История возвращается? Почему жива память об Иосифе I

Чёрного кобеля не отмоешь добела. Услыхал от Хрущёва: «Нельзя молиться за царя – ирода. Богородица не велит». А. С. Пушкин «Борис Годунов»  Хорошо тому живётся. Кто не вступит  никуда. На ступнях не остаётся Ни малейшего следа. Народ Вопрос о Сталине, его  зловещей роли в истории СССР и всего мира лет этак десять- пятнадцать назад мне  казался давно закрытым. С фициальной публикацией документов о размахе террора и  массового голода, с потоком людей, переживших на себе силу карательной машины, действовавшей в СССР в течение десятилетий – не могло, считал я, даже возникнуть вопроса о месте Сталина в истории – оно в забвении, на помойке. Лишь это могло быть достойным ответом на период его властвования. Однако ничего подобного не произошло. И сейчас, более чем через полвека после его смерти, которую и смертью то мне не хочется называть ввиду человеческого характера этого акта, имя его, увы, не забыто. Сталин – популярный герой, модель для подражания, мудрый политик, в очередной раз вздёрнувший Россию на дыбы. Почему-то эта странная поза кажется с дистанции лет довольно многим привлекательной. Примечательно и то, что Сталин столь нередко фигурирует в российских СМИ как «эффективный менеджер». Моё личное впечатление о правлении Сталина. А именно об этом впечатлении я намерен писать, складывалось в период его триумфа – победы в Великой Отечественной войне 1941-45 гг. Но уже в ранней молодости, даже в детстве, поток славословий мне казался, возможно, из духа врождённого противоречия или еврейскости склада ума и склонности к теоретизированию, крайне преувеличенным. Считаю нужным отметить, что в формировании моих взглядов большую роль играл отец. От него я имел свидетельства очевидца, весьма аккуратные и, как показало время, довольно точные. Он рассказывал и про революцию, и про НЭП, и про коллективизацию, и про самое начало Великой Отечественной войны. Он имел хорошую память до самой смерти, не замутненную пропагандой ясность восприятия действительности, и откровенно говорил со мной, о том, что видел и слышал. Уже где-то годам к четырнадцати – пятнадцати меня начала пугать грузинскость Сталина. Именно опасение связанного с нею его столетнего долголетия, что не позволит самому увидеть то будущее, о котором я даже себе говорил шёпотом – а что потом, а что потом?

В большевизме я очень рано увидел своеобразную религию, некий аналог нового христианства, где был свой Христос – В. И. Ленин, свои Апостолы в лице членов Политбюро. Сравнительно рано начав интересоваться и заниматься физикой, я понимал, что не может наука опираться на утверждения, подобные таким, как учение всесильно, потому, что оно верно. Однако вполне осознавая силу этой религии, я опасался чрезмерной её живучести, хотя и не из реального протеста против мерзости, ею творимой на практике. Скорее здесь, как и лично со Сталиным, мне хотелось посмотреть что потом, что потом? И я очень боялся не дожить этого момента. Нарастающий официальный антисемитизм конца сороковых – начала пятидесятых не оставлял у меня никаких сомнений в его личной причастности к происходящему. Я ни в грош не ставил разговоры, о том, что стоит ему узнать правду, и наваждение анти-еврейских процессов в странах народной демократии, анти-еврейских настроений в СССР и даже самое дело врачей растают как сон, как утренний туман.

Таким образом,  желание увидеть после-сталинье из абстрактного любопытства превращалось в жизненную цель. В эти же годы я сам довольно просто посчитал цену победы в Великой Отечественной войне. Она оказалась просто потрясающей – примерно тридцать – тридцать пять миллионов погибших. И гениальный полководец скукожился полностью в моих глазах. Каюсь, абсолютно никогда в применение к Сталину не говорил, «умер, но только сдох».

Поэтому пересмотр его роли в сторону повышения значимости вызывают у меня лишь ощущение сочувствия к пересматривающим. Однако в последнее время даже люди, кажущиеся его противниками, приписывают ему особые личные качества и во всём загадочно-необычную судьбу. К примеру, распускаются слухи, будто он пал жертвой некоего заговора приближённых. Однако нет оснований для сомнения в правдивости слов, будто бы сказанных сатрапом Берия у трупа: «Тиран издох – сам, от болезней, как обычный смертный». Во многом, пересмотр роли Сталина базируется на архивных изысканиях. Точнее, на отсутствии, по очевидной, с моей точки зрения, причине, ожидавшихся разоблачающих его документов о судебных процессах над оппозицией, о причинах ранней смерти близких сотрудников. При этом документ ставится выше воспоминаний множества людей, выше логического причинно-следственного анализа. Начисто отметается возможность преднамеренного устранения документов, роль сталинских полуприказов – намёков, простые ошибки и
сокрытия архивистов, засунувших умышленно или случайно ключевую страницу в неподобающее место. Есть два тезиса, которые определённым образом объединяют людей, диаметрально противоположно относящихся к Сталину – он гений, злодейства ли, или великих свершений. Он держал страну в состоянии животного страха, позволяющего творить невиданные безобразия и преступления или установить порядок, давший возможность построить великую и могучую страну. Признание его гениальности даже в злодействе вызывает у меня неприятие, притом не только потому, что «гений и злодейство» есть вещи несовместные. Мне глубоко чуждо уважение к такому методу развития стран, при котором их поднимают на дыбы. Вообще, стояние на дыбе – неустойчиво, и не может длиться сколько-нибудь долго. А возвращение на четыре копыта, как показывает история – крайне болезненный процесс. Проблеме поголовного страха и всеобщего доносительства в период правления Сталина посвящено много писаний. Я, однако, как современник, пусть всего и некоторой части длившегося четверть века периода его господства, не могу согласиться с тем, что народ жил, поголовно скованный страхом, перепутанный сетями всеобщего доносительства. Или совсем уж спасительно для себя не понимал моральной отвратительности происходящего. Конечно, страх играл заметную роль в укреплении режима. Его парализующее влияние описано и в литературе, к примеру, в пьесе Афиногенова «Страх» (1931 г.). Там есть такие слова: «Мы живём в эпоху великого страха…» Страх ходит за человеком.

