, пока у меня есть возможность выбирать, где мне лечиться, здесь или там (хотя, у нас замечательные специалисты), я выберу, конечно, Израиль.

— Но все равно же будут обвинять в отсутствии патриотизма?

— Это связано не с патриотизмом, а с качеством жизни во время лечения. Это важно.

При этом, поймите, не то чтобы я сторонилась российских врачей, нет. Мне очень понравились наши районные онкологи. Конечно, это, во многом, такой, совершенно советский подход: когда меня повели на какую-то комиссию по поводу больничного листа, там две такие дамы (одна крепко советская, другая уже послеперестроечная) говорят: «Вы хотите сказать, что вы работаете с этим диагнозом?» Я говорю: «Да» — «Это исключено». Я говорю: «Ну, исключено, но я перед вами». И разговор был довольно резкий.

В Израиле мое желание работать услышали. Там вообще принято людей болеющих слушать. В этом, собственно, состоит разница в отношении к пациенту там и здесь. Ну и плюс качество, конечно, самой медицины: как видите, они сохранили мне полную работоспособность.

В этой связи еще одна важная вещь, как раз касающаяся вопроса о моих планах, с которого я начала рассказывать о болезни: с этим моим раком довольно много метафизики. Болезнь меня куда-то сама ведет и уводит. Поэтому ответить на этот вопрос, что будет дальше, я не могу. Я понимаю, что я делаю, что я наметила. То есть я для себя принимаю какие-то внутренние решения.

Я прекрасно понимаю, что больна, что не вечна. И еще, например, у меня кончается контракт в апреле. То есть, меньше года. Какой в связи с этим мой план? Я бы, конечно, хотела какое-то количество времени еще в библиотеке поработать. Но я уже начинаю очень серьезно думать, кто может прийти вместо меня. И как сделать так, чтобы структуру сохранить. Удастся ли мне это? Успею ли я? Не знаю, не знаю…

Екатерина Гениева на «Открытой библиотеке». Санкт-Петербург, июнь 2015-го
Фото: Андрей Мишуров / «Открытая библиотека»

— То есть вы мыслите размашисто. Никакой политики маленьких шагов, которую так часто советуют онкологическим больным?

— Нет-нет, маленькие шаги, наверное, меня в моем состоянии не устроят. Ну,все-таки, история про Американский центр — это схватка. Это уже история больших шагов. Чем она может закончиться? Ну, не знаю. Когда дойдем до точки невозврата, что-то придумаем.

Возвращаясь к сюжету моей болезни, у меня нет отчаяния, которое обыкновенно свойственно онкобольным. У меня есть, скорее, депрессия по поводу того, что будет потом, после меня.

— Страшно?

— Да. Скажу честно, страшно. И это при том, что изначально прогноз врачей по поводу моей болезни был совсем неоптимистическим, несколько месяцев, полгода. Но кто знает, что такое человеческая жизнь? Что значит полгода? Год? Пять лет? Мы же не знаем. Значит, я могу надеяться. И в этой связи обнаруживаются какие-то планы, какие-то новые резервы организма.

Сразу после известия о диагнозе, я участвовала в проекте «Открытая лекция». И это выступление дало мне какой-то внутренний толчок, навело на некоторые размышления. Я ведь прожила довольно необычную жизнь, главными в которой были люди. Люди, опыты, встречи, всего этого в моей жизни было в избытке. Но память вещь прихотливая, уходящая. И на бегу о многом забывается. После «Открытой лекции» я стала чаще вспоминать все и всех, начала собирать материалы о своей жизни. И хочу успеть все это записать. Если будут силы.

— Сил меньше теперь?

— И голос слабеет, и ходить трудно, и двигаться трудно. Но у меня было большое серьезное выступление в Великобритании, в Парламенте. И накануне этого выступления у меня не то что сил совершенно не было, но не было даже голоса. А давление было 240 на 120 (побочное явление от лекарств). Мне казалось, что я не смогу выйти и не смогу говорить. Но я вышла и говорила. И говорила полтора часа. Я сама не понимаю, как я это все выдержала. И теперь, вспоминая, в том числе и эту историю, думаю вот о чем: тяжелая болезнь — это еще и нравственное испытание. Мне ведь всегда было легко ходить, мне стало трудно ходить. Мне всегда было легко говорить, мне стало трудней говорить. То есть, я все время что-топреодолеваю… И главное, что надо преодолеть — это внутреннее отчаяние, если вы понимаете, что я хочу сказать.

— Стало легче прощать?

— Наверное. Я думаю, что я стала еще на какой-то градус терпимее. Я теперь часто вспоминаю слова отца Александра Меня, когда мы ему говорили, жалуясь: «А, вот, он такой-то, такой-то, такой-то». А он смотрел так пристально и отвечал: «Я думаю, а какой он или она был ребенком?» Вот, я приблизительно так же, когда слышучто-то такое нерадостное от людей, о людях, думаю «Ну, люди как люди, квартирный вопрос».

В общем, я стала не мягче, а терпимее, сострадательнее. И знаете, какое у меня есть еще ощущение? У меня есть ощущение, что вот то время, которое отпущено, я его не только для какого-то дела должна использовать, но и для чего-то такого, понимаете, эмоционально не окружающего. Я точнее не смогу сказать.

— Муж, дочь?

— Не совсем. Хотя я даже не могу описать как я благодарна мужу моему, который теперь только мною и занимается… Но я не это имею в виду. Я имею в виду, что если есть какая-то возможность быть людям чем-то более полезным, вот я это должна… Я стала, может быть, еще решительней в каких-то своих проявлениях поддержки и помощи коллег. Вот, что я имею в виду. Потому что Рубикон пройден. И теперь не надо оглядываться, бояться. И значит, зачем себя сдерживать.

Катерина Гордеева

Санкт-Петербург

Share

Цель существования человечества

.Интервью Михаила Моргулиса с д.т.н., профессором Александром  Болонкиным

Моргулис: Вы – человек, достигший в науке великих открытий, не раз испытывавший радость озарения от возможности увидеть то, что закрыто от других. Вы также испытали в этой жизни несправедливость, боль и предательство. И вот, когда, говоря языком спорта, мы с вами выходим на финишную прямую, чтобы вы могли сказать о жизни, что это такое, и какая, возможно, цель нашего жизненного процесса?

