ВСЁ В ЖИЗНИ ПРОХОДИТ…

Михаил Моргулис

    Всё в жизни проходит. И сама жизнь, и любовь, и горе, и радость, и суета, и боль, и страдания, и счастье. То что вчера казалось далёким, сегодня становится реальным. Как будто мы поднялись на пик горы, смотрим вниз, снова видим людей и события вокруг них, но теперь мы даём всему другую оценку, потому что видим всё по-другому. Раньше мы были у подножья горы, потом поднимаясь, стояли на её склонах, а теперь рассматриваем жизнь с высоты, пика наших лет. И то, над чем мы плакали, теперь вызывает улыбки, а над тем, над чем раньше смеялись, хочется плакать.
    Теперь мы отчётливо видим равнодушие людей, мы слышим фальшивую радость в их словах, мы видим лицемерные улыбки и искусственные вздохи сочувствия. Но мы уже более мудры, поэтому не изумляемся, и не переживаем. Мы понимаем, что человек совершил гигантскую технологическую революцию, он летает на другие планеты, мозг его может многое. Но душа человека осталась такой же маленькой, как была 5 тысяч лет назад во времена Моисея и как была 2 тысячи лет назад во времена Иисуса. Поэтому, теперь мы ничему не удивляемся. И если кто-то приведёт к нам солдат и поцелует нас, показывая этим, кого арестовывать, то и это не должно нас удивлять. Это предательство, отличительная черта человека. Человек остался прежним, несовершённым творением, искушаемым дьяволом.
      Мы теперь понимаем, там где Бог, там и дьявол. Там где дьявол, там красота слов, там где Бог – там красота дел. Поэтому во многих храмах и во многих людях так много красивых слов, и так мало красивых дел для Бога. И мы понимаем, почему?
Потом мы чувствуем, что здесь, на вершине горы мы ближе к Богу. Мы лучше ощущаем Его тепло, Его свет, Его небесную чистоту. И мы молимся, как будто смотрим в Его святые глаза. Молимся словами, которые предназначены только Ему, а не человеческому уху.
И здесь, видя проплывающие рядом облака, слыша клёкот пролетающих журавлей, понимая, что небеса проповедуют славу Божью, мы можем сказать Ему, не замечая наших слёз: Боже прекрасный! Благодарю Тебя за то что Ты любил меня, учил меня, за боль и радость, одинаково Тебя благодарю! За всё благодарю! За то, что Ты сопровождал меня по этой нелёгкой жизни, и когда я спотыкался от усталости, Ты нёс меня на руках. Мой чистый Боже, Бог любви и милости, какое счастье, быть с Тобой…

Share

Yevgeny Yevtushenko

Раньше это стихотворение  не публиковалось. Написано было лично маме  скульпора Эрнеста  Неизвестного –  Белле  Дижур,

которую очень долго не выпускали в Америку, для встречи с сыном.

Евгений ЕВТУШЕНКО

 

Евгений ЕВТУШЕНКО
 
И вот «Бабий Яр», мной написанный,
над шаром земным полетел
позорно замолчанной истиной
и стоном закопанных тел.
Охрана моя добровольная
со мной обращалась на «вы» –
команда МЭИ баскетбольная
из дылд самых нежных Москвы.
Но в русскость мою всем ли верилось?
И, чтоб уязвить поверней,
спроворили жлобскую версию,
что я – это тайный еврей.
И надо же так обезбожиться,
упасть до ничтожества столь,
когда и представить не можется,
что боль всех людей – наша боль.
Кровей у меня до двенадцати,
и в странах любых есть мне кров.
Ну что ж, принимаю все нации
я в гостеприимную кровь.
А мать Неизвестного Эрика
звонила: «Писать мне кому?
Мне нужен мой сын – не Америка,
да вот не пускают к нему».
Овировские невыпускатели
по принципу «башли гони!»
ломали мазилок, писателей
и дедушек с бабушками.
В дежурках с красотками баловались
и всё приводили в ажур,
но даже и взятки побаивались
за эту, за Беллу Дижур.
Тогда уж ей было за восемьдесят.
Заметили, что от обид
она никогда не заводится
и служащим не грубит.
Была она невыпущальная.
Я всё же усовестил их.
Им было прощенье печальное
в глазах её, столь молодых.
Великая эта женщина,
дожив до столетних седин,
в Нью-Йорке шепнула мне: «Женечка,
а знаешь, ведь ты мне как сын».
Мы вместе нигде не обрамлены,
но Эрик и вы – мне семья.
Спасибо вам, Белла Абрамовна,
еврейская мама моя.

Примечание

Черносотенцы грозили расправой за поэму БАБИЙ ЯР и ребята из сборнойпо баскету несколько месяцев круглосуточно охраняли Поэта.

 

Share

ХУДОЖНИК Александр Золотцев

Замечательный ХУДОЖНИК  Александр Золотцев   прислал Михаилу Моргулису, посвященное  ему стихотворение.      

