В Иерусалиме, в паузе между совещаниями в Кнессете,  мы побывали в центральном офисе объединения церквей Израиля “Хрустальный форум”, основная идея которого свидетельствовать народам Израиля о спасительной вести Машиаха и о возможной встрече с ним на дороге Святости. Всем известно, что корейский богослов доктор Джей Рок Ли благословил создание этого необычного объединения людей, верующих  в спасение через грядущего Мессию. И путь к Мессии, распятого, воскресшего и грядущего, как на основе Библии утверждает богослов, идёт через Святость.

Пастор Д. Розен рассказал о событиях, произошедших в их молитвенных домах и группах, поделился замечательными планами на будущее. Вместе с ним служат многие пасторы, из которых я знаю Даниила Матияша и Сергея Бочарникова. Путь за Христом – это путь непонимания и боли, особенно в условиях Израиля. Но   люди, отдавшие себя этому служению, со своей дороги не сходят.  Мне нравится позиция Даниеля Розена и части пасторов из его окружения. Если говорить по простому: Не заниматься выяснениями, кто кого поддерживает, кто и что сказал, кто  трактует Библию немного нетрадиционно, согласно  конфессиональной ориентации, а  служить вместе и свидетельствовать погибающему миру. Другими словами: Отложить неважное, чтобы делать Главное.

Конечно, есть в Израиле и другие интересные объединения церквей, но в этот раз Господь привёл нас сюда. Поэтому, в молитве мы вспоминали слова  из 5-го Псалма: “Господи, путеводи меня в правде Твоей.”

Выступая в Кнессете, я вспомнил этих людей и назвал их людьми, посвященными   Б-гу и Израилю.

Доктор  Михаил Моргулис, президент Всемирного Фонда “Духовная Дипломатия”

Освящение, проведенное в ходе богослужения, привлекло сотни человек, среди которых, помимо членов местной лютеранской общины села Новотырышкино, были гости-лютеране из городов Барнаула и Белокурихи, а также верующие из окрестных сёл: Смоленского, Точильного, Сычёвки и др. Переполненный церковный зал, несмотря на принесенные дополнительные скамьи, не смог вместить всех желающих, люди стояли в проходах и дверях храма. В числе присутствовавших на богослужении и сказавших теплые слова об этом событии были: директор Алтайского Краевого  Российско – Немецкого Дома Эдуард Винтер, председатель Межрегионального Координационного Совета российских немцев Западной Сибири Георгий Классен, глава национально – культурной автономии российских немцев Смоленского района Владимир Цихлер и др. 

Во время богослужения епископ Константин, по лютеранской традиции, поимённо сердечно поблагодарил как непосредственных строителей этой кирхи, чьими руками она была возведена, так и людей без доброй воли и деятельного христианского участия которых это строительство могло бы и не состояться, это, в первую очередь, семья Бенгардт – Александр Александрович, Анатолий Александрович и Виктор Александрович, три дружных брата, родители которых в 1941 году, были депортированы с Волги в Новотырышкино. 

Здесь, благодаря желанию и содействию этой семьи, а также других неравнодушных людей, уже построены православный храм в честь святой мученицы Татианы, дом-музей сибирского крестьянина и дом-музей немецкого переселенца, а теперь вот и лютеранская церковь.

Как заметил первый заместитель епископа Александр Франц: «такое соседство этих двух христианских храмов, православного и лютеранского, расположенных в нескольких сотнях метров один от другого, не случайно, ведь в селе уже не одно десятилетие дружно живут как русские, так и немцы. И теперь у этих народов есть всё для того чтобы в каждом храме, будь он лютеранским или православным, во время воскресного богослужения произносить молитву Символ веры, Das Glaubensbekenntnis. где есть такие слова: «… верую во единую святую христианскую церковь»,  «…eine heilige allgemeine christliche Kirche». Бог не делает различия между национальностями людей, Он милостиво принимает всех в Своем вечном небесном Царстве и здесь на земле, ибо Им сказано: «и Дом Мой наречется Домом Молитвы для всех народов».

Александр Франц заверил, что он с радостью будет продолжать нести пасторское служение для двух общин, города Барнаула и села Новотырышкино, где теперь есть собственные церковные здания, а также для тех мест на Алтае, где их пока нет, но, возможно, благодаря такому похвальному примеру, скоро появятся.

Ранее общине Новотырышкино приходилось собираться на богослужение то в доме – музее немецкого переселенца, то в сельском клубе и вот теперь она наконец-то получила собственный храм, где все присутствующие на открытии успели отметить  хоть и скромное в сравнении с другими конфессиями, но весьма гармоничное и величавое убранство церковного зала в целом и алтаря в частности, с размещенными на нем Распятии, с любовью сделанном местным резчиком по дереву и заалтарной картиной изображающей ту, которой храм посвящен – Марию, Матерь Господа нашего Иисуса Христа.
Кроме того, устроители кирхи обещают, что в скором времени её оконные проемы украсят и цветные витражи с изображением так называемой «розы Лютера», Luther-Rose  – одного из символов евангелическо – лютеранской церкви, созданного еще 1530 году под непосредственным руководством доктора богословия Мартина Лютера.

После богослужения со Святым Причастием, где использовалась новые, только что освященные приборы, причастная чаша – «кельх», kelch,  и  дискос, состоялся праздничный обед, на котором все присутствующие имели возможность еще раз сказать добрые слова в адрес устроителей и жертвователей этого храма.

Епископ Константин Андреев выразил глубокую признательность от лица всей Церкви благотворителям и устроятелям храма, пообeщав регулярно посещать Алтайский край с пастырскими визитациями.

Гости и местные жители расставались с приподнятым настроением и желанием встретиться еще раз, также многочисленно и торжественно, теперь уже на Дне Благодарения, именуемом также Днем Урожая, ErnteDankfest, Эрнтеданкфест,  празднике, традиционно проводимом в первое воскресенье октября, после окончания всех уборочных полевых работ, когда сельские жители могут радоваться и благодарить Бога за ниспосланный урожай,  за пищу на своих столах.

Этим летом отмечается горькая дата : исполняется 70 лет со дня насильственной депортации немецкого народа России. В результате этого сталинского варварского  акта погиб  каждый третий российский немец, т.е. около 600.000 человек.  Мы отмечаем эту трагическую дату публикациями, статьи, приуроченной к этим дням, и рассказа замечательного писателя Владимира Эйснера “Сенокос”. Пусть эти страшные документы прошлого напомнят нашим сердцам, что как только нами забывается чужое горе, другими забывается наше горе.  Но люди  хотят забыть, и забывают, Бог же не забывает, и напоминает нам. И пепел всех народов взывает к нашим равнодушным сердцам: Я – пепел, но я был человеком, таким же, как ты. Вспомни меня… 

Михаил Моргулис

Открытое обращение

участников Международного памятного форума общественности российских немцев

к Президенту Российской Федерации

и Председателю Правительства Российской Федерации

02 августа   2011 г. Москва

            28 августа 2011 года исполняется 70 лет со дня издания Указа Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья».

            Этот день стал очередной чёрной страницей в истории народа российских немцев и началом их национальной трагедии.

            Необоснованно, огульно обвиненные этим указом в пособничестве врагу, они все поголовно были незаконно репрессированы по национальному признаку.

            В результате противоправной, насильственной депортации российские немцы в 1941 году были незаконно лишены своей республики, общественной и частной собственности, вывезены и дисперсно расселены в районах Сибири и Казахстана. Всё их взрослое население, в том числе и женщины на все время войны было мобилизовано в трудовую армию в условиях ГУЛАГа, где погибла третья часть от их общей численности.

            Преследования по национальному признаку, послевоенное спецпоселение «навечно», длительная дискриминация по национальному признаку, запрет на использование немецкого языка и на получение образования – все это явилось прямым ограничением их конституционных прав и основательно подорвало основу национального существования, сохранения и развития народа, его культуры, образования и языка. Официальное отождествление российских немцев во время войны с врагом определило общественное мнение и отношение к ним на долгие десятилетия. Сегодня такое отношение государства к одному из своих народов квалифицируется как геноцид.

            Предпринятые правительством СССР и Российской Федерацией в начале 90-х годов меры по реабилитации российских немцев не были реализованы из-за распада СССР и политического кризиса в Российской Федерации.

            В настоящее время, несмотря на наличие в России всех необходимых предпосылок и условий (политические, правовые, экономические), российские немцы продолжают оставаться не реабилитированным народом.

            Другим репрессированным во время войны народам России, имевшим свои национально – государственные образования вернули почти все, что было незаконно отнято. Только российским немцам ничего не возвратили. Необоснованные и незаконные обвинения с них сняли, а наказание продолжает оставаться.

            На протяжении 70 лет российские немцы – как народ, практически выключены из политической жизни страны. Они лишены своего представительного органа в системе государственной власти Российской Федерации, отстаивающего интересы народа и не имеют возможности использовать свое конституционное право на самоопределение.

            Государственные меры поддержки российских немцев в рамках целевой программы, а также германская помощь по программе МВД  Германии не достаточны, малоэффективны и не ориентированы на создание необходимой национально-культурной инфраструктуры в общей государственной системе культуры и образования.

Межправительственная Российско-Германская комиссия по подготовке совместной программы мероприятий, направленных на поэтапное  восстановление государственности российских немцев изначально отошла от своего целевого предназначения, ограничившись лишь согласованием совместно реализуемых проектов. В результате такой заботы чиновников России и Германии российские немцы утратили даже то, что они имели в начале 90-х годов, в том числе веру и надежду на восстановление исторической справедливости и вынудило их на массовый выезд в ФРГ.

В своей практической деятельности чиновники Межправкомиссии не принимали и не принимают во внимание мнения и предложения самих российских немцев, их федеральных и региональных общественных организаций, настаивающих на реабилитации народа в соответствии с Законом.

Сегодня явно проявились их устремления к изменению целевой установки и основного содержания Межправительственного Российско-Германского Соглашения (Протокол от 10 июля 1992 года). Инициативу в этом вопросе проявляют чиновники Минрегиона России. Подготовка новой редакции Соглашения идет келейно, без широкого участия в этом процессе самих российских немцев.

Общественность российских немцев не может согласиться с тем, что из текста Соглашения была удалена целевая установка       на полную реабилитацию российских немцев в соответствии с Законом Российской Федерации 1991 года «О реабилитации репрессированных народов», т.к. это противоречит основным принципам и нормам права.

            Российские немцы – как народ имеют конституционное право – самим определять свою судьбу.

            Реализовать это право сегодня они могут только через свой общенациональный съезд. Такие съезды, при поддержке органов государственной власти в начале 90-х годов российские немцы проводили трижды.

            В апреле с.г. наша общественность в очередной раз обращалась к Вам, к руководителям  политических партий и их фракций в Государственной Думе с просьбой принять решение по восстановлению исторической справедливости в отношении российских немцев – их реабилитации в соответствии с Законом 1991 года «О реабилитации репрессированных народов». Но, к  сожалению, и в этот раз не  Вы и никто другой нас не услышали.

За последние 15 лет ни одно из многочисленных обращений  общественности до руководителей государства не дошло. Они по старой, проверенной бюрократической схеме отписки были переправлены в адрес чиновников Минрегиона России, которые не наделены и не обладают соответствующими полномочиями для разрешения вопросов, адресованных Президенту России и Председателю Правительства Российский Федерации.

            Не проявили живого интереса к решению проблемы  российских немцев и руководители парламентских политических партий России и их фракции в Государственной Думе.

            Длительное 70 – летнее не снятое наказание народа свидетельствует об устойчивом нежелании руководителей государства принимать решение о реабилитации народа российских немцев,  несмотря на то, что это предписано Законом Российской Федерации 1991 года «О реабилитации репрессированных народов».

 В настоящее время общественность российских немцев не имеет иной возможности преодолеть чиновничьи барьеры и донести до Вас свою боль и тревогу за судьбу нашего народа, кроме как через официальные обращения в соответствующие международные правозащитные  институты, а также через официальные структуры Организации объединенных наций и Парламентской ассамблеи Совета Европы.

            Учитывая это, мы в очередной раз открыто и публично обращаемся к руководству нашего родного Отечества – России с просьбой восстановить историческую справедливость – принять решение о реабилитации своего 600- тысячного народа российских немцев, который на протяжении нескольких веков верой и правдой служит великой России.

 Реабилитацию российских немцев в России ждут и в государствах – бывших республиках СССР проживающие там немцы – наши соотечественники.

Они тоже ждут и надеются…

По поручению участников Международного памятного форума общественности, посвященного 70-летию со дня депортации российских немцев

Президент Союза                               

Баумгертнер В.Ф.

______________________________________________________________________________________

Дорогие читатели! В этом рассказе я пытался передать чувства тех далёких послевоенных лет.

Мы, дети немецких родителей,  не слышали громко произнесённого слова “ссылка”.

Мы выросли в атмосфере страха, доносительства и недоверия и считали это нормальным.

Мы знали, что родители наши должны отмечаться в спецкоммендатуре и считали это нормальным.

