Это опция возвращает прежний вид Главной страницы Morgulis Mikhail , разворачивая свернутые и закрытые рубрики и блоки.

Восстановить Morgulis Mikhail Главную.

ЕВРЕИ НА ЯРМАРКЕ ЛИЦЕМЕРИЯ

 Мелихов Александр

.

В музее Освенцима Фото: ИТАР-ТАСС

На поминках неприлично задаваться вопросом, кто из присутствующих помог покойному переместиться в мир, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание. Но теперь, когда в Освенциме ритуальные слёзы отлились до следующего сезона, кое-что можно и припомнить.
 
Гитлер в «Моей борьбе» писал о еврейском терроре в России как о деле общеизвестном, эта уверенность и подтолкнула его к «окончательному решению». Но из каких источников он эту уверенность почерпнул?
Уже с бархатной весны 1917 года респектабельная английская «Таймс» пропагандировала вполне черносотенный взгляд на движущие силы русской революции. А знаменитый эссеист Честертон предостерегал английских евреев, что если они «попытаются перевоспитывать Лондон, как они уже это сделали с Петроградом, то они вызовут такое, что приведёт их в замешательство и запугает гораздо сильнее, чем обычная война». Летом 1918-го британские войска, оккупировавшие российский Север, разбрасывали с самолёта антисемитские листовки, а в опубликованном докладе преподобного Б.С. Ломбарда, капеллана британского флота в России, говорилось, что большевизм направляется международным еврейством и что национализация женщин уже является свершившимся фактом.
Блестящий литературный критик Генри Менкен в 1920 году писал о евреях: «Их дела отвратительны: они оправдывают в десять тысяч раз больше погромов, чем реально происходит во всём мире». В том же году официальные лондонские типографии напечатали «Протоколы сионских мудрецов», а главный столп британского консерватизма Уинстон Черчилль опубликовал большую статью о международных евреях-террористах: они-де готовили всемирный заговор начиная с XVIII века. Он уверял также, что в России еврейские интересы и центры иудаизма оказались незатронутыми тотальной разрушительной деятельностью большевиков. В довершение Черчилль приписал Троцкому проект коммунистического государства под еврейским господством. Гитлер в «Моей борьбе» выразил полное согласие с этой версией: у него были почтенные единомышленники.
 
Чтобы избежать более чем заслуженных обвинений в юдофобии, Черчилль во вступлении к своей статье исполнил короткий гимн во славу евреев: они представляют собой самый замечательный народ из всех, известных до нашего времени, однако нигде больше двойственность человека не проявляется с большей силой и более ужасным образом, и вот в наши дни этот удивительный народ создал иную систему морали и философии, которая настолько же глубоко проникнута ненавистью, насколько христианство любовью.
Этот гимн тоже можно включить в памятку юдофоба, ибо источником антисемитской химеры в её современном варианте является грёза о еврейской исключительности. Чрезмерная ненависть – следствие страха перед преувеличенным могуществом.
 
После 1933 года, когда евреям уже не просто чинили неприятности, а прямо убивали, Американский легион и Союз ветеранов требовали полного запрета на въезд беженцев. И организации эти были отнюдь не хилые: пара миллионов членов, включая чуть ли не треть конгресса, да ещё поболе того единомышленников охватывали десятки, если не сотни мелких структур. Это если говорить об активистах. Но их желание закрыть страну разделяли примерно две трети рядовых граждан. Этим мнением, да, мнением народным, создавался чиновничий саботаж, усилиями которого за время войны даже весьма не щедрая квота в двести с лишним тысяч душ была реализована лишь на десятую часть. Осквернение еврейских кладбищ, свастики на стенах синагог и еврейских магазинов, избиения, на которые полиция закрывала глаза, антиеврейские листовки, карикатуры, надписи на этом фоне выглядят уже сравнительно невинными забавами. По некоторым опросам, больше половины американцев считали, что евреи в США забрали слишком много власти, и даже «Новый курс» Рузвельта называли «Еврейским курсом» («New Deal» — «Jew Deal»); правда, лишь треть этой половины готова была на деле принять участие в антиеврейской кампании, тогда как остальные соглашались только отнестись к этому с пониманием.
Одно из перестроечных изданий «Чёрной книги» открывалось предвоенной речью Гитлера, в которой он обличал либеральный Запад: если-де они так жалеют евреев, то пусть и забирают их к себе, но они же их не впускают, потому что на самом деле знают им цену. Да и Стефан Цвейг, идеализировавший европейскую цивилизацию, очень впечатляюще пишет о том, как вчерашние профессора, врачи, адвокаты, предприниматели тщетно просиживают штаны во всевозможных консульствах: кому нужны нищие!
 