Человек становится недоверчивым, замкнутым, недобросовестным, неряшливым и беспринципным… Страх порождает прогулы, опоздания поездов, прорывы производства, общую бедность и голод. Никто ничего не делает без окрика, без занесения на чёрную доску, без угрозы посадить или выслать… Уничтожьте страх, уничтожьте всё, что рождает страх, и вы увидите, какой богатой творческой жизнью зацветёт страна. Однако для руководства страной её паралича страхом мало. Конопатый, сухорукий коротышка не мог бы на одном страхе и системе доносов удержаться во главе станы столь длительный, ограниченный лишь своей смертностью, срок. Не мог бы он, и создать систему страха, не будь тут других мотивов. На мой взгляд, Сталин отличался от какого-нибудь южно- американского бананового диктатора не меньшей жёсткостью. Но тем, что созданный им режим был выгоден, подчеркну это слово, выгоден множеству людей, в том числе и интеллигенции, и опирался на широкую массовую поддержку. Сейчас, когда кто-то из анти-сталинистов вспоминают сталинские времена, непременно говорят о страхе, сковывавшем благие порывы протеста. Увы, реальная ситуация была в основном далека от благих порывов куда более позднего времени. Предвижу здесь огонь критики, но что поделать – не помню и не знаю свидетельств сколько-нибудь массовых благих порывов, понимая под этим попытку перейти к приличествующей цивилизованной стране форме правления с выборным и регулярно сменяемым руководством. А примеров противоположного сорта помню сколько угодно. Драма того времени состояла в искреннем и массовом чувстве обожания, питаемым абсолютным большинством населения к своему вождю, объективно – бандиту и серийному убийце.

А эта массовая многолетняя любовь не возникает просто так, ей нужно кормление и в узком и в широком смысле слова. Ведь и веру нередко подхлёстывает не столько мечта «Он нам даст, сколько понимание, что Он уже дал». И нетрудно понять, что без поголовного кормления, пусть и всего двумя хлебами, рекомендация «возлюбить ближнего», как самого себя прошла бы незамеченной мимо абсолютного большинства ушей. Приведу более конкретные соображения о выгоде сталинского режима для разных слоёв общества.
Так, напомню, что Сталин во многом решил проблему шатаний «инженеров человеческих душ», переключив их на строительство собственных дач вместо попыток критики или, Боже сохрани, свержения существующего строя. Сейчас все выжившие современники чуть ли не поголовно оказались противниками режима, а потомки уже ушедших представляют предков борцами, пусть и глубоко внутренними, с этим режимом. Удивление при этом вызывает живучесть этого режима, который не только просуществовал, слабо реформируясь, семьдесят лет, но и после короткого периода ломки возрождается, хотя и в заметно изменённом виде. Конечно – семьдесят лет – не срок в старой Истории, но совсем немало в быстротекущем двадцатом и двадцать первом веках. Живучесть сталинщины не только и не столько в идеологической силе марксизма-большевизма, сколько в той выгоде, которую обеспечивал строй как основной части преданной ему интеллектуальной элиты, так и широким народным массам, главным образом, рабочим. Им режим обеспечивал постоянную занятость даже в годы жесточайшего мирового экономического кризиса, некую совокупность прав и гарантий, как это ни странно звучит – определённой безопасности – от уличного хулигана, преступника, вора. Кроме того, материальное богатство не было модным и не выставлялось напоказ, как в наши дни. Разумеется, высший эшелон власти жил, по сравнению со средним уровнем, роскошно, но и это не выставлялось нагло и открыто. Да и сама роскошь власть имущих была ничем, по сравнению с наглой роскошью, афишируемой сегодня. Не случайно к сегодняшним «олигархам», масса людей относится просто как к непосаженым ворам, а к их собственности как к чему-то, вполне дозревшему до экспроприации. Конечно, и тогда имелись вполне состоятельные люди. У нас был в Риге знакомый, чей капитал составлял в шестидесятые годы миллионов пятнадцать рублей, но он таился, скрывая богатство. Существовали богатые люди на базе торговли и промкооперации.

В обоих случаях обогащение требовало создания или перераспределения чего-то материального. Аналога приватизации не то, что фабрик и заводов, но даже квартир не существовало. Уравнивание собственности, пусть во многом и чисто внешнее, вполне соответствовало массовому идеалу «у богатых отнять и поделить на всех». «Спаситель» в несменяемом кителе, армейских штанах и сапогах, с неизменной трубкой в зубах был близок служащему и рабочему, не имеющему материальной возможности для смены антуража». Он не мельтешил на экранах  ТВ, которых тогда и не было, не высказывался по любому поводу и без повода. «Государево слово звучало редко, весомо и всегда на благо народа».

Неважно, что его слово противоречило происходящему по его приказу делу. В памяти народной оставалось защищающее от обидчиков слово. А вина за «дело возлагалась лишь на сатрапов». Особо впечатляющим примером служит статья Сталина «Головокружение от успеха», где критиковались «перегибы» в процессе коллективизации, к моменту написания статьи почти полностью завершенной по его указаниям. За исключением интеллигентов, добровольно и провидчески уехавших из страны или высланных из неё, оставшиеся в целом дружно работали в указанном новым императором направлении. Они строили и укрепляли саму империю. Покорные и полные энтузиазма получали вознаграждения, материальное в виде квартир, зарплат и дач, и моральное – в виде орденов и знаков царского внимания. Их положение оказывалось заметно выше среднего. Нехитрая идея «Всяк сверчок – знай, свой шесток», успешно заменяла высокие принципы, и успешно работала. А как же репрессии? Ведь были они, притом невиданного масштаба. Но они воспринимались сплошь и рядом как проявления права царя – кого казнить, а кого – миловать. Невиновным мог считать себя сам наказанный. Но несправедливость рассматривалась большинством репрессированных как частный случай, досадная ошибка на фоне общей справедливой борьбы с врагами, которые всегда изобильно окружали российскую империю, а затем и исправно тормозили победную поступь СССР. Примечательно, что после краткого перерыва Россия опять оказалась в кольце врагов – «удобней так и привычней». Отмечу, что выгода сочеталась и с обманом и одурачиванием, которым занимались бойкие перья и звонкие голоса тех, кому строй был особо выгоден. В ходу был отработанный набор идей. О живучести этих старых идей, их определённом реванше говорит широкое оправдание сталинщины и её продолжателей. В  моей семье двое дядьёв со стороны мамы и жена одного из них были расстреляны в ходе весьма громкого дела. Они стали героями огромной, во всю страницу газеты «Правда», статьи. Дело было описано так, что вся семья поверила в их вину, считала оклеветанных своим позором и не рассказывала об этом нам, следующему поколению. Даже после реабилитации дядьёв в семье жила уверенность – что-то нехорошее они натворили, иначе бы не «взяли и не посадили».

Примечательно, что даже официальное разоблачение массированной лжи сталинщины мало повлияло на множество убеждённых сторонников. Сейчас развернулась полемика вокруг  правдивости информации о том, будто солдаты Красной и Советской армии в Великую Отечественную войну шли в бой под лозунгом «За родину, за Сталина».

