Фонд «Духовная Дипломатия» провёл во Всемирном Духовном Центре Международный симпозиум «Святость в Библии и в жизни». На симпозиум прибыло около 160 человек, и проходил он три дня. Одним из основных докладчиков была доктор Эстер Чонг, президент Семинарии из Южной Кореи. В программе также выступали пасторы и богословы из Америки, России, Канады, Украины. Эстер Чонг известна своими глубокими исследованиями в области Библии и её выступления вызвали среди присутствующих огромный интерес. А открыл Симпозиум молитвой пастор Марк Базалев, затем, представивший президента фонда Михаила Моргулиса. Михаил Моргулис напомнил о трагической потере большей частью христианства Святости, одного из важнейших атрибутов учения Христа. Он призвал новое поколение верующих возрождать в церквях Святость, без которой вера не может быть полной и истинной. Он также обратил внимание на идентичность учения Святости корейского богослова Джейя РокаЛи с основологающими библейскими доктринами.

Пастор Илларион Масло, привёл значительные примеры из Библии, подтверждающие желание Господа обратить наше внимание на Святость. После него торжественно исполнил христианские песни и гимны молодёжный хор славянских  церквей. С приветствиями к участникам симпозиума обратились гость из Москвы, народный артист России, кинорежиссёр Степан Пучинян, и представитель Библейского общества Украины Владимир Емшенецкий. Они говорили о необходимости святости в христианской жизни и о том, что Святость в искусстве может благовествовать о Христе. На фоне засилья в современном искусстве антихристианских порочных идей, произведения передающие Святость Божью, могут стать указателем на путь веры, надежды, любви.

Особый интерес вызвало выступление Фрэнклина Померанза, представителя Еврейской общины Флориды. Он говорил о том, что Святость о которой говорит Бог в Торе (Ветхом Завете) может помочь нашему больному миру исцелить себя и в равной степени освятить все народы.С необычным докладом выступил профессор Флоридского университетаАндрей Малаев-Бабель, внук легендарного писателя Исаака Бабеля, убитого КГБ по личному распоряжению Сталина. Темой его доклада-проповеди былы: «Святость в русской литературе».С духовными докладами также выступили Василий Войтович, Александр Попков, Виктор Антипов, Виталий Фишбер.

На Симпозиум посупило много поздравлений, в том числе от сенатора Билла Нельсона, пастора Рика Уорена, доктора Джея Рока Ли, ассоциации Билли Грэма.В воскресный день симпозиум закончился в Первой славянской церкви пятидесятников, где перед 500 присутствующими основным докладчиком выступила доктор Эстер Чонг.В музыкальной части программы приняли участие исполнительницы христианских песен Татьяна Марцинковская и Марина Баранова, Владимир Бетшалом, Ирина и Игорь Александер.Завершила программу Симпозиума, исполнительница музыки Шопена, замечательная пианистка Элеонора Львов.

Осенью этого года Фонд «Духовная Дипломатия» наметил провести в своём Всемирном Центре очередной симпозиум, на тему: «Христианская любовь в Библии и в жизни».Просим читателей рекомендовать для участия в Симпозиумах талантливых, светлых и граммотных богословов, пасторов, священников. «Мы оцениваем, прошлое, размышляем над настоящим, и заглядываем в будущее» – сказал в интервью Михаил Моргулис

Симпозиумы во Всемирном Центре призваны устанавливать духовные связи между церквями, группами верующих и отдельными личностями. Они способствуют углублённому изучения Библии и лучшего понимания роли христиан в современном мире. Здесь будут рождаться новые духовные концепции, и предприниматься конкретные шаги по распространению Евангелия по всему миру.

Мария Беркут,
Эндрю Холл,
Медиа-холдинг «Родной»

www.morgulis.tv

Михаил Моргулис

Интервью с главой Украинской православной церкви митрополитом Владимиром.

Митрополит Владимир

Предстоятель УПЦ МП митрополит Владимир – о внутрицерковных распрях, статусе церкви и тяге священнослужителей к материальным благам

Последние месяцы в жизни Украинской православной церкви выдались неспокойными. Болезнь предстоятеля внесла сумятицу в жизнь УПЦ и спровоцировала серьезный конфликт, в ходе которого промосковское крыло архиереев во главе с епископом Агафангелом сумело отстранить от занимаемых постов секретаря и правую руку Блаженнейшего – епископа Александра (Драбинко). По мнению наблюдателей, конечной целью сформированного в отсутствие митрополита Синода было выдвижение на Соборе вопроса об изменении самостоятельного и автономного статуса УПЦ. Однако улучшение здоровья предстоятеля заглушило конфликт (по крайней мере, на время). В интервью ЛІГАБізнесІнформ митрополит Киевский и всея Украины Владимир ответил на вопросы о конфликте, единстве церкви и ее авторитете в обществе. Стоит отметить, что, несмотря на слабость и болезнь, глава УПЦ пребывает в ясном уме. Шутит, принимает посетителей. Так что пускай слухи о его недееспособности останутся на совести тех, кто распускает их последние три месяца.

- Как ваше здоровье и самочувствие?

- Спасибо, чувствую себя, слава Богу, хорошо. Спасибо докторам, и их профессионализму, спасибо верующим людям, которые молились за мое здоровье.

- Вы находите в себе силы для продолжения служения?

- Находим. Все люди находят. Каждый человек по-своему служит Богу. Молитвы и богослужения укрепляют всех. В том числе и меня.

- Как вы оцениваете обстановку, которая сложилась в церкви за время вашей болезни? Вам не кажется, что Украинская православная церковь подошла к новому расколу?

- Так кажется многим. Сейчас, слава Богу, предпосылок не видим.

- Вы знаете о том, какие решения принимал Синод УПЦ, пока вы были больны?

- Знаю.

- Вы одобряете их или нет?

- Это широкая тема для разговора. Требует отдельной беседы. Не могу сказать ни “да”, ни “нет”. Я думаю, впредь сохранится единство церкви в духе сотрудничества, братства, любви и взаимопонимания. Бог рассудит.

- Отстранение вашего секретаря епископа Александра от некоторых постов было совершено для уменьшения вашего влияния на церковь?

- На Синоде я не был. Синод имеет право снять кого-либо или восстановить. Они сняли с него послушание, которое он нес. Но он остался архиепископом нашей церкви. Он еще молод. Уверен, у него все впереди.

- Вы будете настаивать о его восстановлении?

- Постановление Синода не комментирую, потому что на нем не был. Синод – это жизнь церкви. Просить о восстановлении было бы нетактично. Но я архиепископу Александру благодарен за то, что он сделал, и, надеюсь, еще сделает, для церкви.

- Вас пытался кто-то убедить в том, что вы должны сложить с себя сан предстоятеля в связи с болезнью?

- Никто не пытался. Каждый знает: все, что ни делается, – все для Бога. Меня избрали главой УПЦ на архиерейском Соборе. Я тружусь во славу Божью.

- У аналитиков и журналистов есть убеждение в том, что конечная цель руководства Синода – упразднение нынешнего автономного от Русской православной церкви статуса УПЦ. Это так или нет?

- Постановления Синода УПЦ никогда не вызывали серьезных вопросов. Синод выносил постановления, зная, что церковь продолжает свою жизнедеятельность во спасение народа. Вопросы, которые вы ставите, очень серьезные и трудные. Ни мне, ни Синоду никто не извещал о решениях или предложениях, связанных с автономией или автокефалией. Никто не поднимал эти вопросы на Синоде. Думаю, так будет и впредь.

- Нет ли у некоторых членов Синода цели упразднить автономию?

- Никто из членов Синода или Собора УПЦ ничего не заявлял на этот счет.

- Как вы считаете, растет ли в нашем обществе или снижается престиж православия?

- Количество верующих, слава Богу, увеличивается.

- Вы слышали о последних скандалах, связанных с именем патриарха Кирилла? О том, что, несмотря на монашеский сан, у него есть дорогая квартира. И что он отсудил у соседа $650 тысяч за нанесенный ей ущерб.

- Я слышал об этом. Я переживаю. Слухами земля полнится. Если кого-то тревожит этот вопрос, то его следует адресовать первоисточнику. Я не знаю всех подробностей этой истории.

«Да, в семье не без урода. Бывают случаи. И мы скорбим о том, прилагая усилия к воспитанию духовенства»

- Вы не думаете, что зачастую православие дискредитируется поведением самих священнослужителей?

- Дискредитируют, конечно. Бывают случаи. Надо устав церкви соблюдать. И священническую присягу, в которой сказано, каким должен быть священник. Не паства для священника, а священник для паствы. Этот процесс управляется собственной совестью.

- Почему зачастую у православных священников столь сильна тяга к накоплению материальных благ?

- Должен еще раз призвать каждого священнослужителя к исполнению закона Христова и клятвы, которую он давал перед своим рукоположением. Что касается имущества, приобретения собственности, то я считаю, в этом ничего зазорного и преступного нет. Духовенство, которое уходит на пенсию, знает, что жизнь сейчас очень трудная. Священнослужитель на пенсии должен организовывать свою жизнь из сбережений на черный день. Священники ведь живые люди. Если есть возможность честным путем, через спонсоров, которые помогают духовенству, обеспечить свою жизнь – что в этом плохого? Все идет своим чередом.

- Но по-христиански ли иметь по несколько машин, особняки?

- Я не знаю таких священников, по крайней мере, в нашей епархии. Но, безусловно, увлечение материальной стороной жизни вызывает осуждение. Однако каждый раз к этому вопросу нужно подходить индивидуально.

- Как вы относитесь к тому, что некоторые священники являются членами партий или даже депутатами? Почему церковь так близка к украинской политике?

- Церковь долгое время вырабатывала схему общения с государством и искала этого общения. В итоге было принято решение о том, что церковь политику и власть уважает, но в выборах не участвует. Затем, с новыми выборами, церковь пересмотрела свое решение с оговоркой: она помогает, но не участвует. На одобрение депутатства в свое время мы были вынуждены пойти. Защита у нас невелика. Поэтому священнослужители могут становиться депутатами. Тем более нам надо вырабатывать свою точку зрения на происходящее в стране.

- Церковь сегодня нуждается в модернизации?

- Модернизировать не надо. Церковь – это божественное установление. Церковь всегда должна занимать свое определенное место: разделять судьбу своего народа, молится о людях, о правительстве, о государстве. И показывать пример обществу, оскудевшему нравами. Нравы должны вырабатываться, обсуждаться, и церковь должна сурово следить за принципами и проповедовать их, с христианской точки зрения.

- Все ли духовенство делает правильно?

- Никогда духовенство и верующие не делают всего в полной мере. Это надо помнить и понимать. Церковь должна участвовать в эпохе гуманитарности. Помогать домам престарелых, брошенным детям и так далее. Церковь должна быть там, где есть плач.

