СУДЬБА РОССИЙСКИХ НЕМЦЕВ

Никого из нас не удивишь кровавыми страницами из истории советской опричнины. Сталинская власть насильно согнала многих людей с мест, где они жили столетиями, где умирали их старики и рождались их дети. В результате варварского преследования погибли от свой же власти миллионы людей. Уместно заметить, что на самом деле это была не своя власть, а дьявольская, вурдалацкая, искавшая всегда свежую кровь. Но после Перестройки перед всеми народами как будто бы извинились, выступили с осуждением репрессивных сатанинских методов. Оказывается, не перед всеми. Не извинились перед российскими немцами, которые столетиями, начиная от Ивана Грозного и Петра Великого, вносили в историю России великий вклад в области науки, инженерии, военного искусства, и культуры. В результате, более 2,5 миллионов российских немцев с истерзанной судьбой, эмигрировали в Германию. Но некоторые в России остались. Никогда русские немцы врагами России не были. Но, как и было принято у сталинских опричников дьявола, их врагами назначили. Для того, чтобы новое поколение помнило о всех преступлениях сталинских упырей, мы познакомим вас с ещё одной кровавой страницей их деяний против людей и Бога. Это свидетельства простых людей, российских немцев – оклеветанных , оболганных, исстрадавшихся. Но самое парадоксальное, что они, воспитанные не на Гёте, а на Пушкине, продолжают любить Россию и тосковать по ней. Вот такими создал людей Бог.
Михаил Моргулис

Вельгер Раиса Ивановна:

Жили мы в д.Найдорф Унтервальденского района Саратовской области. Деревня была большая, население около 900 чел. Была в деревне своя МТС, свиноферма, дойка, больница, неполная средняя школа, клуб, была и своя пимокатная, овец держали грубошерстных, стригли по два раза в год, эта шерсть шла на валенки. На дойке молоко сразу перерабатывали, били масло. Полученную продукцию вывозили в г.Вольск. Часть продавали, а часть сдавали государству. Работали на трудодни. В нашей деревне, а был в то время у нас колхоз им.Буденного – сеяли пшеницу на трудодни по 150 цн , а из полученных семян подсолнечника выжимали до 2-х фляг масла. Каждый хозяин имел большое личное подсобное хозяйство. Держали по несколько коров, свиней, коз, овец, кур, гусей. Садили и огороды. Были у нас колхозные сады, где выращивали арбузы, дыни, там же выращивали огурцы, помидоры, все росло прекрасно, без рассады, урожаи были отменные.
О том, что началась война, узнали из газет. Помню, как к нам в деревню пришел отряд солдат, все они были вооружены. Школу закрыли и поселили там солдат. Нам не разрешалось выходить на улицу, окна заставляли забеливать или закрывать наглухо шторами. Предупредили, что повезут нас к Волге и на баржах вывезут, а куда вывезут, не сказали. Когда настал этот день, мы заколотили свои дома, насыпали скоту зерна, налили в колоду воды, поплакали и пошли к машинам. Коровы не доенные кричали нам в след. Сердце разрывалось от всего этого. С собой ничего, кроме еды, не разрешали брать. Все, что у нас было в мешках — это сухари да отварное мясо. На машинах нас повезли к реке. На пути следования нам встречались груды мяса. Это скот, объевшись зерна, тут же на полях сдыхал, ведь поля остались неубранными. Брошенные плантации были красны от спелых помидор, как будто они были запиты кровью нашей.