Недавно Давид Трибельский, пресс-секретарь израильского Союза ветеранов, инженер- полковник ВМФ РФ в отставке, написал: «Что полмиллиона советских евреев действительно шли в бой под лозунгом: За Родину! За Сталина!!!». Есть и иное мнение – будто в атаку шли под громкий мат. И это мнение высказывается людьми, более близкими к передовой, чем инженер-полковник. Сам я в атаки не ходил, а мои надёжные информаторы, из тех, что были на передовой, а не слышали про неё от других, в силу принадлежности к другим родам войск, а не пехоте, про Сталина не кричали, но празднования без первого тоста за «Вождя и учителя» у них не проходило. И не страх ареста или доноса двигал ими, а нечто гораздо более огорчительное – слепая вера и убеждённость, да и польза от системы. Это вместе и вело сотни тысяч людей в мартовские дни 1953 к той «холодной» комнатке Москвы, где находилось тело их палача. Увы, не страх заставлял людей в те дни говорить шёпотом. Не страх заставлял мою маму, чьи братья были казнены, говорить мне, глядя на портрет в черной раме, висящий на здании Петроградского райкома партии, что находился тогда на улице Скороходова, ныне Большой Монетной, в г.Ленинграде:«Какой он красивый! И это говорила нормальная женщина о конопатом уроде – маломерке. И не страх заставил моего одноклассника Олега Медведовского страшиться:«Сейчас на нас на падут американцы, и мы пропали».

Поразительно, но уверенность в исключительных достоинствах Сталина как правителя не исчезала и под влиянием длительных отсидок. У моей тёти в Риге регулярно собиралась дома целая группа «выпускников и выпускниц», соревновавшихся друг с другом по длительности срока пребывания в тюрьме и лагере. Их, реабилитировали, и они дружно бросались на защиту своего верховного палача в ответ на мою критику в его адрес. В остальном умные и хорошо образованные люди, они упёртостью напоминают мне израильских «левых». Для них миротворческие, проваливающиеся раз за разом планы, не колеблют нисколько идеи достижимости мира, до которого будто бы рукой подать, если ещё уступить и отступить перед наглостью террора. В связи со страхом и доносительством (несомненно, оба фактора имели место и верно служили укреплению власти Сталина), мне вспоминается школьная история. Мы были в классе шестом-седьмом, и один мальчик (тогда школы были раздельнополыми, без обеспечения свобод транс-сексуалам) рассказал анекдот про полёт Сталина и Молотова над СССР. «Если я здесь сброшу мешок зерна – мне зацелуют руки», – сказал Молотов. Спустя некоторое время Сталин замечает: «А здесь, сбрось я мешок картошки, мне зацелуют ноги». После недолгой паузы к ним оборачивается пилот и говорит: «А если здесь я сброшу вас обоих, мне зацелуют задницу». И мы весело смеялись, притом никто не донёс и явно не считал рассказанный анекдот непотребным. Когда сейчас я слышу особо резкие поношения Сталина, партии большевиков и описание безумного страха, всегда вслух или про себя задаю вопрос – когда рассказчик выписался из КПСС, и куда тут же после этого записался.

Никак не могу себя считать жертвой, так называемого «культа личности», который в силу склада ума и характера у меня начисто отсутствовал. Скорее, официальная трескотня, отбивала начисто даже простое уважение к власти. Однако понимаю, что вера в вождя = царя и почти Бога сидит у очень многих в подкорке. Характерно, как с окончанием сталинщины изменилась оценка в мотивах деятельности вождей. Теперь их чуть, что обвиняют в личной материальной заинтересованности, непомерной тяге к личной наживе за счёт народа. Считал и считаю, однако, что руководители пекутся о народном благе, понимаемом, правда, весьма специфично. Именно, чем ближе вождь к званию диктатора, тем ближе совпадают в его глазах интересы личные и общества. Это чётко сформулировал один французский король знаменитой сентенцией: «Государство – это я».

Иногда народ не понимает своего блага, и реакцию на это очень давно сформулировал римский император Калигула, сказавший: «О, если бы у всего моего народа была одна голова, которую можно было бы отрубить разом!». Однако, вне вспышек гнева он непонятливости народа, вождь – диктатор сознаёт, что и народ ему нужен. Увы, справедливо и обратное. Определённо, Сталин, равно как и Гитлер, руководствовались интересами своей страны и своего народа, как они эти интересы понимали. Сами стены Кремля и рейхс канцелярии, безудержное поклонение поддерживало их в понимании своей мессианской тяжкой доли. Что делать, их народ, включая интеллектуальную элиту, в основном искренне соглашался с этой их ролью и их оценками. Вечером 22 августа по 5 каналу посмотрел кино о ядерных взрывов как источниках псевдо-природных катаклизмов. Там, в программе «Картина» маслом говорили и о жарком московском лете этого года примерно такими словами: «Наш народ пережил немецкое нашествие, перестойку, лихие девяностые, переживёт он и испытание климатом». Без тени смущения говорилось о том, что это враги (или безумные учёные, что есть одно и тоже) испытывают климатическое оружие.

Странный субъект, назвавшийся физиком, утверждал, что, согласно прогнозам (?) врагам не удастся никаким оружием воспрепятствовать скорому превращению России в державу номер 1 в мире, обладающую уникальными, никому другому неизвестными технологиями и мощью. А после кино следовало модное нынче ток – шоу, разговорное представление, которое вёл писатель Д. Быков, целиком посвящённое, по сути, многодневной изнуряющей жаре в Москве. Говорили телеведущие, писатели, учёные. И там звучали слова, хотя и не у всех участников, что жара – происки неких стран-врагов. Обсуждалось и мутогенное влияние жары – живём, всё-таки в 21ом веке. Но если это враги насылают беду, то должен же быть и народный защитник, «отец – учитель», сильная рука, которая от беды защитит, пожар потушит, восстановит сгоревшую хату. Как же без него? От такого и наказание следует принять безропотно, не правда ли? Закончу заметку краткой формулировкой своего отношения к тому, что в девяностые годы прошлого века к власти в СССР и его преемниках начали приходить не чистые на руку люди. Точнее И. Бродского здесь не скажешь: «Говорят, что все наместники – ворюги, но ворюга мне милей, чем кровопийца». Приход демократии после диктатуры не есть смена бандитизма власти идиллией законности и порядка. Скорее, эта переход от угрозы быть убитым по приказу власти и по её разнарядке к опасности погибнуть от рук уличного хулигана. Я предпочитаю последнюю возможность, ввиду меньшей вероятности, как показал ход истории, такого события. Память об Иосифе I жива, коротко говоря потому, что миллионнократно повторяемые слова «никто не даст нам избавленья – ни Бог, ни царь и не герой». Добьёмся мы освобожденья своею собственной рукой не затронул итак три поколения. По-прежнему жива надежда на царя и идёт поиск героя. Иерусалим – Санкт-Петербург.

