История развития церкви ХВЕ в белорусской деревне

13 марта молодежь из церкви «Христос для всех» города Солигорска посетила церковь в деревне Поварчицы, что в 15 километрах от города. Братья и сестры радушно принимали гостей, предоставив возможность участвовать в служении, исполняя псалмы, делясь Словом, поддерживая молитвенно. При входе в церковь, гости обратили внимание на представленную в вестибюле фотовыставку, посвященную богатой истории поместной церкви. В конце 2010 года церковь праздновала знаменательный юбилей – 90-летие.

Как все начиналось?

В 2010 году исполнилось 90 лет с того дня, как светильник Духа Святого зажегся в деревне Поварчицы Солигорского района. Свой славный юбилей отмечает одна из старейших церквей, входящая в Объединенную Церковь христиан веры евангельской Республики Беларусь.

Торжество отмечалось в новом молитвенном доме, о котором верующие в далеком 1920 году могли только мечтать. Тогда в Поварчицах церковного здания как такового не было, и люди из Старобина и его окрестностей проводили собрания в доме Георгия Прокоповича. Он был одним из первых, кто начал свидетельствовать в деревне об Иисусе Христе. Георгий Яковлевич принял Христа, будучи в плену в Австрии. В 1919 году он вернулся домой и начал благовествовать в родной и близлежащих деревнях: Овины, Замогилье, Долгое, Лесовня, Шепели и др.

В начале 1920-х годов в Поварчицах располагалось около 200 дворов. С учетом того, что в семьях было минимум по трое детей, население составляло более 800 человек.

Соработники на ниве Божьей

Прокопович был не единственным, кто в то время проповедовал Евангелие на Солигорщине. Господь не посылает своих учеников на служение в одиночку. Известно, что в 1919-1920 годах в поселке Старобин появился Василий Величко. В 1921 году он был избран первым пресвитером Слуцкой церкви христиан-баптистов.

В 1922 году заключил Завет с Господом Лука Гладкий, уроженец деревни Отрадное. Он, по словам старших братьев, руководил церковью в деревне Лесовня и сотрудничал с Величко и Прокоповичем. Таким образом, Евангелие проповедовалось не только в Поварчицах, но и в других деревнях Солигорщины.

Первые уверовавшие

Нельзя не вспомнить первых уверовавших, с приходом которых церковь в Поварчицах стала расти. Первыми спасенными в результате проповеди Георгия Прокоповича стали Лаврентий и Макар Новик, Василий, Митрофан и Ефросинья Рускевичи, Стефан, Тарас и Макар Прокоповичи, Яков Максимович с женой Анной Федоровной и другие.

Все уверовавшие собирались для служений в доме Прокоповича примерно до 1925 года. Затем община продолжила свою работу под руководством Георгия Яковлевича уже в Старобине. По воскресным дням люди, кто пешком, кто на лошадях, отправлялись из родной деревни в Старобин на служение. Так было до 1937 года.

Времена гонений

Годы жесточайших репрессий в стране стали и годами гонений на верующих. Христиан из Поварчиц высылали в Сибирь, сажали в тюрьмы. Многие так и не вернулись. Был арестован и Георгий Прокопович, во время заключения которого церковь оставалась без руководителя. После его возвращения в родную деревню в 1941 году церковь ожила. Георгий Яковлевич нес служение до самой смерти в 1945 году. С момента своего возвращения он сумел многое сделать для укрепления общины. По сохранившимся данным, в 1947 году на празднике Жатвы присутствовало около 100 человек. Старожилы говорят, что в это время церковь насчитывала более 170 членов. Очень символично, что незадолго до кончины первого пресвитера церковь приобрела дом у Якова Максимовича и была, наконец, зарегистрирована.

Но гонения на верующих продолжались. После смерти Георгия Прокоповича служителем стал Лука Чиж. Мы не знаем, каким преследованиям он подвергся со стороны властей, известно только, что вскоре после начала своего служения он оставил церковь и покинул деревню.

Служения продолжались

После этих событий служение пресвитера несли Иван Тарасевич и Никанор Янукович. В 1955 году церковь перешла в дом, арендованный у Порфирии Новик. Позже этот дом был расширен, и собрания в нем проводились до 1998 года. В этот период служение поочередно несли Владимир Прокопович и Стефан Горбацевич. В 1979 году пресвитером стал Алексей Новик, от которого в 1997 году и принял служение нынешний пастор Анатолий Ермакович.

Многие братья, которые вошли в историю поварчицкой церкви, по милости Господа живы до сего дня. Обыкновенные сельчане, часто не имевшие даже среднего образования, несли свое служение, невзирая на трудности. В те дни церковь находилась под неусыпным наблюдением со стороны властей. Поэтому когда новым членам церкви нужно было заключать Завет с Господом, зачастую приходилось действовать тайно.

Конечно, многого братья не рассказывают. Седовласые служители скромно умалчивают о многих тяжелых испытаниях. Как истинные христиане, они говорят только о делах Божьих, стараясь не вспоминать о том, в каких нечеловеческих условиях им приходилось трудиться. Не имея средств для нормального существования, часто голодные, они несли Евангелие людям. Бывало, что молитвенные дома подвергались обстрелам. Об одном из них до сих пор напоминает след от пули на печке. В тот день стреляли по окнам дома молитвы, в котором шло служение. Никто из собравшихся тогда не пострадал только потому, что люди за секунду до выстрела преклонили колени для молитвы.

Не рассказывают поварчицкие братья и о том, как ночью их вывозили в лес и под дулом револьвера пытались заставить сотрудничать с органами госбезопасности. Больше они говорят о Боге, Который вел и хранил свою церковь.

Благословенное место

О великих делах, на которые Господь благословил эту церковь, могут рассказать служители из Дубицы, Старобина, Солигорска, Кривичей, Минска. Сейчас они несут служение в различных местах Беларуси, но воспоминания о детстве, юности, духовном становлении все время возвращают их к Поварчицкой церкви. Во все времена эта церковь считалась одним из самых благословенных мест на белорусской земле. Здесь люди всегда возносили горячие молитвы и получали ответы, исполнялись Духом Святым и переживали обновление. До сих пор сюда приезжают верующие из многих уголков Беларуси, чтобы ощутить прилив духовных сил.

Были и те, кто не вернулся из заключения или ссылок и был замучен.

Но, несмотря на испытания, церковь не сдается, и уже 90 лет братья и сестры из Поварчиц достойно несут знамя Господа.

Конечно же, и в годы страшных гонений Господь не оставлял верных своих и через пророчества говорил, что наступят времена, когда у людей на столах свободно будут лежать Библии и песенники. Трудно было поверить в то, что для Богослужений откроют свои двери кинотеатры и клубы, в которых люди будут слушать живое Слово Божье. Новое поколение уже не помнит те дни, когда на таможенных пунктах в кострах сжигались Библии, которые кто-то пытался провезти в страну. Тогда люди брали деньги и шли к таможенникам, чтобы выкупить хотя бы часть книг.

Но была надежда. И сегодня на столах действительно лежат Библии и песенники. Кинотеатры и клубы действительно на некоторое время были открыты для богослужений. Люди продолжают слушать Слово Божье. Открываются церкви. Их появление – ответ Господа на молитвы, стойкость и верность многих верующих Беларуси, и, конечно же, братьев и сестер из Поварчиц!

Жатвы много

В начале 20 века в царской России (включая Украину, Беларусь и другие регионы) насчитывались тысячи католических храмов, православных церквей, протестантских домов молитвы. За времена советской власти их осталось не так много. Большинство мест, где люди поклонялись Богу, были уничтожены. Но Божий план спасения продолжал действовать, люди продолжали верить и молиться, и Церковь поднялась из пепла, как некогда воскрес и ее Небесный Основатель!

И тем дороже для верующих такие церкви, как поварчицкая, которая выстояла в самые трудные времена, над которыми была рука Божья во времена гонений, церкви, которые вывел Господь для назидания будущим поколениям. К сожалению, все меньше остается в Беларуси родоначальников христиан веры евангельской. Многие уже в вечности. Их нет с нами, но их имена записаны в Книгу Жизни на Небесах, и это воодушевляет нас, вступивших в третье тысячелетие от Рождества Христова!

Максим Букатин

Пресс-центр ОЦ ХВЕ Беларуси

 

 

 

 

Share

Новые правила глобального мира

                                                                                                                                                                         Михаэль Лайтман

Из истории видно, что ни один диктатор в результате не принес своему народу ничего доброго – одни страдания. Хотя таким образом, они толкали мир к развитию. Но сегодняшнее состояние, вообще нельзя сравнивать – мы живем в глобальном мире.
Прежде, мир существовал за счет
самой верхушки пирамиды,отдельных личностей, наделенных неограниченной царской властью, по слову которых все исполнялось. И несколько сот лет назад у такого правителя еще была возможность принять какое-то полезное решение. Но сегодня, в глобальном мире, если кто-то будет пытаться воплотить в жизнь свое персональное мнение, он будет расписываться в собственной глупости.
Потому что в глобальном мире не может принимать решение какой-то один правитель, одно правительство, и даже если соберутся все правительства вместе – ничего не поможет! Необходимо знание
общей системы – а президент ее не знает, он еще больший эгоист, чем все остальные (ведь потому он и стал президентом).
Поэтому, ни один правитель или правительство сейчас не добьется успеха – они будут получать власть, как-то держаться несколько лет и падать. Так будет происходить по всему миру. Мы увидим, что начиная с нашего времени и далее, правительства будут все больше мельчать. Как сейчас в Египте, в один день выйдут на улицы миллионы – и правительство рухнет.
Почему же власть не может себя защитить, где же армия? У них уже нет былой силы, это уже не получается, потому что мир проявляет себя как интегральный, глобальный, и народ внизу уже не принимает покорно все, что говорит сверху правитель.

Мир начал действовать по новым правилам, а мы еще этого не понимаем. Никакие правители нам больше не помогут, поставьте к власти хоть кого угодно. Они и раньше продвигали мир страданиями – но все же продвигали. Например, как Александр Македонский, который хотел насадить греческую культуру по всему миру и взял себе в помощь ученых, советников. У него была целая программа, что он хочет сделать с миром. Но сегодня никакого продвижения за счет правителя уже не будет.

Share

МЫСЛИ СО СВЯТОЙ ЗЕМЛИ

Последние конвульсии  СТАЛИНА

(Воспоминания и размышления о послевоенном сталинском терроре)

Этот вопрос я рассматриваю как физик. Каждая вещь имеет свою тень. Антисемитизм - это тень еврейского народа 
А. Эйнштейн в беседе с Михоэлсом, 1942.
 
Гитлер хотел нас уничтожить физически, а Сталин хочет духовно
П. Маркиш, январь 1948, со слов Моисея Беленького

 

В молодости не мог вообразить, что когда-нибудь смогу прилюдно называть Сталина тираном и бандитом. Не мог вообразить также, что в старости придётся доказывать, что Сталин действительно им был.

Увы, оказалось, что приходится. Вот что пишет член Государственной Думы, один из руководителей следственного управления Генеральной прокуратуры СССР В. Илюхин 11.12.10: «Я не собираюсь защищать И. Сталина. Он не нуждается в этом. История сама все расставит и уже расставляет по своим местам. На фоне разваливающейся российской государственности, расцвета коррупции, всесильной оргпреступности и казнокрадства его значимость и весомость в отечественной истории будут укрепляться и усиливаться (Курсив всюду мой – МА). Это неоспоримая закономерность, которую невозможно перечеркнуть антисталинскими административными мерами, указами, постановлениями, отвратительным голосованием послушного Кремлю большинства думских депутатов или грязными теле- радиопередачами».

Однако, что ни пиши Илюхин, урон, причинённый Сталиным своим стране и народу общеизвестен. Широка и многообразна его карательная активность. Но остановлюсь на трёх послевоенных делах, двух закрытых процессах и одном готовившимся открытым, которые имеют много общего, жертвами которых оказываются отнюдь не грозящие режиму, а вполне ему, и лично диктатору, лояльные люди. Я имею в виду так называемое «Ленинградское дело», начатое летом 1949 и закончившееся судебным процессом 29-30 сентября 1950, дело Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), начатое в конце 1948 и закончившееся судом, шедшим с 8 июня по 18 июля 1952г. Оба суда проходили без участия не только защиты, но и обвинения – всё решала Военная коллегия Верховного суда СССР. Кратко упомяну «Дело врачей», следствие по которому началось арестами в ноябре 1952 и шло полным ходом до смерти Сталина 5 марта 1953г.

Дела эти[1] правильно рассматривать во взаимной связи, поскольку они проходили примерно в одно время и направлялись одной и той же властной рукой. Уместно полагать, что, поскольку во всех случаях отсутствие состава преступления было доказано позднее в отношении всех обвиняемых, задуманы дела эти были в рамках решения единого круга проблем, важных для верховного руководства СССР, в первую очередь лично Сталина. Отмечу, что по «Ленинградскому делу» проходили только русские, по делу ЕАК – лишь евреи, а дело врачей было в основном еврейским. По своему же общественному звучанию оно было чисто еврейским. Вопрос о целях проведения этих процессов из-за этой разницы особенно интересен.

13 января 2011 я участвовал в работе конференции, организованной проф. Ф. М. Ляссом в Иерусалиме и посвящённой теме «Поздний сталинизм и евреи». Данная заметка представляет изложение моего выступления на этой конференции.

13 января – не случайно выбранный день для подобной конференции. Именно в этот день в 1948 г. был убит в Минске народный артист СССР С. Михоэлс, а в 1952 было опубликовано в газете «Правда» сообщение об аресте «врачей – вредителей», обвинявшихся в намеренном умерщвлении ряда видных государственных деятелей СССР. Оба события я помню совершенно отчётливо. Уже к первому из них разгул улично – газетного антисемитизма, явно поощряемого сверху, достиг высокого уровня. Сообщение о том, что Михоэлса сбил грузовик, и что это несчастный случай, мало кого убеждало. Мой отец, как и ряд наших близких и друзей, сразу увидел здесь политическое убийство, и восприняли его как грозный сигнал, предвещающий переход антисемитизма на качественно более высокий уровень. Разумеется, это не было фантастическим прозрением отдельных людей, но осознанием реальной обстановки. Ожидания определённо оправдывались, приведя, через суд над членами ЕАК к «Делу врачей».

В обсуждаемых делах есть не только сходство – необоснованность и жестокость приговоров, но и впечатляющая разница – в поведении обвиняемых на судах.

Иногда утверждается, что «ленинградское дело» было своего рода «осуждением победителей», т. е. людей, сыгравших большую роль в победе СССР в войне с нацистской Германией. Они будто бы знали порочащую диктатора правду о том, что происходило во время войны на уровне руководства страны. Поскольку усилия осуждённых по «ленинградскому делу» сыграли заметную роль в обеспечении победы в Великой отечественной войне, их можно было подозревать в попытке сорвать лавровый венок с головы убийцы-триумфатора, проявившего и слабости, и делавшего грубые ошибки в ходе войны.

На первый взгляд, страхами за свой авторитет, опасениями за сохранение своей власти объясняются и менее громкие дела – против известных генералов – героев войны. Они, будто бы, действительно дозревали до идеи государственного переворота.

