ФРАНЦИЯ: ПОБЕДИТЕЛИ ИЛИ ПРЕДАТЕЛИ?

Герман Геринг на процессе в Нюрнберге, показывая на французов: Эти, что, тоже против нас воевали… 

Я рассылаю Этот материал, чтобы желающие прочли, что фюрер в день

взятия Парижа получил поздравительную телеграмму из Москвы.

 Интересно, кем она была подписана и фигурировала ли она

в документах Нюрнберга как поощрение агрессии? 

Их считают победителями наряду с СССР, США и Англией


Да
,  Франция так  мерзко “воевала” с Гитлером ! На Нюрнбергском процессе Геринг был поражён тем что французы их судят наравне с американцами, русскими и англичанами. Он спросил : ” И эти тоже воевали против нас?”. Уж кто кто , а он знал что спрашивал.

Им понадобилось для этого всего пять недель. Кадры кинохроники,
которые трудно смотреть без содрогания. Вермахтовские колонны проходят
у Триумфальной арки. Растроганный немецкий генерал, едва не падая с
лошади от избытка чувств, приветствует своих солдат. Молча глядят на
свой позор парижане. Не вытирая слез, как ребенок, плачет пожилой
мужчина, а рядом с ним элегантная дама – широкополая шляпа и перчатки
до локтей – бесстыдно аплодирует марширующим победителям.

Еще сюжет: на улицах ни души – город словно вымер
Медленно продвигается кортеж открытых машин по опустевшим улицам
поверженной столицы. В первой победитель-фюрер (в день взятия Парижа
получивший поздравительную телеграмму из Москвы!). Перед Эйфелевой
башней Гитлер со свитой останавливается и, высокомерно задрав голову,
созерцает свою добычу. На площади Согласия машина слегка
притормаживает, двое полицейских – «ажанов» (что за лица! – невольно
отводишь глаза от экрана – стыдно смотреть на них!), подобострастно
склонившись, отдают победителю честь, но, кроме объектива кинокамеры,
на них никто не смотрит. Зато немецкий оператор не упустил момент и
постарался сохранить эти лица для истории – во весь экран дал – пусть
видят!
В боях (вернее, в беспорядочном бегстве летом 1940) французская армия
потеряла 92000 человек и до конца войны еще 58000 (в 1914-1918 почти в
10 раз больше).
Франция – не Польша. Выполняя специально разработанные инструкции,
«боши» вели себя с побежденными в высшей степени корректно. И в первые
же дни оккупации парижские девицы начали заигрывать с оказавшимися
такими вежливыми и совсем не страшными победителями. А за пять лет
сожительство с немцами приняло массовый характер. Командование
вермахта это поощряло: сожительство с француженкой не считалось
«осквернением расы». Появились и дети с арийской кровью в жилах.
Культурная жизнь не замирала и после падения Парижа. Разбрасывая
перья, плясали девочки в ревю. Словно ничего не случилось, Морис
Шевалье, Саша Гитри и другие бесстыдно паясничали перед оккупантами в
мюзик-холлах. Победители собирались на концерты Эдит Пиаф, которые она
давала в арендованном борделе. Луи де Фюнес развлекал оккупантов игрой
на рояле, а в антрактах убеждал немецких офицеров в своем арийском
происхождении. Не остались без работы и те, чьи имена мне трудно
упоминать в этой статье: Ив Монтан и Шарль Азнавур. А вот, знаменитый
гитарист Джанго Рейнхард отказался играть перед окупантами. Но таких,
как он, было немного.
Художники выставляли свои картины в салонах и галереях. Среди них
Дерен, Вламинк, Брак и даже автор «Герники» Пикассо. Другие
зарабатывали на жизнь, рисуя на Монмартре портреты новых хозяев
столицы.
По вечерам поднимались занавесы в театрах.
Свою первую роль – Ангела в спектакле «Содом и Гоморра» – Жерар Филип
сыграл в театре Жана Вилара в1942 году. В 1943 режиссер Марк Аллегре
снял 20-летнего Жерара в фильме «Малютки с набережной цветов». Отец
юного актера Марсель Филип после войны был приговорен к расстрелу за
сотрудничество с оккупантами, однако с помощью сына сумел бежать в
Испанию.
Уроженец Киева, звезда «русских сезонов» в Париже, директор «Grand
opera» Сергей Лифарь тоже был приговорен к смертной казни, но сумел
отсидеться в Швейцарии.
В оккупированной Европе запрещалось не только исполнять джаз, но даже
произносить само это слово. Специальный циркуляр перечислял наиболее
популярные американские мелодии, исполнять которые не разрешалось –
имперскому министерству пропаганды было чем заниматься. Но бойцы
Сопротивления из парижских кафе нашли выход быстро: запрещенным пьесам
давали новые (и удивительно пошлые) названия. Давил, давил немецкий
сапог французов – как же было не сопротивляться!
Полным ходом снимали фильмы в киностудиях. Любимец публики Жан Маре
был популярен уже тогда. Его нетрадиционная сексуальная ориентация
никого (даже немцев) не смущала. По личому приглашению Геббельса такие
известные французские артисты, как Даниэль Дарье, Фернандель и многие
другие совершали творческие поездки в Германию для знакомства с
работой киноконцерна «УФА». В годы оккупации во Франции снимали больше
фильмов, чем во всей Европе. Фильм «Дети райка», например, вышел на
экраны в 1942 году. В этом киноизобилии зарождалась «Новая волна»,
которой еще предстояло завоевать мир.
Группы ведущих французских писателей в поездках по городам Германии
знакомились с культурной жизнью победителей, посещая университеты,
театры, музеи. В городе Льеж молодой сотрудник местной газеты
опубликовал серию из выдержанных в духе «Протоколов сионских мудрецов»
девятнадцати статей под общим названием «Еврейская угроза». Его имя
Жорж Сименон. В таком же тоне высказывался известный католический
писатель, драматург и поэт Поль Клодель. Без всяких ограничений со
стороны оккупантов издавалось множество – больше, чем до войны – книг.
Никто не препятствовал исследованиям морских глубин, которые только
начинал Жак Ив Кусто. Тогда же он экспериментировал с созданием
акваланга и аппаратуры для подводных съемок.
Здесь невозможно перечислить (такой задачи автор себе и не ставил)
всех, кто жил нормальной жизнью, занимался любимым делом, не замечая
красных флагов со свастикой у себя над головой, не прислушиваясь к
залпам, доносившимся из форта Мон Валерьен, где расстреливали
заложников. Постукивала гильотина: в пароксизме верноподданного
холуйства французская фемида посылала на гильотину даже неверных жен.
«Позволить себе бастовать или саботировать могут рабочие – довольно
агрессивно оправдывалась эта публика после освобождения. – Мы – люди
искусства должны продолжать творчество, иначе мы не можем
существовать». Они-то как раз существовать могли, а рабочим пришлось
собственными руками осуществлять полную экономическую интеграцию с
третьим рейхом.
Правда, рабочий класс тоже особенно не страдал – работы хватало и
платили немцы хорошо: Атлантический вал построен руками французов.
70 тысяч евреев были высланы в Освенцим
А что творилось за кулисами этой идиллии? 70 тысяч евреев были высланы
в Освенцим. Вот как это

17 июня происходило. Выполняя приказ гестапо,
французские полицейские тщательно подготовили и 17 июня  1942 года
провели операцию под кодовым названием «Весенний ветер».
В акции
участвовали
 ?  парижских полицейских – немцы решили не пачкать рук и
оказали французам высокое доверие. Профсоюз водителей автобусов охотно
откликнулся на предложение дополнительного заработка, и вместительные
парижские автобусы за
мерли на перекрестках квартала Сен-Поль в
ожидании «пассажиров». Ни один водитель не отказался от этой грязной
работы. С винтовками за плечами полицейские патрули обходили квартиры,
проверяя по спискам наличие жильцов, и давали им два часа на сборы.
Затем евреев выводили к автобусам и отправляли на зимний велодром, где
они провели три дня без пищи и воды в ожидании отправки в газовые
камеры Освенцима. Во время этой акции немцы на улицах квартала не
появлялись. Зато на акцию откликнулись соседи. Они врывались в
опустевшие квартиры и уносили все, что попадало под руку, не забывая
при этом набить рты еще не остывшими остатками последней трапезы
депортированных. Через три дня наступила очередь французских
железнодорожников (их героическую борьбу с «бошами» мы видели в фильме
Рене Клемана «Битва на рельсах»). Они закрывали евреев в вагонах для
перевозки скота и вели эшелоны до германской границы. Немцы не
присутствовали при отправке и не охраняли эшелоны в пути –
железнодорожники оправдали оказанное доверие и закрыли двери надежно.
Маки – вот кто пытался смыть позор поражения. Цифры потерь
Сопротивления – 20000 убитых в боях и 30000 казненных нацистами –
говорят сами за себя и соизмеримы с потерями двухмиллионной
французской армии. Но можно ли назвать это сопротивление французским?
Большинство в отрядах Маки составляли потомки русских эмигрантов,
бежавшие из концлагерей советские военнопленные, жившие во Франции
поляки, испанские республиканцы, армяне, спасшиеся от развязанного
турками геноцида, другие беженцы из оккупированных нацистами стран.
Интересная деталь: к 1940 году евреи составляли 1% населения Франции,
но их участие в Сопротивлении непропорционально высоко – от 15 до 20%.
Были как чисто еврейские (в том числе и сионистские) отряды и
организации, так и смешанные – всевозможных политических спектров и
направлений.

 

Share

ВСПОМИНАЯ ГОРБАЧЁВА

КОММЕНТАРИЙ МИХАИЛА МОРГУЛИСА

Mikhail Morgulis and Mikhail Gorbachov
Михаил Горбачёв и Михаил Моргулис. Москва,1991 год.
Он играл не зная, что он играет. Он прекрасно исполнял свою роль. Почему ему дали такую великую роль, он не понимал, и не догадывался, и что на эту роль его назначили не люди. Он был инструментом Бога, и точно также, как Давид пращей сразил Голиафа, так и он, простым способом сразил коммунистического монстра. Небольшие речи с двух сторон, как Голиаф Давида, так Монстр обзывает Горбачёва, насмехается над ним. Потом летит из пращи камень, попадает в лоб, и Монстр мёртв, он на земле. А его советники, прилипалы, вышибалы, соратники – разбегаются. Он победил истукана и монстра, потому-что Бог вложил ему камень в пращу. Горбачёв исполнял волю Бога.
И пусть десятки раз Горбачёв говорит, что он атеист – не верьте ему. Я молился с ним в 1991 году в Кремле, и он прозорливо глядя на меня сказал: “Дел у нас было много, но видно вера была не та…”
В Израиле на вопрос журналиста католической газеты: “Как достичь мира на Ближнем Востоке?” – он ответил :
” Мир между арабами и Израилем, может придти только через Иисуса Христа!”
Когда умерла его жена Раиса Максимовна, он встретив меня в аэропорту, сказал тихо: ” Если бы я знал, где она находится сейчас?”. Я искренне ответил: “По милости Божьей, я надеюсь, что она в том месте, где ей хорошо. Она мне всегда повторяла: “Майкл, всем говорите, что благодаря Михаилу Сергеевичу, в России и СССР не началась гражданская война”. И я знаю, что она очень поддерживала мир в вас. И наш Бог, Бог милости, никогда о праведниках мира не забывает….”
Виктор Шендерович вспоминает о нём искренне и правдиво. Только не знает, скорее всего, о том, о чём догадывались верующие: Бог избрал Горбачёва для Своего замысла. После 74 лет правления монстр должен был быть повержён.
Кстати, как-то об этом напомнил, хоть и прагматик, но человек верующий, президент Рейган: ” С такой скоростью империю зла можно разрушить только с участием руки Бога….”
Давайте и мы об этом помнить и напоминать другим. Наше напоминание, это и есть свидетельство о Боге.
Михаил Моргулис
www.morgulis.tv

Великий Янус
Виктор Шендерович

Когда (году, кажется, в восемьдесят шестом) он сказал про приоритет общечеловеческих ценностей, многие подумали, что ослышались.
Сегодня-то про эти ценности наловчились болтать самые патентованные людоеды — россияне моложе тридцати и представить себе не могут другой риторики! Но мы, чья память хранит инквизиторский профиль Суслова, а шкура помнит диктатуру пролетариата, отдаем себе отчет, какой тектонический разлом означали горбачевские слова.
В сущности, это было чудо: прямоходящий генсек ЦК КПСС, возникший посреди этого террариума. Чудо, может быть, и неизбежное с точки зрения матушки-истории, но при чем тут история, когда ты живешь свою единственную жизнь! Чуть бы по-другому легла монетка, выбрали бы товарища Гришина, и хана: еще пара поколений ухнула бы, как миленькая, в ту же дыру, следом за отцами-шестидесятниками и дедами-уклонистами…
Начал Горбачев с ерунды: с ускорения. Куда там было еще ускоряться? 9,81 метра на секунду в квадрате было наше ускорение! Ускорение свободного падения… Он, конечно, понятия не имел, с чем связался — я имею в виду страну.
Страна, впрочем, тоже понятия о себе не имела. Терра инкогнита с заранее расстрелянной статистикой и социологией, СССР отбрасывал коньки, не переставая гордиться выплавкой чугуна на душу населения.
Надо было идти на ощупь — и он решился.
В сущности, Горбачев хотел всего лишь выпустить пар, но ему почти сразу оторвало руки вместе с вентилем. «Почти сразу» — по историческим масштабам, но какой путь он успел пройти вместе со страной за эти шесть лет!
В Горбачеве обнаружился исторический слух и человеческий масштаб — как быстро он перерос секретаря ЦК, которым был еще недавно…
Если бы в восемьдесят третьем Горбачеву дали прочесть стенограмму его же речи в восемьдесят девятом, он бы застрелился, чтобы не достаться живым товарищу Андропову. В конечном счете он стал символом перемен, потому что эти перемены происходили в нем самом.
Тому, кто не застал этих лет, трудно представить, как он обнадеживал и как раздражал! Причем разом всех. Горбачев — предатель социалистической Родины, Горбачев — главный тормоз перестройки… Двуликий Янус, не меняя мизансцены, он представал то отважным демократом, то замшелым партийцем. Он играл на противоречиях, предлагая себя как золотую середину, он умело шантажировал обе стороны свободой своего маневра.
Сегодня, с дистанции, понятно: он просто летел, как серфингист, балансируя на самом гребне невиданной волны. С какого-то момента скорость уже перестала зависеть от него, это была скорость исторического процесса! Вопрос был только в том, удержится ли он на гребне сам.
С учетом мощи и крутизны волны следует признать: держался очень долго.
Любимца Запада, его в конечном счете подвело райкомовское происхождение. «Вот где старца проклятье!» — как пелось в «Риголетто»…
Как и Ельцин впоследствии, Горбачев начал сворачивать собственные реформы и своими руками привел во власть тех, кто с ним покончил (по счастью, только в политическом смысле). Как и Ельцин, в решающий момент он предпочел демократической стихии верную, тихую, безликую номенклатуру…
Ах эта верная, тихая, безликая номенклатура…
Но, измеряя сделанное Горбачевым, отмерим не от либеральной мечты, а от безнадежного пейзажа, в котором он принял страну. И, вспомнив свободное дыхание августа 91-го, удивимся чуду.
И скажем — спасибо.
____________________________________________________________

Share

“ЛЕТАЮЩИЙ МОНАХ”

ЭТО НЕ ЧУДЕСА!