Мирон Я. Амусья

Share

Археология духа Кена Уилбера

Кен Уилбер – выдающийся современный американский философ, создатель революционной теории развития человека и Вселенной. Сделанный им синтез различных способов понимания реальности позволил создать совершенно уникальную модель мышления – Интегральную операционную систему.
Кен Уилбер родился 30 января 1949 г. в семье военного врача. Учился в университете Дьюка и университете штата Небраска по специальности биохимия и биофизика. В 1973 г. написал свою первую книгу “Спектр сознания”, в которой уже присутствовали черты его “интегрального подхода”.
С 1979 г. Уилбер начинает публиковать книги и статьи, в которых рассматривались интегральные модели индивидуального развития, культурной и социальной эволюции, а также разнообразные проблемы психопатологии и психотерапии. В своей критической части интегральный подход – это непрестанная битва с “Флатландией” (от англ. flat – плоский; land – земля), т.е. упрощенными мировоззрениями, утратившими полноту перспективы.
После продолжительного молчания, связанного со смертью жены, в 1995 г. Уилбер выпустил 800-страничный том “Пол, экология, духовность: дух эволюции”, который является первым томом трилогии “Космос”. Понятием “Космос” Уилбер объединяет все проявления бытия, включая и различные области сознания. В последующие годы в свет выходят “Око духа”, “Теория всего: интегральное видение для бизнеса, политики, науки и духовности” и другие.
Уилбер – один из самых переводимых американских мыслителей, его книги изданы более чем на 20 языках. В США вышло 8-томное собрание его сочинений. В настоящее время живет в Боулдере, штат Колорадо. Здесь он продолжает работу над трудом своей жизни трилогией – “Космос”, а также другими книгами (например, недавно вышел его труд “Многоликий терроризм” и заведует деятельностью Интегрального института и Интегрального университета.
Что Мы знаем о реальности?
Создание интегральной модели сознания началось, когда Кену Уилберу было около 23 лет. В то время он был аспирантом биохимического факультета. Естественные науки уже не удовлетворяли его из-за пренебрежения духовным измерением реальности.
Однажды на кафедре биохимии он выступил с докладом на тему “Что есть реальность и что мы знаем о ней?” В этом докладе молодой аспирант подверг меткой критике методы эмпирических наук, которые не обращают внимания на исследования человеческой души и Бога потому, что считают их “нереальными” и ненаучными.
Коллеги не приняли его критики. Вскоре он прерывает работу над диссертацией и начинает работать над книгой “Спектр сознания”. Уилбер с легкостью обращается и с квантовой физикой, и классической психологией. Он основательно изучает великие духовные традиции от буддизма Махаяны до христианского мистицизма. В 1998 г. ученый основывает Интегральный институт – научный центр, в котором ведутся инновационные исследования по применению интегральной модели в различных сферах нашей жизни. Добавим, что создание интегрального подхода вряд ли было бы возможно без
глубокого духовного опыта Кена Уилбера.
Первые уровни
Развитие сознания, по мнению Уилбера, можно было бы обозначить как движение внутреннего “Я” к Высшей Идентичности. Оно проходит несколько порядков развития. От эгоцентрического состояния поглощенности собой сознание совершает скачок к усвоению социальных ролей и отождествления с ценностями определенной группы или нации – этноцентрическому порядку. Затем оно расширяется до мироцентрического состояния заботы обо всем человечестве независимо от расовой, гендерной или религиозной принадлежности. Иначе говоря, мы движемся от “мне” (эгоцентризм) к “нам” (этноцентризм) и “всем нам” (мироцентризм).
Самым первым для новорожденного является чувственно-физический уровень. На этом этапе его самость сливается с сенсорно-двигательным миром. Уилбер характеризует этот уровень так: “весь младенец – это рот, весь мир – это пища”. “Я” на данном этапе не может ставить себя на место других, оно замкнуто в своем изначальном эгоцентризме и не способно к любви. Следующая ступень, на которую восходит развивающаяся самость, – образно-эмоциональная. Этот уровень все еще очень эгоцентричен. “Я” младенца воспринимает мир только как продолжение себя. В возрасте 15-24 месяцев у ребенка начинается процесс отделения от эмоционального мира. С этого момента он воспринимает себя как отдельное существо. Это трудный момент, поскольку ребенок начинает осознавать боль и страдание. В связи с этим перед ним открывается два пути. Первый – снова отойти на предыдущую стадию слияния с миром, на которой не существует сознания боли. Это приводит к психозу или к смерти. Второй путь – развиваться дальше и преодолеть этот разрыв уже в сфере духовности.
Данному уровню соответствует магическое мировоззрение. Эгоцентрическое “я” воспринимает мир, используя фантазию, все вокруг него наполнено одушевленными предметами и сказочными персонажами. Оно верит, что способно магически воздействовать на мир и изменять его.
Восходя на следующую ступень – представляющего разума, – “я” уже не отождествляет себя только с эмоциями, но открывает для себя мир образов, символов и понятий. Напомним, что образы начинают появляться в возрасте около 7 месяцев. Более сложные символы возникают уже на втором году жизни ребенка. И только потом начинают появляться понятия, которые представляют целый класс объектов. Период доминирования понятий длится от 4 до 8 лет.
Рост продолжается
Четвертая стадия – это разум правил и ролей. Уилбер вслед за известным психологом Пиаже называет сознание на этом уровне конкретно-операционным. Оно возникает в возрасте около 6-7 лет и является доминирующим до 11-14 лет.
Отличительная черта сознания на данной ступени – это способность создавать умственные правила и возможность принимать на себя роль другого. “Я” начинает понимать, что оно не единственное в мире.
Важным становится то, насколько “я” соответствует своей группе. Сначала это группа сверстников, а затем – это законы и нормы государства, нации, политической партии, религии. Сфера заботы человека расширяется с “я” до группы.
Но расширение пока не распространяется дальше. “Если вы принадлежите другой культуре, другой группе, другой мифологии, поклоняетесь другому богу, тогда вы прокляты”. Данную позицию следует назвать этноцентричной. С конца уровня представляющего разума и большую часть уровня правил и ролей господствует мифическое мировоззрение. Если в магической сфере эго считает себя способным творить чудеса, то при мифическом мировоззрении таким качеством обладает Другой. Если магический ум пользуется ритуалом, чтобы самому произвести изменения, то мифический ум использует ритуал так, чтобы Бог сотворил чудо за него. Иначе говоря, здесь совершается переход от магических манипуляций над реальностью к убеждению, что только мифические боги способны сделать это. Происходит очередное уменьшение эгоцентризма.
Пятый уровень – формально-операционный, – становится достижимым примерно с 11 лет. Именно с этого возраста начинает развиваться формально-операционное сознание. “Что если. . . ” и “как будто. . . ” впервые появляются в сознании, и благодаря этому человек попадает в дикий мир истинного мечтателя”, – говорит Уилбер об этой стадии.
Если магический ум пользуется ритуалом, чтобы самому произвести изменения, то мифический ум использует ритуал так, чтобы Бог сотворил чудо за него. На этой стадии для человека существует уже не исключительно мой народ, моя группа, моя конфессия – не только мы, но и все мы – все люди вне зависимости от расы, убеждения или религии. “Вы хотите знать, что правильно и справедливо не только для вас и похожих на вас людей, а для всех народов”.
На шестом визуально-логическом уровне самость обогащается объединяющим пониманием. Логика этого уровня в состоянии видеть всю структуру взаимодействий реальности. На этом уровне происходит объединение тела и разума, синтез биосферы и ноосферы. Именно поэтому Уилбер называет это объединение “кентавром”.
Одновременно “я” еще более преодолевает эгоцентризм и начинает входить в пространство заботы и ответственности.
Сверх личностные уровни
Рассматривая высшие уровни, Уилбер основывается на учении великих мистиков, на авторитете традиционных систем духовного развития, а также на своем уникальном опыте. Заметим, что доступ к высшим уровням возможен и на предыдущих точках опоры, но он кратковременный. Сверхчувствительный уровень является переходной точкой от личностного порядка восприятия к порядку сверхличностному. На этом уровне происходит раскрытие “я” и единение со всем материальным миром.
Происходит временное исчезновение границ между субъектом и объектом, телом и окружающей средой, внешним и внутренним. Уилбер называет мировоззрение данного уровня божественным мистицизмом.
Переход на следующий тонкий уровень характеризуется активизацией процессов, протекающих за границами обычного бодрствующего сознания. К таким процессам относятся внутренние звуки и свет, видения, архетипы, длительные эмоциональные состояния любви и сострадания. В некоторых религиозных традициях утверждается, что этот уровень является обителью Бога, Его Царством.
На данной стадии происходит пробуждение архетипической формы человека и единение с Божественным, открывается интуитивный разум. Уилбер называет мировоззрение данного уровня божественным мистицизмом.
Жесты Бога
Девятый причинный уровень находится почти на вершине лестницы. В этом состоянии сознания происходит познание источника “я”. Постижение происходит в состоянии “угасания”. Это “бесконечное растворение в полноте Бытия, которое настолько полно, что никакое явление не может вместить всей этой полноты”. Поскольку оно никогда не может быть воспринято как объект, это чистое “Я” воспринимается в привычных земному разуму категориях как чистая пустота. “Я” на девятой точке опоры постигается как сопричастное вечности и не зависящее от тела. “Оно живет и до, и после вашего тела, всегда”. Самость воспринимается как чистая Свобода и Открытость, Источник, из которого происходят все явления.
На последнем не двойственном, или предельном, уровне сознание пробуждается к вечному состоянию – Все прибывающему Духу, объединяющему в себе все противоположности и интегрирующему проявленное и непроявленное. В действительности не двойственный уровень – это не просто высший уровень, он также является основой всех остальных уровней, Сущностью всех состояний, самой лестницей развития. Сознание на этой точке – “вся Вселенная – прозрачное мерцание Божественного, исконной чистоты”. Такое прасознание находится до возникновения всех категорий и форм. В нем не существует субъекта и объекта, внутреннего и внешнего, личностного и неличностного. Все категории возникают, как и прежде, но они воспринимаются уже как относительные истины. “Ваша душа расширяется до самых границ Вселенной и охватывает все с бесконечным восхищением”.
Кен Уилбер убежден, что “все вещи и события в Космосе, высокие или низкие, священные или мирские, имеют один и тот же вкус, один и тот же аромат, и этот аромат Божественное”. Все они жесты Бога, то есть жесты вашего изначального Совершенства, проявления сияющей пустоты, волны недвойственного Сознания”. Уилбер назвал эту последовательность развития сознания “археологией Духа”. Философ убежден, что благодаря ей мы можем представить будущие этапы развития человечества, грядущие возможности постижения Истины, Красоты и Гармонии.
Александр Шталь
Источник: сайт Православное миссионерское движение