Трудно, однако, вспомнить какие-либо заметные признаки шаткости режима, брожения среди жителей страны или военных, включая и людей довольно высокого уровня. Да и дела ЕАК и врачей-«вредителей» определённо не имели отношения к «защите трона» от посягательств со-победителей в войне. Некоторые доходят до утверждения о том, что сама страна была уже готова к антисталинскому перевороту. Однако не видел никаких признаков шаткости «трона» ни тогда, ни, ретроспективно, по отношении к тому времени, и сейчас.

Мне представляется, что послевоенные процессы были связаны с желанием Сталина сменить окружение, уже засидевшееся из-за Великой Отечественной войны, притормозившей этот процесс. Уничтожение части партийного руководства вполне соответствовала желанию смены руководящих кадров, ставшей желанной и привычной для Сталина в ходе предвоенных чисток. Пусть на какое-то время «старики» и остались целы – их участь была предрешена. Как следует из их собственных воспоминаний, иллюзий они не питали.

Другой проблемой я бы назвал «стыд победы». Окончание войны, после периода всеобщего ликования, стало периодом счёта потерь, который был огромен не только в масштабах государства, но и почти каждой семьи. Здесь требовалось найти и покарать врагов. Привычно подходили для этой роли евреи, которые, довольно быстро были сделаны «героями ташкентского фронта», на базаре покупавшими свои ордена и медали[2].

Перед страной, уже давно поражённой имперской манией, стала задача выработки послевоенной стратегии. Прямая война в Европе, из-за абсолютного ядерного превосходства США, была невозможна. Но оставались незанятые ниши – азиатская, в первую очередь, китайская. Сюда, на помощь Мао Цзэдуну, были брошены значительные силы. Совсем свободной была ниша Африки, где бывшие ослабленные войной хозяева Англия, Франция и Италия стремительно теряли позиции. Вновь образуемый, с большой помощью СССР, Израиль должен был служить если не окном, то хотя бы форточкой в Африку[3].

Думаю, именно имперские амбиции России толкали её к идее образования Израиля. Это была поддержка не только евреев Палестины, но и того небольшого числа евреев, которые остались в живых после Холокоста. Однако Израиль, вероятно, с самого начала не рассматривался как место проживания основной массы советских евреев, отношение к которым определялись иными мотивами. Эти люди были вполне полезны СССР, активно участвовали в его строительстве. С началом войны они стали силой, которую можно было использовать для улучшения отношений с Западом и США, весьма прохладных, если не несколько враждебных, даже к началу войны.

Множесто евреев были членами компартий Запада, входили во влиятельную интеллектуальную, а в ряде мест, и политическую, элиту этих стран. Заманчиво было, ввиду явной анти-еврейской направленности политики нацистов Германии, использовать возможности диалога «еврея с евреем», западного и живущего в СССР. Для СССР это был существенный сдвиг в политике – от чисто классового подхода к национальному. Он показывал Западу, что лозунги единения рабочих всех стран с целью ликвидации капиталистов могут быть отодвинуты на задний план. Связь через евреев могла также показать, сколь далеко прошёл СССР в решении внутренних национальных проблем.

Еврейская элита СССР также явно была заинтересована в диалоге со своими зарубежными соплеменниками, близость к которым она ощущала, и объединить силы с которыми, в борьбе против опаснейшего врага, явно хотела. Сначала это проявилось в организации крупного антифашистского митинга в Москве[4] 24.08.1941, где громко прозвучало обращение к «братьям-евреям» из других стран объединить усилия в борьбе против общего врага. Вскоре, 07.04.1942, под руководством и присмотром НКВД и наркомата иностранных дел, был создан Еврейский Антифашистский комитет, председателем которого стал С. Михоэлс. В комитете преобладали писатели и артисты, работавшие в основном на языке идиш, что должно было облегчить диалог «свой – свой». Были в ЕАК и научные работники, и военные.

Виднейшие члены комитета – Михоэлс и поэт И. Фефер отправились в турне по Америке, продили многолюдные митинги, собирали деньги для Красной армии. Было получено примерно 50 млн. долларов, но эта, сама по себе впечатляющая сумма, многократно перевешивалась достигнутым в ходе турне ростом симпатий к СССР, «где так вольно дышит человек», в особенности, угнетавшийся в бывшей России и находившийся в смертельной опасности под пятой нацистов, еврей. Эти симпатии не стоит недооценивать – они сыграли не последнюю роль в том, с какой лёгкостью евреи позднее просто шпионили в США и Великобритании в пользу СССР, передавая ядерные секреты и неядерные технологии.

Но  государственный антисемитизм был нужен и удобен, по мнению «императора», для процветания империи. К тому времени, полностью пропала нужда в ЕАК. Более того, он стал не только не нужен, но и вреден. Его вред проявлялся в желании сместить основную задачу деятельности с борьбы против нацизма на изучение Холокоста, в том числе и на оккупированных немцами территориях СССР, и на противостояние нарастающему антисемитизму в СССР, ставшему к тому времени важным элементом внутренней политики руководства страны. Уже во время войны некоторые руководители ЕАК заговорили о создании национальных еврейских воинских частей, о создании в Крыму своего рода Еврейской ССР. Таким образом, уничтожение ЕАК становилось государственной задачей наказания внутреннего врага. Ведь, как писал тогда поэт С. Михалков, «те, кто мешал нам воевать, хотят и дальше нам мешать». На «тех» надо было указать и их ликвидировать.

Я упоминал выше о сходстве рассматриваемых процессов по форме. Близки они были и по методу подготовки: в ходе следствия несчастных нещадно били и унижали. Признания достигались именно таким образом. Тот факт, что процессы не были задуманы открытыми, подобно расправам 1936-38, объясняется, возможно, тем, что фигуранты дел не представлялись столь важными, чтобы долго и прилюдно тянуть волынку суда. Возможно, и открытое громкоголосое выражение одобрения народом решений по ленинградскому, и подобным делам полагалось ненужным. Слишком очевидно было, «кто в доме хозяин», чтобы принудительным воплем толпы «убей» невольно ставить его положение под сомнение. А в деле ЕАК хватило бы и утечки слухов – процесс плебсу был определённо по душе. Поэтому, процедуру можно было упростить: признались, и следует без промедления «взбесившихся собак расстрелять всех, до одного», как говаривал главный обвинитель процессов 1936-38.

Однако какой – то суд был нужен. И вот ход его в этих двух случаях оказался совершенно различным, хотя и там и там орудовала сходная по мастерству и хватке Военная коллегия, и там и там обвиняемые не имели особых иллюзий по поводу того, что их ждёт в финале, поскольку ещё 13.01.1950 в СССР была восстановлена смертная казнь. Основное же различие состояло в том, что если в «Ленинградском деле», как и в процессах 36-38 гг, обвиняемые практически поголовно подтвердили данные на следствие признания, несмотря на чудовищность обвинений, дело ЕАК неожиданно двинулось по иному пути. Там, в отличие от других процессов, обвиняемые в суде отказались от своих показаний, данных во время следствия. Это едва ли предвидели следователи, имевшие перед собой интеллигентов, в основном совсем не молодых, ни в малейшей мере физически не готовых к побоям и истязаниям. Оказалось, готовых морально, что, как выяснилось, куда более важно. Следствие по делу ЕАК шло почти четыре года, а ленинградское дело уложилось в год. Гораздо дольше тянулся и суд над членами ЕАК.

Думаю, что военно-партийные деятели потеряли волю к сопротивлению – послушные выдвиженцы, привыкшие к правоте вождя, партии, которую он воплощал, они эту правоту невольно распространяли на его возможность распоряжаться и их судьбой – сначала возвышать, затем и казнить. Это явление иногда называют «комплексом Кестлера», по имени автора знаменитой повести «Слепящая тьма». В деле ЕАК и врачей был другой контингент подсудимых, не выдвиженцев, или точнее, не совсем выдвиженцев режима. Многим из них было существенно, как они умрут. Они не только не видели у тирана имманентного права миловать и казнить, но сознавали ответственность за судьбу своего народа, отчётливо понимая, чем их слабость и податливость отзовётся на ней в обстановке набравших силу антиеврейских настроений в политической линии Сталина.

Приведу несколько выдержек[6] из протоколов судебных заседаний по делу ЕАК. Актер Зускин сказал: «Такая жизнь, какая была и у меня в тюрьме, она мне не нужна. … я заявил следователю, что пишите всё что угодно, я подпишу любой приговор, но я хочу дожить до суда, где бы я мог рассказать всю правду”. Заместитель министра иностранных дел, член ЦК ВКП(б) Лозовский сказал суду: «Я им заявил, что лучше смерть, чем такие пытки… Тогда я решил, что лучше я на себя наговорю, подпишу всё, что они записали в протоколе, а потом на суде скажу, как… ведётся следствие”.

Врач Шимелиович, заявил: «Я спорил 3 года 4 месяца, и поскольку будет возможность, я буду спорить дальше и со следователем и, если нужно, и с прокурором». Столкнувшись с упорным отказом Шимелиовича давать признательные показания, Абакумов[7] вновь повторил указание: “Бить смертным боем” Шимелиович показал: “Я получал в течение месяца (январь-февраль 1949 года) примерно, с некоторыми колебаниями в ту или другую сторону, в сутки 80-100 ударов, и всего, по-моему, я получил около 2 тысяч ударов. Такое состояние моё является результатом методического избиения в течение месяца ежедневно днём и ночью. Глумление и издевательства я упускаю. Настоящее моё заявление от 15 мая 1949 года прошу приложить к делу”. Рассказав об этом на суде, Шимелиович прибавил: «следователь Шишков говорил мне: «Если вы будете не в состоянии ходить на допросы, мы будем приносить вас на носилках и будем бить и бить».

Профсоюзный деятель и историк Юзефович показал на закрытом заседании суда (т. е. в отсутствие других обвиняемых): «меня перевели в Лефортовскую тюрьму, где стали избивать резиновой палкой и топтать ногами, когда я падал. В связи с этим я решил подписать любые показания, лишь бы дождаться дня суда». Академик Л. Штерн рассказала: «… были дни, когда меня по два раза допрашивали. После того, как пробудешь целую ночь на допросе и утром приходишь в камеру, а тебе не дают не только спать, но и сидеть».

Примечательно, что именно антисемитские высказывания упомянуты подсудимыми как моральная пытка. Лозовский рассказывал: «Во время восьми ночных допросов Комаров[8] многократно повторял, что “евреи – это подлая нация, что евреи – жулики, негодяи и сволочи, что вся оппозиция состояла из евреев, что все евреи шипят на Советскую власть, что евреи хотят истребить всех русских”».

Выступая на закрытом суде, без надежд на публикацию сказанного, обвиняемые говорили о своей ответственности перед семьёй и другими людьми за фиктивные признания. Лозовский заявлял: “Имею ли я, не член ЦК, а просто рядовой советский человек право знать, за что меня должны казнить?.. Как вообще можно скрывать такие вещи? Ведь это означает падение нескольких голов. Это не только моя голова, это головы моей семьи и ещё целый ряд голов».

Юзефович сказал: «…если бы я пошёл на преступление, я должен был бы стать на путь самоубийства и стать убийцей моей маленькой девочки». Доказывая абсурдность положения обвинительного заключения о прямом сговоре деятелей ЕАК с представителями США, Лозовский говорил: «Смею уверить вас, что мне известно больше, чем всем следователям вместе взятым, о чём была речь в Тегеране, и должен сказать, что там о Крыме ничего не говорилось… Зачем же было обострять эту формулировку, которая пахнет кровью (курсив мой – МА)?»

Лозовский утверждал: “Обвинительное заключение в отношении меня порочно в своей основе. Оно не выдерживает критики ни с политической, ни с юридической точки зрения. Больше того, оно находится в противоречии с правдой, логикой и смыслом”.
Крайне мужественно вёл себя на всём протяжении суда Шимелиович, который в последнем слове заявил: «Этим людям из МГБ не удалось меня сломить. Я хочу ещё раз подчеркнуть, что в процессе суда от обвинительного заключения ничего не осталось». Шимелиович обратился к суду с ходатайством: «Я прошу суд войти в соответствующие инстанции с просьбой запретить в тюрьме телесные наказания. …На основании мною сказанного на суде я просил бы привлечь к строгой ответственности некоторых сотрудников МГБ… в том числе и Абакумова».

Поэт Квитко утверждал: «Фактов, на основании которых мне приписываются преступления, – не существует, и обвинение основано на лживых показаниях некоторых корыстных, бесчестных людей». Академик Штерн сказала: «То, что мне вменяется в вину как космополитизм, с моей точки зрения является интернационализмом. … Я ожидала этого суда с большим нетерпением и боялась, что не доживу, а мне не хотелось умирать с теми обвинениями, которые на мне лежат».

Так развивавшийся, хоть и закончившийся расстрелом абсолютного большинства обвиняемых, суд над членами ЕАК своей цели не достиг. Ему «на помощь» пришло не завершённое благодаря смерти Сталина «Дело врачей». Мало сомнений в том, что его окончанием стала бы казнь основных обвиняемых. Как следовало из циркулировавших слухов, а они были тогда основным источником информации, «врачей-убийц» должны были повесить на Лобном месте Красной площади в Москве. Казнить предполагалась, естественно, прилюдно. Последнее время, однако, не найдя приказов Сталина, или иных прямых документов, возникло утверждение о том, что такая жестокая казнь плод воображения, да и депортация вообще не предполагалась[9].. Сейчас некоторые люди пишут, будто Сталин сам начал сворачивать следствие по «Делу врачей», намереваясь «спустить его на тормозах». Готов подтвердить под присягой, что никакими фактами «на местности» последнее утверждение не подтверждается. Что касается депортации, то её подготовке имеется столько устных свидетельств, столько косвенных доказательств, к примеру, нагнетание антиеврейских страстей вплоть до дня смерти инициатора этого дела, что никаких дополнительных архивных данных и не требуется. Ведь шедший всё время вверх накал страстей не мог внезапно и без толку для властей смениться примирением и всеобщей благодатью!

Наивно полагать, будто диктаторы услужливо оставят последующим историкам и архивистам опасные бумаги, вроде конкретных предписаний ответственным лицам «расстрелять» такого-то и таких-то или повесить их. В этом нет никакой нужды. Сатрапы всегда понимали своих вождей с полуслова, или сами становились их жертвами. Странно думать, будто депортация требовала грандиозной логистики, включая полное обеспечение поездами, кормёжкой в пути, точного понимания, что делать в отношении смешанных браков и людей, являющихся евреями наполовину, на четверть, т. е. чего-то типа свода Нюренбергских законов. Чепуха это. Такие «мелочи» решала бы импровизация масс. Именно их действия вполне компенсировали бы нехватку вагонов и некоторые неурядицы в обеспечении комфортабельных условий по пути следования.

В той чудовищной симфонии, написанной и исполняемой «Вождём народа», достаточно места оставалось инициативе исполнителей. Много там было интуитивного, идущего из его подсознания, диктующего свои действия во имя укрепления «Империи Вождя» и его власти как основного элемента её существования. Старея, он даже не считал нужным назначить наследника, лишь использовал разговор о своём возрасте как приманку для раскрытия тех, кто рискует даже подумать о времени «после».

