ВОЙНОВИЧ -СОЛДАТ ЧОНКИН?


 .
Писателю Владимиру Войновичу («Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина», «Москва 2042», «Иванькиада», «Шапка», «Замысел», «Монументальная пропаганда» и т.д.), замечательному сатирику и настоящему литературному классику, в сентябре исполнится 85 лет. Владимир ВОЙНОВИЧ поговорил с обозревателем «НГ» Верой ЦВЕТКОВОЙ «о времени и о себе».
 .
– Владимир Николаевич, свершилось: недавно в центре Москвы поставили памятник Ивану Грозному. Кому следующему, по-вашему, поставят?
– Дзержинский давно ждет. А после поставят Ягоде – он у нас забытый герой – и Ежову.
– Вспоминается из отправленного вами на конкурс гимна России: «Сегодня усердно мы Господа славим И ленинским молимся славным мощам, Дзержинского скоро на место поставим…» Как сатирику-то работать в обстановке окружающего гротеска? Просто автоматически фиксировать увиденное?
– Стенографировать, этого будет достаточно. В моем последнем романе «Розовый пеликан» Салтыков-Щедрин заплакал, потому что понял, что ему тут нечего делать.
 ,
– «Розовый пеликан» – очень точный роман-памфлет о нашем сегодняшнем существовании, недаром он вышел тиражом 20 тысяч.
– Вышел уже и следующий тираж, тот разошелся, но разве это много? «Чонкин» в свое время в Америке вышел тиражом 200 тысяч (а уж напечатанным в «Юности» – 3,5 млн!), «Москва 2042» сразу после моего возвращения из эмиграции – тиражом 500 тысяч.
 .
– Другие времена, другие ценности… А почему вы вернулись в Россию после 10 лет жизни в Германии?
– Я не просто вернулся одним из первых, я рвался сюда. Надежда меня вернула. Уезжая в 80-м, был уверен и говорил о том ,что через пять лет наступят большие перемены, я ждал их, и, когда они начались, приехал в 89-м году сперва по визе, потом вернули российский паспорт. Тогда меня очень удивило желание всех моих знакомых сбежать отсюда – я-то думал: вот сейчас, когда плохое закончилось, как раз открываются возможности… Вместо того чтобы здесь строить свободное общество, люди рванули туда, где эта готовая свобода уже есть. Я никого ни к чему не призываю, но желательно, чтобы они не «рвали», а реализовали себя тут. Уехало так много образованных, активных, если бы они все были здесь, сейчас была бы другая картина общества. Чем меньше народу остается, тем меньше надежды на нормальное развитие, хотя нормального уже не будет, возможности уже пройдены. Все нажертвовались, никто жертвовать собой не хочет, все сбежали – и сбегают, к сожалению, во все большем количестве; страна оскудевает, происходит вырождение. А шанс на нормальное развитие был – первые шаги были сделаны в 91-м, можно было пойти дальше, страна была готова к этому…
 .
– Интеллигенция – немногочисленная прослойка бедных людей, потерявших свое значение, – на последнем пределе. Всегда вспоминаю вашу метафору про клетки: в одной сидели плотоядные, в другой – травоядные. Когда клетки открыли, плотоядные стали пожирать травоядных – что же удивляться, что те запросились обратно в клетку?
– На мой взгляд, интеллигенты – это хорошо воспитанные бедные люди. Те, кто за маленькую зарплату, почти задаром, учит, лечит, работает в библиотеке, музее. Если человек становится богатым, он перестает быть интеллигентом. Интеллигентность требует самоотверженности. Пример из русской истории – доктор Гааз, главный врач московских тюрем, посвятивший свою жизнь облегчению участи заключенных. Все его сбережения ушли на благотворительность, и он умер в нищете.
 .
– Своим девизом он считал слова апостола Павла: «Спешите делать добро». Какая разница с «Не дай себе засохнуть!». Доктор Гааз по нынешним временам – смешон и непонятен, если не презираем. Но как быть и творить без морально-нравственной составляющей?
– Какие-то вещи должны возвращаться, правда, они ушли уже очень далеко. При коммунистах некие внутренние нормы все-таки сохранялись, такого бесстыдства, оголтелости, как сейчас, не было. Тогда можно было сказать: «Как тебе не стыдно!» – и человеку становилось стыдно, он краснел. В СССР я считал себя внутренним эмигрантом, сейчас это ощущение еще острее. В советское время мне казалось, что большинство все понимает, просто вынуждено играть по правилам, а сейчас ощущение, что живешь среди сумасшедших. При коммунизме идиотизм был ограничен берегами: считалось, что коммунисты хорошие, все остальные – плохие, а сейчас идиотизм разноцветный – идиотизм без берегов. Говорят, что происходит соревнование холодильника с телевизором – скорее, холодильника и Интернета с телевизором; думаю, в конечном счете победят холодильник с Интернетом.
 .
 Интернет – не такое уж благо. Помимо информации там столько злобного и поверхностного, столько ненависти… Перестать читать книги, мудрость веков, зато пристраститься к ежедневному писанию на, условно говоря, всероссийском заборе!