Михаил! Что то хочется сказать или сделать тебе приятное… сегодня был сон о тебе…ты действительно-посланник мира и любви! 

Любовь–твои крылья…не давай их никому обрезать, а значит-лететь, только лететь. 

Легко ранить и сбить  посланника с  ритма, и становится больно в твоей груди. 

Хочу прочитать и запомнить твою молитву,  тому Ангелу, что живет у тебя внутри. 

Ни чужие сплетни, ни чьи-то грязные мысли не способны выяснить, доказать, это может только сердце, время и место, и душа человека, читаемая в глазах. 

Остальное по жизни проще, от гламурных стерв и до полных дур — отпускать суждено их  надо наощупь, чтобы вернуться в твою звезду. Не бывает случайных встреч,- есть прекрасные люди, с ними нам легче и ярче жить… 

О тебе сочиняют в газетах гимны — на волшебной арфе Твоей души!

Share

ЧУЖИЕ ДЕНЬГИ НЕ СЧИТАЙ

                                      Михаил Моргулис

Чужие деньги не считай,

Чужой любви не замечай, 

Если тоска – не унывай,

И не спеши сказать: Прощай!

 

Молчи, не бойся, не проси,

Свой крест достойно пронеси

Не плачь, хоть слёзы душат грудь,

И ты пройдёшь достойно путь.

 

Летят по небу журавли,

Это летят мечты твои ,

Сумей коснуться неба ты,

Тогда исполнятся мечты

 

И не завидуй и не злись,

Душой лишь Господа коснись,

Он на пути зажжёт огни

Научит Он тебя любви.

Share

Отрывок из книги «Это был сон»

Дьявольская интуиция. Отрывок из книги «Это был сон»

Михаил Моргулис

Писатель, журналист, основатель концепции “Духовная Дипломатия”. Личный сайт: morgulis.tv

Флорида, США

Как Россия смогла победить Германию, полностью не объяснит никто. Потому что человеческих объяснений этому недостаточно. Объяснения эти – слепки, продукт массового человеческого понимания. Да, Сталин заливал кровью людей подступы к России, заваливал трупами дороги, и всё же. Если бы он не был служителем дьявола, то не смог бы остановить другую саранчу, идущую со стороны другого служителя  дьявола из Германии. Сердце дьявола разрывалось между двумя лучшими служителями. Но дьявольская суть не может допускать любви и даже  дружбы. При любви и дружбе дьявол катастрофически теряет силу. Вспомните Сталина, тот был прекрасный ученик, и тоже в земной жизни повторял дьявола, не допускал любви и дружбы, потому что узнал от дьявола,  любовь и дружба  вызывают жалость и отбирают силу. И дьявол не мог остановить конфликт лучших учеников, поэтому он придумал других персонажей: У Бога Авель и Каин. А у меня  будут два Каина.  И на них двоих будет кровь невинных, которая вопиет к Богу. Но конечно, во  всю эту дьявольскую затею вынужден был вмешаться Бог.

Честно говоря, я тоже до конца не понимаю Божью логику, когда льётся кровь, а  Он молчит. Но всё же существует некоторое объяснение. После изгнания нас из Эдема, Он взамен Своей защиты дал нам свободу выбора между злом и добром. Также, как дал её в Эдемском саду, когда видел поведение Евы, равнодушие Адама и  высокое искусство дьявола в искушении. И не вмешивался в Эдеме, во время дискуссии дьявола с Евой, и не вмешивается сейчас, когда мы слушаем дьявола,  и почти не вмешивается, когда мы проливаем кровь себе подобных. Он понимает, что мы не понимаем,  что когда мы убиваем человека  – мы убиваем себя. Вмешивается он только тогда, когда по Его Божьей логике начинается экстремальный период истории. Думаю, что в период Гитлера и Сталина Он вмешался из-за когда-то избранного Им народа. Как оказалось – еврейского. И что «когда-то”  – для нас –  для него, это сегодня.  Видимо 6 миллионов умерщвлённых показалось Ему слишком большим наказанием, авелей убили слишком много.

Так что же дало Сталину  умение создать на земле царство дьявола, и присвоить себе имя наместника дьявола в мире. Испытывая при этом глубокое родственное уважение к брату-Гитлеру, он предвидел, что кто-то из них убьёт другого. Вы помните, по дьявольскому учению, любви быть не может. Уважая человека –  его можно легко убить, а любя его, это делать труднее, хотя и возможно. Сталин выпросил у дьявола дьявольскую интуицию, и тот не смог отказать любимому ученику и последователю. Гитлер тоже об этом просил. И тоже получил, и она ему много раз помогала, но это уже была копия  сталинской интуиции, чуть не сказал, Конституции.  Дьявол направил его на евреев, а Сталин  за счёт интуиции понял, что преследование избранного народа надо скрывать и не превращать в официальный лозунг. Достоевский, который имел доступ как к Богу, так и к дьяволу, в минуту нейтрального просветления выразился очень чётко: ежедневно происходит сражение между Богом и дьяволом и место этого сражения – душа человека. Но  всё же, сражаются не  стаи божьих ангелов и легионы падших ангелов, а  люди, люди сражаются на стороне Бога и на стороне дьявола.