Что касается поиска архивных документов, напомню, что практически без бумаг и тщательной долговременной подготовки обошлась депортация чеченцев. Да и эвакуация советских людей под натиском наступавших немецких войск отнюдь не всегда проходила по заранее подготовленному плану. И там было много импровизации. Так это же были свои граждане, заботиться о которых необходимо. А если дело идёт о внутренних врагах, чьё изгнание ещё к тому же напрямую было выгодно их соседям – тут-то чего церемониться!?

Иногда говорят, что Сталин, признанный всем миром противник и сокрушитель Гитлера и нацизма, не мог поставить под угрозу свой образ, доведя «Дело врачей» до его логического конца – казней на площади и депортаций. Аргумент этот кажется мне сильно преувеличивающим в глазах Сталина роль Запада и его единства в возможном осуждении СССР. Сталин и его приближённые не держали деньги в западных банках, не имели там личной собственности – движимой и недвижимой, не отдыхали летом и зимой в Альпах и на Средиземноморских или атлантических берегах. Их дети не учились во всяких там Оксфордах и Кембриджах.

Верно, что СССР не мог военной силой захватить западные страны, даже если бы захотел. Но верно и обратное – Запад не имел ни необходимой военной силы, ни желания применить её против СССР в наказание за какой угодно выверт его внутренней политики. Не верю, что просто страх западного общественного осуждения понудил Сталина пойти, например, на тайное убийство Михоэлса с последующими торжественными государственными похоронами вместо обычного расстрела по приговору суда. Тут дело было в чём-то другом, о чём не догадываюсь.

Не думаю, что желание повесить «врачей отравителей» и провести депортацию, могло бы быть остановлено зарубежным общественным мнением, да и заявлениями руководителей вчерашних союзников – США, Англии и, тем более, Франции. Не тот был расклад сил в послевоенной Европе и мире. Пошумели бы газеты и левые интеллектуалы, написали бы письма протеста, частью вышли бы из своих компартий, а кое-кто бы в них и охотно вошёл. Нашлись бы, как всегда, и оправдывающие Сталина громкоголосые негодяи, и «полезные идиоты». Да и прикрыты были бы все действия властей СССР «волей народа», а что может быть выше её!?

***

Расстрелянный в 1952 по делу ЕАК поэт Перец Маркиш на вечере памяти великого артиста 15.01.1948, после его похорон, прочёл написанную  в тот же день поэму «Михоэлсу – Неугасимый светильник». Там есть такие слова:

О вечность! Я на твой порог иду

зарубленный, убитый, бездыханный…

Следы злодейства я, как мой народ, сберег,

Чтоб ты узнала нас, вглядевшись в эти раны,

Сочти их до одной.

Я спас от палачей

Детей и матерей ценой своих увечий

За тех, кто избежал и газа, и печей,

Я жизнью заплатил и мукой человечьей…

Видно, что у поэта нет и тени сомнений в свершившемся преднамеренном убийстве. Высказывание же Маркиша, приведенное в эпиграфе, прямо указывает на всемогущего заказчика этого преступления. Чтобы написать подобное, воистину надо было встать с колен. Что и продемонстрировали на суде члены ЕАК, погибшие, но не предавшие себя свою честь, и свой народ.

Share

Истории, открывающие мир

 

 
 
 
 
 
                                                        ТЕМА ЕВРЕЙСКОГО БЕРЛИНА
                                                                                                                       
Марина Павлова

 

                                                

Если моя Теория относительности подтвердится, то немцы скажут, что я немец,
но если мою Теорию относительности опровергнут, то немцы объявят меня евреем.
Альберт Эйнштейн

(в 2003 году общественным мнением Германии Альберт Эйнштейн
был признан одним из десяти самых великих немцев всех времён)

 

Тема еврейского Берлина неисчерпаема. Даже на самое поверхностное знакомство со всеми памятными еврейскими местами в немецкой столице надо не день и не два. Когда идёшь по центру Берлина, складывается впечатление, что кусочек еврейской истории есть буквально на каждой улице: где-то стоит/стояла синагога, где-то была/есть еврейская школа, по городу разбросаны памятные таблички об известных еврейских жителях города, то здесь, то там встречаются памятники погибшим в концлагерях, названия улиц, еврейские кладбища, фонды, библиотеки, музеи, больницы, кошерные магазины и кафе… Как столица страны, осудившей своё прошлое, Берлин сейчас просто кричит о том, что Германия очень хочет протянуть руку дружбы и помощи всем евреям, что здесь они могут обрести свой новый дом.

Начать, наверное, стоило бы с самого известного еврейского мемориала в Берлине – с Мемориала памяти погибших евреев Европы, который стоит в нескольких шагах от Рейхстага и Бранденбургских ворот. Но мне почему-то хочется им закончить. А начну я, пожалуй, с другого района, того, что находится в двух шагах от моего корпуса университета, и с которого, собственно, и начиналось моё знакомство с еврейскими местами в Берлине. Это район Oranienburger Straße, тот самый, где концентрация еврейских памятных мест, пожалуй, самая высокая во всём городе. Самое известное и самое яркое место в этом районе – это Новая Синагога, считающаяся самой красивой синагогой во всей Европе.

Именно в районе Oranienburger Straße в своё время в городе было больше всего еврейских поселений. Недалеко от этих мест, чуть ближе к Александерплатц, в начале 18-го века была построена первая синагога во всём Берлине (об этом в следующий раз). На середину 19-го века пришёлся период расцвета и самоутверждения богатой еврейской общины Берлина. Именно в это время на Oranienburger Straße и решено было построить самую большую и самую богатую синагогу во всей Германии. На открытии синагоги присутствовал сам Отто фон Бисмарк. Синагога практически сразу стала главным центром еврейской общины Берлина.

Во времена Гитлера синагога, как несложно догадаться, была захвачена нацистами. Её использовали как архив полной картотеки евреев Германии. Во время войны в синагогу попала бомба. Восстановительные работы начались только в конце 80-х годов, их приурочили к 50-летию со времён “Хрустальной ночи”. В своём новом варианте синагога существует только последние 15 лет. Впрочем, это, скорее, музей, чем синагога.

Отличительная черта всех важных еврейских мест в Берлине – наличие около них специальной охраны:

Сейчас внутри здания Новой синагоги, окромя самой синагоги, размещён ещё и центр иудаики, рассказывающий о жизни евреев в довоенной Германии и об истории самой синагоги.

На фото ниже – собственно, сама Ораниенбургер Штрасе. Вдалеке виднеется Александерплатц, слева – Новая синагога, где-то в районе высотки, что видна вдалеке, ранее находилась самая первая синагога Берлина. Если пройти до самого конца улицы и взять чуть правее, то там будет корпус моего факультета, а дальше, совсем направо, начнётся Унтер-ден-Линден.

Раз уж показала Новую Синагогу, то покажу сразу и самую большую синагогу во всей Германии – синагогу на Rykestraße. Находится она совсем в другой части города и, на мой взгляд, эта синагога даже интереснее, чем Новая синагога. Строили эту синагогу в начале 20-го века как дополнение к Новой Синагоге. В отличие от последней, эта синагога практически не пострадала во время нацистских погромов и во Второй мировой войне. Если музейная часть Новой синагоги открыта всегда и для всех, то попасть в синагогу на Rykestraße несколько сложнее, ибо она действующая. Вход внутрь разрешён только несколько часов в день, и только по четвергам и воскресеньям. Меж тем, повторюсь, изнутри эта синагога впечатлила меня гораздо больше, чем Новая синагога. Ещё раз обращу ваше внимание на наличие специальной охраны около синагоги.

Я в Берлине знаю по меньшей мере пять синагог, разбросанных в самых разных точках города. И это только действующие синагоги. Впрочем, берлинская еврейская община – самая большая во всей Германии, поэтому неудивительно. Пожалуй, не очень удивляет и тот факт, что внутри синагоги русскую речь слышишь куда чаще, чем какую-либо другую: выходцы из бывшего Советского Союза составляют в общине большинство.

Вернёмся снова в район Oranienburger Straße:

Недалеко от Новой синагоги расположено несколько кошерных магазинов и кошерных кафе:

В районе Oranienburger Straße, как я уже сказала, исторически селилось очень много евреев. Не знаю, случайно это или просто совпадение, но ближайший к Берлину концлагерь – Заксенхаузен – построили как раз около города Ораниенбург. Когда идёшь по улицам этого района Берлина, буквально около каждого дома под своими ногами видишь мемориальные таблички, так называемые “камни преткновения”:

Тут жил такой-то, здесь работал такой-то, а дальше – Аушвитц, Заксенхаузен и др. концлагеря, заботливо построенные нацистами. Такими табличками испещрены буквально все улицы вокруг Oranienburger Straße. И, сдаётся мне, вбитые в мостовую таблички увековечили лишь самую малую долю берлинских евреев. Таблички эти можно увидеть не только в этом районе, они встречаются по всему Берлину. Буквально на прошлой неделе видела ещё пару таких табличек уже в районе Schönhauser Allee. За пределами Берлина мне удалось их увидеть только один раз: во время своей второй поездки в Зальцбург абсолютно случайно вдруг наткнулась на три рядом вмонтированные в мостовую таблички. Наверное, и не обратила бы внимание, если бы уже не видела десятки и десятки таких же в Берлине.

В районе Oranienburger Straße концентрация этих табличек настолько высока, что в какой-то момент возникает ощущение, что идёшь по кладбищу.

Здесь вот жила целая семья: родители и трое детей. Все пятеро погибли в Аушвитце/Освенциме. Старшему из детей на момент смерти было одиннадцать, младшему – год.

Их тут просто много-много-много, очень много. Камни преткновения, камни, о которые “спотыкается” память. Когда я фотографировала серию табличек, что на фотографии ниже, рядом стояли двое разговаривавших между собой немца. Они учтиво подвинулись, чтобы дать мне сфотографировать, и один спросил другого: “Кто отвечает за установку этих табличек? Их тут действительно много!” Другой ответил, что отвечают за это городские власти. Он живёт в этом районе, и в последнее время таких табличек стало действительно намного больше. Берлинская идея приняла массовый характер, и теперь в некоторых других городах Германии стали появляться такие же таблички. Только там они пока носят единичный характер по сравнению с Берлином, и поэтому он подозревает, что делали их по подобию берлинских, но на частные деньги.

На самом деле, эти таблички изначально были частной инициативой. Их автор – художник и скульптор Гюнтер Демниг из Кёльна. Первую такую табличку он установил нелегально на свои деньги в Берлине. Сейчас таких табличек уже более 17 тысяч в 250-ти городах Германии, Австрии, Голландии и других странах Европы. Чаще всего установку оплачивают друзья и родственники погибших, иногда, как в случае с Берлином, платит город.

Среди многочисленных еврейских социальных заведений этого района (центр иудаки, еврейская школа, центр Анны Франк, галереи еврейских художников и пр.) есть одна довольно интересная инсталляция под названием “пропавший дом” (missing house). По улице, где один за другим тянется серия домов, вдруг появляется зияющая пустота. Здесь некогда стоял дом, в котором, в том числе, жили и евреи.

Соседний дом:

На стенах двух соседних домов на всех этажах размещены таблички с именами последних жильцов “пропавшего дома”, их профессий, годов проживания в доме. Последний год – год их смерти.

Вот здесь видна табличка с фамилией Budzislawski:

А внизу под ногами снова видны памятные таблички, в том числе и Budzislawski:

В этом же районе, на площади Koppenplatz, находится памятник об изгнании евреев из Берлина. Эта инсталляция называется “покинутая комната”: стол и два стула, один из которых опрокинут, как если бы хозяева комнаты убегали из дома в спешке. Это памятник всем 55 тысячам евреев Берлина, вынужденным покинуть некогда родной им город после событий 1933 года: кто-то из них успел бежать из Германии, но бОльшая часть встретила свою смерть в концлагерях или по пути в них.

По всему периметру инсталляции идут слова о погибших евреях, некогда избравших Берлин своим домом. В моём вольном переводе с немецкого: “О, гостеприимная квартира смерти, твой хозяин, оказывается, здесь был всего лишь гостем! О, руки, выложившие порог этого дома, знали ли вы, что порог этот станет ножом между жизнью и смертью? О, дымовые трубы печей, вы своим дымом развеяли прах детей Израиля по воздуху!” Это слова немецкой писательницы Нелли Закс из её сборника произведений о Берлине “В жилищах смерти”. Обладательница Нобелевской премии по литературе сама родилась в еврейской семье в Берлине, но была одной из тех редких, кому, после прихода Гитлера к власти, удалось оттуда сбежать. Она эмигрировала в Швецию.

Двигаясь дальше, можно попасть в район Bayerisches Viertel, знаменитый тем, что на фонарных столбах улиц этого района размещены таблички с текстами фашистских законов, подробно описывающие кто подлежит уничтожению и критерии селекции. Читая тексты этого тщательно продуманного человекоубийства, невольно теряешься: как вообще до такого можно было додуматься?

Но перенесёмся всё же на Friedrichstraße. Совсем недавно около станции S-Bahn/U-Bahn Friedrichstraße поставили памятник разным детским судьбам: “поезда жизни – поезда смерти”. Что-то вроде вокзала смерти. Настоящий “вокзал смерти”, тот самый, с которого из Берлина уходили поезда в концлагеря, находится к северо-западу отсюда, недалеко от нынешнего ведомства по делам иностранцев. Это так называемый Putlitzbrücke. Но сейчас не о нём.

Композицию разделённым детским судьбам поставили на вокзале Фридрихштрассе в конце прошлого года, буквально у меня на глазах. Когда я только приехала в Берлин, её ещё там не было. Впрочем, я уже писала, что мемориальных табличек в городе становится всё больше и больше, то тут, то там с согласия и/или участия городских властей появляются всё новые памятные еврейские места.

Эта композиция – копия той, что стоит в Лондоне около вокзала Liverpool Street. Поставили её в память о разных детских судьбах. С одной стороны композиции изображены счастливые дети, одни из тех 10 тысяч еврейских детей, которым удалось покинуть нацистскую Германию на поездах, уезжающих в сторону Великобритании, когда это ещё было можно, …

… с другой – дети, так никогда и не ставшие взрослыми: те дети, которые остались тогда в Берлине: потом они могли уехать из города уже только в концлагеря.

На девочке отчётливо видна пришитая на куртке звезда Давида с надписью “Jude”. Кто регулярно приносит сюда свежие цветы, не знаю. Смысл имеет даже цвет фигур: фигуры погибших в концлагерях детей, по задумке автора, должны были быть выполнены в той же цветовой гамме, что и Мемориал памяти погибших евреев в Европе, стоящий в центре Берлина.

Этот памятник поставлен на частные деньги спонсоров из Израиля, России и США:

Впрочем, в Берлине, разумеется, есть не только памятные еврейские места, но есть и нынешняя жизнь еврейской общины. Это синагоги, школы, библиотеки, фонды и т.п. В районе Hausvogteiplatz, например, находятся например центральные офисы еврейских газет и издательств:

Вообще, этот район Берлина, район вокруг Hausvogteiplatz, всегда считался площадью европейской моды. С модой, заданной дизайнерами этого района, зачастую не могли соперничать даже модельеры Парижа. Все дома на этой площади принадлежали еврейским банкирам и дизайнерам. С приходом Гитлера к власти все дома, швейные ателье и другие помещения были конфискованы у евреев и переданы во владение “истинным арийцам”. С тех пор Hausvogteiplatz перестал быть законодателем европейской моды, и всё, что осталось нынче – это лишь память о тех временах.

