ПРАЗДНИК, КОТОРЫЙ ВСЕГДА С ТОБОЙ

Беларусь, Южная Корея, Украина, Донецк

Многие наши читатели знают, что   недавний  маршрут моей дипломатическо-миссионерской дороги  проходил в разных странах, в Беларуси, Южной Корее, Украине, а также в Донецке.

Но сегодня я расскажу немного о Южной Корее, где был праздник в 120тысячной  церкви «Для всех народов».

Я часто называю эту церковь «Островом любви», её отличие от многих церквей в том, что в ней живёт дух первой любви к Господу.  Дух веры без сомнений, дух нежности , без притворства. И ещё я часто говорю, что  в церкви, где нет Христа, там нет любви.  Я знаю церкви, которые называют себя христианскими, но в них не живёт Христос, в них нет присутствия  Христа.  Для этой  многотысячной церкви, каждое служение – это большой праздник, это великое прославление Бога.

В чём особенность церкви «Для всех народов». В том, что здесь особо почитают Божью Святость, помнят слова Библии, что «Вера без дел мертва», согласно Святому Писанию поддерживают Израиль, верят в Божественную силу исцеления, которая может проявляться на каждом человеке. Их главный духовный лидер – пастор Джей Рок Ли, обладает особой силой исцеления, более того,  было замечено, что  ему подвластны даже  силы стихии, ураганы, наводнения, засухи. Документально зафиксировано, что его молитвы  останавливали разрушительные силы  природы в Африке, США, Азии, отдельных районах Индии.

Итак, я  в Сеуле. В городе, где  сейчас  в ночное время зажигаются сотни крестов на шпилях церквей. По статистике,  около  50% корейцев уверовали в Христа и создали огромные  христианские  церкви. Интересно, многие  экономисты  утверждают, что именно с этого времени началось экономическое процветание   Кореи.

Главное в этой церкви  Дух Божьей благодати, которым наполнена атмосфера служения. До начала служения вы увидите рассеянные вокруг церкви тысячи взрослых и детей. Я не видел  ни одного лица без улыбки. А что может быть прекрасней ребёнка корейца – это какое- то черноголовое чудо с  блестящими волосами и сверкающими  бусинками глаз. Везде цветы, венки,  женщины в яркой  народной одежде.

Под музыку симфонического оркестра исполняются величавые христианские гимны и песни. На сцене балет элегантными пластическими движениями  иллюстрирует места из Библии, певцы и певицы громко, с харизмой, искренне прославляют величие Творца.  Основную проповедь произносит доктор Джей Рок Ли. Он как бы заглядывает в сердца людей и вдохновляет их на более плодотворное служение Богу и людям.

Меня попросили  выступить от имени многочисленных гостей из многих стран мира.  Я говорил о том, что в христианстве, самое главное  – это любовь. Рассказал, как по моей просьбе доктор Джей Рок Ли молился  во время урагана Ирма, и как уходила в сторону от моего города разбушевавшаяся стихия. Чудеса Божьи, в виду того, что они часто непостижимы, кажутся людям придуманными, но для Бога это обычная реальность, это Его  ответы на молитвы праведников.

Хотел бы сказать о дочери Джей Рока Ли  Си Джин Ли. Это молодая красивая женщина дала обет Богу не выходить замуж, и служить только Ему. У неё потомственный необыкновенный дар –  приводить слушателей к познанию духовной Святости и вере,  в спасающую Божью любовь.

В пятницу вся церковь, и мы с ними, со мной приехал пастор  Марк Базалев, молилась всю ночь, до 4 утра. В воскресенье , как всегда, служение напоминало духовный  праздник.

Этот праздник, всегда  остаётся с людьми и гостями  церкви «Для всех народов».

Доктор Михаил Моргулис

Основатель фонда «Духовная Дипломатия»

Президент Центра Святости,

Почётный Консул Беларуси в США

 

 

 

 

 

 

Share

Римский Папа : Внутри каждого христианина сидит еврей!

 
Папа Франциск продолжает удивлять и восхищать! Недавно Ватикан обнародовал программный документ, где впервые зафиксирован официальный отказ от миссионерской работы среди иудеев. Отныне евреи – согласно католической доктрине – единственный народ на Земле, не нуждающийся для спасения души в «благой вести» христианства. Получается, несмотря на то, что иудеи не верят в Иисуса, католические богословы признают спасение евреев «теологически бесспорным» и объявляют этот вопиющий парадокс «неразрешимой божественной тайной». Мол, если Всевышний обещал спасти евреев, он сам справится с этой задачей – без помощи христиан.Этот революционный шаг в развитии христианской теологии был приурочен к 50-летию Nostra Aetate – декларации Второго Ватиканского собора, на котором было в значительной степени пересмотрено отношение католичества к иудаизму и осуждены попытки насильственного крещения евреев. Напомним, что до 1960-х годов каждую Страстную пятницу евреев обвиняли в «вероломстве», читай -распятии, и это обвинение было изъято из литургии именно Вторым Ватиканским собором, объявившим, что «завет между Б-гом и евреями продолжает действовать». Теперь же Папский престол сделал следующий шаг, объявив излишним и добровольное приобщение евреев к христианской вере.Документ под названием «Дары (т. е. дары евреям) и призвание Б-жье безвозвратны» содержит ряд важных посылов. В частности, отмечается, что христиане не могут быть антисемитами, поскольку их религия уходит корнями в иудаизм. Более того, на недавней встрече с еврейскими религиозными лидерами папа Франциск заявил, что антисемитизмом являются не только нападки на евреев, но и выступления против Израиля.Папа римский Франциск I заявил: «Внутри каждого христианина сидит еврей»

     Папа Римский Франциск I побил все рекорды «юдофилии», проявленные его предшественниками. Он согласился, что «внутри каждого христианина сидит еврей», и заявил, что  «нельзя быть настоящим христианином, не признавая свои еврейские корни»– пояснил понтифик. Подчеркнув сохраняющееся присутствие иудаизма в христианстве, Франциск пошел дальше Иоанна Павла II, назвавшего евреев  «старшими братьями» христиан. 

Франциск сказал, что ежедневно молится словами псалмов Давида, как еврей, а потом совершает обряд евхаристии как христианин.

    В большом интервью испанской газете La Vanguardia понтифик выразил мнение, что диалог между иудаизмом и христианством должен включать исследование иудейских корней христианства и «расцвет иудаизма в христианстве». Папа признал, что это очень непростая и взрывоопасная тема, как он выразился,
«горячая картофелина», но выразил уверенность, что «можно жить, как братья». Папа высказался против любого религиозного фундаментализма, заявив, что в его основе всегда лежит насилие, а в наши дни насилие «во имя Бога» – это абсурд.

 

Share

КОБЗОН – СЫН КОБЫ

Значит так, я тоже немножко еврей и, когда Иосиф Давидович поет про “русское поле”, у меня кончается слюна,  как  сказал один симпатичный кавказский человек. Можно активно лизать широкую русскую жопу, но зачем под музыку и прилюдно?

СЫН КОБЫ

Первый заместитель председателя комитета Государственной Думы РФ по культуре Иосиф Кобзон на пленарном заседании нижней палаты российского парламента. Владимир Федоренко/РИА Новости

Кобзон мне, конечно, по фигу. Он меня еще при советской власти достал. То у него Ленин <такой молодой>, то он <с комсомолом не расстанется>. И наглое заявление <Мне доверена песня>. Причем, <твоя и моя>.
С чего он взял, что я ему свою песню доверял – понятия не имею. Я даже не знаю, есть она у меня или нету, но Кобзону я б её точно не доверил. Пускай свои <Мгновения> поёт и пулю у виска крутит.
При Советах от него просто деться было некуда. Если Кобзон, – значит, знамёна, шарики, голос первого секретаря райкома с кривой хуторской трибуны и дешёвые бутерброды на День Механизатора.
А если Beatles, то точно без бутербродов, на собственном голом энтузиазме с возможностью последующего выговора. Хотя про энтузиазм – это именно Кобзон, казалось бы.

Он нам про свершения и коммунизм, мы > ему – пошёл на хрен, и без тебя невесело. > Когда до него доходило, что все эти <комсомольцы-добровольцы> и <вышел в степь донецкую> не прокатывают, из рукава вынималась Родина с берёзовым соком и какие-то девчонки, танцующие в ватных штанах на палубах енисейских пароходов.

Девчонки своё отплясали. Ватные штаны от воспаления придатков не спасли. Пароходы на Енисее сгнили. Да и берёзовый сок побоку.  Во-первых, не сезон, а, во-вторых, за последних год этих моторолл молодых столько в степь донецкую повыходило, что нормальный человек уже не знает, за каким терриконом прятаться.
А Кобзон как был Кобзон, так и снова сам себе Кобзон. Я понимаю, что человек он не самого богатого ума. Иначе сообразил бы, что не надо, например, раз за разом торкаться в штатовское посольство, если въезд
> тебе закрыли из-за связи с организованной преступностью. Но он не понимает. Так же, как не понимал, с чего это его в Бен-Гурионе вместо концертного зала отправили на шконку, а потом обратно выслали. За ту же самую связь.

Знающие люди говорят, что <исполнительская манера Кобзона –  сочетание техники бельканто  с непринуждённостью>. Про бельканто я не понимаю, а про непринуждённость мне еще бандиты в девяностые рассказывали.  Давыдыч слыл человеком отзывчивым, ему всё равно было перед кем выступать: что перед Политбюро, что перед ворами в законе. Может, оно и правильно – и там и там преступники, что их разбирать! К тому ж, что вообще-то Политбюро могло, по-хорошему? – ну орден дадут, ну, очередного <народного> присвоят, а у серьёзных воров – живые деньги.  Они за <Мурку> всяко отблагодарят.
Поэтому, когда в Кремле все передохли, а спрос на <землянку-печурку> временно упал, вторая, более состоятельная половина аудитории непринуждённого Давыдыча не забыла. У них в девяносто пятом как раз
<бьют свинцовые ливни> на каждом углу было.