Bolonkin-1Болонкин: Я много размышлял на тему: Цель нашего жизненного процесса; точнее – неосознанная еще Цель Человечества, предопределенная ему Природой или Богом. Я пришел к выводу, что в мире имеет шансы выжить только более сильный. Не физически более сильное существо (популяция), а более разумный вид, обладающий большими знаниями. Вся история разума на Земле подтверждает этот вывод. Человек на Земле по отношению ко всему животному и растительному миру стал Богом. Он в состоянии уничтожить любое животное или даже всю популяцию, разводить полезных ему животных, вырубать леса под посевные площади, перегораживать реки. И я пришел к выводу, что хотим мы этого или нет, человечество есть участник вселенской космической гонки к Знаниям, к будущему Высшему Разуму, к власти над Природой (Вселенной). Если под Богом понимать всесильное существо, то, говоря проще – Цель человека (как и любого иного разума во Вселенной) стать Богом. Я не кощунствую на Бога как Отца, Создателя и Учителя человека. Я обращаю внимание верующих на фразу в Библии, что Бог создал человека по своему образу и подобию. А любой родитель гордится, когда его ребенок вырастит и превзойдет его в уме, силе, талантах и деятельности. Человечество, несмотря на все его успехи, находится еще в раннем младенческом возрасте и даже не понимает, что такое жизнь и для чего она создана. Если Вселенная создана Высшим Разумом ,Богом, то люди станут богами, когда научится сами создавать новые Вселенные (так ведь сказано и в Библии). Если, конечно, оно победит в этой вселенской гонке к Высшему Разуму. В своей книге “Электронная цивилизация и бессмертие человечества” (Lulu, 1999), посвященной этим вопросам, я пишу: “Это наше счастье, что инопланетяне до сих пор не прилетели к нам! Это значило бы, что мы проиграли Вселенскую гонку к Высшему Разуму (иначе мы бы первыми прилетели к ним!). Это также значит, что человечество обречено быть для них материалом, каким является скот, животный и растительный мир Земли для человечества”. Из основной цели существования человечества следует, что основные усилия человечества должны быть направлены на добычу новых знаний, на развитие науки и технологии, которые попутно и легко обеспечат человечеству и достойную материальную жизнь.

Mikhail MorgulisМоргулис: Странная какая-то вещь. Человек, который знает, что его присутствие на земле очень короткое, всегда думает о будущем, в котором он присутствовать уже не будет. Может быть это заложено Творцом в наших генах, как бы забота о продолжении земного рода. Поэтому циничный и равнодушный мир, вдруг, страстно заботится о будущем планеты. Ну, например, все говорят о всемирном потеплении, которое может привести нашу планету к всемирной катастрофе. Каково ваше мнение об этой перспективе? В связи с этим, понятны ли вам причины, почему США и Австралия не подписывают Киотский протокол? А 106 стран его подписали? Напоминаем нашим зрителям, что Киотский протокол, подписанный в Японии, это международное экологическое соглашение по предотвращению изменения катастрофических изменений климата на земле и об охране окружающей среды.

Болонкин: Безусловно, продолжение человеческого рода (как и любого иного) заложено в генах. Иначе все живое давно бы исчезло с лица Земли. Без воспроизводства самих себя не сможет существовать никакой вид, никакая цивилизация.

Я не думаю, что всемирное потепление связано с выделениями углекислого газа в атмосферу промышленностью. Их слишком мало, чтобы вызвать серьезное повышение средней температуры Земли. Повышение средней температуры Земли началось около ста лет назад (а раньше она просто научно не измерялась), когда промышленного углекислого газа практически не было. В температурной кривой есть странный участок, когда в тридцатые годы выбросы углекислого газа интенсивно росли, а средняя температура Земли топталась на месте. Скорее всего, потепление связано с солнечной циклической активностью. Все знают, что на Земле были ледниковые периоды (а затем потепления), когда вообще не было никаких заводов и фабрик. По моему мнению, с потеплением надо бороться не путем ограничения развития промышленности, а путем полезной утилизации углекислого газа. Например, израильская фирма “Strategic Solutions Technology Group” предлагает перерабатывать углекислый газ (дымовые выбросы промышленности) в биотопливо путем выращивания водорослей алгае (algae). Эти водоросли питаются углекислым газом, растут в 20 – 30 раз быстрее кукурузы (которую, несмотря на протесты голодающей половины населения Земли, хотят использовать как биотопливо). Горячие промышленные газы, пропускаемые через морскую воду не только насыщают воду углекислым газом (пища для водорослей), но, испаряя часть воды, производят большое количество пресной воды так необходимой в засушливых районах. Да и потепление кому-то вредно, а кому-то полезно (например, России с ее холодным климатом и обширными полярными районами).

Моргулис: Также многие ученые выражают своё волнительное мнение, в связи образованием на земле мёртвых зон и угрожающем повышении уровней океанов. При этом все дают этому явлению различные прогнозы. А каков ваш прогноз в этом вопросе?

Болонкин: Современная технология позволяет бороться с отрицательными явлениями природы, например, с появлением мертвых зон. В частности, мной предложены простые и дешевые способы превращения пустынь или холодных районов в цветущие сады. Идея состоит в том, что данный район или город изолируется от внешней среды тонкой дешевой пленкой регулируемой прозрачности, поддерживаемой на большой высоте небольшим избыточным давлением воздуха. Внутри такого колпака (как в огромной теплице) можно организовать замкнутый водяной цикл (днем всегда отличная погода и заданная температура, ночью – дождик). Детальная научная разработка и расчеты этой идеи интересующие могут найти в моих статьях на сайте Корнельского Университета США (http://arxiv.org поиск “Bolonkin”) или более популярное изложение в моих книгах, например: “New Concepts, Ideas and Innovation in Aerospace, Technology and Human Science” by A. Bolonkin, NOVA, 2008, 470 pgs.