На Эвианской конференции 1938-го гуманнейшие и могущественнейшие державы мира тоже беспомощно разводили руками: они уже сделали всё возможное для облегчения участи около 150 тысяч беженцев из Германии, Австрии и Чехословакии. Представитель США заявил, что по въездной квоте 1938 года для беженцев из Германии и Австрии США приняли 27 370 человек и этим исчерпали свои возможности. Аналогичную позицию заняли Франция и Бельгия. Канада и страны Латинской Америки мотивировали свой отказ в приёме беженцев большой безработицей и экономическим кризисом. Нидерланды оказали помощь по транзиту беженцев в другие страны. Великобритания предложила для размещения беженцев свои колонии в Восточной Африке (Эйхман одно время тоже надеялся выселить евреев на Мадагаскар), но отказалась пересмотреть квоту на въезд евреев в подмандатную ей Палестину (75 тысяч человек в течение пятилетнего периода – сотая часть нынешнего населения). Австралия отказалась впустить большое число беженцев, опасаясь возникновения межнациональных конфликтов, но согласилась принять в течение трёх лет 15 тысяч человек (при плотности населения меньше трёх человек на квадратный километр). Из 32 государств только богатейшая Доминиканская Республика согласилась принять приличное число беженцев и выделить необходимые земельные участки.
Заметьте, для страны со 150-миллионным населением 150 тысяч человек — это одна тысячная еврея на душу населения, и всё-таки даже эта тысячная доля оказалась неподъёмной…
Короче говоря, холокост готовили всем миром. Я хочу сказать: всем цивилизованным миром, участие индусов и китайцев не зафиксировано.
Да и в первых американских репортажах о «зверствах» евреи вообще не упоминались, заслонённые жестоким обращением японцев с американскими военнопленными (возмущение американского общества сильно помогло решению об атомной бомбардировке). Позже именно размах и беспричинность массовых убийств евреев начали вызывать недоверие, тем более что пропаганда слишком много врала о зверствах немцев во время Первой мировой войны.
Но вот когда сомневаться стало уже невозможно, простым американским парням оказалось легче войти в шкуру симпатичных немцев, чем грязных одичавших евреев. Президенту Гарри Трумэну пришлось прямо указать генералу Дуайту Эйзенхауэру, что, согласно отчёту, сделанному его специальным экспертом Эрлом Харрисоном, «мы, по-видимому, обращаемся с евреями так, как с ними обращались нацисты, за исключением того, что мы их не уничтожаем». Тем временем газета «Таймс» писала, что американские солдаты в Германии «спутались не только с fraulein, но и с философией. Многие начали рассуждать о том, что немцы вообще-то нормальные ребята, что их вынудили вступить в войну, что истории о злодеяниях – фальшивка».
Зато, когда понадобилось в геополитических видах вступиться за советских евреев, чтобы вставить пистон Советскому Союзу, американцы, прямо по Оруэллу, превратились в вечных друзей нашего брата-еврея, – учитесь, варвары, как всегда быть чистыми!
 
Увы, в холокосте оказались замаранными даже и те народы, чья экзистенциальная защита от унизительной правды и вовсе строится на самоощущении себя как незапятнанных жертв восточных варваров (про зверства западных сегодня выгоднее забыть – всем, кроме нас). Пробежимся хотя бы по энциклопедии «Холокост» под редакцией маститого Уолтера Лакера (М., 2005). Мне хотелось бы вглядываться только в светлые эпизоды, которыми мои оппоненты наверняка пожелают защитить свою сказку, но я по-прежнему считаю, что если правда не причиняет боли, значит она прячется от самого главного.
Большая и утомительно подробная статья «Спасение»: «С началом войны британское правительство ввело тотальный запрет на иммиграцию из Германии и оккупированных ею территорий в какую бы то ни было часть Британской империи»; «Черчилль отверг просьбу Бен-Гуриона о личной встрече». Статья «Освенцим»: «Призывы евреев начать бомбардировку газовых камер были проигнорированы как в Вашингтоне, так и в Лондоне». «Франция»: «В целом власти Виши в оккупированной зоне занимались евреями решительнее, чем нацисты» (однако патриотично старались сдавать чужих евреев, беженцев вместо своих); «вскоре после прихода к власти в октябре де Голль понял, что неприятный вопрос о французском коллаборационизме способен расколоть нацию и помешать восстановлению страны. К тому же большинство французов не проявляло особого интереса заняться критической самооценкой с точки зрения их поведения во время оккупации (ай-я-яй, а где же хвалёное покаяние? – А.М.). Результатом стало постепенное складывание национального мифа о том, что подавляющее большинство французов во время 2-й мировой войны были участниками Сопротивления, режим Виши являлся заблуждением, а в его предательских действиях виноваты продажность и фанатизм нескольких безумцев». Стандартная форма национального покаяния — списывание общего греха на кучку козлов отпущения. А из-за евреев ссориться не стоит: «О преследованиях и депортациях евреев упомянуто не было». И даже в 1987 году на процессе Клауса Барбье, которому оттянуть на сорок лет и этим смягчить приговор от «вышки» до пожизненного помогла американская контрразведка, французские обвинители «осмотрительно избежали сколько-нибудь серьёзного обсуждения связи Барбье с французскими коллаборационистами».
 