Сейчас в память о Hausvogteiplatz как об еврейской площади европейской моды здесь установлена мемориальная зеркальная пирамида, каждая грань которой обращает взор смотрящего на неё в сторону домов, ранее принадлежавших еврейским семьям:

Имена еврейских модельеров и банкиров этого района запечатлены на ступеньках лестницы, ведущей из метро:

Ещё немного перенесёмся в пространстве. На этот раз в район Potsdamer Platz. Здесь, прямо напротив наших знаменитых ультрасовременных высоток и района Sony-Center с Леголэндом, находятся не только остатки берлинской стены, но ещё и так называемый Mossepalais, установленный на месте, где некогда жил еврейский издатель Рудольф Моссе. Его типография была одной из самых крупных и самых известных во всём Берлине. В частности, на ней печаталась популярная в те времена газета “Berliner Tagesblatt” (“берлинский ежедневник”). Несколькими фотографиями выше вы видели издательство “Mosse”, названное в его честь и продолжающее его дело. Сейчас в здании Mossepalais, кроме прочего, находится представительство американско-еврейского комитета, самое крупное на территории всей Европы.

Ещё один скачок в пространстве. На этот раз в район Kurfürstendamm и Zoologischer Garten. Здесь, чуть в глубине от шумных магазинных улиц – Елисейских полей Берлина, на Fasanenestraße, находится Культурный центр еврейской общины. Некогда здесь стояла синагога в романо-византийском стиле. Как и многое другое, она была разрушена нацистами. Сейчас о существовании синагоги в этом месте напоминает только небольшой портал. Он украшает новое здание Культурного центра еврейской общины. Прямо перед входом стоит чёрный монумент, символизирующий разрушенную Тору. Внутри, кроме прочего, находится крупнейшая библиотека еврейских книг и текстов во всей Европе. При центре работает кошерный ресторан, кстати, неплохой.

Рядом со входом в центр на стеле изображена карта Европы с указанием размещённых нацистами концентрационных лагерей в разных странах. Стела со списком самых страшных концентрационных лагерей Европы стоит ещё в одном месте недалеко отсюда – на Wittenbergplatz, в двух шагах от самого шикарного торгового центра всего Берлина – KaDeWe, владельцем-основателем которого, кстати, тоже был берлинский еврей.

Наконец, последнее на сегодня памятное место. Наряду с Мемориалом памяти погибших евреев Европы и Новой синагогой, это, пожалуй, одно из самых известных и самых посещаемых еврейских памятных мест во всём Берлине. Еврейский музей – гениальное архитектурное творение Даниэля Либескинда, известного вам всем как реализатор идеи монумента памяти погибших 11-го сентября 2001 года – Ground Zero, что в Нью-Йорке. Собственно, именно благодаря своим берлинским постройкам, в первую очередь благодаря Еврейскому музею, Либескинд и прославился на весь мир. А Ground zero был уже потом.

Фотография ниже – единственная из всех в этом посте, которую мне пришлось украсть из интернета. Это вид сверху на Еврейский музей, спроектированный Либескиндом. Сам Либескинд объяснял такую форму расположением памятных еврейских мест в Берлине: если соединить их линиями на карте, то получится вот такая вот кривая. Архитектурная задумка Либескинда мне так и осталась не ясна до конца: кто-то видит в этой форме молнию, ударившую по европейским евреям во времена нацизма, кто-то – разорванную звезду Давида, другие – поверженный знак нацистов. Из всех описаний, которые я когда-либо слышала, больше всего мне понравились слова какого-то немецкого политика: “Еврейский музей – это шрам на сердце Берлина”.

Из тех двух зданий, что вы видели на фото выше, входом/выходом в музей является классическое жёлтое здание, стоящее справа. Одной из задумок главного здания музея было как раз то, что, когда обходишь его весь вокруг, не очень понятно, как туда вообще можно попасть. Попасть можно только через соседнее здание, перейдя из него по подземному переходу внутрь этой самой большой молнии.

Вход:

Кусочек “главного” здания самого музея. Если присмотреться внимательнее, то можно снова увидеть характерную для еврейских мест Берлина охрану. Не видела пока в Берлине ни одного крупного заведения еврейской тематики, где бы не стояла такая вот охрана.

Здание сверху представляет из себя большую трещину, все стены здания тоже испещрены трещинами:

Мостовая вокруг музея оформлена должным образом:

Рассказывать о тематике музея, пожалуй, не буду. Это действительно очень долго, да и сам музей очень символичен. Только под один этот музей вполне себе можно было выделить минимум пост. Может быть, когда-нибудь дойду до этого. Но просто, если честно, из всего перечисленного здесь столько всяких мест, о которых очень хотелось бы рассказать подробнее (одна только синагога на Rykestraße чего стоит!), что не очень понятно, почему своё внимание я должна акцентировать именно на Еврейском музее.

Остановлюсь, пожалуй, только на двух очень запомнившихся вещах. Первое – это так называемый “сад изгнания”. На фотографии ниже он виден в виде стел разной высоты, выполненных немного под углом, с деревьями наверху. На самом деле, вид снаружи на этот самый сад вам ни о чём не скажет. Туда надо в обязательном порядке попасть внутрь (вход через музей).

Идея “сада изгнания” в том, чтобы дать вам почувствовать себя евреями, которых лишили дома и надежды на будущее. Попадаешь туда из подвального помещения музея. Ощущение от нахождения там действительно немного странное. Основание сада сделано под небольшим углом и находится ниже уровня земли, а бетонные колонны наклонены. Поэтому, когда находишься в самом саду, чувствуешь лёгкое головокружение и полную дезориентацию при передвижении. Хочется, как можно скорее, оттуда сбежать. Внутри бетонных столбов, что вокруг, растут деревья, ветви которых закрывают над тобой небо. Создаётся феерическое ощущение паники и отсутствия выхода.

И ещё кое о чём в музее расскажу, пожалуй. Сразу после захода внутрь музея попадаешь на нижний этаж, представляющий из себя так называемые “три оси” – три жизненных пути евреев. Одна ось – это ось изгнания, ведущая как раз к саду изгнания, о котором я написала выше.

Другая ось – ось смерти, заканчивающаяся башней холокоста. Тебя впускают внутрь этой башни, закрывают за тобой дверь, и ты остаёшься один в полной темноте в очень неуютном холодном и полусыром помещении. Внутри почти полная звуковая изоляция, слышны лишь очень отдалённые звуки другой жизни где-то вдали, а сверху над тобой виднеется одна единственная тоненькая-тоненькая полоска света, которая находится где-то очень-очень высоко и абсолютно недосягаема.

Наконец, третья ось – ось преемственности еврейских традиций. Она проходит через весь нижний этаж и по высокой лестнице выводит тебя наверх к основной экспозиции музея. В музее реально можно провести весь день, а то и больше. Особенно с аудиогидом.

Ещё одна запоминающаяся вещь в музее – композиция “Шалехет” (“листопад”). Внутри музея есть районы так называемых “пустот”, самая большая из которых – “пустота памяти” – композиция, созданная в память жертв Катастрофы. Это огромное поле, усыпанное вырезанными из металла кричащими от боли лицами. Их невероятно много, и ими усыпан весь пол. Причём задумка композиции такова, что по этим самым металлическим лицам обязательно надо походить. Тогда будет слышен звон-плач этих самых металлических лиц.

Просто один из экспонатов в музее:

В одном из залов музея висят таблички всех еврейских названий, которыми некогда пестрил Берлин:

Впрочем, за еврейскими названиями улиц в Берлине сейчас уже совсем не обязательно ходить в Еврейский музей. В самом сердце города полно улиц, так или иначе напоминающих о евреях и Израиле. Еврейская улица – недалеко от Александерплатц, …

Иерусалимская улица – в районе Hausvogteiplatz, …

В самом центре, в двух шагах от Рейхстага и ультрасовременного Потсдамерплатц находятся улицы, названные в честь знаменитые израильских деятелей:

На сегодня, пожалуй, всё. Тема еврейского Берлина действительно неисчерпаема, и очень хотелось бы написать обо всех этих местах подробнее, но, увы, пока не получается. Я уже не говорю о том, как сложно из многочисленных увиденных еврейских памятных мест в Берлине выбрать лишь те немногие для рассказа. Многое, к сожалению, так и останется непоказанным. Да и вообще о Берлине, пожалуй, писать намного сложнее, чем о каком-либо другом городе. И чем дольше живёшь здесь, тем всё сложнее и сложнее…

 


Вы получили это сообщение, поскольку подписаны на группу Prava Cheloveka.
Чтобы добавлять сообщения в эту группу, отправьте письмо по адресу prava-cheloveka-ru@googlegroups.com.
Чтобы отменить подписку на эту группу, отправьте сообщение по адресу prava-cheloveka-ru+unsubscribe@googlegroups.com.
О дополнительных функциях можно узнать в группе по адресу http://groups.google.com/group/prava-cheloveka-ru?hl=ru.

Share

Созданная в сердце Европы индустрия смерти была направлена против всего человечества

26 января — Международный день памяти жертв Холокоста. В послании по этому поводу Генеральный директор ЮНЕСКО Ирина Бокова заявила, что созданная в сердце Европы индустрия смерти, направленная на методическое уничтожение еврейского народа, затронула все человечество.
«По прошествии более 65 лет после Второй мировой войны память о Холокосте по-прежнему актуальна. Наши более глубокие знания об этом явлении не ослабляют, а усиливают чувство ужаса», — сказала Ирина Бокова.

Она отметила, что в этом году ООН решила отметить смелость женщин, проявленную во время Холокоста. В этой связи Ирина Бокова отметила, что в штаб-квартире ЮНЕСКО совместно с Мемориалом Шоах в период с 24 января по 1 февраля 2011 г. пройдут две выставки, одна из которых посвящена дневнику Элены Берр — уникальному свидетельству молодой француженки, жестоко вырванной из жизни общества потому, что она была еврейкой.

«Отдается не только дань памяти жертвам — этот исторический долг касается всех ныне живущих людей. Память о Холокосте и возмущение, которое он вызывает, должны подкрепляться знанием истории, поскольку и сегодня пробелы нашего сознания используются для разного рода манипуляций», — сказала Генеральный директор ЮНЕСКО.

26 января ЮНЕСКО в сотрудничестве с Постоянным представительством Израиля и Мемориалом Шоах провела в своей штаб-квартире в Париже церемонию памяти жертв Холокоста.

В церемонии приняли участие Шломо Венециа, итальянский писатель, переживший заключение в лагере смерти Аушвиц-Биркенау. Прозвучал отрывок из дневника студентки Сорбонны Элены Берр, который она вела с апреля 1942 по февраль 1944 года, пока ее не арестовали и не отправили со всей семьей в Аушвиц.

Share

Противоречивый Львов. Максим Ефимов

Об украинском национализме

В декабре Львов встретил меня своим фирменным гололёдом. Похоже, не случайно! В такое время года Львов больше всего напоминает собой Европу – спутник Юпитера – поверхность которой покрыта льдом. Львов помешан на своей европейскости, которая, впрочем, является всего лишь некой ностальгией по золотому веку (Львов был столицей Королевства Галиции и Лодомерии). Смехотворный акцент львовцев на национальном, украинском, характере города и их тяга к Европе и Америке отражают диалектику их натужных и странных идентификационных поисков. По-видимому, сама история Львова предопределила какие-то скачки, метания, завихрения, мании, комплексы, псевдоинтеллектуальные пароксизмы львовян.

Украинская культура была некогда периферийной по отношению к русской культуре. В 1990 году Украина получила независимость и нынешнее её положение должно быть вполне самодостаточным, а культура доминантной. Однако, старые комплексы жертвы не дают покоя. Колониальные стереотипы в головах украинцев настолько живучи, что ко всему русскому они по-прежнему относятся враждебно: уже будучи самостоятельными и независимыми, ведут себя как «младшие братья». Комплексы быстро не изживаются. Впрочем, и авторитарная Россия, которая активно вмешивается в украинскую политику, даёт поводы, признаем это, для подобного к себе отношения.

Тоска по уже легендарному прошлому и нынешнее серое существование – подобная разница потенциалов способна вызвать мощный прилив энергии. Её избыток заметен в усилении национализма и враждебности ко всему, что не является украинским. С другой стороны – это сплачивающая людей сила. Многие жители Западной Украины, спасаясь от бедности, работают за границей и перечисляют деньги на родину. В отличие, к примеру, от русских, украинцев отличает взаимная поддержка, некая этническая корпоративность, а лучше сказать – солидарность. Настоящая солидарность (не путать со стадностью!) невозможна без общих представлений о добре и зле, о человеческом достоинстве. Именно поэтому на Украине, например, оказалась возможной «оранжевая революция». К сожалению, исторический шанс на возрождение Украины был упущен, редкий всеобщий энтузиазм втоптан в грязь политически, интеллектуально и духовно незрелыми людьми, которым народ доверил управление!

Но вернёмся во многом к уникальной истории Львова. «После первого раздела Польши, Львов стал столицей австрийской провинции. Начало правления Австрии было весьма либеральным. В 1861г. был образован Галицкий парламент, а в 1867г. Галиции было предоставлено широкое самоуправление, как культурное, так и экономическое. Галиция стала единственной частью бывшей Польши, получившей некоторую культурную и политическую свободу. В результате Львов стал главным центром польской культуры и политики. Вместе с тем, город служил и важным центром галицко-русского движения. Городу было дано право делегировать представителей в парламент Вены, что привлекало множество выдающихся деятелей культуры и политики. Львов стал местом встречи польской, немецкой, еврейской и украинской культур». Эта уникальность, которая ещё относительно недавно была вполне осязаемой, и сегодня не даёт покоя жителям Львова, поощряя чрезмерно высокое мнение о себе, зачастую плохо образованных людях. Национальная гордость – имперское чувство. И тут Львов, пожалуй, испытывает такие же фантомные боли по утраченной империи, как некоторая часть российского общества, российского истеблишмента. Национальная гордость – понятие противоречивое. С одной стороны, человеку свойственно хотеть испытывать чувство самоуважения как представителя своей нации. С другой стороны, когда это чувство остаётся без удовлетворения, человек проникается тихой ненавистью к тем, кто говорит с ним на одном языке и живёт на одной территории, ненавистью к себе и к другим нациям.

Перефразируя Ницше, скажем, что национальная гордость – это чувство национального превосходства без всемирного признания. В этом и кроется парадокс национальной гордости: без неё нельзя жить, но она никогда не получит этической санкции у других народов, да и у хорошо образованной части своего тоже. Таким образом, национальная гордость должна являться предметом сугубо интимным так же, как и вера. В противном случае нам не избежать фрустрации и конфликтов на национальной и религиозной почве. На практике это означает, что все атрибуты и маркёры национальной гордости, так же как и религиозной принадлежности, должны быть изъяты из публичной сферы. (Запрет на ношение хиджаба в общественных местах во Франции – правильная мера, поскольку хиджаб – не просто накидка, а символ). Всё национальное, так же как религиозное, в публичной сфере может быть оправдано лишь как эстетический феномен, но не мировоззрение. На смену национальной гордости должна придти национальная честь, то есть нравственное достоинство, доблесть, честность, благородство и чистая совесть нации. Это близкое к идеальному состояние наций, при котором само понятие нации отходит на десятый план, уступая место нравственному величию человечества.