Летающий монах
Эме Мишель
In : Aimé Michel. Métanoia. Phénomènes physiques du mysticisme. Albin Michel, 1986

Джузеппе ДезаДжузеппе Деза родился в 1603 году в Копертино, в Апулии, в провинции Лечче, занимающей каблук итальянского сапожка. Как Мария-Мадлена де Пацци и многие другие мистики, о которых не говорится в этой книге, он очень рано обнаружил склонность к религиозной жизни. Еще ребенком, он проводил дни и ночи в полной неподвижности, – в молитве, говорили его современники, – в созерцании внутренней реальности, – так скажут в наши дни.
Его первый замеченный экстаз имел место в восьмилетнем возрасте. За его частые состояния неподвижности и созерцательности его прозвали в школе bocca aperta, открытый рот. С самых ранних лет он предавался истязаниям тела и пощению, – не полному, но суровому. Как и многие мистики чудес, он болел странными и разнообразными болезнями, которые часто «чудесным образом» проходили. О нервных заболеваниях не приходится говорить; он страдал внутренними язвами. Питался исключительно «овощами и травами», часто оставался без всякой пищи по нескольку дней; носил власяницу, – в ее описании нет ничего особенного.
Его почти непрерывное созерцание мешало учебе. Когда он поступил в 1620 году к капуцинам, состояние его суставов [ligature] таково, что, как и Маргарита-Мария Алакок, он практически ни к чему не годен: у него все валится из рук, и он выказывает такую неспособность к выполнению самых простых задач, что спустя восемь месяцев его выставляют за дверь.
Однако он сумел поступить в третью степень (tiers ordre) монастыря Гротеллы, недалеко от Копертино, куда его приняли конюшеным – ухаживать за мулом. Благодаря своей доброй воле, ему удалось преодолеть холодность настоятелей; 30 января 1627 года он стал послушником-францисканцем и 28 марта 1628-го рукоположен в священники.
В течение многих лет его подвиги пугают своей суровостью. Он бичует себя плетью с острыми окончаниями, носит цепь на голое тело, к которой прикреплены куски металла с острыми краями. Он говорит о себе, точнее, о своем теле, в третьем лице, называя его «ослом» и относясь к нему как к ретивому животному.
В то же время, его чудеса (prodiges) становятся такими частыми и значительными, что его начальники сначала запрещают ему жизнь в общине, а потом сообщают о нем в Сент-Офис, то есть Инквизиции.
Сент-Офис предписывает ему проживание в монастыре Сан Лоренцо, в Неаполе. Трибунал инквизиции трижды допрашивает его. Судьи не выдвигают против него никакого обвинения, но устанавливают за ним наблюдение. Тут происходит первое чудо – из тех, которые будут его, так сказать, специальностью.
Однажды, после окончания мессы в часовне самого Сент-Офиса, посвященной св. Григорию Армянскому, он неожиданно издал крик, поднялся в воздух с раскинутыми крестом руками и опустился среди цветов, украшавших алтарный престол, среди многочисленных горевших там свечей. Присутствующие закричали, думая, что он загорится. Но нет. Он побыл там некоторое время под ошеломленными взглядами присутствующих, потом снова издал крик, перенесся в заднюю часть церкви и мягко опустился на колени. И произошла другая удивительная и не менее скандальная сцена: он начал крутиться на коленях словно юла, подскакивая в воздух без всякого усилия и повторяя: «О блаженная Дева Мария! О блаженная Дева Мария!»
Эта выходка очень озадачила Инквизицию, поскольку брат Джузеппе, если не считать его добродетелей, подвигов и видимых всем левитаций, не обнаруживал никаких особых духовных качеств. Он был весьма проницателен, назвав себя «ослом». Неаполитанская Инквизиция отделалась от него, отослав в Рим, в распоряжение генерального настоятеля его Ордена. Сей представил его папе Урбану VIII (Маффео Барберини), образованному, аристократичному и скептичному человеку, более известному своими латинскими стихами (очень светскими) и своей ловкой политикой раздачи хороших местечек членам своей семьи, чем интересом к благочестивым экстравагантностям, – одним словом, живая противоположность брата Джузеппе.
Да и кто бы не смутился, когда бывший конюший, опустившийся перед ним на колени, чтобы благочестиво поцеловать туфлю, неожиданно впал в экстаз и поднялся в воздух, испустив свой обычный вопль? Он там и оставался под ошеломленным взглядом папы до тех пор, пока его настоятель не сделал знак, что пора перестать и что ему нужно спуститься на пол и быть как все. Каким бы скептиком ни был Урбан VIII, он объявил, что если Джузеппе умрет прежде него, он сам явится на процесс канонизации, чтобы подтвердить подлинность сего чуда (prodige). [Брат Джузеппе пережил папу на 19 лет]
Не зная, что делать с чудотворцем, у которого ничего не было, кроме святости, обременительных чудес и простоты, его отправили в 1639 году в Ассизи. Там его ждали неприятности.
Ассизский отец настоятель имел свой взгляд на репутацию новичка: это обманщик и интриган. Он принял его соответственно – с презрением, обращаясь с ним как с подозрительным и неспособным послушником. Джузеппе принимал все бедствия почтительно и смиренно, хотя в конце концов преследования настоятеля породили у него сомнения в его призвании: быть может, он недостоин своего одеяния? Это длилось два года, в течение которых, похоже, никаких чудес не происходило. Главный настоятель, удивленный враждебными рапортами из Ассизи, призвал его в Рим, чтобы еще раз его обследовать. Это длилось недолго. Удостоверившись в его добродетелях, он отослал его в Ассизи.
Именно тогда имел место один из самых замечательных эпизодов в жизни летающего монаха. Когда, вернувшись из Рима, он, радостный, оказался в своей дорогой базилике – где покоится тело св. Франциска, – полной людьми в праздничный день, Джузеппе, подняв глаза к образу Девы Марии, издал вопль взлета, поднялся над головами присутствующих и переместился по воздуху около 18 шагов (diciotto passi, около 18 метров), отделявших его от образа, написанного в нише над алтарем. Он благочестиво поцеловал его и медленно спустился на глазах значительной толпы, в которой находились многочисленные отцы города.
С этого момента полетам Джузеппе потеряли счет. Вот несколько свидетельств согласно протоколам процесса канонизации.
«Во время рождественского бдения, услышав музыку, которую играли пастухи на мюзетах (musettes) и флейтах в честь Рождества, Джузеппе начал дрожать (Coepit… tripudiare) /8/, затем, с воплем оторвавшись от пола, он переместился в воздухе на расстояние около 15 метров (plus quam quinque perticis inde dissitum) /9/, достигнув алтаря, где он и оставался около четверти часа, целуя дарохранительницу…» Несколько мгновений он побыл среди цветов и многочисленных свечей, обрамлявших алтарь, ничего не порушив и не загоревшись, затем опустился летя задним ходом, также ничего не задев.
Однажды вечером в Великий четверг, когда он молился перед монстрантом главного алтаря, он полетел таким же манером к дарохранитильнице, ничего не повредив среди хрупких предметов, на которые он, казалось бы, наступал. Деталь, сообщаемая свидетелями /10/, показывает, насколько мало эти случаи – даже самые удивительные – находили одобрения у церковных властей: отец настоятель немедленно приказал ему опуститься, что он и исполнил, летя задним ходом.
Нижеследующий рассказ дает понять, насколько была оправданна предубежденность настоятелей Джузеппе к его демонстрациям летающей добродетели. В воскресенье Доброго Пастыря /11/, после ужина Джузеппе прогуливался с братьями в саду. Там находился маленький ягненок. Молодой монах взял его на руки и передал Джузеппе. Тот тепло обнял его и положил на плечи, образовав известную фигуру, – так обычно представляют в живописи Доброго Пастыря, несущего найденную овцу.
Монахи заметили, что Джузеппе «все более возбуждался», шагал все быстрее, наконец, побежал. Все бросились за ним. Внезапно он подбросил ягненка в воздух. Животное поднялось на высоту деревьев и там застыло, а Джузеппе плавно поднялся до его уровня. Он пребывал на коленях перед ягненком, на высоте деревьев, около двух часов. Отметим интересную деталь: как и святой, животное совершило левитацию. /12/

Вот еще эпизод, который на взгляд не только читателя наших дней, но уже и современников Джузеппе относится скорее к области цирка (мюзик-холла еще не было), чем к демонстрации благочестия.
В женской обители Санта-Кьяра, в Копертино, монастырский исповедник надевал священнические одежды, готовясь к церемонии пострижения; монахини пели тропарь (antienne) Приди, Супруг Христос (Veni Sponsa Christi); Джузеппе неожиданно вылетел из угла, где он молился на коленях, устремился к священнику, разбиравшемуся в своих одеждах, схватил его за руку, оторвал от пола и стал раскручивать в воздухе. /13/
Много раз (если верить свидетелям) случалось, что Джузеппе, впав в экстаз, поднимал таким образом в воздух кого-нибудь из присутствующих.

Однажды к нему привели дворянина по имени Бальдассар Росси, утратившего разум и впадавшего в приступы ярости. С большим трудом больного доставили к святому, привязав его к стулу. «Имейте веру, синьор Бальтассар», – сказал ему Джузеппе. С этими словами он взял его за волосы и поднял в воздух, где они оставались с четверть часа. Весьма впечатлившись , надо полагать, таким оригинальным электрошоком, Бальтассар, говорят, выздоровел.
В другой раз, на праздник Непорочного Зачатия (?), кустод Ассизской обители был таким образом вознесен в воздух после вечерни; Джузеппе обхватил его руками, восклицая «Прекрасная Мария! Прекрасная Мария!», и стал раскручивать в воздушном танце. О переживаниях отца кустода ничего не известно. (Этот инцидент можно сопоставить с полетом императора Юлиана).
Можно привести немало таких рассказов. Терстон (Thurston) насчитывает не меньше сотни подробных описаний; в многочисленных биографиях читаем, что его экстазы были почти ежедневными, и почти всегда сопровождались левитацией. Когда он служил мессу, он опирался лишь на кончики пальцев ног, словно вес тела почти исчезал.
Если есть степени невообразимого, то, несоомненно, пальму первенства нужно отдать эпизоду с Голгофой Гротеллы, возле Копертино, где Джузеппе провел большую часть жизни. Терстон, кстати, считает этот эпизод преувеличением. Позвольте мне все случаи счесть «преувеличением», если этот термин не слишком слаб. Из всех немыслимых чудес левитация как раз такое чудо, которое я хотел бы увидеть собствеными глазами, при дневном освещении, на открытом месте, с разрешением пройти, и не раз, под летающим святым, немного дергая его за ноги, чтобы лучше видеть. Трудность в том, что это было проделано вновь и вновь, – если верить свидетельствам, подписанным по всем правилам толпами людей столь же почтенными, как самые почтенные из моих читателей! Но кем? Ибо, в конце концов, если этот святой летал так часто и с такой легкостью, он должен был привлечь упорствующих секптиков вроде вас и меня, насмешников, неверующих, еретиков, решивших во что бы то ни стало разоблачить легенду, и их свидетельства сохранились бы.
Увы! Эти свидетельства есть.
И они тоже утверждают, что под ошеломленными взглядами этих неверующих летающий святой летал.
Но вот прежде всего эпизод с Голгофой.
В этот день десяток монахов и рабочих водружали в Гротелле три креста Голгофы. Два боковых креста уже стояли и были укреплены. Но третий, высотой около 12 метров и, конечно, очень тяжелый, не подчинялся усилиям людей, которым не удавалось привести его в вертикальное положение.
В самый критический момент Джузеппе находился у двери обители. Как утверждают свидетели, он приблизился, летя, к верхушке креста, ухватился за нее двумя руками, поднял его, «словно это было перышко», и вставил в приготовленное отверстие. Сверх воздушной транспортировки креста, словно потерявшего всю свою массу, отметим и полет от двери обители до Голгофы, то есть на расстояние 80 шагов.

Начиная с какого расстояния и высоты левитация старновится преувеличением? Повторяю: что до меня, то я считаю бесконечным преувеличением самую небольшую левитацию, будь она всего лишь несколько сантиметров. Далее зрелище, возможно, не то же самое, но философскую катастрофу оно уже не увеличивает. И это чувство настолько естественно у всякого здравомыслящего человека, что сама Церковь отнюдь не стремится распространять отчеты о канонизации летающего святого, коих существует, сообщает Ленг (Laing), всего два экземпляра. /14/ Мода на чудеса у функцонеров Церкви прошла, они предпочитают психоанализ и открытие миру. Однако, хоть всего и два, эти экземпляры существуют; они были изучены, и авторы, их анализировавшие, обнаружили удивительное количество и точность прямых свидетельств, подписанных не рассказчиками из вторых рук, но именно теми, кто присутствовали, по их словам, при событиях. Терстон справедливо подчеркивает факт, показывающий, что сами современники Джузеппе вполне сознавали, особенно в конце его жизни, насколько им будет трудно верить после смерти святого; это, говорит он, видно из обширности ссылок в заявлениях во время процесса, с подписями, присягами, из того, с какой тщательностью указывается, что заявления делаются визуальными свидетелями.

НЕДОВЕРЧИВЫЕ СВИДЕТЕЛИ
Среди этих свидетелей de visu есть две группы, перед которыми самый решительный критик должен признать свое замешательство.
К первой принадлежит испанский посол при папе Иннокентии X, Хуан Альфонс Хенрикез де Кабрера, дюк Мединский дель Рио Секо, и адмирал де Кастилия, его жена, семья и свита.
Этот важный персонаж – полная противоположность святоши – знал, как относиться к людям Церкви. Его посольство в Риме – настоящий клубок интриг и трудностей – началось в 1645 году и не продлилось и двух лет. Родившийся в 1597-м, он вел до сих пор активную политическую и военную деятельность. В 1645-м, когда он направлялся на своей пост в Риме, он проехал через Ассизи со всем своим экипажем и захотел повидаться с капуцином, о котором рассказывали столько чудесного. Он встретился с ним один на один в его келье, был поражен его строгостями и сказал своей жене, что он видел «нового святого Франциска».
Княгиня в свою очередь захотела быть принятой им, известила об этом отца кустода (custos) обители, который сначала отказал, зная, что Джузеппе «избегает общества женщин». Она настаивала, кустод, желая сделать приятное послу, согласился употребить власть и приказал Джузеппе отправиться в церковь и поговорить с его превосходительством и его свитой. «Слушаюсь, – сказал Джузеппе, – но не знаю, смогу ли я разговаривать». С этими словами он покинул келью и спустился по лестнице к маленькой двери, открывавшейся напротив алтарного престола, где находилась статуя Девы Марии.
Едва войдя и увидев статую, он испустил свой обычный вопль, поднялся в воздух на высоту дюжины футов, пролетел расстояние в дюжину шагов над головами посла, его жены и свиты до подножия статуи, где он, по-прежнему в воздухе, остался некоторое время неподвижным в позе поклонения, снова испустил пронзительный крик и пролетел задним ходом до точки отправления, опустился на колени, снова поклонился статуе, поцеловал пол, откинув капюшон, и быстро вернулся в келью, не произнеся ни слова, в то время как княгиня и многие лица из свиты, потрясенные чудом, потеряли сознание. /15/ Чтобы привести в чувство супругу его превосходительства, пришлось окропить ее лицо холодной водой и поднести к носу вещество, именуемое по-итальянски suffumigio, – возможно, очень пахучие духи; то же пришлось проделать и с многими другими лицами. Сам адмирал, имевший репутацию грубого человека, в обморок не упал, но, выпучив глаза, протянул руки и был столь ошеломлен, что едва, как говорили, не умер. Впрочем, он умер два года спустя.