- Блаженнейший, простите, но многие архиереи пытаются быть не там где плач, а там, где власть и деньги.

- Не может быть совершенным человек. Не может быть совершенным и общество. Да, в семье не без урода. Бывают случаи. И мы скорбим о том, прилагая усилия к воспитанию духовенства.

Председательствующий  Всеукраинского Совета Церквей и религиозных организаций, почетный  доктор богословия Григорий Комендант призвал верующих 3 марта 2012 объединиться в молитве против антисемитизма и нацизма, — сообщает Христианский Мегапортал invictory.org со ссылкой на оргкомитет молитвы.

В этот день Международная молитва против антисемитизма и нацизма будет проходить в церквях  России, Украины, Беларуси, Польши, Словакии, Германии, Китая, Таджикистана, США.

«Я думаю, что мы должны со своей стороны молиться о том, чтобы Господь простил тем, которые уже совершали и совершили  что-то против этого народа, будучи под влиянием  духа антисемитизма, — сказал в своем обращении Григорий Комендант. — И  сегодня провозглашать, и молиться,  и говорить о том, что это очень опасно, потому что это идет исполнение воли князя мира сего. Поэтому мы объединимся в молитве, чтобы Господь не допускал этого, особенно среди руководителей стран».

Он добавил, что сегодня Пурим нужно отмечать каждый день, потому что это большое торжество,  что есть такое маленькое государство, что есть этот народ, к которому Господь имеет особенное отношение.

«И, несмотря на то, что история имеет трагические страницы, я хочу сказать, что Библия как раз говорит нам о прекрасном таком событии, которое совершилось, можно сказать, с активным участием людей. Вспоминаются слова, когда Мардохей обратился к Эсфири и сказал: «Если ты промолчишь, то спасение придет, но что будет с тобой и домом твоим?» (Эсфирь 4: 14). И я думаю, что сегодня мы, как служители, как верующие, мы не имеем права молчать, а должны говорить то, что говорит Бибилия. Наша цель – молиться. Я верю, что Господь услышит эту молитву. И мы должны делать все для того, чтобы был объективный подход и объективное понимание значения народа Божьего, народа Израиля. Пусть Господь благословит и поможет нам объединиться в такой молитве», — отметил Комендант.

Напомним, что молитвы  против антисемитизма и нацизма  будут  совершаться  в церквях 3 и 4 марта. В некоторых городах верующие соберутся на  межцерковные молитвенные собрания. В рамках Международной молитвы против антисемитизма и нацизма в Киеве состоится молитвенная встреча епископов, представителей разных  христианских конфессий Украины.

В Иерусалиме, в паузе между совещаниями в Кнессете,  мы побывали в центральном офисе объединения церквей Израиля “Хрустальный форум”, основная идея которого свидетельствовать народам Израиля о спасительной вести Машиаха и о возможной встрече с ним на дороге Святости. Всем известно, что корейский богослов доктор Джей Рок Ли благословил создание этого необычного объединения людей, верующих  в спасение через грядущего Мессию. И путь к Мессии, распятого, воскресшего и грядущего, как на основе Библии утверждает богослов, идёт через Святость.

Пастор Д. Розен рассказал о событиях, произошедших в их молитвенных домах и группах, поделился замечательными планами на будущее. Вместе с ним служат многие пасторы, из которых я знаю Даниила Матияша и Сергея Бочарникова. Путь за Христом – это путь непонимания и боли, особенно в условиях Израиля. Но   люди, отдавшие себя этому служению, со своей дороги не сходят.  Мне нравится позиция Даниеля Розена и части пасторов из его окружения. Если говорить по простому: Не заниматься выяснениями, кто кого поддерживает, кто и что сказал, кто  трактует Библию немного нетрадиционно, согласно  конфессиональной ориентации, а  служить вместе и свидетельствовать погибающему миру. Другими словами: Отложить неважное, чтобы делать Главное.

Конечно, есть в Израиле и другие интересные объединения церквей, но в этот раз Господь привёл нас сюда. Поэтому, в молитве мы вспоминали слова  из 5-го Псалма: “Господи, путеводи меня в правде Твоей.”

Выступая в Кнессете, я вспомнил этих людей и назвал их людьми, посвященными   Б-гу и Израилю.

Доктор  Михаил Моргулис, президент Всемирного Фонда “Духовная Дипломатия”

Освящение, проведенное в ходе богослужения, привлекло сотни человек, среди которых, помимо членов местной лютеранской общины села Новотырышкино, были гости-лютеране из городов Барнаула и Белокурихи, а также верующие из окрестных сёл: Смоленского, Точильного, Сычёвки и др. Переполненный церковный зал, несмотря на принесенные дополнительные скамьи, не смог вместить всех желающих, люди стояли в проходах и дверях храма. В числе присутствовавших на богослужении и сказавших теплые слова об этом событии были: директор Алтайского Краевого  Российско – Немецкого Дома Эдуард Винтер, председатель Межрегионального Координационного Совета российских немцев Западной Сибири Георгий Классен, глава национально – культурной автономии российских немцев Смоленского района Владимир Цихлер и др. 

Во время богослужения епископ Константин, по лютеранской традиции, поимённо сердечно поблагодарил как непосредственных строителей этой кирхи, чьими руками она была возведена, так и людей без доброй воли и деятельного христианского участия которых это строительство могло бы и не состояться, это, в первую очередь, семья Бенгардт – Александр Александрович, Анатолий Александрович и Виктор Александрович, три дружных брата, родители которых в 1941 году, были депортированы с Волги в Новотырышкино. 

Здесь, благодаря желанию и содействию этой семьи, а также других неравнодушных людей, уже построены православный храм в честь святой мученицы Татианы, дом-музей сибирского крестьянина и дом-музей немецкого переселенца, а теперь вот и лютеранская церковь.

Как заметил первый заместитель епископа Александр Франц: «такое соседство этих двух христианских храмов, православного и лютеранского, расположенных в нескольких сотнях метров один от другого, не случайно, ведь в селе уже не одно десятилетие дружно живут как русские, так и немцы. И теперь у этих народов есть всё для того чтобы в каждом храме, будь он лютеранским или православным, во время воскресного богослужения произносить молитву Символ веры, Das Glaubensbekenntnis. где есть такие слова: «… верую во единую святую христианскую церковь»,  «…eine heilige allgemeine christliche Kirche». Бог не делает различия между национальностями людей, Он милостиво принимает всех в Своем вечном небесном Царстве и здесь на земле, ибо Им сказано: «и Дом Мой наречется Домом Молитвы для всех народов».

Александр Франц заверил, что он с радостью будет продолжать нести пасторское служение для двух общин, города Барнаула и села Новотырышкино, где теперь есть собственные церковные здания, а также для тех мест на Алтае, где их пока нет, но, возможно, благодаря такому похвальному примеру, скоро появятся.

Ранее общине Новотырышкино приходилось собираться на богослужение то в доме – музее немецкого переселенца, то в сельском клубе и вот теперь она наконец-то получила собственный храм, где все присутствующие на открытии успели отметить  хоть и скромное в сравнении с другими конфессиями, но весьма гармоничное и величавое убранство церковного зала в целом и алтаря в частности, с размещенными на нем Распятии, с любовью сделанном местным резчиком по дереву и заалтарной картиной изображающей ту, которой храм посвящен – Марию, Матерь Господа нашего Иисуса Христа.
Кроме того, устроители кирхи обещают, что в скором времени её оконные проемы украсят и цветные витражи с изображением так называемой «розы Лютера», Luther-Rose  – одного из символов евангелическо – лютеранской церкви, созданного еще 1530 году под непосредственным руководством доктора богословия Мартина Лютера.

После богослужения со Святым Причастием, где использовалась новые, только что освященные приборы, причастная чаша – «кельх», kelch,  и  дискос, состоялся праздничный обед, на котором все присутствующие имели возможность еще раз сказать добрые слова в адрес устроителей и жертвователей этого храма.

Епископ Константин Андреев выразил глубокую признательность от лица всей Церкви благотворителям и устроятелям храма, пообeщав регулярно посещать Алтайский край с пастырскими визитациями.

Гости и местные жители расставались с приподнятым настроением и желанием встретиться еще раз, также многочисленно и торжественно, теперь уже на Дне Благодарения, именуемом также Днем Урожая, ErnteDankfest, Эрнтеданкфест,  празднике, традиционно проводимом в первое воскресенье октября, после окончания всех уборочных полевых работ, когда сельские жители могут радоваться и благодарить Бога за ниспосланный урожай,  за пищу на своих столах.

Этим летом отмечается горькая дата : исполняется 70 лет со дня насильственной депортации немецкого народа России. В результате этого сталинского варварского  акта погиб  каждый третий российский немец, т.е. около 600.000 человек.  Мы отмечаем эту трагическую дату публикациями, статьи, приуроченной к этим дням, и рассказа замечательного писателя Владимира Эйснера “Сенокос”. Пусть эти страшные документы прошлого напомнят нашим сердцам, что как только нами забывается чужое горе, другими забывается наше горе.  Но люди  хотят забыть, и забывают, Бог же не забывает, и напоминает нам. И пепел всех народов взывает к нашим равнодушным сердцам: Я – пепел, но я был человеком, таким же, как ты. Вспомни меня… 

Михаил Моргулис

Открытое обращение

участников Международного памятного форума общественности российских немцев

к Президенту Российской Федерации

и Председателю Правительства Российской Федерации

02 августа   2011 г. Москва

            28 августа 2011 года исполняется 70 лет со дня издания Указа Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья».

            Этот день стал очередной чёрной страницей в истории народа российских немцев и началом их национальной трагедии.

            Необоснованно, огульно обвиненные этим указом в пособничестве врагу, они все поголовно были незаконно репрессированы по национальному признаку.

            В результате противоправной, насильственной депортации российские немцы в 1941 году были незаконно лишены своей республики, общественной и частной собственности, вывезены и дисперсно расселены в районах Сибири и Казахстана. Всё их взрослое население, в том числе и женщины на все время войны было мобилизовано в трудовую армию в условиях ГУЛАГа, где погибла третья часть от их общей численности.

            Преследования по национальному признаку, послевоенное спецпоселение «навечно», длительная дискриминация по национальному признаку, запрет на использование немецкого языка и на получение образования – все это явилось прямым ограничением их конституционных прав и основательно подорвало основу национального существования, сохранения и развития народа, его культуры, образования и языка. Официальное отождествление российских немцев во время войны с врагом определило общественное мнение и отношение к ним на долгие десятилетия. Сегодня такое отношение государства к одному из своих народов квалифицируется как геноцид.

            Предпринятые правительством СССР и Российской Федерацией в начале 90-х годов меры по реабилитации российских немцев не были реализованы из-за распада СССР и политического кризиса в Российской Федерации.