– Это же потрясающе – раньше графоманы грезили тем, чтобы хоть строчку свою увидеть в печати, а сейчас кто хочешь что хочешь – вали в Сеть! Согласен насчет злобы, столько ее накопилось и выплескивается там, что страшно. Когда где-то убивают – столько радости бывает по этому поводу…
– Еще пугает возвращение официальной лексики и тональности к лексике и тональности 37-го года. Спрашивается, дальше-то что будет?
– Гибрид 37-го года с 70-м у нас в лексике и тональности… Будет очередной развал страны, по-моему, это уже неизбежно. Это будет опять-таки повторение, у нас ведь история как маятник – туда-сюда. Горбачев хотел отремонтировать режим, он же не хотел развалить государство и отменить советскую власть, а оказалось, это такой режим, который не поддается ремонту, он не выдержал и развалился. У меня такая метафора: в герметичном сосуде достаточно одну дырку просверлить, чтобы он перестал быть герметичным, и уже ничего не сделаешь. Политика, обращенная к прошлому, не выдерживает новых вызовов, политику нужно строить в расчете на молодых, а не по прошлому образцу. Наше государство выглядит дико в окружении нормальных соседей, следующим поколениям придется как-то ремонтировать это все, налаживать отношения с внешним миром, обязательно придется. А опять создан неремонтируемый механизм: начни его ремонтировать, и пойдут куски отваливаться. Надоело жить в огромной стране, которая должна все время только вооружаться неизвестно зачем – все-то на нее пытаются покуситься. Патриотизм – эта лошадь все время будет скакать, пока не произойдет какого-то крушения. Это та штука, на которой всегда можно выехать, если ты бездарный, если идиот и т.д. За фразу «Я патриот» спишется все.
 .
 Вы любите людей?
– Я их жалею. Плохих тоже: такой подлец, так ему, наверное, трудно приходится! Люди, которые поступают не по совести, давят ее в себе, врут, – чаще болеют серьезными заболеваниями вроде рака. Особенно если врут, себе не веря, но приспосабливая свое сознание, убеждая и уговаривая себя ради какой-то выгоды.
– Что самое ценное в жизни?
– Сама жизнь (смотря какая жизнь, конечно). Друг мой писатель Домбровский считал, что безусловное счастье – жизнь, безусловное несчастье – смерть. Ерунда. Жизнь – относительное счастье, длинная жизнь – это длинная цепь потерь. Из моих близких друзей, с которыми прошла жизнь, на свете не осталось никого. Свидетелей моей жизни нет.
 .
– Странно спрашивать создателя отца Звездония про веру – тем не менее неужели все вокруг лишь дарвинизм и органика?
– Ни в какие религии не верю, как и в представление человека о Боге – почему он старик? Не может быть Бог ни старым, ни молодым. Бог – это природа, все остальное – химические реакции в мозгу.
– Ради чего тогда все?
– Этот вопрос не имеет ответа. Я все-таки агностик и признаю, что что-то такое есть, доказательство тому – совесть. Если главный инстинкт человека – самосохранение, почему он иногда бросается в огонь и в воду, чтобы кого-то там спасти? Помню, в голодные годы, когда хлеб давали по карточкам, несешь домой эту свою пайку – сидит голодная собака и смотрит на тебя. Злюсь на нее, сам ведь голодный, но все-таки отщипываю от пайки и бросаю ей. Вот что это, почему?
Природа подает нам много непонятных знаков, космос очень разумно устроен – тоже непонятно, как это получилось… Мы вполне можем быть потомками пришельцев, если предположить, что кто-то заложил в нас инструменты эволюции и мы из инфузорий превратились в то, во что мы превратились.
– Ваша жизнь удалась?
– Она была сложная. Скажем так, я получил больше, чем ожидал в молодости, но меньше, чем был способен. Всегда старался – и стараюсь – жить по совести и писать по способностям. Много сил и времени потратил на написание разных правозащитных писем – дело благое, но писатель, сжав зубы, должен писать свое, энергия гнева и сострадания входит в его писательство. Конечно, если он не реагирует на происходящее, отстранен, в том, что он пишет, будет какая-то мертвечина, ну а если слишком сильно погружается, страдает его творчество. На баррикадах погибнуть может каждый, диссидентствовать может каждый – а писать не может никто, кроме него самого: любой писатель неповторим и никто за него не напишет того, что должен написать он.
 Пишете сейчас что-то?
– Я всегда что-то пишу (когда надоедает проза, пишу картины. То и то совмещать не умею). Вот стихи пишу редко, бывает, по два-три года не пишу, а однажды был перерыв в четверть века. Поэзия более легкий жанр, чем проза, это как плыть по реке: здесь берег, там бакены… Есть ориентиры (строфы, размеры), а проза – это безбрежный океан – хоть туда поворачивай, хоть сюда.
Share