Share

ПРОГНОЗ АРАБСКОГО АНАЛИТИКА И ЖУРНАЛИСТА

В Фонд Духовная Дипломатия  передано письмо-прогноз из Ливана, написанное аналитическим экспертом доктором Хамидом Гхориафи. С доктором Гхориафи  мы встречались на территории Палестинской автономии во время конференции «Что дальше?», в Католическом колледже. Мне кажется, в этот раз, прогноз аналитика превышает возможное, он  составлен в некоторой панической форме, без учёта многих международных факторов. Кроме того, многие аналитики часто забывают о Третьей международной силе, действующей со стороны Небес  и направленной для утверждения Славы Божьей. И доктор Гхориафи во время  своей несколько истеричной речи, это тоже сбросил со своих счетов. Конечно, всё может случиться в нашем мире. Человек способен на всё! Но последнее слово, всё же останется за Богом! А вы, как думаете?
Михаил Моргулис

ПРОГНОЗ АРАБСКОГО АНАЛИТИКА И ЖУРНАЛИСТА

2010 год может стать годом одной из самых разрушительных войн в новейшей истории. 2010 предопределит судьбы Ливана и Ирана на несколько десятилетий вперед. В 2010 мир станет свидетелем горького конца “Хиззбаллы” и амбиций Сирии. С такими потрясающе-устрашающими прогнозами выступает ближневосточный журналист и аналитик Хамид Гхориафи, в статье, написанной на арабском
языке для организации Lebanese Canadian Coordinating Council.
Гхориафи пишет, что “жестокость и чудовищность войн, ожидающих нас в 2010 затмит и заставит с горькой усмешкой вспоминать  о кровавых конфликтах предшествовавшего десятилетия (Афганистан, Ирак, Вторая Ливанская Война и “Литой Свинец” в Газе).
Иранские аятоллы не будут ждать западного удара по своим ядерным объектам, и попытаются нанести упреждающий удар по Израилю с помощью своих региональных сателлитов – “Хизбаллы” и палестинских групп, связанных с Сирией. Это даст правительству Нетаниягу необходимый предлог для развязывания беспрецедентного по масштабам конфликта, который уничтожит наступательные возможности “Хизбаллы” на десятилетия вперед. На ликвидацию руководства “Хизбаллы”, включая шейха Насраллу, Израилю потребуется 6-7 недель, одновременно, будет полностью разрушена вся ливанская оборонительная структура и аппарат сил безопасности этой страны, который во многом продолжает подчиняться сирийскому диктату. ЦАХАЛ нанесет сокрушительный удар как по военным структурам “Хизбаллы”,так и ливанской армии, и полностью уничтожит военное и политическое руководство обеих. Израиль не остановится перед тем. чтобы использовать малейший предлог и нанести удар по сирийским объектам, на которых, возможно производится оружие массового поражения, в частности, химическое и бактериологическое. Дамаск и пригороды, вся северная Сирия, вплоть до турецкой границы, станут объектами беспощадной израильской бомбардировки. В случае, если произведенные в Сирии ракеты “Хизбаллы” достигнут основных израильских городов и приведут к потерям среди гражданского населения, удар по Сирии будет еще более массированным и беспощадным. Потери Израиля в подобном конфликте составят 1000-2000 убитыми и в два раза больше ранеными. Потери “Хизбаллы” и ливанцев могут превысить 40 тысяч убитыми. Шиитские пригороды Бейрута прекратят свое существование. Гхориафи ссылается на экспертов британского министерства обороны, которые
уверены в том, что Израиль решительно настроен в ближайшее время раз и навсегда покончить с “Хизбаллой”, устранить постоянно маячащую
перспективу регионального конфликта и добиться стабильности на северной границе.
Lebanese Canadian Coordinating Council.