Потом у Кремля дело опять на лад пошло. А Кобзон – вот он, пожалуйста! Вечный! Только шапку ему раз в пять лет переклеивай и всех делов! Одних званий и медалей сколько! Заслуженный артист Чечено-Ингушской АССР, Заслуженный артист Адыгеи, народный артист Дагестана, Калмыкии, Осетии и Приднестровья, вечный лауреат всего и бессменный золотой голос СССР.  Кавалер медалей <200 лет МВД>, <200 лет Министерству Обороны>, <100 лет В. И. Ленину>, <50 лет Целине>. И даже орден <Аль-Фахр> от Совета Муфтиев (интересно, что муфтии курили перед этим?!)  В общем, <почетный святой, почетный великомученик, почетный папа римский…>. Как говорили про Брежнева – <и это всё о нём>. Но времена, чёрт бы их побрал, постоянно меняются. Был Иосиф Давыдыч заслуженным деятелем Молдавии. (Кстати, не деятелем искусств, а почему-то просто деятелем. Если кто знает, объясните, что это такое, а то такое впечатление, что если у молдаван пальцем о палец ударишь, то сразу уже и награждают!). Имел, опять же, Орден Славы Азербайджана и <Заслуги перед Украиной>. И Орден <Достык> от Назарбаева.

Теперь Молдавия свои летние молдавские лыжи в Румынию навострила. Азербайджан от нас трубопроводы турецкими огородами на проклятый Запад уводит. Про Украину – вообще не к ночи будь помянуто. И даже <Достык> в нынешних условиях может серьёзным <Пиндыком> обернуться. Соответственно, пришло время к более надёжному месту прибиваться. Был деятельный молдавский и славный азербайджанский, достык-почтенный Кобзон, а стал – <Почётный работник Федеральной службы судебных приставов России>.
Тут, наверное, шапка у него где-то сбоку отклеилась и туда мысли полезли. Или это <Орден преподобного Нестора-Летописца> на некрепкие головы так влияет. Сказал Иосиф: <За границу надо пускать только тех,
кто Родину любит и может это доказать>. Так и молвил. С суровой прямотой почетного пристава.

Сам-то он всё давно себе и нам доказал. И право на выезд тоже заслужил. Ну, хотя бы в те страны, куда его ещё пускают. Теперь сидит и ждёт, когда аудитория закон о запрете выезда для всяких редких подонков примет.
А из склепа тем временем много кого вылезло. Пьеха вот показалась. И с этим своим божественно трогательным вековым акцентом сообщила, что <уже семьдесят лет ненавидит американцев>. Скопом ненавидит. Всех. Семьдесят лет. Ей-то американцы что сделали?
Ужас! А еще говорят, что ненависть сокращает жизнь. Где сокращает, а где и продлевает! Если Родину любить, американцев ненавидеть – жить будешь дольше или, по крайней мере, жить будешь веселей. А вот если американцев любить, то тут продлевай не продлевай, а почётные приставы всегда найдутся.

Только непонятно, чего всех этих Кобзонов за границу так тянет? Сын у него в Испании, дочь в Лондоне, лечится он в Германии. А в Москве он только Россию любит? Зачем ему заграница? Грусть оттуда на нас сизым  облаком напускать в период грибных дождей? Так тут и без его грусти тоскливо что-то в последний год.
Но интересно жить в эпоху хреновых перемен. Очень многие раскрываются.  Не в Кобзоне дело. Про других неожиданные вещи выясняются. Становится отчётливо видно, кто просто идиот, а кто сволочь.
Исчезают иллюзии по поводу самого образованного и начитанного, самого богобоязненного и дружелюбного, самого открытого и миролюбивого народа. На деле выясняешь, <хотят ли русские войны?>. Становится  понятным томительное <когда ж нас в бой пошлёт товарищ Сталин?!> и кожей чувствуешь что такое <если завтра в поход>.

Так бы век прожил и не понял, кто у нас кто. А теперь оглянешься и разу понимаешь: не один Кобзон тут – сын Кобы.

Виктор Кнуренко

 

Share

ФРАНЦИЯ: ПОБЕДИТЕЛИ ИЛИ ПРЕДАТЕЛИ?

Герман Геринг на процессе в Нюрнберге, показывая на французов: Эти, что, тоже против нас воевали… 

Я рассылаю Этот материал, чтобы желающие прочли, что фюрер в день

взятия Парижа получил поздравительную телеграмму из Москвы.

 Интересно, кем она была подписана и фигурировала ли она

в документах Нюрнберга как поощрение агрессии? 

Их считают победителями наряду с СССР, США и Англией


Да
,  Франция так  мерзко “воевала” с Гитлером ! На Нюрнбергском процессе Геринг был поражён тем что французы их судят наравне с американцами, русскими и англичанами. Он спросил : ” И эти тоже воевали против нас?”. Уж кто кто , а он знал что спрашивал.

Им понадобилось для этого всего пять недель. Кадры кинохроники,
которые трудно смотреть без содрогания. Вермахтовские колонны проходят
у Триумфальной арки. Растроганный немецкий генерал, едва не падая с
лошади от избытка чувств, приветствует своих солдат. Молча глядят на
свой позор парижане. Не вытирая слез, как ребенок, плачет пожилой
мужчина, а рядом с ним элегантная дама – широкополая шляпа и перчатки
до локтей – бесстыдно аплодирует марширующим победителям.

Еще сюжет: на улицах ни души – город словно вымер
Медленно продвигается кортеж открытых машин по опустевшим улицам
поверженной столицы. В первой победитель-фюрер (в день взятия Парижа
получивший поздравительную телеграмму из Москвы!). Перед Эйфелевой
башней Гитлер со свитой останавливается и, высокомерно задрав голову,
созерцает свою добычу. На площади Согласия машина слегка
притормаживает, двое полицейских – «ажанов» (что за лица! – невольно
отводишь глаза от экрана – стыдно смотреть на них!), подобострастно
склонившись, отдают победителю честь, но, кроме объектива кинокамеры,
на них никто не смотрит. Зато немецкий оператор не упустил момент и
постарался сохранить эти лица для истории – во весь экран дал – пусть
видят!
В боях (вернее, в беспорядочном бегстве летом 1940) французская армия
потеряла 92000 человек и до конца войны еще 58000 (в 1914-1918 почти в
10 раз больше).
Франция – не Польша. Выполняя специально разработанные инструкции,
«боши» вели себя с побежденными в высшей степени корректно. И в первые
же дни оккупации парижские девицы начали заигрывать с оказавшимися
такими вежливыми и совсем не страшными победителями. А за пять лет
сожительство с немцами приняло массовый характер. Командование
вермахта это поощряло: сожительство с француженкой не считалось
«осквернением расы». Появились и дети с арийской кровью в жилах.
Культурная жизнь не замирала и после падения Парижа. Разбрасывая
перья, плясали девочки в ревю. Словно ничего не случилось, Морис
Шевалье, Саша Гитри и другие бесстыдно паясничали перед оккупантами в
мюзик-холлах. Победители собирались на концерты Эдит Пиаф, которые она
давала в арендованном борделе. Луи де Фюнес развлекал оккупантов игрой
на рояле, а в антрактах убеждал немецких офицеров в своем арийском
происхождении. Не остались без работы и те, чьи имена мне трудно
упоминать в этой статье: Ив Монтан и Шарль Азнавур. А вот, знаменитый
гитарист Джанго Рейнхард отказался играть перед окупантами. Но таких,
как он, было немного.
Художники выставляли свои картины в салонах и галереях. Среди них
Дерен, Вламинк, Брак и даже автор «Герники» Пикассо. Другие
зарабатывали на жизнь, рисуя на Монмартре портреты новых хозяев
столицы.
По вечерам поднимались занавесы в театрах.
Свою первую роль – Ангела в спектакле «Содом и Гоморра» – Жерар Филип
сыграл в театре Жана Вилара в1942 году. В 1943 режиссер Марк Аллегре
снял 20-летнего Жерара в фильме «Малютки с набережной цветов». Отец
юного актера Марсель Филип после войны был приговорен к расстрелу за
сотрудничество с оккупантами, однако с помощью сына сумел бежать в
Испанию.
Уроженец Киева, звезда «русских сезонов» в Париже, директор «Grand
opera» Сергей Лифарь тоже был приговорен к смертной казни, но сумел
отсидеться в Швейцарии.
В оккупированной Европе запрещалось не только исполнять джаз, но даже
произносить само это слово. Специальный циркуляр перечислял наиболее
популярные американские мелодии, исполнять которые не разрешалось –
имперскому министерству пропаганды было чем заниматься. Но бойцы
Сопротивления из парижских кафе нашли выход быстро: запрещенным пьесам
давали новые (и удивительно пошлые) названия. Давил, давил немецкий
сапог французов – как же было не сопротивляться!
Полным ходом снимали фильмы в киностудиях. Любимец публики Жан Маре
был популярен уже тогда. Его нетрадиционная сексуальная ориентация
никого (даже немцев) не смущала. По личому приглашению Геббельса такие
известные французские артисты, как Даниэль Дарье, Фернандель и многие
другие совершали творческие поездки в Германию для знакомства с
работой киноконцерна «УФА». В годы оккупации во Франции снимали больше
фильмов, чем во всей Европе. Фильм «Дети райка», например, вышел на
экраны в 1942 году. В этом киноизобилии зарождалась «Новая волна»,
которой еще предстояло завоевать мир.
Группы ведущих французских писателей в поездках по городам Германии
знакомились с культурной жизнью победителей, посещая университеты,
театры, музеи. В городе Льеж молодой сотрудник местной газеты
опубликовал серию из выдержанных в духе «Протоколов сионских мудрецов»
девятнадцати статей под общим названием «Еврейская угроза». Его имя
Жорж Сименон. В таком же тоне высказывался известный католический
писатель, драматург и поэт Поль Клодель. Без всяких ограничений со
стороны оккупантов издавалось множество – больше, чем до войны – книг.
Никто не препятствовал исследованиям морских глубин, которые только
начинал Жак Ив Кусто. Тогда же он экспериментировал с созданием
акваланга и аппаратуры для подводных съемок.
Здесь невозможно перечислить (такой задачи автор себе и не ставил)
всех, кто жил нормальной жизнью, занимался любимым делом, не замечая
красных флагов со свастикой у себя над головой, не прислушиваясь к
залпам, доносившимся из форта Мон Валерьен, где расстреливали
заложников. Постукивала гильотина: в пароксизме верноподданного
холуйства французская фемида посылала на гильотину даже неверных жен.
«Позволить себе бастовать или саботировать могут рабочие – довольно
агрессивно оправдывалась эта публика после освобождения. – Мы – люди
искусства должны продолжать творчество, иначе мы не можем
существовать». Они-то как раз существовать могли, а рабочим пришлось
собственными руками осуществлять полную экономическую интеграцию с
третьим рейхом.
Правда, рабочий класс тоже особенно не страдал – работы хватало и
платили немцы хорошо: Атлантический вал построен руками французов.
70 тысяч евреев были высланы в Освенцим
А что творилось за кулисами этой идиллии? 70 тысяч евреев были высланы
в Освенцим. Вот как это