Трое суток на берегу Волги ждали мы баржи, на которых нас должны были увезти в неизвестность. Наконец пришли баржи, нас загрузили, вернее сказать забили до отказа в баржи и поплыли мы до г.Энгельса. Многие, а в основном это были старики, умерли, не доплыв до города. Тела умерших выбрасывали прямо в реку. В Энгельсе уже ждали товарные вагоны. Нас погрузили по 56 человек в вагон и довезли до города Алма-Ата, загнали эшелон в лес. Жили на одних сухарях, без капли воды. Много детей умерло, их забирали от родителей и уносили, а куда – одному Богу известно. Постоянно над нами летали наши самолеты, пугали нас, что это нас будут бомбить, мы уже ничему не удивлялись, ведь потопили же в Волге несколько барж с людьми по приказу Калинина. Продержали нас в лесу целую неделю и потом вернули в г.Энгельс, там пересадили на другой поезд, который доставил нас на ст.Шира. Оттуда нас развезли по деревням. Наша семья попала в Чебаки. Местные жители смотрели на нас со страхом, искали рога да хвосты, им ведь внушили, что немцы рогатые да хвостатые. Но к их великому удивлению мы оказались такими же людьми, как и они сами. В Чебаки мы приехали 3 октября. Нас и еще 3 семьи поселили в клуб, а через несколько дней дали сарай без печки и без пола, да еще заваленный гнилой капустой и картошкой. Мы все это вычистили, сложили печь и прожили там до весны. Жили впроголодь. Весной переехали в д.Форпост, где и живем по настоящее время. Поселили нас в разваленный домишко. Чтобы не умереть с голоду, ходили на поля, копали мерзлую картошку да собирали колоски. Картошку сушили, мололи и стряпали лепешки. Если удавалось насобирать колосков, то мололи вышелушенное зерно вместе с сушеной картошкой, и тогда лепешки были намного вкуснее. Но не всегда удавалось с поля принести зерно домой. За нами постоянно следила председатель колхоза, она и отбирала у нас зерно. Когда мы ей пытались объяснить, что мы голодные и хотим есть, она отвечала: «Мне какое дело, сегодня вы сдохнете или завтра».
Работали мы в бригадах день и ночь, ночевали прямо в поле. Работать заставляли уже с 8 лет. Сено косить приходилось прямо в воде, затем нужно было скошенную траву вытащить из воды и просушить, а тогда только скирдовать. На зиму нас вывозили на заготовки. Жили в бараках с трехъярусными полатями, при лучинах. Лес готовили за 5 км от бараков, пока туда доберешься, весь до нитки промокнешь, и так голодные да мокрые работали. С голоду пухли, да еще вши заедали. Относились к нам очень плохо, за людей не считали, не помыться, не отдохнуть, не детей в деревне проведать не давали. Если надо было работать в поле, то давали самых плохих лошадей. Однажды по дороге в поле у меня пропал конь. Обвинили, конечно, меня и отдали под суд. Дали штраф 50 рублей, и то благодаря тому, что судья была хорошим человеком.
Вот так и жили, пока не закончилась война. Плакали от радости, надеялись, что жизнь у нас пойдет лучше. Но ошибались, еще долго к нам относились как к врагам народа.
В 1950 году мы продали корову и купили собственный домишко, стали получать трудодни, хлеб стали есть досыта. Никогда отец мой не думал, что доживет до этого».