 Моргулис: В мире проходит вечная дискуссия о том есть ли Бог или Он выдуман, продолжается постоянный конфликт между сторонниками теории Сотворения мира с представителями теории Эволюции. Это, наверное, хорошо. Потому что, если бы все разделяли одно мнение, мир заплыл бы односторонним жиром понимания, односторонними знаниями, и истина перестала бы рождаться в спорах. Я представитель Сотворения, но рад слышать доказательства эволюционистов. Помню, дискуссию между христианином, физиком доктором Гишем, и прекрасным писателем-атеистом Айзиком Азимовым, было невероятно увлекательно слушать их обоих. Так вот, вы знаете о создании так называемой новой “машины времени”, созданной французскими и швейцарскими учёными. Т.е. физики пытаются с её помощью смоделировать состояние Вселенной в первые мгновенья после Большого взрыва, заглянуть в так называемую “чёрную дыру”, т.е. другими словами достичь понимания сути Земли, сути Человека, сути возможного присутствия Творца в этих процессах. Это не скрываемое желание, с помощью научного эксперимента узнать тайну построения Вселенной, увидеть очертания Бога, постичь границы предела человеческих знаний. Не является ли эти попытки входом в запрещённое Пространство, проникновением на территорию, не предназначенную Человеку, возможно, на территорию Бога? И не повлечёт ли это самоуправство, и, возможно, очередной мятеж против Бога+ не повлечёт ли это за собой окончательное разрушения и гибель нашей цивилизации?

Болонкин: Ответ на этот вопрос частично содержится в моем ответе на Ваш первый вопрос. Да, человек, с помощью научного эксперимента стремится узнать тайну построения Вселенной, достичь понимания сути Земли, сути Человека, сути возможного присутствия Творца в этих процессах, короче стремится сам стать богом. Это не мятеж против Бога. Бог может только радоваться, если его дитя достигло большего, чем Он сам. Например, если мы поймем, как была создана Вселенная, то рано или поздно, сами научимся создавать новые Вселенные, заносить туда жизнь и передавать накопленные знания. Так, поняв принципы полета птиц, человек создал летательные аппараты, которые намного совершеннее птиц. Нет предела Знанию. Нет и предела развитию Разуму. Так в области микромира человек ранее думал, что мир состоит из молекул. Затем понял, что молекулы состоят из атомов. Затем, – что атомы состоят из ядра и электронов; ядра – из протонов и нейтронов; протоны и нейтроны из кварков и т.д. Есть и другие частицы. В области макромира, человек вначале думал, что мир состоит из окружающей его местности; затем узнал, что есть континенты; затем – что континенты только часть земного шара, что Земля только часть Солнечной системы, сама Солнечная система только часть Галактики, Галактика только часть Вселенной. Я не думаю, что мир на этом кончается. И если мы хотим выжить, оказаться достойными своего Создателя, оправдать его надежды, мы должны непрестанно стремиться к новым знаниям, победить во вселенской гонке разумов к Высшему Разуму. Создатель, кем бы Он ни был, создал нас только для этого и предоставил нам возможность дальше развиваться самим. Являемся ли мы достаточно разумными, чтобы не погубить самих себя в государственных раздорах, войнах, человеческих склоках, – нам еще предстоит доказать.

Моргулис: Скажите, вот вы как думаете, почему, в чём причина возникновения такого огромного количества глобальных ситуаций, угрожающих существованию нашей Земли? Везде увеличение числа страшных ураганов, потопов, обмеление и исчезновение рек и лесов. И второй вопрос: И сам человек меняется, мне кажется, средний земной человек теряет свои естественные жизненные соки и привычки, достоинства, полученные им от Творца и усовершенствованные ими в процессе эволюции цивилизации. Плохое слово, характеризующее такое явление – это вырождение, более красиво – деградация человека думающего. Может быть, эти изменения возникают, потому что почти полностью прервалась связь между Творцом и творением, между Богом и человеком?

Болонкин: Увеличение глобальных погодных ситуаций связано с циклами солнечного излучения и современное человечество в состоянии с ним бороться техническими средствами. Что касается деградации человека, то большинство старшего поколения всегда думает, что раньше было лучше, а сейчас происходит деградация. Молодежь, наоборот, думает, что раньше многое было не так как надо и мир надо менять. Например, в начале прошлого столетия появление женщины в голом виде вызывало отвращение и всеобщее осуждение. Сейчас даже порнозвезды претендуют быть представителями общественности в парламентах, а сожительство многих школьниц с соучениками в развитых странах стало повсеместным явлением. Я не думаю, что Создателя волнуют такие вопросы как секс, разрешение или запрещение абортов. Он представил нам жизнь и дальше мы должны развиваться и сами решать свои проблемы. Церковь играет значительную роль в моральном плане – путем Священных Писаний и определенных правил регулируя взаимоотношения людей и ограничивая беспредел.

Моргулис: С 1959 года, после выступления профессора Ричарда Фейнмана, в Калифорнийском технологическом институте началась эра так называемой нанотехнологии. Т.е., это, по сути, создание нового этапа жизни Вселенной, в котором с помощью управления атомов и молекул создаются микросистемы, которые заменят все существующие технологии, и изменят всё в этом мире. Сделать это возможно с помощью атомно-силовой микроскопии. Одни люди приветствуют такие невероятные перспективы, другие опасаются, что всё это разрушит мир, и приведёт к созданию непредвиденных уродливых отношений между странами и людьми? А смогли бы вы прокомментировать эту невероятную возможность?

Болонкин: Любое научное или технологическое достижение может быть величайшим благом для человечества или использоваться диктаторскими режимами ему во вред. Даже простейшим орудием как топор можно строить жилища, а можно убивать людей. Человечество не может отказаться от научного и технического прогресса, т.к. это противоречит упомянутой выше цели его существования и неизбежно приведет к порабощению его другими более развитыми в научно-техническом отношении существами. Важно, чтобы новые достижения, могущие стать опасным оружием, не попадали в руки диктаторских режимов. Что касается нанотехнологии, то параллельно с ее развитием (как и в любой области) будут развиваться и нано средства защиты от несанкционированного вмешательства нано-существ в человеческий организм. При возникновении новых технологий всегда поднимается крик об их опасности и требования запретить, ничего не менять (вспомните историю с клонированием!). Поэтому, опасаться новых технологий не просто глупо, а вредно, ибо противоречит главной цели человечества. Церковь должна всячески содействовать научно-техническому прогрессу.