Другая группа лиц еще более трудная, ибо речь идет о букете (brelan) еретиков, составленном из Иоганна Фридриха де Брунсвика, дюка Саксонского, и его свиты, все лютеране, кроме одного по имени Георг Ситтиг (Sittig). /16/ Этот де Брунсвик не был простаком, поскольку впоследствии именно он приблизился к великому философу и математику Лейбницу в один из самых трудных моментов карьеры сего последнего, дав ему звание библиотекаря и полную свободу.
В феврале 1651 года дюк, путешествуя по Италии, прибыл в Ассизи и, заинтригованный слухами о чудесах летающего монаха, устроил так, что мог видеть Джузеппе, а тот об этом не знал.
Его приняли в обители вместе с Ситтигом (который, возможно, его и представил)и с другим дврянином по имени Иоханн Хайнрих Блюме (Blume). Господам предоставили комнату, называвшуюся комнатой Папы.
На другой день, в воскресенье, троих мужчин тайно провели по частной лестнице к двери часовни старого новициата, где Джузеппе обычно служил мессу. Он не знал, говорится в показаниях, что за ним наблюдают.
Началась месса. Как и при прежних, много раз изложенных обстоятельствах, Джузеппе издал пронзительный крик, и трое мужчин увидели его поднявшимся в воздух; он пролетел задним ходом пять шагов, на коленях и в экстазе, остался некоторое время лицом к алтарю, после чего, вновь испустив крик, вернулся к престолу, вышел из экстаза и продолжил мессу.
Трое мужчин, не поверив своим глазам, захотели снова побывать на том же спектакле и получили разрешение присутствовать там же на мессе на другой день. Чудо было на этот раз немного иным, но тот факт, что оно повторилось, показывает, насколько оно было частью повседневной жизни брата Джузеппе. Они видели его поднявшимся над алтарем «на ширину ладони»; с четверть часа он провисел, колеблясь, в воздухе и опустился на пол.
Эти два наблюдения так встревожили дюка, что он решил перейти в католичество; этого конечно, не было в программе путешествия. Хайнрих Блюме, в ужасе от папизма, пришел в бешенство. Передают его слова: «Будь я проклят из-за этого путешествия! Я приехал с мирной душой, и вот я встревожен, разозлен и в конфликте с моей совестью».
Приходится допустить, что для них не было никакого сомнения в реальности увиденного, поскольку после двух лет сопротивления и беспокойства Блюме также перешел в католичество в 1653 году. Не могу не добавить, что, на мой взгляд, эта причина обращения не имеет никакого значения и что образцовая и добродетельная жизнь, по-моему, гораздо более достойное свидетельство об истине, чем номер акробатики, не объяснимой известными науке законами.

В истории святого Джузеппе да Копертино многие обстоятельства заставляют задуматься. Именно папа Урбан VIII, умный, дилетант, политик, готовый, по его словам, свидетельствовать, что бедный брат Джузеппе совершил на его глазах действие, «противное законам природы», – тот самый, который подписал – нужно признать, без энтузиазма, но все-таки подписал –осуждение Галилея, открытия которого позволили Ньютону сформулировать законы гравитации. Было бы более мудро признать реальность чуда, нарушающего, возможно, законы, которые ни он и никто другой в то время не знали /17/, чем согласиться покрыть своей властью спор невежд. Другой папа сто лет спустя понял лучше, чем кто-либо до него, в том числе и ученые, насколько субъективна идея «пределов законов природы»: это Бенедикт XIV, который, будучи еще кардиналом, принял на себя роль адвоката дьявола на процессе канонизации летающего монаха. Никто не был проницательнее него в делах чудотворения, поскольку он допускал, что если некоторые вещи противоречат, возможно, законам природы, то точно не известно, каким. Его поучение дало теологам образец подхода, который они с тех пор применяют в отношении чудесного. Его суждение историка относительно свидетельств о чудесах в жизни брата Джузеппе следует принять с большим вниманием. Биография Пастровикки (Pastrovicchi), самая тщательная в отношении ссылок, была опубликована по его распоряжению /18/; в своем большом трактате «О беатификации служителей Божиих» он выразился так:
«Когда я занимал пост Продвигателя Веры (адвоката Дьявола), на рассмотрение поступило дело чтимого служителя Божьего Джузеппе Копертино […] В этом деле свидетели-очевидцы, чья честность бесспорна, приносили свидетельства о знаменитых левитациях над полом /19/ и о длительных полетах Служителя Божьего, когда он находился в экстазе». /20/
(19 Слово levitation английского происхождения 19 века).
Экстатические полеты святого принесли ему славу, которая давала столько же удовлетворения близлежащим тавернам и гостиницам, сколько хлопот его настоятелям. В то время эксплуатация чудес не была присвоена обителью. /21 С тех пор дело идет несколько иначе, как показывает отношение капуцинов к Падре Пио…) / На все эти чудеса церковные власти смотрели очень косо; с 28 марта 1628 года до его смерти 18 сентября 1663 года святой, сообщает Оливье Леруа, «был исключен настоятелями из общей молитвы, процессий, трапезы, – из-за возмущений, которые приносили эти необыкновенные восхищения в обстоятельствах скорее комических, чем поучительных». /22/

В самом деле, похоже, что левитации происходили главным образом под влиянием восхищения, когда какой-нибудь предмет, цвет, песнопение, картина, пейзаж, статуя вызывали волнение в душе брата Джузеппе. Однажды в трапезной он взлетел, созерцая геометрическую красоту морского ежа. Иногда он уносил с собой некоторые предметы, бывшие поблизости. А иногда, напротив, его одежды оставались под властью обычных законов тяготения: однажды, когда он планировал перед алтарем напротив дарохранительницы, его сандалии упали на пол. В других случаях конец экстаза заставал его в затруднительном, если не сказать опасном, положении: однажды он улетел и опустился на ветвь дерева. Ветвь лишь покачивалась, пока длился экстаз. Но когда он закончился, ветвь опасно нагнулась, и брат Джузеппе не мог спуститься; пришлось выручать его с помощью лестницы.

Процитируем одну из последних и наиболее любопытных левитаций святого, приведенную в книге Бернино (Bernino) /23/ со всеми желательными для свидетельства ссылками. Речь идет о показаниях хирурга Франческо де Пьерполо, свидетеля фактов, врача Джасинто Карози и отца Сильвестро Еванджелиста. Говорит хирург:
«Во время последней болезни отца Джузеппе, я должен был, согласно распоряжению врача Джасинто Карози, сделать прижигание на правой ноге. Отец Джузеппе сидел на стуле, его нога лежала на моем колене. Уже я прилагал железо, начиная операцию. Я заметил, что отец Джузеппе был восхищен за пределы чувствований и находился в полном отсутствии (abstraction). Руки были раскинуты, глаза открыты и устремлены на небо, рот наполовину раскрыт. Дыхание, казалось, полностью прекратилось. Я заметил, что он приподнят над стулом примерно на ладонь, оставаясь в остальном в том же положении, что и до экстаза. Я попытался притянуть ногу, и не сумел: она оставалась вытянутой. На зрачок глаза села муха; чем больше я старался ее прогнать, тем с большим упрямством она возвращалась на прежнее место. Наконец, мне пришлось ее там оставить. Чтобы лучше наблюдать отца Джузеппе, я встал на колени. Вышепоименованный врач наблюдал вместе со мной. Вместе мы уверенно констатировали, что отец Джузеппе был восхищен вовне своих чуств и, сверх того, что он реально приподнят в воздухе, как я говорил. Это положение продолжалось уже с четверть часа, когда появился отец Сильвестро Еванджелиста. […] Понаблюдав феномен, он приказал отцу Джузеппе ради святого послушания вернуться в себя и позвал его по имени. Джузеппе улыбнулся и пришел в себя». /24/
Эти избранные примеры в жизни мистика, чьей специальностью, скажем так, была левитация, дают представление о том, что такое свидетельства о левитации в католической агиографии. Выше я говорил, что современные исследования обнаружили аналогичные свидетельства у Древних и во всех религиях, преподающих асакетические дисциплины: таоизм, буддизм, ислам. /25/ Знаменитого святого мусульманина аль-Халадж (al-Hallaj), в особенности, ученики видели левитирующим во время экстазов. Мученичество этого святого, о котором с волнением рассказал Луи Масиньон (Massignon), обнаруживает у него жар божественной любви, сравнимой с той, какую мы видели в предыдущих главах в христианской агиографии. Одно показание об этих левитациях особенно впечатляет, поскольку с ним на суде выступил свидетель обвинения. Как известно, трибунал его осудил, хотя и признал чудеса доказательством святости.
(Перевод с французского).

Share

“ИГРАЛА МУЗЫКА, КОГДА НАС УБИВАЛИ”

Одна из самых драматических страниц прошлой войны – Восстание в Варшавском гетто. Об этом восстании много писали, но мало кто знает истинные факты и детали этого невероятного героического и кровавого события. Сегодня мы воспроизводим часть интервью с человеком, который был свидетелем восстания, и из десятков тысяч убитых остался одним из немногих живых. Мы публикуем это свидетельство не только для евреев, а для людей всех других кровей и национальностей. Пусть, когда мы проповедуем Христа, нами не будут забываться залитые кровью страницы прошлой жизни. Пусть нам иногда покажется, что судьба еврейского народа часто напоминает судьбу Христа: Его смерть, Воскресение и Жизнь.
Михаил Моргулис

Это отрывок-диалог с Мареком Эдельманом –свидетелем Варшавского восстания. Он говорит:

“ИГРАЛА МУЗЫКА, КОГДА НАС УБИВАЛИ”

edelmanПрошло совсем немного времени, и судьба даровала встречу: Марек Эдельман приехал в Нью-Йорк. Остановился в доме моей новой знакомой – профессора ИрэныГрудзиньской-Гросс. Я была звана… Ирэна предупредила, что Марек интервью не дает. Последний раз говорил с корреспондентом в 1975 году. Он устал от того, что все норовят переврать его слова – приукрасить, преувеличить. Потребность в легенде о героях-отцах у новых поколений настолько велика, что им плевать на истину, которой верен все эти годы Марек.
Весь долгий вечер я была подле Марека в шумной теплой компании его друзей и знакомых и, как учил Маленький Принц, постепенно садилась к нему чуть ближе, ближе… Глубокой ночью, прощаясь, я попросила Ирэну сказать Мареку, что я была бы счастлива, если бы он согласился дать интервью русской прессе Америки.
Марек прищурился, посмотрел на нее, на меня и ответил, смешивая все языки: – Той дивчине – дам! – и кивнул на меня.
Он велел мне просмотреть книгу той самой журналистки, с которой – последней – беседовал в середине семидесятых. Книга Ханны Крал «Заслоняющий пламя» переведена на десятки языков. Потому на все вопросы, Марек отвечает: – Читайте книгу. Для меня – через двадцать лет – он сделал исключение. Я сказала ему, что на мои вопросы ответов в той книге нет…

– Такого ли мира ты ждал в сорок пятом, когда боролся за победу над фашизмом? – спросила я его при новой встрече.
– Это серьезный вопрос… Когда война закончилась, мы полагали, что ценность человеческой жизни будет большей, чем до войны, а сейчас посмотри, что стало?! Холокост оставил след во всем мире. И не только в отношении к человеческой жизни. Эти люди, которые сделали Холокост… Эти бандиты…

– Ты имеешь в виду немцев? – на всякий случай уточнила я.
– Я имею в виду всех, кто смотрел на это и пальцем о палец не ударил… А отношение к человеческой жизни действительно изменилось. Если можно безнаказанно убить шесть миллионов людей – человеческая жизнь теряет всякую ценность. В результате сегодня мы имеем тот же самый Холокост в Руанде, Югославии, Чечне. И весь мир снова делает то же самое: СМОТРИТ!.. Повсюду дестабилизация. И не только экономическая. Германия – это очень богатая страна, а вот литературы нет. Вообще нет большой европейской литературы. А возьми американскую литературу пост-Холокоста. Она же вся под знаком смерти. Возьми живопись: она когда-то была прекрасной, а сейчас – абстрактна и ни о чем не говорит. Послушай музыку: она диссонирующая, а была мелодичной. Это тревога поколения, которое оказалось лицом к лицу с великими переменами: с одной стороны – утрата ценности жизни, с другой – отсутствие перспектив. И гигантское развитие техники, которое невозможно остановить. Люди говорят, что это экономический кризис, но на самом деле – структурный. 50 лет после войны – именно они принесли дестабилизацию. А когда есть дестабилизация и страх, фашизм снова может прийти к власти.

– Марек, прости, но когда горело гетто, мир мог вмешаться, но не вмешался. Ты тогда знал об этом?
– Все все знали и видели, но никто ничего не сделал. Англичане говорили, что до Освенцима им слишком далеко лететь. Америка заявила, что когда война закончится, евреев больше не будут убивать. О том, что вообще никого не будут убивать, речи не было. В те дни все отвернулись от нас. И это было поощрением убийц…

– Марек, у меня дед расстрелян в гетто. Я сама сделала первый фильм о лагерях на Колыме. И меня всегда мучил вопрос: почему эти люди не восставали? Когда я говорю с тобой – человеком, который сделал то, чего мне недоставало в других – восстал и победил – то хочу знать, на что ты надеялся?
– Не было никаких надежд! Была просто форма протеста. Во время войны меняются представления о морали. Когда ты убиваешь на войне – ты герой, тебе дают орден, а когда убиваешь человека в мирное время – ты преступник и тебя сажают в тюрьму. Так и с протестом. В Варшаве думали: если в гетто не слышны выстрелы, значит, там нет людей, то есть нас. Хотя бы для того, чтобы сообщить о себе, надо было начать стрелять! Восстание – это еще и выбор способа УМЕРЕТЬ. Не так легко, знаешь, раздетым догола стоять над ямой и ждать, пока тебя кто-то убьет. Но если ты борешься, и гибнешь в битве – тогда все проще. А надежды на спасение не было. Тогда говорили: если народ погиб, то и армия его погибла. Восстание в Варшавском гетто оказалось самым первым и самым большим очагом сопротивления в Европе, и оно дало толчок к сопротивлению нашей армии! И все последующие восстания были связаны с той же идеей: народ НЕ погиб, значит и армия должна показать себя! Чем больше террор – тем слабее сопротивление, это естественно. Посмотри на Россию: во времена Сталина восстания были невозможны, а когда Горбачев отпустил немного – все и началось.

– Ты сравниваешь перестройку с восстанием в концлагере? – улыбаюсь я, а Марек согласно кивает.
– Конечно. Я ездил в Москву в 67-68-м на международную конференцию физиков. И один западный физик взял меня за руку и спросил: “Скажи, они могут убить нас всех?”. Это был большой ученый, и он сказал: “Здесь же лагерь!”.

– Скажи: сейчас, когда ты знаешь, какой крови стоило ваше восстание, ты бы пошел на это снова?
– Пойми, кровь была бы в любом случае – можешь не сомневаться. А “снова” не бывает: ничто не повторяется.
Я молчу. Я знаю о том, что были обвинения в адрес восставших: что гетто, якобы, вообще было уничтожено только потому, что евреи начали стрелять первыми. Это – абсурд… И Марек вдруг повторяет тихо и ровно:

– Они убили бы нас в любом случае.
Он прочел мои мысли. Это нормально для человека с опытом гетто и кардиолога, который первым провел в Польше операцию на открытом сердце. Это его работа: слушать, дышишь ты или нет. И если дышишь, то чем…
– Бог был на стороне палачей, – сказал он двадцать лет назад польской журналистке Ханне Крал. Злой Бог. Поэтому каждый раз, когда пациент лежит перед ним на операционном столе, Марек вступает в противоборство с этим злым Богом: “Бог пытается задуть свечу, а я – заслонить от ветра пламя, используя момент, когда Бог отвернулся”.

– А что ты делал сразу после войны?
– Много ходил, ездил. Меня гнало какое-то беспокойство. Но я помню, как в самом конце войны, когда все армии уходили из городов, я стоял с одним другом из гетто… Красивые девушки проходили мимо нас… В вышитых рубашках… И я понял: война выиграна! Но чувствовал себя проигравшим…
Он замолкает, и я жду, пока девушки в вышитых рубашках пройдут мимо.
И только увидев, что он возвращается, спрашиваю: – Марек, когда ты впервые улыбнулся после войны?
– Я и в войну улыбался! Нельзя жить в тоске. Тогда ты ни на что не годен.

– Твоя жизнь после гетто отличается от предшествовавшей, довоенной?
– Жизнь одна. И каждую минуту вся она стоит у тебя за спиной, даже когда ты просто обедаешь… Потому что ты видел, как у людей отнимают еду. И если боишься что-то оставить на тарелке – это психоз человека, который голодал в гетто. Так что нет никакой второй жизни.

