КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ

 Н. Михайлов

 

европейской цивилизацииДля начала мне как лингвисту хотелось бы прояснить семантику и коннотацию самого термина «цивилизация». Считается, что этот неологизм был впервые введен французским просветителем Мирабо во второй половине XVIII в., а широкое употребление (исклю-чительно в единственном числе) получил лишь в тридцатые годы XIX в. применительно к теории прогресса и идеальному обществу, основанному на принципах разума и справедливости, т.е. «просвещенной, европейской цивилизации»[1]. Наряду с этим откры-тый к середине века богатый этнографический, а затем и археологический  материал доказал существование огромного разнообразия традиций и культур за пределами Европы, что привело к возникновению этнографической концепции о множественности культур и соответственно цивилизаций. В итоге «век просвещения» обогатился по крайней мере двумя различными подходами к пониманию цивилизации, начиная с унитарно-стадиального, где объектом цивилизации видится человечество в целом, и, кончая, локально-историческим, где объектом и одновременно субъектом цивилизации выступают уникальные этнические или исторические общества.

Как и в случае со многими другими просветительскими нововведениями в сфере социальной философии понятие «цивилизация» упорно продолжает сохранять целый ряд противоречивых смыслов. В современных толковых и энциклопедических словарях мы, как правило, найдем три основных значения этого слова, первое из которых относится к человечеству в целом, а именно к человечеству эволюционирующему (ср. «мировая циви-лизация»), что обусловливает его сближение с понятием мирового или общественного прогресса. Второе его значение укажет нам на близость или синонимичность с понятием культуры, в то время как третье представится не более, чем антонимом (антитезой) понятию «варварство», «дикость». Первое и последнее нас мало интересуют по причине их банальной спекулятивности, в то время как второе явно потребует уточнения с тем, чтобы понять, в чем именно «цивилизация» отличается от «культуры».

Первое и главное, с чем мы сталкиваемся при определении понятия цивилизации через культуру, касается вопроса о том, что из них является общим, а что частным. Э. Кант, например, частным посчитал цивилизацию, когда произвольно отделил «культуру воспи-тания» от «культуры умения», обозначив последнюю в качестве основной характеристики цивилизации. По сути то же самое сделали Г. Морган и Ф.Энгельс, поместившие циви-лизацию в конце эволюционной цепи («дикость-вараварство-цивилизация»), О.Шпенглер, видевший в стадиальном переходе от культуры к цивилизации эпоху духовного упадка, а также целая плеяда западных антропологов-структуралистов, неофрейдистов и экзистен-циалистов. В целом в определении цивилизации западная философская мысль мечется от отождествления цивилизации со всем, что сотворено в последнее время «прогрессивным человечеством», к представлению о цивилизации как надприродной, искусственной форме общечеловеческого бытия.

Данный в принципе эволюционный подход позволил его сторонникам выделить сле-дующие базовые признаки цивилизации:

– наличие государства, городов, социальной стратификации;

– наличие правовой (налоговой) системы, производственной специализации;

– наличие письменности, монументальной архитектуры, искусства, науки.

Одного взгляда достаточно, чтобы понять, насколько сужен этот подбор признаков[2] по сравнению с основными признаками культуры как  системы определенных традиций, образцов поведения, смыслов и целей деятельности, постоянное воспроизведение кото-рых представляет абсолютную ценность и задает ориентиры в ходе духовного и матери-ального освоения действительности:

– наличие всеохватывающей, обязательно традиционной системы убеждений, цен-ностей, идеологии, т.е. некоей системной  мифологии и религии;

– наличие социальной стратификации, иерархии, где интересы социума доминируют над интересам семьи и индивида;

– гармоничное взаимодействие сообщества (социума) и природы (среды обитания);

– наличие национального языка как основного носителя и ретранслятора культуры.

Совершенно иной выглядит ситуация с определением понятия цивилизации, стоит представить ее как нечто общее по отношению к культурному частному или как нечто ка-чественно более высокое и сложное. Достаточно будет в этой связи сравнить базовые признаки цивилизации и культуры, рассматривая их в абсолютном виде, т.е. за рамками часто весьма лукаво представленной исторической диахронии[3].

Под цивилизацией здесь и далее мы будем понимать некое традиционное долгожи-вущее (тысячелетнее) состояние человеческого сообщества, его духовную среду, пред-ставляющую собой уникальную комбинацию традиций, государственности, общественной организации и культуры. Вслед за Н.Я. Данилевским[4], А. Тойнби, Ф. Броделем и другими постараемся дать собственное определение ныне существующим, традиционным цивили-зациям, основываясь на их фундаментальных (метафизических) религиозных и этно-культурных особенностях:

  1. Китайская цивилизация – восточноазиатский цивилизационный комплекс, образованный на основе субстрата анимизма, шаманизма, культа предков (дао-сизма), рано историзированного почитания богов как земных «императоров» и ряда смежных локальных традиций (корейской, японской, вьето-мыонгской), с одной стороны, и суперстрата учений конфуцианства и буддизма, с другой, и оформившийся к настоящему времени в целом нерелигиозное социально-этическое, культовое неоконфуцианство в основе которого лежат пять добро-детелей: человечность, справедливость, благородство, самоусовершенствование и верность.

Высшие цели и ценности: коллективизм[5], семейственность, патернализм; достоин-ство; нравственное совершенствование личности в гармонии с природой; соблю-дение установленных традиций и канонов, уважение к социальной иерархии, почитание предков, патриотизм, чувство долга и социальной справедливости.

Доминирующие установки: мир как материальный, гармоничный баланс противо-положностей, где различия относительны, мир как изначально совершенная гар-мония Неба и Человека, нарушение которой влечет ухудшение природы и человека[6]. Отсюда необходимость поиска гармонии в себе по аналогии с гармо-нией в природе[7], которая является источником творческого начала в человеке. Труд без душевного смятения и помыслов о почестях, наградах и чинах. Воспри-ятие социума как «большой семьи»[8], где интересы личности подчинены интересам семьи, интересы семьи – интересам клана, интересы клана – интересам государ-ства. Приобщенность к семейному клану, коллективу, обществу, сплоченность на основе четкого распределения мест и ролей.

Особенности психотипа: уравновешенность, спокойствие, фатализм, скромность[9], стремление к самосовершенствованию, боязнь «потерять лицо», миролюбие, веж-ливость, гостеприимство, дружелюбие, сдержанность, энергичность,  целеустрем-ленность, терпеливость, упорство[10], неприхотливость, умеренность, приспособля-емость, умение наслаждаться жизнью и довольствоваться малым[11], тяга к рацио-нальной простоте в жизни и деятельности; благоволение, предупредительность, сочувствие и сопереживание.

  1.  Индуистская цивилизация – южноазиатский цивилизационный комплекс, образо-ванный на основе индоарийского ведическо-брахманического политеизма и поглощенных им дравидийских культов, и оформившийся к настоящему времени в плюралистический эпический политеизм «закона индусов» (хинду дхарма) с неко-торым влиянием буддизма и ислама и тенденциями к пантеизму и мессианству.

Высшие цели и ценности: освобождение от цепей закона кармы (трансмиграции душ) и слияние с Абсолютом (Брахманом); следование должному (дхарме) – стремление к добру, истине, праведности, добродетели, добросовестности, чисто-те; патриотизм, неприятие насилия и стяжательства[12].

Доминирующие установки: мир как проекция вечной, неизменной и абсолютно гармоничной Высшей Реальности. Земная жизнь с ее обязанностями как необхо-димое условие подготовки души к последующим, более высоким уровням разви-тия, вплоть до слияния с Высшим Духом (Брахманом)[13]; веротерпимость, установка на борьбу с эгоизмом[14], восприятие социума как данной свыше незыблемой иерархической (сословно-кастовой, надэтнической) системы, полностью соответ-ствующей смыслу земного существования; устремленность к поддержанию гармо-нии на всех уровнях социальной организации: следование нормам и правилам, установленным для варн и каст; труд как непреходящая обязанность[15]; следование принципу: «приятное для себя» (кама) и полезное для семьи и общины (артха), почтение предков и уважение к старшим, целомудрие, супружеская верность.