Share

Забытый юбилей. Памяти ученого-историка Николая Филипповича Колесницкого

Мы – не только, по словам А.С. Пушкина, «ленивы и нелюбопытны», но и еще страдаем редкостным беспамятством. Совсем недавно – 18 марта 2010 года – исполнилось 100 лет со дня рождения выдающегося отечественного ученого-медиевиста, доктора исторических наук Николая Филипповича Колесницкого. Я так и не выявил в научной печати, а тем более – на просторах кибер-пространства ни одного упоминания об этой знаменательной дате. А ведь, казалось, еще совсем недавно – в 80-е – студенты истфаков педагогических вузов страны учились по учебнику «История средних веков», вышедшему под его редакцией. В конце 70-х необыкновенной популярностью пользовалась книга Николая Филипповича «Священная Римская Империя: притязания и действительность”. Заметьте, что 30 с лишним лет назад популярны были – не “откровения” скандальных персон полусвета, а плоды исследовательской работы даровитых исследователей. Это – примета времени: минувшего и нынешнего…

Н.Ф. Колесницкий родился 18 марта 1910 года в селе Буки Житомирского уезда Волынской губернии (ныне Житомирская обл., Украина) в крестьянской семье. После окончания сельской средней школы учился на педагогических курсах в г. Житомире. Работал учителем начальной, а затем и семилетней школы в Житомирской области, одновременно заочно обучаясь на факультете обществоведения в Киевском институте народного образования. Ему довелось посещать лекции также в легендарном МИФЛИ, где учились философ, культуролог и эссеист Григорий Померанц, поэты Александр Твардовский, Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Семён Гудзенко, Борис Слуцкий, Давид Самойлов, Юрий Левитанский, Сергей Наровчатов, Александр Межиров, дипломат Олег Трояновский и др. Практически в канун Великой Отечественной войны -30 мая 1941 года Николай Филиппович успешно защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата исторических наук по теме «Саксонское восстание 1073-1075 гг.». С 1941 по 1946 год Н.Ф. Колесницкий находился в армии, где прошел путь от рядового до майора. Участвовал в кровопролитных боях за Кенигсберг. Награжден Орденами Красной Звезды, Отечественной войны и медалями. В послевоенное время он преподавал в Загорском учительском институте (Московская обл.), в Воронежском педагогическом институте, Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы и Московском Областном Педагогическом Институте имени Н.К. Крупской. В 1960 году Николай Филиппович защитил докторскую диссертацию по теме «Феодальное государство в Германии до возникновения территориальных княжеств (с 843 года до середины XII века.)». В 1963 году получил звание профессора. Вся его научная деятельность была связана с историей средневековой Германии, что видно из многочисленных публикаций.

Мне посчастливилось довольно плотно общаться с профессором Н.Ф. Колесницким (правда, с некоторыми перерывами) в период с 1979 по 1990 год. Сначала в качестве его студента на дневном отделении исторического факультета МОПИ имени Н.К. Крупской, а затем – аспиранта и начинающего ученого-медиевиста на кафедре Истории древнего мира и средних веков, которой он заведовал.

Если говорить о студенческих впечатлениях, то – прежде всего – хотел бы обратить внимание на отменное качество его лекций: он читал их ясно, четко, без какой бы то ни было театральности. Это была высочайшей пробы академичность, которую нынче поругивают полуинтеллигентные лица «с высшим образованием». Николай Филиппович всегда был подтянут, прям, в отличном костюме. Короче говоря, довольно стилен, не взирая на почтенный возраст.

В 1985-1989 годах он являлся моим научным руководителем, когда я работал над кандидатской диссертацией по теме «Движение катаров на Юге Франции в первой половине XIII века». В это время мне открылось, что Николай Филиппович был не только германистом, но и живо интересовался… историей Франции. Кроме всего прочего, поражало его потрясающее знание иностранных языков. Он много помогал мне методическими советами, но  решал также и мои многочисленные проблемы с бюрократами «от науки». Увы, в советское время соискателям кандидатских степеней, как правило, чинили препятствия всякого рода «околонаучные чиновники».

Николай Филиппович знал о том, что я – верующий-христианин, и относился к этому с уважением. Он вообще умел относиться к людям уважительно и очень корректно. Впрочем, это не исключало довольно твердой принципиальности.

Любопытно, что одной из его последних работ было учебное пособие «В помощь начинающему историку (методы и приемы научных исследований)» – своеобразное завещание и доброе напутствие искателям исторической истины. Во многом, оно не утратило своей актуальности и по сей день.

Доктор Владимир СОЛОДОВНИКОВ, профессор

Share

О европейцах и американцах


Во времена, когда наш президент и другие политики то и дело извиняются за совершённые ранее действия нашей страны, предлагаю вам вспомнить несколько эпизодов того, как некоторые из американцев реагировали на высказывания по поводу Америки.
_______________________________________________

Дин Раск, Госсекретарь США во времена президентства Джона Кеннеди, находился во Франции в начале 60-х годов, когда де Голль решил вывести Францию из состава НАТО. Он заявил, что хочет, чтобы все военнослужащие армии США были вывезены из Франции как можно скорее.
Раск ответил на это следующим образом: «Следует ли включить в число вывозимых из Франции тех, кто здесь похоронен?»
Де Голль промолчал.

_______________________________________________

Когда Колин Пауэлл находился в Англии, где он участвовал в работе довольно большой и представительной конференции, присутствовавший там архиепископ Кентерберийский спросил его, можно ли считать наши планы по поводу Ирака ещё одним примером того, что президент Джордж Буш занимается «строительством империи».
Пауэлл ответил ему следующим образом: «В течение многих лет Соединённые Штаты подвергали большой опасности многих своих молодых мужчин и женщин, отправляя их за пределы своих границ сражаться за свободу. И единственной территорией, которую мы когда-либо просили взамен, была земля, в которой мы хоронили тех, кто не вернулся домой».