Задолго до предательства Гитлера, что по воровским и бесовским законам, карается смертью, Сталин почувствовал, что оно будет. И также, он чувствовал, что только великий страх, который станет осязаемым, а не абстрактным, может парализовать и унизить самых сильных в его стране. Это должен был  быть другой страх, его новая модель. Это должен быть страх, который просит смерти, ещё не испытав пыток. Это страх души и мозга, страх того, что вложил в человека Бог. И  для того, чтобы его  создать в творении Божьем, нужно была сила  противника Бога, его изобретательность. Победить то, что создал Бог, может победить только дьявол, и только на короткое историческое время. Жалко, что эти исторические времена повторяются всегда и  постоянно. Но запомним, страх бывает разным. Апофеоз страха, когда он витает в воздухе, когда он в квартире и на улице, когда он полумёртвый живёт в твоей душе, в твоём сердце, в твоём сознании. Именно тогда человек превращается в безвольного раба, который заранее сдался, хотя плётка ещё не опустилась на его безвольные плебейские плечи.

Вот такие мысли холодят моё сердце, потому что история обладает удивительным свойством повторяться, так-как знает, что люди ничему у неё не учатся.

И есть  только одна возможность спастись от такого всеобщего страха – взять за руку Христа, нет, ни религию, ни церковь, а живого Христа. И подобно первым христианам умирающим на римских аренах, жить и умирать без страха.

Думаю, вам будет интересно прочесть мою колонку Америка пробудилась. Трамп разбудил Америку! и Уроки истории для верующих и неверующих

http://www.invictory.com/columns/2908/

 

Share

Николас Моргулис получил золотую награду

Николас Моргулис  получил золотую награду на  Кинофестивале Эмми, проходившим в Калифорнии.Николас награждён за лучший рекламный фильм “Лестница в небо”. Как и всегда, родители писатель, богослов  Михаил Моргулис и Татьяна Титова узнали о награде не от сына а из телевизионных новостей. На фото Николас  не на сцене во фраке, а в футболке, с золотой наградой Эмми у флоридского дома родителей.

 

Share

ПАМЯТИ ЕВГЕНИЯ ЕВТУШЕНКО

 ЖЕНЯ, НЕ УХОДИТЕ ДАЛЬШЕ…

                                                                                                                        Михаил Моргулис

     Чем дальше уходит от нас Евгений Евтушенко, тем он ближе для меня  становится. В 40-й  день его ухода, я хотел было написать, как ужасно плохо без него стало, но не сложилось.

       Откололся остров от материка жизни, и уплыл. Он – этот остров. А я на берегу материка остался. Вижу,   рядом великая скромница жена Маша, дети недалеко, друзей большущая группа, а почитателей не счесть. Ещё живых. Потом их единицы останутся, а после, говорить и писать о нём  будут  только специалисты по литературе прошлого.

        Вообще, советую  не перечитывать старые любимые книги и не смотреть старые любимые  фильмы. В большинстве случаев  разочаруетесь,  тоскливо станет, теперь это не коснётся прежних сладких ассоциаций, которые как мёд жизни когда-то  растекались по жилам души. Слушайте только  любимую  музыку, которая затаилась где-то на окраине вашего сердца, и не двигается, только слышится. Так что, если не хотите, чтобы загудела голова и душа охнула от разочарования, не возвращайтесь к той части прошлого. Вот я,  стал перечитывать «Фиеста» Эрнеста Хемингуэя, ранее мной обожаемого, как и  всем моим  поколением. И стал, вдруг, мучиться от переизбытка, переобилия  деталей, бессмысленных фраз, пустых выражений, которые когда-то казались выражениями с глубоким подтекстом. Или неосторожно схватил книгу другого известного американца   Бернарда  Маламуда «Самородок» (The Natural), о бейсбольном игроке, книгу, куда Маламуд сумел впихнуть все правила этой скучной игры. Ну как ему удалось, мудрому писателю, написать такую поверхностную и почти бездарную книгу. Даже  если усилить её примитивный  перевод на русский язык, она всё равно будет плохой. И хотя «Нью-Йорк таймс», и «Вашингтон пост»  захваливали её, но всё равно, плохая книга.  Может потому-что я не люблю бейсбол, и меня подташнивает, когда я случайно, краем глаза, вижу эту игру по телевизору. Да, бывают нелогичные вещи и в литературе. И посредственные писатели становятся  известными. Вот, как Серёжа Довлатов, которого Василий Аксёнов  точно называл в газете «Новое русское слово» «бытовым описателем». В жизни Довлатов  был  трусоватый, а в книгах вывел себя мачо. Сумел обмануть захлёбывающих дамочек. Нет, он писатель, хорошего среднего уровня, а вот попал  точно  в  цель –  и стал кумиром массового российского читателя.