Share

ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ ДУХОВНОЙ ДИПЛОМАТИИ Збигнев Бжезинский

Мы знакомим  читателей с очередным интервью «Эвереста» в политике  – Збигнева Бжезинского. Дать ему короткую характеристику трудно, по различным высказываниям он и антисоветчик, и антисемит, и рьяный католик,  и фанатик Речи Посполитой (Польши), и современный мыслитель, и ретроград. Думаю, что ни одно из этих качеств не является его настоящей сущностью.  Он вмещает в себя всё, и выдаёт это, как строгий провизор,  только  в тех дозах, которые требуются  для оценки сиюминутной обстановки в мире. Ибо он  – большой профессионал-политик.  В одном из своих комментариев на его выступление, я написал, что старый и по-иезуитски мудрый  лев уходит  на покой, и хочет оставить людям «дипломатические завещания», которые примирили бы всех. Поэтому он скрывает  все свои личные симпатии и антипатии, и внушает слушателям, что на нём не поблекшая шкура льва, а ангельские одежды Примирителя. Скажу откровенно, я очень уважаю профессионалов в любой области. Особенно, потому что мы живём во времена махровых дилетантов. И поэтому не уважать такого Профессионала мне просто невозможно. Но верить ему не могу. Он великий изобретатель полуправд и недоговоренностей, а это уводит человека  от реальных ситуаций в мире. Его тщательно законспирированная антипатия  часто  не видна, и поэтому пользуясь французским лексиконом средних веков – в нём часто видят «Короля-солнце» и на замечают, что это «Серый кардинал». И тем не менее, я очень жалею, что уходят люди такой высоты, «мэтры дипломатии». Без них будет скучно и неинтересно. Взамен   их появляются всезнайки, всё знающие, но, к сожалению, неточно. У таких, как доктор Бжезинский, надо учиться. А это, так не модно и не «гламурно» в наше безумное время.
И закончить свои мысли я хотел бы повторением того пассажа, который был в моём комментарии на предыдущее интервью великого мастера политики – доктора Збигнева Бжезинского. Как хочется, чтобы он воспринял эти слова не только своим изощрённым разумом, но и сердцем.
«Что же добавить мне грешному. Добавлю то,   что часто повторяю: если в ход мировых событий не вмешается по Своей милости и любви Творец, жизнь погибнет, ибо ни один человек не сможет остановить ни катастрофическую деградацию планеты, ни победный марш Антихриста, захватывающего в рабство массы и личности, под безмятежное наивное курлыканье нашего мира.

Вы спросите, что делать, чтобы Бог вмешался?  Возможно, надо избрать другой путь развития мира. Тот, что зафиксирован в словах Христа  в Святом Писании : «Я есть и Путь и Истина и Жизнь».
Михаил Моргулис

«ЭТО ЭВОЛЮЦИЯ И ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС…»
Интервью польского журнала «Политика»  со Збигневом Бжезинским