Читая Бертрана Рассела, в первую очередь думаешь о том, какой это был умный человек, и уже потом восхищаешься нацией, давшей миру такого интеллектуала. Что такое нация без лучших людей? Всего лишь племя. Когда таких людей будет большинство понятие нации отойдёт на второй план, ибо будет одна нация – нация умных людей. Перефразируем Б.Рассела и скажем о мыслящих людях так: они ищут величия не в буйстве национальной гордости, а в величии отражённой Вселенной.

Львовский национальный академический театр оперы и балета имени С. Крушельницкой

Далеко не каждый город может похвастаться своим оперным театром, а богатой историей тем более. Львов может. «В конце XIX века было принято решение о строительстве Большого городского театра. В 1895 году был объявлен конкурс на лучший архитектурный проект, в котором, среди многих участников, была фирма «Г. Гельмер и Ф. Фельнер», построившая к тому времени более сорока театров в России и Австро-Венгрии, в Болгарии и Германии. Среди архитекторов, работавших в этой фирме, были такие известные мастера, как, например, автор проекта Краковского театра Я. Завейский». Независимое жюри в Лейпциге единогласно признало наилучшим проект выпускника Берлинской архитектурной академии, директора Львовской высшей художественной школы Зигмунта Горголевского. Архитектор смело предложил «спрятать под землёй» речку Полтву, протекающую в месте строительства, а вместо фундамента впервые в Европе использовал цельную бетонную основу». З. Горголевский руководил всеми земляными и строительными работами. Строительство началось в июне 1897 года и длилось почти три года. И через три года архитектор умер – бесконечные разговоры о том, что театр, который три года «садился», развалится, довели Горголевского до инфаркта. «Театр построен в классических традициях с использованием форм и деталей архитектуры ренессанса и барокко». На втором этаже сохранились личные апартаменты императора Франца Иосифа с ванной и выходом в императорскую ложу. Всё лучшее в архитектуре Львова осталось от Речи Посполитой и Австро-Венгрии. Всё худшее – от советской власти, умевшей строить только бараки.

Уникален и восхитителен занавес весом 12 тонн в Львовской опере, ибо представляет собой художественный шедевр Семирадского. Изображённое наглядно выражает идею о том, что «вся жизнь – театр, а люди в нём актёры». Из-за старости занавес используют только по очень большим торжествам.

На потолке над великолепной люстрой из драгоценных металлов изображены аллегорические фигуры: Грация, Музыка, Невинность… в зеркало смотрится Правда. Зеркало не солжёт! Возможно, не случайно в театре появился зеркальный зал. Зеркало позволяет взглянуть на себя со стороны и пережить катарсис. Так же как и театр! «Зеркальное отражение сильно действовало на людей, впервые столкнувшихся с возможностью существования «второго я». Они часто полагали, что в зеркале отражён кто-то совсем другой, затем — что в зеркале отражена душа человека». С возможности взглянуть на себя и начинается рефлексия (букв. отражение). Театр пробуждает тоску по иной жизни, напоминает о существовании души, духовных ценностей.

На галёрку пускали бесплатно, но за это бенефициарии должны были довезти  до дома артисток труппы после спектакля.

Соломея Крушельницкая

Оперный театр носит имя великой С.Крушельницкой, которая «владела выдающимся по силе и красоте голосом широкого диапазона, необычайной музыкальной памятью (могла изучить оперную партию за два-три дня), виртуозной техникой, ярким драматическим дарованием». Известный итальянский музыковед Ринальдо Кортопасси писал: «В первые десятилетия XX века на оперных сценах мира царствовали четыре личности мужского пола – Баттистини, Титта Руффо, Шаляпин и Карузо. И только одна женщина смогла достичь их высот и встать рядом с ними. Это была Соломея Крушельницкая. Однако в сравнении с прославленными коллегами как личность она оказалась намного выше».

В консерваторском дипломе С. Крушельницкой было написано: «Этот диплом получает панна Соломея Крушельницкая как свидетельство художественного образования, добытого образцовой старательностью и чрезвычайными успехами, особенно на публичном конкурсе 24 июня 1893 г., за которые была отмечена серебряной медалью». Студенты распрягали лошадей и везли её вместо коней!

С.А. Крушельницкая пела на четырёх континентах. «17 февраля 1904 года в Миланском театре «Ла Скала» Джакомо Пуччини представил свою новую оперу «Мадам Баттерфляй». Несмотря на участие выдающихся певцов спектакль провалился. Маэстро чувствовал себя раздавленным. Друзья уговорили Пуччини переработать своё произведение, а на главную партию пригласить Соломею Крушельницкую. 29 мая состоялась премьера обновлённой «Мадам Баттерфляй», на этот раз — триумфальная. Публика семь раз вызывала актёров и композитора на сцену. После спектакля растроганный и признательный Пуччини послал Крушельницкой свой портрет с надписью: «Прекраснейшей и очаровательнейшей Баттерфляй».

В 1906 году А.Тосканини приглашает её в «Ла Скала».

В августе 1939 года певица приехала в Галицию. Начало  Второй мировой войны, но почему-то артистка не захотела вернуться в Италию. В 1939 году советская власть национализировала трёхэтажный дом С.Крушельницкой во Львове, купленный на честно заработанные деньги, оставив ей только четырёхкомнатную квартиру, в которой она жила с сестрой Анной. Во время немецкой оккупации Львова С. Крушельницкая бедствовала, зарабатывая на жизнь частными уроками вокала.

После войны С. Крушельницкая начала работать во Львовской государственной консерватории. Однако её преподавательская деятельность, едва начавшись, чуть было не закончилась. Советские бюрократы требовали от звезды мировой оперной сцены диплом. Весь Львов знал, что этот диплом был. Диплом позже нашелся в фондах городского исторического музея.

Живя и преподавая в Советском Союзе, Соломея Амвросиевна долгое время не могла получить советское гражданство, оставаясь подданной Италии. Только после того, как она написала заявление о передаче своей итальянской виллы и всего имущества советскому государству, Крушельницкая стала гражданкой СССР. Виллу тут же продали, компенсировав владелице мизерную часть от её стоимости. Порой у всемирно известной певицы не было в СССР средств к существованию.

В 1951 году Соломее Крушельницкой присвоили звание заслуженного деятеля искусств УССР, а в октябре 1952 года, за месяц до кончины, Крушельницкая получила звание профессора. Советская власть умела грабить и издеваться над гениальными людьми. 16 ноября 1952 года Соломея Крушельницкая умерла. Её похоронили во Львове на Лычаковском кладбище рядом с могилой друга и наставника – Ивана Франко.

«Певица была страстной пропагандисткой украинской музыки. В 1900 году она приехала во Львов и на сцене театра Скарбека вместе с О.Мишуги выступала в опере Гулака-Артемовского «Запорожец за Дунаем».

«Запорожец за Дунаем»

Именно эту оперу я смотрел и слушал а театре. «Запорожец за Дунаем» (1863) – первая в истории украинская опера, написанная С. С. Гулаком-Артемовским. «Известную роль в возникновении замысла оперы сыграл историк Н. Костомаров, подсказавший композитору её тему. После уничтожения Запорожской Сечи (1775) многие казаки бежали за рубеж; на подвластной туркам территории возникла Задунайская Сечь. Турецкое правительство пыталось использовать запорожцев как военную силу, направленную против России. В 1828 г., во время русско-турецкой войны, часть казаков, во главе с атаманом О. Гладким, вернулась на родину, после чего Задунайская Сечь была уничтожена. Автор свободно переосмыслил эти события и перенёс в XVIII в. Как отголосок, проходят воспоминания об уничтожении Потёмкиным казачьей вольности. Смысл произведения в идее любви к родине, страстном стремлении запорожцев вернуться на Украину».

Слушая оперу, невольно проникаешься любовью к Украине, становишься в этот момент украинским патриотом! Но эти высокие эмоциональные переживания, разумеется, не могут подменить собой критическое восприятие действительности. Любое патриотическое произведение должно лишь отражать объективную любовь граждан к своей родине, а не манипулировать высокими чувствами вопреки беспросветной реальности существования людей в той или иной стране.

«Опере присущи юмор, народность, лиризм. Простодушно-лукавый Карась и его сварливая жена Одарка сродни персонажам «Вечеров на хуторе близ Диканьки» Гоголя. Вскоре после премьеры царское правительство, напуганное польским восстанием 1863 г., обрушилось на проявления национальной культуры народов Российской империи, усматривая всюду тенденции сепаратизма. Цензурный запрет лёг на развитие украинской драматургии и театра на 20 лет». Но все эти и другие репрессивные меры против национальных движений не уберегли царский режим от чудовищного краха. Он рухнул, так же как и гигантский колосс – Советский Союз. Не исключено, что та же судьба постигнет и плохо управляемую Россию, в которой центробежные силы велики и сдерживаются лишь страхом и полицейской силой.

Во многом музыка этой оперы незамысловата. Больше всего мне понравился дуэт Оксаны и Андрея. Хотел бы отметить исполнителя партии Андрея харизматичного певца Андрея Савку. Его выступление особенно тронуло меня.

Тайная встреча Гитлера и Сталина

Возможно, Львовскую оперу посещал и Адольф Гитлер. Оперу он любил. Оставив школу, «проводил время, посещая театры и оперу, копируя полотна художников-романтиков, читая приключенческие книги и гуляя в лесах». Сохранились и его рисунки «Венской оперы» 1912 г. и «Мюнхенской оперы» 1914 г. В 23 года он неплохо рисовал. Именно во Львове осенью 1939 года состоялась тайная встреча Гитлера и Сталина. Вот письмо Сталина Послу Германии в СССР Шуленбургу от 3 сентября 1939 г. «Я принципиально согласен встретиться с господином Адольфом Гитлером. Неизменно буду рад этой встрече. Организацию встречи я поручил своему наркому внутренних дел тов. Берия. С уважением И. Сталин». Письмо от 11 октября 1939 г. «Прошу Вас окончательно считать временем встречи 17 октября 1939 г. Мой поезд прибудет к месту встречи в 15 ч. 30 мин. Органами НКВД предприняты все меры для безопасности планируемого мероприятия. С уважением И. Сталин». «Первоначально Сталин хотел пригласить Гитлера в Москву. Однако фюрер не согласился, ссылаясь на трудности начавшейся войны. В конце концов, выбор пал на приграничный и только что отошедший к СССР Львов. Туда практически в одно и то же время прибыли оба состава. Поезд Гитлера был замаскирован под венгерский экспресс. Вокзал и перрон оцепили.

Гитлер поднялся в вагон Сталина, сопровождаемый только личным переводчиком». «Сталин и Гитлер с глазу на глаз обсуждали ход выполнения секретного дополнительного протокола, который был подписан вместе с пактом о ненападении и четко разграничивал сферы влияния СССР и Германии в Европе. На львовской встрече Сталин и Гитлер также заручились личными гарантиями невмешательства в дела друг друга и сошлись во мнении, что дружба народов СССР и Германии имеет все шансы сохраняться и крепнуть. В ходе аудиенции за кружкой местного пива Гитлер сообщил Сталину сведения чрезвычайной важности. Весной, как только позволит обстановка и погода, Германия начнет немедленное наступление на Францию. За Францией придет черед Англии, если она не подпишет с Германией мирный договор. В свою очередь, Сталин заверил фюрера, что СССР никогда не нападет на Германию. Поговорив об увеличении поставок нефти, леса, зерна из СССР в обмен на станки, морские суда и один крейсер, Гитлер попрощался со Сталиным».

Собор Святого Юра

Главный греко-католический собор Львова был построен на средства львовского митрополита Атаназия Шептицкого. В крипте храма похоронены останки патриарха Иосифа Слепого и митрополита Андрея Шептицкого. Ранее на территории первой церкви на Святоюрской горе были захоронены останки князя Ярослава Осмомысла. На главном фасаде установлены статуи св. Афанасия и Льва (скульптор Иоганн Пензель – основатель украинской школы барокко). Вверху, на аттике, расположена скульптурная группа работы того же автора, которого прозвали «Украинским Микеланджело», – «Юрий Змееборец», являющаяся примером барочной скульптуры в Украине. В храме находятся две чудотворные иконы – икона Теребовельской Богородицы (ХVII в.) и  икона Киево-Печерской Божьей Матери (ХVII в.).

В соборе хранятся частички мощей Николая Чудотворца, Святого Валентина и Святого Шарбеля. Пожалуй, св. Шарбель наименее известен. О нём и скажем несколько слов. «Ещё при жизни отец Шарбель имел репутацию святого. Сам он отличался большой преданностью таинству Евхаристии и строгостью монашеской аскезы. Через несколько месяцев после его похорон на монастырском кладбище над могилой стали видеть свечение. Тело, из которого выделялись пот и кровь, переместили в специальную гробницу, которая стала местом многочисленных паломничеств. В 1925 году Папа Пий XI разрешил начать процесс беатификации о. Шарбеля. В 1927 и 1950 годах его мощи мироточили, ему приписывается ряд чудесных исцелений. Беатификацию (1965) и канонизацию (1977) совершил Папа Павел VI. Многие чудеса произошли после смерти святого. Одним из наиболее известных является случай Нохад Эль Шами, 55-летней женщины, страдавшей от паралича. В ночь на 22 января, 1993 г, она увидела во сне двух монахов-маронитов, стоящих у её кровати. Один из них наложил руки ей на шею и произвел на ней операцию, второй подкладывал подушку под её шею. Проснувшись, Нохад обнаружила две раны на шее. Она полностью выздоровела и могла свободно ходить. Она считала, что оперировал её Св. Шарбель». Святой Шарбель считается покровителем неизлечимо больных людей!

Именно в соборе святого Юра 5 декабря 1826 года известный скрипач Кароль Липиньский и хор первого лембергского музыкального общества «Цецилия» под управлением Франца Ксавьера Вольфганга Моцарта, младшего сына гениального композитора, дали концерт памяти Вольфганга Амадея Моцарта, исполнив «Реквием». В 1808—1838 гг. с незначительными перерывами Моцарт-младший жил в Лемберге (так тогда назывался Львов). Франц Ксавьер организовал во Львове хоровое общество Святой Цицилии, которое насчитывало 400 человек, учил детей игре на фортепиано, сам выступал с концертами, дирижируя оркестром. Он автор целого сборника фортепианных пьес. Всю жизнь его сравнивали с отцом. И сравнение это было не в пользу сына, несмотря на то, что тот был далеко не бездарным композитором. «Райффайзенбанк» издал диск с малоизвестными произведениями Моцарта-младшего.