            Евтушенко, это  совсем другой уровень, высоты его сразу и не увидишь, это вулкан огнедышащий, фантазёр, реалист, ребёнок, провидец, полупророк, полунаив, полумудрец, а иногда мудрец, голый король и  наряженный мальчик, а может быть, наряжённый король и голый мальчик. В общем,   остался я Робинзоном Крузо на материке кишащим  людьми, умными,  и глупейшими, хитрющими и дураками, с наростами грехов на всех частях тела, но правду сказать, встречаются другие, хоть и редко встречаются, с незагрязнёнными  сердцами.  Это люди, близкие к праведникам.

            А он, Женечка,  уплыл на отколовшемся острове. И стало у меня в жизни, как ночью случается, когда особенно страшно чувствуется одиночество.

О нём уже так много написали, и хорошего и плохого, хорошего гораздо больше, потому что он был хороший гораздо больше. И я сам писал, как и многие, что с ним закончилась эпоха.

            Ну, а что потерял лично  я, и где  случилось невосполнимое.  Оказывается, Евтушенко заполнял жизнь других людей своими поисками правды на земле,  пусть  часто  им придуманной нежизненной  правды, ненужной, но потом, именно благодаря этому, в мудрости сознательного возраста стал тайным богоискателем.  И в нём ушедшем  Евтушенко я потерял живущее в нём правдоискательство и богоискательство. А это было очень важным делом на земле. Помните его пророческие слова, «Поэт в России больше, чем поэт». Он, как и все мы, приближаясь к  рубежу жизни, там где придёт конец и начнётся новый отсчёт времени, начал  искать то, во что трудно поверить, т.е.  искать ЕГО. Но вот что абсолютно духовно  значимо – Евтушенко  не призывал Бога в страхе, а искал в спокойном  самосозерцании духа, чувствую Его небесное  дыхание.

             А кроме того, ему была дана великая  чеканка слов, из которых выковывались строки бесконечно нежной любви и громоподобной патетики. Это было как бы присутствие Зевса в поэзии, удары, раскаты, молнии с неба. Он водружал флаги-стихи  на могилах своих ушедших увлечений, на могилах прошедшей  любви к женщинам. Но в вершины новых  открытых  им гор,  втыкал  свои новые флаги символизирующие правду,  любовь,  Бога.

            Так что же я потерял?! Я потерял  в нём остаток прекрасных надежд, я потерял часть очень значимой жизни, которые жили в нём, остаток любви, который в нём никогда не исчезал, его вечный цветок. Я потерял в нём  духовно-психологический фильтр, который пропускал через себя людей, и я выявлял через его сердце-фильтр, насколько они чисты или грязны, или просто запачканы, как все мы, но  хоть не конца.

Он мне несколько раз звонил из больницы, перед операциями.  И я повторял, как заклинание, слова апостола Павла: «Нет ни одного праведного среди вас. Все согрешили, и лишены славы Божьей».

            Ах, Женя-Женя-Женечка! Бог подарил мне перед концом жизни вас, реку жизни, скалу среди мелких памятников, но утекла река, а вода – это жизнь, и осталась лишь скала, безмолвно говорящая  миру. Но я слушаю вас, слышу, не прощаюсь. Это вы не мне написали, но читаю, как для меня:

Со мною вот что происходит:
ко мне мой старый друг не ходит,
а ходят в мелкой суете
разнообразные не те.

О, сколько
нервных
и недужных,
ненужных связей,
дружб ненужных!
Куда от этого я денусь?!

Но остался для вас, Женя, и для меня, Он, Бог! В одной из книг, которые вы мне подарили есть ваша  надпись мне  «…С искренней радостью и общей верой в Бога, частью которого есть Совесть, и в  Совесть, которая есть часть Бога». Любящий вас, Женя Евтушенко.

Bridgeusa@aol.com

Share

ЛЮДИ И КНИГИ

 Рецензии. Впечатления

                                                                      Журнал «Радуга», Киев

 Феномен Моргулиса

Михаил Моргулис. Тоска по раю. – С.-Птб.: Издательский Дом «Христофор».

Издана в России и Украине

Маленький роман о любви и пятьдесят рассказов книги  «Тоска по раю» – это мучительная попытка писателя  Михаила Моргулиса выйти за границы привычного и объяснимого мира, это прыжок в космос без скафандра, туда, где все подчинено иным законам, не искусственным, не человеческим, но Вселенским, и где найдено равновесие между Светом и Тьмой. Это попытка проникнуть в самую суть не только Божественной природы человека, но и оборотной ею стороны, принадлежащей к миру Искусителя и «князя тьмы».