17 июня происходило. Выполняя приказ гестапо,
французские полицейские тщательно подготовили и 17 июня  1942 года
провели операцию под кодовым названием «Весенний ветер».
В акции
участвовали
 ?  парижских полицейских – немцы решили не пачкать рук и
оказали французам высокое доверие. Профсоюз водителей автобусов охотно
откликнулся на предложение дополнительного заработка, и вместительные
парижские автобусы за
мерли на перекрестках квартала Сен-Поль в
ожидании «пассажиров». Ни один водитель не отказался от этой грязной
работы. С винтовками за плечами полицейские патрули обходили квартиры,
проверяя по спискам наличие жильцов, и давали им два часа на сборы.
Затем евреев выводили к автобусам и отправляли на зимний велодром, где
они провели три дня без пищи и воды в ожидании отправки в газовые
камеры Освенцима. Во время этой акции немцы на улицах квартала не
появлялись. Зато на акцию откликнулись соседи. Они врывались в
опустевшие квартиры и уносили все, что попадало под руку, не забывая
при этом набить рты еще не остывшими остатками последней трапезы
депортированных. Через три дня наступила очередь французских
железнодорожников (их героическую борьбу с «бошами» мы видели в фильме
Рене Клемана «Битва на рельсах»). Они закрывали евреев в вагонах для
перевозки скота и вели эшелоны до германской границы. Немцы не
присутствовали при отправке и не охраняли эшелоны в пути –
железнодорожники оправдали оказанное доверие и закрыли двери надежно.
Маки – вот кто пытался смыть позор поражения. Цифры потерь
Сопротивления – 20000 убитых в боях и 30000 казненных нацистами –
говорят сами за себя и соизмеримы с потерями двухмиллионной
французской армии. Но можно ли назвать это сопротивление французским?
Большинство в отрядах Маки составляли потомки русских эмигрантов,
бежавшие из концлагерей советские военнопленные, жившие во Франции
поляки, испанские республиканцы, армяне, спасшиеся от развязанного
турками геноцида, другие беженцы из оккупированных нацистами стран.
Интересная деталь: к 1940 году евреи составляли 1% населения Франции,
но их участие в Сопротивлении непропорционально высоко – от 15 до 20%.
Были как чисто еврейские (в том числе и сионистские) отряды и
организации, так и смешанные – всевозможных политических спектров и
направлений.

 

Share

Об обыкновенной порядочности

 
На девятнадцатом году революции Сталину пришла мысль (назовём это так)
устроить в Ленинграде «чистку».
Он изобрёл способ, который казался ему тонким: обмен паспортов.
И десяткам тысяч людей, главным образом бывшим дворянам, стали отказывать в них.
А эти дворяне давным-давно превратились в добросовестных советских
служащих с дешёвенькими портфелями из свиной кожи.
За отказом в паспорте следовала немедленная высылка: либо поближе к
тундре, либо — к раскалённым пескам Каракума.
Ленинград плакал.

    Незадолго до этого Шостакович получил новую квартиру. Она была раза в
три больше его прежней на улице Марата. Не стоять же квартире пустой, голой. Шостакович наскрёб немного денег, принёс их Софье Васильевне
и сказал:
— Пожалуйста, купи, мама, чего-нибудь из мебели.
И уехал по делам в Москву, где пробыл недели две.
А когда вернулся в новую квартиру, глазам своим не поверил: в комнатах
стояли павловские и александровские стулья красного дерева, столики,
шкаф, бюро. Почти в достаточном количестве.

 

— И всё это, мама, ты купила на те гроши, что я тебе оставил?
— У нас, видишь ли, страшно подешевела мебель, — ответила Софья Васильевна.
— С чего бы?

 — Дворян высылали. Ну, они в спешке чуть ли не даром отдавали вещи.
Вот, скажем,это бюро раньше стоило…
И Софья Васильевна стала рассказывать, сколько раньше стоила такая и
такая вещь и сколько теперь за неё  заплачено.
Дмитрий Дмитриевич посерел. Тонкие губы его сжались.

    — Боже мой!..
И, торопливо вынув из кармана записную книжку, он взял со стола карандаш.
— Сколько стоили эти стулья до несчастья, мама?.. А теперь сколько ты
заплатила?..Где ты их купила?.. А это бюро?.. А диван?.. и т. д.
Софья Васильевна точно отвечала, не совсем понимая, для чего он её об
этом спрашивает.
Всё записав своим острым, тонким, шатающимся почерком, Дмитрий
Дмитриевичнервно вырвал из книжицы лист и сказал, передавая его матери:
— Я сейчас поеду раздобывать деньги. Хоть из-под земли. А завтра,
мама, с утра ты развези их по этим адресам.
У всех ведь остались в Ленинграде близкие люди. Они и перешлют деньги
— туда, тем… Эти стулья раньше стоили полторы тысячи, ты их купила за четыреста, — верни тысячу сто… И за бюро, и за диван… За всё…
У людей, мама, несчастье, как же этим пользоваться?.. Правда, мама?..

     — Я, разумеется, сделала всё так, как хотел Митя, — сказала мне Софья
Васильевна.
— Не сомневаюсь.

 Что это?.. Пожалуй, обыкновенная порядочность. Но как же нам не

хватает её в жизни!
Этой обыкновенной порядочности!”

 (Анатолий Мариенгоф)

 

 

Share

Почему лучшая ученица Запада провалила экзамен в Мьянме? (Бирма).

Михаил Смотряев               

ЕЩЕ ГОД НАЗАД АУН САН СУ ЧЖИ БЫЛА СИМВОЛОМ НЕПРИМИРИМОЙ БОРЬБЫ ЗА ДЕМОКРАТИЮ

На протяжении десятилетий Аун Сан Су Чжи считалась одним из символов борьбы за демократию. Она провела 15 лет под домашним арестом, в ее защиту выступали наиболее известные правозащитники, в 1991 году ее наградили Нобелевской премией мира.

В ноябре 2015 года Аун Сан Су Чжи привела оппозиционную “Национальную лигу за демократию” к победе на первых в истории страны свободных выборах в парламент. Еще до оглашения результатов выборов Аун Сан Су Чжи заявила, что будет “над президентом”, если ее партия завоюет конституционное большинство – по конституции страны она не может ее возглавить, поскольку имеет родственников-иностранцев.

Но после ее победы идеалисты на Западе все равно вздохнули с облегчением: борьба увенчалась успехом, еще одна страна мира встала на путь демократического развития по западной модели.

По прошествии менее двух лет оказалось, что с демократией в Мьянме еще не очень хорошо, а в разгоревшемся конфликте с мусульманами-рохинджа Аун Сан Су Чжи фактически выступила в пользу силового его решения. Появилась петиция с призывом лишить ее Нобелевской премии мира.

Западное общество не в первый раз приветствует перемены в других странах только для того, чтобы в недалеком будущем в них разочароваться. После свержения Саддама Хуссейна оптимисты ожидали, что Ирак немедленно встанет на путь демократического развития и поведет по нему другие страны региона. Похожие ожидания возлагались и на “арабскую весну”. А до того – на избранных (не всегда честно) президентов разных африканских стран.

Ничего подобного не произошло. Почему?

THREE LIONS Image На протяжении нескольких сотен лет Европа просвещала остальной мир, не забывая при этом свою выгоду

.

“Бремя белого человека”

Во многом виновато колониальное прошлое Европы. После Великой французской революции в головах у европейцев сложилась конструкция, согласно которой именно они находились на вершине мировой социальной иерархии – хотя бы потому, что первыми додумались до свободы, равенства и братства. А раз так – эту идею нужно нести отсталым народам.

Собственно, этим европейская цивилизация и занималась на протяжении последней пары сотен лет, считает болгарский философ и социолог Андрей Райчев: “Когда произошла Великая французская революция, когда человек стал “братом, равным и свободным”, пусть и довольно формально, в наших головах построилась гигантская пирамида, которая выглядит так: на самом верху находятся свободные люди, а все остальные все еще не освободились. До этого такого никогда не было. Никому до этого не приходило в голову, что люди в Египте являются образцом для людей в Китае. Это разные цивилизации, несоизмеримые миры, они редко контактировали, а даже когда это случалось, никто никому не говорил “Смотри, это – твое будущее”. А мы не просто рассказываем, мы подразумеваем. Мы – жертва собственной пропаганды. Мы объявляем свою жизнь их будущим”.

В наши дни ситуация не сильно изменилась. Победа в холодной войне убедила западную цивилизацию, что ее дело правое. Появилась концепция “конца истории” за авторством Френсиса Фукуямы: “Человечество приближается к концу тысячелетия, и кризисы-близнецы авторитаризма и социалистического централизованного планирования оставили на ринге соревнования потенциально универсальных идеологий только одного участника: либеральную демократию, учение о личной свободе и суверенитете народа”. Ожидалось, что теперь человечество будет развиваться только в этом направлении.

