Иерей Георгий (Чистяков). Природа религиозного чувства

Я был знаком с великим Божьим послушником Георгием Чистяковым.  Он был отражением света Христа на земле. Создав  церковь в больнице для детей с раковыми заболеваниями , он служил им и умер среди них, сражённый этой же страшной болезнью. Он был священником, идущим вплотную за Христом, принимающим вместе с ним все муки и несправедливости мира и христианского сообщества, всё одиночество и боль. Я часто перечитываю его книгу “Путь, что ведёт нас к Богу”. Я помню его ласковую улыбку, но больше всего помню, что ничто не сбило его с пути, и что он дошёл до своей Голгофы.Михаил Моргулис

Иерей Георгий Чистяков

Природа религиозного чувства

(начало) Размышления о самой природе религиозного чувства представляются очень важными, потому что зачастую человек не вполне понимает, что это такое – не следовать тем или иным традициям, правилам или установлениям, но именно чувствовать Божье присутствие или de Deo sentire, как говорил Барух Спиноза. «Чувство совести, как и чувство Бога, искусственно вызвать в себе невозможно». Такой замечательный и, на самом деле, очень глубокий по смыслу афоризм можно найти в Интернете в реплике корреспондента одной из газет, предназначенных для учителей. И не суть важно, чему была посвящена эта реплика, потому что значимо в ней именно это утверждение: «чувство Бога искусственно вызвать в себе невозможно». Оно посещает, поражает и останавливает человека всегда неожиданно. Чувство Бога непременно отличает внезапность. В этой связи нельзя не вспомнить Деяния апостолов, где говорится в начале второй главы о том, как сделался неожиданно с неба шум (Деян 2, 2), неожиданно или внезапно, в латинском варианте — repente. Внезапность, – говорит один протестантский богослов, — это божественная шокирующая тактика, которую применяет Бог для того, чтобы напомнить человеку о его духовной уязвимости. Говорится об этом и в Псалмах: «Но поразит их Бог стрелою; внезапно будут они уязвлены» (Пс 68, 3). Здесь опять ключевым является это самое слово — «внезапно». Внезапно, помимо воли человека, в его жизни, жизни личности, возникают эти переживания — переживания, которые американский психолог Абрахам Маслоу назвал вершинными, или пиковыми переживаниями, peak-experiences.
Эти переживания, как считает Мэслоу, характеризуются чувством открывающихся безграничных горизонтов, ощущением себя одновременно и более могущественным, и более беспомощным, чем когда-либо ранее, чувством восторга и трепета и потери ощущения пространства и времени. «Пиковые переживания» вызываются сильными чувствами, произведениями искусства, музыкой, впечатлениями от исключительной красоты природы. Это вершины, которые могут длиться несколько минут, несколько часов и редко дольше. Рассказать о них бывает очень трудно, и именно это роднит такого рода переживания — которые совсем не обязательно связаны с рационально ощущаемым Божьим присутствием — с переживаниями религиозного плана.
Peak-experiences очень похожи на переживания мистиков, на опыт, который невозможно описать или передать другому человеку в словах или каким-то иным способом. Известно, что мистики иногда записывают свои мысли, но это только подтверждает тот факт, что все, что переживает человек в состоянии мистического озарения, вербально, в словах, невыразимо. Маслоу говорил о том, что мы, люди, нуждаемся в чем-то большем, чем мы сами, и это большее, чем мы сами, открывается нам через трансперсональные, или надличностные, переживания. Чувство Бога относится именно к числу таких, надличностных, переживаний. Если посмотреть, как их описывают люди, их пережившие, то оказывается, что такие переживания почти всегда, с одной стороны, бессодержательны, не имеют никакого конкретного содержания, а с другой стороны, если хотите, являются в какой-то форме, но всеобъемлющими. Можно сказать, если обобщить опыт людей, которые пережили такое, что каждая личность обладает своей собственной религией. Однако в большинстве случаев оказывается, что нечто пережитое таким образом одним, в общем, примерно так же переживается и другими.