Особенности психотипа: пассивная добросовестность, мудрое спокойствие, рели-гиозность, созерцательность, внутреннее достоинство, дисциплинированность и ответственность, рассудительность, любознательность; миролюбие, доброжела-тельность, дружелюбие[16], приветливость, отзывчивость; взаимовыручка, непроти-воречивость, терпеливость, безынициативность, неторопливость, умеренность[17].

  1. Православная цивилизация – северный евроазийский цивилизационный ком-плекс, образованный на основе суперстрата византийской христианской ортодок-сии и субстрата восточнославянского и угро-финского анимизма, многобожия и шаманизма, с небольшим влиянием поволжского (тюркского) ислама и уральско-алтайского шаманизма, и оформившийся к настоящему времени в православно-исламский симбиоз с некоторым влиянием социал-дарвинистского «научного» атеизма.

Высшие цели и ценности: «жить по Правде и по совести»[18], Родина, Отечество, Любовь, смирение, боголюбие и богобоязнь, вера в высшую справедливость, слу-жение Христу; восприятие автократии с ее властной иерархией как естественной социально-политической необходимости; Бог как абсолютная разумная и всемогу-щая сущность, как всесовершенная благодать и любовь, как объединяющая, роднящая людей сила, как источник человеческого счастья; спасение души и достижение блаженства в Царстве Небесном.

Доминирующие установки: мир как арена, где борются добро и зло[19], где происхо-дит самореализация человека через любовь[20]; восприятие социума как открытой, наднациональной русской православной общины вкупе с иноверцами; стрем-ление к упорядочению социального бытия (патриархальность), потребность внеш-него контроля наряду со стремлением к самостоятельности; групповая солидар-ность и взаимовыручка.

Особенности психотипа: совестливость по отношению к окружающим, стремление к всеобщей справедливости, равенству и поведенческому совершенствованию, неприятие жесткой регламентации, беспечность, расхлябанность; слабость конку-рентных установок, отсутствие склонности к эксплуатации кого-либо, безразличие к интриганству, осуждение рвачества и богатства; жертвенность, неприхотливость, стойкость в страданиях, любовь и сострадание к ближним, доверчивость, подвер-женность отрицательным влияниям.

  1. Исламская цивилизация – северо-африканский, ближне- средне- и юго-восточный цивилизационный комплекс, образованный на основе суперстрата проповеди про-рока Мохаммеда («Нет божества кроме Аллаха, и Мохаммед — пророк Его») и субстрата в виде восточно-семитского (арабского) доисламского анимизма и мно-гобожия, а также ветхозаветного монотеизма и отчасти христианства и оформив-шийся к настоящему времени в религиозно-политическую доктрину «покорности» (ислам) и «закона» (шариат).

Высшие цели и ценности: вера в единого Бога и ревностное его почитание, стрем-ление к гармонии сотрудничества и взаимопомощи в рамках «добродетельного града»; необходимость непримиримой борьбы с неверными, нравственное очище-ние и совершенствование, терпение и стойкость на пути к нему; верность, справед-ливость, умеренность, благоразумие, сострадание.

Доминирующие установки: мир как антитеза «земли ислама» (дар-аль-ислам) «земле войны» (дар-аль-харб), в современных условиях – секуляризованному «западному» миру. Необходимость «реисламизации» мира с целью утверждения в нем исламского закона и порядка[21]. Восприятие социума как архипелага родовых единоверческих общин (умма) в океане ислама; восприятие труда как повиннос-ти[22]; приятие насилия и двойной морали.

Особенности психотипа: выраженное чувство достоинства и родовой ответствен-ности, благочестивость, высокомерие высших слоев и подобострастие низших[23], мстительность, бессовестность в плане принятия собственной вины; общитель-ность, старательность, терпеливость, неприхотливость[24], умеренность, любозна-тельность, быстрая приспособляемость к новым условиям, жизнелюбие; воспри-ятие языка как украшения мысли, склонность к гиперболизации, образность мышления и выражения; беспечность, впечатлительность, несдержанность, импульсивность.

Дополнить современную экспозицию мирового цивилизационного разнообразия позволяют рассуждения М. Мелко, С. Хантингтона («Столкновение цивилизаций», 1993) и других по поводу существования японской, африканской, латиноамериканской и запад-ной цивилизаций. Не вдаваясь в полемику относительно аутентичности японской и африканской цивилизаций, первая из которых с нашей точки зрения недотягивает до уровня цивилизации по причине своей моноэтничности и сохранения интеграционных связей в рамках китайской цивилизации («синской» по определению С. Хантингтона)[25], а вторую – вообще характеризовать таким образом, обратимся непосредственно к генеалогии двух последних – латиноамериканской и западной. Если считать первую из них «субцивилизацией», все более удаляющейся от некоей виртуальной «западно-европейской цивилизации», то немедленно возникает вопрос о «цивилизационности» так называемого Запада. Поставить его необходимо с учетом того, что подавляющее число исследователей как раз и взращены этим самым Западом, что требует критичного отношения к их построениям, которые по преимуществу могут быть сведены к незатей-ливой апологетике всего «западного».

Прежде, чем дать цивилизационное определение Западу, мы вынуждены будем обратиться к судьбе его исторического предка – Римской империи, сомневаться в традиционной «цивилизационности» которой как-то не принято. Первым шагом на пути Рима к цивилизационному строительству (государственность, выход за пределы моноэт-нического ядра) следует считать предпринятый в первой половине III в. до н.э. захват территорий этрусков, эквов, вольсков, самнитов, латинов и греческих городов Южной Италии и установление политического контроля над всем полуостровом. Последовавшая за этим полуторовековая экспансия (Пунические войны, войны в Иллирии, Македонии, с государством Селевкидов, Этолийским и Ахейским союзами) привела к тому, что к началу I в. до н.э. Рим фактически приобрел все характеристики империи, просуществовавшей до 476 г. н.э. Однако, концом римской цивилизации с ее традиционным многобожием мы вправе считать более раннюю дату, а именно 313 г. н.э., когда на смену языческой парадигме в империи было принято христианство – будущая мировая религия и, потен-циально, основа новой евразийской христианской цивилизации.

Состоялась ли она? Похоже, что нет, поскольку уже через двести лет её западное «крыло» потеряло государственность, а затем и былую этнокультурную (итало-кельтскую) доминанту. Еще через триста лет государственность ему была возвращена (правда, только в Европе), но доминирующим теперь стал германский этнос, отказавшийся блокироваться с многочисленными единоверцами на юге и востоке. Окончательно претензию западного «крыла» на цивилизационность похоронил несколько веков спустя внутренний раскол по религиозному и этнокультурному стыку между романским (итало-кельто-иберо-вестгот-ским) католицизмом и преимущественно германским (франко-норманно-саксо-фризским) протестантизмом. Что касается восточного «крыла», то его цивилизационное строитель-ство продолжалось непрерывно в течение целого тысячелетия, а после падения Визан-тийской империи оно было продолжено в московском «филиале» по инициативе Вели-кого князя Ивана III. Любопытно, что примерно в то же время (1492 г.) завершилась реконкиста в Испании и началась колонизация (христианизация) Центральной и Южной Америки.

Таким образом, в период «нового времени» христианство получило три разнока-либерные и стадиально отличные формы существования[26]: евразийскую православную цивилизацию, иберо-латиноамериканскую католическую субцивилизацию и некое севе-роатлантическое новообразование, которому С. Хантингтон поспешил присвоить сомни-тельный, но громкий титул «универсальной цивилизации»[27]. Потакая тщеславию англо-саксов, попробуем дать и ей «цивилизационное» определение в изначально принятом нами формате:

«Запад» – североатлантический парацивилизационный комплекс, образованный на основе суперстрата доктрины «материалистического теизма» (каббализма, стоицизма, материализма, неоплатонизма, герметической философии, гностициз-ма, натурфилософии, оккультизма) европейского масонства и субстрата герман-ского протестантизма и еврейского талмудизма, и оформившийся к настоящему времени в причудливую амальгаму культа «Великого Архитектора Вселенной», шовинистического социал-дарвинистского атеизма, миссионерского социального протестантизма, сионизма и широкого спектра сектантства от парахристианского до сатанинского с явной претензией на право глобального господства и порабощения.