Моргулис: Мы с вами сегодня часто говорим на темы печальные, о вещах, угрожающим жизни планеты и человеку. А всё же, при массе негативных факторов, многие говорят: Life is beautiful – жизнь прекрасна! Я говорю, пока мы можем ходить, улыбаться, иногда молиться – жизнь продолжается! Был ли в вашей жизни человек, или люди, которые бы демонстрировали радость жизни при любых ситуациях, и был ли человек или люди, которые бы своей жизнью отражали Бога?

Болонкин: Да, такие люди были, например, Андрей Дмитриевич Сахаров или Александр Исаевич Солженицын.

Моргулис: В вашей судьбе они участвовали, гиганты нашего века, академик Сахаров и писатель Солженицын. Могли бы вы охарактеризовать этих людей, и в чём состоит, в первую очередь, их вклад в мировую копилку цивилизации, может быть в сохранении на земле и в России таких великих качеств – достоинства, благородства, человеческого величия, как истинного творения Божьего, а не просто химического состава?

Болонкин: Вклад академика Сахарова и писателя Солженицына, как и многих других бывших советских правозащитников в развитие цивилизации невозможно переоценить. Мощный фанатичный ядерный коммунистический режим, оккупировавший многие страны и угрожавший всему миру, существованию человечества, можно было сокрушить только изнутри, ибо в случае войны, прямого внешнего вмешательства, он неизбежно применил бы ядерное оружие и вызвал мировую катастрофу. Поэтому Сахарова, Солженицына и многих бывших советских правозащитников я считаю величайшими людьми, повернувшими ход истории и спасшими человечество от гибели. Нынешние российские правители, из бывших, перекрасившиеся в демократов, пришедшие к власти на крови инакомыслящих –правозащитников, не любят бывших политзэков: даже реабилитированным бывшим правозащитникам-политзэкам отказывают в восстановлении квартир, изгнанным – в возращении российского паспорта, выплате пенсии, выплате достойной компенсации за многие годы, проведенные в тюрьмах и концлагерях. Сахаровский центр в Москве бессовестно преследуют. Дело дошло до того, что когда направленные хулиганы разгромили и уничтожили экспонаты выставки в Сахаровском центре, то судили не хулиганов, а организаторов выставки.

Моргулис: Могли бы вы вспомнить эпизод из своей жизни, где вы почувствовали присутствие Бога?

 Болонкин: У меня было много озарений, идей в научных и технических областях. Например, в книге “Новые методы оптимизации и их применение”, Москва, МВТУ,1972г., содержится более ста математических теорем. Как правило, вначале мне приходило в голову, что такая теорема должна иметь место, а затем, часто долго и мучительно, я искал ее доказательство. Но я вырос в атеистическом коммунистическом государстве, где высмеивалось существование Бога как выдумка попов. Поэтому я не связывал это с существованием Бога, а полагал, что человеческий мозг подобен большому государству с его министерствами, отделами, подотделами, НИИ и т.п. Подобно Верховному Правителю, я давал распоряжение своему мозгу на исследование данного вопроса, а мозг, в виде озарения, на базе имеющейся в мозгу информации, выдавал мне идею или подходящее решение, совет.

Моргулис: Какая ваша самая важная мечта в этой жизни? Что бы хотели увидеть в этой жизни и что понять?

Болонкин: Самая большая мечта моей жизни – найти и подарить людям бессмертие. И я рад, что мне удалось найти метод как это сделать, правда, для наших детей и будущих поколений. Идея очень простая и разработка ее описана в упомянутых выше книгах и на моём русском сайте   http://Bolonkin.narod.ru. Кратко суть идеи и метода. Я показываю, что главная суть, личность или душа человека есть информация, хранящаяся в его мозге. Если мы сумеем ее записать и вставим в новую активную личность или как я ее называю Е-существо, то мы продолжим его существование до бесконечности. Е-существо может иметь механическое тело и тогда оно не будет нуждаться в пище, воздухе, жилище; сможет жить в космосе, океане, иметь любой облик, телепартироваться лазерным лучом на иные планеты, будет неуничтожаемое любым оружием, ибо копию себя может хранить на складе и восстановиться в любой момент. Главная проблема – как переписать информацию из мозга в электронные чипы? Я предлагаю сделать это просто – записывать всю информацию, поступающую в человеческий мозг. Уже сейчас продаются очки, которые записывают все, что видит, слышит и говорит человек. К этому можно добавить датчики, регистрирующие его эмоции. Чтобы душа была полной, такая запись должна производиться с детства. Люди среднего возраста могут восстановить частично уже прожитую часть жизни воспоминаниями, по фотографиям и документам.

Моргулис: Профессор Болонкин, последний вопрос: есть ли на свете настоящая любовь? И что вы бы хотели пожелать читателям?

Болонкин: Прежде всего, надо научно определить, что такое любовь. Существует огромное количество разновидностей любви, например, к конкретному человеку, к семье, к науке, технике, своей работе и т.п. Я думаю, что существует.

Я бы хотел пожелать людям счастья и благополучия.

Михаил( Майкл) Моргулис – Родился 1 октября 1942 г. В 1974 году эмигрировал из России в США.

Был советником сенаторов Марка Хетфилда (председатель финансовой сенатской комиссии) и Джесси Холмса (председателя комиссии по иностранным делам). Советник по Восточной Европе Президента Ассоциации Радио и Телевидения США доктора Фрэнка Райта. Автор нашумевшей статьи “Деградация американской дипломатической системы”. Был лично благословлён матерью Терезой в деятельности Фонда помощи народам мира. Моргулис – профессор Норвичского университета и Колледжа Де Пейдж. В 1982 г. основал – первое в мире издательство в Чикаго, “Славиик Госпел Пресс”, выпустившего 15 миллионов христианских книг в переводе с английского и немецкого языков на русский, а также русских мыслителей Ивана Ильина, Г. Федотова, друга С. Есенина, писателя Родиона Берёзова (Акульшина).