            В настоящее время, несмотря на наличие в России всех необходимых предпосылок и условий (политические, правовые, экономические), российские немцы продолжают оставаться не реабилитированным народом.

            Другим репрессированным во время войны народам России, имевшим свои национально – государственные образования вернули почти все, что было незаконно отнято. Только российским немцам ничего не возвратили. Необоснованные и незаконные обвинения с них сняли, а наказание продолжает оставаться.

            На протяжении 70 лет российские немцы – как народ, практически выключены из политической жизни страны. Они лишены своего представительного органа в системе государственной власти Российской Федерации, отстаивающего интересы народа и не имеют возможности использовать свое конституционное право на самоопределение.

            Государственные меры поддержки российских немцев в рамках целевой программы, а также германская помощь по программе МВД  Германии не достаточны, малоэффективны и не ориентированы на создание необходимой национально-культурной инфраструктуры в общей государственной системе культуры и образования.

Межправительственная Российско-Германская комиссия по подготовке совместной программы мероприятий, направленных на поэтапное  восстановление государственности российских немцев изначально отошла от своего целевого предназначения, ограничившись лишь согласованием совместно реализуемых проектов. В результате такой заботы чиновников России и Германии российские немцы утратили даже то, что они имели в начале 90-х годов, в том числе веру и надежду на восстановление исторической справедливости и вынудило их на массовый выезд в ФРГ.

В своей практической деятельности чиновники Межправкомиссии не принимали и не принимают во внимание мнения и предложения самих российских немцев, их федеральных и региональных общественных организаций, настаивающих на реабилитации народа в соответствии с Законом.

Сегодня явно проявились их устремления к изменению целевой установки и основного содержания Межправительственного Российско-Германского Соглашения (Протокол от 10 июля 1992 года). Инициативу в этом вопросе проявляют чиновники Минрегиона России. Подготовка новой редакции Соглашения идет келейно, без широкого участия в этом процессе самих российских немцев.

Общественность российских немцев не может согласиться с тем, что из текста Соглашения была удалена целевая установка       на полную реабилитацию российских немцев в соответствии с Законом Российской Федерации 1991 года «О реабилитации репрессированных народов», т.к. это противоречит основным принципам и нормам права.

            Российские немцы – как народ имеют конституционное право – самим определять свою судьбу.

            Реализовать это право сегодня они могут только через свой общенациональный съезд. Такие съезды, при поддержке органов государственной власти в начале 90-х годов российские немцы проводили трижды.

            В апреле с.г. наша общественность в очередной раз обращалась к Вам, к руководителям  политических партий и их фракций в Государственной Думе с просьбой принять решение по восстановлению исторической справедливости в отношении российских немцев – их реабилитации в соответствии с Законом 1991 года «О реабилитации репрессированных народов». Но, к  сожалению, и в этот раз не  Вы и никто другой нас не услышали.

За последние 15 лет ни одно из многочисленных обращений  общественности до руководителей государства не дошло. Они по старой, проверенной бюрократической схеме отписки были переправлены в адрес чиновников Минрегиона России, которые не наделены и не обладают соответствующими полномочиями для разрешения вопросов, адресованных Президенту России и Председателю Правительства Российский Федерации.

            Не проявили живого интереса к решению проблемы  российских немцев и руководители парламентских политических партий России и их фракции в Государственной Думе.

            Длительное 70 – летнее не снятое наказание народа свидетельствует об устойчивом нежелании руководителей государства принимать решение о реабилитации народа российских немцев,  несмотря на то, что это предписано Законом Российской Федерации 1991 года «О реабилитации репрессированных народов».

 В настоящее время общественность российских немцев не имеет иной возможности преодолеть чиновничьи барьеры и донести до Вас свою боль и тревогу за судьбу нашего народа, кроме как через официальные обращения в соответствующие международные правозащитные  институты, а также через официальные структуры Организации объединенных наций и Парламентской ассамблеи Совета Европы.

            Учитывая это, мы в очередной раз открыто и публично обращаемся к руководству нашего родного Отечества – России с просьбой восстановить историческую справедливость – принять решение о реабилитации своего 600- тысячного народа российских немцев, который на протяжении нескольких веков верой и правдой служит великой России.

 Реабилитацию российских немцев в России ждут и в государствах – бывших республиках СССР проживающие там немцы – наши соотечественники.

Они тоже ждут и надеются…

По поручению участников Международного памятного форума общественности, посвященного 70-летию со дня депортации российских немцев

Президент Союза                               

Баумгертнер В.Ф.

______________________________________________________________________________________

Дорогие читатели! В этом рассказе я пытался передать чувства тех далёких послевоенных лет.

Мы, дети немецких родителей,  не слышали громко произнесённого слова “ссылка”.

Мы выросли в атмосфере страха, доносительства и недоверия и считали это нормальным.

Мы знали, что родители наши должны отмечаться в спецкоммендатуре и считали это нормальным.

Но рядом была другая жизнь.  Наши сверстники, школьники из русских и украинских деревень, вели себя свободней, лучше и по-другому одевались, больше шутили и смеялись,- над ними и их родителями не довлел гнёт страха перед “уполномоченными”, властными над свободой ссыльного.

Конечно, все колхозники были в одинаковой степени рабами системы и с утра до вечера гнули спину ради палочки-трудодня в книжке бригадира.

Но над нашими сверстниками и их родителями не довлело проклятие наказания. Никазания без вины, ни за что, просто за то, что ты немец.

 И это сразу виделось и чувствовалось в человеке. В его осанке, разговоре, манере держаться.

Постоянный стресс, рабский труд,  нужда в самом необходимом – это были будни наших родителей. И наши будни.

Но молодому поколению свойственно смотреть “вперёд и вверх”. Вот об этом рассказ “Сенокос”. И ещё о красоте женской, тайна которой всегда волнует и, надеюсь, волновать будет мужские сердца.

Автор.

                                    СЕНОКОС

                                      (рассказ)

Владимир Эйснер

Cras amet, qui nunquam amavit, quique amavit, cras amet. (Лат.)

Завтра полюбит еще не любивший; уже отлюбивший – завтра полюбит.

1. Сашка-пастух

Звонкое чистое утро. Солнышко. Тополь.

Под тополем сидит двенадцатилетний Виллем, качает больную ногу и плачет. Рядом мама.

Оба смотрят вдаль, за огороды. Там, по зеленому полю, скачет всадник в красной рубахе. Ног лошади не видно. Тёмная полоса от сбитой росы наискось легла на траву.

- Ma! Des is de Saschke! (Ма! Это Сашка! – здесь и далее – диалект немцев Поволжья).

Конопатый мальчишка лет пятнадцати рыжий, как клоун из цирка, въезжает во двор и ловко, фасонисто, лёгкими толчками босых ног разворачивает мокрую по брюхо лошадь, красуясь умением и посадкой.

Это Сашка Клёнов, сирота, подпасок при общественном стаде и посыльный бригадира Ильи Тюленева. Для большего шику он без седла, но как влитой на широком крупе, повод небрежно брошен на гриву, за поясом кнут, рубаха узлом на груди. Оторви да брось!

- Скора? – тихо спрашивает мама.

Посыльный важно поджимает губы:

- Тюлень сказал: завтра.

- Как савтра? Как ше савтра? Сматри, што телает!

Пастушок внимательно смотрит на синюю ногу Виллема и шмыгает носом.

- Сказал: завтра. И то, если в дождь… Дак тебя еще в комендатуру (До 1956 года ссыльные немцы Поволжья находились под наблюдением спецкомендатуры) завозить… Разрешение брать… Некому. Сенокос. Подорожник прикладай!

- Та феть я што толко не телал! Мошет, ты пафесёшь, Сашок?

Подпасок, хмыкнув, разворачивает коня, мигает Виллему:

-Не болей, паря! – и ходкой рысью уходит за огороды. Яркие стеклышки сбитой росы разлетаются из-под копыт.

Такие же радужные искры у Виллема на ресницах. Болит нога, обидно, что друг Сашка не счел нужным спрыгнуть с коня, подойти, глянуть на “рану” и сказать что-нибудь шутливо-ободряющее. И жалко, так жалко самого себя… Эх, жизнь…

2. Мама и Виллем

Мама наклоняется над сыном и осторожно кладёт руку ему на колено.

- Nеt doch, Ma, es tut weh! (Не надо, мама, больно!)

- Aich weiß, mai Kinn… hier, trink e mool…(Знаю, сынок… На, выпей).

Виллем делает пару глотков прохладной “сыворотки из-под простокваши”. Жар, губы сохнут, в висках – молоточки, на ресницах – цветные капли. Три дня назад он спрыгнул с лестницы, загнал себе занозу под кожу на пятке и вытащить эту колючку не удалось. Сегодня всю пятку правой ноги занимает тугой, желтый, как брюхо паука, нарыв, подошва стала черно-синей, ступня багровой, а мелкие красные пятна пошли выше…

Отец и старшие братья на сенокосе. Почти все трудоспособное население этого степного поселка на сенокосном участке в тайге, за двести километров. Сено потом привозят зимой на тракторах.

Мама легонько притрагивается к ступне сына, откуда поднимается вверх, к колену, злая багровая опухоль.

Виллем приткнулся плечом к ее плечу, горячей щекой к прохладной маминой щеке и молоточки стучат в мамин висок: “помоги, помоги, помоги…”

Мама шепчет молитву.

Эту молитву Виллем знает. Мама научила. Каждый вечер он так же полушепчет ее перед сном.

- Vater unser im Himmel, dein Name werde geheiligt. Dein Reich kommt… Helfe uns in der Not, lass uns nicht aus deiner Hand fallen… Mache meinen Sohn wieder gesund und munter… aber nicht mein, sondern dein Wille geschehe… (Отче наш, ты, который на небе. Да святится Имя Твое, да приидет Царствие Твое… Призри на нас в горе нашем, не дай нам выпасть из Руки Твоей.. верни здоровье сыну моему… впрочем, не моя воля да исполнится, но Твоя…).

Мама вытирает слёзы и отходит к летней печке. Она тут же, под тополем. Рядом с печкой – ворох соломы и сухие ветки. На длинном столе – чёрный противень, белая мука и тесто куполом. Сейчас мама вытопит печку, испечёт хлеба… Вкуснее свежей душистой корочки с молоком нет ничего на свете!

3. Незнакомка

По улице, вдоль забора, идет женщина с узлом на груди. Она останавливается у калитки и смотрит на Виллема.

Нет, сквозь Виллема!

Смотрит вдаль больным тяжёлым взглядом…

Необычная, странная, серая.

Вся серая.

Серый пыльный платок и серое платье.

Серое лицо, серые руки, серый узел на груди.

Детские ножки из узла.

Наконец, прохожая замечает Виллема и, будто сделав выбор, толкает калитку. Медленно подходит к столу, без приглашения садится на скамью и роняет руки на колени.