Высшие цели и ценности: преобладает эгоцентрически ориентированная система ценностей – устремленность к материальному достатку, богатству, власти как цели активной самодеятельности; индивидуальное (редко семейное) мирское благопо-лучие и комфорт («качество жизни», “Don’t Worry – Be Happy”, “Relax and Enjoy”), склонность к бессовестной эксплуатации, манипулированию, обману и присво-ению чужого; самоценность денежного капитала как символа богоугодности лич-ности; религиозная («свобода совести») и индивидуальная свобода[28], бессовест-ность[29], абстракция свободы и демократии.

Доминирующие установки: мир как материальный объект освоения, эксплуатации, колонизации и произвольного «улучшения», как источник исключительно матери-альных благ с одновременным антагонизмом и пренебрежением к нему[30]; подсоз-нательный страх перед возмездием за свои земные деяния, подчинение высшей силе как карающему судье и грозному властителю[31]; восприятие человечества как объекта эксплуатации, контроля и управления, как пассивного и аморфного стада. Общая установка на борьбу, состязательность и соперничество.

Особенности психотипа: расчетливость, беспринципность, цинизм, склонность к компромиссам, деловитость, организованность, дисциплинированность, законо-послушность; бессовестность, моральный эгоизм и нигилизм, стремление к преуспеванию, торопливость, бесчестность, интриганство, коварство, вспыльчи-вость; самолюбие, надменность, острое ощущение собственной исключительности, избранности[32], морального превосходства; приспособляемость, изобретатель-ность, предприимчивость, инициативность, самостоятельность, напористость, азартность; амбивалентность приветливости и замкнутости, отчужденности и участливости, простоты и снобизма.

 

СТРАНЫ БРИКС КАК ТРАДИОННЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ

 

В данном контексте страны БРИКС оказываются главными представителями всех тради-ционных цивилизаций, за исключением ЮАР, представлять которой собственно нечего. Вместе с тем, если Китай, Индия и Россия (до недавнего времени СССР) в целом эквива-лентны соответствующим цивилизационным комплексам, то Бразилия являет собой пусть и существенную, но все же часть, формирующейся латиноамериканской субцивилизации. Как и все латиноамериканские страны, Бразилия является проекцией иберийского католического культурного узла, но в отличие от «белых» стран так называемого «южного конуса» (Чили, Аргентина, Парагвай, Уругвай) или преимущественно индейской Мексики испытывает на себе значительное влияние африканского генотипа. Это выражается в виде широко распространенного афрокато-лического синкретизма с сохранением отдельных чисто африканских анимистических (шаманско-тотемических) традиций. Негры, мулаты, метисы и самбо Бразилии сегодня составляют половину ее 170-миллионного населения, и влияние этого этно-расово-культурного компонента продолжает расти. По этой причине вполне естественным выглядит начавшееся в последние десятилетия «возвращение» Бразилии в Африку. Наряду с этим в этой стране, как и в Чили и ряде других стран, отмечается ускоренный рост доли протестантского населения (сейчас 20%) в основном за счет католиков, доля которых всего за последние двадцать лет сократилась с 93% до 73%. Учитывая, что ее расово-культурный архетип продублирован в Колумбии, Венесуэле и странах Карибского бассейна, мы можем полагать, что именно в этот регион и будет направлена ближайшая геополитическая экспансия Бразилии.

Все это позволяет вернуться к проблеме цивилизационности, начав с определения основных критериев цивилизационной «зрелости» вообще и для стран БРИК, в частности:

– наличие непрерывной, как минимум, тысячелетней духовной традиции в виде «государственной» религии, за парадоксальным исключением, пожалуй, Китая, где роль религии (в западном ее понимании) в значительной мере играет древний анимизм и даосизм вкупе с этико-социальными доктринами конфуцианства, буддизма, а в последнее пятидесятилетие и марксизма, и маоизма, и реформизма Дэн Сяопина;

– наличие многовековой импероподобной государственности, за исключением, пожалуй, исламской, центробежной по своей природе цивилизации, не имеющей в настоящее время единого политического и, тем более, государственного центра. Вместе с тем, проблема определения политического ядра грядущего «всемирного халифата» представляется весьма актуальной, если не с цивилизационной, то с геополитической точки зрения;

– представление о пределах собственного цивилизационного влияния и пространства, то есть о некоем равновесии между центробежными и центростремительными силами. Для Китая, например, – это древний космографический концепт о «Священном красном континенте» или «Срединном государстве» (Чжунго) как ядре, осуществляющем цивилизационный «протекторат» над окружающими его девятью областями (цзю чжоу) вплоть до Памира на западе, Монголии на севере и Мьянмы, Малайзии и Филиппин на юго-востоке. Для России – это концепция «Москва – Третий Рим» вкупе с целеустремленной «русификацией» Сибири на востоке и идеями панславянизма (Восточная Европа и Балканы) на западе и юго-западе. Для ислама – это потенциально территория всего мира, а кинетически – пограничные бои с зороастризмом и индуизмом на востоке и христианством на западе и севере. Минимум экспансионизма демонстрирует лишь не приемлющая насилие индуистская цивилизация, хотя и ее границы потенциально могли бы раздвинуться до Ирана, Афганистана и Таджикистана на северо-западе и до Мьянмы, Таиланда и Камбоджи – на востоке;

– непременное наличие моноэтничекого и монокультурного ядра в окружении полиэт-нической и поликультурной оболочки с доминантой «цивилизационного» языка ядра наряду с большим этнолингвистическим разнообразием периферии (минимальное в исламе, максимальное в России и Индии, а в Бразилии – еще и расовое).

 

Оценивая зрелость традиционной цивилизаций через язык, и, в частности, письменность в качестве мощнейшего культурного и цивилизационного интегратора, нетрудно заметить, что полноценными здесь оказываются православная (церковно-славянский, кириллица, русский язык) и китайская цивилизация, интеграция которой при большом разнообразии языков и диалектов была бы немыслима без китайской иероглифики . Несколько хуже обстоит дело с многоязычной периферией исламской цивилизации, где арабский язык не имеет практически никакого влияния, а арабская алфавитная письменность в силу ее фонографической природы не может играть роль цивилизационного интегратора. Не совсем «полноценной» в этом смысле выглядит и индуистская цивилизация, лингвистическое ядро которой (санскрит, пракрит, пали, письменность брахми-нагари-деванагари, хинди) так и не достигло 50-процентной «кри-тической массы» и теперь вынуждено переживать период «лингвистической раздроб-ленности» вместе с 20 официальными языками и используемым только элитой языком британских колонизаторов, оставленным Индии в качестве «дара данайцев». На этом фоне несколько лучше должна чувствовать себя латиноамериканская субцивилизация (церковная латынь, латиница, испанский и португальский), лингвистическому единству ко-торой в виде перспективного гибридного испанско-португальского портуньола (portuñol), ничто, похоже, не угрожает.

А что же мы имеем в якобы самой цивилизованной Западной Европе? Тут по-прежнему царят этнолингвистическая анархия и раздробленность, преодолеть которые оказалось не по силам даже церковной (средневековой) латыни. Никаких цивилизаторских плодов на континенте не принесло ни вялотекущее противостояние средневековых французского и немецкого, ни короткий триумф французского во времена наполеоновского «Первого евросоюза». Гораздо более преуспела в деле строительства «универсальной цивили-зации» Великобритания, успешно насаждавшая английский в большинстве своих много-численных колоний.

 

МЕЖЦИВИЛИЗАЦИОННОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ

 

Как и в случае с самим понятием цивилизации, современное применение понятия  «межцивилизационный диалог» требует уточнения. Здесь необходимо обратить внимание на сужение этого понятия при практическом использовании. В современной историографии и культурологи под «межцивилизационным диалогом», как правило, понимается двусторонний торговый обмен и производные от него межгосударственные экономические связи, в результате которых заимствуются отдельные знания, навыки и технологии. Характерно, при этом, что заимствование это со времен античности и вплоть до XVI в. шло почти исключительно с «варварского» востока на «цивилизованный» запад, а сколь-нибудь заметное нематериальное культурное взаимодействие практически отсутствовало как явление. Еще сложнее назвать «межцивилизационным диалогом» вынужденные взаимодействия культур в результате массовых миграций и завоеваний. Порабощенная культура либо деградирует и сходит с исторической сцены, либо освобождается от инокультурного гнета и возрождается. В этом плане культура и цивилизация не эквивалентны, поскольку под цивилизацией следует понимать некое качественно иное состояние культуры и ее носителя, способное противостоять «болезням роста» в виде межрелигиозных конфликтов, интервенций и колонизации. Сомнения здесь могут возникнуть лишь в отношении цивилизации Древнего Рима, науа и инков, оправданием слабости которых, вероятно, может быть их незрелость.