————————————————————————————————————————-
Во Франции проходила международная техническая конференция, в которой принимали участие инженеры из многих стран, в том числе французские и американские. Во время одного из перерывов кто-то из французских инженеров, вернувшись в зал заседаний, сказал: «Вы слышали, какой фокус выкинул Буш? Он послал в Индонезию авианосец, чтобы помочь жертвам цунами. Он что, собирается бомбить их?».
Находившийся там инженер фирмы Боинг встал и спокойным тоном объяснил: «Наши авианосцы имеют на борту по три госпиталя, в которых могут лечиться несколько сот человек; их ядерные силовые установки могут снабжать электричеством различные береговые объекты; в трёх кафетериях могут получать пищу по три раза день до 3000 человек; их опреснительные установки могут производить из морской воды несколько тысяч галлонов пресной воды ежедневно; и на авианосцах находятся полдюжины геликоптеров, которые могут использоваться для транспортировки больных и раненых. У нас есть одиннадцать подобных кораблей, а сколько есть у Франции?»

_______________________________________________

Некий адмирал флота Соединённых Штатов присутствовал на военно-морской конференции, в которой, помимо адмиралов из флота США, принимали участие также адмиралы из флотов Британии, Канады, Австралии и Франции. Во время устроенного для участников конференции приёма, перемещаясь по залу, он оказался в большой группе офицеров, в которой можно было найти людей из почти всех этих стран. Попивая свои коктейли, все они участвовали в непринуждённой беседе, которая велась на английском. И вдруг французский адмирал с обидой посетовал, что в то время как европейцы изучают многие языки, американцы учатся только английскому, и с вызовом спросил: «Почему мы должны на всех подобных конференциях говорить на английском, а не на французском?»
Американский адмирал среагировал мгновенно: «Может быть потому, что англичане, канадцы, австралийцы и американцы позаботились о том, чтобы вам не пришлось говорить на немецком».

_______________________________________________

А ЭТА ИСТОРИЯ ОЧЕНЬ ХОРОШО СОЧЕТАЕТСЯ С ПРЕДЫДУЩЕЙ.

Роберт Уайтинг, пожилой джентльмен в возрасте 93 года, прибыл в Париж на самолёте. Проходя паспортный контроль, он замешкался, довольно долго разыскивая в своей дорожной сумке паспорт.
Французский таможенник, не скрывая сарказма, спросил его: «Месье, вы уже бывали во Франции?»
Мистер Уайтинг ответил, что да, он бывал во Франции.
«Тогда вам должно быть известно, что надо готовить паспорт заранее».
Американец сказал в ответ: «Последний раз, когда я был здесь, мне не надо было предъявлять паспорт».
«Но это невозможно. Американцы всегда должны предъявлять паспорт, когда они прибывают во Францию».
Пожилой американец пристально посмотрел на француза, а потом спокойно объяснил: «Когда в 1944 году я прибыл на пляж Омаха (участок нормандского побережья Франции, один из основных участков высадки войск союзников – Прим. перев.) в день «Д», чтобы поучаствовать в освобождении вашей страны, мне не удалось найти ни одного француза, чтобы предъявить ему паспорт.

Оригинал данного текста на английском был получен по электронной почте без указания автора и источников.

Перевод с английского Эдуарда Маркова, МАОФ.
Март 2010 г.

Share

ХАСМОНЕЙСКАЯ ДИНАСТИЯ ВРЕМЕН “МОЛЧАНИЯ ПРОРОКОВ”

Хасмонеи руководили восстанием против Селевкидской Сирии, начавшимся в 167 году до н. э., а затем были правителями еврейского государства на протяжении более чем ста лет. В этой статье мы приведем краткий обзор истории этой династии и выясним, как относились еврейские мудрецы к ее представителям.

bba95f6473daПроисхождение родового имени «Хасмонеи» – на иврите «Хашмонаим» или «Бейт-Хашмонай» («дом Хасмонеев») – не установлено с полной определенностью. Иосиф Флавий производит его от имени прадеда Матитьяу, родоначальника династии, поднявшего знамя восстания. Отметим: в Первой книге Маккавеев упоминаются только имена отца и деда Матитьяу и то, что он был коеном из рода Йегоярива, а имя его прадеда не упоминается. Исследователи видят связь этого имени с городом Хашмон в Иудее.