Мама смотрит.

Серая развязывает платок и тогда видно, что на спине у неё горб. Нет, ещё один узел. В противовес узлу-ребёнку. Посидев с минуту, серая тётя тяжело встает, вытаскивает из горба-узла одеялко, расстилает его под тополем, укладывает на эту постельку спящего ребёнка и, тонкая, стройная, с хрустом прогибается назад в спине.

- Хозяйка, дай хлебца, – говорит она просто.

- Клеп скора пудет… Сичас малако…

Мама приносит из летней кухни кружку холодного молока. Серая тётя благодарит и отпивает глоток.

- Можно муки?

- Мошна.

Виллем смотрит, как женщина берет со стола ложку, набирает в нее муку из миски, сыплет ее в молоко, размешивает и пьёт. И мама наливает ей еще молока. Но когда женщина вновь берет ложку, мама говорит:

- Ни ната мука. Сичас клеп – липёшка пудет.

Из мелких сухих веточек мама устраивает на земле рядом с печью шалашик, подсовывает под него пук горящей соломы, подбрасывает в костер веток потолще и наливает в чёрную сковородку желтое масло. Ножом отсекает кусочек теста и раскатывает. Через минуту – сковородка на углях, тесто твердеет, пузырится, и вот уже ароматная горячая лепёшка прыгает на широкую тарелку.

- Кушай, кушай, мамачка, липёшка луче, чем мука…

Серая женщина осторожно отрывает кусочек и ест. Поднимает с земли своего запищавшего младенца, расстёгивает серую кофту – Виллем видит мелькнувшую вишню – и дает ребёнку грудь.

- Что с твоим парнем? – спрашивает женщина маму.

- Пекает, пегает. Прыкает, прыкает. Криша тоше прыкает… нока укол. Сильна полит. Токтор ехать – ната сначала коментатур расришений получайт… муш – сенакос, тети – сенакос, все – сенакос, прамо пета…

Виллем видит улыбку в уголках губ женщины, когда она слушает маму. С ребёнком у груди, Серая подходит к Виллему.

- Не трогай, тётя, больно!

- Не трогаю, смотрю.

Она легонько нажимает пальцем на середину икры больной ноги. На опухоли остается ямка, которая медленно выравнивается.

Глаза у женщины вовсе не серые, а ярко-голубые, с темными точками грязи в уголках, косы под платком пшеничные, в тонких складках тонкой шеи тонкие ниточки пыли.

Женщина отходит к дальнему концу стола и там шепчется с мамой И мама приносит из летней кухни оселок на длинной ручке. Этим красным камешком папа и старший брат точат ножи и косы.

Серая берет со стола нож и тоже – жик-вжик, жик-вжик – начинает его точить.

У самых ног Виллема она укладывает на траву полено и начинает ножом рубить на нем тонкие хворостинки.

- Видишь, как быстро, а ты, небось, и не знал, что и ножом можно дрова рубить. Так ведь, не знал?

Она бросает хворостинки в костер, мамин огонь вспыхивает с новой силой и Серая несколько раз проводит по пламени ножом, как бы приглаживая красноватые языки, как бы осекая их от углей.

Зачем она гладит огонь? Во все глаза смотрит Виллем на Серую и, не задумываясь, отвечает на вопросы: сколько ему лет, давно ли ходит в школу и в какой класс, как зовут брата и сестру и какие книжки любит читать.

- Ты хорошо говоришь по-русски, – хвалит Серая Виллема. – Так хорошо говоришь, и не скажешь, что немчик, в школе, небось, одни пятерки получаешь?

Виллем не отвечает. И голос, и движения женщины фальшивы и вся она стала другой. Совсем не такой она была, когда вошла в калитку, когда пила молоко, когда говорила с мамой. Уже не странная – страшная женщина! Зачем она все время сует нож в огонь и затем взмахивает им у больной ноги? Зачем села так близко? Зачем она положила руку ему колено? И где мама? Мама, где ты?

- А что там у тебя за спиной? – Серая делает большие глаза и смотрит за плечо Виллема. Но нет, не обманешь! В такую игру играют в школе старшеклассники с новичками из дальних деревень. Стоит только оглянуться, и тебе дадут кулаком в бок, ущипнут за ухо или так толкнут в спину, что упадешь…

И все же Виллем слегка поворачивает голову, и нож тут же ложится на вспухшую кожу. Из вспоротого брюха паука брызжет желтая дрянь. Виллем вскрикивает и хватает тетю за руку.

- Ruhig, Jungche, ruhig, des schlimmste is vorbei. (Спокойно, сын, спокойно, страшное позади.)

Мама рядом.

Она берет в свои руки горячую ступню сына и проводит рукой по подошве от пальчиков к пятке. Гной потоком стекает на солому, и Серая бросает ее в огонь. Мальчик плачет, но боль стихает и дышать становится легче. Женщины осторожно обмывают больную ногу, прикладывают к ранке подорожник и забинтовывают чистой тряпочкой.

Голова Виллема падает на грудь. Серая берет его, тяжелого, на руки и относит на кровать, в прохладу дома.

4. Второе утро

Виллем просыпается от знакомых звуков. Дзынь-дзынь, дзынь-дзынь – слышится из приоткрытого окна.

Мама доит корову. Тонкие белые струйки из упругого вымени ударяют в жестяной подойник, рождая утреннюю мелодию крестьянского двора.

Виллем садится на кровати и пробует, можно ли ступать на больную ногу. Можно. На пальчики.

Виллем – ковыль-ковыль – выходит в сарай, делает свое утреннее дело, возвращается на кухню, наскоро ополаскивает руки под рукомойником, хватает с полки большую “амелиневую” кружку и – ковыль-ковыль – во двор к маме.

Мама доит Малину, приткнувшись щекой к ее круглому мохнатому боку. Перед коровой стоит широкая лохань с травой и картофельными очистками. Малина жует, шумно дышит и смотрит на Виллема влажным черным глазом.

Мама поднимает брови и улыбается сыну навстречу. Виллем прислоняется к ее плечу и подставляет кружку под белую струйку.

По утрам прохладно и росисто. Поэтому Виллем обычно выпивает своё парное молоко с горбушкой хлеба на летней кухне, смотрит, как встает солнце, слушает, как гомонят воробьи, да как с тончайшим нежным звуком лопаются в кружке пузырьки розовой пены.

Но сегодня кухня занята. Там Серая. На низкой скамейке она пеленает ребенка, играет с ним, целует его розовые пяточки и плачет.

“Настенька, дитятко мое милое, кровинушка моя родненькая, зачем ты ушла, зачем спокинула меня-а-а, зачем одну оставила несчастну-у-горемычну-у-у. И как я теперь Сереже свому в глаза посморю-у, что скажу ему, что-о-о?”

Серая тетя стоит спиной к Виллему, но малыш лежит на пеленках лицом к нему. И хорошо видно, что это вовсе не “Настенька” – это “Иванушка”… Розовенький крепенький ребеночек с перетяжками на пухлых ручках-ножках. Но не девочка – мальчик…

Неслышно ступив назад, Виллем возвращается в дом. Кладет хлеб на стол. Там, где пальцы вжались в горбушку, мякиш стал липкой серой массой… Виллем откусывает с боку кусочек, делает глоток молока, смотрит в окно. Затем накрывает молоко и хлеб полотенцем, ложится в постель и долго лежит с открытыми глазами…

5. День

Солнце уже высоко в небе, когда Виллем просыпается во второй раз. Тихонько выходит на крыльцо.

Стол под тополем отодвинут в тень. Значит, все уже позавтракали. За огородами, у пруда, маячит белое платьице восьмилетней сестренки Маргит. Она пасет гусей и “пасет” двухгодовалого братишку Ваню. Румяный пузатенький Ваня – ужасный непоседа. За ним – глаз да глаз. Ножки нетвердые, а бегает как заяц. Однажды наделал переполоху: был тут и пропал… Мама плакала… Нашёл его папа за километр от дома, спящим в высокой ржи… И никого не боится Ваня, только гусака!

На бельевой верёвке полощется платье. Серая тётя в маминой старой одежде сидит за столом и шьет. Мама рядом перебирает фасоль. Вымытые волосы обеих женщин распущены по плечам. Мамины – каштановые с проседью, тётины – цвета спелой пшеницы. Волнистые, густые, блестящие. Длинные – до пояса. И, – Виллем вздрагивает, – в эти волосы хочется зарыться, их хочется гладить, перебирать, смотреть сквозь них на солнце, вдохнуть их запах…

Виллем приковыливает к маме и прижимается к ее плечу.

- Мр-р, мр-р, мр-р, – ласково мурлычет мама, обнимает Виллема свободной рукой и легонько щиплет его за ухо. Такая у них с детства “кошачья” игра. От нее у Виллема потом весь день хорошее настроение.

- Здравствуй, Вильгельм, здравствуй, болезный, – нарочито громко говорит Серая тётя, – завтракать будем, или сначала ножку посмотрим?

“Болезный” и “ножка” не нравятся Виллему. Что она с ним, как с маленьким…

Он молча отодвигается на край стола, шепчет про себя короткую молитву, как мама научила, и принимается за еду: остывшая картошка, молоко, хлеб, и – ура! немножко мёда в крутобоком бочоночке со смешным медвежоночком на липком боку.

Женщины, переглянувшись, продолжают прерванный разговор.

Мама вспоминает о том, что в начале марта со стены сам собой упал портрет Сталина, а потом сказали по радио: умер. И все плакали. И сейчас еще многие плачут. Как жить дальше, что делать без “вождя народов”?

Это неинтересно, эту историю Виллем слышал. Только неправда, что все плакали. Папа не плакал. Сказал:

- Fleicht lasse se uns jezz nouch Haam… (Может, нас теперь домой отпустят…)

А Серая, мама называет её Даша, говорит, что у ней муж “сидел”, а теперь его “отпустили”, и он должен прибыть в Омск, и она идёт на станцию, чтобы на “ветке” или поездом, уж там как получится, доехать до города, и там они встретятся и вместе поедут домой и, может, еще зайдут потом, на обратном пути. Конечно, тяжело с грудничком в дороге, ну да ничего, своя ноша не тянет.

Тоже неправда. Сама говорит: “на станцию”, а сама с той стороны пришла… Говорит: из Николай-Поля, а сама так устала малыша держать – сразу руки уронила… И ни хлеба с собой, ни воды… Виллем ездил с папой на станцию, и брали с собой хлеб и пить… Деревушку Николай-Поль с крыши видно, а эта Даша вся в пыли… И на ребёнка: “Настенька”, а это – мальчик… Вот и пойми…

Сейчас Даша вымытая, отдохнувшая и молодая, но на самом деле уже немножко старенькая. Говорит, ей двадцать два. Значит, на четыре года старше учительницы Зинаиды Васильевны. Это много… Виллем на четыре года старше сестренки Маргит и прекрасно помнит как возился с ней и таскал на закорках и караулил, как она теперь караулит Ваню. А сейчас Маргит выросла, стала вредная и только и ждет, когда у него заживет нога, чтобы самой быть дома с мамой, а Виллема чтобы отправили пасти гусей и смотреть за братом.