Музеи Львова

Львовская картинная галерея не произвела на меня большого впечатления. Во Львове интересные исторический и этнографический музеи. В этнографическом я обнаружил статуэтку «Мать фавнов», сделанную из майсенского фарфора. По-моему редкий в искусстве сюжет. Мастер изобразил изящную Бона деа (Добрую богиню) в окружении маленьких фавнов. Другая достопримечательность Львова – это красивые девушки, концентрация которых там больше, чем где-либо. Думаю, что если бы они были даже с козьими ногами, как наша фарфоровая Фатуя, то всё равно ловили бы восхищённые взгляды и воспринимались бы как майсенские фигурки.

Аптека-музей

Таких музеев вообще немного. Я был в подобном в Брюгге. Тут можно увидеть фармацевтические весы, посуду для хранения медикаментов, часть которой сделана из того же стекла, что и кремлёвские звёзды, аптечное оборудование разных эпох, старые патентованные лекарства, старинную аптечную лабораторию. Алхимическая лаборатория, библиотека, которая насчитывает свыше 3 тысяч книг, старые аптечные подвалы. Здесь же находится первая керосиновая лампа. В 1853 львовские учёные научились получать керосин путём перегонки нефти, после чего усовершенствовали устройство лампы и получили её первый по-настоящему безопасный вариант. Благодаря этому изобретению, в том же году во львовской больнице была впервые сделана срочная ночная операция, освещавшаяся керосиновыми лампами.

Национальный музей во Львове им. Андрея Шептицкого

Первоначально «Церковный музей» Национальный музей во Львове был основан в феврале 1905 года греко-католическим митрополитом Андреем Шептицким как одно из средств развития украинской культуры. Основа фондов –великолепная коллекция икон, собранная А.Шептицким, который подарил около 10 тысяч предметов и содержал музей преимущественно на собственные средства.

Слайд-шоу: http://www.youtube.com/user/YHRGKarelia?feature=mhum

Максим Ефимов (Карелия) http://maxim-efimov.livejournal.com

Share

Уроки истории для верующих и неверующих

• На фабрике Энгельса в Манчестере рабочие в тяжелейших условиях работали по 13 часов в день… Заработанных денег им с трудом хватало на пропитание. Рабочих у Энгельса штрафовали по любому поводу и постоянно снижали и без того нищенские расценки. На полученные за счет нещадной эксплуатации рабочих средства Энгельс содержал Маркса, который никогда не работал, и призывал отнять у капиталистов их фабрики. Вожди мирового пролетариата ни на каких заводах не работали. Во время парижской коммуны Маркс не рвался на баррикады, а писал коммунарам письма из своей лондонской квартиры.

•       Единственное дело, которое Владимир Ульянов провел в суде, было делом о потоптании крестьянскими лошадьми земель его хутора.

Крестьяне заплатили Ульянову штраф. Мать Ленина сдавала землю хутора в аренду, а деньги посылала Ленину за границу, где он писал, что нужно отнять земли у помещиков.

•       Крупный российский промышленник Савва Морозов содержал на свои средства партию большевиков. Придя к власти, они отняли у его наследников все имущество, а самих наследников расстреляли.

•       Лев Толстой ни разу не посетил ни одной толстовской коммуны, и относился к толстовцам с большим подозрением.

•       Леви Страусс никогда не носил джинсов, полагая, что солидному человеку рабочие штаны не к лицу.

•       Создатель коньячной империи Шустов был старообрядцем, следовательно, алкоголя в рот не брал.

•       Пушкин всю жизнь ухаживал и влюблялся в замужних дам. Когда ему намекнули на возможность измены его жены, он вызвал обидчика на дуэль и погиб.

•       Основоположник сионизма Герцль в Палестине пробыл неделю, больше не выдержал.

•       Основатель христианства в церкви никогда не был. Он посещал синагоги.

Share

ИЗ ПОЛУЗАБЫТЫХ СНОВ…Из воспоминаний Доктора Михаила Моргулиса

ВОСПОМИНАНИЯ МИХАИЛА МОРГУЛИСА. НАЧАТЫ В 2008 ГОДУ, В АВГУСТЕ.

О ТЕХ, КОГО НЕТ

Эти слова написала на конверте моя мама. В конверте лежали фотографии людей, которые ушли с земли, проще говоря, умерли. Пусть и это название останется над моими записями. Все мы когда-нибудь становимся «те, кого нет».
С большинством из вас, кто читает записи, я на земле не встречусь, потому что меня здесь уже нет. Но мысль моя осталась с вами, и вы чувствуете моё присутствие. Значит, где-то мы с вами сосуществуем, где -то касаемся друг друга кончиками наших душ и мыслей.
Хочу не забыть и напомнить сейчас вам: Каждый день вспоминайте, что жизнь наша на земле – всего лишь одна. Она, как палочка, что мы из неё выстругаем, то и будет. Дудочку ли для игры, хворостину для битья, солдатика для войны, или кошку для мяуканья. А может тёплую деревянную собаку с печальными глазами. Поэтому напоминайте себе о жизни. И также помните, Вчерашний день от нас уходит навсегда, завтрашний день может не придти к любому из нас, поэтому у нас есть только «сегодня». Нельзя об этом забывать, если забудем, умрём с не доструганой палкой в руке, от которой засели в нас занозы. Вот, такой совет…
Возможно, наша жизнь – это постоянный разговор с собой, с людьми, с Богом?
Так что же в жизни главное? Любой наш ответ будет неполным. Даже, если догадываемся, надо молчать. Когда-нибудь, каждому на это будет дано объяснение. А теперь пойдём в те полусны, которые назывались жизнью. Идите с радостью, ведь это так здорово, ходить по этой жизни с радостью в сердце и на лице. В таком случае, возможно, мы дойдём с вами и до лестницы любви.

Вот так, неожиданно стал старым, 66 лет. А только вроде недавно думал, после 25 не стоит жить. А потом, когда стало 25, тогдашняя легенда и икона советской песни Леонид Утёсов посмотрел на меня и сказал: « Ваша судьба быть всю жизнь мальчиком, а потом, неожиданно превратиться в старика». Так, видимо, и случилось.
Так вот, воспоминаний писать и не думал, хотя событий случилось много, встреч было густо, но всё надо составлять, вспоминать, напрягаться, лезть в папки, листать, звонить тем, кто ещё жив. А у меня другой всякой работы много, да и пока жив, хочется написать сумасшедший, прекрасный роман, и надеяться, что когда его будут читать, автор, каким то образом сможет получать удовольствие на том свете. Но множество людей, с нарастанием стали говорить, мол, вы столько видели, со столькими интересными беседовали, где только не побывали, этого уже не вернёшь, люди забудут, расскажите об этом в книге, и не только нам, а всем. И, по-видимому, от их слов, вдруг стали появляться люди из прошлого, стали вспоминаться их взгляды, слова, их смех… И вот оно всё как будто театром стало становиться, причём, то театром реалистичным, а то театром абсурда. Вообщем, временами жизнь стала повторяться, как будто на сцене. Чудесный и страшный спектакль из прошлого. И решил я так, людям всё равно, как написано, лишь бы любопытно им было, а поэтому, сделаю, как говорил когда-то, «пришла мысль, а ты её с темечка и на бумагу». И пусть всё будет не по порядку. И в жизни всё не по порядку. Надо только, чтобы у читателя сердце иногда щемило, и глаза заволакивались, и не хотелось ему, чтобы книга эта закончилась. А вспомню я многих, если Бог даст. И дочку Льва Толстого Александру Львовну, и Андрея Седых, и Родиона Берёзова, и Бориса Филиппова, и Игоря Чиннова, и белогвардейца Николая Мартьянова, который Ленина арестовывал, и Рурика Дудина, власовского офицера, и моего профессора в университете Леонида Ржевского, и последнего родственника жены Ленина Николая Первушина, и Романа Гуля, и Виктора Некрасова, и Иосифа Бродского, и Славу Ростроповича, и Наума Коржавина, и Василия Аксёнова, и Серёжу Довлатова, и Владимира Войновича, и Владимира Максимова, и Женю Петросяна, и Михаила Горбачёва, и Руслана Хасбулатова, и Рейгана, и сестру Терезу, и Хилари Клинтон, и многих других. Так что, читатель, оближите губы, глотните чего-нибудь, и поехали. Как говорится, с любовью и с Богом!
Первое, что хочу вспомнить, тот не ускользающий эпизод из детства. Мне 9 лет. Киев. Мы с мамой в гостях у её благополучной подруги. Благополучной, потому что муж работает директором продуктовой базы. А на дворе голоднющие послевоенные годы. Моя интеллигентная мама научила меня правилу поведения в гостях – читать книги, и на предложения о еде отвечать: Я сыт. Я очень сыт. И улыбаться.
Я сижу в кресле, читаю «Анну Каренину» и вижу свои свисающие ноги в заштопанных носках. За обеденным столом хозяин. Он ест суп с белой фасолью, над тарелкой виден верх огромного куска курицы. У меня нюх, как у собаки. Из-за этого запаха я совсем не понимаю, о чём говорит Анна Каренина. Хозяйка быстро спрашивает меня: Хочешь кушать? ( А ведь по сути, это ещё выше гамлетовского вопроса Быть или не быть?). – Спасибо, я сыт. Очень сыт. И в доказательство, я сыто улыбаюсь. Сегодня утром я ел манную кашу на воде. У меня в руках «Анна Каренина», а на столе нежная куриная кожица. Она слегка дрожит сверху курицы, мне кажется, я вижу жёлтые кружочки жира, плавающие на поверхности супа. А что ела Анна Каренина. Представляю: утро, за окном вишнёвые деревья. Она в белом платье, в волосах черепаховый гребень. Стол из орехового дерева, на нём хрустящая белая скатерть с вензелями. Посредине медный самовар, горит от прикосновений солнечных лучей, ласкающих его бока. Служанка вносит… ну что она вносит… варёную курицу, жареную картошку, не знаю, ну не котлеты же… Что же она вносит… Да, знаю… карася в сметане, вареники политые сметаной, а по краям тарелки лежат конфеты ириски… Чуть не забыл, вносит она ещё поросёнка начиненного кашей. И, конечно, конечно, я вспомнил из книги Чехова, сейчас принесут огромную вазу со свежей малиной, политую сливками. Я никогда такого не ел, но знаю, как это невозможно вкусно. А в это время Анна Каренина говорила в книге Вронскому: – Постой, мне надо кое-что тебе сказать. Ничего, что я позвала его обедать…
Мы возвращаемся домой. Мама говорит: Хотя ты и был сыт, но отказался очень красиво! Ночью, как часто уже бывало, мне снится сковорода со скворчащими в ней котлетами. Я мечтаю, когда-нибудь, мне дадут такую сковороду с котлетами, они будут горячими и шипящими, и я буду есть их без конца, и все. Мне часто снилась это сковорода с котлетами.
Через несколько дней я иду по улице с вором Женькой-длинным, и он просит украсть у соседей кусочек золота. И чтобы мне понравиться он врёт о своём распорядке дня: утром я встаю, и мне приносят в кровать сковороду с котлетами, а потом, днём, мне приносят колбаску… А потом, вечером… Тут Женька запнулся, не зная, что сказать, но потом всё же выдаёт: вечером, я пью сырые яйца, ем икру ложками, а потом мне снова приносят сковородку с котлетами.
Вот так мы жили.
А теперь вспомню, где мы жили НАБЕРЕЖНО-НИКОЛЬСКАЯ 17, это киевский адрес, по которому жила наша семья. Это была тихая старинная улица, спускающаяся к Днепру. Все улицы в этом районе связанны с далёким прошлым Киева. Набережно-Крещатитская, Набережно-Никольская, Волошская, Ильинская, Почайнинская, по имени сестры князей, построивших Киев. Послевоенное время. Подол.
Здесь, как и везде, тоже жили люди, изгнанные из рая. На нашей улице с булыжной мостовой стояла старинная недействующая церковь Никольская. Мы цеплялись за высокие заборы и вглядывались в неприбранные хмурые сады церкви. Лезть через забор мы боялись. Рассказывали друг другу страшные истории. Церковь возвышалась над нашей улицей, спускавшейся к Днепру. Одной стороной, она вглядывалась в Днепр, а второй смотрела на наш дом, на наш двор. Где, как говорится, шла жизнь. Точнее, избитая до полусмерти, вся в кровоподтёках, жизнь не шла, а ползла, а по ночам страшно стонала.
Церковь смеялась над нами, и плакала.

ИНРИГАНТКА

Рахиль Давыдовна была интуитивно талантливой интриганкой. Если бы не коммунистическое руководство страны, она бы интриговала в политических сферах. Но по известным причинам, её туда не допустили. И она вносила элементы интриги в застывшую трусливую жизнь двора. В те времена покупка на базаре убогой синей курицы превращалась в дикое напряжённое состязание, в великий праздник души и мира. Соседи позволяли себе такое раз в месяц. Цены на базаре были жуткие. На две мандаринки дети копили деньги по пол года. Муж Рахили Давыдовны Пиня Спивак, находился на грани буйного помешательства. Он работал диспетчером автобазы и шофера платили ему мзду. Он каждую ночь ждал ареста, и потому, дав себе, слово встретить арест с улыбкой, постоянно улыбался.
Деньги тратила Рахиль Давыдовна. Она шла на базар и приносила жирную курицу. Тогда все спрашивали друг у друга о цене. Рахиль Давыдовна охотно отвечала: три рубля! За такие деньги можно было купить лишь четвертушку такой курицы, и соседки пачками падали в обморок. Рахиль Давыдовна отливала их водой. За курицу она заплатила пятнадцать рублей, но ей нравилась интрига.
Ночами мне снились её курицы, они лежали на тарелках, с них сочился жир в золотых блёстках, и они пахли лучше, чем яблоки райского сада.

НЕВЕСТА ЭЛЬЗА ШТОФЕР

Она жила на нашей лестничной площадке, вместе со своей семейной сестрой, обременённой тупыми дочками и малохольным мужем Гришей. Лицо у Эльзы было в бородавках, а губы вывернуты, как у Луи Армстронга. И была она одинокой и злой. Всех детей она называла странным словом «эвербутлы», что переводилось, как «недоделанные». Она прибыла к сестре, после окончания войны, в 1945 году. Посидев во дворе, и подождав, пока вокруг соберётся достаточно слушателей, она сообщила, что её муж, полковник, скоро возвращается с фронта, и везёт целый вагон немецких вещей. Если у кого-то есть небольшие просьбы, она может записать и передать их мужу. Просьбы были у всех. Таким образом, Эльза получила аванс уважения на несколько месяцев вперёд. Но муж задерживался. Эльза читала его письма о саксонских вазах и серебряной посуде, потом останавливалась, покашливала, и тактично говорила, а это не для вас, тут он пишет о любви,… Но все просили, и Эльза краснея, читала собственные произведения: «Ты моя чайная роза, мой пупсик, мой золотой человек….» Все бабы зачарованно плакали.
А муж не ехал. И все переставали верить Эльзе и письмам. Когда она однажды прочитала «Ты мой золотой человек…» её грубо перебили, ты, мол, это уже читала, давай другое. Полковник так и не приехал, а бородавок стало больше.
И вот, случай. Хриплый крик Эльзы с третьего этажа парадного: « Ограбили! Держите вора»! Из дверей парадного выскочил пацан с фиксами и в тельняшке. Мужики побросали домино и устремились за ним. Пацан бежал по улице к Днепру. Все кричали: «Держи вора»! И он кричал со всеми: «Держи вора»! И встречные не знали, кого держать. Так бы и убежал горемычный. Да бросила одна торговка ему корзину под ноги. И избили его, и отдали милиционерам. А мне было его жаль.
Он показал Эльзе финку, забрал поломанные часики, и два рубля. Несколько дней Эльза была в роли героини-страдалицы. А потом, мерзость жизни заполнила все углы. Однажды я взглянул на Эльзу, и увидел, что она стала старухой, и что не было у неё не только полковника, но и просто никого не было.
И церковь всё это видела.