Но субъективность взгляда на таинственные процессы и жизненный опыт автора, отягощённый поисками пути к Истине, исключили возможность преодоления творческой гравитации как силы, останавливающей полет мятущейся мысли в Царство Вселенской Гармонии. Однако, стоит заметить, что недостижимость поставленной цели никак не исключает её значимости в том сложном процессе развития духа, от грехопадения до искупления вины и очищения, который и до сих пор остаётся для нас тайной. Более того, она как путеводная звезда  вечно сияет на небосклоне человеческой мечты о справедливом мироустройстве и земном счастье, и путь к ней тернист, извилист и недосягаем.

Именно в этом пространстве, между начальной точкой отсчёта и точкой недостижимости, точкой абсолютного, воплощённого в мечте идеала, с одной стороны, и временем, освобождённым от пространства (ибо никто не знает, в каком его историческом отрезке развернуться очередные события), с другой стороны, и  раскрываются в прозе Михаила Моргулиса картины замысловатых и фантасмагорических представлений, где реальный жизненный опыт автора, фрагменты фантазий, воспоминаний о встречах с друзьями-писателями ( тут и Довлатов, и В. Некрасов, намёком), и упоминаний о В. Набокове и Э. Хемингуэе самым непостижимым образом сочетаются со сказочными перевоплощениями героев романа, перемещениями во времени и переселениями душ. Поистине  нужно обладать отчаянной смелостью, чтобы взяться за такую работу и, самое главное, суметь закончить её. И скорее всего, с невероятным напряжением, ибо войти в океан всегда легче, чем потом выбраться из него.

И верно заметил Е. Евтушенко в предисловии к роману, что «Точных аналогов у этой книги нет…», и через тире добавил: «есть только нежные точки соприкосновения с «Маленьким принцем» Сент-Экзюпери  или с повестью «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» – одного американского пилота Ричарда Баха…» – и тут же, как говорится, съехал с темы, поскольку даже эти « нежные точки соприкосновения» были придуманы им, чтобы хоть как-то определить местоположение романа в русской американской литературе. А то, что роман и почти все пятьдесят рассказов являют собой ярчайший пример симбиоза русского по своей сути духа с американским мировоззренческим опытом, никаких сомнений не вызывает. Об этом говорит каждая строка романа и почти каждый рассказ. Перед этим феноменом не устоял даже такой титан русской американской литературы как В. Набоков. Чего только стоит его «Лолита» в этом контексте. Да и сам Е. Евтушенко, проживший в Америке больше двадцати лет, тоже к концу своей жизни был уже немного американец. Я уже не говорю о В. Аксенове, который, переехав из России в Америку, пытался даже писать по-английски. Единственный, кто не поддался, кто сумел сохранить в себе исконное начало, так это А. Солженицын, также отдавшей часть своей жизни Америке и лишь за несколько лет до смерти вернувшийся в Россию. Но он-то был из другой когорты! Прошедший через войну и советские лагеря, он до самого тёмного дна  познал, что такое русская душа и что такое быть русским.

А в то время, когда он жил в Америке, в Советском Союзе читали Хемингуэя, Фицджеральда,  Воннегута, Апдайка, Стейнбека, Фолкнера и многих других, сразу же всплывающих в памяти писателей, как только начинаешь окунаться в прозу Михаила Моргулиса. Смею предположить, что и сам Моргулис, выросший в Киеве, так же, как и все молодые советские литераторы той незабвенной эпохи, был покорен такими произведениями как «Фиеста», «Великий Гэтсби», «Колыбель для кошки», «Кентавр», «Заблудившийся автобус», «Шум и ярость» и многими другими, и не только покорен, но и как писатель испытал влияние этих и других американских романов на своё творчество. Как впрочем, и все мы, кто видел в западных образцах литературных произведений свободный, не ангажированный подход к решению концептуальных задач развития искусства вообще. На этом, или почти на этом, для многих «открытия», в силу угасающей любознательности или наступивших вскоре в Советском Союзе перемен, а потом и развала государства – закончились, и движение мысли вперёд если и не остановилось для них совсем, то потеряло, как модно сейчас выражаться, креативность – это уж точно.

Моргулис же пошёл дальше. Потому что для него этого было мало – просто узнать иной взгляд на мироустройство и на возможности литературного творчества, взгляд, не омрачённый идеологическим туманом и не ограниченный  рамками условно-дозволенных тем. Он хотел большего. И самое важное – все испытать на себе. Отсюда и роман «Тоска по раю», и большинство рассказов написаны от первого лица. Так легче погружаться в тёмные воды неизвестности, в глубину сознания и веры, и легче взлетать к небу, к Духу Небесному, хотя при этом – мучительнее и больнее, чем если бы это делалось через ощущения третьего лица, но только таким, единственным, личностным путём, дозволено приблизиться к разгадке тайны бытия.