Почувствовал, что Евтушенко нет

Дорогой Михаил Моргулис!
Очень надеюсь, что с Вами все нормально.
Думаю о Вас и продолжаю упоминать в молитвах.
Пересылаю стих поэта Миши Синельникова, появившийся на ФБ
и только что им написанный им о нашем дорогом Жене Евтушенко:
 .
Проснулся рано от болезненного толчка и записал стихотворение…
Может быть, это моя придурь, но, в равной мере опасаясь дружеских похвал и едких уколов, я обычно 
не помещаю на этой странице новых стихов, ограничиваясь ссылками на публикации(которые уже и так 
принадлежат всем желающим, если таковые найдутся).Редкое исключение – стихи на случай, волнующий 
не только меня. Знающим несколько то, что я пишу, понятно, что я всегда избегал прямой публицистики. Не относя её 
к сфере поэзии. 
Но здесь особый случай.
 .
* * * *

Почувствовал, что Евтушенко нет,
И нет защиты, помощи, огласки.
Где по Земле кочующий поэт
В ковбойской шляпе и в шахтёрской каске?

Кто будет так ненасытимо жить,
В трясинах с кочки прыгая на кочку,
Начальству лгать и правду говорить,
Звонить в ночи, просить в подарок строчку!

Вытаскивать кого-то из тюрьмы,
Плыть по реке до крайнего причала
И оттепелью жить среди зимы,
И не смолчать, когда страна молчала.

Простим отраду в жизненной борьбе –
Наряд Петрушки и огни эстрады,
Да и любовь чрезмерную к себе…
Ну, да, о нём злословить были рады.

Но изменился воздуха состав,
Взяла своё мелькающая скука,
В нём совесть века, малость подустав,
Ушла в прощальных судорогах звука.

Он был и русофил и юдофил,
Герой и завсегдатай ресторана…
Какой, однако, свежий хлорофилл
В его стихах, тревоживших так рано!

И премиями не заткнули рот,
И, прогибая, не склонили к одам.
Он в тот ушёл, чуть слышащий народ,
Ушёл, быть может, со своим народом.

Никто не повторит его судьбу,
Но лишь стихи – прибежище поэта.
На скорбных свадьбах с чёлочкой на лбу
Плясать он будет до скончанья света.

                                                    27 августа 2017

 

Share

Сердце поэта Андрея Вознесенского

Я во Львове,
Служу на сборах,
В красных кронах,
Лепных соборах…
(А.Вознесенский, 1965 г.)

Тогда в стране была «оттепель», какие-то проблески свободы пьянили головы, особенно молодые, «Литературка» опубликовала «Бабий Яр» Е.Евтушенко, возвращались из лагерей немногочисленные еще живые политзаключенные, а на страницы учебников — фамилии и даже фотографии уничтоженных в сталинские времена известных деятелей, литераторов, ученых.

В один из моих приездов в Москву я попал на вечер в Политехнический музей, где с восторгом и провинциальным удивлением слушал тогдашних поэтических кумиров — А.Вознесенского, Р.Рождественского, Е.Евтушенко и других. Потом мы пару раз всей командой ходили на площадь к памятнику Маяковскому, где выступали перед тысячами слушателей поэты и барды — Б.Окуджава, Ю.Визбор и другие, ставшие потом известными и знаменитыми. С некоторыми из них нам даже удалось познакомиться.

После возвращения во Львов мы еще долго обсуждали услышанное и увиденное, рассказывали знакомым, доставали сборники стихов, по много раз прокручивали тоненькие пластинки из журнала “Кругозор”.

И вдруг летом 1965 года знакомые ребята из армейской команды сообщают нам новость: на военных сборах в нашем Прикарпатском округе находятся Андрей Вознесенский и еще несколько поэтов. Они ездят по гарнизонам, носят офицерскую форму. Правда, боевой подготовкой не занимаются, да и живут не в казармах, а в гостинице. Но, самое главное, скоро они будут выступать в окружном доме офицеров. Конечно, друзья — спортивные соперники — провели нас на встречу с москвичами (помню, что там были еще Костров, Куняев — тогда он не проявлял свою будущую юдофобскую суть — и еще один поэт, чью фамилию я забыл). Они по очереди читали свои произведения, отвечали на вопросы переполненного зала.

Вознесенский был с погонами лейтенанта, он тоже прочитал несколько своих стихов. Среди прочитанных было и потрясшее меня “Зов озера”. После окончания выступления я подошел к поэту, поблагодарил за стихи и предложил гостям провести экскурсию по своему любимому городу. А на следующий день во время прогулки попросил Андрея Андреевича рассказать историю “Зова озера”.

И поэт рассказал. Попал он недавно в один из гарнизонов в Ивано-Франковской области, выступил. И гостеприимные хозяева пригласили на рыбалку. Поехали, половили, развели костер, начали варить уху, конечно, выпили немного.

И тогда один из “местных товарищей” рассказал, что озера этого раньше здесь не было, а был глубокий большой овраг. Именно в него в 1942 году нацисты и их добровольные местные помощники загнали евреев из гетто и расстреляли.

Там же уничтожили и арестованных подпольщиков. А чтобы скрыть следы своего преступления, затопили овраг водой из недалекой речушки. “И как здесь рыба ловится!” — потирал руки рассказчик.

Потрясенный этим рассказом, поэт написал стихотворение “Зов озера”, которое было сразу напечатано в окружной военной газете. А через несколько лет Вознесенский опубликовал поэму “Ров” — проклятье негодяям, которые раскапывали возле Симферополя ров — место расстрела 12 тысяч евреев и плоскогубцами вырывали у трупов золотые коронки.

Поэма вошла во все сборники поэта, а “Зов озера” (насколько мне известно) — только в некоторые.
Прочитай его, читатель, оно того стоит.

Андрей Вознесенский и Владимир Высоцкий. Оба близко к сердцу приняли трагедию еврейского народа. Второй отчасти по зову крови. Первый — по зову души Использованы воспоминания львовского военного журналиста Б.Комского.

Зов озера

Андрей Вознесенский.