Добро, как известно из стихотворения советского поэта Станислава Куняева, должно быть с кулаками. Объяснять туземцам преимущества либеральной демократии иногда приходилось с помощью оружия. “Поразительным образом идеология гуманитарного просвещения мира, восторжествовавшая после холодной войны (ее продуктами были в том числе военные акции в Югославии, Ираке и Ливии, то есть силовые изменения) – это то самое “добро с кулаками”, которое решило показать всем, что оно есть и как надо жить”, – отмечает российский политолог Федор Лукьянов.

Неудивительно, что идея силовой смены режима после нескольких неудачных попыток стала непопулярной, а сама концепция насильственного просвещения – дискредитированной.

Долгие годы прогрессивное человечество с ужасом наблюдало происходящее в Восточном Тиморе. Наконец, решило вмешаться. Восточный Тимор получил независимость, лидеры движения за освобождение страны получили Нобелевскую премию мира. В результате на карте появилось абсолютно недееспособное государство, которое оплачивает свои счета из международной гуманитарной помощи, а минимальный порядок в нем обеспечивают австралийские военные. Результат насаждения демократических порядков в Ираке тоже оказался далеким от ожидаемого, как, впрочем, и другие попытки западных демократий убедить остальной мир в преимуществах своего пути развития.

Правообладатель иллюстрации GETTY IMAGES Image caption В этом месте в Исландии в 930 году собрался первый в истории парламент. Строительство демократии требует времени…

Невежество или самовлюбленность?

Казалось бы, уроки недавнего прошлого (в частности, вторжение в Афганистан, Ирак, события “арабской весны”) должны были убедить Запад в том, что вмешательство во внутренние дела других стран, а скорее, даже представителей другой цивилизации – дело, как минимум, бесполезное. Исторический опыт свидетельствует о том же: ни одна бывшая колония не достигла уровня жизни, сопоставимого с бывшей метрополией – достаточно взглянуть на Африку. Ни одно вторжение в Афганистан не принесло ничего, кроме обильных человеческих жертв – в этом по очереди убедились Великобритания, Советский Союз и Соединенные Штаты.

Однако желание утвердить идеалы западной цивилизации не исчезло. Западные стратеги без доказательств принимают постулат о том, что все остальные народы не построили демократическое общество только потому, что не знают, с какой стороны за это взяться. Достаточно им показать – и сразу все заработает. Ключевое слово здесь – “сразу”. О том, что становление современных западных институтов началось 800 лет назад и продолжается до сих пор, обычно забывают.

Невежество? “Как раз наоборот, – уверен Андрей Райчев. – Мы на Западе знаем правду, мы знаем, что лучше всего демократия, а самый центр демократии – это парижский парламент. Мы потому и устроили французскую революцию, потому что знаем: наше – лучшее, это образец. Это абсолютная уверенность в том, что существует иерархия, и мы на ее вершине”.

Собственно, в своей последней инкарнации идея “добра с кулаками” возродилась после распада Советского Союза, считает Федор Лукьянов: “Необходимость вмешиваться там, где творятся малоэстетичные вещи и мы вроде как чувствуем себя неудобно как цивилизованные люди – это совсем недавнее изобретение. На концептуальном уровне это было одобрено после холодной войны, когда не стало никаких противовесов. До этого можно было сколько угодно возмущаться, требовать, клеймить, использовать в политических целях, но возможности для вмешательства не было. Одно дело – сопереживать и клеймить, и другое – чем-то рисковать ради этого. После холодной войны считалось, что риски невелики”.

Сегодня, похоже, в западном обществе зреет идея, что эти риски существуют, и они довольно значительны. В тех же Соединенных Штатах пусть не абсолютное большинство, но значительное число людей избрали президентом человека, который с порога заявлял о том, что с идеей глобального лидерства и ответственности Америки за происходящее в мире пора распрощаться. В Германии, принявшей наибольшее количество мигрантов во время европейского миграционного кризиса, многие убеждены, что, во-первых, Германия поступила в полном соответствии с гуманитарными нормами западной цивилизации, приняв более миллиона беженцев, а во-вторых, такого больше не должно произойти никогда, потому что страна с этим больше не справится.

Идеалисты и управленцы

Есть и еще одно обстоятельство, с которым приходится сталкиваться, в общем-то, всем государствам планеты. С одной стороны, есть идеалисты, правозащитники или теоретики политических процессов, которые очень хорошо знают, как привести страну к процветанию. С другой – собственно, те, кто принимает реальные решения и несет за них ответственность. Переход их лагеря теоретиков в лагерь практиков обычно сопровождается неприятными метаморфозами, поскольку на практике, в отличие от теории, государственным мужам не приходится выбирать между плохим и хорошим – только между плохим и очень плохим.

В этой ситуации оказалась и Аун Сан Су Чжи. “Она много лет была символом сопротивления, но спокойно сидела под домашним арестом и ни за что не отвечала. Теперь она отвечает за существование государства Мьянма, и с этих позиций не получается у нее выступать общегуманитарным образом. И то, что Запад настолько удивлен и удручен ее поведением, скорее, свидетельствует о том, что к этим странам и к этим лидерам всерьез не относились”, – замечает Федор Лукьянов.

Собственно, этот тезис – в какой-то мере продолжение предыдущего. Отношение к менее развитым государствам как к “меньшим братьям” сыграло с западным обществом злую шутку. Теперь приходится признавать, что сложности и хитросплетения политики существуют во всех странах, причем во многих случаях они не во всем вписываются в принятые в западных демократиях рамки.

Двуликий Янус

GETTY IMAGES Image caption Соблюдение прав человека в Китае вызывает на Западе вопросы

Отдельного рассмотрения заслуживает Китай. Это отнюдь не демократия западного образца, да и к соблюдению прав человека в этой стране есть немало претензий. В те времена, когда на Западе задумались об универсальности западных ценностей и распространении их на остальную планету, крупнейшим достижением китайской политической мысли было то, что им удалось накормить миллиардную страну если не досыта, то хотя бы так, чтобы люди не голодали. А за 30 лет до того китайцы еще охотились на воробьев и строили домны в каждом доме.

Однако кто сегодня сможет всерьез предъявить претензии – мол, у вас тут права граждан нарушают, – стране с полуторамиллиардным населением, огромной армией, несколькими сотнями ядерных боеголовок, а главное, всемирной фабрике, на протяжении последних десятилетий немало способствовавшей расцвету потребительской культуры на Западе?

Зато коллективный Запад часто обвиняют в том, что в действительности попытки принести демократию в какую-нибудь далекую страну, как правило, объясняются наличием в этой стране необходимых западной экономике нефти, газа, алмазов или других полезных ископаемых.

И еще один вопрос, который никак нельзя обойти вниманием – это человеческая цена гуманитарных интервенций. Ни одна из них не обходилась без крови, зачастую немалой. Так стоит ли убивать людей, чтобы избавить их от гнета диктатора? Этот вопрос часто задают сторонникам гуманитарного вмешательства в дела других государств.

“Однозначного ответа на этот вопрос нет, – говорит дипломат сэр Эндрю Вуд, бывший посол Великобритании в Москве. – Разные случаи требуют разных подходов”.

GETTY IMAGES Image caption Могло ли полномасштабное военное вмешательство предотвратить геноцид в Руанде?

Например, в Боснии вмешательство Запада было ограниченным, однако несколько раз помогло предотвратить массовую резню, напоминает он. Правда, в других случаях, например, в Сребренице, не помогло. Западные усилия не предотвратили геноцид в Руанде и не остановили гражданскую войну в Сомали. Более того, как правило, после первых же жертв среди миротворцев общественность западных стран начинает требовать их возвращения домой – дескать, пусть туземцы сами разбираются между собой.

С другой стороны, вправе ли мы безучастно наблюдать убийство, которое, кстати, не приветствуется ни одной мировой религией? Можно ли списывать массовую резню на национальные или культурные особенности? Честно ли сначала начинать военную интервенцию под громкими лозунгами и сворачивать ее после того, как на родину начинают отправляться гробы с телами солдат? Правозащитники, военные стратеги и политики отвечают на эти вопросы по-разному.

Новый контейнер для демократии

Изменение отношения к “сменам режима” на Западе хорошо наблюдается на примере Северной Кореи. В недалеком прошлом попытка страны-изгоя обзавестись ядерным оружием наверняка не осталась бы без военного ответа. Хотя ситуация на Корейском полуострове заметно отличается от положения дел, например, в Ираке накануне военной операции 2003 года: тут и могущественные соседи, и постоянная угроза 25-иллионной Сеульской агломерации. Однако пока реакция международного сообщества ограничивается санкциями, под которыми Пхеньян живет уже много лет и заметно от этого не страдает.

Уместным будет вспомнить и отказ британских парламентариев отправить войска в Сирию в 2013 году, хотя в других западных странах в то время эта идея пользовалась определенной популярностью.

Похоже, на Западе начинают осознавать, что предлагаемые им рецепты построения справедливого общества отнюдь не носят универсального характера, считает Федор Лукьянов: “Некая глобализационная волна, которая выражалась, в том числе, в торжестве гуманитарно-либеральных ценностей, достигла пика возможностей тех, кто это пропагандировал. И сейчас идет отлив. А ситуации, подобные Мьянме, еще раз показывают ограниченность возможностей. Можно додавить военные власти с тем, чтобы они допустили более-менее свободные выборы, и человек, считающийся фаворитом и проводником этих либеральных ценностей, стал политическим лидером. Но нельзя обеспечить этому человеку возможность в реальной жизни осуществить свои теоретические идеалы. Это невозможно, и Запад, мне кажется, сейчас это понял”.

GETTY IMAGESImage captionЧто больше нужно голодным – еда или демократия?