Но рядом была другая жизнь.  Наши сверстники, школьники из русских и украинских деревень, вели себя свободней, лучше и по-другому одевались, больше шутили и смеялись,- над ними и их родителями не довлел гнёт страха перед “уполномоченными”, властными над свободой ссыльного.

Конечно, все колхозники были в одинаковой степени рабами системы и с утра до вечера гнули спину ради палочки-трудодня в книжке бригадира.

Но над нашими сверстниками и их родителями не довлело проклятие наказания. Никазания без вины, ни за что, просто за то, что ты немец.

 И это сразу виделось и чувствовалось в человеке. В его осанке, разговоре, манере держаться.

Постоянный стресс, рабский труд,  нужда в самом необходимом – это были будни наших родителей. И наши будни.

Но молодому поколению свойственно смотреть “вперёд и вверх”. Вот об этом рассказ “Сенокос”. И ещё о красоте женской, тайна которой всегда волнует и, надеюсь, волновать будет мужские сердца.

Автор.

                                    СЕНОКОС

                                      (рассказ)

Владимир Эйснер

Cras amet, qui nunquam amavit, quique amavit, cras amet. (Лат.)

Завтра полюбит еще не любивший; уже отлюбивший – завтра полюбит.

1. Сашка-пастух

Звонкое чистое утро. Солнышко. Тополь.

Под тополем сидит двенадцатилетний Виллем, качает больную ногу и плачет. Рядом мама.

Оба смотрят вдаль, за огороды. Там, по зеленому полю, скачет всадник в красной рубахе. Ног лошади не видно. Тёмная полоса от сбитой росы наискось легла на траву.

- Ma! Des is de Saschke! (Ма! Это Сашка! – здесь и далее – диалект немцев Поволжья).

Конопатый мальчишка лет пятнадцати рыжий, как клоун из цирка, въезжает во двор и ловко, фасонисто, лёгкими толчками босых ног разворачивает мокрую по брюхо лошадь, красуясь умением и посадкой.

Это Сашка Клёнов, сирота, подпасок при общественном стаде и посыльный бригадира Ильи Тюленева. Для большего шику он без седла, но как влитой на широком крупе, повод небрежно брошен на гриву, за поясом кнут, рубаха узлом на груди. Оторви да брось!

- Скора? – тихо спрашивает мама.

Посыльный важно поджимает губы:

- Тюлень сказал: завтра.

- Как савтра? Как ше савтра? Сматри, што телает!

Пастушок внимательно смотрит на синюю ногу Виллема и шмыгает носом.

- Сказал: завтра. И то, если в дождь… Дак тебя еще в комендатуру (До 1956 года ссыльные немцы Поволжья находились под наблюдением спецкомендатуры) завозить… Разрешение брать… Некому. Сенокос. Подорожник прикладай!

- Та феть я што толко не телал! Мошет, ты пафесёшь, Сашок?

Подпасок, хмыкнув, разворачивает коня, мигает Виллему:

-Не болей, паря! – и ходкой рысью уходит за огороды. Яркие стеклышки сбитой росы разлетаются из-под копыт.

Такие же радужные искры у Виллема на ресницах. Болит нога, обидно, что друг Сашка не счел нужным спрыгнуть с коня, подойти, глянуть на “рану” и сказать что-нибудь шутливо-ободряющее. И жалко, так жалко самого себя… Эх, жизнь…

2. Мама и Виллем

Мама наклоняется над сыном и осторожно кладёт руку ему на колено.

- Nеt doch, Ma, es tut weh! (Не надо, мама, больно!)

- Aich weiß, mai Kinn… hier, trink e mool…(Знаю, сынок… На, выпей).

Виллем делает пару глотков прохладной “сыворотки из-под простокваши”. Жар, губы сохнут, в висках – молоточки, на ресницах – цветные капли. Три дня назад он спрыгнул с лестницы, загнал себе занозу под кожу на пятке и вытащить эту колючку не удалось. Сегодня всю пятку правой ноги занимает тугой, желтый, как брюхо паука, нарыв, подошва стала черно-синей, ступня багровой, а мелкие красные пятна пошли выше…

Отец и старшие братья на сенокосе. Почти все трудоспособное население этого степного поселка на сенокосном участке в тайге, за двести километров. Сено потом привозят зимой на тракторах.

Мама легонько притрагивается к ступне сына, откуда поднимается вверх, к колену, злая багровая опухоль.

Виллем приткнулся плечом к ее плечу, горячей щекой к прохладной маминой щеке и молоточки стучат в мамин висок: “помоги, помоги, помоги…”

Мама шепчет молитву.

Эту молитву Виллем знает. Мама научила. Каждый вечер он так же полушепчет ее перед сном.

- Vater unser im Himmel, dein Name werde geheiligt. Dein Reich kommt… Helfe uns in der Not, lass uns nicht aus deiner Hand fallen… Mache meinen Sohn wieder gesund und munter… aber nicht mein, sondern dein Wille geschehe… (Отче наш, ты, который на небе. Да святится Имя Твое, да приидет Царствие Твое… Призри на нас в горе нашем, не дай нам выпасть из Руки Твоей.. верни здоровье сыну моему… впрочем, не моя воля да исполнится, но Твоя…).

Мама вытирает слёзы и отходит к летней печке. Она тут же, под тополем. Рядом с печкой – ворох соломы и сухие ветки. На длинном столе – чёрный противень, белая мука и тесто куполом. Сейчас мама вытопит печку, испечёт хлеба… Вкуснее свежей душистой корочки с молоком нет ничего на свете!

3. Незнакомка

По улице, вдоль забора, идет женщина с узлом на груди. Она останавливается у калитки и смотрит на Виллема.

Нет, сквозь Виллема!

Смотрит вдаль больным тяжёлым взглядом…

Необычная, странная, серая.

Вся серая.

Серый пыльный платок и серое платье.

Серое лицо, серые руки, серый узел на груди.

Детские ножки из узла.

Наконец, прохожая замечает Виллема и, будто сделав выбор, толкает калитку. Медленно подходит к столу, без приглашения садится на скамью и роняет руки на колени.

Мама смотрит.

Серая развязывает платок и тогда видно, что на спине у неё горб. Нет, ещё один узел. В противовес узлу-ребёнку. Посидев с минуту, серая тётя тяжело встает, вытаскивает из горба-узла одеялко, расстилает его под тополем, укладывает на эту постельку спящего ребёнка и, тонкая, стройная, с хрустом прогибается назад в спине.

- Хозяйка, дай хлебца, – говорит она просто.

- Клеп скора пудет… Сичас малако…

Мама приносит из летней кухни кружку холодного молока. Серая тётя благодарит и отпивает глоток.

- Можно муки?

- Мошна.

Виллем смотрит, как женщина берет со стола ложку, набирает в нее муку из миски, сыплет ее в молоко, размешивает и пьёт. И мама наливает ей еще молока. Но когда женщина вновь берет ложку, мама говорит:

- Ни ната мука. Сичас клеп – липёшка пудет.

Из мелких сухих веточек мама устраивает на земле рядом с печью шалашик, подсовывает под него пук горящей соломы, подбрасывает в костер веток потолще и наливает в чёрную сковородку желтое масло. Ножом отсекает кусочек теста и раскатывает. Через минуту – сковородка на углях, тесто твердеет, пузырится, и вот уже ароматная горячая лепёшка прыгает на широкую тарелку.

- Кушай, кушай, мамачка, липёшка луче, чем мука…

Серая женщина осторожно отрывает кусочек и ест. Поднимает с земли своего запищавшего младенца, расстёгивает серую кофту – Виллем видит мелькнувшую вишню – и дает ребёнку грудь.

- Что с твоим парнем? – спрашивает женщина маму.

- Пекает, пегает. Прыкает, прыкает. Криша тоше прыкает… нока укол. Сильна полит. Токтор ехать – ната сначала коментатур расришений получайт… муш – сенакос, тети – сенакос, все – сенакос, прамо пета…

Виллем видит улыбку в уголках губ женщины, когда она слушает маму. С ребёнком у груди, Серая подходит к Виллему.

- Не трогай, тётя, больно!

- Не трогаю, смотрю.

Она легонько нажимает пальцем на середину икры больной ноги. На опухоли остается ямка, которая медленно выравнивается.

Глаза у женщины вовсе не серые, а ярко-голубые, с темными точками грязи в уголках, косы под платком пшеничные, в тонких складках тонкой шеи тонкие ниточки пыли.

Женщина отходит к дальнему концу стола и там шепчется с мамой И мама приносит из летней кухни оселок на длинной ручке. Этим красным камешком папа и старший брат точат ножи и косы.

Серая берет со стола нож и тоже – жик-вжик, жик-вжик – начинает его точить.

У самых ног Виллема она укладывает на траву полено и начинает ножом рубить на нем тонкие хворостинки.

- Видишь, как быстро, а ты, небось, и не знал, что и ножом можно дрова рубить. Так ведь, не знал?

Она бросает хворостинки в костер, мамин огонь вспыхивает с новой силой и Серая несколько раз проводит по пламени ножом, как бы приглаживая красноватые языки, как бы осекая их от углей.

Зачем она гладит огонь? Во все глаза смотрит Виллем на Серую и, не задумываясь, отвечает на вопросы: сколько ему лет, давно ли ходит в школу и в какой класс, как зовут брата и сестру и какие книжки любит читать.

- Ты хорошо говоришь по-русски, – хвалит Серая Виллема. – Так хорошо говоришь, и не скажешь, что немчик, в школе, небось, одни пятерки получаешь?

Виллем не отвечает. И голос, и движения женщины фальшивы и вся она стала другой. Совсем не такой она была, когда вошла в калитку, когда пила молоко, когда говорила с мамой. Уже не странная – страшная женщина! Зачем она все время сует нож в огонь и затем взмахивает им у больной ноги? Зачем села так близко? Зачем она положила руку ему колено? И где мама? Мама, где ты?

- А что там у тебя за спиной? – Серая делает большие глаза и смотрит за плечо Виллема. Но нет, не обманешь! В такую игру играют в школе старшеклассники с новичками из дальних деревень. Стоит только оглянуться, и тебе дадут кулаком в бок, ущипнут за ухо или так толкнут в спину, что упадешь…

И все же Виллем слегка поворачивает голову, и нож тут же ложится на вспухшую кожу. Из вспоротого брюха паука брызжет желтая дрянь. Виллем вскрикивает и хватает тетю за руку.

- Ruhig, Jungche, ruhig, des schlimmste is vorbei. (Спокойно, сын, спокойно, страшное позади.)

Мама рядом.

Она берет в свои руки горячую ступню сына и проводит рукой по подошве от пальчиков к пятке. Гной потоком стекает на солому, и Серая бросает ее в огонь. Мальчик плачет, но боль стихает и дышать становится легче. Женщины осторожно обмывают больную ногу, прикладывают к ранке подорожник и забинтовывают чистой тряпочкой.

Голова Виллема падает на грудь. Серая берет его, тяжелого, на руки и относит на кровать, в прохладу дома.

4. Второе утро

Виллем просыпается от знакомых звуков. Дзынь-дзынь, дзынь-дзынь – слышится из приоткрытого окна.

Мама доит корову. Тонкие белые струйки из упругого вымени ударяют в жестяной подойник, рождая утреннюю мелодию крестьянского двора.

Виллем садится на кровати и пробует, можно ли ступать на больную ногу. Можно. На пальчики.

Виллем – ковыль-ковыль – выходит в сарай, делает свое утреннее дело, возвращается на кухню, наскоро ополаскивает руки под рукомойником, хватает с полки большую “амелиневую” кружку и – ковыль-ковыль – во двор к маме.

Мама доит Малину, приткнувшись щекой к ее круглому мохнатому боку. Перед коровой стоит широкая лохань с травой и картофельными очистками. Малина жует, шумно дышит и смотрит на Виллема влажным черным глазом.

Мама поднимает брови и улыбается сыну навстречу. Виллем прислоняется к ее плечу и подставляет кружку под белую струйку.

По утрам прохладно и росисто. Поэтому Виллем обычно выпивает своё парное молоко с горбушкой хлеба на летней кухне, смотрит, как встает солнце, слушает, как гомонят воробьи, да как с тончайшим нежным звуком лопаются в кружке пузырьки розовой пены.

Но сегодня кухня занята. Там Серая. На низкой скамейке она пеленает ребенка, играет с ним, целует его розовые пяточки и плачет.

“Настенька, дитятко мое милое, кровинушка моя родненькая, зачем ты ушла, зачем спокинула меня-а-а, зачем одну оставила несчастну-у-горемычну-у-у. И как я теперь Сереже свому в глаза посморю-у, что скажу ему, что-о-о?”