Вечный мученик поиска ответов на почти неответные вопросы, Моргулис, словно средневековый рыцарь готов ради возвышенной и божественной Истины  сразиться даже с ветряной мельницей, как это делал в своё время непревзойдённый в своей романтичности Дон Кихот. И не важно, что «мельница» – это воображаемый враг или препятствие на пути к Истине, как не важно и то, что сражение с ней может закончиться поражением, главное – вырваться из стереотипного взгляда на мир, на время и на пространство. Вознестись духом выше земных забот, и там, в небесных сферах, услышать музыку вечной Любви. И ради этого Моргулис готов рисковать всем и подставлять себя под ядовитые стрелы критики, зная по прошлому опыту, в другой жизни, когда он был то ли маркизом, то ли королём, то ли ангелом, – что иногда осмеянные обществом безумцы через время превращаются в гениев, так что оно, время, и рассудит, кто был прав, а кто ошибался.

Читал я роман тяжело, медленно, прерываясь через каждые две-три страницы, а то и чаще, поражённый безоглядной смелостью смешения художественного текста с автобиографическими зарисовками, воспоминаниями о Мексике и просто какими-то философскими отступлениями на разные темы, но при этом не утративший интереса к роману, а напротив, чрезвычайно заинтригованный, думал: что же он, этот смельчак, делает и как же, почти загнавший сам себя в угол, он будет выкручиваться из ситуации? А он, до поры до времени, и сам не знал, что делает и как будет спасаться. И с необыкновенной, почти детской наивностью во «Втором вступлении от автора» и признался в этом: «Я выжидал момента, когда удастся изловчиться и одним махом закончить этот маленький роман, но не получалось. Ко всему вдруг, сам не зная почему, я вписал в середину воспоминания о Мексике. Короче говоря, дописывать книгу я боялся».

Ну как тут не вспомнить нашего великого Александра Сергеевича:

И даль свободного романа

Я сквозь магический кристалл

Еще не ясно различал.

 Читая книгу, мы всегда идём вслед за автором, не зная, нередко как и он, что будет на следующей странице, в середине книги и, уж тем более, в конце. Но разница  между читателем и автором в том, что читатель идёт все-таки уже по проторённой дороге, а тот, кто писал книгу, шёл по бездорожью, полагаясь на свою интуицию и чутье, и не знал, что его ожидает впереди, испытывая при этом не только желание добраться до цели, а и страх перед этой целью. Но другого способа проложить новую, неизвестную доселе дорогу от замысла до его воплощения не бывает, если мы говорим о настоящей литературе.

Быть первопроходцем невероятно трудно и опасно, и не каждому осмелившемуся выйти в путь удаётся осуществить свои намерения, потому что помимо смелости и решительности, силы и знаний, необходимо еще что-то большее, что-то такое, что не давало бы усомниться в своих и небесных силах, а это может быть только вера в Бога. Вот на что полагался, откуда черпал вдохновение и благодаря чему преодолевал свой страх Михаил Моргулис, работая над романом. И если Бог – это Любовь, какая же тогда могла быть еще сила, позволившая ему закончить роман, а его героям, Рыжей Пони и Томасу-Иеремии, взявшись за руки, пойти по тропинке в лес, как Адам и Ева, возвращаясь домой – в рай, – только Любовь!

Этой силой пронизаны и все сорок пять рассказов, которых оказалось вполне достаточно, чтобы  понять, что все они – это все тот же мир поиска вечных ценностей, оправдания земной жизни и стремления к Истине. «Самое доброе дело для Бога – это прожить всю жизнь в любви…» – говорит герой рассказа «Записки сумасшедшего крокодила» своему собеседнику, а устами героя – Моргулис читателям, не пытаясь при этом быть  учителем жизни или проповедником христианских заповедей, но проводником однозначно. Не он сам говорит с нами от имени Бога, а Бог говорит его устами, обращаясь напрямую к нашей душе и к нашему разуму. И именно в этом, и только в этом заключается миссия Моргулиса, которую он добровольно взвалил на свои плечи, обрекая себя на вечную, радостную и мучительную ношу.

И было бы очень странно, если бы в рассказах мы не увидели уже знакомый нам по роману мир, не услышали бы музыки жизни и не почувствовали бы холода смерти.

«Холод остановился где-то посередине тела. Голос эльфа отдалился. Я знал, что перед смертью ко мне приплывут запахи. И они пришли. Запах маминой щеки. Запах боли, кромсавшей мою ногу после падения на мотоцикле. Запах еды, когда я в детстве бродил голодным среди разрушенных войной домов. Запах девушки, от которого приходила другая боль, прекрасная, от которой задыхаются. Молочный и творожный запах моих детей, когда они были маленькими. Запах непонимания, злости и предательства, как запах карболки… От равнодушия близких людей пахло плохо застывшим студнем. И, наконец, пришёл любимый запах сжигаемых палых осенних листьев, от которого мне всегда хотелось плакать» («Перед полётом»).