Но вернемся к межцивилизационным взаимодействиям и позволим себе очень кратко суммировать их характер и последствия за последние 500 лет. За этот период европейские «цивилизаторы» (португальцы, испанцы, голландцы, французы, немцы, англичане, американцы) захватили и колонизировали почти 75% обитаемой территории суши, уничтожили тысячи самобытных племен, народностей и культур в обеих Америках, включая субцивилизации науа (Мексика) и инков (северо-запад Южной Америки). За четыре столетия европейские работорговцы вывезли с западноафриканского побережья не менее 60 млн. человек, из которых живыми доставили в обе Америки не более 16 млн. человек. За этот период была колонизирована «большая Индия», а Китай был превращен в полуколониальный протекторат Англии, Франции и США. Была уничтожена и Османская империя – последнее государственное образование исламской цивилизации.

За этот период православная цивилизация подверглась польской и шведской интервен-ции (1609-1618), шведской интервенции (1708-1709); наполеоновской интервенции (1812-1813); англо-франко-турецкой интервенции (1853-1856) и германской интервенции (1941-1945), не считая нескольких цареубийств, государственных переворотов, а также революций XX в.

Между тем, значение межцивилизационного и межкультурного диалога невоз-можно переоценить. Когда он происходит между «действительными членами», он, безусловно, позитивен, поскольку позволяет им осознать единство доктрин, в котором сходятся все цивилизации и глубже понять непреходящее значение и ценность собственной культурной традиции. Он также позволяет им сравнивать культурные достоинства и недостатки друг друга, судить о них и понимать их, сохраняя при этом традиционный мир культурного многообразия и культурной идентичности наций, народов и отдельных племен. В любом случае культурный обмен развивает национальное самосознание и способствует росту национального достоинства его участников.

И если нельзя допустить никакой попытки слияния разных доктрин, то тем более не может быть и речи о замене одной традиции на другую. Ведь каждая из них по сути сомодостаточна и обладает собственным смыслом существования хотя бы потому, что наилучшим образом приспособлена к конкретным природным условиям. Любые попытки привести их к единообразию по западному образцу плачевны и разрушительны.

В этой связи вполне естественной видится постановка вопроса о том, как сформи-ровалась и что в настоящее время представляет собой эта «глобальная культура».

Идейно-психологической основой для западноевропейского добровольного дезер-тирства из единого (апостольского) христианского мира следует считать в принципе гре-ховную претензию на исключительность католической церкви и непогрешимость папской проповеди. Непосредственная вовлеченность ее епископата в политическую  жизнь Евро-пы, начиная с VIII века, влияние духа римского императорского экспансионизма,  римско-го права и римского шовинизма заложили основу будущей агрессивной внешней полити-ки этой теократической федерации. Ее апогеем стала стратегия «креста и меча» в Европе и на Ближнем Востоке (крестовые походы), а затем в Центральной и Южной Америке, где колонизация вкупе с насильственной христианизацией индейцев приняла форму жесто-чайшего расового террора и угнетения. Все это, начиная с так называемой «эпохи Возрож-дения», привело к неизбежной духовно-нравственной деградации и коррумпирован-ности (симония, индульгенция) католического священства на всех уровнях. В качестве протестной реакции последовала Реформация и кровопролитные религиозные войны. Аналогичная деградация имела место и в аристократической среде Западной Европы, которая вместе с духовно-нравственным потенциалом, в конце концов, потеряла и власть.

Пика духовного истощения деморализованная, расколотая на партии и секты за-падная Европа достигла в «эпоху Просвещения», когда в целом сформировалась прин-ципиально новое, доселе неизвестное, материалистическое мировоззрение – индивиду-ализм или гуманизм[33]. Если ключевым аспектом мировоззрения всех традиционных циви-лизаций и культур является моральная ответственность за свои действия и убежденность в неизбежности наказание за любое преступление, когда верховным судьей выступает всемогущий и всевидящий Творец, то «гуманисты», вывив себя из-под божественной юрисдикции, заодно освободили себя от понятия чести и совести. Восторжествовала личная выгода, ради которой достаточно скрыть преступление от окружающих или отку-питься в ходе судебного процесса. В результате этой лукавой манипуляции социум (на-род, племя, род, община) был снят с должности субъекта истории – ее передали «осво-божденной» личности менялы-торговца. Понятно, что хорошо организованные и актив-ные буржуа тут же приступили к альтернативному, транснациональному, надгосудар-ственному, «сетевому» проекту, целями которого явились уничтожение автократии и сословной иерархии, на смену которым должна была прийти формальная демократия, негативный отбор республиканских правителей и, главное, создание собственной неле-гальной, тайной, глобальной иерархии преимущественно на основе власти паразитарного и преступного денежного капитала[34].

Вслед за «Просвещением» стартовали и другие не менее глобальные идеологи-ческие проекты. Вот их далеко не полный перечень:

– «Идеологизация» или иначе вброс серии ложных или утопических философских и социально-политических концептов: материализм[35], рационализм, либерализм, консерватизм, социализм, анархизм, марксизм, интернационализм и т.п.

– «Десоциализация», где главным орудием социального разложения выступает марксизм и социал-дарвинизм с его «законами» естественного отбора и борьбы за выживание, а также пропаганда атеизма, «свободы совести» и прочих «свобод».

На психологическом и социокультурном уровне данное мировоззрение естествен-ным образом получило благодатную почву в странах победившей Реформации и, особен-но, в среде протестантов-эмигрантов Северной Америки. Несложный психоанализ архети-па эмигрантского сознания позволяет выделить чувство обиды, тоски и ненависти к прош-лому наряду с эйфорией личной надежды на успех в новой среде и жаждой мести по отношению к отвергнувшему его социуму и отечеству. В результате противоречивость религииозного самосознания, идейные, моральные и культурные конфликты приводят эмигрантское сознание к невротическому расстройству ноогенного типа, преодолевать которое можно лишь в текущей деятельности, в постоянном движении, где вовсе можно обойтись без целеполагания. Одновременно фрустрация и истерия вынуждают сознание опустошаться, вынося вовне, на территорию «противника», все противоречивое и кон-фликтное, компенсируя это опустошение ощущением собственной избранности, поиском особой миссии. Поразительно, но практически каждая буржуазная революция в Европе вызывала всплеск вооруженного экспансионизма[36], пожирая своих собственных лидеров и принося неисчислимые бедствия как собственному, так и иным народам.

Необходимым катализатором активности этого психотипа в Северной Америке по-служила стратегия по стимулированию регулярных эмигрантских волн, призванных про-тиводействовать естественному окультуриванию и укоренению этнических общин на за-воеванных землях. То есть, были предприняты целенаправленные усилия с целью пере-мешивания и разбавления этнокультурного «бульона» с тем, чтобы он никогда не достиг порога начала культурной кристаллизации[37]. Из трех крупных волн иммиграции первая (середина XIX в.) в основном исходила из Северной Европы, вторая (начало XX в.) – из Южной и Восточной Европы, третья (после 1965 г.) – из Азии и Латинской Америки. Все это позволяло поддерживать на высоком уровне сектантскую агрессивность и культурофо-бию среднего «тихого американца» по отношению к Старому Свету.

Сформированный, таким образом, психотип «белых англо-саксонских протестантов» Америки программирует стратегию их поведения во всех без исключения сферах. Он пестует сектантский изоляционизм и некий культурный консерватизм у себя, но активно загрязняет и разлагает все традиционное вокруг[38]; защищает собственные рынки, но вскрывает и захватывает чужие; «выгребает угли» чужими руками, а если воюет сам, то исключительно на чужой территории.

Маниакальное стремление Запада к «демократии» и «прогрессу»[39], за которым скрыта постоянная идеологическая экспансия и финансово-экономическое закабаление  периферии, совершенно определенно угрожает будущему традиционных цивилизаций и всего человечества. Подобная стратегия ведет лишь к ускоренному росту потребления, истощению природных ресурсов, загрязнению и дестабилизации биосферы, ставя всех нас на грань экологической катастрофы, что срочно требует решительного отпора со стороны объединенных сил традиционных цивилизаций.