– У тебя есть объяснение, почему в Польше после такой трагедии сохранился антисемитизм?
– А в России? А во Франции? Антисемитизм – это потребность иметь врага. В Польше уже и евреев-то почти нет, но антисемитизм есть. Это политика: каждого человека, которому есть что сказать, каждого демократа, каждого просто просвещенного человека назовут жидом, если хотят его скомпрометировать. Возьми хоть Ярузельского, хоть Валенсу: чуть что – “жид”, “жидовская мафия”. Это и человеческий недостаток, и национальная трагедия. Вражда – это то, в чем очень легко принять участие. Любить – сложнее. Плохие качества в человеке сильнее, а хорошие слабее. Все крупные лидеры далеко не ангелы… Это дает им возможность дольше оставаться у власти. Они боятся, что могут потерять двадцать своих солдат в бывшей Югославии, а то, что там гибнут тысячи людей – для них не важно. Потому что, если они допустят гибель двадцати своих солдат, то рискуют потерять власть. Вот что для них главное.

– А что может положить конец этой бойне, как ты считаешь?
– Только народное восстание, – пылко и убежденно отвечает Марек. – Правительства ни на что не способны. В последние десятилетия молодежь не раз меняла мир. Она перевернула сознание в Европе и в Америке. Она закончила войну во Вьетнаме. Только молодое поколение может что-то изменить.

– Еще скажи мне… Я с детства не могу слышать немецкую речь, а ты?
– А я очень хорошо знаю немецкий! Как же я могу ненавидеть язык Гете и Гейне?
Он начинает читать по-немецки наизусть из “Фауста”, и я смотрю на него с восхищением. Он не укладывается в систему моих представлений о том, каким должен быть человек, имеющий такой страшный опыт…
Марек снова закуривает и неожиданно заканчивает: – Правда, когда я на границе слышу в спину: “Стой!” – не могу… Хоть и знаю, что это не ко мне. Но с ненавистью вообще жить нельзя…
И он рассказывает, что когда книга Х.Крал вышла на немецком, первое письмо он получил от солдата Вермахта, который писал, что так же, как Марек, помнит залитые кровью улочки Варшавского гетто. “Мы с тобой жертвы одной войны. Если сможешь, ответь мне”- попросил враг.
– Ты ответил?! – потрясенно спрашиваю я.
– Конечно, – спокойно отвечает Марек.

– Тогда скажи: если бы тебя пригласили участвовать в параде Победы на Красной площади, ты бы поехал?
– Наверное, да. Знаешь, сколько миллионов русских людей погибло в этой войне… И не только русских – кавказцев, украинцев…
– Но они же сначала завоевали половину твоей родины! Дали погибнуть твоему гетто!
– Это на их совести. Но они же положили конец войне. Неизвестно, сколько бы еще было пролито крови.

Тогда я шепотом спрашиваю его: – В тебе что – вообще нет ненависти?
Марек честно думает, словно проверяя все внутренние карманы, и почти виновато говорит: – Думаю, что нет.
– Научи, как перестать ненавидеть! – прошу я его.
– Прежде всего пойми, что это не помогает. Да и кого ненавидеть? Человечество? Но это все равно, что ненавидеть самого себя.

– А почему ты так и не уехал из Польши?
– А почему я должен покидать ее навсегда? Польша – моя родина, понимаешь?
– Понимаю… – вру я.
Потому что на самом деле не понимаю, как можно жить в стране, откуда уже в мирное время выгнали евреев. Хоть и знаю, что Марек ухаживает там за могилами своих товарищей, которые снова и снова оскверняют антисемиты…
– А что такое для меня родина, знаешь? – тихо спрашивает Марек. – Это когда сидишь у окна, видишь дерево – и узнаешь его!
И он кивнул головой в сторону балкона, перила которого облапило огромное дерево…

В памяти всплывает строка Януша Корчака: “Я никому не желаю зла. Не умею. Просто не знаю, как это делается.”
А следом – Александр Галич.
…Из года семидесятого я вам кричу: “Пан Корчак!
Не возвращайтесь! Вам страшно будет в этой Варшаве.
Землю отмыли добела, нету ни рвов, ни кочек,
Гранитные обелиски твердят о бессмертной славе.
Не возвращайтесь в Варшаву, я очень прошу вас, пан Корчак
Вы будете чужеземцем в вашей родной Варшаве”.

Я слушаю кассету Галича с его страшной вещью – “Кадиш”. И не могу подарить ее Мареку, потому что ему есть что делать в его родной Польше…

х х х

Прошло еще несколько лет.
За это время американский президент Билл Клинтон успел пригласить Марека в Америку на День поминовения жертв Холокоста. Читатели – успели прочесть мое интервью с Мареком Эдельманом. Режиссер Стивен Спилберг успел снять фильм «Список Шиндлера» и начать сбор документальных видеоинтервью с людьми, пережившими Холокост. И настал день, когда меня попросили подготовить интервью с Марэком.
Марек снова прилетел в Нью-Йорк. Снова в доме профессора ИрэныГрудзиньской-Гросс мы собрались вместе… Для того, чтобы попробовать снять интервью заново. Из всех языков выбрали польский, партнером в диалоге стала Ирэна, а я – тихонько подсказывала ей на ухо, что следующее, когда она теряла нить разговора, потрясенная услышанным.
– Ты знаешь, что было не так в первом интервью? – спросила я Марека.
– Конечно! – с возмущением вспомнил Марек. – Они светили мне в лицо, как на допросе в КГБ и не разрешали курить!
Я знала все эти бездарные правила.
– Кури, – сказала я и поставила Мареку пепельницу. – Пей, делай что хочешь. Свет мы уберем. И в любой момент, когда ты поймешь, что ты не хочешь, чтоб тебя снимали, – скомандуй и мы выключим камеру…
В этом месте я соврала. Для потомков. Для его и моих внуков.
Оператор был со мной в сговоре: он должен был изображать,что все выключил и даже отворачиваться от камеры… На самом деле, оставляя еевключенной. Он пошел на нарушение предписанных ему правил и поставил свет так, чтоб он не бил Мареку в лицо. Великий человек Марек поудобнее откинулся на мягком диване, выпил свое любимое виски, закурил и решительно начал: – Я, старый жид, Марек Эдельман, родился…

Мы снимали весь день. Марек пил, вспоминал, плакал и командовал прекратить снимать…
Мы отворачивали лица к стене, чтоб он знал, что его никто не видит. Давали ему возможность собраться с духом, и снова – по его команде – возвращались к камере и снимали, снимали… Я давилась его слезами, понимая, какой страшной была боль, если из него – сильного и мужественного – извергались рыдания. Он пил из горлышка и тихо крыл матом по-польски только ему известных врагов.
Ирена теряла дар речи: даже для нее, знающей, как она думала, все, – многое оказалось новым и невероятным. Она немела от ужаса и не могла задавать вопросы… Плакала… Терпеливо переживал все это любимый мой оператор Рамин –полушвед-полуиранец, который не владел ни русским, ни польским. Но был тонким человеком: он слушал нерв и тихо вовремя менял пленку, понимая, что то, что вершится сейчас на его глазах и есть то, ради чего имело смысл затевать Спилбергу грандиозный проект.
– Пусть меня уволят, – сказал он так же спокойно, как я, после съемки. – Мне плевать. Я знаю, что мы сделали ДЕЛО.
Мы сняли это. Сняли все слова, но главное – каждую минуту молчания Марека… И никто из нас не видел этой пленки – ни я, ни Ирена, ни Марек. Ему Фонд Спилберга прислал копию в подарок.

– Ты посмотрел? – спросила я.
– Нет, – махнул он рукой и пожаловался, что кто-то из домашних не дал посмотреть, куда-то упрятал.Чтоб не волновать его.
О восстании Варшавского гетто по-прежнему ходят легенды. Я уже не волнуюсь и не спорю, потому что главное сделано: голос Марека сохранен для Истории и его правда восторжествует.

…О том, что звучала музыка, когда евреев убивали, кроме Марека вспомнил еще один человек, который в ту пору катался на той самой карусели по другую сторону стены, отделявшей гетто от города и мира, – большой польский режиссерАнжей Вайда. Он хотел пройти с Марэком по улочкам гетто, но не смог найти денег на свой проект. И снял другой свой фильм об этом… Без Марека.

…А музыка – она и сейчас звучит, когда я дописываю этот текст. И в этот самый момент в другом уголке земного шара другие люди убивают других людей.

Share

КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ

 Н. Михайлов

 

европейской цивилизацииДля начала мне как лингвисту хотелось бы прояснить семантику и коннотацию самого термина «цивилизация». Считается, что этот неологизм был впервые введен французским просветителем Мирабо во второй половине XVIII в., а широкое употребление (исклю-чительно в единственном числе) получил лишь в тридцатые годы XIX в. применительно к теории прогресса и идеальному обществу, основанному на принципах разума и справедливости, т.е. «просвещенной, европейской цивилизации»[1]. Наряду с этим откры-тый к середине века богатый этнографический, а затем и археологический  материал доказал существование огромного разнообразия традиций и культур за пределами Европы, что привело к возникновению этнографической концепции о множественности культур и соответственно цивилизаций. В итоге «век просвещения» обогатился по крайней мере двумя различными подходами к пониманию цивилизации, начиная с унитарно-стадиального, где объектом цивилизации видится человечество в целом, и, кончая, локально-историческим, где объектом и одновременно субъектом цивилизации выступают уникальные этнические или исторические общества.

Как и в случае со многими другими просветительскими нововведениями в сфере социальной философии понятие «цивилизация» упорно продолжает сохранять целый ряд противоречивых смыслов. В современных толковых и энциклопедических словарях мы, как правило, найдем три основных значения этого слова, первое из которых относится к человечеству в целом, а именно к человечеству эволюционирующему (ср. «мировая циви-лизация»), что обусловливает его сближение с понятием мирового или общественного прогресса. Второе его значение укажет нам на близость или синонимичность с понятием культуры, в то время как третье представится не более, чем антонимом (антитезой) понятию «варварство», «дикость». Первое и последнее нас мало интересуют по причине их банальной спекулятивности, в то время как второе явно потребует уточнения с тем, чтобы понять, в чем именно «цивилизация» отличается от «культуры».

Первое и главное, с чем мы сталкиваемся при определении понятия цивилизации через культуру, касается вопроса о том, что из них является общим, а что частным. Э. Кант, например, частным посчитал цивилизацию, когда произвольно отделил «культуру воспи-тания» от «культуры умения», обозначив последнюю в качестве основной характеристики цивилизации. По сути то же самое сделали Г. Морган и Ф.Энгельс, поместившие циви-лизацию в конце эволюционной цепи («дикость-вараварство-цивилизация»), О.Шпенглер, видевший в стадиальном переходе от культуры к цивилизации эпоху духовного упадка, а также целая плеяда западных антропологов-структуралистов, неофрейдистов и экзистен-циалистов. В целом в определении цивилизации западная философская мысль мечется от отождествления цивилизации со всем, что сотворено в последнее время «прогрессивным человечеством», к представлению о цивилизации как надприродной, искусственной форме общечеловеческого бытия.

Данный в принципе эволюционный подход позволил его сторонникам выделить сле-дующие базовые признаки цивилизации:

– наличие государства, городов, социальной стратификации;

– наличие правовой (налоговой) системы, производственной специализации;

– наличие письменности, монументальной архитектуры, искусства, науки.

Одного взгляда достаточно, чтобы понять, насколько сужен этот подбор признаков[2] по сравнению с основными признаками культуры как  системы определенных традиций, образцов поведения, смыслов и целей деятельности, постоянное воспроизведение кото-рых представляет абсолютную ценность и задает ориентиры в ходе духовного и матери-ального освоения действительности:

– наличие всеохватывающей, обязательно традиционной системы убеждений, цен-ностей, идеологии, т.е. некоей системной  мифологии и религии;

– наличие социальной стратификации, иерархии, где интересы социума доминируют над интересам семьи и индивида;

– гармоничное взаимодействие сообщества (социума) и природы (среды обитания);

– наличие национального языка как основного носителя и ретранслятора культуры.

Совершенно иной выглядит ситуация с определением понятия цивилизации, стоит представить ее как нечто общее по отношению к культурному частному или как нечто ка-чественно более высокое и сложное. Достаточно будет в этой связи сравнить базовые признаки цивилизации и культуры, рассматривая их в абсолютном виде, т.е. за рамками часто весьма лукаво представленной исторической диахронии[3].

Под цивилизацией здесь и далее мы будем понимать некое традиционное долгожи-вущее (тысячелетнее) состояние человеческого сообщества, его духовную среду, пред-ставляющую собой уникальную комбинацию традиций, государственности, общественной организации и культуры. Вслед за Н.Я. Данилевским[4], А. Тойнби, Ф. Броделем и другими постараемся дать собственное определение ныне существующим, традиционным цивили-зациям, основываясь на их фундаментальных (метафизических) религиозных и этно-культурных особенностях:

  1. Китайская цивилизация – восточноазиатский цивилизационный комплекс, образованный на основе субстрата анимизма, шаманизма, культа предков (дао-сизма), рано историзированного почитания богов как земных «императоров» и ряда смежных локальных традиций (корейской, японской, вьето-мыонгской), с одной стороны, и суперстрата учений конфуцианства и буддизма, с другой, и оформившийся к настоящему времени в целом нерелигиозное социально-этическое, культовое неоконфуцианство в основе которого лежат пять добро-детелей: человечность, справедливость, благородство, самоусовершенствование и верность.

Высшие цели и ценности: коллективизм[5], семейственность, патернализм; достоин-ство; нравственное совершенствование личности в гармонии с природой; соблю-дение установленных традиций и канонов, уважение к социальной иерархии, почитание предков, патриотизм, чувство долга и социальной справедливости.

Доминирующие установки: мир как материальный, гармоничный баланс противо-положностей, где различия относительны, мир как изначально совершенная гар-мония Неба и Человека, нарушение которой влечет ухудшение природы и человека[6]. Отсюда необходимость поиска гармонии в себе по аналогии с гармо-нией в природе[7], которая является источником творческого начала в человеке. Труд без душевного смятения и помыслов о почестях, наградах и чинах. Воспри-ятие социума как «большой семьи»[8], где интересы личности подчинены интересам семьи, интересы семьи – интересам клана, интересы клана – интересам государ-ства. Приобщенность к семейному клану, коллективу, обществу, сплоченность на основе четкого распределения мест и ролей.

Особенности психотипа: уравновешенность, спокойствие, фатализм, скромность[9], стремление к самосовершенствованию, боязнь «потерять лицо», миролюбие, веж-ливость, гостеприимство, дружелюбие, сдержанность, энергичность,  целеустрем-ленность, терпеливость, упорство[10], неприхотливость, умеренность, приспособля-емость, умение наслаждаться жизнью и довольствоваться малым[11], тяга к рацио-нальной простоте в жизни и деятельности; благоволение, предупредительность, сочувствие и сопереживание.

  1.  Индуистская цивилизация – южноазиатский цивилизационный комплекс, образо-ванный на основе индоарийского ведическо-брахманического политеизма и поглощенных им дравидийских культов, и оформившийся к настоящему времени в плюралистический эпический политеизм «закона индусов» (хинду дхарма) с неко-торым влиянием буддизма и ислама и тенденциями к пантеизму и мессианству.

Высшие цели и ценности: освобождение от цепей закона кармы (трансмиграции душ) и слияние с Абсолютом (Брахманом); следование должному (дхарме) – стремление к добру, истине, праведности, добродетели, добросовестности, чисто-те; патриотизм, неприятие насилия и стяжательства[12].