Хасмонеев часто называют Маккавеями (на иврите «Маккабим»), однако изначально слово «Маккаби» было личным прозвищем Йеуды, одного из сыновей Матитьяу. Именно Йеуда Маккаби (Маккавей) возглавил повстанцев после смерти отца, и после победы его армии над греческими поработителями и их еврейскими союзниками в 164 году до н. э. и был учрежден праздник Ханука. Освободив Храмовую гору, повстанцы очистили оскверненный греками жертвенник и возобновили служение в Храме. Освящение жертвенника продолжалось восемь дней. В талмудических источниках упоминается также чудо с единственным неоскверненным сосудом масла, которого хватало на один день, но после того, как победившие повстанцы зажгли его, оно горело восемь дней.

После событий, ставших причиной учреждения праздника, борьба продолжалась. Йеуда Маккаби нанес несколько поражений селевкидским войскам, но силы были неравны, и он пал в бою в 160 году до н. э. После гибели Йеуды борьбу возглавили его братья Йонатан и Шимон. Йонатан воспользовался борьбой за власть между различными селевкидскими правителями, каждый из которых, стремясь обеспечить себе спокойный тыл, пытался заручиться поддержкой командира еврейских отрядов. В 152 году до н. э. Александр Балас, один из тех, кто боролся за власть в Селевкидском государстве, назначил Йонатана первосвященником и пожаловал ему титул «друг царя». С тех пор Хасмонеи удерживали за собой пост первосвященника. Кроме того, различные претенденты на власть отдали под контроль Йонатана и Шимона разные районы Эрец-Исраэль (Экрон, прибрежная полоса, юг Самарии).

В 143 году до н. э. селевкидский военачальник Трифон коварством захватил Йонатана, а затем и убил его. После его гибели сопротивление возглавил Шимон. В 142 году до н. э. Деметрий II согласился освободить Иудею от уплаты дани, что фактически означало признание ее независимости. Шимону удалось изгнать противника из его последних оплотов в стране, в том числе и из иерусалимской цитадели Акра. В 140 году до н. э. Великое собрание в Иерусалиме провозгласило Шимона правителем и первосвященником «навек, пока не придет истинный пророк» (Первая книга Маккавеев, 14:41). То есть власть потомства Шимона должна была продолжаться, пока не возобновится пророчество и не наступит период мессианского Избавления. Скорее всего, эта формулировка была компромиссом между Шимоном и мудрецами Торы, которых называли «прушим» («фарисеи»). Считалось, что Шимон и его династия не выполняют мессианскую функцию и их власть не представляет собой часть мессианского Избавления. По-видимому, так полагал и сам Шимон, иначе он не согласился бы на такую формулировку.

В 135 году до н. э. Шимон и два его сына, Матитьяу и Йеуда (судя по всему, названные в честь его отца и брата), были предательски убиты в Иерихоне зятем Шимона, пытавшимся захватить власть. Еще одному сыну Шимона, Йоханану, при поддержке народных масс удалось одержать верх и стать следующим правителем Хасмонейской династии. Йоханан Гиркан (135–104 годы до н. э.) значительно расширил границы Хасмонейского государства, используя для этого и наемные части. Он завоевал значительную часть Заиорданья и покорил эдумеев, заставив их принять еврейскую веру. Кроме того, Йоханан Гиркан овладел Самарией и разрушил святилище самаритян на горе Гризим. В конце своего правления Йоханан Гиркан принял сторону цадоким (саддукеев) – группы, к которой принадлежали военная знать, крупные землевладельцы и отдельные коены. Они отрицали Устную Тору, понимая то, что написано в Торе, буквально. Тогда же начался конфликт Хасмонеев и прушим.

Сын Йоханана Гиркана Йеуда Аристобул (104–103 годы до н. э.), согласно Иосифу Флавию, стал первым правителем Хасмонейской династии, который объявил себя царем. При нем была завоевана Галилея. Еще больше границы Хасмонейского царства расширил Александр Янай (103–76 годы до н. э.), брат Аристобула и сын Гиркана. Он завоевал приморские территории от горы Кармель на севере до границы с Египтом на юге и территории на восточном берегу Иордана. При нем разразилась гражданская война, в которой царю, ставшему сторонником цадоким, противостояли широкие массы еврейского населения под руководством прушим. В этой гражданской войне погибло не менее 50 тыс. евреев.