Возможно, разочарование в Аун Сан Су Чжи на Западе – отчасти и разочарование в собственных силах, институтах и в целом модели мироустройства. Разумеется, отказываться от гуманитарной помощи тем, кто в ней нуждается, Запад не собирается. Но ее, очевидно, недостаточно. Международные институты вроде ООН не обладают тем влиянием, на которое рассчитывали их создатели, и в нынешней форме, видимо, уже и не будут. По мнению ряда экономистов, разрыв между бедными и богатыми странами в ближайшие годы станет непреодолимым.

“Небезызвестный министр иностранных дел Франции Талейран однажды сказал одному молодому человеку: “Никогда не будьте бедным!”, – напоминает Андрей Райчев. – По-моему, это ключ к пониманию этой несоизмеримой разницы между “нами” и “ими”, которую мы столько раз наблюдали”.

Мир продолжает искать модели развития, отличные от западной. На Западе, тем временем, начинают понимать необходимость искать новые формы пропаганды демократической модели, а заодно и способы юстировки самой модели. То, что она нуждается в настройке, уже ясно видно на примере финансовой катастрофы 2008 года, “брексита” и миграционного кризиса в Европе.

“Конец истории” в очередной раз откладывается.

Share

Революция евангелистов – важнейший стратегический актив Израиля

Резкое увеличение количества евангельских христиан во всем мире, неизбежно ведет к усилению международной поддержки еврейского государства. 

В последние десятилетия, именно евангельское христианство стало религиозным течением с самыми быстрыми темпами роста. В христианском мире евангелисты скоро превзойдут по численности католиков. Более того, в течение считанных десятилетий, количество евангельских христиан возможно, даже превысит число мусульман.

При этом наиболее значительное увеличение числа евангелистов наблюдается, не в таких местах, как скажем Виттенберг, Женева, Лондон, Даллас или Нашвилл, а в городах вроде Манилы, Лагоса, Пекина или Сан-Паулу. Это, в свою очередь, ведет к резкому изменению демографического ландшафта христианского мира, где среднестатистический христианин больше не европеец или североамериканский белый. Теперь большинство евангелистов – азиаты, африканцы или латиноамериканцы. И для Израиля эти изменения имеют колоссальное значение.

Чтобы понять, почему этот процесс является столь важным для еврейского государства, следует обратиться к истории.

В этом году мы отмечаем столетие Декларации Бальфура, и семидесятилетие голосования в ООН по резолюции о создании Израиля.

Многие из тех, кто поддерживал создание еврейского государства, поступал так, прежде всего, исходя из своей глубокой христианской евангельской веры. Так, лорд Бальфур, преданный христианин, верил в возвращение еврейского народа на свою библейскую родину, и именно поэтому приложил столько усилий ради декларации, носящей теперь его имя.

В свою очередь, Герцль во многом опирался на помощь Вильяма Хехлера, пастора британского посольства в Вене, который и помог основателю сионистского движения встретиться с немецким кайзером. Да и люди, вроде Орда Вингейта или Джона Паттерсона, британских офицеров, помогавших сионизму, по сути, именно как христиане ответили на исторический вызов и библейские пророчества, встав на сторону возрождающегося государства.

Для того чтобы понять евангелизм, необходимо обратиться к еще более давней истории, к событию, 500-летие которого мы тоже отмечаем в этом году — возникновению христианской Реформации. И хотя Мартина Лютера невозможно рассматривать в качестве друга евреев, инициированный им процесс реформации принципиально повлиял на христианство в современную эпоху.

Перевод Библии на распространенные языки мира, удвоился с изобретением книгопечатания. В течении нескольких десятилетий Библия оказалась в пределах досягаемости каждого европейского христианина.

Лютер разъяснил массам, что каждый из них создан Богом и потому в состоянии понять священное писание сам. Таким образом, он ограничил власть и влияние глав христианской церкви, священников, епископов и других религиозных лидеров. И когда христиане стали самостоятельно изучать Библию, они обнаружили там три фундаментальных истины.

Во-первых, что христианство происходит от иудаизма, что Танах и Новый завет были написаны евреями, и даже сам Иисус тоже был евреем. 

Во-вторых, что Творец заключил завет с еврейским народом, и пообещал в будущем вернуть его на свою древнюю родину. 

И в-третьих, что Библия запрещает преследовать евреев, даже если они и не разделяют нашу веру. Более того, Создатель сказал Аврааму: «И благословлю я благословляющих тебя». Одним словом, от евреев получили мы святые книги и верим в одного Бога. 

Даже в Иране 

В современном евангелизме можно выделить три важных и характерных аспекта.

Первый состоит в поддержке, и даже любви к Израилю и еврейскому народу. В этом отличие евангельского христианства от христианства исторического. Существует один фактор, объединяющий евангелистов по всему миру, окажитесь ли вы в тропических лесах Амазонки, в дельте реки Нигер в Нигерии или в городах Китая, и это — глубокая любовь к Израилю. По сути дела, во многих странах мира, испытывающих сегодня резкое увеличение числа евангелистов, вообще не существует исторического антисемитизма, поскольку христианство начало развиваться там лишь в последнее время.

Второй заключается в демографических изменениях, происходящих в этих странах. Стремительный рост числа евангелистов способен превратить эти государства в стратегических союзников Израиля, по мере того, как евангелисты становятся в них все более значительной частью населения. Так, например, в Бразилии, где проживает более 200 миллионов человек, евангелисты составляют от 26 до 30 процентов. В Гватемале, где около 16 миллионов жителей, евангелистов уже более 40 процентов. В Уганде с ее 40 миллионами – 37 процентов, в Нигерии, 40 процентов от 180-миллионного населения. Даже в мусульманской Индонезии порядка 12 процентов от достигшего более четверти миллиарда человек населения, тоже составляют евангелисты. В Китае количество евангельских христиан оценивается примерно в 100 миллионов человек.

Уже сегодня у этого явления есть политическое влияние и дипломатическая мощь, помогающая Израилю, как внутри самих этих стран, так и в международных организациях, вроде ООН.

И влияние это будет в ближайшие годы только расти. Предыдущий президент Нигерии Джонатан Гудлак, например, отдал распоряжение своим представителям в ООН не поддерживать решение о признании Палестинской автономии государством, именно благодаря давлению, оказанному в его стране евангельской общиной.

И даже в тех странах, где евангелтская община пока мала, у нее тоже находится важная роль в оказании поддержки Израилю. Например, представитель Международного христианского посольства в Чехии сыграл решающую роль в продвижении резолюции местного парламента, принятой несколько недель назад о признании Иерусалима столицей Израиля – беспрецедентного для Европы шага. Кроме того, деятельность Международного христианского посольства в исламских странах Западной Африки в последнее время привела к сближению между их правительствами и Израилем.

И, наконец, третий аспект, касается процессов, происходящих в Соединенных штатах Америки, в наибольшей степени ассоциирующихся с течением евангелистов.

Дональд Трамп был избран в немалой степени благодаря поддержке евангелистов. И, несмотря на то, что он пока все еще не перенес посольство в Иерусалим, он является самым верным партнером нынешнего израильского правительства. И давление евангельской общины США, ожидающей от Трампа реализации своего предвыборного обещания по поводу посольства, ощущается президентом весьма значительно.

Есть и еще одна страна, которую следует упомянуть. И это – Иран, заклятый враг Израиля. Не многим известно, что даже в стране, находящейся под властью аятолл, наблюдается стремительный рост числа евангелистов. С тех пор, как в конце 70-х годов прошлого века, там произошла исламская революция, количество евангелистов увеличивается в этой исламской стране в десять раз, каждые десять лет. И если в 80-х годах, их было лишь несколько тысяч, сегодня число иранских евангелистов достигло почти миллиона человек. И многие из этих христиан, каждый день молятся за благополучие Израиля.

Главной же нашей задачей, как лидеров христианства, является сейчас объединить все эти силы, потрясающим образом разрастающиеся на просторах мира, чтобы превратить их в могучую поддержку Израиля.

Йорген Боллер, MIDA 

Автор – президент Международного христианского посольства в Иерусалиме, крупнейшей в мире организации христианских сионистов. Эта статья является частью его выступления на Герцлийской конференции. 

Перевод Александра Непомнящего 

 

Share

10 историй из жизни очень известных ученых.

 

 1. Сергей Капица – Учите физику!
Сергей Петрович Капица рассказывал:
Дело было в 60-х годах. Группа физиков-ядерщиков из закрытого НИИ поехала на Чёрное море. Все как один — доктора наук. Пришли на бережок, по пути купив несколько бутылок винца с такой пластмассовой крышкой, которую надо срезать ножом. Приходят, приготовились уже — опа! — а бутылки открывать нечем! Видят невдалеке мужичка бомжеватого вида.
— Уважаемый, а у вас не найдётся чего-нибудь, чтоб бутылочку открыть?
— Откроем, как не открыть! Спички есть?
Мужик берёт спички, нагревает пробку и срывает её, размякшую, со словами:
— Физику в школе надо было учить, салаги!

 2. Лиза Мейтнер – первая в Германии женщина-физик, смогла получить ученую степень в начале 20-х годов. Название ее диссертации “Проблемы космической физики” какому-то журналисту показалось немыслимым, и в газете было напечатано “Проблемы косметической физики”.

 

3. Человек рассеянный – Норберт Винер
Отец кибернетики Норберт Винер славился чрезвычайной забывчивостью. Когда его семья переехала на новую квартиру, его жена положила ему в бумажник листок, на котором записала их новый адрес, — она отлично понимала, что иначе муж не сможет найти дорогу домой.
Тем не менее, в первый же день, когда ему на работе пришла в голову очередная замечательная идея, он полез в бумажник, достал оттуда листок с адресом, написал на его обороте несколько формул, понял, что идея неверна и выкинул листок в мусорную корзину.
Вечером, как ни в чем не бывало, он поехал по своему прежнему адресу. Когда обнаружилось, что в старом доме уже никто не живет, он в полной растерянности вышел на улицу…
Внезапно его осенило, он подошел к стоявшей неподалеку девочке и сказал: — Извините, возможно, вы помните меня. Я профессор Винер, и моя семья недавно переехала отсюда. Вы не могли бы сказать, куда именно?
Девочка выслушала его очень внимательно и ответила:
— Да, папа, мама так и думала, что ты это забудешь.