 

МИРОВАЯ КУЛЬТУРНАЯ ВОЙНА

«Культурная война уже началась без положенного объявления,

без барабанов и труб. Война при помощи лживых слов, при помощи

обманчивых представлений, при помощи предательских улыбок.

Культурная война целит в голову, чтобы парализовать, не убивая,

чтобы покорить, испортив, и обогащаться за счёт разложения

культур и народов. Культурная война употребляет все свободы и

злоупотребляет ими, чтобы проникать повсюду и разрушать изнутри

все ценности, все различия, все духовные богатства народов».

(Анри Гобар, эксминистр культуры Франции,

«Культурная война. Логика разрушения»)

 

Совершенно иной представляется ситуация в условиях «военного времени», когда интервенция в лице глобалистского блока проникла во все щели и уже подошла к послед-ним этнокультурным и духовно-нравственным рубежам обороны. Отметим, цитируя А. Тойнби, что она уже «припёрла к стенке все другие современные цивилизации и запутала их в сетях своего собственного экономического и политического превосходства. Однако она еще не лишила эти цивилизации их собственных отличительных культур. Как бы они не были понуждаемы, они еще могут считать своими свои собственные души». Иначе говоря, паук-глобализатор уже опутал жертвы своей паутиной и приготовился завладеть их душами. Но если так, то нам уготована даже не судьба данников или рабов, а, скорее, консервов.

Этнокультурная война может быть «горячей», как в случае с завоеванием или коло-низацией, «тлеющей» или «холодной» (между расами или разнородными этносами в многонациональной стране). Но в любом случае эти войны инспирируются изнутри или извне в угоду политическим или экономическим интересам. Но сейчас уже в полной мере можно говорить о тотальной войне североатлантической корпоратократии, использую-щей оружие «массовой культуры, то есть антикультуры, против всех остальных культур[40].

Оценивая ситуацию в мире, складывающуюся на протяжении последних двухсот лет, следует вести речь об идеологической войне, а, точнее, о геополитическом реванше со стороны еврейской финансовой элиты в тесном союзе с англо-саксонской протестантской элитой, и тогда обтекаемый вопрос об «отношениях с доминирующей глобальной культурой» следует ставить ребром: как относиться к гуманитарной интервенции, в осно-ве которой лежит теперь уже массовая антикультура постмодернизма. Что делать, если незваный гость, проникнув в чужой дом, унижает и оскорбляет домочадцев, поносит их традиции, веру, мораль и нравственные устои и уже готов выносить «образа»?

Собственно из Западной Европы «образа» уже вынесены – большая часть церквей либо закрыта, либо работает в режиме музея для любознательных туристов. С Индией пока не получается – подводит упрямство и неразвитость инфраструктуры[41]. До послед-него времени СССР и КНР могли либо выгонять гостей и прикрывать двери, либо огра-ничивать их присутствие. Теперь, когда за закрытыми дверями остается один лишь Китай и несколько «стран-изгоев»,  непрошенные заокеанские «гости» лезут в окна и дымоход.

 

КАКОВЫ СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПЛАНЫ ГЛОБАЛИЗАТОРОВ?

«Тот, кто контролирует поставку продовольствия, контролирует людей;

тот, кто контролирует поставку энергии, контролирует континенты;

тот, кто контролирует поставку денег, контролирует мир».

Генри Киссинджер, 1973.

«Дайте мне контроль над выпуском денег в государстве,

И мне не будет дела до того, кто издает в нем законы».

Майер Амшель Ротшильд

 

Их глобальная цель – абсолютное мировое господство, для достижения которой на данном этапе необходимо:

– разрушить любые традиционные формы национальной самоорганизации (нацио-нальное государство с его институтами, социальную иерархию и семью, культуру, религию), перераспределить и заполучить планетарные (природные и производ-ственные) ресурсы наряду с необходимыми для их эксплуатации человеческими ресурсами;

– ввиду ограниченности и ускоренного истощения природных ресурсов радикально снизить антропогенную нагрузку на природную среду, посредством скрытого геноцида (локальные войны, рукотворные пандемии, экологические, демографи-ческие, иммиграционные и прочие «гуманитарные» катастрофы), а затем сегреги-ровать и поддерживать деморализованное остаточное население планеты на уров-не 1 миллиарда особей, или иного числа, необходимого для обслуживания теку-щих потребностей глобальной элиты[42].

 

За последние 40 лет арсенал информационного оружия пополнился целым рядом новых психотехнологий, эффективность воздействия которых на сознание и подсознание человека постоянно возрастает. При этом объектом главного удара теперь становится как сознание, так и подсознание жертвы, загружаемые либо бессмысленными, либо ложны-ми и в целом деструктивными концептами, среди которых можно выделить следующее:

– о неизменной эгоистической природе человека, его агрессивности, склонности к потребительству и накопительству;

– об идеале демократии, всеобщего равенства, либеральной рыночной экономики, бесконфликтности «гражданского общества» в отличие от сословного, отсутствии эксплуатации, расизма, рабства и унижения;

– о примате «прав человека»,  индивидуальной свободы и личного выбора (успеха) граждан над социумом;

– о мировом (материальном, моральном, социальном, научном, интеллектуаль-ном) прогрессе[43] и истинности дарвинизма;

– о разделении и независимости ветвей власти, плюрализме и независимости СМИ.

 

«Убеждающая коммуникация» мировых СМИ в данной ситуации призвана загрузить в сознание человека-потребителя весь этот идейный мусор в виде логически упоря-доченных убеждений, желаний и устремлений, так, чтобы они воспринимались индиви-дуальным сознанием как собственные, «выстраданные»[44]. Таким образом, реализуется основная программа дебилизации и дезориентации коллективного сознания населения и прежде всего молодежи. Этому активно способствуют методы целенаправленного дози-рования, фрагментации информационных потоков, НЛП и семантического манипулиро-вания и иных средств «промывания мозгов» с использованием более или менее постоян-ных наборов спекулятивных концептов-мифов[45].

Стратегия глобализаторов в этой «культурной войне» сводится к тотальному идео-логическому давлению по всем направлениям гуманитарной сферы с целью дезориен-тировать, деморализовать, зомбировать и, в конечном счете, «перепрограммировать» морально-нравственный и культурный код возможно большего числа представителей «враждебных» наций и народов (ср. «колонизаторскую» терминологию: «империя зла», «страна-изгой», «страна-помойка», «страна-хищник», «религиозное мракобесие»). Осу-ществляется она в полном соответствии с военной тактикой. Оценка «боеготовности» и определение слабых мест в обороне противника производится с помощью мониторинга и сбора стратегической и оперативной информации на его территории. Разведданные по-ступают в некий «генеральный штаб», который обеспечивает целеуказание для мировых и отдельных национальных СМИ («пятой колонны») при нанесении очередного инфор-мационного удара для дискредитации той или иной идеи, ценности или личности[46]. Важ-ную роль в этой «холодной войне» играют «независимые» опросы общественного мне-ния, всякого рода рейтинги, мнения «редакции» и иных «авторитетных источников», гастроли всякого рода «звезд» и т.п. Ко всему прочему «генеральный штаб» еще и умуд-ряется определять правила ведения войны для противника, вбрасывая требования о соблюдении «прав человека», «политкорректности», «толерантности» и т.п.

Не без основания считается, что среди СМИ наибольшими манипулятивными воз-можностями обладает телевидение. Видимо поэтому наши телеэкраны уже давно окупи-рованы рекламой, формирующей массовое «покупательное настроение», криминальны-ми сводками, низким развлекательным ширпотребом и в целом патогенной голливуд-ской кинопродукцией, процент которой на отдельных каналах может доходить до 70%. При этом характерен искусственно поддерживаемый постоянный баланс (дозирование) при подаче позитивных и негативных новостей, тех или иных мифологем. Поразительно, но отдельные, конечно же, «независимые» российские СМИ доводят процент негативной информации до пугающих 80%, в то время как предельный показатель, с превышением которого начинается угнетение и дестабилизация психики объекта, составляет 30-40%. Также безотказно действуют приемы психолингвистического манипулирования, направ-ленные на формирование чуждого, маргинального языка в молодежной среде.