– Нынешний кризис меняет мир?
– Без сомнений. Мы живем в веке, когда меняется нечто принципиальное.
– В этом веке или в этом году?
– За один год – нет. Но в этом веке – точно. Важно, что подходит конец продолжавшегося в течение 500-600 лет доминирования Запада в мире. Сейчас мир в политическом смысле проснулся. Большинство человечества не занималось и не интересовалось политикой вплоть до Французской революции, которая пробудила политические фигуры и национальные чувства в Европе. Потом это охватило практически весь мир, обретший за последние полвека политическое сознание. Это сознание очень неоднородно и все более активно, во все большей степени оно рождается из фрустрации, неуверенности, неудовлетворенности, ощущения несправедливости. Эти негативные чувства нацелены в основном на Запад, особенно, на Америку, которая во многом была совестью мира, а в последнее десятилетие стала объектом всеобщей неприязни. Это очень опасно: если бы сейчас Америка потеряла ведущую роль в мире, ни одно из государств не могло бы занять ее места.
Когда я работал в Белом доме, самой большой угрозой было развязывание атомной войны. Мы каждый день имели это ввиду. В течение 28 минут мог развиться кризис, который в течение 6 часов привел бы к смерти от 80 до 120 миллионов человек.
– Для начала.
– В течение одного дня! Сейчас такой угрозы нет. Но есть неуверенность в стабильности мира, расстановки политических сил, роли Запада. Большая часть этого политически пробудившегося мира негативно оценивает роль Запада. Колониализм, империализм, эксплуатация – это существенные составляющие преобладающих в мире исторических образов.
– Этот процесс нарастал с 60-х годов. Деколонизация строилась в значительной степени на отказе от киплинговской установки, на растущей неприязни к “белому человеку”. Но распространение этой неприязни была ограничено, так как расклад сил был в пользу Запада. Сейчас это меняется. Доля Запада в мировом ВВП радикально уменьшается. Меняется культурный и военный баланс. Доживем ли мы до смены этих ролей?
– Военное равновесие меняется медленнее всего. Военный бюджет Америки больше, чем у всех других государств вместе взятых.
– Как долго она еще сможет себе это позволить?
– Превосходство огромно, и это будет продолжаться еще долго. Америке не угрожает ни одна полномасштабная внутренняя война. При этом ей угрожают мелкие войны, которые дорого стоят в финансовом и моральном плане. Это ослабляет Америку и меняет ситуацию. Это эволюция, исторический процесс.
– Как он будет происходить?
– Многое зависит от того, удастся ли Обаме изменить роль Америки в мире, и будет ли Евросоюз и дальше объединяться или пойдет в противоположном направлении. Очень многое зависит от того, будет ли с прежней динамикой продолжаться достойное восхищения развитие Китая. И удастся ли Индии, Индонезии, Бразилии повторить китайское чудо. Этого мы, конечно, не знаем. Но все возможно. Мы находимся в начале какой-то новой эры.
– Какой?
– Я не пророк. Я занимаюсь тем, что даю сценарии и ответы на вопрос, как в такой ситуации следует реагировать Америке.
– Как?
– Я одобряю принципы политики Обамы. Если он сможет подтолкнуть Америку в немного другом направлении во внутренней и внешней политике, у нее будет потенциал, который необходим для того, чтобы еще несколько десятков лет она продолжала играть ключевую роль в мире. Но если это ему не удастся, изменения пойдут в ускоренном темпе и они могут быть действительно драматическими.
– Нас, само собой, больше всего интересует будущее Европы. Здесь ключевым оказывается вопрос России. Недавно в интервью для “Rzeczpospolita” вы в оптимистическом духе высказывались о происходящих там переменах. Чарльз Купчэн (Charles Kupchan) открыто призывает принять Россию в НАТО. Это умещается в голове?
– По поводу России – я оптимист, потому что я пессимист по отношению к самой России.
– То есть?
– Я пессимист в отношении того, что России удастся достичь своих прежних имперских целей. У России уже нет такого потенциала. Это становится очевидно, когда смотришь на экономическую, демографическую, научную статистику, не говоря уже о геополитическом окружении: на востоке и на юге от России появляются  могучие, перенаселенные азиатские государства. У России нет выбора. Ей нужно идти в сторону Запада. И в интересах Запада, чтобы она пошла в этом направлении.
– Чтобы она вступила в НАТО?
– Тут встает вопрос: что важнее – присутствие России в НАТО, то есть, фактически уничтожение Альянса, или постепенное усиление связей России с НАТО, что может его усилить, ничего при этом не портя.
– Что вы имеете в виду под уничтожением Альянса?
– НАТО – это союз с широким военным сотрудничеством. У всех стран-членов есть взаимный доступ к военным планам друг друга. Согласилась бы Россия, чтобы американские офицеры сидели в Москве и смотрели ее планы? Согласилась бы Америка на такое же присутствие россиян в Брюсселе или Вашингтоне? Это непродуманные идеи.
– С Германией получилось.
– Немцы были на лопатках и были убеждены, что они сами виноваты в своем положении. У россиян еще нет такого же отношения к сталинизму. Но это меняется. У молодого поколения появляется понимание, что Россия должна сделать выбор, и что это должен быть выбор в пользу Запада. Таков исторический процесс. Но его результатов еще нужно подождать.
– А кто из нас их дождется?
– Многие. Я думаю, что в течение 20-25 лет этот процесс изменит понимание сущности России.
– В последнем номере “Foreign Affairs”, который несколько лет назад был бы воспринят как книга сказок,  Ричард Роузкранс (Richard Rosencrance) описывает проект европейско-американского экономического союза по образцу ЕС. Это реально?
– В настоящий момент нет. Но, собственно, каково будет будущее Запада, если этого не произойдет?
– Каково?
– Наше слабеющее преимущество может быть поддержано только более глубоким, широким, более динамичным сотрудничеством Европы и Америки. Это было бы полезно им обеим.
– Могла бы появиться Евроамерика?
– Мы говорим об обществах, у которых много общего: демократия, рынок, христианство. Их близость может углубиться, если на это будет направлены осознанные политические действия. То, что удалось в Европе – это большое достижение, хотя есть повод сожалеть, что этот процесс не пошел дальше, и что, возможно, сейчас он даже дал задний ход.
– Это спорный вопрос. Одни считают, что кризис нас дезинтегрирует, а другие, что наоборот.
– Следующие 5-10 лет будут, скорее, временем дезинтеграции. Но мы отдаем себе в этом отчет, и Европа попытается изменить этот вектор. Это требует усилий и руководства. В Америке такое руководство существует. Возможности  президента ограничены, но он может продвигать свои идеи. В Европе ситуация сложнее, там нет выразительного политического руководства. Но когда европейцы поймут, что они движутся к дезинтеграции, они начнут ей сопротивляться.
– Вы видите риск того, что Европа распадется, евро рухнет, и мы вернемся в Европу несчетного множества больших и малых государств?
– Я думаю, этого не произойдет. Но хорошо, что сейчас говорится об этом риске, так как иначе что-то подобное могло бы случиться. А это было бы опасно. Особенно если бы одновременно ослабела Америка, так как в перспективе следующего исторического периода, то есть 20-40 лет, я не вижу страны, которая могла бы стабилизировать мир так же, как это делала Америка. Кризис Америки станет кризисом мира.
– Как бы выглядел такой кризис?
– Полная неразбериха, конфликты, экономический кризис, вездесущие игры на политическом или религиозном фоне. В разных регионах мира это выглядело бы по-разному
– Некоторые говорят, что хаос уже нарастает. В Палестину плывут очередные корабли “Флотилии Свободы”, есть человеческие жертвы, израильские власти решительно осуждают эту акцию. Власти Турции также решительно осуждают реакцию Израиля. Турция – это первая страна НАТО, вступившая в такой острый и открытый конфликт с Израилем. Что-то разрушается в архитектуре НАТО.
– Это симптом болезни Запада в отношении длящегося не один десяток лет конфликта на Ближнем Востоке. Также усиливаются противоречия между западным миром и Израилем, что, конечно, опасно для последнего.  Так что он должен действовать осторожнее. Ранее несколько судов в Газу пропускали. Но этот корабль можно было задержать, например, заблокировав его винт и не создавая опасности для жизни экипажа.
– Почему Израиль так не сделал?
– Я думаю, это просто было плохо продумано. Эта акция планировалась с военной, а не с политической точки зрения. Возможно, это проистекает из чрезмерной ориентации на решение конфликтов с использованием силы, поскольку в еврейском обществе растет ощущение угрозы. Это понятно, но это не способствует компромиссам.
– Если, как вы говорите, ключ к Ближнему Востоку в руках Обамы, то важен вопрос, каково его поле для маневров. Вы когда-то писали в “Foreign Affairs” о силе израильского лобби в Америке.
– Речь идет не только о силе лобби, но и о его специфике. Еврейское население в Америке в своем большинстве либерально и демократично. На последних выборах около 70 процентов из них голосовали за Обаму. При этом с политической и финансовой точки зрения влиятельная еврейская элита более консервативна и, скорее, идентифицирует себя с израильскими правыми, чем с левыми. Это существенно. Еврейское лобби имеет большое политическое влияние на Конгресс, так как американская политическая жизнь в значительной мере опирается на частные пожертвования. Незначительная группа, как, например, армяне, может благодаря этому получить большое политическое влияние. Польское лобби также когда-то имело сильное влияние, так как в некоторых штатах были довольно сильные польские группировки, активно занимавшиеся делом независимости Польши. Сейчас это ушло, а польское лобби не делает значительных финансовых вливаний.
– Обама из Чикаго – места самого большого сосредоточения поляков.
–  Политическое влияние – это сейчас не голоса, а деньги на предвыборную кампанию. Политика дорого стоит. Но, несмотря ни на что, если президент решил двигаться в каком-то направлении, то сама его активность оказывает на Конгресс большое влияние.
– Какую игру может теперь вести Обама в связи с кризисом вокруг блокады Газы?
– Вопрос Газы не удастся решить, если не решится проблема палестинского государства. Тут просто необходимо вмешательство извне, то есть из Америки. Это означает предложение некой формулы, на основе которой будет проходить переговорный процесс. В принципе речь идет о четырех основных пунктах. Во-первых, палестинцы должны отказаться от права на возвращение: так, как немцы не могли вернуться в Гданьск или Вроцлав.
– Еще есть демографический аспект: через четверть века в Израиле может стать больше арабов, чем евреев.
– А может быть, уже через 10 лет. Но так или иначе палестинцы не могут рассчитывать на право на возвращение, так как израильтяне не могут на это согласиться. Второй пункт для израильтян сложен: они должен понять, что устойчивого мира и согласия не будет, если не будет столицы палестинского государства в восточном Иерусалиме. Это символический и визуальный вопрос: из каждого места палестинского Западного берега реки Иордан видно золотой купол Мечети Скалы. Это важный символ арабского присутствия в Иерусалиме, где все еще проживает 300 тысяч арабов. В-третьих, необходим обмен территориями, чтобы привести границу в соответствие с поселениями. В-четвертых, необходима демилитаризация палестинской территории и размещение войск США или НАТО на берегу Иордана.
– Что может сделать Обама в этом направлении?
– Он может поставить этот вопрос на повестку, может огласить, например, в Совете безопасности условия, о которых я говорил. Эти условия в Америке обсуждаются. Евросоюз и как минимум 95 процентов стран мира сразу их поддержат. Это бы наметило направление процесса примирения. На обе стороны было бы создано моральное давление, чтобы они приняли эти условия.
– Почему Обама еще этого не сделал?
– Потому что он занят серьезным внутренним кризисом в Америке. Это не только утечка нефти в Мексиканском заливе. Вся американская финансовая система требует реформ, бюджетная система, образование – тоже. Обама хорошо чувствует, что должна сделать Америка в мире, и задает это направление. Но, видимо, из 12 часов работы он посвящает мировым вопросам не больше двух.
– На то, чтобы сделать важное заявление, этого бы хватило.
– Но здесь требуется большее: мобилизация, международная координация.
“Polityka”, Польша