Серая тетя стоит спиной к Виллему, но малыш лежит на пеленках лицом к нему. И хорошо видно, что это вовсе не “Настенька” – это “Иванушка”… Розовенький крепенький ребеночек с перетяжками на пухлых ручках-ножках. Но не девочка – мальчик…

Неслышно ступив назад, Виллем возвращается в дом. Кладет хлеб на стол. Там, где пальцы вжались в горбушку, мякиш стал липкой серой массой… Виллем откусывает с боку кусочек, делает глоток молока, смотрит в окно. Затем накрывает молоко и хлеб полотенцем, ложится в постель и долго лежит с открытыми глазами…

5. День

Солнце уже высоко в небе, когда Виллем просыпается во второй раз. Тихонько выходит на крыльцо.

Стол под тополем отодвинут в тень. Значит, все уже позавтракали. За огородами, у пруда, маячит белое платьице восьмилетней сестренки Маргит. Она пасет гусей и “пасет” двухгодовалого братишку Ваню. Румяный пузатенький Ваня – ужасный непоседа. За ним – глаз да глаз. Ножки нетвердые, а бегает как заяц. Однажды наделал переполоху: был тут и пропал… Мама плакала… Нашёл его папа за километр от дома, спящим в высокой ржи… И никого не боится Ваня, только гусака!

На бельевой верёвке полощется платье. Серая тётя в маминой старой одежде сидит за столом и шьет. Мама рядом перебирает фасоль. Вымытые волосы обеих женщин распущены по плечам. Мамины – каштановые с проседью, тётины – цвета спелой пшеницы. Волнистые, густые, блестящие. Длинные – до пояса. И, – Виллем вздрагивает, – в эти волосы хочется зарыться, их хочется гладить, перебирать, смотреть сквозь них на солнце, вдохнуть их запах…

Виллем приковыливает к маме и прижимается к ее плечу.

- Мр-р, мр-р, мр-р, – ласково мурлычет мама, обнимает Виллема свободной рукой и легонько щиплет его за ухо. Такая у них с детства “кошачья” игра. От нее у Виллема потом весь день хорошее настроение.

- Здравствуй, Вильгельм, здравствуй, болезный, – нарочито громко говорит Серая тётя, – завтракать будем, или сначала ножку посмотрим?

“Болезный” и “ножка” не нравятся Виллему. Что она с ним, как с маленьким…

Он молча отодвигается на край стола, шепчет про себя короткую молитву, как мама научила, и принимается за еду: остывшая картошка, молоко, хлеб, и – ура! немножко мёда в крутобоком бочоночке со смешным медвежоночком на липком боку.

Женщины, переглянувшись, продолжают прерванный разговор.

Мама вспоминает о том, что в начале марта со стены сам собой упал портрет Сталина, а потом сказали по радио: умер. И все плакали. И сейчас еще многие плачут. Как жить дальше, что делать без “вождя народов”?

Это неинтересно, эту историю Виллем слышал. Только неправда, что все плакали. Папа не плакал. Сказал:

- Fleicht lasse se uns jezz nouch Haam… (Может, нас теперь домой отпустят…)

А Серая, мама называет её Даша, говорит, что у ней муж “сидел”, а теперь его “отпустили”, и он должен прибыть в Омск, и она идёт на станцию, чтобы на “ветке” или поездом, уж там как получится, доехать до города, и там они встретятся и вместе поедут домой и, может, еще зайдут потом, на обратном пути. Конечно, тяжело с грудничком в дороге, ну да ничего, своя ноша не тянет.

Тоже неправда. Сама говорит: “на станцию”, а сама с той стороны пришла… Говорит: из Николай-Поля, а сама так устала малыша держать – сразу руки уронила… И ни хлеба с собой, ни воды… Виллем ездил с папой на станцию, и брали с собой хлеб и пить… Деревушку Николай-Поль с крыши видно, а эта Даша вся в пыли… И на ребёнка: “Настенька”, а это – мальчик… Вот и пойми…

Сейчас Даша вымытая, отдохнувшая и молодая, но на самом деле уже немножко старенькая. Говорит, ей двадцать два. Значит, на четыре года старше учительницы Зинаиды Васильевны. Это много… Виллем на четыре года старше сестренки Маргит и прекрасно помнит как возился с ней и таскал на закорках и караулил, как она теперь караулит Ваню. А сейчас Маргит выросла, стала вредная и только и ждет, когда у него заживет нога, чтобы самой быть дома с мамой, а Виллема чтобы отправили пасти гусей и смотреть за братом.

- О-ой, устала сидеть! – говорит вдруг тетя Даша, встает, вскидывает руки вверх, к солнцу, и тонкая, стройная, прогибается назад, как вчера, только не устало, а сильно, ловко, упруго.

Виллем замирает… Ах, какая! Тонкая, стройная, ловкая, гибкая… – быстро перебирает он в уме слова. Не хватает еще одного слова. Обязательно нужно это главное слово, чтобы объединило бы, вобрало в себя все остальные. Чтобы – раз и в точку! На уроках русского языка Зинаида Васильевна часто задает игру в слова. Надо из одного главного слова составить как можно больше других слов. И Виллем всегда один из первых в этой игре. Просто поразительно сколько иногда разных слов прячется в одном, главном. Виллем и тут напряженно ищет, как ответ на задачку, аж пот выступил на лбу, а рука сжала ложку, которой выскребал остатки мёда из бочоночка.

- Вильгельм! Ты куда улетел?

Тётя Даша стоит рядом и улыбается, в руке у нее ножницы и тонкая палочка с закругленным концом.

- Держи! – она дает Виллему палочку. – Сейчас займемся твоим ранением.

Вместе с мамой она осторожно разматывает повязку на ноге Виллема.

Опухоли как не бывало!

Подошва ступни еще багровая и вяло-морщинистая, но на самой ступне никаких пятен и боли почти нет.

- Вычищай ранку. Сам. Осторожненько!

Мама опять разводит костерчик у летней печки, а Тётя Даша принимается ножницами срезать старую толстую кожу вокруг ранки на пятке. Виллем вычищает палочкой желтые, плохо пахнущие комочки и пластинки и стряхивает их на солому. В центре ранки – черная полусгнившая колючка. Тётя Даша осторожно вытягивает её тонкими пальцами и говорит:

- Хорошо, что кровь пошла, – ранку промоет.

Но крови немного. Ранка чистая и видно, что там наросла молодая кожа. Розовая, нежная как у младенца.

- Вишь, какая у тебя замечательная пятка, – смеётся тетя Даша, – ни у кого во всей деревне нет такой новенькой блестящей кожи, как у тебя!

Она сидит рядом с Виллемом, её густые волосы прикрыли его плечо, но мальчик перестал сердиться и не отодвигается.

Тетя Даша уже не чужая. Вчера она, сама полуживая от усталости, подняла его больного, засыпающего, на руки и отнесла на кровать, в прохладу дома. Память прикосновения осталась в душе… Не чужая эта тетя Даша. Она просто… просто странная… Она по-другому держит голову, по-другому ходит, по-другому шутит и смеется, чем те женщины, среди которых Виллем вырос. Рядом с ней спокойно и хорошо. Она… она… почти как мама…

А мама накладывает повязку на больное место и говорит:

- Siheste, Jungche, de Herr hot mai Bitt geheert, diese Fraa geschickt. Sie hot e Mool als Krangeschwester gearweidet… Awwer du kannst doch schon e bisl rumlauwe? Aich brauch die Margitt hier… (Видишь, сынок, Господь услышал мою молитву, прислал эту женщину. Она работала медсестрой… Ты теперь уже можешь немножко бегать? Маргит нужна мне здесь.)

Эх, везёт сестренке! Ну, да ладно. Мы тоже не лыком… Виллем проскальзывает в дом и сует в свою пастушескую сумку шахматы и “Приключения Робинзона Крузо.” Собственно, из-за этой книжки потерялся тогда Ваня в высокой ржи… Потом, вечером, Виллем рассказал о своей оплошности маме и Господу. А папе не сказал… Зато теперь, читая книжку, Виллем “раздваивается”. Одним глазом в книгу – другим за братом. А гуси – те сами пасутся.

Братишка Ваня гоняется за бабочками. Он без штанов. Его куцая рубашонка мелькает в высокой траве. Кузнечики да лягушки прыскают у него из-под ножек. Одуванчики он срывает, хватая их пухлыми лапками прямо за “солнышки”, и приносит Виллему:

- Nimm! (Возьми!)

Если Виллем отказывается, Ваня сыплет цветы на книжку и бежит за следующей порцией. Глаза у Вани синие, кудри светлые, а щечки красные.

Мимо пруда идут на ферму доярки. Одна из них, ссыльная эстонка Сузаан, догоняет Ваню, подхватывает его на руки и целует в румяные щечки, да в искусанную комарами попку. Ваня сопротивляется, смеется и колотит тетю Сузаан кулачками. Та подбрасывает малыша в воздух, ловит, укладывает его у себя на руках, как грудничка, и кружится, кружится с ним по траве, как в вальсе.

Сузаан живет одна. Мужа у нее “забрали”, а ребёнок умер. Наверное, скучно тете Сузаан одной в доме.

Наконец, Ваня, набегавшись, засыпает рядом с Виллемом в тени под березой. Виллем наклоняется к маленькому тельцу и слушает как тук-тук, тук-тук, бьется сердце. Такое чудо – сердце брата, такое диво. Затем старший брат укрывает младшего своей рубашкой и вновь открывает книгу.

К воде подъезжает Сашка-подпасок и, напоив коня, отпускает его пастись. Медленно, в развалочку, подходит к Виллему, закуривает “беломорину” и выпускает дым из носа и ушей. Дело это, очевидно, нелегкое: лицо и шея подростка становятся такими же красными как его уши. Виллем вынимает из сумки коробку с шахматами, но Сашка делает отстраняющий жест.

- Подорожником? – кивает он на забинтованную ногу Виллема.

- Ну.

- А я что сказа-а? Подорожник – перво дело. Еслив с чесноком на чердаке привязать – чертей прогонят. Сильна трава. Ты зачем разрешашь энтой бабе ребятёнка тискать?

- Это ж Сузаан, она хорошая.

- Вот сглазят тебе братана, тогда будешь знать “хорошая!”

- Как это “сглазят?”

- Эх ты, немчура нерусская! И того не знашь!

Слова обидные, но в голосе нет издевки. Просто сказал, что думал. И Виллем отвечает таким же ровным тоном:

- А ты – олух Царя Небесного!

Сашка смеется:

- В книже вычитал?

- Ну.

- А я не люблю чита-а. Я люблю от так, в плероде жить! – Сашка широким жестом обводит пространство вокруг себя. – Что зимой, что летом – хорошо-о! А книжа что? Мечтание. Книжей сыт не бушь… Что у вас за тётка во дворе маячит?

- А пришла с улицы.

- Просто так и пришла?

- Просто так и пришла.

- И что?

- И кушать попросила…

Хмыкнув, Сашка сплёвывает и некоторое время молчит, держа папиросу на отлете.

- Щас всякие шалаются… Берия зеков выпустил, дак чё тока не делают! То барана со стада уведут, то козу, то телку! У кого погребок вычистят, хлеб там, мёд, сметану, масло, вареники-меники – подчисту-у! В Хорошоньках у однова хозяина ночью порося увели. В валенки обули! И не хрюкнул – не-е ! Ум-меют, черти!

В Славянке, тридцать км отсюдова, средь бела дни лошадь пропала. И дитё грудное с покоса. И баба молода… Хором искали. И милицанер Степанов с району, и палнамочный. Как корова языком!

- Зачем же – детей? Они ж плачут, и молока…

Сашка изумленно смотрит на собеседника.

- Ты вчерась родилси или пальцем деланный? Мамка, молоко-о! Да они их на шашлык, понял? На закусь под водочку, ясно? Зеки же, или не дошло-о? Незаконное попустительство и ротозейство на фоне сложной международной ситуации!

Освободившись от застрявшей в памяти радиофразы, подпасок так затягивается папиросой, что его скручивает сухой злой кашель. И когда он, наконец, способен продолжать разговор, в голосе его уже нет чувства превосходства.

- А энта ваша… ну, гостья чё ли, она с дитем?

- Ну.

- Малой или девка?

- Мальчик, – смутно предчувствуя недоброе, отвечает Виллем, и неожиданно сообщает подпаску то, что не сказал даже маме:

- Мальчик у нее, а она его: “Настенька!” И плачет… А чего плакать? Здоровенький, не крикливый… Головку не держит, так мал. Подрастет…

Подпасок отшвыривает папиросу и внимательно смотрит на Виллема рыжими в крапинках глазами. Видно, что какая-то новость трепыхается у него в горле и просится наружу, но сглотнув ком, Сашка говорит совсем другое:

- Дак бабы они чё? Их рази поймешь? Вона я вчерась у Тоньки Малявиной харчевалси. В дом пригласила. Чисто у ей. Рушник на столе, шти с каймаком, (сметана) сало. И мне: “Соточку примешь?”

Ну-к что ж, принял… А она то так зайдет, то эдак, то руку на плечо, то грудью… И жарко от ей – горяча-а! А потом… – Сашка примолк, но плотину уже прорвало и выплеснулось:

- А потом – руку мне под рубаху – и там пощекотала!