В этой связи нельзя не указать на программу «конфликта поколений», запущенную гуманистами-просветителями еще в XVIII в.  Суть ее заключается в том, чтобы вслед за со-словной иерархией сломать традиционную иерархию отношений между возрастами, на вершине которой располагается полноценный, умудренный жизнью и духовнозрелый старец. С этой целью в отдельную проблему сначала была выделена ценность детской жизни, затем, общественное признание получила такая возрастная категория, как отро-чество и, наконец, уже в начале ХХ века – юность. В итоге в настоящее время общество получило полномасштабный конфликт «отцов и детей», когда образцом для подражания и своеобразным социальным ориентиром стал необразованный, бездетный и, естествен-но, бездуховный подросток. В социальной иерархии он все более занимает место старца (отца, деда) лишая того социального статуса и авторитета воспитателя. Таким образом, у молодежи формируется комплекс «невзрослости», страха и презрения старости, ориен-тирующий ее либо на «вечную молодость», либо на стремление «умереть молодым». К новому виду тактических средств по демобилизации, точнее, «аутизации» молодежи относится деструктивная программа по созданию альтернативной, виртуальной реаль-ности в виде сетевых игр, блогосфер, виртуальных «друзей» и пр.

На религиозном «фронте» главный удар глобалистов направлен против христианства и в первую очередь, против православия[47]. Что касается ислама, то борьба с ним в настоящее время (операция «Арабская весна») ведется в военно-политической сфере, где активно используются противоречия между суннитами и шиитами.

В общих чертах здесь можно выделить следующие программы и кампании:

– пропаганда атеизма, пантеизма («благородной формы атеизма» по Шопенгау-эру), церкви сайентологии, мормонов и прочих «новых религий»;

– информационная поддержка политического экуменизма, «новой теологии», нео-христианских, ориенталистских, синкретических, «харизматических» и прочих сек-тантских движений и образований;

– всяческая дискредитация священства в традиционных религиях.

Симптоматично, что иудаизм, который без всяких на то оснований продолжают причислять к числу мировых религий, полностью выведен за пределы атеистической критики мировых СМИ.

На социальном «фронте» (демография, здравоохранение, миграционная и моло-дежная политика) глобалисты реализуют задачу по сокращению населения, используя целый спектр решений. Сначала они требуют проведения жесткой политики ограничения рождаемости в странах «третьего мира» (Китае и Индии). Затем вспоминают о «естест-венном отборе» и приступают к «выбраковке» плохих приспособленцев (например, пен-сионеров), а далее распространяют неспособность к приспособлению на большую часть населения планеты, объявляя ее лишней, избыточной[48].

Очевидно, что, если для североамериканской компоненты Запада интенсивная имми-грация является исторической формой существования, то для европейских стран, прежде всего, Германии, Франции (до недавнего времени моноэтнических), Италии и Великобри-тании – неминуемый крах национального самосознания и государства, вызванный сокра-щением доли коренных, государствообразующих этносов.

В этой связи Россия обязана бороться против своего заселения представителями иных рас хотя бы для того, чтобы противостоять шовинизму и расизму, который представляет собой мину замедленного действия, в частности, для США, Бразилии и стран Карибского бассейна.

Планы глобализаторов по радикальному сокращению населения планеты реализу-ются в рамках двух групп программ. К первой группе относятся программы ограничения рождаемости через общее искусственное снижение биологической активности и способ-ности к размножению. Главенствующую роль здесь играет евгеника как методология селекции применительно к человеку и улучшения его наследственных свойств. Цели евгеники оправданы, коль скоро направлены на улучшение наследственности в рамках рода, племени или социума. Но стоит евгенику «возвысить» до уровня полиэтнического государства, расы или человечества в целом да еще подложить под нее идеи избранности одних и порочности других, биологической, социально-экономической и моральной кон-курентоспособности, как мы получим мощнейшее биологическое оружие. Теперь его обладатели будут решать, кто имеет право размножаться, а кто нет, какие расы и народы «породисты», а какие нет, какие общественные группы перспективны, а какие нет[49].

Помимо этого был развернут ряд глобальных антисоциальных программ и, в частности, «феминизм» – двухсотлетняя программа по подрыву института семьи и супру-жества (разрешение разводов, абортов, суфражизм, равноправие женщин, феминизация мужчин и маскулинизация женщин, «контрактный брак», «ювенальная юстиция») и сле-дующая за ней программа сексуальной распущенности в молодежной среде (“Make Love, Not War”, “All you need is love”). Наряду с ней была запущена программа гомосексу-альной свободы («Сегодня равенство, завтра – господство»), направленная против естест-венной половой идентичности с целью андрогинизации (дегенерации) молодежи, пере-хода к искусственному оплодотворению женщин и, в конечном счете, отказу в необхо-димости оплодотворяющей функции мужчин и далее от мужчин как таковых. Это, нако-нец, ползучая легализация педофилии[50]. Отдельно стоит упомянуть программы по на-сильственной стерилизации населения, пока в основном африканского, употребление токсинов в виде добавок к разного рода косметическим и гигиеническим продуктам (фторид натрия в зубной пасте, например), распыления различных токсинов на мирное население (Вьетнам, США) и программу по внедрению генно-модифицированных продуктов питания, которая может быть использована как для селективного, так и тотального бесплодия в животном или растительном мире.

Ко второй группе следует отнести программы, главной целью которых является сокра-щение срока жизни (увеличение смертности) населения. Из числа опробированных мето-дов стоит упомянуть  планомерный геноцид коренного населения обеих Америк через заражение оспой, тифом, корью, чумой и гриппом, алкоголизацию; «опиумные войны» Англии и Франции против Китая в середине 19 в. и пандемию гриппа («испанки») в 1918-20 гг., «убыль» от которой в Европе в три раза превзошла совокупные боевые потери в Первой мировой войне[51]. К числу избирательных в этом ряду следует отнести глобальную программу наркотизации молодежи, целью которой представляется адресное социально-этническое регулирование, в смысле уравнивания и усреднения. Ежегодно только в Европе от наркотиков и производных заболеваний (гепатит С) умирают порядка 30 тыс. человек, а «лидерами» здесь выступают Украина, Российская Федерация, Великобри-тания, Испания и Германия[52]. К новационным программам следует отнести разработку вируса иммунодефицита человека, испытательным полигоном для которого стала экваториальная Африка, а также широко рекламируемую ВОЗом многолетнюю и теперь, видимо, бессрочную кампанию по всеобщей вакцинации населения против вероятной разновидности вируса гриппа, что неизбежно приведет к ослаблению иммунной системы человека. Наряду с этим продолжаются разработки расово- и этнически направленного (по структуре ДНК, комбинации белков и иным антропологическим признакам) биологического оружия массового уничто-жения, в принципе исключающих возможность ответного удара. Многое указывает и на то, что начались активные испытания геоклиматического и геомагнитного оружия.

В области познания, науки и образования главными задачами глобалистов являются:

– провозглашение приоритета «свободного исследования», т.е. отрицание всякого высшего, по отношению к индивидуальным мнениям, принципа;

– дальнейшее цензурирование и сегрегация знания на «авторитетное научное» и «ненаучное», преуменьшение значения фундаментальной науки в пользу приклад-ной с одновременным преувеличением значения таких во многом спекулятивных дисциплин, как экономика, психология, социология, психиатрия, медицина, юрис-пруденция. Что касается медицины, то, в то время как транснациональная фарма-цевтика в целом ориентируется на «залечивание» населения[53], микробиология, трансплантология и генная инженерия направляются на практическую реализацию мечты о биологическом бессмертии для избранных. К настоящему времени «за-падное» правоведение превратилось в полностью аморальную, спекулятивную, торговую, по сути, деятельность (“нет преступления, если оно не предусмотрено законом”, «сделка с правосудием»), где государственные и общественные интере-сы все более уступают место узко корпоративным, частным интересам;

– разрушение (дискредитация, реформирование) национальных научных и образо-вательных систем через унификацию (стандартизацию), коммерциализацию и бю-рократизацию высшей и средней школы («болонская система», система ЕГЭ),

– отрыв образования от науки: подмена системы образования как генератора ново-го, синтетического знания, на систему по обнаружению (анализу) готовых данных; сокращение объема универсальных (общих) знаний в сфере образования в угоду узкоспециализированного, функционального знания; создание социально-эконо-мических барьеров и всевозможных ограничений в доступе к образованию;

– активная вербовка и всяческое содействие оттоку высококвалифицированных и перспективных национальных научных кадров из «третьего мира»[54];

– насаждение английского языка как единственного научного, образовательного и коммуникативного языка.