- О-ой, устала сидеть! – говорит вдруг тетя Даша, встает, вскидывает руки вверх, к солнцу, и тонкая, стройная, прогибается назад, как вчера, только не устало, а сильно, ловко, упруго.

Виллем замирает… Ах, какая! Тонкая, стройная, ловкая, гибкая… – быстро перебирает он в уме слова. Не хватает еще одного слова. Обязательно нужно это главное слово, чтобы объединило бы, вобрало в себя все остальные. Чтобы – раз и в точку! На уроках русского языка Зинаида Васильевна часто задает игру в слова. Надо из одного главного слова составить как можно больше других слов. И Виллем всегда один из первых в этой игре. Просто поразительно сколько иногда разных слов прячется в одном, главном. Виллем и тут напряженно ищет, как ответ на задачку, аж пот выступил на лбу, а рука сжала ложку, которой выскребал остатки мёда из бочоночка.

- Вильгельм! Ты куда улетел?

Тётя Даша стоит рядом и улыбается, в руке у нее ножницы и тонкая палочка с закругленным концом.

- Держи! – она дает Виллему палочку. – Сейчас займемся твоим ранением.

Вместе с мамой она осторожно разматывает повязку на ноге Виллема.

Опухоли как не бывало!

Подошва ступни еще багровая и вяло-морщинистая, но на самой ступне никаких пятен и боли почти нет.

- Вычищай ранку. Сам. Осторожненько!

Мама опять разводит костерчик у летней печки, а Тётя Даша принимается ножницами срезать старую толстую кожу вокруг ранки на пятке. Виллем вычищает палочкой желтые, плохо пахнущие комочки и пластинки и стряхивает их на солому. В центре ранки – черная полусгнившая колючка. Тётя Даша осторожно вытягивает её тонкими пальцами и говорит:

- Хорошо, что кровь пошла, – ранку промоет.

Но крови немного. Ранка чистая и видно, что там наросла молодая кожа. Розовая, нежная как у младенца.

- Вишь, какая у тебя замечательная пятка, – смеётся тетя Даша, – ни у кого во всей деревне нет такой новенькой блестящей кожи, как у тебя!

Она сидит рядом с Виллемом, её густые волосы прикрыли его плечо, но мальчик перестал сердиться и не отодвигается.

Тетя Даша уже не чужая. Вчера она, сама полуживая от усталости, подняла его больного, засыпающего, на руки и отнесла на кровать, в прохладу дома. Память прикосновения осталась в душе… Не чужая эта тетя Даша. Она просто… просто странная… Она по-другому держит голову, по-другому ходит, по-другому шутит и смеется, чем те женщины, среди которых Виллем вырос. Рядом с ней спокойно и хорошо. Она… она… почти как мама…

А мама накладывает повязку на больное место и говорит:

- Siheste, Jungche, de Herr hot mai Bitt geheert, diese Fraa geschickt. Sie hot e Mool als Krangeschwester gearweidet… Awwer du kannst doch schon e bisl rumlauwe? Aich brauch die Margitt hier… (Видишь, сынок, Господь услышал мою молитву, прислал эту женщину. Она работала медсестрой… Ты теперь уже можешь немножко бегать? Маргит нужна мне здесь.)

Эх, везёт сестренке! Ну, да ладно. Мы тоже не лыком… Виллем проскальзывает в дом и сует в свою пастушескую сумку шахматы и “Приключения Робинзона Крузо.” Собственно, из-за этой книжки потерялся тогда Ваня в высокой ржи… Потом, вечером, Виллем рассказал о своей оплошности маме и Господу. А папе не сказал… Зато теперь, читая книжку, Виллем “раздваивается”. Одним глазом в книгу – другим за братом. А гуси – те сами пасутся.

Братишка Ваня гоняется за бабочками. Он без штанов. Его куцая рубашонка мелькает в высокой траве. Кузнечики да лягушки прыскают у него из-под ножек. Одуванчики он срывает, хватая их пухлыми лапками прямо за “солнышки”, и приносит Виллему:

- Nimm! (Возьми!)

Если Виллем отказывается, Ваня сыплет цветы на книжку и бежит за следующей порцией. Глаза у Вани синие, кудри светлые, а щечки красные.

Мимо пруда идут на ферму доярки. Одна из них, ссыльная эстонка Сузаан, догоняет Ваню, подхватывает его на руки и целует в румяные щечки, да в искусанную комарами попку. Ваня сопротивляется, смеется и колотит тетю Сузаан кулачками. Та подбрасывает малыша в воздух, ловит, укладывает его у себя на руках, как грудничка, и кружится, кружится с ним по траве, как в вальсе.

Сузаан живет одна. Мужа у нее “забрали”, а ребёнок умер. Наверное, скучно тете Сузаан одной в доме.

Наконец, Ваня, набегавшись, засыпает рядом с Виллемом в тени под березой. Виллем наклоняется к маленькому тельцу и слушает как тук-тук, тук-тук, бьется сердце. Такое чудо – сердце брата, такое диво. Затем старший брат укрывает младшего своей рубашкой и вновь открывает книгу.

К воде подъезжает Сашка-подпасок и, напоив коня, отпускает его пастись. Медленно, в развалочку, подходит к Виллему, закуривает “беломорину” и выпускает дым из носа и ушей. Дело это, очевидно, нелегкое: лицо и шея подростка становятся такими же красными как его уши. Виллем вынимает из сумки коробку с шахматами, но Сашка делает отстраняющий жест.

- Подорожником? – кивает он на забинтованную ногу Виллема.

- Ну.

- А я что сказа-а? Подорожник – перво дело. Еслив с чесноком на чердаке привязать – чертей прогонят. Сильна трава. Ты зачем разрешашь энтой бабе ребятёнка тискать?

- Это ж Сузаан, она хорошая.

- Вот сглазят тебе братана, тогда будешь знать “хорошая!”

- Как это “сглазят?”

- Эх ты, немчура нерусская! И того не знашь!

Слова обидные, но в голосе нет издевки. Просто сказал, что думал. И Виллем отвечает таким же ровным тоном:

- А ты – олух Царя Небесного!

Сашка смеется:

- В книже вычитал?

- Ну.

- А я не люблю чита-а. Я люблю от так, в плероде жить! – Сашка широким жестом обводит пространство вокруг себя. – Что зимой, что летом – хорошо-о! А книжа что? Мечтание. Книжей сыт не бушь… Что у вас за тётка во дворе маячит?

- А пришла с улицы.

- Просто так и пришла?

- Просто так и пришла.

- И что?

- И кушать попросила…

Хмыкнув, Сашка сплёвывает и некоторое время молчит, держа папиросу на отлете.

- Щас всякие шалаются… Берия зеков выпустил, дак чё тока не делают! То барана со стада уведут, то козу, то телку! У кого погребок вычистят, хлеб там, мёд, сметану, масло, вареники-меники – подчисту-у! В Хорошоньках у однова хозяина ночью порося увели. В валенки обули! И не хрюкнул – не-е ! Ум-меют, черти!

В Славянке, тридцать км отсюдова, средь бела дни лошадь пропала. И дитё грудное с покоса. И баба молода… Хором искали. И милицанер Степанов с району, и палнамочный. Как корова языком!

- Зачем же – детей? Они ж плачут, и молока…

Сашка изумленно смотрит на собеседника.

- Ты вчерась родилси или пальцем деланный? Мамка, молоко-о! Да они их на шашлык, понял? На закусь под водочку, ясно? Зеки же, или не дошло-о? Незаконное попустительство и ротозейство на фоне сложной международной ситуации!

Освободившись от застрявшей в памяти радиофразы, подпасок так затягивается папиросой, что его скручивает сухой злой кашель. И когда он, наконец, способен продолжать разговор, в голосе его уже нет чувства превосходства.

- А энта ваша… ну, гостья чё ли, она с дитем?

- Ну.

- Малой или девка?

- Мальчик, – смутно предчувствуя недоброе, отвечает Виллем, и неожиданно сообщает подпаску то, что не сказал даже маме:

- Мальчик у нее, а она его: “Настенька!” И плачет… А чего плакать? Здоровенький, не крикливый… Головку не держит, так мал. Подрастет…

Подпасок отшвыривает папиросу и внимательно смотрит на Виллема рыжими в крапинках глазами. Видно, что какая-то новость трепыхается у него в горле и просится наружу, но сглотнув ком, Сашка говорит совсем другое:

- Дак бабы они чё? Их рази поймешь? Вона я вчерась у Тоньки Малявиной харчевалси. В дом пригласила. Чисто у ей. Рушник на столе, шти с каймаком, (сметана) сало. И мне: “Соточку примешь?”

Ну-к что ж, принял… А она то так зайдет, то эдак, то руку на плечо, то грудью… И жарко от ей – горяча-а! А потом… – Сашка примолк, но плотину уже прорвало и выплеснулось:

- А потом – руку мне под рубаху – и там пощекотала!

Тут Виллем понял, что пора поощрить рассказчика, выпучил глаза и сказал:

- О-о-о!

- Дак ты знашь ли, скока ей?

- Не-а.

- Тридцать четыре! Почти на двадцать лет! Старуха!

- М-да-а… – совсем по взрослому говорит Виллем и осуждающе качает головой. Интуиция подсказывает, что если он сейчас спросит, где именно находится это “там”, то потеряет Сашкино уважение навсегда.

- Тока молчок, понял? Она вдова, и к ей, гуторят, сам Тюлень захаживат, а мне оно надо? Эх-х, бабы-и… Ну, побежал я, коровы разбрелись…

- Погоди! – Виллем достает из сумки огурец, хлеб и молоко. – Возьми, мамка много дала, мне все равно скоро домой.

- А братану оставил?

- На, смотри!

Сашка деловито заглядывает в сумку. Там действительно еще один ломоть хлеба, еще один огурец и, рядом с шахматами, маленькая бутылка с молоком для Вани.

- Годится! Спасибо… Шахматишки потом. Седни сам вишь какой день, суета!

Сашка часто пропускает занятия и учится плохо, но он – лучший шахматист школы и “тренер” Виллема. Зимой Виллем часто прибегает к нему на колхозную конюшню, где у Сашки свой закуток: печурка, кастрюля и чайник.. У Сашки редко бывает хлеб, все щи, да каша. Папа разрешает Виллему брать хлеб для шахматного врага, а мама намазывает этот хлеб свиным смальцем или вообще чего-нибудь вкусненького сунет. Мамочка родненькая…

6. Вечер

Ваня спит, Виллем читает. У комаров, похоже, Mittagspause. (Перерыв на обед).