Тут Виллем понял, что пора поощрить рассказчика, выпучил глаза и сказал:

- О-о-о!

- Дак ты знашь ли, скока ей?

- Не-а.

- Тридцать четыре! Почти на двадцать лет! Старуха!

- М-да-а… – совсем по взрослому говорит Виллем и осуждающе качает головой. Интуиция подсказывает, что если он сейчас спросит, где именно находится это “там”, то потеряет Сашкино уважение навсегда.

- Тока молчок, понял? Она вдова, и к ей, гуторят, сам Тюлень захаживат, а мне оно надо? Эх-х, бабы-и… Ну, побежал я, коровы разбрелись…

- Погоди! – Виллем достает из сумки огурец, хлеб и молоко. – Возьми, мамка много дала, мне все равно скоро домой.

- А братану оставил?

- На, смотри!

Сашка деловито заглядывает в сумку. Там действительно еще один ломоть хлеба, еще один огурец и, рядом с шахматами, маленькая бутылка с молоком для Вани.

- Годится! Спасибо… Шахматишки потом. Седни сам вишь какой день, суета!

Сашка часто пропускает занятия и учится плохо, но он – лучший шахматист школы и “тренер” Виллема. Зимой Виллем часто прибегает к нему на колхозную конюшню, где у Сашки свой закуток: печурка, кастрюля и чайник.. У Сашки редко бывает хлеб, все щи, да каша. Папа разрешает Виллему брать хлеб для шахматного врага, а мама намазывает этот хлеб свиным смальцем или вообще чего-нибудь вкусненького сунет. Мамочка родненькая…

6. Вечер

Ваня спит, Виллем читает. У комаров, похоже, Mittagspause. (Перерыв на обед).

Но вот над головой заворчало и грохнуло, зашлепали по листьям мокрые ладошки, и кузнечик прыгнул на раскрытую книгу.

Ух ты-и! Виллем подхватывает полусонного “братана” на закорки и бежит домой.

И вовремя. Только укрылись под навесом крыльца, как полило по-настоящему.

Мама подхватывает Ваню и сажает к себе на плечо. Тётя Даша с малышом на руках, Маргит и Виллем – все вместе – смотрят с крыльца как идет дождь, как вонзаются в землю белые прутья, как стекают по тополю светлые нити и в кустах сирени прячутся куры.

С углов крыши в переполненные бочки течет вода и, не успел дождь закончиться, как уже засновали по лужам желто-зелёные утята, процеживая воду черными клювиками.

По улице вдоль забора на мокром коне, в облипочку рубашка, едет Сашка Клёнов.

- Сашко! – кричит ему Виллем и машет рукой, но подпасок не оглядывается.

И тут во двор въезжает телега. Спереди сидит бригадир Тюленев. Он разворачивает лошадей и натягивает вожжи, останавливая телегу в воротах:

- Тпру-у-у!

С широких досок, укрытых мокрым сеном, соскакивает грузный мужчина и откидывает капюшон черного плаща.

Это Михаил Щукин, “палнамочный” по делам ссыльных. В народе поменяли первую букву его фамилии на другую и фамилия эта сразу приобрела звучание соответствующее собачьей должности ее носителя.

- Воровка! – кричит он тете Даше. – Думала, не найдут тебя, ну?

Тётя Даша с криком срывается с крыльца и, поскользнувшись в грязи, падает на одно колено.

- Не спеши, красавица! – Тюленев хватает ее под локоть, но она впивается зубами ему в руку.

- Ах ты!.. – ругнувшись, бригадир отскакивает, но Щукин хватает тётю Дашу за волосы и дергает с такой силой, что она, откинувшись назад, падает теперь уже на оба колена, и сверток с ребенком скатывается на мокрую траву.

Жалобное “у-а-а! у-а-а!” заполняет прохладу вечернего двора.

- Ви што телайт, нинармальный! – мама подхватывает младенца и укачивает его у своей груди. Щукин борется с тетей Дашей, старается закрутить ей руки за спину, а она отбивается, плачет и кричит на всю улицу. Бригадир Тюленев стоит у телеги и заматывает платком прокушенную руку. И делает это нарочито медленно, без конца поправляя и затягивая узелок зубами.

Люди собираются во дворе. В основном, это жены ссыльных, тех, кто сейчас за двести километров от села на сенокосе. Здесь крымская татарка Закинэ, эстонка Сузаан, карачаевка Айшат, чеченка Малика, латышка Майя, калмычка Мелтэ и две соседки Виллема: Мария и Хильдегард. Женщины знают: кто бросится на помощь, того запомнят, с тем “потом разберутся”, и они смотрят и молчат.

Наконец, тете Даше удается вырваться. Ворота заперты телегой, но она подныривает под лошадей и оказывается на улице.

- От дитя не убежишь! -Щукин боком подскакивает к маме и хватает у нее из рук младенца. Новое жалобное “у-а-а”, ребенок сучит ножками и выгибается в больших грубых руках.

Тётя Даша тем же путём возвращается во двор и набрасывается на “палнамочного”. Отброшенная сильным толчком в грудь, она ударяется о крыльцо и сползает на траву.

Красный туман наполняет Виллему глаза. Стиснув зубы, он бросается с крыльца и начинает изо всех сил колотить “палнамочного” по толстому брюху.

- Отстань, щенок! – удар ноги отшвыривает мальчика в лужу, но Виллем тут же вскакивает и бросает в злое лицо застрявший между пальцев кусок грязи.

- Jungche, was machste! (Сыночек, что ты делаешь!) – мaма. крепко обхватывает сына сзади руками прижимает к себе и оттаскивает в сторону.

Тётя Даша медленно встает и прислоняется спиной к стене дома, ее покрытое мокрыми пятнами платье местами прилипло к телу, верхний угол заплатки на подоле оторвался, обнажая белую кожу, и видно как нанизанные на царапину, набухают красные ягоды.

7. Никогда не вернётся

Между лошадиных голов выныривает рыжая Сашкина голова. Лица у него нет. Глаза, да веснушки.

Но Виллем смотрит на тётю Дашу. А тётя Даша, как вчера утром, смотрит сквозь него. Смотрит вдаль больным тяжёлым взглядом. По щекам у нее текут блестящие дорожки, все новые капли скатываются из-под ресниц, грудь тяжело поднимается, руки теребят кончик тонкого пояска.

И вовсе она не старенькая. Она молоденькая! Она лишь чуть старше сестренки Маргит. Тонкая, стройная… Опять не хватает главного слова… Во все глаза смотрит Виллем на Дашу. Даже сейчас, сквозь горе, видно какая она другая, чем женщины, среди которых он вырос… И это светлое платье с пояском… На наших все балахонистое, темное, безрадостно-серое, как злая неволя ссылки.

Во двор входит Пелагея Кулагина, высокая костлявая старуха с пронзительными черными глазами.

Ребенок, чуть прикрытый скользким плащом, извивается и плачет на руках Щукина.

- Дак ты чо, Миша, с бабой воюешь? Чо тут раскомашиваешьси? Верни молодке дитя!

Щукин долго в упор глядит на старуху и, нехотя, цедит сквозь зубы:

- Не её малой. Украла!

- Отдай, отдай, – будто не расслышав, отвечает Пелагея, – твое ли дело – воры? Али с ссыльными мало забот?

- А все – наше дело! Поняла? Всюду контроль, ясно? – совершенно Сашкиным голосом отвечает Щукин.

- Дак ты хошь, чтоб ей молоко в голову бросилось? И так не в себе молодуха, дак ты хошь, чтоб спомерла? Убить?

Верхняя губа Щукина подпрыгивает, обнажая крупные зубы:

- Это она – убийца! Свово заспала, мертвого в постеле бросила, чужого с покосу схватила и – деру! Тридцать вёрст по жаре! В другой район! Тока от нас не уйдешь, у нас везде глаза-уши!

Женщины перестают перешёптываться, все смотрят на Дашу, а Щукин, торжествуя, бросает на весы еще одну гирю:

- Ще мало. Свекор у ей больной – паралик. Без обиходу бросила. Может помирает щас. А ты…

- Аха-а, так вы все на первородку свалили! На ей корова, огород, порося. На ей больной, да грудной. На ей вся хозяйства, а вы единственну спомощь, мужа, – на сенокос! Дак тут не то – заснешь, умрешь, не встанешь!

- Ты спи, да ухо имей. Дитя задавила!

- Чо мелешь, чо мелешь – язык без костей! Ты видал? В окно подглядал? Дак чо несешь тогды? Иного дитя Бог во сне приберет… Вона – все бабы, спроси! А ты, коль за правду, – косу в зубы, да вместо ейного мужа – комарей кормить! Там-от пузо растрясешь, да может человеком станешь, гля.

Лицо Щукина медленно наливается помидорным цветом, но с Кулагиной не поспоришь. Она не ссыльная. Она из тех первых, “столыпинских” переселенцев, кто тяжким трудом поднимали здесь целину, копали колодцы и строили заимки. Её муж, герой Гражданской войны, погиб в Отечественную. На мужа она получает “пензию”, а сын, шкаф-детина по кличке “Лёня маленький”, мать в обиду не даст.

А голос Пелагеи все лезет вверх, как змей на ветру:

- То в “черном вороне” ездил, а щас друго время приспело, дак на телегу пересел? Спомяни мое слово – недолго вам осталось! Дитю титьку надо, али свою сунешь?

Щукин вздрагивает. Нелепость происходящего, похоже, только дошла до него. Преступница на свободе, а он с плачущим ребенком на руках в кругу “врагов народа”.

Резко отвернувшись, не удостоив Кулагину ответа, он кладет, почти бросает малыша на мокрое сено телеги. Молодая мать вмиг оказывается рядом и подхватывает ребенка на руки.

- Отвернись, бесстыжий! – верхние пуговки платья у тёти Даши оторваны, она отходит в круг женщин и дает ребенку грудь. Жалобный плач сразу стихает.

Уполномоченный Щукин столбом стоит у телеги, бригадир Тюленев все возится с повязкой на руке, закатное солнце зажигает тополь, рисует клетки в окнах и кладет тени на лица.

И опять шлепают по мокрой траве лошадиные копыта. Уютная пролетка на красиво выгнутых рессорах останавливаются у забора. Высокий седой мужчина протискивается мимо лошадей в воротах и проходит вперед.

Это “дядька милицанер” Степанов. Его уважают, потому что он “за правду”.

Детей у Степановых нет, и они взяли на воспитание двоих сирот. Жену Степанова, молчаливую тетю Лену, говорят, видели на Пасху в городской церкви.

Ни взглядом, ни словом не удостоив “черного ворона”, Степанов негромко, твердо говорит:

- Гражданка, пройдёмте со мной. А вас, граждане, прошу разойтись!

Он помогает тёте Даше подняться в пролетку и накидывает ей на колени одеяло.

- Н-но-о!

Лошади медленно разворачиваются в длинных медных лучах.

Неужели не оглянется, неужели не вспомнит, неужели…

Медленно поворачивает Даша голову.

- Спасибо, люди добрые, спасибо за хлеб-соль, за приют, за уют, за все, за все,.. дай вам Бог… дай вам Бог…

В поднявшемся шуме и плаче Виллем не слышит последних слов.

Ну взгляни же, взгляни!

И она нашла его взглядом, легонько кивнула, улыбнулась уголками губ и наклонилась к ребенку.

Степанов тронул лошадей шагом, затем пустил их рысью. Виллем следил за пролеткой, пока она не растворилась в сумерках, пока не зарябило в глазах.

Первое осознанное сердца замирание перед тайной красоты, первый звонок из взрослой жизни, первое ранение…

Виллем приходит в себя оттого что мама тормошит его за плечо:

- Des Entche dort weint aach, helf ihm doch! (Там утёнок тоже плачет, помоги ему!)

У самого входа в сарай застрял утенок в коровьей лепёшке. Он отчаянно пищит и машет куцыми крылышками, но перепончатые лапки прочно засели в липкой зеленой жиже. Рядом стоит мама-утка и хрипло тревожно крякает.

Виллем накрывает ладонью пушистое невесомое тельце, осторожно вытаскивает утенка из плена, обмывает в луже его испачканное желтое пузечко, споласкивает малыша в чистой дождевой воде из бочки и опускает на землю рядом с мамой-уткой.

- Jezz awwer schnell schlouwe gehe! – Sis schon dungel. (А теперь быстро – спать, уже темно).

Пока возился с утенком, слезы высохли.

8. Кто плохой, кто хороший?

Этой ночью Виллем прибежал к маме и ткнулся ей в плечо:

- Ma, hot se werklich des Kinn gestoole?*

- Aich denk jo, sie hot es,- вздыхает мама.

- Awwer du host doch gesaagt: Herr Gott hot se geschickt… Stehle – is Sinde. Ne Sinderin geschickt?

- Aan jeder hot sei Sinde in diesem Leewe, mai Kinn…

- Unn die anre Motr, die richtige, die hot geweint?

- Aich denk, ie hot sehr geweint…

- Unn der schlechte Mann, der «palnamotschni», der wollt des Kinn der richtiger Motr zurickgewwe?