Огромное впечатление производит место из письма Владимира Соловьева, где он рассказывает о том, как читал средневековых мистиков, и говорит, что не нашел там ничего интересного. Потому что, продолжает Соловьев, все это он уже знал по собственному опыту. Оказывается, что переживания мистиков всегда очень похожи, но при этом очень важно иметь в виду, что сам мистический опыт, — об этом хорошо говорил недавно умерший питерский ученый Евгений Алексеевич Торчинов, — совсем не обязательно является следствием приверженности определенным доктринам или учениям.
Наоборот, мистический опыт, что в высшей степени для него характерно, а для нас исключительно важно, сам способен порождать доктрины и религиозно-философские системы и учения. Так, из религиозного опыта Иисуса из Назарета рождается христианство. И, более того, как говорит Карл Густав Юнг, христианство вряд ли бы возникло, если бы Иисус был законопослушным фарисеем. Важно понимать и то, что Его мистический опыт нельзя вычитать ни из Евангелия, ни из какой другой книги. Его нельзя изучить, к нему можно только приобщиться, прикоснуться, идя путем подражания самому Иисусу – путем imitationis Christi или «подражания Христу».
И не случайно Сам Иисус говорит: «Я есмь путь» (Ин 14, 6), или «Я есмь дверь, Мною, если кто внидет, спасется, и внидет, и изыдет, и пажить обрящет» (Ин 10, 9). Можно стать христианином, не изучая Священное Писание, как изучают его ученые-библеисты, но используя Слово Божие, как атлас автомобильных дорог, идя вслед за Иисусом, проживая Его жизнь и присоединяясь в своей личной молитве к Его молитве, проходя за ним в качестве ученика шаг за шагом; иными словами, Его мистический опыт можно пережить лишь чисто опытным путем, в сущности, только так можно пережить (vivre, как говорит Франциск Сальский) христианство и стать христианином.
Причем, каждый должен пройти по этому пути самостоятельно, сам пережить прикосновение к святости Отца в глубинах своей собственной души. Уже это показывает нам, что религия — это не система взглядов, не доктрина и не какая-то установка, а, как говорит Юнг, «живая связь с душевными процессами, которые зависят не от сознания, а происходят где-то по ту сторону от него, в темноте душевных задворок». Хотя очень многие из этих бессознательных процессов возникают из косвенных побуждений сознания, но никогда — из сознательного произвола; другие, — говорит Юнг, — кажется, возникают спонтанно, то есть без узнаваемых и указующих на сознание причин. Что же касается религиозных обрядов, то Юнг подчеркивает, что во всех формах они играют роль сосуда, способного вместить это бессознательное содержание, ибо любая религия всегда базируется на живом опыте прикосновения к божественному.
В XX веке для обозначения этого появился новый термин — нуминозное, от латинского слова numen, что означает «божество», причем, в отличие от греческих богов, о которых мы знаем все: как они выглядели, кто были их родители, что они делали, где они так или иначе себя проявили (об этом мы знаем из гомеровских поэм и трагедий греческих авторов, таких как Эсхил, Софокл и Еврипид, об этом мы знаем из многочисленных мифологических источников и так далее), о римских богах мы, как правило, почти ничего не знаем: это божество, которое очень часто даже лишено личности, оно как-то проявляет себя в жизни и каким-то образом обозначает себя через явления, предметы, через какие-то события жизни, но оно не является персоной, как греческие Зевс, Гера, Арес, Афродита, Аполлон и т. д. Numen — это именно такое божество, которое, если так можно выразиться, прячется за явлениями, предметами и событиями. Поэтому, говоря о нуминозном, мы говорим не только о Боге, но о божественном в целом, поскольку нельзя забывать, что есть религии, для которых не характерно представление о Боге, а скорее присуще чувство чего-то божественного, разлитого в них, но безличного.
Юнг говорит о том, что ученый не должен принимать во внимание притязания того или иного вероучения на уникальность. Его задача — «исследовать, прежде всего, человеческую сторону религиозной проблемы, обратившись к первоначальному религиозному опыту, независимо от того, как этот опыт использован в разных вероучениях». Действительно, мы очень часто слишком рано ставим вопрос: кто прав, а кто не прав? И изучая, скажем, древние религии, стараемся показать, до какой степени они были не правы в своих заблуждениях, но не пытаемся понять, что двигало их религиозностью. Именно на этот вопрос отвечает в «Истоках религии» отец Александр Мень. И это делает его книгу абсолютно уникальной, потому что, с одной стороны, это труд пламенного христианина, горячо верующего в Сына Божьего и Сына Человеческого, с другой стороны, это научный труд, выявляющий то, что действительно имело место, автор которого не пытается приговорить древних людей, исповедовавших разные религии, к той или иной мере наказания.