Жизнь и Смерть. Смерть и Жизнь. Жизнь коротка, а Смерть Вечна. И вовсе она не Смерть по Моргулису, а Жизнь, только другая и не тут, на земле, а там, на Небе, счастливая, безмятежная и вечная. Но как же не хочется туда, на Небо. Как хочется слышать здесь, на земле, голоса людей, птиц, животных и эльфов и вдыхать запахи, от которых хочется плакать.  Даже тогда, когда ты не боишься её, эту Новую Жизнь на Небе. Но вот пришёл час: «И мне стало тесно, и я вырвался из своего тела, чтобы улететь в зелено-грушевое счастье неба».

Жизнь и Смерть по Моргулису – это одно и тоже счастье. И не важно, что в земной жизни не только радости, но и страдания – это счастье, посланное Богом, как не важно и то, что Смерть – это счастье избавления от страданий, посланных Богом. И о чем бы нам не рассказывал автор, чем бы он с нами не делился, как бы не вовлекал нас в свои сказочные истории, – все это ничто иное, как прелюдия к «полёту в небо», как песнь земной жизни и попытка, если и не остаться в ней навсегда, чего, конечно же, никогда не случится, то хотя бы продлить то мгновение, когда тебе еще не стало тесно в твоём теле, и ты еще можешь услышать запахи, от которых захочется плакать.

Читать рассказы Моргулиса это все равно что быть странником, следуя за ним по пятам и появляясь то в Париже, у могилы его друга – Виктора Некрасова, которому он посвятил свою книгу «Сны моей жизни», то в Вермонте, где они вместе провели целое лето, то во Флориде, где было написано множество рассказов, то в послевоенном Киеве, где прошло его голодное детство, то в Иерусалиме, вечном городе, и еще там, откуда  – «… из какой-нибудь южной страны, а может быть, из далёкой России, а может быть, из ближнего штата привезут меня, уже умолкнувшего навсегда, уже не смотрящего с укоризной, а просто навек задумавшегося» – его до сих пор не привозят, потому что ему пока еще не стало «тесно в своём теле» и потому что Любовь еще живёт в его сердце. А значит, еще будут и Нью-Йорк, и Флорида, и Вермонт, и Киев, и Россия, и вечный город Иерусалим…

 

Владимир Бушняк

писатель

 

 

 

Share

ДЬЯВОЛЬСКАЯ ИНТУИЦИЯ

Михаил Моргулис

(Отрывок из книги «Это был сон»

Как Россия смогла победить Германию, полностью не объяснит никто. Потому что человеческих объяснений этому недостаточно. Объяснения эти – слепки, продукт массового человеческого понимания. Да, Сталин  заливал кровью людей подступы к России, заваливал трупами дороги, и всё же. Если бы он не был служителем дьявола,  то не смог бы остановить другую саранчу, идущею со стороны другого служителя  дьявола из Германии. Сердце дьявола разрывалось между двумя лучшими служителями. Но дьявольская суть не может допускать любви и даже  дружбы. При любви и дружбе дьявол катастрофически теряет силу. Вспомните Сталина, тот  был прекрасный ученик, и тоже в земной жизни повторял дьявола, не допускал любви и дружбы, потому что узнал от дьявола,  любовь и дружба  вызывают жалость и отбирают силу. И дьявол не мог остановить конфликт лучших учеников, поэтому он придумал других персонажей: У Бога Авель и Каин. А у меня  будут два Каина.  И на них двоих будет кровь невинных, которая вопиет к Богу. Но конечно, во  всю эту дьявольскую затею вынужден был вмешаться Бог. Честно говоря, я тоже до конца не понимаю Божью логику, когда льётся кровь, а  Он молчит. Но всё же  существует некоторое объяснение. После изгнания нас из Эдема, Он  взамен Своей защиты дал нам свободу выбора между злом и добром. Также, как дал её в Эдемском саду, когда видел поведение Евы, равнодушие Адама и  высокое искусство дьявола в искушении. И не вмешивался в Эдеме, во время дискуссии дьявола с Евой, и не вмешивается сейчас, когда мы слушаем дьявола,  и почти не вмешивается, когда мы проливаем кровь себе подобных. Он понимает, что мы не понимаем,  что когда мы убиваем человека  – мы убиваем себя. Вмешивается он только тогда, когда по Его Божьей логике начинается экстремальный период истории. Думаю, что в период Гитлера и Сталина Он вмешался из-за когда-то избранного Им народа. Как оказалось – еврейского. И что «когда-то”  – для нас –  для него, это сегодня.  Видимо 6 миллионов умерщвлённых показалось Ему слишком большим наказанием, авелей убили слишком много.