В Вавилонском Талмуде (Кидушин, 66а) упоминается инцидент, ставший причиной конфликта между Янаем и мудрецами. Завоевав шестьдесят городов, царь Янай очень обрадовался, созвал всех мудрецов еврейского народа и устроил пир. Нечестивец и насмешник Эльазар бен Поира посоветовал Янаю появиться перед мудрецами в венце первосвященника. Когда тот последовал его совету, один из присутствующих, старец Йеуда бен Гдидья, сказал ему: «Царь Янай, достаточно тебе царской короны, оставь корону первосвященства потомству Аарона». Он произнес это потому, что говорили, будто мать Яная была в плену, а в таком случае ее сын не может выполнять службу коена. Начали искать подтверждение этому слуху и не нашли его. В гневе Янай прогнал мудрецов, а после этого по совету Эльазара бен Поиры стал преследовать их. Отметим, что Иосиф Флавий приводит в «Иудейских древностях» похожую историю о конфликте отца Яная, Йоханана Гиркана, с мудрецами и указывает ту же причину, которая упомянута здесь.

После смерти Александра Яная власть перешла к его жене Шломцион (76–67 годы до н. э.). Согласно Талмуду, мудрец Шимон бен Шатах был братом царицы Шломцион и пользовался большим влиянием при дворе. Когда отношение Яная к прушим ухудшилось, Шимона бен Шатаха спрятала царица, его сестра. Во время правления Шломцион Шимон бен Шатах и вернувшийся из изгнания Йеуда бен Табай восстановили судебное и религиозное руководство мудрецов и приняли ряд важных постановлений.

После смерти Шломцион началась междоусобная война между ее старшим сыном Гирканом и младшим сыном Аристобулом. В 63 году до н. э. обе враждующие стороны обратились за помощью к римскому полководцу Помпею, и тот воспользовался этим, чтобы подчинить Иудею Риму. При вступлении войск Помпея в Эрец-Исраэль выявилось различное поведение двух враждующих братьев: сторонники Гиркана открыли перед войском Помпея ворота Иерусалима, а приверженцы Аристобула три месяца удерживали Храмовую гору. Римляне оставили за Гирканом титулы первосвященника и этнарха, но упразднили царскую власть и отторгли значительные территории от бывшего Хасмонейского царства. В окружении Гиркана большим влиянием стали пользоваться эдумей Антипатр и его сын Ирод, именуемый в еврейских источниках Гордусом.

В последующие годы было несколько неудачных восстаний против римлян, возглавляемых Аристобулом и его сыном Александром. Последнюю попытку восстановить прежнее величие Хасмонейской династии предпринял второй сын Аристобула – Матитьяу Антигон (40–37 годы до н. э.). Воспользовавшись враждой парфян с Римом и овладев с их помощью Иерусалимом, он стал царем и первосвященником. Матитьяу Антигон выпустил монету с изображением меноры – в ознаменование победы Хасмонеев. Копию этой древней монеты можно увидеть на современной израильской монете достоинством 10 агорот.

В 37 году до н. э. римские войска взяли Иерусалим после длительной осады. Матитьяу Антигон был казнен, и римляне возвели на престол Ирода. Желая, чтобы евреи относились к нему не как к чужаку, а как к законному царю, Ирод решил породниться с династией Хасмонеев и женился на Мирьям, внучке Гиркана и Аристобула. В 29 году до н. э. Мирьям была казнена по приказу Ирода, который уничтожил также ее брата, деда Гиркана и мать. А в 7 году до н. э. Ирод казнил своих сыновей от Мирьям, Александра и Аристобула. Последним правителем Иудеи, имеющим отношение к Хасмонейской династии, был внук Ирода и Мирьям, царь Агриппа I (41–44 годы), которого, в отличие от других представителей династии Ирода, евреи любили, видя в нем потомка династии Хасмонеев.