Share

Из материалов, присланных профессором А. Болонкиным в Дискуссионный клуб “Духовной Дипломатии”

Кремлинология: Гарантии президента

Николай Злобин – директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности, Вашингтон

На недавней встрече Дмитрия Медведева с координатором российской части центра “Сколково” Виктором Вексельбергом, в частности, обсуждались проблемы привлечения туда крупных западных менеджеров. По словам Вексельберга, у некоторых из них, “как ни странно”, заметил он, но есть интерес. В частности, сказал бизнесмен Медведеву, важным элементом “является тот фактор, что есть большое внимание государства и лично ваше, это является фактически гарантией того, что это очень серьезный проект”. Президент ответил: “Это классическая для нашей страны ситуация. Не могу сказать, что она меня радует, но, к сожалению, во многом это до сих пор так. И уж если мы с вами этим занимаемся, конечно, такое внимание этому проекту будет обеспечено”. Трудно поверить, что Медведева такая ситуация не радует, ибо за большую часть своего срока он ничего не сделал, чтобы ее изменить. Работающий много лет в тандеме с Владимиром Путиным Медведев является одним из главных архитекторов сложившейся в России вертикали власти, использующей в качестве основного принципа ручное управление страной. Если ранее все клавиши такого управления были у Путина, то сейчас идет игра в четыре руки, хотя отдельные партии и доверяется исполнять самому Медведеву соло. В частности, таковой является создание заповедной зоны в Сколкове. Очевидны личные устремления президента создать там спецпоселение, где он бы мог проводить свои политические и экономико-технологические эксперименты. Я тоже за, хотя и не уверен в успехе. Кремниевая долина в США стала логичным результатом развития всей американской экономики и политики, а подмосковный инновационный заповедник имени Медведева создается вопреки тому, что происходит в стране. Впрочем, если и само государство, и его главная религия – не говоря уже про идеологии и модели прошлых модернизаций – были в свое время привнесены в Россию извне, то почему еще раз не пойти по такому же пути? Вот только убежденность президента в том, что раз он лично занимается созданием инновационного центра, то проект обречен на успех, – это, по-моему, опасное заблуждение Медведева. Во-первых, большинство проектов, которыми он занимался, успешными не были. В качестве первого вице-премьера он лично курировал национальные проекты, которые были забыты, как только потеряли предвыборную ценность. Судьба проекта “доступное жилье” – самая яркая иллюстрация. Во-вторых, не был достигнут успех в реализации фундаментальных обещаний, положенных в основу президентской программы. Так, Россия ни на йоту не приблизилась к главенству закона. А ведь именно это президент объявил своей личной целью. Рассаживание однокурсников на ключевые посты лишь способствовало укреплению клановости этой сферы. Борьба с коррупцией, о которой Медведевым было сказано так много, что создалось впечатление его личной заинтересованности, свелась к нескольким ритуальным решениям, только подчеркнувшим имитационный характер борьбы и отсутствие какой-либо системности в подходе. Россия так и не ратифицировала пункт 20 Конвенции ООН против коррупции, где говорится о незаконном обогащении как о разнице между задекларированными доходами и расходами. Поэтому декларации чиновников, в том числе самых высших, выглядят издевательством над здравым смыслом, ибо во многих случаях их официальные доходы во много раз меньше суммарной стоимости их машин, квартир и часов. В-третьих, надежды на то, что президент проведет решительное кадровое обновление, были – после нескольких мелких, но воодушевляющих было шагов – полностью разбиты малозаметным министром спорта Виталием Мутко, ответственным за провальное выступление в Ванкувере. Неспособность президента отправить в отставку министра спорта, который когда-то работал заместителем мэра Санкт-Петербурга, т. е. в одной команде с Путиным, не только успокоила заволновавшуюся было российскую бюрократию, но и показала пределы кадровой отваги самого Медведева. В-четвертых, вряд ли иностранных менеджеров или инвесторов удовлетворят личные гарантии человека, который не знает, чем он будет заниматься менее чем через два года. Более того, решение об этом принимать будет не он. Гарантии при покупке бытовой техники или нового автомобиля в такой ситуации выглядят более надежно, чем слова президента. Все прошлые лидеры давали в свое время специальные гарантии и привилегии иностранцам, работавшим в стране. Это выглядело демонстративно на фоне невыполнения ими гарантий, которые они торжественно давали собственным гражданам при вступлении в должность. Медведев, похоже, тоже идет по этому пути. Ему надо бы помнить, что он – президент большой страны, а не мэр деревни Сколково, где живет немногим более 300 человек. Всей стране нужны выполняемые, а не декларируемые президентские гарантии. Если он лично предпочитает заниматься не Россией и ее гражданами, а своим инновационным заповедником, то ничто не мешает ему уйти с высокого поста и сосредоточиться на Сколкове, создавая там своего рода технологическую “Березку”. Граждане России имеют право быть единственным объектом личного интереса лидера страны и его внимания. Слова о том, что “это классическая для нашей страны ситуация”, можно было бы воспринять как признание того, что нынешняя система власти, по сути, ничем не отличается от двух предыдущих – советской коммунистической и абсолютистской монархической. Однако это не так, ибо теперь даже личное внимание первого лица не гарантирует решения проблемы.

Share