Так что же дало Сталину  умение создать на земле царство дьявола, и присвоить себе имя наместника дьявола в мире. Испытывая при этом глубокое родственное уважение к брату-Гитлеру, он предвидел, что кто-то из них убьёт другого. Вы помните, по дьявольскому учению, любви быть не может. Уважая человека –  его можно легко убить, а любя его, это делать труднее, хотя и возможно. Сталин выпросил у дьявола дьявольскую интуицию, и тот не смог отказать любимому ученику и последователю. Гитлер тоже об этом просил. И тоже получил, и она ему много раз помогала, но это уже была копия  сталинской интуиции, чуть не сказал, Конституции.  Дьявол направил его на евреев, а Сталин  за счёт интуиции понял, что преследование избранного народа надо скрывать и не превращать в официальный лозунг. Достоевский, который имел доступ как к Богу, так и к дьяволу, в минуту нейтрального просветления выразился очень чётко: ежедневно происходит сражение между Богом и дьяволом и место этого сражения – душа человека. Но  всё же, сражаются не  стаи божьих ангелов и легионы падших ангелов, а  люди, люди сражаются на стороне Бога и на стороне дьявола.

Задолго до предательства Гитлера, что по воровским и бесовским законам, карается смертью, Сталин почувствовал, что оно будет. И также, он чувствовал, что только великий страх, который станет осязаемым, а не абстрактным, может парализовать и унизить самых сильных в его стране. Это должен был  быть другой страх, его новая модель. Это должен быть страх, который просит смерти, ещё не испытав пыток. Это страх души и мозга, страх того, что вложил в человека Бог. И  для того, чтобы его  создать в творении Божьем, нужно была сила  противника Бога, его изобретательность. Победить то, что создал Бог, может победить только дьявол, и только на короткое историческое время. Жалко, что эти исторические времена повторяются всегда и  постоянно. Но запомним, страх бывает разным. Апофеоз страха, когда он витает в воздухе, когда он в квартире и на улице, когда он полумёртвый живёт в твоей душе, в твоём сердце, в твоём сознании. Именно тогда человек превращается в безвольного раба, который заранее сдался, хотя плётка ещё не опустилась на его безвольные плебейские плечи.

Вот такие мысли холодят моё сердце, потому что история обладает удивительным свойством повторяться, так-как знает, что люди ничему у неё не учатся.

И есть  только одна возможность спастись от такого всеобщего страха – взять за руку Христа, нет, ни религию, ни церковь, а живого Христа. И подобно первым христианам умирающим на римских аренах, жить и умирать без страха.

Share

Почувствовал, что Евтушенко нет

Дорогой Михаил Моргулис!
Очень надеюсь, что с Вами все нормально.
Думаю о Вас и продолжаю упоминать в молитвах.
Пересылаю стих поэта Миши Синельникова, появившийся на ФБ
и только что им написанный им о нашем дорогом Жене Евтушенко:
 .
Проснулся рано от болезненного толчка и записал стихотворение…
Может быть, это моя придурь, но, в равной мере опасаясь дружеских похвал и едких уколов, я обычно 
не помещаю на этой странице новых стихов, ограничиваясь ссылками на публикации(которые уже и так 
принадлежат всем желающим, если таковые найдутся).Редкое исключение – стихи на случай, волнующий 
не только меня. Знающим несколько то, что я пишу, понятно, что я всегда избегал прямой публицистики. Не относя её 
к сфере поэзии. 
Но здесь особый случай.
 .
* * * *

Почувствовал, что Евтушенко нет,
И нет защиты, помощи, огласки.
Где по Земле кочующий поэт
В ковбойской шляпе и в шахтёрской каске?

Кто будет так ненасытимо жить,
В трясинах с кочки прыгая на кочку,
Начальству лгать и правду говорить,
Звонить в ночи, просить в подарок строчку!

Вытаскивать кого-то из тюрьмы,
Плыть по реке до крайнего причала
И оттепелью жить среди зимы,
И не смолчать, когда страна молчала.

Простим отраду в жизненной борьбе –
Наряд Петрушки и огни эстрады,
Да и любовь чрезмерную к себе…
Ну, да, о нём злословить были рады.

Но изменился воздуха состав,
Взяла своё мелькающая скука,
В нём совесть века, малость подустав,
Ушла в прощальных судорогах звука.

Он был и русофил и юдофил,
Герой и завсегдатай ресторана…
Какой, однако, свежий хлорофилл
В его стихах, тревоживших так рано!

И премиями не заткнули рот,
И, прогибая, не склонили к одам.
Он в тот ушёл, чуть слышащий народ,
Ушёл, быть может, со своим народом.

Никто не повторит его судьбу,
Но лишь стихи – прибежище поэта.
На скорбных свадьбах с чёлочкой на лбу
Плясать он будет до скончанья света.

                                                    27 августа 2017

 

Share