После краткого обзора правления династии Хасмонеев попробуем выяснить, верно ли распространенное представление о том, что мудрецы пытались предать забвению героизм Хасмонеев и не упоминают их в талмудических источниках или упоминают только в негативном контексте. Начнем с того, что события и даты, связанные с Хасмонеями, неоднократно упоминаются в «Мегилат Таанит» («Свиток [дней, запрещенных для] поста»). Это сочинение на арамейском языке, представляющее собой список 36 дней, ознаменованных благоприятными для евреев историческими событиями и потому запрещенных для поста, было написано или окончательно отредактировано, по-видимому, незадолго до разрушения Второго храма. Согласно Талмуду (Шабат, 18б), авторами «Мегилат Таанит» были мудрецы, и это сочинение можно считать полноправной частью литературы мудрецов.

Хотя в талмудических источниках сообщается, что первосвященник Йоханан (Йоханан Гиркан) в конце жизни стал саддукеем, кое где о нем отзываются с почтением. Вавилонский Талмуд (Мегила, 11а) упоминает Хасмонеев среди спасителей еврейского народа в эпоху греческого владычества. В Мишне (Мидот, 1:6) сообщается, что Хасмонеи спрятали камни жертвенника, оскверненные греками. В арамейском переводе-толковании книг Пророков (Таргум Йонатан) стих: «Луки героев ломаются, а слабые препоясываются силою» (Шмуэль I, 2:4) разъясняется как пророчество о том, что луки македонян будут сломлены, а для Хасмонеев, которые были слабы, будут совершены чудеса и они победят. Годы правления Шломцион и Шимона бен Шатаха представлялись как годы благословения и благополучия, когда «дожди выпадали с ночи на субботу до ночи на субботу и семена стали размером с золотой динар» (мидраш Сифра, глава Бехукотай).

Теперь, когда мы привели примеры того, что Хасмонеи не были преданы забвению в талмудической литературе, можно спросить, почему не обсуждаются в Мишне законы Хануки? Существует мнение, что рабби Йеуда а-Наси (около 135–220), составитель Мишны, не мог публично обсуждать законы национального праздника Ханука из-за римской цензуры. По той же причине в Мишне не выражена надежда на приход Машиаха из дома Давида. Между тем Пурим, возможно, казался римлянам далекой по времени политической интригой, а не событием национального масштаба, имеющим актуальное значение, поэтому с обсуждением законов этого праздника не возникало проблем. Кроме того, Ханука уже упоминалась в «Мегилат Таанит», составленной раньше, чем Мишна. Законы Хануки можно также сравнить с теми, которые связаны с цицит, тфилин и мезузой, ибо Мишна не обсуждает их в особых трактатах. Рамбам пишет, что эти законы были общеизвестны во время составления Мишны, поэтому рабби Йеуда а-Наси не видел смысла обсуждать их (см. Комментарий Рамбама к Мишне, Менахот, 4:2). По-видимому, то же можно сказать и о законах Хануки.

Формулировка, сопровождающая назначение Шимона Хасмонея, а также и то, что ничего не сообщается о конфликтах с ним мудрецов, позволяет предположить: мудрецы считали власть Хасмонеев легитимной, поскольку она была временной и без мессианских притязаний. И во время описанного в Талмуде конфликта с Янаем ему также говорили, чтобы он довольствовался царской короной, не прельщаясь венцом первосвященника, а в дни царицы Шломцион мудрецы были частью руководства страны. Нельзя согласиться, на мой взгляд, и с мнением тех исследователей, которые приписывают мудрецам антимилитаристские взгляды и считают, что причиной их конфликта с Янаем были его многочисленные войны. Так, нам не известны протесты мудрецов в дни царицы Шломцион, хотя она продолжала военные кампании. Да и упомянутая ссора мудрецов с Янаем произошла на пиру, где праздновали его победы. Все это позволяет прийти к выводу, что мудрецы преследовали цель исправить общество, а не отделиться от него. Так, Шимон бен Шатах находился в окружении царя Александра Яная, пока считал, будто можно что-то исправить. Несмотря на все проблемы, которые были у мудрецов с некоторыми правителями Хасмонейской династии, нет свидетельств о том, что мудрецы, подобно Кумранской общине, предпочитали отделение от общества и отшельничество.

И.Стрешинский

Share