Памяти жертв фашизма: Певзнер 1903, Сергеев 1934, Лебедев 1916, Бирман 1938, Бирман 1941, Дробот 1907… 


Наши кеды как приморозило.
Тишина.
Гетто в озере. Гетто в озере.
Три гектара живого дна.
Гражданин в пиджачке гороховом
зазывает на славный клев,
только кровь
на крючке его крохотном,
кровь!
“Не могу, — говорит Володька, –
а по рылу — могу,
это вроде как
не укладывается в мозгу!
Я живою водой умоюсь,
может, чью-то жизнь расплещу.
Может, Машеньку или Мойшу
я размазываю по лицу.
Ты не трожь воды плоскодонкой,
уважаемый инвалид,
ты пощупай ее ладонью –
болит!
Может, так же не чьи-то давние,
а ладони моей жены,
плечи, волосы, ожидание
будут кем-то растворены?
А базарами колоссальными
барабанит жабрами в жесть
то, что было теплом, глазами,
на колени любило сесть…”
“Не могу, — говорит Володька, –
лишь зажмурюсь –
в чугунных ночах,
точно рыбы на сковородках,
пляшут женщины и кричат!”
Третью ночь как Костров пьет.
И ночами зовет с обрыва.
И к нему
Является
Рыба
Чудо-юдо озерных вод!
“Рыба, летучая рыба,
с огневым лицом мадонны,
с плавниками белыми
как свистят паровозы,
рыба,
Рива тебя звали,
золотая Рива,
Ривка, либо как-нибудь еще,
с обрывком
колючей проволоки или рыболовным
крючком
в верхней губе, рыба,
рыба боли и печали,
прости меня, прокляни, но что-нибудь
ответь…”
Ничего не отвечает рыба.
Тихо.
Озеро приграничное.
Три сосны.
Изумленнейшее хранилище
жизни, облака, вышины.

1965

Share

ДО СВИДАНЬЯ, ДРУГ МОЙ, ДО СВИДАНЬЯ… УШЁЛ В ВЕЧНОСТЬ ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО

Михаил Моргулис

15 минут назад  в субботу ушёл  в небеса Женя ­– Евгений Александрович Евтушенко, великий поэт нашего времени. Ушёл последний из  могикан, из той «шестидесятнической» плеяды  замечательных поэтов России. Уходит  вслед за Андреем Вознесенским, Беллой Ахмадулиной, Робертом Рождественским, Булатом Окуджавой. Он оставался один, как огромная  одинокая скала поэзии посреди жизни. Евгений Александрович, Женя, Женечка, вместе с вами ушла  эпоха  высоких стихов, отчаянной смелости  и нежной  любви. Рядом с ним была и будет Мария-Машенька Новикова, верная до конца. Я звоню за два дня до его ухода: – Женя, ну скажите мне несколько важных слов?

Евтушенко: –Пусть наступит мир между Америкой и Россией, и пусть там каждый человек будет счастливым!

Мы молимся с ним и Машей, заканчиваю: –Господи, когда врачи не могут помочь, мы должны верить  Тебе,  и всё принять от Тебя!

Вспоминаю его  задыхающиеся строчки:

–Дай Бог, чтобы твоя страна
тебя не пнула сапожищем.
Дай Бог, чтобы твоя жена
тебя любила даже нищим.

Совсем недавно говорил мне: -Ах, Миша, лицемерие  делает наш мир уродливым. Если бы все сняли маски, как хорошо бы мир выглядел.

Он был у меня в часовне, с Машей, смотрели на картины замечательного художника Александра Ивановича Маковея. Картины иллюстрируют Библию. Написаны на холсте с золотом. Засмотрелся на «Тайную вечерю», вздохнул: «Хотел бы там побывать…А потом распинают и  нас, как  Христа…».

Смотрели фильм из Москвы, где актёры играли  поэтов шестидесятых годов.  Сцена, когда в СССР травили автора «Доктора Живаго», лауреата Нобелевской премии Бориса Пастернака.  И изображают в фильме, Евтушенко, который якобы  говорит, своей жене Белле Ахмадулиной, что не пойдёт проведыватьПастернака,ив ответ, якобы, Белла Ахмадулина, говорит ему: – Ты трус!

Евгений Александрович шарахается от этих слов: – Миша, я тогда  первый поехал в Переделкино, к Борису Леонидовичу. И Белла была со мной.  Чтож они приписывают мне эти лживые слова! Искусство, построенное на лжи – умирает! Телевизионщикам хотелось добавить дополнительную интригу, а добавили гнусную неправду!

В молодости я слушал, как сотрясаются аплодисментами от его стихов  сотни тысяч людей.  Он сотрясал мир. Он написал «Бабий яр», и я ему сказал: “Даже, если бы ничего другого не написали, только за эту поэму вы заслужили быть первым среди равных, и стать великим праведником”.

Он написал стихотворение о медсестре Людмиле Прохоровой, убитой в перестрелке в Донецке. Он искал её фото.

Что мёртвым — молчать да молчать?
Не хочет никто быть забытым.
Но дайте хоть нам домечтать,
Ни за што ни про што убитым!

Я говорил, да чего Вам думать о духовных пигмеях, которые  бросают в вас копья. Вы же  огромный камень в пустыне, их стрелы, должны отскакивать от камня и ломаться. А вы  продолжаете стоять посреди мира, и останетесь здесь навсегда.

Он даже написал к моей книге «Тоска по раю» вступление, с названием «Абрикосовый поцелуй» и сказал, что влюбился в эту книгу. А я с юности влюбился в его стихи, в его приподнятую прекрасную речь с прекрасными словами. И любил его всю жизнь.

Недавно он закончил гигантский труд: «Десять веков  русской поэзии». С его знаменитыми словами на обложке: Поэт в России, больше чем поэт!4 огромных  тома, в каждом по 800-900 страниц. Здесь собраны все поэты, от Пушкина до тех, кто был убит во времена сталинского террора, всех, кто жил в СССР, всех, кто ушёл за границу, тех, кто погиб на войне. По этим книгам будущие  поколения  узнают, как мы жили, страдали, любили и радовались. И я  знаю, что пока люди помнят стихи поэтов, поэты не умирают. Пока  стихи звенят в сердце –  поэты не умирают. И Евгений Евтушенко никогда не умрёт, ибо он будет жить  сердцах российских людей, и во всём мире!