- Jo, der wollt.

- Unn Stepanoff aach?

- Stepanoff aach…

- Unn Stepanoff macht es aach?

- Er macht es aach…

- Alsoo – dann sinn die Männer net schlecht, awwer die Tande Dascha, die is schlecht! Meinste, Ma, sie hot werklich ihr Kinn dootgedrickt?

- Aich denk, es Kinn is doot, awwer ob sie daran schuld is, des kamma net wisse…

- Awwer, Ma, des muss ma doch wisse… wer gut unn wer schlecht is!

- Du host doch gesehe, Kinn, Dascha is kaa schlechte Fraa. Bloß so jung, bloß so e grooses Leid, deshalw…

- Wos,“deshalw”, Ma, was? Deshalw hot se des Kinn gestoole? Unn Herr Gott hot es zugelasse?

Мама долго молчит, ее мягкая рука тихонько гладит затылок сына. С грустью шепчет она в ночную тьму:

- Du werrst es schwer hawwe in deinem Lewe Willi… Geh mool schlowe, geh mol schloowe, mai Kinn, der Morchent werrt schon alles annerst unn leichter mache…

И с такой же горечью Виллем:

- Никогда, никогда я её больше не увижу.

Виллем никогда больше не видел тётю Дашу…

9. Вечная ссылка

Через некоторое время всем припомнились слова Пелагеи Кулагиной. Власти отменили комендантский режим, куда-то подевались, как сквозь землю провалившись, все “палнамочные”, а ссыльным семьям из прибалтийских республик и ссыльным народам России разрешено вернуться в родные места.

Лишь татарам Крыма да немцам Поволжья – вечная ссылка…

10. Годы как воды

Прошло пятьдесят лет.

Пушистые елочки на могилке родителей стали стройными елями.

Сестренка Маргит стала матерью десятерых детей, моложавой бабушкой шустрых внуков и вместе с русской родней уехала в Германию.

Давно не бьется сердце братишки Вани. Братишка Ваня, колхозный механизатор и отец пятерых детей, умер в сорок лет в жаркий “давай-давай, быстрей-быстрей” день на сенокосе…

Сашка Кленов стал отцом многочисленного потомства и фермером. Его буйная шевелюра поредела.

“Тихо льётся с кленов листьев медь…”

Еще много было “звонков” подобных первому, теперь все чаще звонят “оттуда”, а главного слова все не находилось. И вот, однажды, глядя на собственную двадцатидвухлетнюю дочь, как она, привстав на цыпочки, срывает яблоко, Виллем нашел это слово: юная.

Да, оно.

Юная, юность, юн.

Голова стала белая.

Память не выбросишь.

…Злой, грубый мужчина рвет ребенка из рук молодой матери.

Ссыльные смотрят и молчат…

Горит, горит тополь, облитый вечерним золотом.

Болит сердце, болит.

Пояснение к тексту:

*Ма, она правда, украла ребенка?

- Я думаю, да…

- Но ты же сказала: Господь ее прислал… Воровать – грех. Грешницу прислал?

- У каждого свой грех в этой жизни, сын…

- А другая мама, настоящая, она плакала?

- Я думаю, она сильно плакала…

- А плохой дядя “палнамочный”, он хотел отдать ребенка правильной маме?

- Да, он хотел.

- И Степанов тоже?

- И Степанов тоже…

- И Степанов отдаст?

- Да, он отдаст.

- Но тогда дяди – не плохие, это тетя Даша плохая… Ты думаешь, ма, она вправду задавила своего ребенка?

- Я думаю, ребёнок умер, но виновата ли она – это неизвестно…

- Ма! Но ведь это надо знать, кто плохой, а кто хороший!

- Ты же видел – она хорошая… Просто – очень молоденькая и такое большое горе… Поэтому…

- Что “поэтому”, ма, что? Поэтому она украла ребенка? И Господь допустил?

- Тяжело тебе будет в жизни, Вилли… Иди-ка спать, пора спать, сыночек, утром все будет по-другому, все будет не так…

 2004 г.

28 мая во Флориде (США) намечено открытие Всемирного Духовного Центра при Фонде Духовная Дипломатия. На территории около 3 гектаров (4,5 акра) разместились Дом для приёмов, с Библиотекой, Музеем и молитвенным залом. Дом для гостей, Дом на колёсах, озеро, парк с аллеей Евангельской славы.  28 мая намечено освящение Центра, на которое приглашены представители 23 стран.  В церемонии открытия намерены  принять участие Сенатор Том Нельсон и прокурор графства  Моника Филиппс. На церемонии выступит киноартист Стивен Болдуин и камерный оркестр ” Gamma”.Центр предназначен для встреч духовных лидеров, философов, композиторов, учённых, писателей со всего мира. Михаил Моргулис, президент Фонда ДД сказал: “Жизни  не хватает, чтобы встретиться с  многими интересными людьми, а здесь  эти люди будут встречаться друг с другом”. Майкл Маркхэм, Исполнительный директор добавляет: “Нет лучшего действия в мире, чем беседы интеллектуальных людей”. Марк Базалев, генеральный менеджер дополняет: “А если эти беседы проходят под прекрасную музыку, то это уже похоже на рай”.

Внизу фотографии нового Центра.

Справки  по Интернету:   sdiplomacy@gmail.com

Автор статьи сообщает о страшных фактах, иллюстрирующих конец цивилизации, а называет это преобразованием земли. При этих преобразованиях погибнет мир, а журналистка  предлагает всем заняться научным медитированием. Да нет же, речь идёт о космических последствиях духовного кризиса  человечества, в результате которого оно погубило свою планету и  атмосферу вокруг земли. А с гибелью  этого, умирает само человечество.  Все нижеперечисленные факты, уже не предупреждения, а доказательства приближающейся развязки.  Человек хотел стать равным Богу, и погубил  себя. Творение не может стать на место Творца. Мир  осознаёт это медленно, ибо властители мира направляют взоры людей не в ту сторону. Направляют не в сторону небес, а в сторону науки, которое действовала с благими намерениями, но привела человечество к агонии жизни.Да, пророчески гениально сказанно, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Так что многие не осознали и не осознают, что  человечество совершило массовый суасайд.

 Так что, всё? А как же дети, внуки, недежды, мечты, молитвы?  Было много всего, и мало молитв, и мало страха Божьего. Но я всегда повторяю, одна надежда, что Господь по Своей милости и любви вмешается в это страшное течение событий и в очередной раз убережёт своё непослушное творение от расплаты. Да смилуется над нами Господь!

Михаил Моргулис

 Преображение земли

Странные вещи начали происходить на Земле. Земля начала трескаться, расползаться. Землетрясения страшной силы одно за другим происходят в разных точках планеты, провоцируя огромные волны цунами, которые довершают катастрофу ужасными последствиями с тысячами человеческих жертв. Стало заметно, что на земле началась активная тектоническая деятельность. Мегаземлетрясения в районе Индонезии, в Чили, в Японии, не говоря о многочисленных землетрясениях средней силы-тому подтверждeние. Сейчас ожидают самое страшное землетрясение в Калифорнии. А оползни, трещины в земле, странные глубокие воронки, и даже подземный огонь говорят о том, что тектонические подвижки в сумме с климатическими изменениями – глобальным потеплением, создают аномальные явления планетарного масштаба. Возможно, мы являемся свидетелями новых геологических преобразований с изменением рельефа местностей, очертаний материков, появлением новых морей.
Года три назад в небольшом поселке Nueva Felicidad в районе Villa Rivero под Кочабамбой (Боливия) на месте с родниковой водой, которая потом внезапно высохла, стали появляться трещины в земле. А в ноябре прошлого года трещины вдруг начали дымиться, стал выходить огонь из под земли. Странный феномен испугал местных жителей. Подземный огонь распространялся очень быстро, добрался до жилых домов, до посевов на полях. Огонь длился около месяца. Предполагают, что загорелись древние торфяные отложения под землей. В марте этого года то, что было небольшими трещинами превратились в глубокие и широкие пустоты, глубиной до 8 метров. Местные жители слышат, что на глубине журчит вода. Разверзлась земля в зоне Wantuyu, того же региона. Трещина длиной около 1 километра повредила структуру близлежащих домов, вскрыла, как ножом, полотно асфальтированной дороги, образовались воронки на полях.

А в конце февраля этого года на юге Перу, практически ровная поверхность долины, внезапно лопнула, как перетянутая ткань и разошлась на метров 100, разбросав далеко в стороны огромные куски почвы. В мгновение ока образовалась трещина, протянувшаяся зигзагом на 3 км. Зона не считалась сейсмоопасной и никаких землетрясений не было зафиксировано.

В то же самое время, 27 февраля, в Ла Пасе (Боливия) сошел мегаоползень. Проливные дожди стали причиной обрушения склона холма, были повреждены больше тысячи домов, пострадавшими считают 4000 человек из 7 зон (район Каляпа и Купини 2). Несмотря на существенный экономический ущерб и потерю имущества людей, никто не пострадал. Жители ст али эвакуироваться с холма в субботу вечером, когда склон только начал разрушаться. В воскресенье ночью он окончательно обрушился. Картина схода земли, разрушения целой горы просто пугает: полотно дороги вдруг превратилось во множество асфальтовых пазлов, которые наехали друг на друга в хаотическом беспорядке, вокруг все смешалось: из земли торчат обломки конструкций зданий, сломанная мебель, искореженные автобмобили. Целый район исчез с карты г. Ла Паса.

Вовремя эвакуировали жителей небольшого города в Коломбии-Грамалот. Этот город с населением 8 тысяч жителей находился в северной Колумбии, в провинции Сантандер. С декабря 2010 этот город начал двигаться (буквально), рассыпаться на кусочки. Жители обратились за помощью, когда они почувствовали деформирующие движения грунта. В течение нескольких минут здания начали трещать и валиться. Электрические провода тоже падали. Первым был разрушен сектор Барио Санта Анита. И за менее чем 24 часа практически вся инфраэ труктура в городе была разрушена, а жители смогли вынести из дома всего пару вещей. Многие иностранные СМИ заявили, что этот город скользит из-за сильных дождей в этом районе. Однако, колумбийские ученые пришли к выводам, что земля под городом испытала подвижки из-за неспецифических процессов.

1 июня 2010 года в северной части города Гватемала, образовалась гигантская дыра, которая поглотила пространство большее, чем площадь перекрестка улиц. Жители сообщили, чэ о 3-этажное здание и дом упал в дыру. Это второй случай, первая воронка недалеко от того места внезапно появилась 23 февраля 2007 года.
Подобные происшествия замечены не только в Южной Америке. Практически на всех континентах за последние годы участились случаи с появлением трещин, странных воронок, оседаний почв. Самое важное событие случилось на африканском континенте в Эфиопии в 2005-ом году, когда там обнаружили трещину длиной в 50 км и шириной в 7 м. Ученые уже тогда заго ворили о расколе целого континента. За все это время трещина растянулась до 600 км. На этом месте скоро будет бушевать новое море. Единственное, что на данный момент сдерживает наступление Красного моря на пустыню-это невысокие двадцатипятиметровые холмы в высоту. На нашем веку происходит событие планетарного масштаба в ускоренном времени. Мы видим реальные перемещения тектонических плит.

Ecли ко всемe происходящему добавить возросшую вулканическую активность, землетрясения, то можно почувствовать, что Земля ожила, вздрогнула, изогнулась, напряглась и стала трескаться по швам, по слабым местам в коре-оболочке. Геологические образования начали происходить системно и повсеместно. Мы входим в цикл глобальных перемен.

Форум, организованный совместно Международным Христианским  Межконфессиональным  Движением  21  века  (МХМД) и Русско-Американским  Институтом (РАИ), стал площадкой  для полемических выступлений представителей  протестантских  церквей  российской  столицы, ученых и представителей  московских  властей.

Как поднять  институт семьи  на  должный уровень?  Авторитет отца и матери: что его определяет и формирует? Микроклимат многодетной семьи – здоровая среда для формирования социально-зрелой личности. Как противостать современным негативным явлениям (однополым бракам и т.п.), чуждым российской культуре и христианской вере? ,- некоторые темы, обсуждавшиеся  на конференции.

Более 200 участниками  мероприятия  стали как  верующие,  так  и представители ученого сообщества и творческой  интеллигенции Москвы.

Христианский адвокат Константин Андреев выступил с докладом о Ювенальной юстиции, введение  которой  в  России настораживает  сегодня как  верующих, так  и большинство правозащитников.