Доминирующие установки: мир как проекция вечной, неизменной и абсолютно гармоничной Высшей Реальности. Земная жизнь с ее обязанностями как необхо-димое условие подготовки души к последующим, более высоким уровням разви-тия, вплоть до слияния с Высшим Духом (Брахманом)[13]; веротерпимость, установка на борьбу с эгоизмом[14], восприятие социума как данной свыше незыблемой иерархической (сословно-кастовой, надэтнической) системы, полностью соответ-ствующей смыслу земного существования; устремленность к поддержанию гармо-нии на всех уровнях социальной организации: следование нормам и правилам, установленным для варн и каст; труд как непреходящая обязанность[15]; следование принципу: «приятное для себя» (кама) и полезное для семьи и общины (артха), почтение предков и уважение к старшим, целомудрие, супружеская верность.

Особенности психотипа: пассивная добросовестность, мудрое спокойствие, рели-гиозность, созерцательность, внутреннее достоинство, дисциплинированность и ответственность, рассудительность, любознательность; миролюбие, доброжела-тельность, дружелюбие[16], приветливость, отзывчивость; взаимовыручка, непроти-воречивость, терпеливость, безынициативность, неторопливость, умеренность[17].

  1. Православная цивилизация – северный евроазийский цивилизационный ком-плекс, образованный на основе суперстрата византийской христианской ортодок-сии и субстрата восточнославянского и угро-финского анимизма, многобожия и шаманизма, с небольшим влиянием поволжского (тюркского) ислама и уральско-алтайского шаманизма, и оформившийся к настоящему времени в православно-исламский симбиоз с некоторым влиянием социал-дарвинистского «научного» атеизма.

Высшие цели и ценности: «жить по Правде и по совести»[18], Родина, Отечество, Любовь, смирение, боголюбие и богобоязнь, вера в высшую справедливость, слу-жение Христу; восприятие автократии с ее властной иерархией как естественной социально-политической необходимости; Бог как абсолютная разумная и всемогу-щая сущность, как всесовершенная благодать и любовь, как объединяющая, роднящая людей сила, как источник человеческого счастья; спасение души и достижение блаженства в Царстве Небесном.

Доминирующие установки: мир как арена, где борются добро и зло[19], где происхо-дит самореализация человека через любовь[20]; восприятие социума как открытой, наднациональной русской православной общины вкупе с иноверцами; стрем-ление к упорядочению социального бытия (патриархальность), потребность внеш-него контроля наряду со стремлением к самостоятельности; групповая солидар-ность и взаимовыручка.

Особенности психотипа: совестливость по отношению к окружающим, стремление к всеобщей справедливости, равенству и поведенческому совершенствованию, неприятие жесткой регламентации, беспечность, расхлябанность; слабость конку-рентных установок, отсутствие склонности к эксплуатации кого-либо, безразличие к интриганству, осуждение рвачества и богатства; жертвенность, неприхотливость, стойкость в страданиях, любовь и сострадание к ближним, доверчивость, подвер-женность отрицательным влияниям.

  1. Исламская цивилизация – северо-африканский, ближне- средне- и юго-восточный цивилизационный комплекс, образованный на основе суперстрата проповеди про-рока Мохаммеда («Нет божества кроме Аллаха, и Мохаммед — пророк Его») и субстрата в виде восточно-семитского (арабского) доисламского анимизма и мно-гобожия, а также ветхозаветного монотеизма и отчасти христианства и оформив-шийся к настоящему времени в религиозно-политическую доктрину «покорности» (ислам) и «закона» (шариат).

Высшие цели и ценности: вера в единого Бога и ревностное его почитание, стрем-ление к гармонии сотрудничества и взаимопомощи в рамках «добродетельного града»; необходимость непримиримой борьбы с неверными, нравственное очище-ние и совершенствование, терпение и стойкость на пути к нему; верность, справед-ливость, умеренность, благоразумие, сострадание.

Доминирующие установки: мир как антитеза «земли ислама» (дар-аль-ислам) «земле войны» (дар-аль-харб), в современных условиях – секуляризованному «западному» миру. Необходимость «реисламизации» мира с целью утверждения в нем исламского закона и порядка[21]. Восприятие социума как архипелага родовых единоверческих общин (умма) в океане ислама; восприятие труда как повиннос-ти[22]; приятие насилия и двойной морали.

Особенности психотипа: выраженное чувство достоинства и родовой ответствен-ности, благочестивость, высокомерие высших слоев и подобострастие низших[23], мстительность, бессовестность в плане принятия собственной вины; общитель-ность, старательность, терпеливость, неприхотливость[24], умеренность, любозна-тельность, быстрая приспособляемость к новым условиям, жизнелюбие; воспри-ятие языка как украшения мысли, склонность к гиперболизации, образность мышления и выражения; беспечность, впечатлительность, несдержанность, импульсивность.

Дополнить современную экспозицию мирового цивилизационного разнообразия позволяют рассуждения М. Мелко, С. Хантингтона («Столкновение цивилизаций», 1993) и других по поводу существования японской, африканской, латиноамериканской и запад-ной цивилизаций. Не вдаваясь в полемику относительно аутентичности японской и африканской цивилизаций, первая из которых с нашей точки зрения недотягивает до уровня цивилизации по причине своей моноэтничности и сохранения интеграционных связей в рамках китайской цивилизации («синской» по определению С. Хантингтона)[25], а вторую – вообще характеризовать таким образом, обратимся непосредственно к генеалогии двух последних – латиноамериканской и западной. Если считать первую из них «субцивилизацией», все более удаляющейся от некоей виртуальной «западно-европейской цивилизации», то немедленно возникает вопрос о «цивилизационности» так называемого Запада. Поставить его необходимо с учетом того, что подавляющее число исследователей как раз и взращены этим самым Западом, что требует критичного отношения к их построениям, которые по преимуществу могут быть сведены к незатей-ливой апологетике всего «западного».

Прежде, чем дать цивилизационное определение Западу, мы вынуждены будем обратиться к судьбе его исторического предка – Римской империи, сомневаться в традиционной «цивилизационности» которой как-то не принято. Первым шагом на пути Рима к цивилизационному строительству (государственность, выход за пределы моноэт-нического ядра) следует считать предпринятый в первой половине III в. до н.э. захват территорий этрусков, эквов, вольсков, самнитов, латинов и греческих городов Южной Италии и установление политического контроля над всем полуостровом. Последовавшая за этим полуторовековая экспансия (Пунические войны, войны в Иллирии, Македонии, с государством Селевкидов, Этолийским и Ахейским союзами) привела к тому, что к началу I в. до н.э. Рим фактически приобрел все характеристики империи, просуществовавшей до 476 г. н.э. Однако, концом римской цивилизации с ее традиционным многобожием мы вправе считать более раннюю дату, а именно 313 г. н.э., когда на смену языческой парадигме в империи было принято христианство – будущая мировая религия и, потен-циально, основа новой евразийской христианской цивилизации.

Состоялась ли она? Похоже, что нет, поскольку уже через двести лет её западное «крыло» потеряло государственность, а затем и былую этнокультурную (итало-кельтскую) доминанту. Еще через триста лет государственность ему была возвращена (правда, только в Европе), но доминирующим теперь стал германский этнос, отказавшийся блокироваться с многочисленными единоверцами на юге и востоке. Окончательно претензию западного «крыла» на цивилизационность похоронил несколько веков спустя внутренний раскол по религиозному и этнокультурному стыку между романским (итало-кельто-иберо-вестгот-ским) католицизмом и преимущественно германским (франко-норманно-саксо-фризским) протестантизмом. Что касается восточного «крыла», то его цивилизационное строитель-ство продолжалось непрерывно в течение целого тысячелетия, а после падения Визан-тийской империи оно было продолжено в московском «филиале» по инициативе Вели-кого князя Ивана III. Любопытно, что примерно в то же время (1492 г.) завершилась реконкиста в Испании и началась колонизация (христианизация) Центральной и Южной Америки.

Таким образом, в период «нового времени» христианство получило три разнока-либерные и стадиально отличные формы существования[26]: евразийскую православную цивилизацию, иберо-латиноамериканскую католическую субцивилизацию и некое севе-роатлантическое новообразование, которому С. Хантингтон поспешил присвоить сомни-тельный, но громкий титул «универсальной цивилизации»[27]. Потакая тщеславию англо-саксов, попробуем дать и ей «цивилизационное» определение в изначально принятом нами формате:

«Запад» – североатлантический парацивилизационный комплекс, образованный на основе суперстрата доктрины «материалистического теизма» (каббализма, стоицизма, материализма, неоплатонизма, герметической философии, гностициз-ма, натурфилософии, оккультизма) европейского масонства и субстрата герман-ского протестантизма и еврейского талмудизма, и оформившийся к настоящему времени в причудливую амальгаму культа «Великого Архитектора Вселенной», шовинистического социал-дарвинистского атеизма, миссионерского социального протестантизма, сионизма и широкого спектра сектантства от парахристианского до сатанинского с явной претензией на право глобального господства и порабощения.

Высшие цели и ценности: преобладает эгоцентрически ориентированная система ценностей – устремленность к материальному достатку, богатству, власти как цели активной самодеятельности; индивидуальное (редко семейное) мирское благопо-лучие и комфорт («качество жизни», “Don’t Worry – Be Happy”, “Relax and Enjoy”), склонность к бессовестной эксплуатации, манипулированию, обману и присво-ению чужого; самоценность денежного капитала как символа богоугодности лич-ности; религиозная («свобода совести») и индивидуальная свобода[28], бессовест-ность[29], абстракция свободы и демократии.

Доминирующие установки: мир как материальный объект освоения, эксплуатации, колонизации и произвольного «улучшения», как источник исключительно матери-альных благ с одновременным антагонизмом и пренебрежением к нему[30]; подсоз-нательный страх перед возмездием за свои земные деяния, подчинение высшей силе как карающему судье и грозному властителю[31]; восприятие человечества как объекта эксплуатации, контроля и управления, как пассивного и аморфного стада. Общая установка на борьбу, состязательность и соперничество.

Особенности психотипа: расчетливость, беспринципность, цинизм, склонность к компромиссам, деловитость, организованность, дисциплинированность, законо-послушность; бессовестность, моральный эгоизм и нигилизм, стремление к преуспеванию, торопливость, бесчестность, интриганство, коварство, вспыльчи-вость; самолюбие, надменность, острое ощущение собственной исключительности, избранности[32], морального превосходства; приспособляемость, изобретатель-ность, предприимчивость, инициативность, самостоятельность, напористость, азартность; амбивалентность приветливости и замкнутости, отчужденности и участливости, простоты и снобизма.

 

СТРАНЫ БРИКС КАК ТРАДИОННЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ

 

В данном контексте страны БРИКС оказываются главными представителями всех тради-ционных цивилизаций, за исключением ЮАР, представлять которой собственно нечего. Вместе с тем, если Китай, Индия и Россия (до недавнего времени СССР) в целом эквива-лентны соответствующим цивилизационным комплексам, то Бразилия являет собой пусть и существенную, но все же часть, формирующейся латиноамериканской субцивилизации. Как и все латиноамериканские страны, Бразилия является проекцией иберийского католического культурного узла, но в отличие от «белых» стран так называемого «южного конуса» (Чили, Аргентина, Парагвай, Уругвай) или преимущественно индейской Мексики испытывает на себе значительное влияние африканского генотипа. Это выражается в виде широко распространенного афрокато-лического синкретизма с сохранением отдельных чисто африканских анимистических (шаманско-тотемических) традиций. Негры, мулаты, метисы и самбо Бразилии сегодня составляют половину ее 170-миллионного населения, и влияние этого этно-расово-культурного компонента продолжает расти. По этой причине вполне естественным выглядит начавшееся в последние десятилетия «возвращение» Бразилии в Африку. Наряду с этим в этой стране, как и в Чили и ряде других стран, отмечается ускоренный рост доли протестантского населения (сейчас 20%) в основном за счет католиков, доля которых всего за последние двадцать лет сократилась с 93% до 73%. Учитывая, что ее расово-культурный архетип продублирован в Колумбии, Венесуэле и странах Карибского бассейна, мы можем полагать, что именно в этот регион и будет направлена ближайшая геополитическая экспансия Бразилии.

Все это позволяет вернуться к проблеме цивилизационности, начав с определения основных критериев цивилизационной «зрелости» вообще и для стран БРИК, в частности:

– наличие непрерывной, как минимум, тысячелетней духовной традиции в виде «государственной» религии, за парадоксальным исключением, пожалуй, Китая, где роль религии (в западном ее понимании) в значительной мере играет древний анимизм и даосизм вкупе с этико-социальными доктринами конфуцианства, буддизма, а в последнее пятидесятилетие и марксизма, и маоизма, и реформизма Дэн Сяопина;

– наличие многовековой импероподобной государственности, за исключением, пожалуй, исламской, центробежной по своей природе цивилизации, не имеющей в настоящее время единого политического и, тем более, государственного центра. Вместе с тем, проблема определения политического ядра грядущего «всемирного халифата» представляется весьма актуальной, если не с цивилизационной, то с геополитической точки зрения;

– представление о пределах собственного цивилизационного влияния и пространства, то есть о некоем равновесии между центробежными и центростремительными силами. Для Китая, например, – это древний космографический концепт о «Священном красном континенте» или «Срединном государстве» (Чжунго) как ядре, осуществляющем цивилизационный «протекторат» над окружающими его девятью областями (цзю чжоу) вплоть до Памира на западе, Монголии на севере и Мьянмы, Малайзии и Филиппин на юго-востоке. Для России – это концепция «Москва – Третий Рим» вкупе с целеустремленной «русификацией» Сибири на востоке и идеями панславянизма (Восточная Европа и Балканы) на западе и юго-западе. Для ислама – это потенциально территория всего мира, а кинетически – пограничные бои с зороастризмом и индуизмом на востоке и христианством на западе и севере. Минимум экспансионизма демонстрирует лишь не приемлющая насилие индуистская цивилизация, хотя и ее границы потенциально могли бы раздвинуться до Ирана, Афганистана и Таджикистана на северо-западе и до Мьянмы, Таиланда и Камбоджи – на востоке;

– непременное наличие моноэтничекого и монокультурного ядра в окружении полиэт-нической и поликультурной оболочки с доминантой «цивилизационного» языка ядра наряду с большим этнолингвистическим разнообразием периферии (минимальное в исламе, максимальное в России и Индии, а в Бразилии – еще и расовое).

 

Оценивая зрелость традиционной цивилизаций через язык, и, в частности, письменность в качестве мощнейшего культурного и цивилизационного интегратора, нетрудно заметить, что полноценными здесь оказываются православная (церковно-славянский, кириллица, русский язык) и китайская цивилизация, интеграция которой при большом разнообразии языков и диалектов была бы немыслима без китайской иероглифики . Несколько хуже обстоит дело с многоязычной периферией исламской цивилизации, где арабский язык не имеет практически никакого влияния, а арабская алфавитная письменность в силу ее фонографической природы не может играть роль цивилизационного интегратора. Не совсем «полноценной» в этом смысле выглядит и индуистская цивилизация, лингвистическое ядро которой (санскрит, пракрит, пали, письменность брахми-нагари-деванагари, хинди) так и не достигло 50-процентной «кри-тической массы» и теперь вынуждено переживать период «лингвистической раздроб-ленности» вместе с 20 официальными языками и используемым только элитой языком британских колонизаторов, оставленным Индии в качестве «дара данайцев». На этом фоне несколько лучше должна чувствовать себя латиноамериканская субцивилизация (церковная латынь, латиница, испанский и португальский), лингвистическому единству ко-торой в виде перспективного гибридного испанско-португальского портуньола (portuñol), ничто, похоже, не угрожает.

А что же мы имеем в якобы самой цивилизованной Западной Европе? Тут по-прежнему царят этнолингвистическая анархия и раздробленность, преодолеть которые оказалось не по силам даже церковной (средневековой) латыни. Никаких цивилизаторских плодов на континенте не принесло ни вялотекущее противостояние средневековых французского и немецкого, ни короткий триумф французского во времена наполеоновского «Первого евросоюза». Гораздо более преуспела в деле строительства «универсальной цивили-зации» Великобритания, успешно насаждавшая английский в большинстве своих много-численных колоний.