Но вот над головой заворчало и грохнуло, зашлепали по листьям мокрые ладошки, и кузнечик прыгнул на раскрытую книгу.

Ух ты-и! Виллем подхватывает полусонного “братана” на закорки и бежит домой.

И вовремя. Только укрылись под навесом крыльца, как полило по-настоящему.

Мама подхватывает Ваню и сажает к себе на плечо. Тётя Даша с малышом на руках, Маргит и Виллем – все вместе – смотрят с крыльца как идет дождь, как вонзаются в землю белые прутья, как стекают по тополю светлые нити и в кустах сирени прячутся куры.

С углов крыши в переполненные бочки течет вода и, не успел дождь закончиться, как уже засновали по лужам желто-зелёные утята, процеживая воду черными клювиками.

По улице вдоль забора на мокром коне, в облипочку рубашка, едет Сашка Клёнов.

- Сашко! – кричит ему Виллем и машет рукой, но подпасок не оглядывается.

И тут во двор въезжает телега. Спереди сидит бригадир Тюленев. Он разворачивает лошадей и натягивает вожжи, останавливая телегу в воротах:

- Тпру-у-у!

С широких досок, укрытых мокрым сеном, соскакивает грузный мужчина и откидывает капюшон черного плаща.

Это Михаил Щукин, “палнамочный” по делам ссыльных. В народе поменяли первую букву его фамилии на другую и фамилия эта сразу приобрела звучание соответствующее собачьей должности ее носителя.

- Воровка! – кричит он тете Даше. – Думала, не найдут тебя, ну?

Тётя Даша с криком срывается с крыльца и, поскользнувшись в грязи, падает на одно колено.

- Не спеши, красавица! – Тюленев хватает ее под локоть, но она впивается зубами ему в руку.

- Ах ты!.. – ругнувшись, бригадир отскакивает, но Щукин хватает тётю Дашу за волосы и дергает с такой силой, что она, откинувшись назад, падает теперь уже на оба колена, и сверток с ребенком скатывается на мокрую траву.

Жалобное “у-а-а! у-а-а!” заполняет прохладу вечернего двора.

- Ви што телайт, нинармальный! – мама подхватывает младенца и укачивает его у своей груди. Щукин борется с тетей Дашей, старается закрутить ей руки за спину, а она отбивается, плачет и кричит на всю улицу. Бригадир Тюленев стоит у телеги и заматывает платком прокушенную руку. И делает это нарочито медленно, без конца поправляя и затягивая узелок зубами.

Люди собираются во дворе. В основном, это жены ссыльных, тех, кто сейчас за двести километров от села на сенокосе. Здесь крымская татарка Закинэ, эстонка Сузаан, карачаевка Айшат, чеченка Малика, латышка Майя, калмычка Мелтэ и две соседки Виллема: Мария и Хильдегард. Женщины знают: кто бросится на помощь, того запомнят, с тем “потом разберутся”, и они смотрят и молчат.

Наконец, тете Даше удается вырваться. Ворота заперты телегой, но она подныривает под лошадей и оказывается на улице.

- От дитя не убежишь! -Щукин боком подскакивает к маме и хватает у нее из рук младенца. Новое жалобное “у-а-а”, ребенок сучит ножками и выгибается в больших грубых руках.

Тётя Даша тем же путём возвращается во двор и набрасывается на “палнамочного”. Отброшенная сильным толчком в грудь, она ударяется о крыльцо и сползает на траву.

Красный туман наполняет Виллему глаза. Стиснув зубы, он бросается с крыльца и начинает изо всех сил колотить “палнамочного” по толстому брюху.

- Отстань, щенок! – удар ноги отшвыривает мальчика в лужу, но Виллем тут же вскакивает и бросает в злое лицо застрявший между пальцев кусок грязи.

- Jungche, was machste! (Сыночек, что ты делаешь!) – мaма. крепко обхватывает сына сзади руками прижимает к себе и оттаскивает в сторону.

Тётя Даша медленно встает и прислоняется спиной к стене дома, ее покрытое мокрыми пятнами платье местами прилипло к телу, верхний угол заплатки на подоле оторвался, обнажая белую кожу, и видно как нанизанные на царапину, набухают красные ягоды.

7. Никогда не вернётся

Между лошадиных голов выныривает рыжая Сашкина голова. Лица у него нет. Глаза, да веснушки.

Но Виллем смотрит на тётю Дашу. А тётя Даша, как вчера утром, смотрит сквозь него. Смотрит вдаль больным тяжёлым взглядом. По щекам у нее текут блестящие дорожки, все новые капли скатываются из-под ресниц, грудь тяжело поднимается, руки теребят кончик тонкого пояска.

И вовсе она не старенькая. Она молоденькая! Она лишь чуть старше сестренки Маргит. Тонкая, стройная… Опять не хватает главного слова… Во все глаза смотрит Виллем на Дашу. Даже сейчас, сквозь горе, видно какая она другая, чем женщины, среди которых он вырос… И это светлое платье с пояском… На наших все балахонистое, темное, безрадостно-серое, как злая неволя ссылки.

Во двор входит Пелагея Кулагина, высокая костлявая старуха с пронзительными черными глазами.

Ребенок, чуть прикрытый скользким плащом, извивается и плачет на руках Щукина.

- Дак ты чо, Миша, с бабой воюешь? Чо тут раскомашиваешьси? Верни молодке дитя!

Щукин долго в упор глядит на старуху и, нехотя, цедит сквозь зубы:

- Не её малой. Украла!

- Отдай, отдай, – будто не расслышав, отвечает Пелагея, – твое ли дело – воры? Али с ссыльными мало забот?

- А все – наше дело! Поняла? Всюду контроль, ясно? – совершенно Сашкиным голосом отвечает Щукин.

- Дак ты хошь, чтоб ей молоко в голову бросилось? И так не в себе молодуха, дак ты хошь, чтоб спомерла? Убить?

Верхняя губа Щукина подпрыгивает, обнажая крупные зубы:

- Это она – убийца! Свово заспала, мертвого в постеле бросила, чужого с покосу схватила и – деру! Тридцать вёрст по жаре! В другой район! Тока от нас не уйдешь, у нас везде глаза-уши!

Женщины перестают перешёптываться, все смотрят на Дашу, а Щукин, торжествуя, бросает на весы еще одну гирю:

- Ще мало. Свекор у ей больной – паралик. Без обиходу бросила. Может помирает щас. А ты…

- Аха-а, так вы все на первородку свалили! На ей корова, огород, порося. На ей больной, да грудной. На ей вся хозяйства, а вы единственну спомощь, мужа, – на сенокос! Дак тут не то – заснешь, умрешь, не встанешь!

- Ты спи, да ухо имей. Дитя задавила!

- Чо мелешь, чо мелешь – язык без костей! Ты видал? В окно подглядал? Дак чо несешь тогды? Иного дитя Бог во сне приберет… Вона – все бабы, спроси! А ты, коль за правду, – косу в зубы, да вместо ейного мужа – комарей кормить! Там-от пузо растрясешь, да может человеком станешь, гля.

Лицо Щукина медленно наливается помидорным цветом, но с Кулагиной не поспоришь. Она не ссыльная. Она из тех первых, “столыпинских” переселенцев, кто тяжким трудом поднимали здесь целину, копали колодцы и строили заимки. Её муж, герой Гражданской войны, погиб в Отечественную. На мужа она получает “пензию”, а сын, шкаф-детина по кличке “Лёня маленький”, мать в обиду не даст.

А голос Пелагеи все лезет вверх, как змей на ветру:

- То в “черном вороне” ездил, а щас друго время приспело, дак на телегу пересел? Спомяни мое слово – недолго вам осталось! Дитю титьку надо, али свою сунешь?

Щукин вздрагивает. Нелепость происходящего, похоже, только дошла до него. Преступница на свободе, а он с плачущим ребенком на руках в кругу “врагов народа”.

Резко отвернувшись, не удостоив Кулагину ответа, он кладет, почти бросает малыша на мокрое сено телеги. Молодая мать вмиг оказывается рядом и подхватывает ребенка на руки.

- Отвернись, бесстыжий! – верхние пуговки платья у тёти Даши оторваны, она отходит в круг женщин и дает ребенку грудь. Жалобный плач сразу стихает.

Уполномоченный Щукин столбом стоит у телеги, бригадир Тюленев все возится с повязкой на руке, закатное солнце зажигает тополь, рисует клетки в окнах и кладет тени на лица.

И опять шлепают по мокрой траве лошадиные копыта. Уютная пролетка на красиво выгнутых рессорах останавливаются у забора. Высокий седой мужчина протискивается мимо лошадей в воротах и проходит вперед.

Это “дядька милицанер” Степанов. Его уважают, потому что он “за правду”.

Детей у Степановых нет, и они взяли на воспитание двоих сирот. Жену Степанова, молчаливую тетю Лену, говорят, видели на Пасху в городской церкви.

Ни взглядом, ни словом не удостоив “черного ворона”, Степанов негромко, твердо говорит:

- Гражданка, пройдёмте со мной. А вас, граждане, прошу разойтись!

Он помогает тёте Даше подняться в пролетку и накидывает ей на колени одеяло.

- Н-но-о!

Лошади медленно разворачиваются в длинных медных лучах.

Неужели не оглянется, неужели не вспомнит, неужели…

Медленно поворачивает Даша голову.

- Спасибо, люди добрые, спасибо за хлеб-соль, за приют, за уют, за все, за все,.. дай вам Бог… дай вам Бог…

В поднявшемся шуме и плаче Виллем не слышит последних слов.

Ну взгляни же, взгляни!

И она нашла его взглядом, легонько кивнула, улыбнулась уголками губ и наклонилась к ребенку.

Степанов тронул лошадей шагом, затем пустил их рысью. Виллем следил за пролеткой, пока она не растворилась в сумерках, пока не зарябило в глазах.

Первое осознанное сердца замирание перед тайной красоты, первый звонок из взрослой жизни, первое ранение…

Виллем приходит в себя оттого что мама тормошит его за плечо:

- Des Entche dort weint aach, helf ihm doch! (Там утёнок тоже плачет, помоги ему!)

У самого входа в сарай застрял утенок в коровьей лепёшке. Он отчаянно пищит и машет куцыми крылышками, но перепончатые лапки прочно засели в липкой зеленой жиже. Рядом стоит мама-утка и хрипло тревожно крякает.

Виллем накрывает ладонью пушистое невесомое тельце, осторожно вытаскивает утенка из плена, обмывает в луже его испачканное желтое пузечко, споласкивает малыша в чистой дождевой воде из бочки и опускает на землю рядом с мамой-уткой.

- Jezz awwer schnell schlouwe gehe! – Sis schon dungel. (А теперь быстро – спать, уже темно).