Основатель и издатель в Нью-Йорке газеты “Литературное Зарубежье” и журнала “Литературный Курьер”(1981-87).. Член Пен-клуба писателей США. Автор 8 книг. Доктор литературы. Встречался с 4 президентами США. Стаф-райтер американского журнала “Рашен-Америкен Бизнес”. Ведущий телепрограммы “Духовная дипломатия”. Основатель новой духовно-политической концепции Духовная Дипломатия. Фонд Духовная Дипломатия оказывает помощь странам, попадающим в зону военных конфликтов и стихийных бедствий. Автор статьи “Хилари Клинтон – творенье Божье”, после которой автора статьи и госпожу Клинтон связывает многолетняя дружба. Во все времена Майкла Моргулиса отличало благожелательное и полностью дружеское отношение к России.

Организация М.Моргулиса оказывала гуманитарную помощь семьям погибших матросов, мичманов и офицеров подлодки “Курск”, с участием академика Э. Малахова и журналиста С.Бычкова; Михаил Маргулис совместно с организацией “Союз героев России” организовал помощь пострадавшим ветеранам и героям афганской и чеченских войн (высококачественные протезы для военнослужащих лишившихся конечности); оказал гуманитарную помощь пострадавшим семьям после трагедии в Беслане; в Беларуси финансировал проект дезактивации зараженного радиацией района на границе с РФ; совместно с Евангелическо-Лютеранской церковью Аугсбургского исповедания финансирует проект “Вы дайте им есть” по кормлению беспризорников в российских городах.

Доктор богословских наук и литературы. Автор 9 книг и сотен статей. Член Академии Духовного единства мира при ООН. Награждён почётным знаком ООН «Вестник мира»

 

Share

Будешь друг, да не вдруг…

.
ИЗ ГАЗЕТЫ «БЕЛАРУСЬ СЕГОДНЯ».
ИНТЕРВЬЮ С МИХАИЛОМ МОРГУЛИСОМ

 

                                                            Алексей АЛЕКСАНДРОВ.

 

12-1 MorgulisМихаил Моргулис.
Писатель, журналист, христианский проповедник. Гражданин Соединенных Штатов Америки Михаил Моргулис знаком читателям «СБ». Возглавляя международный фонд «Духовная Дипломатия» уже более двадцати лет, путешествует по планете и призывает страны и народы разрешать противоречия исключительно мирным путем. «Нереально заставить всех любить друг друга, а научиться терпению — трудно, но возможно», — говорит он. И искренне верит во все сказанное. Недавно глава «Духовной Дипломатии» во главе делегации фонда посетил Минск. И встретился с нашим корреспондентом.

Писатель, журналист, христианский проповедник. Гражданин Соединенных Штатов Америки Михаил Моргулис знаком читателям «СБ». Возглавляя международный фонд «Духовная Дипломатия» уже более двадцати лет, путешествует по планете и призывает страны и народы разрешать противоречия исключительно мирным путем. «Нереально заставить всех любить друг друга, а научиться терпению — трудно, но возможно», — говорит он. И искренне верит во все сказанное. Недавно глава «Духовной Дипломатии» во главе делегации фонда посетил Минск. И встретился с нашим корреспондентом.
Читать статью полностью на портале «СБ»: http://www.sb.by/obshchestvo/article/chto-techet-v-zhilakh-politika.html
Писатель, журналист, христианский проповедник. Гражданин Соединенных Штатов Америки Михаил Моргулис знаком читателям «СБ». Возглавляя международный фонд «Духовная Дипломатия» уже более двадцати лет, путешествует по планете и призывает страны и народы разрешать противоречия исключительно мирным путем. «Нереально заставить всех любить друг друга, а научиться терпению — трудно, но возможно», — говорит он. И искренне верит во все сказанное. Недавно глава «Духовной Дипломатии» во главе делегации фонда посетил Минск. И встретился с нашим корреспондентом.
Читать статью полностью на портале «СБ»: http://www.sb.by/obshchestvo/article/chto-techet-v-zhilakh-politika.html
Писатель, журналист, христианский проповедник. Гражданин Соединенных Штатов Америки Михаил Моргулис знаком читателям «СБ». Возглавляя международный фонд «Духовная Дипломатия» уже более двадцати лет, путешествует по планете и призывает страны и народы разрешать противоречия исключительно мирным путем. «Нереально заставить всех любить друг друга, а научиться терпению — трудно, но возможно», — говорит он. И искренне верит во все сказанное. Недавно глава «Духовной Дипломатии» во главе делегации фонда посетил Минск. И встретился с нашим корреспондентом.
Читать статью полностью на портале «СБ»: http://www.sb.by/obshchestvo/article/chto-techet-v-zhilakh-politika.html
Писатель, журналист, христианский проповедник. Гражданин Соединенных Штатов Америки Михаил Моргулис знаком читателям «СБ». Возглавляя международный фонд «Духовная Дипломатия» уже более двадцати лет, путешествует по планете и призывает страны и народы разрешать противоречия исключительно мирным путем. «Нереально заставить всех любить друг друга, а научиться терпению — трудно, но возможно», — говорит он. И искренне верит во все сказанное. Недавно глава «Духовной Дипломатии» во главе делегации фонда посетил Минск. И встретился с нашим корреспондентом.
Читать статью полностью на портале «СБ»: http://www.sb.by/obshchestvo/article/chto-techet-v-zhilakh-politika.html

— Господин Моргулис, вы в Беларуси, можно сказать, частый гость. Скажите, что вас привлекает в нашей стране? И какова цель вашего визита в этот раз?

— Знаете, точно ответить трудно. Бывает, влюбляешься в человека, и объяснить, почему это произошло, трудно. Я благодарен белорусскому народу за особую смиренность в характере. Спокойствие, какую–то особую рассудительность и желание к примирению. Мы, «Духовная Дипломатия», как обычно, стараемся найти новые пути для реального сближения наших стран: США и Беларуси. Уверен, что рано или поздно должен начаться новый день в отношениях между нашими государствами. Пора приоткрыть шлюзы с обеих сторон.