 

МЕЖЦИВИЛИЗАЦИОННОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ

 

Как и в случае с самим понятием цивилизации, современное применение понятия  «межцивилизационный диалог» требует уточнения. Здесь необходимо обратить внимание на сужение этого понятия при практическом использовании. В современной историографии и культурологи под «межцивилизационным диалогом», как правило, понимается двусторонний торговый обмен и производные от него межгосударственные экономические связи, в результате которых заимствуются отдельные знания, навыки и технологии. Характерно, при этом, что заимствование это со времен античности и вплоть до XVI в. шло почти исключительно с «варварского» востока на «цивилизованный» запад, а сколь-нибудь заметное нематериальное культурное взаимодействие практически отсутствовало как явление. Еще сложнее назвать «межцивилизационным диалогом» вынужденные взаимодействия культур в результате массовых миграций и завоеваний. Порабощенная культура либо деградирует и сходит с исторической сцены, либо освобождается от инокультурного гнета и возрождается. В этом плане культура и цивилизация не эквивалентны, поскольку под цивилизацией следует понимать некое качественно иное состояние культуры и ее носителя, способное противостоять «болезням роста» в виде межрелигиозных конфликтов, интервенций и колонизации. Сомнения здесь могут возникнуть лишь в отношении цивилизации Древнего Рима, науа и инков, оправданием слабости которых, вероятно, может быть их незрелость.

Но вернемся к межцивилизационным взаимодействиям и позволим себе очень кратко суммировать их характер и последствия за последние 500 лет. За этот период европейские «цивилизаторы» (португальцы, испанцы, голландцы, французы, немцы, англичане, американцы) захватили и колонизировали почти 75% обитаемой территории суши, уничтожили тысячи самобытных племен, народностей и культур в обеих Америках, включая субцивилизации науа (Мексика) и инков (северо-запад Южной Америки). За четыре столетия европейские работорговцы вывезли с западноафриканского побережья не менее 60 млн. человек, из которых живыми доставили в обе Америки не более 16 млн. человек. За этот период была колонизирована «большая Индия», а Китай был превращен в полуколониальный протекторат Англии, Франции и США. Была уничтожена и Османская империя – последнее государственное образование исламской цивилизации.

За этот период православная цивилизация подверглась польской и шведской интервен-ции (1609-1618), шведской интервенции (1708-1709); наполеоновской интервенции (1812-1813); англо-франко-турецкой интервенции (1853-1856) и германской интервенции (1941-1945), не считая нескольких цареубийств, государственных переворотов, а также революций XX в.

Между тем, значение межцивилизационного и межкультурного диалога невоз-можно переоценить. Когда он происходит между «действительными членами», он, безусловно, позитивен, поскольку позволяет им осознать единство доктрин, в котором сходятся все цивилизации и глубже понять непреходящее значение и ценность собственной культурной традиции. Он также позволяет им сравнивать культурные достоинства и недостатки друг друга, судить о них и понимать их, сохраняя при этом традиционный мир культурного многообразия и культурной идентичности наций, народов и отдельных племен. В любом случае культурный обмен развивает национальное самосознание и способствует росту национального достоинства его участников.

И если нельзя допустить никакой попытки слияния разных доктрин, то тем более не может быть и речи о замене одной традиции на другую. Ведь каждая из них по сути сомодостаточна и обладает собственным смыслом существования хотя бы потому, что наилучшим образом приспособлена к конкретным природным условиям. Любые попытки привести их к единообразию по западному образцу плачевны и разрушительны.

В этой связи вполне естественной видится постановка вопроса о том, как сформи-ровалась и что в настоящее время представляет собой эта «глобальная культура».

Идейно-психологической основой для западноевропейского добровольного дезер-тирства из единого (апостольского) христианского мира следует считать в принципе гре-ховную претензию на исключительность католической церкви и непогрешимость папской проповеди. Непосредственная вовлеченность ее епископата в политическую  жизнь Евро-пы, начиная с VIII века, влияние духа римского императорского экспансионизма,  римско-го права и римского шовинизма заложили основу будущей агрессивной внешней полити-ки этой теократической федерации. Ее апогеем стала стратегия «креста и меча» в Европе и на Ближнем Востоке (крестовые походы), а затем в Центральной и Южной Америке, где колонизация вкупе с насильственной христианизацией индейцев приняла форму жесто-чайшего расового террора и угнетения. Все это, начиная с так называемой «эпохи Возрож-дения», привело к неизбежной духовно-нравственной деградации и коррумпирован-ности (симония, индульгенция) католического священства на всех уровнях. В качестве протестной реакции последовала Реформация и кровопролитные религиозные войны. Аналогичная деградация имела место и в аристократической среде Западной Европы, которая вместе с духовно-нравственным потенциалом, в конце концов, потеряла и власть.

Пика духовного истощения деморализованная, расколотая на партии и секты за-падная Европа достигла в «эпоху Просвещения», когда в целом сформировалась прин-ципиально новое, доселе неизвестное, материалистическое мировоззрение – индивиду-ализм или гуманизм[33]. Если ключевым аспектом мировоззрения всех традиционных циви-лизаций и культур является моральная ответственность за свои действия и убежденность в неизбежности наказание за любое преступление, когда верховным судьей выступает всемогущий и всевидящий Творец, то «гуманисты», вывив себя из-под божественной юрисдикции, заодно освободили себя от понятия чести и совести. Восторжествовала личная выгода, ради которой достаточно скрыть преступление от окружающих или отку-питься в ходе судебного процесса. В результате этой лукавой манипуляции социум (на-род, племя, род, община) был снят с должности субъекта истории – ее передали «осво-божденной» личности менялы-торговца. Понятно, что хорошо организованные и актив-ные буржуа тут же приступили к альтернативному, транснациональному, надгосудар-ственному, «сетевому» проекту, целями которого явились уничтожение автократии и сословной иерархии, на смену которым должна была прийти формальная демократия, негативный отбор республиканских правителей и, главное, создание собственной неле-гальной, тайной, глобальной иерархии преимущественно на основе власти паразитарного и преступного денежного капитала[34].

Вслед за «Просвещением» стартовали и другие не менее глобальные идеологи-ческие проекты. Вот их далеко не полный перечень:

– «Идеологизация» или иначе вброс серии ложных или утопических философских и социально-политических концептов: материализм[35], рационализм, либерализм, консерватизм, социализм, анархизм, марксизм, интернационализм и т.п.

– «Десоциализация», где главным орудием социального разложения выступает марксизм и социал-дарвинизм с его «законами» естественного отбора и борьбы за выживание, а также пропаганда атеизма, «свободы совести» и прочих «свобод».

На психологическом и социокультурном уровне данное мировоззрение естествен-ным образом получило благодатную почву в странах победившей Реформации и, особен-но, в среде протестантов-эмигрантов Северной Америки. Несложный психоанализ архети-па эмигрантского сознания позволяет выделить чувство обиды, тоски и ненависти к прош-лому наряду с эйфорией личной надежды на успех в новой среде и жаждой мести по отношению к отвергнувшему его социуму и отечеству. В результате противоречивость религииозного самосознания, идейные, моральные и культурные конфликты приводят эмигрантское сознание к невротическому расстройству ноогенного типа, преодолевать которое можно лишь в текущей деятельности, в постоянном движении, где вовсе можно обойтись без целеполагания. Одновременно фрустрация и истерия вынуждают сознание опустошаться, вынося вовне, на территорию «противника», все противоречивое и кон-фликтное, компенсируя это опустошение ощущением собственной избранности, поиском особой миссии. Поразительно, но практически каждая буржуазная революция в Европе вызывала всплеск вооруженного экспансионизма[36], пожирая своих собственных лидеров и принося неисчислимые бедствия как собственному, так и иным народам.

Необходимым катализатором активности этого психотипа в Северной Америке по-служила стратегия по стимулированию регулярных эмигрантских волн, призванных про-тиводействовать естественному окультуриванию и укоренению этнических общин на за-воеванных землях. То есть, были предприняты целенаправленные усилия с целью пере-мешивания и разбавления этнокультурного «бульона» с тем, чтобы он никогда не достиг порога начала культурной кристаллизации[37]. Из трех крупных волн иммиграции первая (середина XIX в.) в основном исходила из Северной Европы, вторая (начало XX в.) – из Южной и Восточной Европы, третья (после 1965 г.) – из Азии и Латинской Америки. Все это позволяло поддерживать на высоком уровне сектантскую агрессивность и культурофо-бию среднего «тихого американца» по отношению к Старому Свету.

Сформированный, таким образом, психотип «белых англо-саксонских протестантов» Америки программирует стратегию их поведения во всех без исключения сферах. Он пестует сектантский изоляционизм и некий культурный консерватизм у себя, но активно загрязняет и разлагает все традиционное вокруг[38]; защищает собственные рынки, но вскрывает и захватывает чужие; «выгребает угли» чужими руками, а если воюет сам, то исключительно на чужой территории.

Маниакальное стремление Запада к «демократии» и «прогрессу»[39], за которым скрыта постоянная идеологическая экспансия и финансово-экономическое закабаление  периферии, совершенно определенно угрожает будущему традиционных цивилизаций и всего человечества. Подобная стратегия ведет лишь к ускоренному росту потребления, истощению природных ресурсов, загрязнению и дестабилизации биосферы, ставя всех нас на грань экологической катастрофы, что срочно требует решительного отпора со стороны объединенных сил традиционных цивилизаций.

 

МИРОВАЯ КУЛЬТУРНАЯ ВОЙНА

«Культурная война уже началась без положенного объявления,

без барабанов и труб. Война при помощи лживых слов, при помощи

обманчивых представлений, при помощи предательских улыбок.

Культурная война целит в голову, чтобы парализовать, не убивая,

чтобы покорить, испортив, и обогащаться за счёт разложения

культур и народов. Культурная война употребляет все свободы и

злоупотребляет ими, чтобы проникать повсюду и разрушать изнутри

все ценности, все различия, все духовные богатства народов».

(Анри Гобар, эксминистр культуры Франции,

«Культурная война. Логика разрушения»)

 

Совершенно иной представляется ситуация в условиях «военного времени», когда интервенция в лице глобалистского блока проникла во все щели и уже подошла к послед-ним этнокультурным и духовно-нравственным рубежам обороны. Отметим, цитируя А. Тойнби, что она уже «припёрла к стенке все другие современные цивилизации и запутала их в сетях своего собственного экономического и политического превосходства. Однако она еще не лишила эти цивилизации их собственных отличительных культур. Как бы они не были понуждаемы, они еще могут считать своими свои собственные души». Иначе говоря, паук-глобализатор уже опутал жертвы своей паутиной и приготовился завладеть их душами. Но если так, то нам уготована даже не судьба данников или рабов, а, скорее, консервов.

Этнокультурная война может быть «горячей», как в случае с завоеванием или коло-низацией, «тлеющей» или «холодной» (между расами или разнородными этносами в многонациональной стране). Но в любом случае эти войны инспирируются изнутри или извне в угоду политическим или экономическим интересам. Но сейчас уже в полной мере можно говорить о тотальной войне североатлантической корпоратократии, использую-щей оружие «массовой культуры, то есть антикультуры, против всех остальных культур[40].

Оценивая ситуацию в мире, складывающуюся на протяжении последних двухсот лет, следует вести речь об идеологической войне, а, точнее, о геополитическом реванше со стороны еврейской финансовой элиты в тесном союзе с англо-саксонской протестантской элитой, и тогда обтекаемый вопрос об «отношениях с доминирующей глобальной культурой» следует ставить ребром: как относиться к гуманитарной интервенции, в осно-ве которой лежит теперь уже массовая антикультура постмодернизма. Что делать, если незваный гость, проникнув в чужой дом, унижает и оскорбляет домочадцев, поносит их традиции, веру, мораль и нравственные устои и уже готов выносить «образа»?

Собственно из Западной Европы «образа» уже вынесены – большая часть церквей либо закрыта, либо работает в режиме музея для любознательных туристов. С Индией пока не получается – подводит упрямство и неразвитость инфраструктуры[41]. До послед-него времени СССР и КНР могли либо выгонять гостей и прикрывать двери, либо огра-ничивать их присутствие. Теперь, когда за закрытыми дверями остается один лишь Китай и несколько «стран-изгоев»,  непрошенные заокеанские «гости» лезут в окна и дымоход.

 

КАКОВЫ СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПЛАНЫ ГЛОБАЛИЗАТОРОВ?

«Тот, кто контролирует поставку продовольствия, контролирует людей;

тот, кто контролирует поставку энергии, контролирует континенты;

тот, кто контролирует поставку денег, контролирует мир».

Генри Киссинджер, 1973.

«Дайте мне контроль над выпуском денег в государстве,

И мне не будет дела до того, кто издает в нем законы».

Майер Амшель Ротшильд

 

Их глобальная цель – абсолютное мировое господство, для достижения которой на данном этапе необходимо:

– разрушить любые традиционные формы национальной самоорганизации (нацио-нальное государство с его институтами, социальную иерархию и семью, культуру, религию), перераспределить и заполучить планетарные (природные и производ-ственные) ресурсы наряду с необходимыми для их эксплуатации человеческими ресурсами;

– ввиду ограниченности и ускоренного истощения природных ресурсов радикально снизить антропогенную нагрузку на природную среду, посредством скрытого геноцида (локальные войны, рукотворные пандемии, экологические, демографи-ческие, иммиграционные и прочие «гуманитарные» катастрофы), а затем сегреги-ровать и поддерживать деморализованное остаточное население планеты на уров-не 1 миллиарда особей, или иного числа, необходимого для обслуживания теку-щих потребностей глобальной элиты[42].

 

За последние 40 лет арсенал информационного оружия пополнился целым рядом новых психотехнологий, эффективность воздействия которых на сознание и подсознание человека постоянно возрастает. При этом объектом главного удара теперь становится как сознание, так и подсознание жертвы, загружаемые либо бессмысленными, либо ложны-ми и в целом деструктивными концептами, среди которых можно выделить следующее:

– о неизменной эгоистической природе человека, его агрессивности, склонности к потребительству и накопительству;

– об идеале демократии, всеобщего равенства, либеральной рыночной экономики, бесконфликтности «гражданского общества» в отличие от сословного, отсутствии эксплуатации, расизма, рабства и унижения;

– о примате «прав человека»,  индивидуальной свободы и личного выбора (успеха) граждан над социумом;

– о мировом (материальном, моральном, социальном, научном, интеллектуаль-ном) прогрессе[43] и истинности дарвинизма;

– о разделении и независимости ветвей власти, плюрализме и независимости СМИ.

 

«Убеждающая коммуникация» мировых СМИ в данной ситуации призвана загрузить в сознание человека-потребителя весь этот идейный мусор в виде логически упоря-доченных убеждений, желаний и устремлений, так, чтобы они воспринимались индиви-дуальным сознанием как собственные, «выстраданные»[44]. Таким образом, реализуется основная программа дебилизации и дезориентации коллективного сознания населения и прежде всего молодежи. Этому активно способствуют методы целенаправленного дози-рования, фрагментации информационных потоков, НЛП и семантического манипулиро-вания и иных средств «промывания мозгов» с использованием более или менее постоян-ных наборов спекулятивных концептов-мифов[45].

Стратегия глобализаторов в этой «культурной войне» сводится к тотальному идео-логическому давлению по всем направлениям гуманитарной сферы с целью дезориен-тировать, деморализовать, зомбировать и, в конечном счете, «перепрограммировать» морально-нравственный и культурный код возможно большего числа представителей «враждебных» наций и народов (ср. «колонизаторскую» терминологию: «империя зла», «страна-изгой», «страна-помойка», «страна-хищник», «религиозное мракобесие»). Осу-ществляется она в полном соответствии с военной тактикой. Оценка «боеготовности» и определение слабых мест в обороне противника производится с помощью мониторинга и сбора стратегической и оперативной информации на его территории. Разведданные по-ступают в некий «генеральный штаб», который обеспечивает целеуказание для мировых и отдельных национальных СМИ («пятой колонны») при нанесении очередного инфор-мационного удара для дискредитации той или иной идеи, ценности или личности[46]. Важ-ную роль в этой «холодной войне» играют «независимые» опросы общественного мне-ния, всякого рода рейтинги, мнения «редакции» и иных «авторитетных источников», гастроли всякого рода «звезд» и т.п. Ко всему прочему «генеральный штаб» еще и умуд-ряется определять правила ведения войны для противника, вбрасывая требования о соблюдении «прав человека», «политкорректности», «толерантности» и т.п.