Пока возился с утенком, слезы высохли.

8. Кто плохой, кто хороший?

Этой ночью Виллем прибежал к маме и ткнулся ей в плечо:

- Ma, hot se werklich des Kinn gestoole?*

- Aich denk jo, sie hot es,- вздыхает мама.

- Awwer du host doch gesaagt: Herr Gott hot se geschickt… Stehle – is Sinde. Ne Sinderin geschickt?

- Aan jeder hot sei Sinde in diesem Leewe, mai Kinn…

- Unn die anre Motr, die richtige, die hot geweint?

- Aich denk, ie hot sehr geweint…

- Unn der schlechte Mann, der «palnamotschni», der wollt des Kinn der richtiger Motr zurickgewwe?

- Jo, der wollt.

- Unn Stepanoff aach?

- Stepanoff aach…

- Unn Stepanoff macht es aach?

- Er macht es aach…

- Alsoo – dann sinn die Männer net schlecht, awwer die Tande Dascha, die is schlecht! Meinste, Ma, sie hot werklich ihr Kinn dootgedrickt?

- Aich denk, es Kinn is doot, awwer ob sie daran schuld is, des kamma net wisse…

- Awwer, Ma, des muss ma doch wisse… wer gut unn wer schlecht is!

- Du host doch gesehe, Kinn, Dascha is kaa schlechte Fraa. Bloß so jung, bloß so e grooses Leid, deshalw…

- Wos,“deshalw”, Ma, was? Deshalw hot se des Kinn gestoole? Unn Herr Gott hot es zugelasse?

Мама долго молчит, ее мягкая рука тихонько гладит затылок сына. С грустью шепчет она в ночную тьму:

- Du werrst es schwer hawwe in deinem Lewe Willi… Geh mool schlowe, geh mol schloowe, mai Kinn, der Morchent werrt schon alles annerst unn leichter mache…

И с такой же горечью Виллем:

- Никогда, никогда я её больше не увижу.

Виллем никогда больше не видел тётю Дашу…

9. Вечная ссылка

Через некоторое время всем припомнились слова Пелагеи Кулагиной. Власти отменили комендантский режим, куда-то подевались, как сквозь землю провалившись, все “палнамочные”, а ссыльным семьям из прибалтийских республик и ссыльным народам России разрешено вернуться в родные места.

Лишь татарам Крыма да немцам Поволжья – вечная ссылка…

10. Годы как воды

Прошло пятьдесят лет.

Пушистые елочки на могилке родителей стали стройными елями.

Сестренка Маргит стала матерью десятерых детей, моложавой бабушкой шустрых внуков и вместе с русской родней уехала в Германию.

Давно не бьется сердце братишки Вани. Братишка Ваня, колхозный механизатор и отец пятерых детей, умер в сорок лет в жаркий “давай-давай, быстрей-быстрей” день на сенокосе…

Сашка Кленов стал отцом многочисленного потомства и фермером. Его буйная шевелюра поредела.

“Тихо льётся с кленов листьев медь…”

Еще много было “звонков” подобных первому, теперь все чаще звонят “оттуда”, а главного слова все не находилось. И вот, однажды, глядя на собственную двадцатидвухлетнюю дочь, как она, привстав на цыпочки, срывает яблоко, Виллем нашел это слово: юная.

Да, оно.

Юная, юность, юн.

Голова стала белая.

Память не выбросишь.

…Злой, грубый мужчина рвет ребенка из рук молодой матери.

Ссыльные смотрят и молчат…

Горит, горит тополь, облитый вечерним золотом.

Болит сердце, болит.

Пояснение к тексту:

*Ма, она правда, украла ребенка?

- Я думаю, да…

- Но ты же сказала: Господь ее прислал… Воровать – грех. Грешницу прислал?

- У каждого свой грех в этой жизни, сын…

- А другая мама, настоящая, она плакала?

- Я думаю, она сильно плакала…

- А плохой дядя “палнамочный”, он хотел отдать ребенка правильной маме?

- Да, он хотел.

- И Степанов тоже?

- И Степанов тоже…

- И Степанов отдаст?

- Да, он отдаст.

- Но тогда дяди – не плохие, это тетя Даша плохая… Ты думаешь, ма, она вправду задавила своего ребенка?

- Я думаю, ребёнок умер, но виновата ли она – это неизвестно…

- Ма! Но ведь это надо знать, кто плохой, а кто хороший!

- Ты же видел – она хорошая… Просто – очень молоденькая и такое большое горе… Поэтому…

- Что “поэтому”, ма, что? Поэтому она украла ребенка? И Господь допустил?

- Тяжело тебе будет в жизни, Вилли… Иди-ка спать, пора спать, сыночек, утром все будет по-другому, все будет не так…

 2004 г.

28 мая во Флориде (США) намечено открытие Всемирного Духовного Центра при Фонде Духовная Дипломатия. На территории около 3 гектаров (4,5 акра) разместились Дом для приёмов, с Библиотекой, Музеем и молитвенным залом. Дом для гостей, Дом на колёсах, озеро, парк с аллеей Евангельской славы.  28 мая намечено освящение Центра, на которое приглашены представители 23 стран.  В церемонии открытия намерены  принять участие Сенатор Том Нельсон и прокурор графства  Моника Филиппс. На церемонии выступит киноартист Стивен Болдуин и камерный оркестр ” Gamma”.Центр предназначен для встреч духовных лидеров, философов, композиторов, учённых, писателей со всего мира. Михаил Моргулис, президент Фонда ДД сказал: “Жизни  не хватает, чтобы встретиться с  многими интересными людьми, а здесь  эти люди будут встречаться друг с другом”. Майкл Маркхэм, Исполнительный директор добавляет: “Нет лучшего действия в мире, чем беседы интеллектуальных людей”. Марк Базалев, генеральный менеджер дополняет: “А если эти беседы проходят под прекрасную музыку, то это уже похоже на рай”.

Внизу фотографии нового Центра.

Справки  по Интернету:   sdiplomacy@gmail.com

Автор статьи сообщает о страшных фактах, иллюстрирующих конец цивилизации, а называет это преобразованием земли. При этих преобразованиях погибнет мир, а журналистка  предлагает всем заняться научным медитированием. Да нет же, речь идёт о космических последствиях духовного кризиса  человечества, в результате которого оно погубило свою планету и  атмосферу вокруг земли. А с гибелью  этого, умирает само человечество.  Все нижеперечисленные факты, уже не предупреждения, а доказательства приближающейся развязки.  Человек хотел стать равным Богу, и погубил  себя. Творение не может стать на место Творца. Мир  осознаёт это медленно, ибо властители мира направляют взоры людей не в ту сторону. Направляют не в сторону небес, а в сторону науки, которое действовала с благими намерениями, но привела человечество к агонии жизни.Да, пророчески гениально сказанно, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Так что многие не осознали и не осознают, что  человечество совершило массовый суасайд.

 Так что, всё? А как же дети, внуки, недежды, мечты, молитвы?  Было много всего, и мало молитв, и мало страха Божьего. Но я всегда повторяю, одна надежда, что Господь по Своей милости и любви вмешается в это страшное течение событий и в очередной раз убережёт своё непослушное творение от расплаты. Да смилуется над нами Господь!

Михаил Моргулис

 Преображение земли

Странные вещи начали происходить на Земле. Земля начала трескаться, расползаться. Землетрясения страшной силы одно за другим происходят в разных точках планеты, провоцируя огромные волны цунами, которые довершают катастрофу ужасными последствиями с тысячами человеческих жертв. Стало заметно, что на земле началась активная тектоническая деятельность. Мегаземлетрясения в районе Индонезии, в Чили, в Японии, не говоря о многочисленных землетрясениях средней силы-тому подтверждeние. Сейчас ожидают самое страшное землетрясение в Калифорнии. А оползни, трещины в земле, странные глубокие воронки, и даже подземный огонь говорят о том, что тектонические подвижки в сумме с климатическими изменениями – глобальным потеплением, создают аномальные явления планетарного масштаба. Возможно, мы являемся свидетелями новых геологических преобразований с изменением рельефа местностей, очертаний материков, появлением новых морей.
Года три назад в небольшом поселке Nueva Felicidad в районе Villa Rivero под Кочабамбой (Боливия) на месте с родниковой водой, которая потом внезапно высохла, стали появляться трещины в земле. А в ноябре прошлого года трещины вдруг начали дымиться, стал выходить огонь из под земли. Странный феномен испугал местных жителей. Подземный огонь распространялся очень быстро, добрался до жилых домов, до посевов на полях. Огонь длился около месяца. Предполагают, что загорелись древние торфяные отложения под землей. В марте этого года то, что было небольшими трещинами превратились в глубокие и широкие пустоты, глубиной до 8 метров. Местные жители слышат, что на глубине журчит вода. Разверзлась земля в зоне Wantuyu, того же региона. Трещина длиной около 1 километра повредила структуру близлежащих домов, вскрыла, как ножом, полотно асфальтированной дороги, образовались воронки на полях.

А в конце февраля этого года на юге Перу, практически ровная поверхность долины, внезапно лопнула, как перетянутая ткань и разошлась на метров 100, разбросав далеко в стороны огромные куски почвы. В мгновение ока образовалась трещина, протянувшаяся зигзагом на 3 км. Зона не считалась сейсмоопасной и никаких землетрясений не было зафиксировано.

В то же самое время, 27 февраля, в Ла Пасе (Боливия) сошел мегаоползень. Проливные дожди стали причиной обрушения склона холма, были повреждены больше тысячи домов, пострадавшими считают 4000 человек из 7 зон (район Каляпа и Купини 2). Несмотря на существенный экономический ущерб и потерю имущества людей, никто не пострадал. Жители ст али эвакуироваться с холма в субботу вечером, когда склон только начал разрушаться. В воскресенье ночью он окончательно обрушился. Картина схода земли, разрушения целой горы просто пугает: полотно дороги вдруг превратилось во множество асфальтовых пазлов, которые наехали друг на друга в хаотическом беспорядке, вокруг все смешалось: из земли торчат обломки конструкций зданий, сломанная мебель, искореженные автобмобили. Целый район исчез с карты г. Ла Паса.

Вовремя эвакуировали жителей небольшого города в Коломбии-Грамалот. Этот город с населением 8 тысяч жителей находился в северной Колумбии, в провинции Сантандер. С декабря 2010 этот город начал двигаться (буквально), рассыпаться на кусочки. Жители обратились за помощью, когда они почувствовали деформирующие движения грунта. В течение нескольких минут здания начали трещать и валиться. Электрические провода тоже падали. Первым был разрушен сектор Барио Санта Анита. И за менее чем 24 часа практически вся инфраэ труктура в городе была разрушена, а жители смогли вынести из дома всего пару вещей. Многие иностранные СМИ заявили, что этот город скользит из-за сильных дождей в этом районе. Однако, колумбийские ученые пришли к выводам, что земля под городом испытала подвижки из-за неспецифических процессов.