Во время этого визита мы провели встречи с министром иностранных дел Владимиром Макеем и министром образования Сергеем Маскевичем. Были у нас и другие важные и содержательные беседы. Считаю, что здоровый импульс развитию нашего сотрудничества придали бы конкретные гуманитарные проекты. Мы планируем начать выпускать в США англоязычный журнал US — BelarusObserver. Обозрение жизни в Беларуси для американской политической элиты и экономического сектора. Пока это только концепция, тем не менее она находит интерес. Мы обсуждали и возможность открытия «Белорусского дома» в США. Как нейтральной площадки для встреч политиков, бизнесменов, людей искусства обеих стран.

— Вы постоянно пропагандируете идею духовной дипломатии, которая помогла бы странам и народам мирно выходить из противоречий. Насколько она сегодня востребована?

— Основная концепция духовной дипломатии — способствовать прекращению конфликтов и противоречий между странами с помощью духовных ценностей, особо значительных для каждой из конфликтующих сторон. Мы побывали в пятидесяти странах, участвовали во многих переговорах. Наш метод — действовать не громко и публично, а находить мирные решения в кулуарах, в личных встречах. Для многих политиков идея духовной дипломатии звучит несколько утопически — Михаил Горбачев меня когда–то об этом предупреждал. Но ведь религия и духовные разногласия всегда были одной из основных причин войн между народами. Однажды в беседе со мной президент Александр Лукашенко сказал, что политики часто используют религиозные противоречия как повод для создания военных конфликтов. Разве не верно подмечено? Это может удивить, но деятельность нашей миссии всегда выстраивается вне собственно религиозного поля. Огромному количеству людей в мире не чужда духовность, тогда как они не являются формально религиозными. Здесь мне вспоминается академик Андрей Сахаров, который не считал себя религиозным, но однозначно стал высокодуховной личностью. Мы действуем с позиций общечеловеческой гуманности и необходимого христианского сострадания.

— Сегодня часто приходится наблюдать ситуацию, когда традиционная дипломатия не срабатывает, а конфликты разрешаются военным путем. Не кажется ли вам, что в политике морально–этические принципы уже не действуют?

— Может быть, это звучит достаточно грубо, но я часто повторяю, что в жилах политики течет не кровь, а грязь. Однако в политике тоже действуют живые люди, и мы во многом рассчитываем на методы индивидуального воздействия на политиков. Когда я общаюсь с лидером государства, стараюсь видеть перед собой не президента, короля или премьер–министра, а человека. Со своей личной болью, надеждой и скрытым одиночеством. Пророк из Библии Иезекииль говорит: «Они вводят народ Мой в заблуждение, говоря: «мир», тогда как нет мира; и когда он строит стену, они обмазывают ее грязью». Да, политика всегда была сугубо прагматичным предметом в школе человечества. И сейчас во многом утеряны остатки дипломатического благородства. Но все же мораль, духовность и нравственность не чужды каждому человеку, в том числе и лидеру. Надо верить, что перед тобой не просто человек, а творенье Божье. Рано или поздно это приносит результат. Не надо бояться выглядеть наивным, когда говоришь об этом.

— Не могу не затронуть украинскую тему. Знаю, что вы сотрудничали с командой бывшего президента Украины Виктора Януковича. Почему она, на ваш взгляд, проиграла?

— Я несколько раз разговаривал с господином Януковичем. Последний раз наша беседа продолжалась два с половиной часа. У меня сложилось впечатление, что группа его людей помогла создать ему придуманную, эфемерную Украину. Янукович сказал мне, что его поддерживает абсолютное большинство граждан, около 90 процентов. Это было сказано за два месяца до начала Майдана… Увы, лидер страны всегда политически умирает, если он больше верит помощникам, чем своему народу. Проиграл не Янукович, а созданная с его благословения невероятная система коррупции и грабежа. Я высказывался о том, что если президент будет устранен незаконным путем, прольется кровь. Но кто думал о таких масштабах беды, как сегодня? Мне кажется, Виктор Янукович был неплохим политиком, но он не заметил, как за годы его власти изменились люди. Его погубило и это непродуманное шараханье от России к Европе и обратно. Вначале он внушал народу, что пойдет на Запад и все будет чудесно. А потом сам убил эту мечту. Большинство людей не понимало, что, если страна повернется в сторону Европейского союза, жизнь в Украине едва ли станет легче. Многие ли из тех, кто вышел на Майдан, читали проект соглашения об ассоциации с ЕС? Нет. Но мечта, она ведь всегда иррациональна.

— Почему, на ваш взгляд, Соединенные Штаты так активно работали с киевской оппозицией в начале конфликта в Украине, а сегодня, когда этот конфликт завел страну в тупик, требуют от других «решительных действий»?

— Думаю, что украинский мятеж готовился к президентским выборам, но в силу непродуманных действий руководства страны массы взорвались раньше. В глазах западных элит ряды митингующих сначала представлялись единой силой. Но вскоре, к удивлению западной психологии, ряды майдановцев стали расслаиваться. Появились и радикалы, и ультранационалисты, в своих заявлениях проявлявшие почти фашистский дух. Мятеж стал принимать другие формы, это уже была не «бархатная революция». Еще один поворот — Россия заняла очень твердую позицию сопротивления против скрытой идеологической агрессии. Отсюда и изменения в поведении США.

Желание принести «свободу», как ее понимают многие американские политики, часто не совпадает с ментальностью, культурой и пониманием жизни других народов. Возможно, многим странам подобного рода свобода и не нужна вовсе. В их понятиях само слово «свобода» имеет другие качества и преимущества. Цветные революции приводят к свержениям правительств, на место которых часто приходят режимы гораздо примитивнее и хуже. Возьмите к примеру Египет, Тунис, Ливию. Свободу нельзя навязать. Также, как нельзя приходить к первоклассникам со своими рассуждениями о высшей математике.