В области собственно культуры:

– выбор в качестве главной мишени исторического вектора[55] в культуре, нацио-нального канона и традиции в целом, с демонтажем которых усиливаются центро-бежные и гетерогенные тенденции в развитии национальных культур, исчезают всякие границы между сакральным и профанным, культурным и вульгарным;

– провозглашение политики мультикультурализма (растворения национальных культур, «общества и культуры разнообразия») в качестве основной модели сущес-твования будущих поколений[56];

– демонтаж системы охраны национального культурного наследия, отмена любой национальной цензуры;

– коммерциализация и приватизация культурных ценностей, неприятие концепта неотчуждаемого национального культурного достояния. Игра на понижение в отношении классического или «туземного» культурного наследия. Все, что не имеет товарного статуса и меновой стоимости, объявляется пережитками традиционализма;

– сокрытие, хищение, скупка или уничтожение культурных ценностей (последний пример – Ирак) для их частичного или полного вывода из оборота;

– вытеснение институтов и «храмов» высокой культуры (классический театр, музей, филармония, библиотека) и разбавление традиционной культурной среды под-вальным авангардом, уличным «перформансом» и площадной «инсталляцией».

– усиление полувекового влияния англо-американского масскульта на сознание и мировоззрение молодёжи во всем мире. Особую зомбирующую функцию здесь выполняют символы,  тексты и ритмы, не имеющие  корней в какой-либо культуре.

– подспудная пропаганда в современных молодежных СМИ идей самоубийства, воровства, предательства, гомосексуализма и проституции;

– насаждение англицизмов, эрозия национальных языков;

– подрыв национальных (государственных) систем массовой физической культуры и физического воспитания, политизация  олимпийского движения, резкая коммер-циализация спорта «высших достижений» (реклама, тотализатор, «договорные матчи»), широкое использование допинга;

В области литературы и визуального искусства:

– революция «модерна» (кубизм, дадаизм, сюрреализм, футуризм, экспрессио-низм, абстракционизм, функционализм и т. д.), противопоставившая себя тради-ционализму с его классическим художественным опытом в качестве единственно истинного «искусства современности». При этом авангардистами постулируется, что «новая истина» априори скрыта и непостижима для толпы обывателей, но от-крыта и ясна художнику («творящий хаос»). Переориентация литературы с в целом нейтрального реалистического жизнеописания на резкую критику существующего порядка вещей с призывом к его модернизации;

– революция постмодернизма с фокусированием внимания на запретных темах, на всем темном, маргинальном, извращенном[57]. В результате – общая девальвации искусства, утрата последних эстетических ценностей и критериев, поскольку идео-логи постмодернизма не просто не предлагают чего-то нового, но вообще ничего не предлагают ввиду того, что никакие идеалы и ценности им «не ведомы». Мир для них – бессмысленный набор текстов (культуролог М. Гросс называет постмо-дернистскую культуру «супермаркетом», где каждый может выбрать подходящие ценности, идеалы, символы, мировоззрения). Основные направления постмо-дернизма: «герменевтическое», «левый деконструктивизм», «феминистская критика»;

– экспансия «заказной» литературы и кинопродукции (политический, социальный, корпоративный, сектантский заказ);

– лавинообразное распространение массовой детективной, порнографической, оккультной, мистической литературы, а также комиксов, адаптированных (сокра-щенных, «политкорректных») изданий духовной литературы, классических и высо-кохудожественных текстов; вытеснение научно-фантастической литературы жан-ром фэнтэзи, т.е. замена вектора познания, направленного в будущее, на вектор, направленный в мистику прошлого;

– резкое сокращение сферы использования письменной речи как продукта опреде-ленного культурного (интеллектуального) усилия и реванш устной речи («онлайн коммуникации») как спонтанного, вульгаризированного, часто бессмысленного «словесного поноса»;

– широкое распространение и тиражирование вульгарных и низкопробных филь-мов и телесериалов, фильмов ужасов, эротических и порнографических фильмов и сайтов.

 

Н. Михайлов



[1] «Слово цивилизация существует не более полутора века. В конце концов, оно вошло в Академический словарь только в 1835 г. … Цивилизация, будучи, в конечном счете, европейской, была патентом, выданным европейским миром самому себе» (Рене Генон, «Восток и Запад», 1924).

[2] Ср. с определением цивилизации в Британской энциклопедии (11 издание, 1910 г.), где она трактуется как нечто, «имеющее отношение ко всему периоду человеческого прогресса, начиная с момента, когда человечество достигло достаточной разумности и социального единства, чтобы создать систему управления. Но на практике «цивилизация» обычно понимается в несколько более узком смысле как имеющая отношение к совсем недавнему и относительно короткому периоду, прошедшему с того времени, как наиболее развитые человеческие расы начали использовать системы письменности».

[3] По словам О.Уайльда «Одним из наших обязательств перед историей является необходимость переписывать ее».

[4] Н.Я.Данилевский – русский мыслитель, автор книги “Россия и Европа: Взгляд на культурно-исторические и политические отношения славянского мира к германо-романскому”, 1869 г.

[5] Артель и богатыря повалит (китайская поговорка).

[6] Бедный не отходит от гадателя, богатый не расстается с лекарством (китайская поговорка).

[7] В медовых словах всегда горечь найдется. В небе тощ орел, на земле беден бобыль. Доброму человеку и небо помогает (китайские поговорки).

[8] Дома опирайся на родителей, вышел за ворота – опирайся на друзей. Единодушие и гору своротит, и море осушит (китайские поговорки).

[9] Есть ты – ничего не прибавилось, нет тебя – ничего не убыло (китайская поговорка).

[10] Была бы твердая воля – и гора превратится в поле (китайская поговорка).

[11] Есть дом – живет в тысяче комнат, нет дома – проживет и в углу (китайская поговорка).

[12] Махабхарата: “Два слова обозначают свободу и рабство. Это слова “не мое” и “мое”. Через осознание “моего” живое существо попадает в рабство, и через осознание “не – моего” освобождается”.

[13] «Бог дела творит, а человек за них отвечает» (индийская поговорка).

[14] Махопанишад: “Бедствия происходят из-за влияния эго, страдания – из-за эго, желания – из-за покорности эго, нет более великого врага, чем эго”.

[15] «Быстро сделанная работа хорошей не бывает» (индийская поговорка).

[16] «Друг проверяется бедой, герой – сражением. Честность – долгами» (индийская поговорка).

[17] «Щепотка сандала лучше телеги дров», «Расплатиться с долгами – все равно, что разбогатеть» (индийские поговорки).

[18] «Мы на совести сделались», «Глаза – мера, душа – вера, совесть – порука» (русские поговорки).

[19] «Бог дал родню, а чёрт вражду» (русская поговорка).

[20] «Кого любишь, того сам даришь; а не любишь, и от него не примешь» (русская поговорка).

 

[21] Мышь приняла ислам, но число мусульман не увеличилось, а число христиан не уменьшилось (арабская поговорка)

[22] Общайтесь как братья, работайте как чужие (арабская поговорка).

[23] Если стал наковальней – терпи, если стал молотом – бей (арабская поговорка).

[24] «Будет рад тот, кто доволен тем, что имеет» (арабская поговорка).

[25] Лексический состав японского языка почти наполовину – китайского происхождения. Лишь 34% в нем составляет собственно японская лексика.

[26] По Данилевскому каждый культурно-исторический тип, т.е. цивилизация, переживает три периода своего становления: этнографический, государственный (исторический) и цивилизационный (культурный).

[27] «Западная цивилизация предстает в истории как настоящая аномалия: из всех более или менее нам известных, эта цивилизация является единственной, развивавшейся в чисто материальном направлении… Но самое необычное, может быть, это претензия сделать из этой ненормальной цивилизации образец любой Цивилизации, рассматривать ее как «цивилизацию» по преимуществу…» (Рене Генон, «Восток и Запад»).