До свиданья, Женя! Встретимся в небесах.

Евгений Евтушенко во Флориде, в гостях у Михаила Моргулиса. Фотографии в часовне. С ним жена Мария Новикова.
Евгений Евтушенко во Флориде, в гостях у Михаила Моргулиса. С ним жена Мария Новикова, Михаил Моргулис, жена Михаила Татьяна Титова.
Евгений Евтушенко во Флориде, в гостях у Михаила Моргулиса. Фотографии в часовне, c ним жена Мария Новикова.

 

 

 

 

Share

НАБОКОВ: ПРАВДА ОБ АВТОРЕ “ЛОЛИТЫ”

 

Share

ВРУЧЕНИЕ ПРЕМИИ «СЕРЕБРЯНОЕ ПЕРО»

В АФИНСКОМ ОТЕЛЕ «НОВОТЕЛЬ» СОСТОЯЛОСЬ ВРУЧЕНИЕ ЛИТЕРАТУРНОЙ ПРЕМИИ  «СЕРЕБРЯНОЕ ПЕРО РУСИ»  ПИСАТЕЛЮ  И БОГОСЛОВУ  Михаилу Моргулису.

Эта премия Союза писателей России  вручается раз в году в присутствие почётных гостей.  Предыдущие премии вручались лауреатам в Москве и на греческом острове Тинас.  В церемонии вручения принимали участие греческие писатели, представители   департамента  Министерства культуры Греции, представители Союза писателей России Ирина Анастадиади и Наталья Скворцова.  В своей речи Андроник Констракокопус сказал  «У литературы границ нет». О книге Михаила Моргулиса. Тоска по раю великий поэт Евгений Евтушенко написал  «В это книгу можно влюбиться!.  И я его поддерживаю, читал эту книгу по-английски и по-русски, и влюблялся в невероятные духовные переживания любящих друга людей! О борьбе добра и зла, Бога и дьявола»..

Михаил в ответном слове  поблагодарил за оказанную ему  честь и заметил  «Если моя книга хоть немного передала о любви Христа, о настоящей любви людей, то я выполнил свой писательский долг».

Share

Yevgeny Yevtushenko: Almost a Dream

Media Review

Yevgeny Yevtushenko

I love both countries and Shevchenko and Pushkin are both are my teachers. I condemned the bloodshed in inflamed Maidan without excuses in my poem asking the State to simply be a human being. The poem was published in Ukraine and in Russia on the same day and was transmitted with my voice through the website “Echo of Moscow” and by Ukrainian TV. Though the blood on the barricades has stopped, even poetry could not resurrect the more than 70 people killed. I was desperately asking myself how to find a peaceful solution to this situation and I found a key metaphor in the real episode from Sevastopol, Crimea. I am happy that this poem was declaimed aloud on the Maidan by a priest from Florida, doctor Mikhail Morgulis (born in Kiev). The poem became part of a larger proselytization for peace and mutual understanding between all nations. I recited this poem to my students at the University of Tulsa where I have taught for more than 20 years many students from all over the world, including disciples from the Mayflower as well as youth from China, Arabia and Africa, a whole multinational ocean in one drop.

State, Be a Human Being!

Ukraine! Tender mother of my rebel ancestors,

who baptized in the River Dnepr ancient Russia—Rus.

Even in my worst nightmares

I could not imagine your beauty in ruins.

I fear for you and pray.

With me in Maidan are the warm ghosts of Pushkin and Briullov,

the painter who for the portrait of the czar’s brother

bought the freedom of Ukrainian slave-genius Shevchenko.

The tragedy of enflamed Maidan

was like a Vesuvian eruption of fratricide

jumping from the famous canvas of Briullov,

burning to death the alive with painted fire.

Here were brothers against their brothers,

sons against their fathers.

You, Shevchenko, with the great living poet, Lina Kostenko

please remind your people that all of us are family,

How tender the black lips of your soil are, Ukraine,

If we kiss them while on our knees.

You embrace a Jewish rabbi like a close relative,

together with a Russian Orthodox priest.

State, finally be a human being.

Make peace amongst former enemies.

Be above all petty ambitions

and forgive all our prodigal sons.

Finally, I hope all of us will be the same Europa.

It is decided in skies above.

Don’t you hide yourself

And your sins on the shelf.

Are you less sinful

than we are,

dearest State?

YEVGENY YEVTUSHENKO

Almost a Dream

Recently, an international news broadcast showed a moment that touched many people. Pro-Russian forces stood in the way of unarmed Ukrainian soldiers who marched peacefully to their base. Despite initial tension, both sides found a common language and showed the world that a simple human approach is the best diplomacy.

It was almost a dream, but it was captured forever.

We saw it on TV,

a column of soldiers marched on the steppe,

unarmed,resembling a challenge.

What feelings led the soldiers

To face such danger?

The banners in their hands,

rustling mere inches above the earth,

shared secret histories long hushed.

To the entreating cries of the birds above

both the marchers and the guards

looked into painfully familiar eyes

as if for the first time.

Those boys lowered the gun sights, slowly,

without waiting for diplomats,

but giving a lesson on

how to behave.

Their hands began to think

off something more important than commands

and stopped,

fingers cautiously still on the triggers.

O History! Stop even for an instant!