Видео выступления Константина Андреева  находится: http://morgulis.tv/2010/11/yuvenalnaya-yusticiya-%E2%80%93-progress-ili-pora-bit-trevogu-konstantin-andreev/

Почти по Достоевскому. Да, это очень горько – быть оскорблёными и унижеными с двух сторон. Так чувствуют себя российские немцы, униженные Сталиным, и оскорблённые Германией. И эта ситация сохраняется до сих пор. Как мы увидим из статьи, одних немцев это устраивает, других нет. А между прочим, в России за депортацию и массовое умерщвление не извинились лишь перед одним народом – российскими немцами. В чём они виноваты больше других? Втом что былииз одной нации с Гитлером и Геббельсом? Но ведь они также из одной нации с Гёте, Бахом и Лютером! Кто им судья? Во всяком случае, не те, кто их судили. Скажите и вы своё слово.
Михаил Моргулис

В Москве состоялось отчётно-выборное собрание Международной ассоциации исследователей истории и культуры российских немцев (МАИИКРН), объединяющей более ста учёных из девяти стран, на котором был избран новый состав правления и его председатель.
В третий раз подряд им стал д-р исторических наук, профессор, заведующий кафедрой отечественной истории Саратовского госуниверситета Аркадий Герман. Заместителем председателя избрана кандидат исторических наук, заведующая лабораторией этнографии и истории немцев Сибири Омского госуниверситета Татьяна Смирнова. Ещё одним заместителем, курирующим Украину, избран кандидат исторических наук, доцент кафедры всемирной истории Днепропетровского национального университета Виктор Клец. Ответственной по Казахстану стала профессор, декан факультета социальных наук Казахстано-немецкого университета Алма-Аты Тамара Волкова.
Официально эта международная ассоциация была учреждена в феврале 1996 года. Тогда же был принят устав, определены основные направления деятельности, и она была зарегистрирована в Министерстве юстиции РФ. Ну а неофициально МАИИКРН существует с сентября 1994 года, когда на научной конференции в Анапе собрались едва не все те, кто занимался историей и культурой российских немцев. Причём не только на постсоветском пространстве, но также в Германии, Южной и Северной Америке. Тогда-то в кулуарах конференции и родилась идея создать международную организацию, которая бы не только объединила, но и координировала работу исследователей, содействовала развенчанию лживых мифов о российских немцах, тем самым способствуя восстановлению исторической справедливости и конкретно восстановлению незаконно ликвидированной республики.
Оглядываясь назад, можно с уверенностью сказать: сделано немало. Защищено несколько десятков кандидатских и докторских диссертаций, издано более ста монографий и сборников научных трудов, в многих городах различных стран проведены выставки, симпозиумы по широкому кругу вопросов, касающихся языка, истории, культуры и нынешнего положения российских немцев на постсоветском пространстве и в Германии. В ряде областных и районных музеев РФ и Украины созданы постоянно действующие экспозиции, рассказывающие о жизни и судьбе немцев, живущих здесь. Пусть с трудом, но исследователи получили возможность работать в закрытых для широкой публики архивах…
Перечисляя свершённое, я вдруг поймал себя на мысли, что возможным это стало не вследствие чёткой государственной программы, а скорее благодаря усилиям и упорству энтузиастов. Да, какие-то деньги из госбюджетов ФРГ и РФ, конечно, выделялись, но выглядело это скорее как спонсорская помощь, которая может в любой момент иссякнуть или быть переадресованной на что-нибудь другое.
Федерального научного центра или самостоятельного академического учреждения, где бы последовательно проводились исследования по широкому кругу проблем, касающихся российских немцев, как не было, так и нет. Нет в РФ или Украине у российских немцев и своего центрального музея с хранилищем, библиотекой, выставочными залами, где бы концентрировались находки и проводилась научная работа. Вместо этого создан некий виртуальный музей с виртуальными экспонатами и такими же виртуальными аудиториями, экскурсоводами, посетителями… Над этим можно долго смеяться. Можно написать едкий фельетон, и не один. Но толку не будет никакого, так как эта ирреальность официально объявлена благой реальностью. На её развитие и поддержку из госбюджетов ФРГ и РФ выделялись и продолжают выделяться значительные средства. А в ответ из этого ниоткуда идут совершенно реальные финансовые отчёты, которые, как известно, более всего ценятся чиновным людом, так как оправдывают их совсем не хилое существование.
Кроме того, на территории РФ созданы виртуальные «центры встреч», в которых российские немцы якобы собираются, чтобы поговорить на родном языке, спеть народную песню, станцевать, приготовить штрудель с квашеной капустой. Короче, виртуально заняться тем, на что хватает фантазии у составителей финансовых отчётов. Под это подо всё тоже выделяются деньги, которые аккумулируются в Федеральной национально-культурной автономии российских немцев и в Международном союзе культуры российских немцев, организациях, подменивших реально существовавшую республику на Волге.
Конечно, будь у российских немцев республика, то есть обладай они теми же правами и возможностями, что, например, башкиры, чеченцы, ингуши, калмыки, другие народы РФ, надобность в подобных и похожих фантомах отпала бы. Ни к чему они «равным среди равных». Но республику в 1941-м ликвидировали. Причём, как заявилось самыми высокими и самыми народно избранными советскими, а затем российскими руководителями, незаконно. Но вспоминать об этом нынешние кремлёвские шефы почему-то не любят. И вообще тот период истории теперь в РФ рассматривается исключительно с патриотических позиций. Соответственно всевозможные злодейства вроде тотальной депортации и массового геноцида конкретных народов и групп населения упоминать там считается не комильфо, то есть не очень приличным.
Вот и на последней, состоявшейся в октябре 2010 года научной конференции МАИИКРН «Гражданская идентичность и внутренний мир российских немцев в годы Великой Отечественной войны и в исторической памяти потомков» выступавшие много говорили о «героическом труде российских немцев на предприятиях оборонной промышленности», обойдя вниманием тот факт, что происходило это под дулами автоматов в лагерях принудительного труда, именуемых официальной властью трудармией. Восхищаясь «вкладом российских немцев в решение продовольственной программы», даже не попытались вскрыть причины, почему тысячи честных работяг и их детей, заготовлявших и отправлявших хлеб, мясо, рыбу для Советской армии, умерли от голода. Говоря же о «массовом стахановском движении», «забыли» сообщить, что невыполнение нормы зачастую каралось смертью.
Обошли историки тему имевшего место массового геноцида в отношении российских немцев и тему восстановления республики. Ни словом не обмолвились о том, что народ, сформировавшийся в России, лишён возможности обучать своих детей на родном языке не только в высших, но даже в средних и начальных учебных заведениях. Не коснулись они и такого важного аспекта, как отсутствие политического представительства российских немцев на федеральном и региональном уровнях. А коли его нет, то в стране, имеющей федеральное устройство, будущего у российских немцев тоже ведь нет. Да и история, опасаюсь, скоро закончится. А то, что от неё останется, будет предельно сглаженным и максимально оскоплённым.
Может быть, я и ошибаюсь, но впервые за время существования МАИИКРН в его правлении, а оно состоит из двенадцати человек, нет ни единого гражданина Германии.
Не подвергая сомнению компетентность вошедших в него учёных, думаю, что присутствие в нём, например, заместителя директора Института культуры и истории немцев в Северо-Восточной Европе д-ра Альфреда Айсфельда, сотрудника этого же института Виктора Гердта или сотрудника Гейдельбергского университета д-ра Виктора Кригера было бы весьма уместным. Впрочем, как и участие в работе МАИИКРН вице-председателя научно-исследовательского исторического общества немцев из России д-ра Антона Боша, историка-демографа Виктора Дизендорфа, директора музея российских немцев в Детмольде д-ра Екатерины Нойфельд, историка д-ра Виктора Бруля… Но их там нет. Скорее всего, по причине их несогласия с новой трактовкой истории российских немцев в 30-е, 40-е и последующие годы.
Закономерен вопрос: а правление Землячества немцев из России, штаб-квартира которого находится не в Москве, а в Штутгарте, и которому вроде бы нечего опасаться строгого кремлёвского взгляда или особого мнения, оно как к этому относится? А если конкретнее, то зачем заключило договор о сотрудничестве с московским Международным союзом немецкой культуры? Или правление Землячества действительно полагает, что их соплеменникам в РФ живётся в кем-то придуманной виртуальной республике ничуть не хуже, а может, даже лучше, нежели в реальном доме, который у них отобрали в 41-м?

Высокопоставленный сирийский чиновник приехал в Лондон, а когда он вышел из номера пообедать, двое сотрудников Моссада проникли к нему в номер и вставили сирийцу в лэптоп “троянского коня”. Шпионская программа выловила с жесткого диска чертежи, фотографии, программы, имена и координаты корейцев и иранцев, работавших над проектом.

Израильтяне сняли с воздуха строящийся объект, предъявили фото американцам. Те отказывались верить потребовали более существенных доказательств.

Тогда бойцы спецназа Генштба “Саерет-маткаль” на двух вертолетах ночью прибыли на место, взяли пробы грунта. Его исследовали и в Тель-Авиве, и в Вашингтоне. Анализ показал радиацию. Израильское руководство приняло решение о проведении операции.

Кондолиза Райс была против, рассказывает Бар-Зоар. Требовала, чтобы мы связались с сирийцами, объяснились с ними, уладили дело миром. Но Буша удалось убедить, что другого выхода нет.

Семь самолетов израильских ВВС, по дороге уничтожив радарную установку сирийцев, разбомбили недостроенный реактор.

Сирийцы были в шоке, говорит Бар-Зоар. Был объект и нету.

Сегодня в Белом доме другой президент, и израильтянам труднее найти с ним понимание. Приходится запускать червей. Масштабная атака Stuxnet потрясла не только Иран, где сегодня на официальном уровне заявляют о начале разработки собственной операционной системы вместо ненадежной, как оказалось, Windows. В мире заговорили о первом акте кибернетической войны войны будущего.

В Израиле тоже давно говорят об этом и, судя по всему, уже создали подразделения компьютерного спецназа в армии и спецслужбах. Но в пионеры себя не записывают.

Глава военной разведки АМАН генерал Амос Ядлин открыто заявил о необходимости подготовки к кибервойне в декабре прошлого года, выступая в Институте проблем национальной безопасности в Тель-Авиве. Но эту необходимость он обосновывал, ссылаясь на пример… России, которая, по его словам, продемонстрировала силу компьютерного оружия и уязвимость перед ним, блокировав правительственные компьютерные сети в Эстонии, а затем в Грузии.

Россия в них так и не призналась. Израиль по поводу своего червя тоже.

Червь пожрал компьютерные системы в Иране.

Атаку вируса Stuxnet на иранские компьютеры, может, и не зря связывают с Израилем, но совершенно напрасно называют первой акцией кибервойны.

Microsoft белорусам не отвечает
После того, как в конце сентября официальные источники в Иране объявили, что около 30 тысяч компьютеров в центральной компьютерной системе иранской промышленности были атакованы вирусным червем Stuxnet, у специалистов по компьютерной безопасности прибавилось работы. Впрочем, в профессиональной среде ажиотаж, похожий на панику, начался гораздо раньше.

Согласно афишируемой версии, первыми Stuxnet обнаружили в Белоруссии, прежде мало известной достижениями в этой области державе. Специалисты тамошней компании “ВирусБлокАда” очевидно, монопольной по программному обеспечению в стране (среди ее клиентов Национальный банк, Совмин, ряд министерств, включая Минобороны, БГУ, Минский тракторный и т.д.) идентифицировали Stuxnet еще 17 июня 2010 года “во время проведения расследования, связанного с инцидентом, возникшим у клиентов ее дилера в Иране” (цитирую по сообщению БелТА. В.Б.).

Директор фирмы Вячеслав Коляда рассказал корреспонденту БелТА, что в ходе исследований им удалось обнаружить использование вирусом “серьезной уязвимости, которая содержится в большинстве операционных систем Windows”.

Мы попытались донести информацию до компании Microsoft, но все попытки передать эту информацию по разным каналам заканчивались глухим молчанием со стороны софтверного гиганта, посетовал он.

То, что легко распознали белорусские “блокадники”, специалистов по компьютерной безопасности из ведущих мировых фирм, когда они наконец разобрались со структурой червя, повергло в шок. Спецы отмечают невиданную доселе сложность, глубину, вариативность, избирательность и точность.

“После 10 лет ежедневных занятий обратной инженерной разработкой кодов я еще никогда не встречался ни с чем, что хотя бы близко было похоже на это”, цитируют одного из них.

Четыре нулевые точки

Чем так поразил Stuxnet прожженных профессионалов?

Хакерская атака это как вломиться в чужой дом без спросу: украсть чего, выведать, нагадить, разломать, сделать его непригодным для жизни или разрушить совсем.

Любой дом защищен: стены, замки, ставни… И тактика любого хакера в том, чтобы найти в этом брешь.

Если найти слабое звено в несущей конструкции все здание рухнет. Программисты такие прорехи называют zero-day-exploit “уязвимость нулевого дня”. Это как открытая дверь в святая святых, в главный штаб и собственную спальню, неизвестная тебе самому дверь без замка и без охраны. Проникнув в нее, хакер может делать все, что хочет, вплоть до того, что обрушить всю операционную систему.

Так вот, специалисты по компьютерной безопасности утверждают, что в их практике им очень редко встречались вирусы, знающие хотя бы одну zero-day-уязвимость операционной системы Windows. А червь Stuxnet использует сразу четыре.