Что же касается Украины, я ведь там родился. И очень надеюсь, что в ближайшие месяцы удастся достичь хотя бы настоящего перемирия и переговорного процесса. Я верю в это, ибо от затягивания ситуации не выиграет никто: ни сама Украина, ни Россия, ни Запад.

— Господин Моргулис, раз уж заговорили о родине… Что из советского наследия стоит взять для развития новых интеграционных процессов на постсоветском пространстве?

— В СССР хватало всякого. Но при постоянной тяжелой жизни ощущалось какое–то очень сильное соучастие в жизни друг друга. Не было такого реального прагматизма, я бы даже сказал, практицизма, как сейчас. Вот это неофициальное людское братство, которое пока еще есть в Беларуси, и нужно сохранить. От интеграции никуда не денешься. Но объединяться нужно на взаимовыгодных условиях. Чтобы ни в коем случае не потерять свой, независимый путь развития страны.

Я желаю Беларуси сохраняя себя быть вместе со всеми, в том числе, с американским народом.

sdiplomacy@gmail.com

“Беларусь сегодня”

 

Share

“Украине сегодня нужно три языка, и первый из них язык любви!”

.
Тимофей, вы написали очень мудро и решительно! Виден за словами статьи характер и преданность своему народу! Горжусь вашим видением, слышу за этим голос Бога, это абсолютно так. Будьте сильны, мудры, уверены!

Сейчас Украина  нуждается в людях, которые видят её будущее, молятся о будущем, но  не только молятся, но и ведут себя честно и чисто со своим народом. Тимофей, вы именно такой человек, отдающий страдающим детям и взрослым свою душу, весь свой человеческий потенциал  и сердце, полное любви к Богу и человеку.

В милости Божьей-
Михаил Моргулис

Тимофей Нагорный:

Тимофей НагорныйИдет жесткая геополитическая игра. Наша щедрая и прекрасная страна в центре Европы с мирными и работящими людьми похоронила уже больше сотни жертв политического противостояния… Что нас к этому привело? Кто нас к этому привел? На мой взгляд, виноваты продажные политики и чиновники вне зависимости от «цвета», которые ради власти и личного обогащения были готовы совершать преступления против собственного народа. Об этом в интервью рассказал Тимофей Нагорный.

Украину больше трех месяцев лихорадит. В стране произошли большие перемены. Власть поменялась, но проблем стало еще больше. Возможен раскол страны. Тимофей, в чем, на ваш взгляд, причины?

Мы хорошо понимаем – идет жесткая геополитическая игра. Наша щедрая и прекрасная страна в центре Европы с мирными и работящими людьми похоронила уже больше сотни жертв политического противостояния… Что нас к этому привело? Кто нас к этому привел? На мой взгляд, виноваты продажные политики и чиновники вне зависимости от «цвета», которые ради власти и личного обогащения были готовы совершать преступления против собственного народа. Они несут ответственность за все, что произошло и происходит в стране. Тотальная коррупция и бесправие бросило терпеливых украинцев в пекло народного восстания.  Режим пал, но после очарования пришло и разочарование…

Майдан обманут новой властью?

Герои, погибшие в Киеве, показали всему миру великий пример самоорганизации и высоты гражданского духа. Благодаря их подвигу всего за пару дней в сознании украинцев произошел тектонический сдвиг и перемены, которые иные нации ждали столетиями. Ради них мы должны сделать все, чтобы не только поменялись таблички, лица, имена, а изменилась архитектура нашего украинского дома – где не будет места позолоте фальши двойных стандартов, коррупции, пошлости и аморальности. Только полная перезагрузка всех ветвей власти даст нужный толчок для развития Украины. Чтобы выборы были легитимными, прозрачными и честными нужно выбирать Президента и народных депутатов одновременно, в сложившейся ситуации было бы правильно случись это во второй половине 2014 года.

Вы считаете, что выборы Президента 25 мая нужно отменить?

Вне всяких сомнений. Несмотря на то, что для меня 25 мая священная дата- в этот день 25 лет назад умерла моя мама. Но все мы хорошо понимаем, что получим Президента, который затем будет выбирать парламент под себя. И снова – админресурс, фальсификация. Давайте заканчивать с очковтирательством и политической косметологией. Сегодня все должны понять главное: нужно менять не лица, а систему! Власть должна быть под жестким контролем народа, а не олигархов, партий и кланов. В политике должен быть намного шире представлен общественный сектор. Люди, которые делом доказали свою готовность жить и работать для других должны заменить бизнесменов во власти, кнопкодавов и лоббистов.

Вы сами прошли выборы  2012 года и как никто другой понимаете, что без партий и олигархов никуда…

Да сложно попасть в телеэфир и СМИ,  контролируемые крупными бизнесменами. Но и это не повод отказываться от борьбы. Я пошел в том числе и против Партии регионов на Донбассе в 2012 году и не был проигравшим, хотя “математики” от власти сделали меня вторым. Я приобрел нечто бесценное – опыт. Я увидел как реагируют люди  на того, за кем действительно осмысленные годы жизни, биография созидания  в отличии от “политических погремушек” разных мастей. А моя команда знает, как  защитить результат, чтобы впредь не были украдены голоса избирателей. Народу надоели сытые лица, которые привыкли «быть на плаву» при любом раскладе. Приспособленцы и перевертыши, которые придя к власти начинают   выяснять личные отношения, рваться к ресурсам – потому что о своей стране и своем народе они не думали никогда. Отсюда и их поспешные решения…

Вы сейчас об отмене закона о языках?

И об этом тоже. Я бы сказал, что сегодня Украине нужно три языка. И первый из них — язык любви. Сейчас было бы правильно, чтобы в стране функционировало два государственного языка – украинский и русский. Тем более, что 55% обычных людей в быту говорят именно на русском. Это успокоит Юго-Восток Украины. Нужно понимать, что в Крыму русский язык используют для общения абсолютное большинство населения – около 97%, в Донецкой области около 93%, в Одесской 85%. Возьмем все тот же европейский опыт. В Бельгии нашли компромисс между французским и нидерландским языками и сохранили страну. В Финляндии наряду с финским используется шведский язык, хотя шведов всего порядка пяти процентов. В Швейцарии говорят и пишут на итальянском, немецком, французском, ретророманском языках. И мы знаем какие стандарты   жизни в этих государствах сегодня.