Thank God you heard the voices of those

who had long ago fought for Sevastopol,

Leo Tolstoy among them:

“Don’t shoot each other!”

A child’s life is greater than politics.

When will we learn to live

without selling arms,

without selling death,

without selling ourselves out?

Will we ever hear, our tears unveiled,

the peaceful song of silence,

like тне soundless bloodless shooting

of all those unstarted wars

and all those unfired guns?

March 2014

 

R.YEVGENY YEVTUSHENKO translated by Yevgeny Yevtushenko, Jr .James Bachman. Nina Bouis

Former member of the of the Soviet Parliament 1986 from Ukraine in Gorbachev’s times,co-chairman with Andrey Saharov of Anti- stalinist Assosiation. Russian poet, distinguished professor of the University of Tulsa. Honorary member of American Academy of Arts and Letters

Share

В книге воспоминаний Михаила Моргулиса “Это был сон”.

Из готовящейся к печати книге воспоминаний  Михаила Моргулиса “Это был сон”. В этой книге о жизни Михаил рассказывает о встречах и молитвах с Михаилом Горбачёвым, Рональдом Рейганом, Евгением Евтушенко, Александром Солженицыным, Мстиславом Растроповичем, Александром Лукашенко, Владимиром Жириновским, Леонидом Кравчуком, Хилари Клинтон, матерью Терезой, актёрами С.Юрским, И.Кобзоном, И.Смоктуновским, Ю.Никулиным, Е. Петросяном и мн. интересными другими людьми. 
        “А теперь вспомнил чудеса. Как-то умер я ни с того ни с сего. Вот так, просто умер. Отвезли меня в больницу американскую, прекрасную, но и там не помогли. Не работали печень, почки, сердце. Искусственными машинами поддерживали во мне физическую жизнь.  Так продолжалось четыре дня. Наконец, врачи сказали Татьяне Николаевне, моей жене, мол, он умер. Для чего машинам работать? Надо отключить их  и достойно похоронить  вашего мужа. Татьяна попросила два часа на молитвенное размышление. Пошла в часовню при больнице и стала там обращаться к Господу.  И, как я понимаю, смысл молитвы был простой: верни его мне, Господи, или забери к Себе. И ждала она в молитве ответа. А в это время в мою палату проникли две  приезжие верующие женщины. Одна из них стала по-украински причитать: «Вот, Господи, я всю жизнь хотела его увидеть, наконец, приехала с Украины и вижу его мёртвым!»  И слеза её упала на мой глаз, правый. И я его открыл.  Обе женщины упали в обморок. Кто-то стал кричать. Прибежали медсёстры, позвали Татьяну Николаевну. Она мне говорит: «Если слышишь меня, моргни ресницами». Я и моргнул.
       Мне кажется, Господь ответил Татьяне с помощью этих верующих женщин.  Через десять дней гуляю по коридору больницы, навстречу идёт медсестра, напевает. Увидела меня и упала посреди песни. Оказалась медсестрой, что десять дней тому назад подписала акт о моей смерти.   Врачи говорили, что после чуда возвращения  я всё равно останусь на всю жизнь, как говорят, «овощем», в коляске, без соображения и без движения. Но Господь решил иначе. Видимо, тогда я ещё не всё для Него сделал на земле.
       А в эти четыре дня смерти я путешествовал по неизвестному мне месту. Коротко изложу, что   видел. Вначале лежу лицом вниз на  грунте, похожем на нашу землю, но это не земля. Рядом со мной глубокая колея от огромного колеса.  Как будто недавно здесь была авария. Справа от меня, в одном месте, грунт-земля колышется, как будто  снизу что-то сюда пробивается. Вижу далеко очертания какого-то города. И впереди стоят люди, лица которых я  рассмотреть не могу, но знаю, кто они. И все стоят в прозрачном свете. Но это не свет, не цвет, это живое, и в этом живом свете стоят люди – их много. Первый ряд – это мои друзья, родственники и знакомые, которые ушли с земли. Чувствую Виктора Платоновича Некрасова, отца Александра Меня, маму, отца, дядьёв ушедших чувствую, силуэты всех вижу, а лиц не видно – далеко. И хочется мне туда идти, очень хочется, но не могу сдвинуться с места, стараюсь и не могу.  В это время грунт там, где он колыхался, прорывается,  образуется воронка, меня поднимает вверх какая-то невероятная сила и бросает в воронку, а следующее, что  я вижу – палата и женщина, плачущая надо мной. Пришёл полностью в себя спустя десять дней, всё заработало,  уж теперь-то машины отключили, но от живого человека. Что это было, не знаю.  Мне напомнили, что в Новом Завете Библии Христос оживил Своего друга Лазаря, тоже на четвёртый день. Вот такое чудо случилось на моём веку.”
Share

“Не труби перед собой”.

Фил Янси и Михаил Моргулис MMПисатели Фил Янси и Михаил Моргулис  написали книгу “Не труби перед собой”.  Книга готовится к изданию.  Предлагаем  читателям небольшой отрывок из этой любопытной книги двух писателей.
Ф.Я – этот Фил Янси, М.М – Михаил Моргулис
 
М.М.: Фил, если бы на один день ты стал президентом мира, что бы ты сделал для человечества? А если бы тебя попросили поделиться с людьми «жизненным рецептом», каковы были бы его составные части?
 