1 июня 2010 года в северной части города Гватемала, образовалась гигантская дыра, которая поглотила пространство большее, чем площадь перекрестка улиц. Жители сообщили, чэ о 3-этажное здание и дом упал в дыру. Это второй случай, первая воронка недалеко от того места внезапно появилась 23 февраля 2007 года.
Подобные происшествия замечены не только в Южной Америке. Практически на всех континентах за последние годы участились случаи с появлением трещин, странных воронок, оседаний почв. Самое важное событие случилось на африканском континенте в Эфиопии в 2005-ом году, когда там обнаружили трещину длиной в 50 км и шириной в 7 м. Ученые уже тогда заго ворили о расколе целого континента. За все это время трещина растянулась до 600 км. На этом месте скоро будет бушевать новое море. Единственное, что на данный момент сдерживает наступление Красного моря на пустыню-это невысокие двадцатипятиметровые холмы в высоту. На нашем веку происходит событие планетарного масштаба в ускоренном времени. Мы видим реальные перемещения тектонических плит.

Ecли ко всемe происходящему добавить возросшую вулканическую активность, землетрясения, то можно почувствовать, что Земля ожила, вздрогнула, изогнулась, напряглась и стала трескаться по швам, по слабым местам в коре-оболочке. Геологические образования начали происходить системно и повсеместно. Мы входим в цикл глобальных перемен.

Форум, организованный совместно Международным Христианским  Межконфессиональным  Движением  21  века  (МХМД) и Русско-Американским  Институтом (РАИ), стал площадкой  для полемических выступлений представителей  протестантских  церквей  российской  столицы, ученых и представителей  московских  властей.

Как поднять  институт семьи  на  должный уровень?  Авторитет отца и матери: что его определяет и формирует? Микроклимат многодетной семьи – здоровая среда для формирования социально-зрелой личности. Как противостать современным негативным явлениям (однополым бракам и т.п.), чуждым российской культуре и христианской вере? ,- некоторые темы, обсуждавшиеся  на конференции.

Более 200 участниками  мероприятия  стали как  верующие,  так  и представители ученого сообщества и творческой  интеллигенции Москвы.

Христианский адвокат Константин Андреев выступил с докладом о Ювенальной юстиции, введение  которой  в  России настораживает  сегодня как  верующих, так  и большинство правозащитников.

Видео выступления Константина Андреева  находится: http://morgulis.tv/2010/11/yuvenalnaya-yusticiya-%E2%80%93-progress-ili-pora-bit-trevogu-konstantin-andreev/

Почти по Достоевскому. Да, это очень горько – быть оскорблёными и унижеными с двух сторон. Так чувствуют себя российские немцы, униженные Сталиным, и оскорблённые Германией. И эта ситация сохраняется до сих пор. Как мы увидим из статьи, одних немцев это устраивает, других нет. А между прочим, в России за депортацию и массовое умерщвление не извинились лишь перед одним народом – российскими немцами. В чём они виноваты больше других? Втом что былииз одной нации с Гитлером и Геббельсом? Но ведь они также из одной нации с Гёте, Бахом и Лютером! Кто им судья? Во всяком случае, не те, кто их судили. Скажите и вы своё слово.
Михаил Моргулис

В Москве состоялось отчётно-выборное собрание Международной ассоциации исследователей истории и культуры российских немцев (МАИИКРН), объединяющей более ста учёных из девяти стран, на котором был избран новый состав правления и его председатель.
В третий раз подряд им стал д-р исторических наук, профессор, заведующий кафедрой отечественной истории Саратовского госуниверситета Аркадий Герман. Заместителем председателя избрана кандидат исторических наук, заведующая лабораторией этнографии и истории немцев Сибири Омского госуниверситета Татьяна Смирнова. Ещё одним заместителем, курирующим Украину, избран кандидат исторических наук, доцент кафедры всемирной истории Днепропетровского национального университета Виктор Клец. Ответственной по Казахстану стала профессор, декан факультета социальных наук Казахстано-немецкого университета Алма-Аты Тамара Волкова.
Официально эта международная ассоциация была учреждена в феврале 1996 года. Тогда же был принят устав, определены основные направления деятельности, и она была зарегистрирована в Министерстве юстиции РФ. Ну а неофициально МАИИКРН существует с сентября 1994 года, когда на научной конференции в Анапе собрались едва не все те, кто занимался историей и культурой российских немцев. Причём не только на постсоветском пространстве, но также в Германии, Южной и Северной Америке. Тогда-то в кулуарах конференции и родилась идея создать международную организацию, которая бы не только объединила, но и координировала работу исследователей, содействовала развенчанию лживых мифов о российских немцах, тем самым способствуя восстановлению исторической справедливости и конкретно восстановлению незаконно ликвидированной республики.
Оглядываясь назад, можно с уверенностью сказать: сделано немало. Защищено несколько десятков кандидатских и докторских диссертаций, издано более ста монографий и сборников научных трудов, в многих городах различных стран проведены выставки, симпозиумы по широкому кругу вопросов, касающихся языка, истории, культуры и нынешнего положения российских немцев на постсоветском пространстве и в Германии. В ряде областных и районных музеев РФ и Украины созданы постоянно действующие экспозиции, рассказывающие о жизни и судьбе немцев, живущих здесь. Пусть с трудом, но исследователи получили возможность работать в закрытых для широкой публики архивах…
Перечисляя свершённое, я вдруг поймал себя на мысли, что возможным это стало не вследствие чёткой государственной программы, а скорее благодаря усилиям и упорству энтузиастов. Да, какие-то деньги из госбюджетов ФРГ и РФ, конечно, выделялись, но выглядело это скорее как спонсорская помощь, которая может в любой момент иссякнуть или быть переадресованной на что-нибудь другое.
Федерального научного центра или самостоятельного академического учреждения, где бы последовательно проводились исследования по широкому кругу проблем, касающихся российских немцев, как не было, так и нет. Нет в РФ или Украине у российских немцев и своего центрального музея с хранилищем, библиотекой, выставочными залами, где бы концентрировались находки и проводилась научная работа. Вместо этого создан некий виртуальный музей с виртуальными экспонатами и такими же виртуальными аудиториями, экскурсоводами, посетителями… Над этим можно долго смеяться. Можно написать едкий фельетон, и не один. Но толку не будет никакого, так как эта ирреальность официально объявлена благой реальностью. На её развитие и поддержку из госбюджетов ФРГ и РФ выделялись и продолжают выделяться значительные средства. А в ответ из этого ниоткуда идут совершенно реальные финансовые отчёты, которые, как известно, более всего ценятся чиновным людом, так как оправдывают их совсем не хилое существование.
Кроме того, на территории РФ созданы виртуальные «центры встреч», в которых российские немцы якобы собираются, чтобы поговорить на родном языке, спеть народную песню, станцевать, приготовить штрудель с квашеной капустой. Короче, виртуально заняться тем, на что хватает фантазии у составителей финансовых отчётов. Под это подо всё тоже выделяются деньги, которые аккумулируются в Федеральной национально-культурной автономии российских немцев и в Международном союзе культуры российских немцев, организациях, подменивших реально существовавшую республику на Волге.
Конечно, будь у российских немцев республика, то есть обладай они теми же правами и возможностями, что, например, башкиры, чеченцы, ингуши, калмыки, другие народы РФ, надобность в подобных и похожих фантомах отпала бы. Ни к чему они «равным среди равных». Но республику в 1941-м ликвидировали. Причём, как заявилось самыми высокими и самыми народно избранными советскими, а затем российскими руководителями, незаконно. Но вспоминать об этом нынешние кремлёвские шефы почему-то не любят. И вообще тот период истории теперь в РФ рассматривается исключительно с патриотических позиций. Соответственно всевозможные злодейства вроде тотальной депортации и массового геноцида конкретных народов и групп населения упоминать там считается не комильфо, то есть не очень приличным.
Вот и на последней, состоявшейся в октябре 2010 года научной конференции МАИИКРН «Гражданская идентичность и внутренний мир российских немцев в годы Великой Отечественной войны и в исторической памяти потомков» выступавшие много говорили о «героическом труде российских немцев на предприятиях оборонной промышленности», обойдя вниманием тот факт, что происходило это под дулами автоматов в лагерях принудительного труда, именуемых официальной властью трудармией. Восхищаясь «вкладом российских немцев в решение продовольственной программы», даже не попытались вскрыть причины, почему тысячи честных работяг и их детей, заготовлявших и отправлявших хлеб, мясо, рыбу для Советской армии, умерли от голода. Говоря же о «массовом стахановском движении», «забыли» сообщить, что невыполнение нормы зачастую каралось смертью.
Обошли историки тему имевшего место массового геноцида в отношении российских немцев и тему восстановления республики. Ни словом не обмолвились о том, что народ, сформировавшийся в России, лишён возможности обучать своих детей на родном языке не только в высших, но даже в средних и начальных учебных заведениях. Не коснулись они и такого важного аспекта, как отсутствие политического представительства российских немцев на федеральном и региональном уровнях. А коли его нет, то в стране, имеющей федеральное устройство, будущего у российских немцев тоже ведь нет. Да и история, опасаюсь, скоро закончится. А то, что от неё останется, будет предельно сглаженным и максимально оскоплённым.
Может быть, я и ошибаюсь, но впервые за время существования МАИИКРН в его правлении, а оно состоит из двенадцати человек, нет ни единого гражданина Германии.
Не подвергая сомнению компетентность вошедших в него учёных, думаю, что присутствие в нём, например, заместителя директора Института культуры и истории немцев в Северо-Восточной Европе д-ра Альфреда Айсфельда, сотрудника этого же института Виктора Гердта или сотрудника Гейдельбергского университета д-ра Виктора Кригера было бы весьма уместным. Впрочем, как и участие в работе МАИИКРН вице-председателя научно-исследовательского исторического общества немцев из России д-ра Антона Боша, историка-демографа Виктора Дизендорфа, директора музея российских немцев в Детмольде д-ра Екатерины Нойфельд, историка д-ра Виктора Бруля… Но их там нет. Скорее всего, по причине их несогласия с новой трактовкой истории российских немцев в 30-е, 40-е и последующие годы.
Закономерен вопрос: а правление Землячества немцев из России, штаб-квартира которого находится не в Москве, а в Штутгарте, и которому вроде бы нечего опасаться строгого кремлёвского взгляда или особого мнения, оно как к этому относится? А если конкретнее, то зачем заключило договор о сотрудничестве с московским Международным союзом немецкой культуры? Или правление Землячества действительно полагает, что их соплеменникам в РФ живётся в кем-то придуманной виртуальной республике ничуть не хуже, а может, даже лучше, нежели в реальном доме, который у них отобрали в 41-м?