 

4. Нильс Бор – Ваш билет?!
Однажды, находясь в Швеции, знаменитый датский физик Нильс Бор поехал со своими родными и друзьями встречать брата. Прибыв на вокзал, Бор отправился за перронными билетами на всю компанию. Вскоре он вернулся с билетами очень расстроенный и обескураженный.
«Все-таки в Швеции дело поставлено рациональнее, чем у нас в Дании, — грустно сказал он. — У нас билетные автоматы работают на электричестве, а здесь на каждом автомате надпись, предлагающая покупателю прежде чем опустить монету, стать на небольшую площадку. Таким образом, здесь автомат срабатывает за счет силы тяжести, не расходуя дорогой электроэнергии».
Когда встречающие подошли ко входу на перрон, контролер отказался пропустить их.
«Это не перронные билеты, — объявил он Бору. — Это квитанции весов-автомата, на которых вы почему-то взвешивались несколько раз.

 5. Чемоданных дел мастер
Д. И. Менделеев, кроме химии, много времени он посвящал своим хобби — переплетному делу и… изготовлению чемоданов. Рассказывают такой случай.
Однажды ученый покупал в лавке материалы.
— Кто это? — спросили лавочника.
— Неужели не знаете? — удивился тот. — Известный чемоданных дел мастер Менделеев!
Дмитрий Иванович был очень польщен этой характеристикой.

 6. Всё сам – Исаак Ньютон
Отражательный телескоп Исаака Ньютона, позволивший избавиться от свойственной телескопам-рефракторам хроматической аберрации, произвел в Англии настоящий фурор.
Сам король Карл II внимательнейшим образом изучил прибор и, вдоволь налюбовавшись через него на звезды и планеты, передал новинку в Лондонское королевское общество, которое в январе 1672 года поспешило избрать своим сочленом кембриджского провинциала.
Много лег спустя Кондуитт — родственник ученого — как-то раз поинтересовался у него:
— Скажите, кто же этот искусный мастер, изготовивший зеркало для вашего телескопа?
— Я, зеркало сделал я сам, — простодушно ответил Ньютон.
— Но где же вы достали станки и инструменты?
— И их я сделал сам, — пояснил Ньютон.
— Если бы я ждал, пока кто-то чего-то мне сделает, я вообще никогда не сделал бы ничего.

 7. Тихий американец – Джон Бардин
Джон Бардин дважды получил Нобелевскую премию по физике — в 1956-м и в 1972 году. Это был грузный, спокойный, слегка не уверенный в себе человек с мягким голосом. Студенты, посещавшие его лекции в Университете Иллинойса, называли его Шепчущим Джоном.
Жена Бардина вспоминала, как однажды в 1948-м ее муж приехал с работы, припарковал машину около дома и зашел на кухню, где она в это время готовила ужин. «Ты знаешь, — сказал он тихим, как обычно, голосом, — мы кое-что сегодня открыли» А однажды утром в 1956-м, когда он взбивал яйца на завтрак, по радио передали, что ему и его коллегам присуждена Нобелевская премия.
Кроме науки, единственным увлечением в его жизни был гольф. Факультетский коллега Бардина, Чарльз Слихтер рассказывал:
«Однажды в гольф-клубе давний партнер по игре обратился к Бардину с вопросом: „Джон, я давно собирался спросить: а чем ты зарабатываешь на жизнь?“ Вы можете такое представить? Думаю, будь у меня две Нобелевские премии, как у Джона, уж я бы нашел случай об этом обмолвиться».

 8. Находчивый Рентген
Выдающийся немецкий физик Вильгельм Конрад Рентген получил письмо с просьбой прислать… несколько рентгеновских лучей с указанием, как ими пользоваться. Оказалось, что у автора письма в грудной клетке застряла револьверная пуля, а для поездки к Рентгену у него не нашлось времени.
Рентген был человек с юмором и ответил на письмо так:
«К сожалению, в настоящее время у меня нет икс-лучей, к тому же пересылка их — дело очень сложное. Считаю, что мы можем поступить проще: пришлите мне Вашу грудную клетку».

 9. Игорь Тамм и атаман-математик
Во время гражданской войны будущий лауреат Нобелевской премии по физике Игорь Тамм попал в плен к одной из банд Махно. Увидев на нем городскую одежду, бандиты привели Тамма к атаману — бородатому мужику в высокой меховой шапке, у которого на груди сходились крест-накрест пулеметные ленты, а на поясе болталась пара ручных гранат.
— Сукин ты сын, коммунистический агитатор, ты зачем подрываешь мать-Украину? Будем тебя убивать.
— Вовсе нет, — ответил Тамм. — Я профессор Одесского университета и приехал сюда добыть хоть немного еды.
— Брехня! — воскликнул атаман.
— Какой такой ты профессор?
— Я преподаю математику.
— Математику? — переспросил атаман.
— Тогда найди мне оценку приближения ряда Макларена первыми n-членами. Решишь — выйдешь на свободу, нет — расстреляю.
Тамм не мог поверить своим ушам: задача относилась к довольно узкой области высшей математики. С дрожащими руками и под дулом винтовки он сумел-таки вывести решение и показал его атаману.
— Верно! — произнес атаман. — Теперь я вижу, что ты и вправду профессор. Ну что ж, ступай домой.
Кем был этот человек? Никто не знает. Если его не убили впоследствии, он вполне может преподавать сейчас высшую математику в каком-нибудь университете»…

 10. Артур Эддингтон – Кто третий?
Как-то раз английского астронома Артура Эддингтона спросили:
— Сэр, правду ли говорят, что вы один из трех человек в мире, которые понимают теорию относительности Эйнштейна?
Наступило неловкое молчание — ученый явно затруднялся с ответом. Тогда спрашивающий поспешил исправить положение:
— Может быть, сэр, я что-то не так сказал? Мне, видимо, сэр, следовало бы догадаться, что вы, сэр, при всей вашей скромности, сочтете мой вопрос несколько бестактным. В таком случае, сэр, позвольте…
— Ничего-ничего, — благодушно прервал его Эддингтон, — Просто я задумался, пытаясь вспомнить, кто же этот третий…

 

Share

ЧТО ПРОИСХОДИТ В АМЕРИКЕ…

           Мне хотелось бы напомнить всем хорошо знакомую сцену из романа Ильфа и Петрова. Помните, когда Остап Бендер сидел в канаве вместе с Паниковским и Балагановым, спасаясь от преследователей, а настоящий автопробег, «настоящая жизнь пролетела мимо, радостно трубя и сверкая лаковыми крыльями». Настоящая жизнь проносится мимо тех людей в Америке, которые живут в мире мифов и пропагандистских фальшивок. К сожалению, они этого просто не замечают. Настоящая жизнь проносится мимо них именно так, как описывали классики – «радостно трубя и сверкая лаковыми крыльями».

            “В мире мифов Трампу с минуту на минуту грозит импичмент. В реальном же мире жена Трампа Мелания во время первого зарубежного визита разговаривала с президентом Франции на французском, с канцлером Германии – на немецком, а с папой Римским – на итальянском. Кто-нибудь из средств массовой информации упомянул об этом? Так, хотя бы для приличия? Но смелых идти против ЦК Демократической партии не нашлось… И в самом деле, зачем прикормленным журналистам выставлять бывших первых леди Хиллари Клинтон и Мишель Обаму, которые иностранными языками не владеют, в неприглядном свете. Так что тот факт, что Мелания Трамп в совершенстве владеет пятью иностранными языками, в мире пропагандистских мифов просто не существует. В мире мифов демократы призывали президента Обаму не далее как в декабре прошлого года уволить директора ФБР Коми за нарушение законодательства при расследовании сервера электронной почты Хиллари Клинтон. Когда же президент Трамп уволил Коми, эти же демократы зашлись в истерике. Почему? Да потому, что до них дошло, что с увольнением Коми в реальном мире исчезло последнее препятствие для уголовного преследования четы Клинтонов. В мире мифов Трамп – единственный на встрече на высшем уровне G7, который нагло и демонстративно игнорировал все, что говорилось другими лидерами стран семерки, поскольку якобы не надел наушники, чтобы слушать переводчиков. В реальном же мире Трамп все-таки слушал переводчиков, но он использовал не стандартные громоздкие наушники, как все остальные, а имел один миниатюрный наушник, какой используют, чтобы слушать музыку на iPhone. В мире мифов сразу определили, что странные красные импульсы света из окон Белого Дома в день приезда Трампа из первого зарубежного турне – это и есть тот самый секретный приемопередатчик для получения инструкций из Москвы. К сожалению для мифотворцев, когда номера газет с этой сенсацией уже были отпечатаны, выяснилось, что это были отражения проблескового маячка на крыше машины скорой помощи, которая проезжала мимо Белого Дома.

            В мире мифов фото телезвезды канала CNN с отрезанной головой Дональда Трампа – это свобода слова (честно говоря, я и не знал до этого, кто такая эта Кэтти Гриффин и что она – звезда, но в мире мифов, как известно, свои табели о рангах). В реальном же мире визуальные ассоциации между средневековыми фанатиками из Исламского Халифата и звездами Clinton News Network были замечены всеми. В мире мифов администрация Трампа недееспособна, а внутри Белого Дома царит хаос. В реальном же мире вся эта якобы негативная информация о внутренних разборках внутри Белого Дома исходит от сотрудников Обамы. Нет, это не оговорка – именно от сотрудников Белого Дома, оставшихся там со времен Обамы. Дело в том, что традиционно все без исключения сотрудники Белого Дома были политическими назначенцами. То есть каждый новый президент полностью менял 100% всех сотрудников – телефонисток, машинисток, стенографисток, поваров, уборщиц, секретарей, компьютерщиков, водопроводчиков, фотографов и так далее. Всю обслугу. Но в конце прошлого года, всего за месяц до ухода со своего поста, президент Обама президентским указом изменил статус работников Белого Дома. В одночасье все они стали не политическими назначенцами, а государственными служащими.