Ф.Я.: Я бы постарался показать на своём примере немножко смирения. Не знаю, правда, насколько это удалось бы, получится ли у лидера мира быть смиренным, но уверен: смирение — единственный щит от себялюбия, тщеславия и гордыни, неизбежно ведущих к тирании.
Иисус показал нам великий пример, сняв венец Бога и став человеком, рабом, готовым умереть за нас. Его «рецепт жизни», несколько раз повторённый в Писании, прост: обретает жизнь тот, кто теряет её, отдав её на служение людям.
Очень хотелось бы, чтобы наши политики следовали этому рецепту.
Вопрос твой забавный, из области фантастики, но мне тогда тоже интересно узнать твои «жизненные рецепты».
Михаил, что произошло бы, если бы президентом мира стал ты?
 
М.М.: Я бы сказал миру:
— Расслабьтесь! И послушайте! Я за один день ничего изменить не смогу. Давайте останемся как мы есть, но будем хотя бы не хуже. Объявляю сегодняшний день выходным днём: всемирным Праздником любви. Призываю каждого веселиться, радоваться тому, что мы ещё на этой земле. Призываю всех любить друг друга сегодня. Потому что вчерашний день ушёл и больше не вернётся, а завтрашний может к любому из нас не прийти. У нас с вами есть только Сегодня. Слова любви мы должны сказать друг другу сегодня, и сегодня надо сказать Богу о нашей любви к Нему. Нельзя откладывать на завтра. Сегодня день прощения друг друга. Сегодня день слёз покаяния и слёз радости. Сегодня — праздник для всего мира и для каждого из нас. Сегодня в наших сердцах должны прозвучать слова Христа: «Заповедь новую даю вам: да любите друг друга».
Вот как-то так…
А помнишь другие Его слова, сходные с этими: «Возлюби ближнего своего как самого себя»? Прежде чем сможешь полюбить ближнего, надо, оказывается, полюбить себя. Но что значит любить себя? Если не любишь себя, если ты себя ненавидишь, не ценишь, если ты полон комплексов собственной неполноценности, то как ты сможешь полностью, полноценно любить своего ближнего!
Однако тут есть и более глубокий смысл. Возлюбить ближнего как самого себя — значит преодолеть иллюзию двойственности, когда между мною и ближним искусственная граница, барьер; когда я — это субъект, а ближний — это объект. Любить ближнего как себя — это по сути, жить в единстве, не замечая (и уж тем более не создавая) различий между собой и ближним. Тогда получится, что любить себя и любить ближнего — это одно и то же, потому, что я и ближний — одно!
Таким образом, обе заповеди любви: любви к Богу и любви к ближнему — это преодоление двойственности и вхождение в единство; единство с Богом и единство с человеком. Только когда мы преодолеем барьеры, стоящие на пути любви к ближнему, мы станем настоящими людьми, отражающими свет Христа.
Верующие люди должны стремиться максимально возможно отражать Христа. Полностью отразить Бога человеку невозможно, но стремиться к этой великой цели мы обязаны. Стремление к максимальному (даже если при этом мы отразим Христа минимально) — это уже победа: и Божья, и наша.
Поэтому если бы я на день стал президентом Вселенной, то прокричал бы на весь мир: «Заповедь новую даю вам: да любите друг друга» и «Возлюби ближнего своего как самого себя».
Мой жизненный рецепт, опять-таки, совпадает с советом Христа из Нагорной проповеди. Его ещё называют Золотым правилом: Во всём — как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними.
Кстати, есть интересный реальный случай из жизни человека, которого я знаю. Представьте себе: простой советский школьник, лет десяти-одиннадцати, читает книгу Вальтера Скотта «Роб Рой». И там, в одном из разговоров главного героя с отцом, встречается этот принцип, без всякой ссылки — ни на Библию, ни на какой другой источник. (А тогда, я напомню, Священное писание в Советском Союзе было очень трудно достать, практически негде.) Это правило так мальчику понравилось, что он выписал эту цитату, поместил на видное место у себя над столом и старался в жизни этому принципу следовать. Много лет спустя, читая, наконец, Новый Завет, он с удивлением обнаружил знакомую с детства мысль — оказалось, это были слова Христа. То есть, человек, сам того не зная, старался жить по христианскому правилу. Открытие это помогло ему в духовном поиске, и он вскоре уверовал во Христа.
Человек, если он не ослеплён безумием гордости, обычно относится к самому себе с достаточной долей критики, достаточно реалистично: замечает какие-то собственные недостатки, пороки, слабости, несовершенства. Но при этом никогда, за редчайшим исключением, он не желает себе зла. Более того: он не хочет эти грехи демонстрировать, старается свои недостатки скрыть, чтобы произвести на окружающих лучшее впечатление. То есть человек сознаёт себя существом несовершенным, но зла себе не желает.
Вот такой же любви Господь требует от нас и к людям. Ближний нам человек — он ведь такой же несовершенный, как я, как и мы все. В нём тоже масса недостатков. Но мы, к сожалению, склонны осуждать, а то и сторониться его, о замеченных несовершенствах шепчемся за его спиной… А Господь нас призывает, при всём при этом, относиться к нему с любовью.
Ведь мы-то, прекрасно сознавая свои недостатки, не желаем, чтобы нас осуждали (наоборот, пытаемся защищаться и как-то оправдываться), так вот и мы должны становиться всё время на сторону ближнего. Когда мы начинаем любить своего ближнего, тогда начинаем понимать и любовь Бога к нам.
Поэтому вечно будет звучать эта формула жизни, данная Христом: «Во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Матф. 7:12). При таком отношении людей друг ко другу — рай начнёт возводиться на земле.

 

Share

КРИЗИС ЦИВИЛИЗАЦИИ: ЧТО ДЕЛАТЬ?