Совершаем прыжок через всю жизнь. Я в Нью-Йорке. У писателя Довлатова день рождения. Мы отмечаем его днём, и втроём: Сергей Довлатов, писатель Лев Халиф, и я. Заходим в продуктовый магазин, выбираем вещи для праздничного стола на троих. Халиф сквозь зубы проклинает Советский Союз и западные демократии. Довлатов ходит, как лунатик. Купили. Приходим домой к Довлатову. Раскладываем покупки. Вдруг, Халиф снимает пиджак, и мы видим на его груди расплывшееся огромное кровавое пятно. Довлатов отшатывается и закрывает лицо волосатыми пальцами. Перед этим он трагически фальшиво успевает спросить: «Лёва, кто тебя»? Я кричу: «Держись, Лёва, вызываю Скорую помощь»! Халиф улыбается: «Не кипятитесь»! И вынимает из-под рубашки три бифштекса, украденные в магазине. Во время суетливых передвижений Халифа они растаяли, и Лев стал выглядеть, как умирающий революционный солдат. Потом, когда он отнёс в стирку рубашку, стукачи вызвали полицию. Лёва долго мычал по-русски и узбекски, а потом ещё добавлял «Бонжур». Мы защитили грешного товарища, сказали, что это диссидент, у которого часто идёт кровь из носа.

И снова прыжок в прошлое, в Москву семидесятых годов. Классик эстрады и кино Леонид Утёсов сидит передо мной и Евгением Петросяном. Я читал свои новеллы. Женя Петросян ведёт концерты знаменитого оркестра Утёсова и ему очень хочется прочитать мою новеллу «Багряные страны». Он шепчет: «Ты скажи ему, что я это здорово прочитаю». Я говорю. Утёсов, прищурив мудрый одесский глаз, смотрит на меня. Когда Петросян на минуту отходит, он кивает на него и говорит: «Все клоуны хотят сыграть Гамлета».

Вспоминаю ещё раз Довлатова Сергея Донатовича, русского писателя, созданного из гремучей еврейско-армянской смеси. Тосковал он. Часто, а возможно, что и всегда. По тыщу раз ходили мы с ним вечерами по зелёным уличкам Форест Хиллса района в Нью-Йорке. Помню его большие ступни ног, рассохшие, покрытые трещинами, какие-то уж сильно коричневые. К нам часто присоединялся Гриша Поляк, московский инженер, добрый и чистый, занявшийся в Америке издательским делом. Фанат Михаила Булгакова, издавший тогда впервые его книгу «Записки на манжетах». Гриша интеллигент, мягкий, одним словом хороший. Только однажды напомнил мне ильфопетровского Альхена. Но, тем не менее, светлая ему память. И Сергею. Помню Довлатов говорит мне: Вот вы как думаете о смысле жизни? Смотрите, наверное, на небо. А я по другому. Встаю ночью, иду на кухню. Всовывая руку в кастрюлю с холодным борщом. Вытаскиваю оттуда кость с мясом. Обгрызаю её. Смотрю в тёмное окно. И в это время особо хорошо думается о смысле жизни.
Помню один из его запоев. Все мы были хороши. Но во время трезвости особо чётко видишь пьяного товарища. Огромный Довлатов стоит на 108-й улице, в руках огромная бутылка виски. Я прошу: Пересильте! Не пейте. Но верно говорят: ещё не нашёлся богатырь, который победил бы зелёного змия. Пьёт с горла, жадно, вижу, как становится ему легче, окидывает мир и меня подобревшим взглядом. Говорит: Неприлично быть таким добрым, как вы. Из-за этого постоянно чувствуешь себя рядом с вами ущербно.
Перед этим приезжал к нам мой друг замечательный Виктор Платонович Некрасов. Довлатов знал, как я люблю Виктора Некрасова-человека, но довольно спокойно отношусь к его художественным произведениям. Говорит: Да ваш Некрасов просто офицер, мысли офицерские, армейские… Нет возвышенности…
Неправ был Довлатов. Некрасов скрывал своё высокое понимание искусства под грубоватой маской простака и выпивохи. А понимал больше нас всех. Ещё как понимал!
Всегда у меня повторяется в памяти его вечная фраза: «Нет, друзья, тут дело запутанное. Тут без сто грамм не разберёмся! Ах, Виктор Платонович, как соскучался по вам, книгу посвятил, «Сны моей жизни», и заставку написал: «Папе, Вике, которого со мной уже нет, но кого продолжаю любить». Помню штат Вермонт. Некрасов, Наум Коржавин и я, идём на преставление цирка, в шапито. Везде много пива. Коржавин плохо видит. Цепляется за барьер и сваливается на манеж. Мы знакомимся и фотографируемся с клоуном. Пахло цирком, смеялись дети, мы были втроём счастливы.

В минуты запоев Серёжа был совсем другим, вся интеллигентность мгновенно улетучивалась. Шёл витиеватый мат. Любил привязывать безответную жену Лену к батарее парового отопления. Иногда мне и Тане удавалось её отвязывать. Мудрая армянская мама Сергея ругала его какими-то замысловатыми армянскими словами. Звучало красиво.
После запоев я говорил Довлатову: Пошли в парилку, баня поможет вам. Он шептал: «Нет, не по мне, не выдержу. Я буду стоять под тёпленьким душем». Как я бы хотел сейчас поговорить с ним. Очень умно сконструированный человек, интересный, злой, умный, в маске любящего людей человека.
Была у меня интересная знакомая, журналист, специалист по театру и музыке, Лидия Львовна Жукова. Работала до эмиграции в «Правде». В тогдашней лживой «Правде» вписать два слова правды в огромную статью считалось подвигом. Лидии Львовне иногда это удавалось. Она написала книгу воспоминаний, подарила мне, «Эпилоги». Дружила с Дмитрием Шостаковичем с детства. Намекала, что при Сталине, как и многие, жил он в диком страхе. Когда-то в «Правде» была напечатана разгромная статья о его симфонии «Сумбур вместо музыки». Он читал статью на газетном стенде, тогда таким образом для всеобщего обозрения вывешивали центральные газеты. Прочитал половину статьи, и упал в обморок.
Как-то мы заговорили с Лидией Львовной о книге Фёдора Сологуба «Мелкий бес». Она вспомнила, как встретилась с Шостаковичем на премьере его оперы «Катерина Измайлова». Шостакович наклонился к ней, и быстро проговорил: «Лида, почему у нас в России так много бесов. И особенно много мелких бесов… Они везде, везде и во всём…».
И отошёл не обернувшись.
В Норвичском университете Вермонта, я защищал мастерскую степень и преподавал. К нам приезжал Солженицын, поселившийся в 50 км. от университета. Знакомился с программой. Играл в теннис с Марианной, студенткой. Наш милейший профессор Леонид Денисович Ржевский (фамилия не настоящая, боялся тогда КГБ) написал о нём статью «Творец и подвиг: прочтение творческого слова». Но Солженицын потом эту статью нигде не упоминал, не понравилась. А Леонид Денисович из-за этого переживал. Я утешал его, мол, мы не должны всем нравиться, иначе это становится подозрительным. Он хотел, что бы вы написали, как ему хочется, а вы написали, как вам хотелось.

В журнале «Литературный Курьер», который я издавал и редактировал, мы поддержали Солженицына в его битве с двумя сотрудниками радио «Свобода», обвинившими его в антисемитизме. Юрий Кублановский написал мне «Жму вашу мужественную руку», увольте, ничего мужественного, кого мне бояться в Америке. Потом, в какой-то статье я написал, что Солженицын хотел бы вернуться в Россию на белом коне, как пророк и архангел Гавриил, попирающий копьём змия.… А по другому ему не хотелось… Мэтр обиделся, но время показало, что я угадал. Вернулся он, но пророка видеть в нём не захотели. Почему-то у него, глубоко честного человека, возникла неприязнь к евреям. Но ведь это что, да ничего, вирус души, многих заразил в мире, и давно, и сейчас. Чтобы не казались себе избранными и сильно умными. После смерти почтили, как надо, политические паханы приехали на похороны, но потом как-то сразу забыли. Время его прошло, как и у всех проходит.
В Вермонте мы с Некрасовым часто ходили в ресторанчик «Папа Джон», там хозяин, испанец, нас приметил, узнал о нас, угощал в минуты своей тоски красным матадорским вином, говорил о Дон-Кихоте, обнимал, и иногда плакал. Вика (Некрасов) из-за этого расстраивался и пил с испанцем на брудершафт.
Помните, я уже писал вначале, Леонид Осипович Утёсов однажды внимательно посмотрел на меня, и сказал: Ваша судьба всю жизнь быть мальчиком, а потом, неожиданно превратиться в старика. Хотя некоторые и считали его почти пророком, но в этом случае он ошибся. Стариком становятся постепенно, если не происходят в жизни большие печали, не случается какое-то горе. Вот я всё прошёл, и горе было, и печали, но прошёл по ним более или менее спокойно. И превратился в старика не неожиданно, а в положенное время.
Вот ещё об Утёсове. Помню такое. Он что-то рассказывает мне и Жене Петросяну. Вбегает первый скрипач его оркестра, по-моему, фамилия Соколов. Изрядно выпивший.
– Леонид Осипович, вы знаете, что во время войны маршал Рокоссовский не отпускал меня из его штаба, не мог, если ежедневно не слушал, как я играю… А потом маршал Жуков хотел меня забрать к себе в штаб, но Рокоссовский не отдал… А чего я вам это рассказываю, Леонид Осипович… вы, наверное, такое в жизни видели…
Утёсов смотрит на него маленькими чуть косыми глазками: – Вот так, как ты сидишь напротив меня, так напротив меня сидел адмирал Колчак…

В Вермонте, однажды мы с Некрасовым залезли на американский танк и сфотографировались. На этой фотографии мы изображаем пальцами букву V, победа, значит. Я недавно был в Париже, на кладбище Сент Джермен, там лежит Виктор Платонович. Я рассказывал ему, как живу, о чём думаю. Он молчал. Странное это было молчание. Неужели, вечное? Думаю, он выиграл главное сражение за порядочную жизнь, жизнь, с ранениями на войне, с гонениями КГБ, перед этим, с присуждением ему звания лауреата Сталинской премии за знаменитую книгу«В окопах Сталинграда», за боль, когда он умирал от рака в Париже. Он всё равно выиграл эту жизнь, потому что сохранил в себе порядочного и доброго человека, лишённого зла, этого заболевания души человеческой.
Вспомнил Войновича. Когда-то мы участвовали в литературном вечере в Нью-Йорке. Он приехал из Германии с женой. Она была милая и казалась очень трогательной, так-так всё время ходила с соломенной корзиночкой. Виделся, кажется с ним, и в университете Стоун Брук, на литературном симпозиуме. Потом встретил его в Москве, на Шаболовке, где телестудия НТВ, тогда называлась ещё 4-й канал. Встретились мы на выходе, внезапно обнялись. На его пиджаке было почему-то много кофейных пятен. Потом он написал в каком-то своём эссе, что встретил своего знакомца, который выступил в защиту Солженицына. Понятно было, почему его это задело. Я уже писал выше, когда-то выпускал в Нью-Йорке с Иосифом Косинским иллюстрированный журнал «Литературный Курьер». И случился спор между несколькими сотрудниками радио «Свобода» и Солженицыным. Сотрудники «Свободы» обвинили писателя в антисемитизме. Мы предоставили страницы журнала, как сторонникам, так и противникам Солженицына. Помню, поэт Юрий Кублановский писал мне из Парижа: «Жму руку за мужество». А мужества никакого не было. Просто было желание быть справедливыми для всех. Это и есть, наверное, свобода, когда даёшь выступать двум сторонам, а если надо то трём, и четырём сторонам. Но не любил Войнович Солженицына, так-так тот однажды высказался, что, в сущности, литература Войновича очень слабая литература. Самый добрый писатель становится злопамятным, когда его творчество оценивают плохо. А многие и просто ненавидят такого человека всю жизнь. И того, кто написал, и того, кто это напечатал. Потому и написал Войнович обо мне, «мой знакомец».

А ещё я встретил на Шаболовке Евгения Евтушенко. Мои телевизионные программы тогда еженедельно показывали по 4-му каналу. Люди узнавали на улице, останавливали, написали нам на программу 32 тысячи писем. Итак, встречаемся на лестнице с мэтром. Он останавливается и говорит: «Ну, Майкл, вы сейчас такой популярный!». И услышал я, как ни странно, в его голосе некоторую зависть, присущую поэтам и моделям. Я тогда отвечаю: «Евгений Александрович, да какой я там знаменитый. Это вот вас в России каждая собака знает, А я так…» Ответ мой понравился. Он наклонился ко мне и шепчет: «За то, что так хорошо ответили, расскажу вам один секрет. Радуйтесь, когда вас не только хвалят, но и когда ругают. Главное, чтобы не молчали о вас. Вот меня, когда ругали, то и сделали тогда очень известным. Даже сами просите, чтобы ругали. Народ наш делает это с большим удовольствием, а нам на пользу».

В Вермонте, в Норвичском университете с нами дружил Юлик Милкис, талантливый музыкант, кларнетист из Канады. Его папа и мама были аккомпаниаторами в Ленинградской филармонии. Сын пошёл в родителей. В Вермонте он хотел получить степень бакалавра русской литературы, зубрил старославянский язык, фонетику, знакомился с рассказами Бунина. В то время в Канаде совсем дёшево продавали советские легковушки «Лада». Юлик приехал на «Ладе» в университет. Американцы разглядывали её, как редкое существо с другой планеты. Юлик сиял. Потом он усадил заинтригованную американскую студентку в автомобиль, обнял её правой рукой и поехал, ведя машину свободной левой. Дальше цитирую его рассказ, связанный с этой прогулкой: «Едем по горной дороге. На одном из поворотов, прижимаю студентку к себе крепче, делаю поворот… и в моих руках остаётся руль … Т.е. руль отломился… т.е. руль у меня в руках, а неуправляемая машина едет. Я торможу, машину сворачивает в сторону, она съезжает с дороги и начинает катиться по горному склону. Думаю, всё… Но на счастье натыкаемся на здоровое дерево, растущее на склоне. Удар… и мы остановились. Вскарабкались на дорогу и на попутной машине вернулись в университет. Машину привезли, руль починили, но с тех пор ни один студент не изъявлял желания покататься с Юликом на «совиет продакшин». Мы вспоминали разрекламированный лозунг тех лет: « Советское – значит отличное». Когда мы перевели слова лозунга американцам, все вспомнили историю Юлика с «Ладой» и хохот стоял полдня.