После того как разразился скандал, программисты Microsoft бросились искать противоядие, однако пока сумели залатать только две неизвестные прорехи, да и то лишь для Windows-2007.

Но и это еще не все. Stuxnet несет в себе два цифровых сертификата известных разработчиков программного обеспечения для Windows Realtek Semiconductor и JMicron Technology электронные подписи этих компаний, удостоверяющие подлинность программного продукта, которые служат пропуском для входа в систему и выполнения команд. Это как водяные знаки на купюрах и ценных бумагах. Специалисты убеждены, что подделать, скопировать их нельзя. Можно только украсть.

Червячок в самое “яблочко”

Как работает Stuxnet?
Червь вползает в компьютер через гнездо USB из зараженного носителя, обычно disk-on-key, в народе именуемого флэшкой (кстати, израильское изобретение, впервые выпущенное в 1999 году компанией “М-Системс” Дова Морана и Амира Бана. В.Б.). С этого момента инфицированный компьютер сам становится источником заразы.

А червь внутри него (у Stuxnet есть шесть различных способов проникновения и закрепления в организме РС) начинает действовать в автономном режиме. Никакая команда извне ему уже не нужна. Он от рождения знает, что ему делать. Stuxnet тестирует содержимое компьютера, поступающие и исходящие из него команды и ведет себя совершенно индифферентно по отношению к поглотившему его организму, никак не вредит ни ему, ни его партнерам, пока не наткнется на признаки цели, для охоты на которую он создан: программы управления производством фирмы Siemens. И тогда он звереет, превращаясь в жестокого хищника-разрушителя.

Специализация Stuxnet компьютерные программы крупномасштабных систем управления промышленными предприятиями SCADA (Supervisory Control and Data Acquisition), то есть “диспетчерское управление и сбор данных”. Эти системы регулируют технологические процессы электростанций, нефте- и газопроводов, военных заводов, предприятий гражданской инфраструктуры и всего такого прочего, чтобы не сказать вообще всего.

Stuxnet, обладая всеми необходимыми ксивами (помните краденые электронные подписи?) системного администратора и зная “точки смерти” операционной системы, которые не знает, кроме него и его создателей, никто, поднимает себя во внутрикомпьютерной иерархии до уровня инициирования команд фактически захватывает власть в системе и перенаправляет ее на выполнение собственной разрушительной цели.

Первым делом он меняет компьютеру “голову” перепрограммирует программу PLC (Programmable Logic Controler программируемый логический контроллер), отвечающую за логику. И начинает сам отдавать команды.

По мнению специалиста по промышленной безопасности в Siemens Ральфа Лангнера, Stuxnet может изменить параметры работы “оперативного блока 35″, ведущего мониторинг критических производственных ситуаций, требующих срочной реакции в 100 миллисекунд. Если так, озверевшему червю ничего не стоит привести систему к разрушительной аварии.

Взяв управление на себя, Stuxnet последовательно ведет систему к разрушению производства. Он вовсе не шпион, как надеялись поначалу многие, он диверсант. Один из последних кодов в программе червя DEADF007. Красноречиво.

Как только исходный код PLC перестает выполняться, утверждает Ральф Лангнер, можно ожидать, что вскоре какая-то вещь взорвется. И скорее всего это окажется что-то крупное.

Эксперты сходятся во мнении, что разработка и внедрение такого сложного вируса задача непосильная ни хакеру, ни группе хакеров, ни какой-либо частной структуре. Это явно дело рук государства. Только государство могло себе позволить запустить такого дорогостоящего червя по всему миру, тем самым фактически рассекретив его, только ради крайне важной для него цели и только потому, не могло больше ждать.

В связи с этим тот же Ральф Лангнер высказывает логичное предположение, что Stuxnet уже, скорее всего, сделал свое дело.

Рожденный ползать…
Поскольку 60 процентов компьютеров, зараженных Stuxnet, находятся в Иране, а остальная масса в странах, так или иначе связанных с Ираном (больше всего, в частности, в Индонезии, Индии и Пакистане), можно догадаться, для кого его строили и на кого напускали.

Теперь бы надо еще понять, с чего червь так взъелся на Siemens? Вроде бы приличная фирма, пылесосы выпускает… В сотнях тысяч компьютеров мира, инфицированных Stuxnet, он мирно спит и никому не гадит. И только повстречавшись с АСУП Made in Siemens, этот сонный глист превращается в огнедышащего дракона.

Тоже, надо сказать, не бином Ньютона, на первый взгляд.

Именно Siemens начинал строительство АЭС в Бушере. Еще в 1970 году. Ну, кто тогда в Иране не строил? Даже Израиль едва не построил там завод по производству ракет “Йерихо”, как говорят, весьма эффективных. Чудом пронесло исламская революция помешала. Вот и Siemens убрался из страны после прихода к власти Хомейни. Но затем немцы вернулись. Иран стал для Siemens одним из крупнейших заказчиков.

После введения санкций с большой неохотой, под жестким давлением канцлера Меркель, на которую, в свою очередь, упорно давили Израиль и США, в январе нынешнего года Siemens объявил о прекращении контрактов с Ираном.

На это до сих пор ссылаются представители компании в ответ на то и дело возникающие упреки. Однако уже летом их поймали на поставках комплектующих для Бушера.

Бушерскую АЭС построили, как известно, специалисты российского “Атомстройэкспорта”, на российских же технологиях, но, как теперь выясняется, с использованием сименсовских компьютерных систем управления производством. Иначе незачем было бы использовать их в качестве идентификационного манка для Stuxnet.

Червь, хоть и не шпионская программа, но кое-какую информацию дает, в том числе для широкой публики. Хотя бы самим фактом своего существования.

Официальный пуск АЭС в Бушере состоялся 21 августа. Мне уже приходилось цитировать бывшего посла США в ООН Джона Болтона, который в преддверии этой даты отсчитывал дни израильского удара по иранским ядерным объектам.

Логика проста, и она уже однажды сработала. Уничтожение иракского ядерного реактора в 1981 году случилось как раз накануне пуска тамошней АЭС. Потому что бомбить работающий реактор нельзя.

Но 21 августа прошло, станцию в Бушере открыли, а израильского упреждающего удара не последовало. “Израильтяне упустили свой шанс”, прокомментировал Джон Болтон.

Однако и станция не заработала. Не потому ли, что обнаружился червь? Рожденный ползать летать, конечно, не может. И не надо. Зато может сделать часть работы за тех, кому лететь.

“Нью-Йорк таймс” написала на прошлой неделе, что урон от вирусной атаки на компьютерные сети Ирана сопоставим с последствиями удара израильских ВВС.

Первые залпы кибервойны
О причинах задержки ввода в строй Бушерской АЭС ничего не сообщается, но известно, что Stuxnet остановил по крайней мере 3 тысячи центрифуг в Натанзе главном иранском заводе по обогащению урана.

Нет никаких подтверждений, что жуткий червь дело рук израильских специалистов. Только догадки. Правда, прозрачные.

Израиль уже останавливал центрифуги в Натанзе. И тоже, очевидно, благодаря компьютерной диверсии.

Автор вышедшей недавно книги “Моссад: крупнейшие операции”, бывший депутат кнессета, профессор Михаэль Бар-Зоар (он написал ее в соавторстве с известным израильским журналистом Нисимом Машалем), рассказал мне об одном таком эпизоде. Был назначен торжественный запуск нового каскада центрифуг для обогащения урана. Собралось много высокопоставленных лиц праздник. Но едва нажали на кнопку “пуск” весь каскад взорвался с эффектом домино такая цепная реакция.

Израиль создал в Европе (и об этом тоже рассказано в новой книге) целую сеть фиктивных фирм, которые поставляли Ирану комплектующие к центрифугам и компьютерное оборудование.

Надо ли говорить, улыбается Бар-Зоар, что они не очень хорошо работали?

По свидетельству египетской газеты “Аль-Ахрам” только благодаря главе Моссада Меиру Дагану получение Ираном атомного оружия было задержано на несколько лет.

Не то чтобы лично, но смотрел ленту Годфри Реджио “Коянискацци” — сейчас этот документальный фильм, как принято говорить, является культовым.

В нем показывается, как изощренная, технологичная евроамериканская цивилизация сталкивается с невинной островной жизнью, и какие удивительные формы, вплоть до религиозных, столкновение принимает.

Одна из таких форм — это карго-культ, о котором всему миру стало известно благодаря нобелевскому лауреату физику Ричарду Фейнману (тому самому, что придумал теорию множественности историй — недавно у нас шел фильм “Господин Никто”, где эта теория художественно осмыслена). В 1974 году Фейнман прочел в Калифорнийском технологическом институте лекцию “Наука самолетопоклонников” — и это стало сенсацией.

Суть культа в следующем. Во время Второй мировой войны меланезийские аборигены столкнулись с потоком никогда не виданных даров цивилизации — с консервами и колой, машинами и радио, которые на острова, ставшие военными базами, доставляли американские самолеты. Эти удивительные вещи были прозваны местными жителями “карго” — cargo, груз. Когда война окончилась, самолеты улетели и поток карго иссяк, аборигены решили приманить его обратно. Они стали расчищать взлетные полосы и строить на них неотличимые от настоящих самолеты, вышки диспетчеров и т. д., только из пальм и бамбука. Они уверовали, что если построят такие же самолеты, как у американцев, то божество вспомнит про них и вернет карго.

С тех пор про карго-культы написаны сотни статей и десятки книг, а исследователи обнаружили, что такие верования нередко возникают там, где наивная цивилизация хочет прыжком приобщиться к плодам цивилизации изощренной. Первые карго-культы вообще появились в конце XIX века, например на Фиджи. Закономерность, однако.

И вот эти закономерности я хотел бы проверить на российской действительности — разумеется, понимая, что возмущу всех, кто искренне верит, что такое сравнение оскорбительно для великой державы. Но возмущение может вызвать даже невинное “а в чем же это величие?” — хотя, казалось бы, доказательств, кроме полета в космос Гагарина в 1961-м, должна быть тьма.

Если кто пропустил: в октябре генеральный промоутер “Формулы-1″ Берни Экклстоун (похожий на Энди Уорхола пожилой господин с железной хваткой) в присутствии Владимира Путина (чья хватка тоже сомнений не вызывает) подписал договор, согласно которому Краснодарский край получает право проводить знаменитые гонки с 2014 по 2020 год. Имена прочих подписантов, а также потенциальных заказчиков и подрядчиков я опущу, чтобы лучше был виден уровень сделки.

Новость мгновенно и положительно была оценена руководителями команд “Феррари”, “Макларен”, “Рено” (за последнюю выступает наш гонщик Виталий Петров). Ну, а я позвонил своей коллеге, комментатору чемпионатов F1 Оксане Косаченко. Она — как бы поточнее? — по отношению к “Формуле” примерно то же, что Виктор Гусев по отношению к футболу.

Оксана сказала, что приветствует строительство сочинской трассы, и Виталий Петров приветствует тоже, хотя, например, пока непонятно, какую из 66 существовавших в мире “формульных” трасс сочинская будет напоминать. То есть будет ли это круглогодичный автодром, как на острове Яс в Абу-Даби, или же часть трассы пройдет по городу, как в Монте-Карло. В любом случае, сказала Косаченко, надо понимать, что это минимум 200 млн евро, но дело того стоит.

(Я чуть не хмыкнул: делов-то! 200 млн! Пара километров московского 4-го кольца…)

А вот теперь, прежде чем разделить общий восторг, ответьте, пожалуйста: сколько автодромов (не “формульных”, а просто спортивных) существует, например, в таких странах, как США или Франция? Или, например, в Мексике?

Не мучайтесь. В США — 242, Мексике — 20, Великобритании и Японии — по 19, Франции, Испании, ЮАР — по 9.

В великой России сегодня, по сути, всего три автодрома. По этой причине у нас еле жив профессиональный автоспорт, не говоря уж про массовый. По этой причине наш владелец спорткара обречен на глуповатую демонстрацию амбиций у ресторана “Причал” на Рублевке, но лишен возможности превратиться в gentleman-driver, водителя-джентльмена, полупрофессионала. Негде превращаться, понимаете ли.

Сочинская “Формула” на этом пустом фоне — она, конечно, самолет, но все-таки слегка бамбуковый.

Потому что внутренний смысл соревнований уровня “Формулы” — быть украшением, жемчужиной автоспорта. А смысл автоспорта — быть украшением, жемчужиной на фоне сети хайвеев, автобанов и прочих многополосных дорог, по которым передвигаются обычные машины. А Олимпийских игр — быть жемчужиной спорта как такового. А ”Сколково” — быть жемчужиной науки и образования.

Но хоть один из мужчин с железной хваткой может мне объяснить, почему, скажем, готовясь к Олимпиаде-2012 в Лондоне и нацеливаясь на рекорды, мы четвертый год держим без воды бассейн школы олимпийского резерва в Москве на Миуссах (да-да, денег нет и неизвестно, когда будут: позвоните директрисе — услышите плач Ярославны).