Юнг говорит о том, что абсолютно необходимо исследовать первоначальный религиозный опыт.Мирча Элиаде, замечательный румынский историк религии, философ и мыслитель, когда размышляет об этом, конечно же, вспоминает знаменитую книгу «Das Heilige», «Священное», которую в 1917 году издал немецкий ученый Рудольф Отто. Отто проанализировал различные формы религиозного опыта. Теолог по образованию и по призванию психолог, он сумел раскрыть само содержание религии. Оставив в стороне все рациональное, что есть в религии, он описал исключительно ее иррациональную сторону. Читая Лютера, Рудольф Отто понял, что означает для верующего Живой Бог, не Бог философов и не Бог Эразма, как говорит сам Отто, не какая-то идея или просто моральная аллегория. Нет, это страшная мощь, проявляющаяся в Божьем имени. Рудольф Отто стремился показать в своей книге характерные черты этого иррационального и пугающего опыта. Он обнаружил, что священное – это mysterium tremendum, то есть «вызывающая трепет тайна», в которой открывается majestas, или величие, Божье. Он показал, что mysterium tremendum завораживает, очаровывает человека и становится mysterium fascinans — «тайной завораживающей», обнаруживая которую в мире вокруг себя, человек ощущает, что чувство присутствия божественного в жизни есть нечто совершенно иное (как он говорит по-немецки — это ganz andere), нечто абсолютно и полностью отличное и от природного, космического, и от человеческого. Это что-то другое. В этом опыте прикосновения к божественному открывается реальность иного порядка, которая резко отличается от естественной реальности.
Отто говорит о том, что типичным откликом человека на встречу со священным оказывается сочетание страха и трепета с восхищением и восторгом. И в самом деле, что такое соединение в одно единое чувство страха и трепета с восхищением и восторгом, — нам, конечно, известно из пророческих книг Ветхого Завета, и, прежде всего, из Книги Псалмов.
Станислав Гроф приводит в одной из своих книг рассказ женщины, которая занималась мистическими практиками и вспоминала о том, какой ужас испытала она во время такого надличностного опыта. «Это было так странно, — говорит она, — я читала про переживание света в книгах о духовности и знала, что его описывают как блаженство. Я давно хотела испытать это состояние и испробовала многие виды внутренней работы, чтобы достичь его, но когда оно действительно меня посетило, я была в ужасе. Оно внушало благоговейный страх, оно было болезненным, ужасным и чудесным одновременно. Мне казалось, что оно слишком велико, чтобы я могла вместить его в себя. И я подумала, говорит она, о Моисее, стоящем перед пылающим кустом, о том, что пламя было столь ярким, что ему пришлось отвернуться. Я чувствовала, что не готова к этому и мое сознание недостаточно расширено и очищено, чтобы это принять».
Как переживает человек свое прикосновение к mysterium tremendum, или вызывающей трепет тайне? Прежде всего, это всегда переживание неожиданное, как об этом говорится в книге Деяний. Помимо воли человека, говорит Абрахам Маслоу, в жизни личности возникают ее вершинные переживания. Как об этом любил вспоминать отец Александр Мень, Чарльз Дарвин во время своего путешествия на «Бигле» при виде девственного тропического леса испытал мистическое чувство Бога, при том, что, будучи законопослушным подданным Британской короны и, согласно семейной традиции, англиканином, он был очень далек от каких бы то ни было живых религиозных переживаний. Этот опыт столкновения с природой, которой он прежде никогда не видел, с тропическими лесами, вызвал в сердце Дарвина мистический отклик. Он почувствовал здесь Божье присутствие.
(продолжение следует)

Share

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Я не робот.