Одним росчерком пера Обама превратил Белый Дом в шпионское гнездо.

              Ведь государственных служащих по закону нельзя уволить просто так. Реальность такова, что государственные служащие в Америке – это каста неприкасаемых, которых не просто уволить, а даже перевести с одного места работы на другое не так-то просто. Надеюсь, теперь всем понятно, что все эти утечки совершенно секретной информации из Белого Дома – дело рук банды, члены которой лично преданы Обаме. Именно поэтому Трамп проводит так много времени вне Белого Дома – либо в своем имении во Флориде, либо в своем клубе для гольфа в Нью-Джерси. Именно в Нью-Джерси, вдалеке от шпионов Обамы, Трамп и Генеральный прокурор Сешинс приняли решение об увольнении директора ФБР Коми. И действительно, никаких утечек в прессу в этом случае не было. Как уволили Директора ФБР Коми? Это была блестяще проведенная секретная политическая операция. Трамп выждал, когда Коми будет вне Вашингтона вместе со всей своей командой телохранителей и советников. Он был в Калифорнии по официальному делу. Трамп подписал приказ об увольнении и вручил его лично своему персональному телохранителю, который находится у него на службе уже более четверти века. Этот громила со своей командой и приказом Трампа приезжает в штаб-квартиру ФБР и захватывает кабинет теперь уже бывшего директора. Проводит обыск, изымает все документы, диски, записи, вскрывает персональные сейфы и компьютеры, и передает все это богатство в руки Генерального прокурора США. А это действительно богатство – весь компромат на вашингтонских политиков хранился именно в личных сейфах Директора ФБР. Сам Директор ФБР Коми узнал об увольнении из теленовостей, но истинным шоком стала неприкрытая угроза Трампа, который в своем Твиттере написал, что теперь Коми надо быть весьма осторожным, потому что у него, Трампа, имеются записи частных бесед с Коми. Все левацкие средства массовой дезинформации просто взорвались – как, мол, нехорошо Трампу записывать частные разговоры со своими сотрудниками в Овальном кабинете. А потом все вдруг, как по команде, замолчали, как и сам уволенный Коми. Замолчали потому, что даже сквозь оглушительную истерику эфира реальность просочилась внутрь, и до всех наконец-то дошло, что Трамп имел в виду совсем не те магнитофонные записи.

Трамп имел в виду те записи, которые нашли при обыске в кабинете Директора ФБР. Записи, которые Директор ФБР хранил для себя. И только для себя.

Никому неизвестно, насколько хватит фантазии у профессионалов пропагандистских мифов, утечек и фальшивок. Интенсивность их работы пока не снижается, но что-то подсказывает мне, что их тиозавры начинают нервничать. Их тиозавры из мира мифов не выдерживают конкуренции с нашими тиозаврами из обычной реальности. Будучи людьми образованными, их тиозавры понимают, что слишком долго водить за нос американскую публику не удастся. Их тиозавры знают по своему опыту, что ведь раньше-то все это работало. Работало годами. Десятилетиями. Но что-то изменилось, и жизнь пошла куда-то не туда. В сторону, диаметрально противоположную той, куда их тиозавры стремились привести нас.

                  Жизнь изменилась. Америка изменилась. Они же, находясь внутри ими же созданных мифов, этого не заметили. А реальная жизнь проносится мимо, радостно трубя и сверкая лаковыми крыльями.”

*REF
Share

Всем смертям назло

Помнить эту длинную темную ночь,
чтобы никогда не дать ей повториться

 Выступление Д. Трампа в Мемориальном музее Холокоста в Вашингтоне в День памяти павших


Дональд Трамп в Национальном музее Холокоста в Вашингтоне.

Благодарю вас. Спасибо. Друзья, члены Конгресса, послы, ветераны и – особенно – находящиеся сегодня здесь среди нас выжившие (в Холокосте), это большая честь быть с вами по этому очень-очень важному поводу. Я глубоко взволнован тем, что стою перед людьми, пережившими самый страшный час истории. Ваше столь ценное присутствие превращает это место в священное собрание.

Благодарю вас, Том Бернстайн, Алан Холт, Сара Блюмфилд и все сотрудники Мемориального совета и Музея Холокоста за вашу жизненно важную работу и неустанные усилия.

Мы удостоились присутствия здесь израильского посла в Соединенных Штатах Рона Дермера, моего друга – он проделал огромную работу и произнес прекрасные слова. Государство Израиль – это вечный памятник бессмертным усилиям еврейского народа. Горячая мечта, горевшая в сердцах угнетенных, теперь наполнилась дыханием жизни, и Звезда Давида развевается над великой страной, поднявшейся из запустения.


Те из присутствующих, кто служил Америке в военной форме, – наша страна навеки благодарна вам. Мы гордимся вами и благодарны за то, что сегодня здесь присутствуют вместе с нами ветераны Второй Мировой войны, освобождавшие тех, кто выжил в лагерях. Ваши жертвы помогли сохранить свободу во всем мире. (Аплодисменты)
Печально, что в этом году впервые мы отмечаем День памяти без Эли Визеля, великого человека, великой личности. Его отсутствие оставляет незаполненное пространство в наших сердцах, но его дух наполняет этот зал. Это как дух нежного ангела, который пережил ад, и чье мужество до сих пор освещает нам путь во тьме. Хотя история Эли хорошо известна столь многим, она всегда достойна повторения. Он перенес немыслимые ужасы Холокоста. Его мать и сестра погибли в Освенциме. Перед его юными глазами медленно умирал в Бухенвальде его отец. Он пережил бесконечный кошмар убийств и смерти и впечатал в нашу коллективную совесть долг всегда помнить эту длинную темную ночь, чтобы никогда не дать ей повториться.

Национальный музей Холокоста в Вашингтоне.

Находящиеся в этом зале выжившие в Холокосте своими показаниями выполнили священный долг никогда не забывать и навсегда впечатать в память мира нацистский геноцид евреев. Вы были свидетелями зла, и то, что вы видели, не поддается описанию. Многие из вас потеряли все свои семьи, все, что вы любили, всех, кого любили. Вы видели, как матерей и детей вели на массовое убийство. Вы видели голод и пытки. Вы видели организованную попытку уничтожения целого народа – и я должен добавить, великого народа. Вы пережили гетто, концентрационные лагеря и лагеря смерти. И вы выдержали все это, чтобы рассказать. Вы рассказываете об этих кошмарах наяву, потому что, несмотря на огромную боль, вы верите в знаменитую клятву Эли: “Ради мертвых и живых, мы должны оставить свидетельство”. И поэтому мы здесь сегодня – чтобы помнить и чтобы свидетельствовать. Чтобы не позволить человечеству забыть, никогда не позволить ему забыть, никогда.

Нацисты убили 6 миллионов евреев. Двое из каждых трех евреев Европы были убиты нацистами. Еще миллионы невинных людей подверглись заключению и были казнены нацистами без жалости, без малейшего признака жалости.

И, тем не менее, находятся сегодня люди, которые хотят забыть прошлое. Хуже того, есть даже такие, кто, будучи переполнены ненавистью, абсолютной ненавистью, хотят стереть Холокост со страниц истории. Отрицатели Холокоста – соучастники этого страшного злодейства. И мы никогда не будем молчать – мы просто не будем – мы никогда, никогда не будем снова молчать перед лицом зла. (Аплодисменты)

Отрицание Холокоста – это лишь одна из множества форм опасного антисемитизма, который продолжается по всему миру. Мы видели антисемитизм в университетских кампусах и на городских площадях, выпады против еврейских граждан в театрах. Даже хуже, он выставляется напоказ в самой зловещей манере, когда террористы нападают на еврейские общины, или когда агрессоры угрожают еврейскому государству полным, тотальным уничтожением.

Я клянусь сейчас перед вами: мы будем бороться против антисемитизма. (Аплодисменты) Мы выкорчуем предвзятость. Мы осудим ненависть. Мы будем свидетельствовать. И мы будем действовать. Как президент Соединенных Штатов Америки я всегда буду стоять вместе с еврейским народом – и я всегда буду стоять вместе с нашим великим другом и партнером, государством Израиль.

И поэтому сегодня мы поминаем 6 миллионов еврейских мужчин, женщин и детей, чьи жизни и мечты были украдены и стерты с этой земли. Мы помним миллионы этих невинных жертв нацистов, так жестоко избранных на роль мишени и так жестоко убитых. Мы помним тех, кто выжил и кто перенес больше, чем мы в состоянии себе представить. Мы помним ненависть и злобу, которые стремились затоптать человеческую жизнь, достоинство и свободу. Но мы помним также и свет, который сиял во тьме. Мы помним сестер и братьев, которые отдали все своим любимым – таких как Стивен Спрингфилд, который на протяжении всего марша смерти нес на спине своего брата. Как он сказал, “я просто не мог сдаться”.

Мы помним храбрые души тех, кто спасал жизни своих соседей – даже рискуя своими собственными жизнями. И мы помним те первые минуты надежды освобождения, когда наконец-то американские солдаты вошли в лагеря и города оккупированной Европы, размахивая теми же самыми прекрасными флагами, которые сегодня здесь с нами, и произнесли изумительные слова: “Вы свободны”.

И эту любовь к свободе, это уважение к человеческому достоинству, этот призыв к мужеству перед лицом зла – присутствующие здесь сегодня оставшиеся в живых помогли вписать в наши сердца. Еврейский народ перенес угнетение, преследования и стремление и планирование его уничтожения. И все-таки он выдержал, пройдя через все страдания. Он расцвел и осветил весь мир. Мы с благоговением взираем на несокрушимый дух еврейского народа.

Я хочу закончить историей, которая увековечена в этом Музее и которая запечатлела момент освобождения в последние дни войны.