Не без основания считается, что среди СМИ наибольшими манипулятивными воз-можностями обладает телевидение. Видимо поэтому наши телеэкраны уже давно окупи-рованы рекламой, формирующей массовое «покупательное настроение», криминальны-ми сводками, низким развлекательным ширпотребом и в целом патогенной голливуд-ской кинопродукцией, процент которой на отдельных каналах может доходить до 70%. При этом характерен искусственно поддерживаемый постоянный баланс (дозирование) при подаче позитивных и негативных новостей, тех или иных мифологем. Поразительно, но отдельные, конечно же, «независимые» российские СМИ доводят процент негативной информации до пугающих 80%, в то время как предельный показатель, с превышением которого начинается угнетение и дестабилизация психики объекта, составляет 30-40%. Также безотказно действуют приемы психолингвистического манипулирования, направ-ленные на формирование чуждого, маргинального языка в молодежной среде.

В этой связи нельзя не указать на программу «конфликта поколений», запущенную гуманистами-просветителями еще в XVIII в.  Суть ее заключается в том, чтобы вслед за со-словной иерархией сломать традиционную иерархию отношений между возрастами, на вершине которой располагается полноценный, умудренный жизнью и духовнозрелый старец. С этой целью в отдельную проблему сначала была выделена ценность детской жизни, затем, общественное признание получила такая возрастная категория, как отро-чество и, наконец, уже в начале ХХ века – юность. В итоге в настоящее время общество получило полномасштабный конфликт «отцов и детей», когда образцом для подражания и своеобразным социальным ориентиром стал необразованный, бездетный и, естествен-но, бездуховный подросток. В социальной иерархии он все более занимает место старца (отца, деда) лишая того социального статуса и авторитета воспитателя. Таким образом, у молодежи формируется комплекс «невзрослости», страха и презрения старости, ориен-тирующий ее либо на «вечную молодость», либо на стремление «умереть молодым». К новому виду тактических средств по демобилизации, точнее, «аутизации» молодежи относится деструктивная программа по созданию альтернативной, виртуальной реаль-ности в виде сетевых игр, блогосфер, виртуальных «друзей» и пр.

На религиозном «фронте» главный удар глобалистов направлен против христианства и в первую очередь, против православия[47]. Что касается ислама, то борьба с ним в настоящее время (операция «Арабская весна») ведется в военно-политической сфере, где активно используются противоречия между суннитами и шиитами.

В общих чертах здесь можно выделить следующие программы и кампании:

– пропаганда атеизма, пантеизма («благородной формы атеизма» по Шопенгау-эру), церкви сайентологии, мормонов и прочих «новых религий»;

– информационная поддержка политического экуменизма, «новой теологии», нео-христианских, ориенталистских, синкретических, «харизматических» и прочих сек-тантских движений и образований;

– всяческая дискредитация священства в традиционных религиях.

Симптоматично, что иудаизм, который без всяких на то оснований продолжают причислять к числу мировых религий, полностью выведен за пределы атеистической критики мировых СМИ.

На социальном «фронте» (демография, здравоохранение, миграционная и моло-дежная политика) глобалисты реализуют задачу по сокращению населения, используя целый спектр решений. Сначала они требуют проведения жесткой политики ограничения рождаемости в странах «третьего мира» (Китае и Индии). Затем вспоминают о «естест-венном отборе» и приступают к «выбраковке» плохих приспособленцев (например, пен-сионеров), а далее распространяют неспособность к приспособлению на большую часть населения планеты, объявляя ее лишней, избыточной[48].

Очевидно, что, если для североамериканской компоненты Запада интенсивная имми-грация является исторической формой существования, то для европейских стран, прежде всего, Германии, Франции (до недавнего времени моноэтнических), Италии и Великобри-тании – неминуемый крах национального самосознания и государства, вызванный сокра-щением доли коренных, государствообразующих этносов.

В этой связи Россия обязана бороться против своего заселения представителями иных рас хотя бы для того, чтобы противостоять шовинизму и расизму, который представляет собой мину замедленного действия, в частности, для США, Бразилии и стран Карибского бассейна.

Планы глобализаторов по радикальному сокращению населения планеты реализу-ются в рамках двух групп программ. К первой группе относятся программы ограничения рождаемости через общее искусственное снижение биологической активности и способ-ности к размножению. Главенствующую роль здесь играет евгеника как методология селекции применительно к человеку и улучшения его наследственных свойств. Цели евгеники оправданы, коль скоро направлены на улучшение наследственности в рамках рода, племени или социума. Но стоит евгенику «возвысить» до уровня полиэтнического государства, расы или человечества в целом да еще подложить под нее идеи избранности одних и порочности других, биологической, социально-экономической и моральной кон-курентоспособности, как мы получим мощнейшее биологическое оружие. Теперь его обладатели будут решать, кто имеет право размножаться, а кто нет, какие расы и народы «породисты», а какие нет, какие общественные группы перспективны, а какие нет[49].

Помимо этого был развернут ряд глобальных антисоциальных программ и, в частности, «феминизм» – двухсотлетняя программа по подрыву института семьи и супру-жества (разрешение разводов, абортов, суфражизм, равноправие женщин, феминизация мужчин и маскулинизация женщин, «контрактный брак», «ювенальная юстиция») и сле-дующая за ней программа сексуальной распущенности в молодежной среде (“Make Love, Not War”, “All you need is love”). Наряду с ней была запущена программа гомосексу-альной свободы («Сегодня равенство, завтра – господство»), направленная против естест-венной половой идентичности с целью андрогинизации (дегенерации) молодежи, пере-хода к искусственному оплодотворению женщин и, в конечном счете, отказу в необхо-димости оплодотворяющей функции мужчин и далее от мужчин как таковых. Это, нако-нец, ползучая легализация педофилии[50]. Отдельно стоит упомянуть программы по на-сильственной стерилизации населения, пока в основном африканского, употребление токсинов в виде добавок к разного рода косметическим и гигиеническим продуктам (фторид натрия в зубной пасте, например), распыления различных токсинов на мирное население (Вьетнам, США) и программу по внедрению генно-модифицированных продуктов питания, которая может быть использована как для селективного, так и тотального бесплодия в животном или растительном мире.

Ко второй группе следует отнести программы, главной целью которых является сокра-щение срока жизни (увеличение смертности) населения. Из числа опробированных мето-дов стоит упомянуть  планомерный геноцид коренного населения обеих Америк через заражение оспой, тифом, корью, чумой и гриппом, алкоголизацию; «опиумные войны» Англии и Франции против Китая в середине 19 в. и пандемию гриппа («испанки») в 1918-20 гг., «убыль» от которой в Европе в три раза превзошла совокупные боевые потери в Первой мировой войне[51]. К числу избирательных в этом ряду следует отнести глобальную программу наркотизации молодежи, целью которой представляется адресное социально-этническое регулирование, в смысле уравнивания и усреднения. Ежегодно только в Европе от наркотиков и производных заболеваний (гепатит С) умирают порядка 30 тыс. человек, а «лидерами» здесь выступают Украина, Российская Федерация, Великобри-тания, Испания и Германия[52]. К новационным программам следует отнести разработку вируса иммунодефицита человека, испытательным полигоном для которого стала экваториальная Африка, а также широко рекламируемую ВОЗом многолетнюю и теперь, видимо, бессрочную кампанию по всеобщей вакцинации населения против вероятной разновидности вируса гриппа, что неизбежно приведет к ослаблению иммунной системы человека. Наряду с этим продолжаются разработки расово- и этнически направленного (по структуре ДНК, комбинации белков и иным антропологическим признакам) биологического оружия массового уничто-жения, в принципе исключающих возможность ответного удара. Многое указывает и на то, что начались активные испытания геоклиматического и геомагнитного оружия.

В области познания, науки и образования главными задачами глобалистов являются:

– провозглашение приоритета «свободного исследования», т.е. отрицание всякого высшего, по отношению к индивидуальным мнениям, принципа;

– дальнейшее цензурирование и сегрегация знания на «авторитетное научное» и «ненаучное», преуменьшение значения фундаментальной науки в пользу приклад-ной с одновременным преувеличением значения таких во многом спекулятивных дисциплин, как экономика, психология, социология, психиатрия, медицина, юрис-пруденция. Что касается медицины, то, в то время как транснациональная фарма-цевтика в целом ориентируется на «залечивание» населения[53], микробиология, трансплантология и генная инженерия направляются на практическую реализацию мечты о биологическом бессмертии для избранных. К настоящему времени «за-падное» правоведение превратилось в полностью аморальную, спекулятивную, торговую, по сути, деятельность (“нет преступления, если оно не предусмотрено законом”, «сделка с правосудием»), где государственные и общественные интере-сы все более уступают место узко корпоративным, частным интересам;

– разрушение (дискредитация, реформирование) национальных научных и образо-вательных систем через унификацию (стандартизацию), коммерциализацию и бю-рократизацию высшей и средней школы («болонская система», система ЕГЭ),

– отрыв образования от науки: подмена системы образования как генератора ново-го, синтетического знания, на систему по обнаружению (анализу) готовых данных; сокращение объема универсальных (общих) знаний в сфере образования в угоду узкоспециализированного, функционального знания; создание социально-эконо-мических барьеров и всевозможных ограничений в доступе к образованию;

– активная вербовка и всяческое содействие оттоку высококвалифицированных и перспективных национальных научных кадров из «третьего мира»[54];

– насаждение английского языка как единственного научного, образовательного и коммуникативного языка.

В области собственно культуры:

– выбор в качестве главной мишени исторического вектора[55] в культуре, нацио-нального канона и традиции в целом, с демонтажем которых усиливаются центро-бежные и гетерогенные тенденции в развитии национальных культур, исчезают всякие границы между сакральным и профанным, культурным и вульгарным;

– провозглашение политики мультикультурализма (растворения национальных культур, «общества и культуры разнообразия») в качестве основной модели сущес-твования будущих поколений[56];

– демонтаж системы охраны национального культурного наследия, отмена любой национальной цензуры;

– коммерциализация и приватизация культурных ценностей, неприятие концепта неотчуждаемого национального культурного достояния. Игра на понижение в отношении классического или «туземного» культурного наследия. Все, что не имеет товарного статуса и меновой стоимости, объявляется пережитками традиционализма;

– сокрытие, хищение, скупка или уничтожение культурных ценностей (последний пример – Ирак) для их частичного или полного вывода из оборота;

– вытеснение институтов и «храмов» высокой культуры (классический театр, музей, филармония, библиотека) и разбавление традиционной культурной среды под-вальным авангардом, уличным «перформансом» и площадной «инсталляцией».

– усиление полувекового влияния англо-американского масскульта на сознание и мировоззрение молодёжи во всем мире. Особую зомбирующую функцию здесь выполняют символы,  тексты и ритмы, не имеющие  корней в какой-либо культуре.

– подспудная пропаганда в современных молодежных СМИ идей самоубийства, воровства, предательства, гомосексуализма и проституции;

– насаждение англицизмов, эрозия национальных языков;

– подрыв национальных (государственных) систем массовой физической культуры и физического воспитания, политизация  олимпийского движения, резкая коммер-циализация спорта «высших достижений» (реклама, тотализатор, «договорные матчи»), широкое использование допинга;

В области литературы и визуального искусства:

– революция «модерна» (кубизм, дадаизм, сюрреализм, футуризм, экспрессио-низм, абстракционизм, функционализм и т. д.), противопоставившая себя тради-ционализму с его классическим художественным опытом в качестве единственно истинного «искусства современности». При этом авангардистами постулируется, что «новая истина» априори скрыта и непостижима для толпы обывателей, но от-крыта и ясна художнику («творящий хаос»). Переориентация литературы с в целом нейтрального реалистического жизнеописания на резкую критику существующего порядка вещей с призывом к его модернизации;

– революция постмодернизма с фокусированием внимания на запретных темах, на всем темном, маргинальном, извращенном[57]. В результате – общая девальвации искусства, утрата последних эстетических ценностей и критериев, поскольку идео-логи постмодернизма не просто не предлагают чего-то нового, но вообще ничего не предлагают ввиду того, что никакие идеалы и ценности им «не ведомы». Мир для них – бессмысленный набор текстов (культуролог М. Гросс называет постмо-дернистскую культуру «супермаркетом», где каждый может выбрать подходящие ценности, идеалы, символы, мировоззрения). Основные направления постмо-дернизма: «герменевтическое», «левый деконструктивизм», «феминистская критика»;

– экспансия «заказной» литературы и кинопродукции (политический, социальный, корпоративный, сектантский заказ);

– лавинообразное распространение массовой детективной, порнографической, оккультной, мистической литературы, а также комиксов, адаптированных (сокра-щенных, «политкорректных») изданий духовной литературы, классических и высо-кохудожественных текстов; вытеснение научно-фантастической литературы жан-ром фэнтэзи, т.е. замена вектора познания, направленного в будущее, на вектор, направленный в мистику прошлого;

– резкое сокращение сферы использования письменной речи как продукта опреде-ленного культурного (интеллектуального) усилия и реванш устной речи («онлайн коммуникации») как спонтанного, вульгаризированного, часто бессмысленного «словесного поноса»;

– широкое распространение и тиражирование вульгарных и низкопробных филь-мов и телесериалов, фильмов ужасов, эротических и порнографических фильмов и сайтов.

 

Н. Михайлов



[1] «Слово цивилизация существует не более полутора века. В конце концов, оно вошло в Академический словарь только в 1835 г. … Цивилизация, будучи, в конечном счете, европейской, была патентом, выданным европейским миром самому себе» (Рене Генон, «Восток и Запад», 1924).

[2] Ср. с определением цивилизации в Британской энциклопедии (11 издание, 1910 г.), где она трактуется как нечто, «имеющее отношение ко всему периоду человеческого прогресса, начиная с момента, когда человечество достигло достаточной разумности и социального единства, чтобы создать систему управления. Но на практике «цивилизация» обычно понимается в несколько более узком смысле как имеющая отношение к совсем недавнему и относительно короткому периоду, прошедшему с того времени, как наиболее развитые человеческие расы начали использовать системы письменности».

[3] По словам О.Уайльда «Одним из наших обязательств перед историей является необходимость переписывать ее».

[4] Н.Я.Данилевский – русский мыслитель, автор книги “Россия и Европа: Взгляд на культурно-исторические и политические отношения славянского мира к германо-романскому”, 1869 г.

[5] Артель и богатыря повалит (китайская поговорка).

[6] Бедный не отходит от гадателя, богатый не расстается с лекарством (китайская поговорка).

[7] В медовых словах всегда горечь найдется. В небе тощ орел, на земле беден бобыль. Доброму человеку и небо помогает (китайские поговорки).

[8] Дома опирайся на родителей, вышел за ворота – опирайся на друзей. Единодушие и гору своротит, и море осушит (китайские поговорки).

[9] Есть ты – ничего не прибавилось, нет тебя – ничего не убыло (китайская поговорка).

[10] Была бы твердая воля – и гора превратится в поле (китайская поговорка).

[11] Есть дом – живет в тысяче комнат, нет дома – проживет и в углу (китайская поговорка).

[12] Махабхарата: “Два слова обозначают свободу и рабство. Это слова “не мое” и “мое”. Через осознание “моего” живое существо попадает в рабство, и через осознание “не – моего” освобождается”.

[13] «Бог дела творит, а человек за них отвечает» (индийская поговорка).