Статья «Военные преступления»: в британской зоне оккупации «перед военными судами предстали св. 1000 чел., в т.ч. личный состав СС из Берген-Бельзена, Освенцима и др. лагерей. …Ни разу не предъявлялось обвинение в преследовании и истреблении евреев. Британская общественность, с раздражением относившаяся к продолжавшимся судам, к середине 1946 стала требовать их прекращения. …К тому времени, когда в конце 1949 был отдан под суд последний обвиняемый — Манштейн, настроение общественности изменилось настолько, что даже Уинстон Черчилль сделал взнос в фонд его защиты»; в американской зоне, чтобы не ссориться с «покаявшейся» Западной Германией, «смертные приговоры были отменены, а сроки тюремного заключения сокращены. …К 1958 американские власти освободили всех осуждённых их судами в период с 1945 по 1955»; «после войны многие тысячи коллаборационистов из Восточной Европы нашли убежище в США, Канаде, Австралии и Великобритании». Это не советская пропаганда, это издательство Йельского университета, в проекте участвовали также университеты Иерусалима и Хайфы.
«Балтийские страны»: «Когда германские войска ещё только занимали населённые пункты, местные евреи уже подвергались убийствам, изнасилованиям и грабежам со стороны своих соседей-христиан, ведомых и подстрекаемых представителями местных структур: солдатами, полицейскими и даже духовенством. Эти преступления обычно совершались под предлогом сведения счётов с коммунистами и др. активистами, советизировавшими их страну и помогавшими арестовывать местных патриотов, однако практически все жертвы не только не имели отношения к советизации, но и сами страдали при советском режиме по идеологическим причинам: за то, что были сионистскими активистами, или за участие в борьбе за независимость. Особенно часто объектами возмездия становились раввины. Их привязывали к хвосту лошади или к телеге и заставляли восхвалять И.В. Сталина перед толпами людей, которых выгоняли смотреть на этот спектакль»; «айнзатцкоманды находились под началом немногих германских офицеров, большинство же убийств в городах совершали в основном литовцы, латыши и эстонцы».
 
Однако международное слово pogrom не обрело и прибалтийского акцента. Немцы же и вовсе подарили миру нечто оперно-­ювелирное — Хрустальная ночь.
Я вовсе не собираюсь «сыпать соль на раны», против чего предостерегают, как правило, не раненые, а не задетые, я совершенно не намерен сеять вражду – я уверен, что, пребывая в психозе ужаса, все способны на всё: ужас и озверение – две неотделимые стадии единого процесса. Я думаю даже, что и в самое страшное время убивать евреев собственноручно были готовы немногие, большинство согласно было только закрывать глаза, когда это делали другие. Сегодня сила, готовая убивать, растёт на глазах. И с её ростом неуклонно тяжелеют веки цивилизованного мира: он готов ритуально оплакивать позавчерашние убийства, чтобы оправдать игнорирование сегодняшних.
Ему-то есть ради чего лишаться зрения – ради надежды, как и в прошлый раз, откупиться евреями. Но нам-то зачем отворачиваться от правды?
 
А.К. Странная статья для черносотенной ныне “Литературной газеты”, но с учетом сегодняшней вражды с Западом – понятная. Можно здесь добавить только одно: подло вело себя “цивилизованное человечество” в годы Холокоста, но и на восточных, оккупированных территориях местное население дружно и охотно убивало евреев, часто не дожидаясь приказов сверху. Об этом русскому автору тоже, не “отворачиваясь от правды”, неплохо бы вспомнить.

Share


Понравилась статья? Тогда подпишитесь на получение обновлений этого сайта
через RSS, или на Вашу электронную почту. Спасибо!

Читайте на этом сайте также...

↑ Grab this Headline Animator

Оставить комментарий или два

Я не робот.