Так что хватит спекулировать на этом вопросе. Пусть политики берут пример с наших музыкантов, которые поют на украинском и продвигают его во всем мире.”Вопли Видоплясова” и “Океан Эльзы” поют всему миру и достойно представляют украинский язык. Несколько популярных артистов делают больше для популяризации языка, чем все политики(некоторые из которых не хотят знать украинский) вместе взятые.

В экономике и во внешней политике страна находится в катастрофическом положении. Что делает не так «старо-новая власть»?

Нужно было принимать закон о люстрации и показать украинскому народу список всех казнокрадов за последние десять лет. Год назад я предлагал европейским политикам показать счета чиновников, депутатов которые украли бюджетные деньги и вернуть их в страну. Я предлагал показать компании и активы политиков в Украине и за рубежом. Это было бы хорошим началом “перезагрузки”.Давайте же наконец отделять политику от бизнеса.

Мало заморозить счета. Нужны четкие механизмы возврата средств в казну Украины. Условия МВФ кабальные и я лично против того, чтобы страдали пенсионеры и незащищенные слои населения. Если же невозможно Украине выжить в этот период без кредитов, то нужно брать у тех, кто не сделает обычных украинцев еще беднее. Наши миллиардеры могут помочь стране, как никто другой. Если они жадные и не могут дать безвозмездно, то пусть дадут беспроцентный кредит.

Вас сейчас уже интересует политика больше, чем общественная деятельность. С какими проблемами обращаются люди в это непростое время?

Количество обращений увеличилось в несколько раз. Пришло время очищения. Я всегда говорил, что главные наши враги – эгоизм и равнодушие. В стране дефицит любви и сострадания. В ноябре 2013 года я написал более 1000 писем всем политикам, чиновникам и депутатам о маленькой девочке Анне Сакидон из Волынской области, у которой медики обнаружили редкую болезнь «Прогерия» (синдром преждевременного старения). Самое ужасное, что никто не ответил. Я написал пост на Фейсбуке «Одна на всю Украину» – никакой реакции ни от медиков, ни от религиозных деятелей, ни от обеспеченных людей. Анне 2 года, она весит 5 кг и была 23 раза в больнице. И пока никто не хочет облегчить страдания ребенку и помочь семье. За последние три месяца украинцы начали меняться в лучшую сторону, быть более милосердными и я уверен, что эти испытания нас очистят и объединят.

Какие проекты будет реализовать Ваш фонд в этом году, или в связи с последними событиями все отменяется?

Напротив, мы стараемся как можно больше работать в социальной сфере. Во времена нравственных переломов нельзя сохранять нейтралитет. Нужно прилагать усилия для того, чтобы больше было позитивных моделей поведения. Очень много негативной информации, очень много слез и страданий. Кто-то чужой умело сталкивает и разобщает нас. Поэтому, мы считаем, что очень важно создавать что-то доброе, светлое и положительное. Из множества мероприятий, которые делаем в этом году, хочу особо выделить проект «Плечом к Плечу», который пройдет в мае. В нем будут участвовать мужчины со всех регионов Украины.

Нам нужно делать все возможное, чтобы Украина была целостной и неделимой, чтобы украинцы относились друг к другу с уважением и любовью и  в трудную минуту готовы были стать плечом к плечу!
.
Тимофей Нагорный
.
Share

О СВОБОДЕ, ЛЮБВИ, И О ДРУГОМ

Михаил Моргулис   

      (Из выступления на Вашингтонском радио)

              (с английского)

Mikhail Morgulis, UkraineЯ часто повторяю, прежде, чем обсуждать какую-либо тему, выясните вначале, одинаково ли вы понимаете название этой темы. Если вы завели разговор о любви, проверьте, как вы, и собеседники,  понимаете это слово. Ведь для одних людей, «любовь», это 15 минут секса, а для других, связь на всю жизнь. Для одних «любить детей», означает  помогать «родным детям», а для других, помогать страдающим детям всего мира. Для одних, слово «принципиальность», это когда защищаешь свою семью, свою партию, свою религию. Для других, когда ты защищаешь правду, истину, когда эта правда для тебя важнее семьи, партии и религии.

То же, когда вы говорите о свободе.  Вначале узнайте, что ваши собеседники  понимают под словом «свобода».  Для одних, свобода, это возможность  брать чужое, грабить, оскорблять, нарушать законы страны. Такое было   после советской революции, такое в мире происходит и сейчас.

Для других, свобода, это реализация мечты, это возможность говорить и писать, и жить так, как ты считаешь нужным, но при этом уважать мнение других. Свобода – это когда ты можешь не любить правительство, но по собственной инициативе помогаешь ему улучшать страну. Свобода – это свободный выбор во всём – в любви, в политике, в бизнесе, в религии. Одно я знаю, свобода не делится.  Некоторые утверждают, бывает,  что есть свобода в политике, и нет её в экономике. Или, есть свобода в экономике, но нет её в религии. Это неправда! Если есть в стране свобода, то она присутствует во всех сферах жизни.

Не бывает множества свобод. Свобода – одна. Она есть, или её нет.

Прошедшая исторический путь страданий, голода и войн, Украина строит свободное общество. Да, в стране коррупция воюет со строящейся свободой, криминал  душит  свободу, чиновники и бюрократы отворачиваются и будут отворачиваться от неё.   Политики и  нечестные бизнесмены  пытаются её купить.

Лучшие люди в Украине помогают существовать этой свободе. Избитая , поруганная, осмеянная противниками «свобода» продолжает  на Украине жить. Посмотрите на религиозную жизнь: 57 конфессий и религиозных групп! И, возможно, Майдан стал особой точкой отсчёта новой свободы для Украины.

Если бы принц Гамлет спросил  сегодня у Украины: Быть или не быть? Уверен, Украина ответила бы миллионами голосов: Быть!

        Мечта всегда звучит просто: Быть свободной, быть демократичной, стать землёй для счастья человека.

 

Share