И почему, готовясь с помпой к зимней Олимпиаде в Сочи, мы имеем в стране, цитирую знакомых сноубордистов из числа профи, “полтора хаф-пайпа”? (Хаф-пайп — это такой огромный заснеженный желоб, перелетая с края на край которого, спортсмены совершают трюки; это обязательная — и крайне зрелищная! — дисциплина во фри-райде.) Причем “полтора хаф-пайпа” возводят в России исключительно к международным соревнованиям, не пуская любителей покататься, “чтобы не испортили”. Это что, не бамбуковые полтрубы? Для сравнения: в Финляндии к услугам 5,5 млн населения около 100 горнолыжных курортов. Почти на всех сноупарки — с трамплинами, рампами, хаф-пайпами.

Главная опасность карго-культа не в том, что самолет не взлетит. Деревянные планеры летают и без мотора; болиды по сочинской трассе будут ездить. Главная опасность — в пестуемой уверенности, будто обладание каким-нибудь инноградом, Олимпиадой и F1 сделает Россию страной, способной завалить весь мир карго.

Боюсь, что не так.

Великой спортивной страной страну делают не Олимпиады или Кубки Кремля, а массовые занятия спортом, о которых можно судить по числу спортивных сооружений: кортов, полей, бассейнов, катков, спортзалов. Опущу цифры — они унизительны,— но дам вам ответ великого тренера Елены Чайковской на вопрос, зачем она уезжала из России работать в Америку: “Понимаете, там расстояние можно измерять катками. Поехал три мили — каток. Еще три мили — еще каток”.

Вот и я боюсь, что когда после строительства трассы “Формулы”, после сочинской Олимпиады, после работы “Сколково”, когда научного, спортивного или какого другого карго в стране не прибавится, ошибка будет найдена в неверных материалах — или, допустим, объектах — строительства.

Хотя для меня очевидно, что она совершенно в другом.

Мы как-то стали довольны своими бамбуковыми лесами, мы перестали их бамбуковость замечать. Даже Кремль, боюсь, наш не каменный и не — как в романе Сорокина — сахарный, а тоже бамбуковый, с потенциалом к замене на ротанговый.

Из чего, безусловно, не следует делать вывод, что трасса F1 в Краснодарском крае не нужна.

Очень даже нужна.

В конце концов, деревянный самолет в джунглях, выглядящий “как настоящий”, сильно оживляет пейзаж, а также привлекает к себе туристов, кинодокументалистов, не говоря уж о том, что подвигает к размышлениям нобелевских лауреатов и создателей книг, которые нам неплохо бы наконец прочитать.

Журнал «Огонёк» № 43 (5152) от 01.11.2010

7 ноября на пространстве бывшего СССР будут вспоминать Ленина. Мы и сами не заметили, как изменилось наше отношение к нему — стало меньше агрессии и больше неформального интереса. Может, поэтому памятники Ленину теперь и не вызывают особого раздражения. Как мы сегодня воспринимаем вождя переворота?

Что осталось от Ленина

Ленин — огромный икс нашей истории. Некое неразрешенное, или неразрешимое, уравнение. Я, как и все советские, воспитывалсяна Ленине, впитывал его с молоком матери. Сегодня понимаешь, что кудрявый Ленин на октябрятских значках, этот ангелоподобный мальчик, которому нужно подражать во всем, все еще остается в сумеречной зоне нашего коллективного бессознательного. Это как портрет дедушки в прихожей: ты о нем можешь не думать, но его образ лепит тебя изнутри. Мы все сделаны Лениным. Потому что никого главнее не было. Мама-папа, дедушки-бабушки — это были местные божества, а он был всеобщим. Он нас создал, а кто он — мы теперь не знаем (значит, не знаем и себя). Того Ленина, который был на знамени и значках, уже нет. В то же время в живописного злодея, монстра, как Сталин или Гитлер, он тоже не превратился. Он остался каким-то джокером, постмодерным персонажем, которого и деконструировать трудно, потому что прежде его еще надо сконструировать. Он предстает теперь как зияние, огромная прореха, в которую обрушилась империя. И весь ХХ век. Если Россия — подсознание Запада, то Ленин — подсознание России. Иван Грозный, Петр I, цари Александры и Николаи, Распутин, Сталин уже вошли в наше сознание, но Ленин скрылся, ушел в подполье, в глухую несознанку. И в этом смысле, как огромное вместилище бессознательного, Ленин сомасштабен России.

Сталин, при всем его демонизме, прост. Он модернистский, кафкианский персонаж. Он понятен: жажда власти, восточный деспот, наследие монархии, цель оправдывает средства и так далее. В Ленине циник и идеалист удивительным образом уравновешены. Их нельзя разделить. Я пытался разгадать его загадку, читая его письма родным. И ничего не понял. Нулевой градус письма. Пишет, как пионер из пионерского лагеря бабушке. Купался, загорал, солнце светит, много друзей. Точка. Вот это конспирация! — абсолютная прозрачность. Гляди, трогай — он есть, но его нет. Я пытался понять Ленина, читая о нем уже в постсоветские годы. Какие-то разоблачения, воспоминания оппонентов. Но и это не помогло. Я по-прежнему представляю Ленина таким, каким представлял его в детстве-юности. При том что все идеологические наслоения отпадают, голый человеческий костяк остается тем же. Сквозит пустотой. И открывшиеся факты ничего не добавляют, а только усиливают чувство загадки. Тому всемирному гению, вооруженному передовым учением, сподручнее было произвести революцию, чем вот этому прозаичнейшему джентльмену без свойств, без обаяния, без красок, серому, как тот октябрьский денек. Только какие-то случайные проблески. Помню, как появился портрет Ленина в журнале “Новый мир”, кажется, еще при Твардовском, этот интровертный портрет раньше не тиражировали. На этом снимке он глядит прямо в тебя, у него глубокий взгляд очень умного преступника.

Ленин — логическая машина

Майкл Болдуин, Мел Рамсден. «Портрет В. И. Ленина в кепке в стиле Джексона Поллока». 1980 С одной стороны, да, Ленин —машина, но в то же время очень страстная машина, машина человекоубийственных страстей. Если читать его работы, даже “Материализм и эмпириокритицизм”, вроде бы философский трактат, то и там он постоянно рычит на своих оппонентов, честит их почти непотребными словами. В основе его натуры лежит огромное раздражение, которое можно проследить до “карамазовского” истока. Если пролилась где-то слезинка труженика, то за это надо задушить все правящие классы, всех буржуев, дворянчиков и попов, не говоря уже о Боге. В письме Максиму Горькому Ленин пишет, что “всякий боженька есть труположство — будь это самый чистенький, идеальный, не искомый, а построяемый боженька, все равно” (13 или 14 ноября 1913 года). У меня была на эту тему статья — “Эдипов комплекс советской цивилизации”, о смысле превращения Бога в боженьку. Это значит: превратить отца в ребенка. И одновременно объявить его трупом. В основе лежит желание уничтожить отца и занять его место. Это можно назвать волей к власти… Ленин вообще — место конвергенции основных учений ХIХ — начала ХХ века, марксизма, ницшеанства и фрейдизма, но эдипов комплекс первенствует — по отношению к Богу, к царю. Идея свержения верховной власти и овладение Матерью-землей — отсюда и материализм, вера в то, что первична природа, при том что к настоящей природе он был равнодушен. Ганецкий, кажется, вспоминает о том, как они с Лениным пошли на прогулку в горы, и, когда взошли на какой-то перевал, открылся сияющий вид, Ленин, оглядевшись, сказал только: “Ох, и гадят нам меньшевики”. Никакого живого чувства к природе у этого материалиста не было, а тем не менее вот он, культ материи. Почему? Для “воинствующего материалиста”, каким называл тебя Ленин, первичность матери-природы — это лишь первый ход в отторжении ее от Отца. А второй и главный ход — самому овладеть ею, вторгаться в ее лоно, попирая для вящего удовольствия трупик ее бывшего супруга, бессильного боженьки. Большевики признавали первенство материи лишь для того, чтобы самим молодо, хищно, по-сыновьи ею овладеть.

О презрении к миру

Читать Ленина неимоверно скучно. Ни малейшего человеческого слова — сплошь условная политическая манера, предсказуемая демагогия, никаких прорывов. Сталинский язык, конечно, еще более автоматизирован, чем ленинский. “Что такое есть ленинизм? Ленинизм есть, во-первых… Во-вторых, товарищи, ленинизм есть…” Это уже совсем замороженный, заторможенный марксизм. А у Ленина еще сохраняется речевой пыл, какой-то захлеб. Но этот захлеб политического лая, который вызван все тем же раздражением. Во всем — чувство смертельной обиды оттого, что кто-то еще не знает азбучной истины, хотя она давно уже открылась марксизму: “Уже сто лет как известно…”, “уже давно пройдено… разжевано”. А все равно не понимают. И, конечно, эти непонимающие — недоумки, дураки, подлецы, преступники. Им противостоит только сам Ленин и его последователи. Мир населен врагами, и это его заводит. Он находится в состоянии вражды и матерщинного презрения к миру. Вообще, между матерщиной и материализмом есть взаимосвязь. Мат ведь говорит: “е… твою мать” — это я имел твою мать, это я хозяин материи, сожитель Природы. Не ты, не он, не Отец небесный — а я! В этом же и смысл материализма, что не Бог сотворил материю, а мы, сыны, освобождаем материю от рабства у Бога Отца и кладем ее под себя. Кровосмесители с природой: ее дети и ее же обладатели. У Ленина это материалистически-матерщинное начало прослеживается на уровне стиля.

Его политические конкуренты

Это общее у Ленина с Марксом — они гораздо более раскаляются против близких, союзников, чем против прямых врагов. Если вспомнить “Коммунистический манифест”, то полемика с буржуазными взглядами там занимает не так уж много места. Главное — полемика с другими разновидностями социализма: прусским, мелкобуржуазным, утопическим… Классовый враг уже повержен, его как бы сама история прикончит, а вот со своими надо разобраться. И для Маркса, и для Ленина в борьбе за лидерство важнее низвергнуть “почти” своих: “меньшевиков”, “ликвидаторов”, “отзовистов”. Такие люди, как Ленин, не умеют любить. Они могут ненавидеть, но лучше всего они умеют ревновать. Ненависть направлена на врагов, а ревность на тех, кто любит иначе. И это чувство ревности съедает любовь и преобладает над всем. Он, с одной стороны, банален. И при этом невероятные, колоссальные последствия его действий. Как такие обычные причины сходятся с такими судьбоносными для мира последствиями — загадка.

О пользе Ленина

Книга Йохана Петровского-Штерна «Lenin’s Jewish Question» вышла в издательстве Yale University Press в 2010 году.
Польза от Ленина заключается в том, чтобы найти его в себе и по капле выдавить из себя. Это трудно: я помню, что, будучи студентом и уже антисоветчиком, я раздражался на всякие анекдоты о Ленине. Мне казалось неподобающим говорить о таком человеке в юморном жанре. Ты можешь быть за или против, но карнавализировать эту фигуру нельзя, нехорошо. И теперешняя глухота вокруг Ленина, когда сошла советская власть, показательна: он вакуум, призрак, из которого вышел и куда обратно испарился коммунизм. Ленин в общем-то остался не у дел. О нем вроде и сказать нечего. Никто его особенно не клеймит, никто за него особенно не хватается, все бури — вокруг Сталина. Империя нам сейчас понятнее, чем революция. Мне кажется, когда Ленин заинтересует нас больше, чем Сталин, вот тогда мы как страна, как общество сможем двинуться дальше. Ленин — это наш внутренний мертвяк. Нужно раскопать в себе Ленина и похоронить в прошлом, в истории революции, в судьбе гигантских страстей. То, что Ленина сегодня никто в упор не видит и не рассматривает, говорит о том, что мы еще у него в плену. Поэтому его внешние отражения — памятники, названия улиц, мемориальные доски — никого не задевают.

Представьте, например, реакцию на памятник Сталину в центре Октябрьской площади. Или Дзержинского — на Лубянке. А памятники Ленину стоят, как какие-то черные дыры, параллельные миры. Никто их не замечает. Они принадлежат нашей среде обитания, они знаково не отмечены, это фон, это тускло выкрашенный забор, которым обнесено место будущего строительства (еще неизвестно чего). Кому интересно смотреть на забор? И к Мавзолею, который остается географическим и символическим центром страны, у нас нет никакого отношения. Он вне интерпретации. Это значит, что в большом времени мы еще живем под Лениным. Уже после Сталина, но еще при Ленине. Он продлился, уйдя в безыдейное, бесстильное подполье. Став менее заметным, он сохраняет могущественное присутствие вокруг нас в виде тени. Как тень, он органически вписался в постсоветское пространство. У нас не только теневая экономика, теневой бизнес, но и теневой национальный лидер. Когда Ленин выйдет из этой тени, предстанет как самая роковая из наших фигур, это будет знаком выздоровления, возрождения. Может быть, к столетию Октября дозреем.

Журнал «Огонёк» № 43 (5152) от 01.11.2010

Записал Андрей Архангельский