Как я уже упомянул, Юлик был талантливым кларнетистом. К нему приезжал из Нью-Йорка друг, меланхоличный скрипач Саша Бодлер. Однажды под вечер они прилично выпили, и даже более чем прилично. И вот тогда Юлик сказал историческую фразу: « Я играю не хуже Бенни Гудману*, а может быть и лучше». Меланхоличный Саша посоветовал: «Тогда позвони ему и скажи об этом». Распалённый Юлик рванулся к телефону, выяснил через друзей засекреченный телефон маэстро и, находясь в глубокой нирване, позвонил ему. И сказал следующее: «Маэстро Гудман, хотя вас знает весь мир, но я играю лучше вас ваше произведение………. На что ошалевший Гудман, после паузы, ответил: « Я живу на Парк авеню, на 7-ом этаже. Если вы согласитесь с моими условиями, приходите и играйте. Итак, если вы будете играть хуже меня в десять раз, то уедете на лифте, если сыграете хуже меня более чем в 10 раз, вас спустят со всех лестниц, с 7-го этажа по первый. Согласны? Конечно! – сказал Юлик, и тут же уснул. Утром, проснувшись, он поведал Бодлеру: «Странный сон мне приснился. Будто я вчера звонил Бенни Гудману, и он пригласил меня поиграть у него, а потом спустить меня с 7-го этажа. Это ж может такое присниться!
Бодлер уныло ответил: «Ты звонил ему, и он ждёт тебя. Это не был сон…» Юлик бросился к телефону и нашёл смятую бумажку с записью неровными буквами: «В среду, в12, в доме Бенни Гудмана». Полтора дня он простоял у стены комнаты и репетировал. Потом поехал к Гудману. Играл. Гудман помолчал. Потом сделал два хлопка ладонями, имитируя аплодисменты. Потом сказал: Неплохо. Лучше, чем я ожидал. Ваша награда в том, что спуститесь лифтом».
Через год я сидел на концерте Юлика в Манхеттене. Юлик играл под аккомпанемент двух очаровательных ирландок – пианистки и виолончелистки. Я сидел в последнем ряду, открылась дверь, зашёл Гудман, присел возле меня. Как все известные старики «с приветом», он носил красный пиджак и зелённую бабочку. В петлице у него торчала белая орхидея. Он слушал и жевал губами. Незадолго до перерыва он поднялся и вышел. Я пошёл вслед за ним, и успел спросить: «Вам понравилось»? Он посмотрел на меня вялым глазом: «Девушки понравились. Но этот кривляка будет хорошо играть…».
Сейчас Юлиан Милкис считается одним из лучших кларнетистов мира. Но мне, конечно, гораздо больше нравится Бенни Гудман.
* Бенни Гудман, выдающийся джазовый кларнетист и дирижёр. Его называли «королём свинга» и «патриархом кларнета». Основатель целой музыкальной школы. Композитор, автор многочисленных мелодий. Почётный доктор Йельского университета.

Share

Папка Виссарионова

Когда в Петрограде грянула февральская революция 1917 года, разбушевавшаяся толпа подожгла Окружной суд и с ожесточением принялась громить департамент полиции. Охваченный восторгом «свободы» народ и не подозревал, что некоторым надо было во что бы то ни стало уничтожить архивы царской охранки, где хранились материалы о провокаторах и ее тайных сотрудниках в организациях революционеров. В числе этих взрывоопасных документов была и так называемая папка Виссарионова – вице-директора департамента полиции, вокруг которой до сих пор идут ожесточенные споры между историками. Именно в ней, как считают некоторые, хранились материалы на тайного осведомителя охранки Кобу Джугашвили, ставшего потом известным во всем мире под именем Иосиф Сталин.
Впервые упоминание об этой папке появилось в мировой печати в 1956 году (ранее об этом писали только небольшие русские эмигрантские издания). Американский журнал «Лайф» напечатал статью Александра Орлова под заголовком «Сенсационная тайна проклятия Сталина». В нем содержалась совершенно невероятная версия причины уничтожения им армейской элиты СССР в 1937 году, чем многие объясняли потом катастрофическое для нашей страны начало войны.
Орлов (его настоящее имя Лев Фельдбин) был генералом НКВД, участвовал в войне в Испании, но потом, опасаясь ареста и расстрела, остался на Западе. Он утверждал, что заговор военных – Тучахевского, Якира и других в Красной армии действительно был и они на самом деле собирались свергнуть диктатора, опираясь на документы царской охранки о том, что Сталин был ее осведомителем.
«Я содрогнулся от ужаса…»
В феврале 1937 года Орлов лежал в Париже на больничной койке, когда к нему приехал его двоюродный брат Зиновий Канцельсон – заместитель начальника НКВД Украины. Зиновий признался, что он замешан в заговоре военных и держал в руках документы, свидетельствовавшие о провокаторской работе тогдашнего вождя СССР. «Я содрогнулся от ужаса на больничной койке, – вспоминал Орлов, – когда услышал историю, которую Зиновий осмелился рассказать мне».
Когда станут известны все факты, связанные с делом Тухачевского, мир поймет: Сталин знал, что делал… Я говорю об этом с уверенностью, ибо знаю из абсолютно несомненного и достоверного источника, что дело маршала Тухачевского было связано с самым ужасным секретом, который, будучи раскрыт, бросит свет на многое, кажущееся непостижимым в сталинском поведении.
Оказалось, что в свое время начальник НКВД Ягода, готовя знаменитые московские процессы, приказал помощнику начальника отдела своего ведомства Штейну проверить архив охранки. Там Штейн и нашел папку, в которой заместитель директора департамента полиции Сергей Виссарионов хранил особо важные документы. В папке имелась анкета с приколотой к ней фотографией Сталина, а также его собственноручные донесения в охранку на революционеров.
Штейн забрал взрыво¬опасную папку и немедленно вылетел в Киев, где вручил ее своему другу – главе НКВД Украины Балицкому. Балицкий посвятил в тайну своего зама – Канцельсона. Тщательно проверив содержание документов, они передали папку генсеку ЦК Украины Косиору и командующему Красной армии на Украине Якиру.

Арестовать Сталина!
Якир вылетел с документами в Москву к Тухачевскому. Посовещавшись с другими близкими им военачальниками, они решили собрать в Москве совещание и арестовать Сталина.
Однако круг посвященных в заговор оказался довольно широк и «красные маршалы» не в полной мере знали об иезуитской системе доносов и прослушивания, которая уже тогда пронизывала все сферы жизни в СССР, и о нем тут же доложили Сталину. Все замешанные в заговоре лица были схвачены и расстреляны еще до суда. Позднее был расстрелян и Косиор, а потом и Ягода, и Ежов, руководившие расстрелами. Расстрелян был и Зиновий Канцельсон, а Штейн покончил жизнь самоубийством. Охваченный паникой Сталин приказал уничтожить не только самих заговорщиков, но и практически все руководство Красной армии.
Он знал, что делал
До сих пор многие гадают, по какой причине Сталин унич¬тожил элиту Красной армии, когда мировая война была уже на носу и он не мог не понимать, что эти репрессии сильно подрывают ее боеспособность. Однако перед лицом позорного разоблачения как предателя и провокатора и потери власти вообще у диктатора не оставалось другого выбора.
В изданной в 1983 году на Западе книге «Тайная история сталинских преступлений» Орлов написал: «Когда станут известны все факты, связанные с делом Тухачевского, мир поймет: Сталин знал, что делал… Я говорю об этом с увереннос¬тью, ибо знаю из абсолютно несомненного и достоверного источника, что дело маршала Тухачевского было связано с самым ужасным секретом, который, будучи раскрыт, бросит свет на многое, кажущееся непостижимым в сталинском поведении».
Вот почему были уничтожены все, кто хоть что-то знал о папке Виссарионова, а потом и все те, кто их уничтожал. Некоторые даже считают, что именно по этой причине был убит и Троцкий, тоже узнавший о службе Сталина в охранке. Уцелел, правда, сам Орлов, который благополучно умер в своей постели в 1973 году в США. Он вошел со Сталиным в сделку, написал ему письмо, в котором поклялся молчать, но предупредил, что если его и членов его семьи тронут, тогда будут опубликованы все известные ему секреты о тайных операциях ОГПУ. В частности, тайном вывозе из Испании в СССР золотого запаса этой страны, за что он был награжден орденом Ленина. Разоблачение этой тайны могло нанести на международной арене большой ущерб советским властям, а потому Сталин и не тронул Орлова. А тот молчал и раскрыл секреты только после смерти диктатора.
Зачистка архивов
Конечно, подлинные документы, разоблачающие Сталина как агента царской охранки, обнаружить, наверное, уже никогда не удастся. Генсек принял беспрецедентные усилия по чистке архивов. А потому некоторые его сторонники называли папку Виссарионова выдумкой или антисоветской провокацией. Однако практически все историки уже давно обратили внимание на многие темные места и нестыковки в биографии «молодого Сосо Джугашвили». Есть противоречия даже в его личных анкетах, которые до сих пор никто не может объяснить, не согласуется число его арестов и ссылок и т. д. Известно, что Сталин специально собирал и уничтожал все документы, касающиеся его арестов и связей с полицией. Это относится и к фотографиям вождя того периода, которые известны только «по фотокопиям неустановленного происхождения».
Не получили возможности поработать с архивными материалами о раннем периоде жизни Сталина даже писатели Максим Горький и Михаил Булгаков, которые готовились создать о нем хвалебные произведения.
Страх разоблачения своего позорного прошлого постоянно висел над Сталиным дамокловым мечом, даже тогда, когда он достиг уже высшей власти. Именно этим и можно объяснить многое из того, что до сих пор кажется странным и загадочным в его поведении.
Андрей Соколов
На фото: Бывшее здание департамента полиции на наб. р. Фонтанки

Share

Oтказ генерала Франко

…Герман Геринг в нюрнбергской тюрьме сообщил: “Гитлер проиграл войну, когда отказался от намерения сразу же вслед за падением Франции вступить в Испанию – с согласия или без согласия Франко, – захватить Гибралтар и вторгнуться в Африку”.

…Адольф Йорген заявил на Нюрнбергском процессе: “Неоднократно подтвержденный отказ генерала Франко разрешить немецким вооруженным силам пройти через Испанию для овладения Гибралтаром явился одной из причин поражения”. Третейским судьёй можем взять Уинстона Черчилля. В своих мемуарах Черчилль записал: “Если бы Гитлер овладел Гибралтаром, исход войны был бы другим”…

Судьбоносная встреча Адольфа Гитлера и генерала Франко, единственная их встреча, состоялась в октябре 1940 года в Эндайе на франко-испанской границе. Описание её историками почти комично. Бесноватый фюрер требовал от каудильо пропустить немецкие войска для захвата Гибралтара. Франко ни за что не соглашался. Гитлер вдохновенно живописал: “Мы перебросим танки на африканский берег и двинем их на восток”. Франко монотонно возражал: “Танки увязнут в песке”.
После 10 часов бесплодных переговоров Гитлер в бешенстве покинул встречу. “Я нюхом чую в нём еврея. У него чисто семитская рожа. Один нос чего стоит”, – разорялся фюрер. Но двинуть войска на Франко он не решился.

Сколько европейских лидеров устояли перед Гитлером? Премьеры гордых Англии и Франции без единого выстрела сдали Гитлеру в Мюнхене Чехословакию. Да и свою свободу Франция защищала всего 12 дней. Сталин домогался дружбы фюрера. Главы либеральных Бельгии и Норвегии
предоставили Гитлеру свои страны без возражений. Сейчас Норвегия выступает моральным ментором мира, определяя главного миротворца года. В 1940 году Квислинг создал правительство, приветствовавшее немецкую оккупацию Норвегии. Национальная гордость норвежцев, нобелевский лауреат Кнут Гамсун поддержал нацизм и отправил своего сына сражаться в войсках СС. Географически вся Норвегия – граница со Швецией. Однако норвежцы зорко следили, чтобы евреи не могли спастись, сбежав в нейтральную Швецию. Норвежские евреи были депортированы из своей страны в концлагеря на территории Польши без приказа из Германии. Характерно, что выжившие в лагерях норвежские евреи после войны в Норвегию не вернулись.

А что же Испания и “враг прогрессивного человечества” генерал Франко? Только за 1940 год укрытие в Испании нашли 40 000 евреев, а за всю войну цифра спасённых испанским диктатором евреев приближается к 200 тысячам. В крупнейшем еврейском центре юго-восточной Европы Салониках Франко спас от департации в Освенцим 5000 евреев, объяснив это тем, что как сефарды, чьи предки были изгнаны из Испании за 460 лет до того, они имеют право на въезд в Испанию. Франко спас 1600 евреев из Берген-Бельзена. В разных странах – называют Венгрию, Румынию, Грецию и вишистскую Францию – посольства
Испании получили инструкцию выдавать въездные визы евреям. Это как раз такое деяние, за которое мы почитаем шведского дипломата Валленберга и
японского дипломата Сугихару героями и заслуженно присвоили им звание Праведников народов мира. Но напрасно вы будете искать в этом почётнейшем списке имя генерала Франко.

Так чем же объясняется неблагодарность евреев генералу Франко? В гражданскую войну 1936-39 годов в Испании мятежные войска под его предводительством разбили армию правительственной коалиции сталинистов, троцкистов, социалистов и анархистов, распавшейся ещё во время войны. Об этом распаде можно прочесть в книге Джорджа Оруэлла “Памяти Каталонии” или в мемуарах Ильи Эренбурга. За коалицию сражались интернациональные бригады, состоявшие в большой степени из европейских евреев, а также из “военспецов”, посланных в Испанию Сталиным. Это поражение и не могут простить Франко левоориентированные люди. Недаром опереточный злодей Никита Хрущёв в пору работы главой СССР стучал в ООН ботинком … во время выступления представителя франкистской Испании. А многие евреи как в Израиле, так и в Америке до сего дня ориентированы в ту же сторону, что и Хрущёв.

Будучи не из крупнейших игроков в глобальной драме Второй мировой, Франко демонстрировал чудеса эквилибристики, поддерживая Германию в войне против России, оставаясь нейтральным в войне западных союзников против Рейха и поддерживая Америку в войне с Японией. И когда по окончании войны казалось, что коммунизм поглотит Европу (Франция и Италия были на грани прихода к власти коммунистических партий), антикоммунист Франко выстоял против бойкота и международной изоляции и с середины 50-х повёл страну к тому, что экономисты назвали “испанским чудом”, когда темпы экономического роста в стране уступали только японским.

По поводу интуиции Гитлера: по материнской линии Франко происходил, как считают, из почтенного еврейского рода Пардо, давшего известных раввинов Иосифа, Йошеа и Давида Пардо. По отцовской линии он, полагают, также происходил из марранов.

Последние годы в Испании разрушают памятники генералу Франко. В 2009 году, спустя 34 года после смерти Франко мэрия Мадрида лишила его, спасшего Испанию от двух страшных напастей ХХ века – от коммунизма и нацизма, всех титулов и наград. Память праведного Иосифа, спасшего когда-то Египет от голода, впрочем, тоже не хранится в современном Египте.

Share