Михаил Моргулис

spenglerВ 1918 году немецкий философ Освальд Шпринглер написал пророческую книгу “Закат Европы”. Он считал, что мировая война – это начало агонии европейской цивилизации. Его ненавидели нацисты, потому что они верили, что их идеология принесёт Европе расцвет.

Шпринглер утверждал, что каждая цивилизация переживает периоды детства, юности, возмужания и старости. Смысл истории состоит в том, что эти цивилизации сменяют друг друга, вырастают друг возле друга, соприкасаются, оттесняют и подавляют друг друга.  В каждой цивилизации существует период расцвета и период упадка. Каждая цивилизация имеет свою душу, на первом этапе эта душа порождает язык, вероучения, искусство, науку и государство, на втором этапе душа внезапно коченеет, что приводит к упадку и гибели цивилизации. Молодые цивилизации расцветают как безродные дикие цветы в поле, старые цивилизации напоминают гигантские высохшие деревья, на которых в огромном количестве  гнилые сучья.Шпрингер  перечислял черты упадка цивилизации:

«Омассовление», когда возникают огромные города, а деревни умирают.

Признак современного горожанина – это новый кочевник и безбожник, для него главное – это деньги и власть, а не героические мифы и патриотизм.

Перед гибелью цивилизации  возникают войны за мировое господство

Во главе многих государств встают тираны.

Происходит массовое перенасыщение техникой и технологией.

Decline_of_the_West_1922Пессимистический прогноз Шпенглера для Европы состоял в том, что Европу ожидает упадок и гибель на фоне радости новых народов и чужеземных завоевателей. Сейчас, та  малая часть мира, которая не похожа на страуса, запрятавшего от опасности голову в песок, понимает, что закат Европы  близок. Мир уже потемнел, солнце почти закатилось за горизонт. В темноте возникают существа, похожие на людей,но у них цели в жизни не человеческие,и поэтому, они бомбами, ножами, пулями уничтожают обычных людей и себя.

Самые умные люди понимают, что Европа скорее всего погибнет первой, нона очереди будут другие страны и континенты. Умные понимают, что сегодня происходит не война религий или национальностей, а война цивилизаций. Претендующие на роль новой цивилизации массы существ  – это уродливое явление, родившееся из тьмы прошлого, желающее вернуть мир в тёмное прошлое, в мир рабства, унижений, смерти, уничтожения  мысли и человеческой  свободы. Парадоксальность ситуации состоит в том, что рвётся к обладанию миром не новый юный народ, а народ достаточно древний,дарившийкогда-то всплески науки и культуры, но  заодно принёсший  страшные опустошения  и рабство. И вот в этом противоречивом народе объединённом одной религией возник  свирепый мутант, заставляющий жить в страхе основную часть своих единоверцев и  все другие народы. Они то, люди-мутанты и представляют  ударную силу тьмы в борьбе цивилизаций. Их гораздо меньше, чем  их мирных единоверцев, но мирные боятся их,  тех, кто убивает своих, если они их не поддерживают.

Парижские и бельгийские теракты, это продолжение перманентной войны цивилизаций.

Я утверждаю, и это понимают люди, которые не страусы в песке, что человек не боящийся смерти, неуправляем. Им невозможно манипулировать. Личность не боящаяся смерти не подчиняется никому, кроме вошедшей в него идеи, в форме кровожадной, разъедающей душу бациллы.Поэтому, обычный человек, оберегающий свою жизнь обречён на поражение. И как это не страшно звучит, смиренная гладкая Европа  находится перед лицом гибели.

Есть пословица: Танцевали, веселились, подсчитали – прослезились. Европа расплачивается за принесённое в сознание людей  слово «толерантность». Прекрасное слово, которое изуродовали до такой степени, что оно стало символом начала гибели Европы, а значит почти всего цивилизованного мира. Как бы красиво и патетически не говорили  некоторые представители западного общества, но именноих призывы  и слюнявая леволиберальная  позиция стали могучим импульсом для того, чтобы  явление вышедшее из тьмы начало агрессию против нашей цивилизации.Люди отравленные полулиберализмом-полукоммунизмом не понимали, что  мало призывать к равенству и свободе, но надо  ещё быть уверенным, что те, за чьё равенство и свободу они боролись, понимализначение этих слов, также как понимали они. К примеру, вы боритесь за свободу жить и любить ближнего своего, а они понимают свободу, как свободу, ненавидеть, убивать, насиловать.

Я уверен, что сейчас весь мир молча думает, кто следующая жертва, на кого обрушится атака, в борьбе тьмы и агрессии против сытости и бесхребетной толерантности.

Мне кажется, что для мира остаются две альтернативы. Первая:  сохранившие силу духа страны должны немедленно сближаться. Причём, максимально быстро, без всяких длительных переговоров. Страны должны объединять свои силы, свои ресурсы, свою решительность и вместе, смело противостоять вселенской  угрозе.

Всем цивилизованным странам нужны верные друзья.А их остаётся всё меньше и меньше.

Вторая альтернатива: Все жители Европы и других континентов, забывшие Бога, должны становиться на общую молитву и просить мудрость, решительность и силу у Творца. Недаром долгие годы существует пословица: «Кто молится вместе, тот вместе устоит».Who prays together stay together!

Простите, третьей альтернативы я не знаю и есть  вероятность, что её просто не существует.

Историки пишут, у 300 спартанцев, погибших в битве с многочисленным персидским войском был девиз: «Победа или смерть!».

 

Share