Это история Герды Клайн, молодой еврейской женщины из Польши. Некоторые из вас знают ее. Нацисты убили всю семью Герды. Она провела в лагерях три года и последние четыре месяца войны в страшном марше смерти. Она думала, что все кончено. В конце, накануне своего 21 дня рождения она была совершенно седой и весила всего 30 килограмм. И все-таки она нашла в себе силы прожить еще день. Это было тяжело.

Позже Герда рассказывала о том моменте, когда она осознала, что ее долгожданное спасение пришло. Она увидела приближающуюся к ней машину. Там и до этого проезжало много машин, но эта была другой. На ее капоте, вместо мерзкой свастики, сияла красивая, яркая белая звезда. Из машины вышли двое американских солдат. Один из них подошел к ней. Первое, что Герда произнесла, было то, что она была научена говорить: “Мы евреи”. И тогда он ответил: “Я тоже”. Это был прекрасный момент после все черной тьмы, после всего страшного зла.

Когда Герда повела этого солдата показать ему других заключенных, он сделал тоо, что она давно уже разучилась даже ожидать: он открыл для нее дверь. По словам Герды, “это был момент возрождения гуманности, человечности, достоинства и свободы”.

Но на этом история не заканчивается. Потому что, как некоторые из вас знают, этот молодой американский солдат, который освободил ее и проявил перед ней такую порядочность, вскоре стал ее мужем. Год спустя они поженились. По ее словам, “он не только открыл для меня дверь, он открыл мне дверь в мою жизнь, в мое будущее”.

Всю свою последующую жизнь Герда рассказывала миру о том, чему она была свидетельницей. Она, как и те уцелевшие, которые находятся сегодня здесь с нами, посвятила свою жизнь одной цели: послать луч надежды в ночную тьму.

Ваше мужество укрепляет нас. Ваши голоса вдохновляют нас. А ваши истории напоминают нам о том, что мы не должны никогда, никогда уклоняться от обязанности говорить правду о зле в наше время. Зло всегда ищет причины начать войну против невинных и уничтожить все, что хорошо и красиво в нашем общем человечестве. Но зло может процветать только во тьме. И то, что вы принесли нам сегодня, намного сильнее зла. Вы принесли нам надежду – надежду на то, что любовь победит ненависть, что правота победит ложь, и что из пепла войны родится мир.

Каждый присутствующий здесь сегодня выживший в Холокосте – это луч света, а для того, чтобы осветить даже самое темное место, нужен всего лишь один луч. Точно так, как нужна всего одна правда, чтобы сокрушить стотысячную ложь, и один герой, чтобы изменить ход истории. Мы знаем, что в конце концов, добро восторжествует над злом, и пока мы отказываемся закрывать глаза на правду и заглушать наши голоса, мы знаем, что справедливость победит.

Итак, сегодня мы скорбим. Мы вспоминаем. Мы молимся. И мы клянемся: никогда больше. Спасибо. Да благословит вас Бог, да благословит Бог Америку. Большое спасибо. Благодарю вас. (Аплодисменты).

Оригинал

Remarks by President Trump at United States Holocaust Memorial Museum National Days of Remembrance

United States Capitol
Washington, D.C.

THE PRESIDENT:  Thank you very much.  Thank you.  Friends, members of Congress, ambassadors, veterans, and, most especially, to the survivors here with us today, it’s an honor to join you on this very, very solemn occasion.  I am deeply moved to stand before those who survived history’s darkest hour.  Your cherished presence transforms this place into a sacred gathering.

Thank you, Tom Bernstein, Alan Holt, Sara Bloomfield, and everyone at the Holocaust Memorial Council and Museum for your vital work and tireless contributions.

We are privileged to be joined by Israel’s Ambassador to the United States, friend of mine — he’s done a great job and said some wonderful words — Ron Dermer.  The State of Israel is an eternal monument to the undying strength of the Jewish people.  The fervent dream that burned in the hearts of the oppressed is now filled with the breath of life, and the Star of David waves atop a great nation arisen from the desert.

To those in the audience who have served America in uniform, our country eternally thanks you.  We are proud and grateful to be joined today by veterans of the Second World War who liberated survivors from the camps.  Your sacrifice helped save freedom for the world — for the entire world.  (Applause.)

Sadly, this year marks the first Day of Remembrance since the passing of Elie Wiesel, a great person, a great man.  His absence leaves an empty space in our hearts, but his spirit fills this room.  It is the kind of gentle spirit of an angel who lived through hell, and whose courage still lights the path from darkness.  Though Elie’s story is well known by so many people, it’s always worth repeating.  He suffered the unthinkable horrors of the Holocaust.  His mother and sister perished in Auschwitz.  He watched his father slowly dying before his own young eyes in Buchenwald.  He lived through an endless nightmare of murder and death, and he inscribed on our collective conscience the duty we have to remember that long, dark night so as never to again repeat it.

The survivors in this hall, through their testimony, fulfill the righteous duty to never forget, and engrave into the world’s memory the Nazi genocide of the Jewish people.  You witnessed evil, and what you saw is beyond description, beyond any description.  Many of you lost your entire family, everything and everyone you loved, gone.  You saw mothers and children led to mass slaughter.  You saw the starvation and the torture.  You saw the organized attempt at the extermination of an entire people — and great people, I must add.  You survived the ghettos, the concentration camps and the death camps.  And you persevered to tell your stories.  You tell of these living nightmares because, despite your great pain, you believe in Elie’s famous plea, that “For the dead and the living, we must bear witness.”

That is why we are here today — to remember and to bear witness.  To make sure that humanity never, ever forgets.
The Nazis massacred 6 million Jews.  Two out of every three Jews in Europe were murdered in the genocide.  Millions more innocent people were imprisoned and executed by the Nazis without mercy, without even a sign of mercy.

Yet, even today, there are those who want to forget the past.  Worse still, there are even those filled with such hate, total hate, that they want to erase the Holocaust from history.  Those who deny the Holocaust are an accomplice to this horrible evil.  And we’ll never be silent — we just won’t — we will never, ever be silent in the face of evil again.  (Applause.)

Denying the Holocaust is only one of many forms of dangerous anti-Semitism that continues all around the world.  We’ve seen anti-Semitism on university campuses, in the public square, and in threats against Jewish citizens.  Even worse, it’s been on display in the most sinister manner when terrorists attack Jewish communities, or when aggressors threaten Israel with total and complete destruction.

This is my pledge to you:  We will confront anti-Semitism (Applause.)  We will stamp out prejudice.  We will condemn hatred.  We will bear witness.  And we will act.  As President of the United States, I will always stand with the Jewish people — and I will always stand with our great friend and partner, the State of Israel.

So today, we remember the 6 million Jewish men, women and children whose lives and dreams were stolen from this Earth.
We remember the millions of other innocent victims the Nazis so brutally targeted and so brutally killed.  We remember the survivors who bore more than we can imagine.  We remember the hatred and evil that sought to extinguish human life, dignity, and freedom.

But we also remember the light that shone through the darkness.  We remember sisters and brothers who gave everything to those they loved — survivors like Steven Springfield, who, in the long death march, carried his brother on his back.  As he said, “I just couldn’t give in.”

We remember the brave souls who banded together to save the lives of their neighbors — even at the risk of their own life.  And we remember those first hopeful moments of liberation, when at long last the American soldiers arrived in camps and cities throughout occupied Europe, waving the same beautiful flags before us today, speaking those three glorious words:  “You are free.”

It is this love of freedom, this embrace of human dignity, this call to courage in the face of evil that the survivors here today have helped to write onto our hearts.  The Jewish people have endured oppression, persecution, and those who have sought and planned their destruction.  Yet, through the suffering, they have persevered.  They have thrived.  And they have enlightened the world.  We stand in awe of the unbreakable spirit of the Jewish people.

I want to close with a story enshrined in the Museum that captures the moment of liberation in the final days of the war.
It is the story of Gerda Klein, a young Jewish woman from Poland. Some of you know her.  Gerda’s family was murdered by the Nazis. She spent three years imprisoned in labor camps, and the last four months of the war on a terrible death march.  She assumed it was over.  At the end, on the eve of her 21st birthday, her hair had lost all of its color, and she weighed a mere 68 pounds.  Yet she had the will to live another day.  It was tough.

Gerda later recalled the moment she realized that her long-awaited deliverance had arrived.  She saw a car coming towards her.  Many cars had driven up before, but this one was different.  On its hood, in place of that wretched swastika, was a bright, beautiful, gleaming white star.  Two American soldiers got out. One walked up to her.  The first thing Gerda said was what she had been trained to say:  “We are Jewish, you know.”  “We are Jewish.”  And then he said, “So am I.”  It was a beautiful moment after so much darkness, after so much evil.

As Gerda took this solider to see the other prisoners, the American did something she had long forgotten to even expect — he opened the door for her.  In Gerda’s words, “that was the moment of restoration of humanity, of humanness, of dignity, and of freedom.”

But the story does not end there.  Because, as some of you know, that young American soldier who liberated her and who showed her such decency would soon become her husband.  A year later, they were married.  In her words, “He opened not only the door for me, but the door to my life and to my future.”

Gerda has since spent her life telling the world of what she witnessed.  She, like those survivors who are among us today, has dedicated her life to shining a light of hope through the dark of night.

Your courage strengthens us.  Your voices inspire us.  And your stories remind us that we must never, ever shrink away from telling the truth about evil in our time.  Evil is always seeking to wage war against the innocent and to destroy all that is good and beautiful about our common humanity.  But evil can only thrive in darkness.  And what you have brought us today is so much more powerful than evil.  You have brought us hope — hope that love will conquer hatred, that right will defeat wrong, and that peace will rise from the ashes of war.

Each survivor here today is a beacon of light, and it only takes one light to illuminate even the darkest space.  Just like it takes only one truth to crush a thousand lies and one hero to change the course of history.  We know that in the end, good will triumph over evil, and that as long as we refuse to close our eyes or to silence our voices, we know that justice will ultimately prevail.

So today we mourn.  We remember.  We pray.  And we pledge:  Never again.

Thank you.  God bless you, and God bless America.  Thank you very much.  Thank you.  (Applause.)


 

Share