[14] Махопанишад: “Бедствия происходят из-за влияния эго, страдания – из-за эго, желания – из-за покорности эго, нет более великого врага, чем эго”.

[15] «Быстро сделанная работа хорошей не бывает» (индийская поговорка).

[16] «Друг проверяется бедой, герой – сражением. Честность – долгами» (индийская поговорка).

[17] «Щепотка сандала лучше телеги дров», «Расплатиться с долгами – все равно, что разбогатеть» (индийские поговорки).

[18] «Мы на совести сделались», «Глаза – мера, душа – вера, совесть – порука» (русские поговорки).

[19] «Бог дал родню, а чёрт вражду» (русская поговорка).

[20] «Кого любишь, того сам даришь; а не любишь, и от него не примешь» (русская поговорка).

 

[21] Мышь приняла ислам, но число мусульман не увеличилось, а число христиан не уменьшилось (арабская поговорка)

[22] Общайтесь как братья, работайте как чужие (арабская поговорка).

[23] Если стал наковальней – терпи, если стал молотом – бей (арабская поговорка).

[24] «Будет рад тот, кто доволен тем, что имеет» (арабская поговорка).

[25] Лексический состав японского языка почти наполовину – китайского происхождения. Лишь 34% в нем составляет собственно японская лексика.

[26] По Данилевскому каждый культурно-исторический тип, т.е. цивилизация, переживает три периода своего становления: этнографический, государственный (исторический) и цивилизационный (культурный).

[27] «Западная цивилизация предстает в истории как настоящая аномалия: из всех более или менее нам известных, эта цивилизация является единственной, развивавшейся в чисто материальном направлении… Но самое необычное, может быть, это претензия сделать из этой ненормальной цивилизации образец любой Цивилизации, рассматривать ее как «цивилизацию» по преимуществу…» (Рене Генон, «Восток и Запад»).

[28] «Дайте мне поэтому свободу знать, свободу выражать свои мысли, а самое главное — свободу судить по своей совести» (Д.Мильтон). «У нас теперь поистине царство свободы – всеобщей ни–к–чему–не–привязанности, никому–не–обязанности, ни–во–что–не–верия…» (Ж. Бодрийяр).

[29] «Я в души Совесть им вселю, – Вождя и Судию. Кто внемлет ей, от света к свету следуя, стремясь к заветной цели, тот себя спасет» (Д. Мильтон).

[30] И.В. Мичурин: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее – наша задача».

[31] «К Добру стремиться мы не станем с этих пор, Мы будем счастливы, творя лишь Зло» (Д. Мильтон).

[32] Уже Кальвин в ходе дебатов о сущности божественной благодати разделил человечество на «осужденных» и «избранных».

[33] «С этого времени существуют лишь “профаническая философия” и “профаническая наука”, основанные на полном отрицании подлинного интеллекта, на сведении знания к его самым низшим уровням -эмпирическому и аналитическому изучению фактов, не связанных с Принципом, на расстворении в бесконечном количестве малозначительных деталей, на накоплении необоснованных гипотез, бесконечно разрушающих друг друга, и на фрагментарных точках зрения, не способных привести ни к чему иному, кроме как к узко практическому использованию» (Рене Генон, Кризис современного мира).

[34] «Почти совершенно невозможно поверить и в то, что миф, представляющий Средние века эпохой мракобесия, невежества и варварства, сложился абсолютно спонтанно, и что очевидная фальсификация истории, навязанная нашим современникам, могла быть осуществлена без какого-то предварительного плана» (Рене Генон, Кризис современного мира).

[35] Термин «материализм» в современном его понимании был запущен Д.Беркли.

[36] Особенно ярко это можно видеть на примере лорда-протектора Кромвеля и императора Наполеона.

[37] Характерно требование второго президента США Дж.К. Адамса к иммигрантам «сбросить европейские одежды и никогда больше к ним не притрагиваться».

[38] Для Р. У. Льюиса (R. W. Lewis, 1917-2002) американец  – это «индивид, эмансипированный от истории, по счастью, не имеющий предков, незатронутый и неиспорченный обычным наследием семьи или расы; одинокий индивид, полагающийся лишь на самого себя и сам себя побуждающий к деятельности».

[39] То, что З. Бжезинский называет «демократическим пылом».

[40] «Европа не признает нас своими. Она видит в России и в славянах вообще нечто ей чуждое, а вместе с тем такое, что не может служить для нее простым материалом, из которого она могла бы извлекать свои выгоды, как извлекает из Китая, Индии, Африки, большей части Америки и т. д., материалом, который можно бы формировать и обделывать по образу и подобию своему, как прежде было надеялась, как особливо надеялись немцы, которые, несмотря на препрославленный космополитизм, только от единой спасительной германской цивилизации чают спасения мира» (Н.Я. Данилевский). «Постараемся понять, что русский – очаровательный человек, пока он остается в своей рубашке. Как представитель Востока, он обаятелен. И лишь когда он настаивает на том, чтобы на него смотрели как на представителя самого восточного из западных народов, а не как на представителя самого западного из восточных, – он становится этнической аномалией, с которой чрезвычайно трудно иметь дело. Даже сам хозяин никогда не знает, какая из сторон его натуры откроется следующей» (Д.Р.Киплинг).

[41] «В Азии слишком много Азии, она слишком стара. Вы не можете исправить женщину, у которой было много любовников, а Азия ненасытна в своих флиртах с незапамятных времен. Она никогда не будет увлекаться воскресной школой и не научится голосованию иначе, как с мечом в руках» (Д.Р.Киплинг).

[42] Ср. «Правила Века Разума» – программный текст так называемых Джорджийских скрижалей:
«1. Пусть земное население никогда не превышает 500 миллионов, пребывая в постоянном равновесии с природой. 2. Разумно регулируйте рождаемость, повышая ценность жизненной подготовки и многообразия человечества. 3. Найдите новый живой язык, способный объединить человечество. 4. Проявляйте терпимость в вопросах чувств, веры, традиций и им подобных…»

[43] «По сути, вера в бесконечный прогресс есть самая наивная и самая грубая из всех форм «оптимизма»; каковы бы ни были ее модальности, она всегда по своей сущности сентиментальна, даже когда речь идет о «материальном прогрессе» (Рене Генон, «Восток и Запад»).

[44] «Русских невозможно победить, мы убедились в этом за сотни лет. Но русским можно привить лживые ценности, и тогда они победят сами себя!» (Отто фон Бисмарк).

[45] «Несомненно, власть слов уже проявлялась в другие времена, как и в наше; но чему нет похожих примеров, так это гигантской коллективной галлюцинации, которая привела часть человечества к тому, что самые пустые химеры стали приниматься за бесспорную реальность» (Рене Генон, «Восток и Запад»).

[46] Ср. с “Объединенной доктриной информационных операций” Пентагона.

[47] «Если Русь, в смысле самобытного славянского государства, есть препятствие делу европеизма и гуманитарности и если нельзя притом, к сожалению, обратить ее в tabula rasa для скорейшего развития на ее месте истинной европейской культуры, pur sang, то что же остается делать, как не ослаблять то народное начало, которое дает силу и крепость этому общественному и политическому организму?» (Н.Я. Данилевский).

[48] В своей книге «Век Разума» Р.К. Кристиан, явившийся одновременно заказчиком «Джорджийских скрижалей», пишет: «Человечество успешно апробировало принципы практической генетики в создании домашних растений и животных. И теперь мы готовы приступить к одомашниванию наших собственных видов схожим образом».

[49] Первая исследовательская лаборатория в области евгеники была основана семьей Карнеги в 1904 г.

[50] В последнем издании “Справочника по диагностике и статистике” Американской психиатрической ассоциации отмечено, что тот, кто «просто пристает к детям или фантазирует на предмет интимного контакта с ними» более не будет считаться педофилом.

[51] Общие безвозвратные человеческие потери в ХХ веке составили около 200 млн. жизней.

[52] П.Бьюкенен отмечает: «СМИ Америки превратились в осадные орудия в войне культур и в самое надежное средство оболванивания молодых: В прошлом общественные устои подрывались словами и книгами, но… секс и наркотики – оружие куда более действенное».

 

[53] З. Бжезинский не слишком оговорился, когда назвал Россию «пациентом» Америки, а ее присоединение к «трансатлантической Европе» и отказ от самостоятельной роли в геополитике – «избавлением от тяжелого заболевания».

[54] «Именно отсутствие развитой мощной культуры и элиты, ее носительницы, вкупе с протестантской философией и агрессивной психологией, ведут к деградации общества США, общества, которое способно существовать только за счет импорта “мозгов” со всего земного шара, посредством которого и удовлетворяется большая часть потребностей этой страны. При столь большом количестве и высокой концентрации интеллектуальных сил должен был бы начаться процесс их самостоятельного воспроизводства. Но воспроизводства нет…» («О деструктивном характере социальных процессов США», В.Зайцев, М.Скрипин)

[55] «Подлинная история может быть опасной для определенных политических интересов; мы вправе спросить, не по этой ли причине здесь официально навязываются определенные методы, при исключении всех других: сознательно или нет, но априори отвергают все то, что позволяет многое ясно увидеть. Так формируется «общественное мнение» (Рене Генон, «Восток и Запад»).

[56] Для справки: «Хартия Земли» (2000 г.) – международная декларация основополагающих принципов и ценностей для создания «устойчивого и мирного глобального общества в XXI веке». Она преподносится как результат якобы длительного и, конечно же, «всемирного» диалога между представителями разных культур, вероисповеданий и идеологий по поводу объединяющих все человечество общих целей и моральных ценностей. Хартия декларирует, что «при огромном разнообразии культур и форм жизни мы являемся одной семьёй и единым мировым сообществом с общей судьбой» и «должны объединиться и создать устойчивое глобальное общество, основанное на уважении к природе, правам человека, экономической справедливости и культуре мира», понимаемой как «культура толерантности» с «особым вниманием к правам коренных народов и различных меньшинств». В международной комиссии Хартии Россию представляет М.С. Горбачёв, США – Стивен С. Рокфеллер.

[57] Основные признаки постмодернизма (по И. Хассану): неопределенность, включающая все виды неясностей, двусмысленностей, перестановок, симулякр; фрагментарность (коллаж, монтаж, расчлененный литературный текст); деканонизация всех канонов и официальных условностей; «стирание личности», подчеркивание множественности «Я»; непредставимое, непредставляемое, ирреалистичное; ирония как основная модальность; изменение жанров, порождение неясных форм; карнавализация, перформанс.

Share

Потомки Гитлера замаливают его грехи

Они приняли иудаизм и обосновались на родине жертв своих предков

В Израиле живут около 300 принявших гиюр немцев, некогда имевших отношение к нацистской партии, и один из них — 56-летний правнук Адольфа Гитлера, профессор Еврейского Университета.

C журналистом газеты «The Guardian» он встретился с условием не указывать в печати его имя и фамилию. Он предпочитает их не называть: они раскроют тайну его происхождения, а значит и всю драму его жизни.

Его бабку звали Эрна Патра Гитлер. До самых последних дней своей жизни она была фанатичной нацисткой. Бабушка вышла замуж за сына сводного брата Гитлера Ганса и страшно гордилась принадлежностью к клану рейхсфюрера, хотя после войны предпочла убрать из своей фамилии букву “т”. Его родители оба служили в вермахте. Отец развелся с матерью незадолго до его рождения в 1952 году. Мать все подробно рассказала своему сыну о его происхождении, показала документы и фотографии. У него нет внешнего сходства с фюрером, он никак не связан с ним генетически.

«Я ненавижу Гитлера – говорит он – Я не связан кровью ни с ним, ни с его семьей. Ганса, моего деда, я видел только однажды, когда мне было 12 лет. Он был очень хороший человек, ни жестокости, ни страсти в нем не было. Моей бабке Эрне было приятно выйти за него замуж и вступить в клан Гитлера. Ее я тоже не знаю. Она не была частью моей семьи. После войны бабушка изменила фамилию, но ее убеждения оставались прежними».

Профессор поясняет, что его мать разорвала все отношения с Гитлерами. «Она работала машинисткой для вермахта в Польше, и видела много убитых евреев, повешенных на городских площадях. Она откровенно рассказала мне правду о войне. Кругом от того поколения немцев слышишь: «Мы только делали то, что нас заставляли, выполняли свои обязанности. Так же мои дедушка и бабушка никогда не понимали, что они сделали. Моя мать понимала. Была ли она религиозной? Она была религия сама».

Детство потомка Гитлера было трудным. Мать растила его в одиночку. Отца он видел всего несколько раз в жизни. Когда они с матерью бедствовали и жили на съемных квартирах, прочие Гитлеры были достаточно состоятельны. Отец умер, когда нынешнему профессору было 19 лет.

Его путь к иудаизму начался давно. «Это был не внезапный свет, что сошел с неба – рассказывает он. – Еще подростком я познакомился с девушкой, которая интересовалась иудаизмом, и кое-что узнал от нее. Тогда же я прочитал «Майн кампф», мне было неловко. Как человек может быть настолько глуп, чтобы поверить другому человеку, который написал это? Это ужасно. Те, кто не читал его по-немецки, не поймут, как это ужасно. Я прочитал и понял».

Когда пришло время, призыва в немецкую армию, он решил выбрать курс теологии, чтобы быть избавленным от военной службы в бундесвере. Обучение на Теологическом факультете предполагало обязательную стажировку в Израиле. «В первый раз я приехал в Израиль в начале 1970-х годов – рассказывает профессор, – и планировал провести здесь шесть недель. Я сразу почувствовал себя, как дома. И остался. Да, все это очень сложно, есть резкое различие между поколением, которое совершило преступление, и поколением, родившимся после. Но скоро она перестанет существовать».

«Я не могу слушать фашистских дискуссий, – продолжает он свой рассказ. – Я страдают каждый раз, когда слышу о неуважении к палестинцам. Еще слишком мало времени прошло после Холокоста. В моей голове задержались образы Холокоста, которые я не видел, но не могу от них избавиться. Я вижу, как военнослужащий затаптывает и убивает ребенка. Возможно, это мой отец или дед. И это все, что я могу сказать. Я приехал в Израиль, потому что так чувствовал, значит, так нужно».

Однажды профессор рассказал студентам о своем происхождении, а один из них сказал ему: “Представь, что твой дед мог отправить мою бабушку на мыло”. Когда о его истории стало известно, многие перестали с ним здороваться, а его детей в школе называли “нацистами”: “Я выучил урок. Некоторые люди не хотят, чтобы ты менялся. Никогда”.

Матиас ГерингПотомок другого известного фашиста, помощника Гитлера – Матиас Геринг постоянно живет в Швейцарии, но как минимум несколько месяцев в году проводит в Израиле. 49-летний племянник Германа Геринга тоже говорит, что в Израиле чувствует себя как дома. Он соблюдает Шаббат, носит кипу и выражает солидарность с еврейскими поселенцами на Западном берегу реки Иордан.

В 2000 году его физиотерапевтическая клиника обанкротилась, он потерял дом, а жена ушла от него, забрав сына. Мартин впал в глубокую депрессию. И тогда он, атеист, решил помолиться Богу. «Я сказал Ему, если Ты есть, то помоги мне прямо сейчас», — вспоминает он. Геринг убежден, что его молитвы были услышаны. «Через несколько минут зазвонил телефон. Мне позвонили из Цюриха и предложили работу». Не поверив в случайное совпадение, он взялся за изучение Библии. И уже через два с половиной года услышал «глас божий». «Он сказал мне, что хочет, чтобы я охранял стены Иерусалима и молился за избранный народ, — рассказывает Геринг. — Тогда я сказал Богу: Окей, но я думаю Ты ошибся дверью, Ты же знаешь мою фамилию. Но Бог сказал, что не ошибся и что именно я должен отправиться в Израиль».

Так в августе 2005 года Мартин впервые оказался в еврейском государстве и, по его признанию, безповоротно влюбился в еврейский народ. «И это после 44 лет ненависти к евреям», — добавляет он.

http://svpressa.ru/society/article/7852/

Share