[28] «Дайте мне поэтому свободу знать, свободу выражать свои мысли, а самое главное — свободу судить по своей совести» (Д.Мильтон). «У нас теперь поистине царство свободы – всеобщей ни–к–чему–не–привязанности, никому–не–обязанности, ни–во–что–не–верия…» (Ж. Бодрийяр).

[29] «Я в души Совесть им вселю, – Вождя и Судию. Кто внемлет ей, от света к свету следуя, стремясь к заветной цели, тот себя спасет» (Д. Мильтон).

[30] И.В. Мичурин: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее – наша задача».

[31] «К Добру стремиться мы не станем с этих пор, Мы будем счастливы, творя лишь Зло» (Д. Мильтон).

[32] Уже Кальвин в ходе дебатов о сущности божественной благодати разделил человечество на «осужденных» и «избранных».

[33] «С этого времени существуют лишь “профаническая философия” и “профаническая наука”, основанные на полном отрицании подлинного интеллекта, на сведении знания к его самым низшим уровням -эмпирическому и аналитическому изучению фактов, не связанных с Принципом, на расстворении в бесконечном количестве малозначительных деталей, на накоплении необоснованных гипотез, бесконечно разрушающих друг друга, и на фрагментарных точках зрения, не способных привести ни к чему иному, кроме как к узко практическому использованию» (Рене Генон, Кризис современного мира).

[34] «Почти совершенно невозможно поверить и в то, что миф, представляющий Средние века эпохой мракобесия, невежества и варварства, сложился абсолютно спонтанно, и что очевидная фальсификация истории, навязанная нашим современникам, могла быть осуществлена без какого-то предварительного плана» (Рене Генон, Кризис современного мира).

[35] Термин «материализм» в современном его понимании был запущен Д.Беркли.

[36] Особенно ярко это можно видеть на примере лорда-протектора Кромвеля и императора Наполеона.

[37] Характерно требование второго президента США Дж.К. Адамса к иммигрантам «сбросить европейские одежды и никогда больше к ним не притрагиваться».

[38] Для Р. У. Льюиса (R. W. Lewis, 1917-2002) американец  – это «индивид, эмансипированный от истории, по счастью, не имеющий предков, незатронутый и неиспорченный обычным наследием семьи или расы; одинокий индивид, полагающийся лишь на самого себя и сам себя побуждающий к деятельности».

[39] То, что З. Бжезинский называет «демократическим пылом».

[40] «Европа не признает нас своими. Она видит в России и в славянах вообще нечто ей чуждое, а вместе с тем такое, что не может служить для нее простым материалом, из которого она могла бы извлекать свои выгоды, как извлекает из Китая, Индии, Африки, большей части Америки и т. д., материалом, который можно бы формировать и обделывать по образу и подобию своему, как прежде было надеялась, как особливо надеялись немцы, которые, несмотря на препрославленный космополитизм, только от единой спасительной германской цивилизации чают спасения мира» (Н.Я. Данилевский). «Постараемся понять, что русский – очаровательный человек, пока он остается в своей рубашке. Как представитель Востока, он обаятелен. И лишь когда он настаивает на том, чтобы на него смотрели как на представителя самого восточного из западных народов, а не как на представителя самого западного из восточных, – он становится этнической аномалией, с которой чрезвычайно трудно иметь дело. Даже сам хозяин никогда не знает, какая из сторон его натуры откроется следующей» (Д.Р.Киплинг).

[41] «В Азии слишком много Азии, она слишком стара. Вы не можете исправить женщину, у которой было много любовников, а Азия ненасытна в своих флиртах с незапамятных времен. Она никогда не будет увлекаться воскресной школой и не научится голосованию иначе, как с мечом в руках» (Д.Р.Киплинг).

[42] Ср. «Правила Века Разума» – программный текст так называемых Джорджийских скрижалей:
«1. Пусть земное население никогда не превышает 500 миллионов, пребывая в постоянном равновесии с природой. 2. Разумно регулируйте рождаемость, повышая ценность жизненной подготовки и многообразия человечества. 3. Найдите новый живой язык, способный объединить человечество. 4. Проявляйте терпимость в вопросах чувств, веры, традиций и им подобных…»

[43] «По сути, вера в бесконечный прогресс есть самая наивная и самая грубая из всех форм «оптимизма»; каковы бы ни были ее модальности, она всегда по своей сущности сентиментальна, даже когда речь идет о «материальном прогрессе» (Рене Генон, «Восток и Запад»).

[44] «Русских невозможно победить, мы убедились в этом за сотни лет. Но русским можно привить лживые ценности, и тогда они победят сами себя!» (Отто фон Бисмарк).

[45] «Несомненно, власть слов уже проявлялась в другие времена, как и в наше; но чему нет похожих примеров, так это гигантской коллективной галлюцинации, которая привела часть человечества к тому, что самые пустые химеры стали приниматься за бесспорную реальность» (Рене Генон, «Восток и Запад»).

[46] Ср. с “Объединенной доктриной информационных операций” Пентагона.

[47] «Если Русь, в смысле самобытного славянского государства, есть препятствие делу европеизма и гуманитарности и если нельзя притом, к сожалению, обратить ее в tabula rasa для скорейшего развития на ее месте истинной европейской культуры, pur sang, то что же остается делать, как не ослаблять то народное начало, которое дает силу и крепость этому общественному и политическому организму?» (Н.Я. Данилевский).

[48] В своей книге «Век Разума» Р.К. Кристиан, явившийся одновременно заказчиком «Джорджийских скрижалей», пишет: «Человечество успешно апробировало принципы практической генетики в создании домашних растений и животных. И теперь мы готовы приступить к одомашниванию наших собственных видов схожим образом».

[49] Первая исследовательская лаборатория в области евгеники была основана семьей Карнеги в 1904 г.

[50] В последнем издании “Справочника по диагностике и статистике” Американской психиатрической ассоциации отмечено, что тот, кто «просто пристает к детям или фантазирует на предмет интимного контакта с ними» более не будет считаться педофилом.

[51] Общие безвозвратные человеческие потери в ХХ веке составили около 200 млн. жизней.

[52] П.Бьюкенен отмечает: «СМИ Америки превратились в осадные орудия в войне культур и в самое надежное средство оболванивания молодых: В прошлом общественные устои подрывались словами и книгами, но… секс и наркотики – оружие куда более действенное».

 

[53] З. Бжезинский не слишком оговорился, когда назвал Россию «пациентом» Америки, а ее присоединение к «трансатлантической Европе» и отказ от самостоятельной роли в геополитике – «избавлением от тяжелого заболевания».

[54] «Именно отсутствие развитой мощной культуры и элиты, ее носительницы, вкупе с протестантской философией и агрессивной психологией, ведут к деградации общества США, общества, которое способно существовать только за счет импорта “мозгов” со всего земного шара, посредством которого и удовлетворяется большая часть потребностей этой страны. При столь большом количестве и высокой концентрации интеллектуальных сил должен был бы начаться процесс их самостоятельного воспроизводства. Но воспроизводства нет…» («О деструктивном характере социальных процессов США», В.Зайцев, М.Скрипин)

[55] «Подлинная история может быть опасной для определенных политических интересов; мы вправе спросить, не по этой ли причине здесь официально навязываются определенные методы, при исключении всех других: сознательно или нет, но априори отвергают все то, что позволяет многое ясно увидеть. Так формируется «общественное мнение» (Рене Генон, «Восток и Запад»).

[56] Для справки: «Хартия Земли» (2000 г.) – международная декларация основополагающих принципов и ценностей для создания «устойчивого и мирного глобального общества в XXI веке». Она преподносится как результат якобы длительного и, конечно же, «всемирного» диалога между представителями разных культур, вероисповеданий и идеологий по поводу объединяющих все человечество общих целей и моральных ценностей. Хартия декларирует, что «при огромном разнообразии культур и форм жизни мы являемся одной семьёй и единым мировым сообществом с общей судьбой» и «должны объединиться и создать устойчивое глобальное общество, основанное на уважении к природе, правам человека, экономической справедливости и культуре мира», понимаемой как «культура толерантности» с «особым вниманием к правам коренных народов и различных меньшинств». В международной комиссии Хартии Россию представляет М.С. Горбачёв, США – Стивен С. Рокфеллер.

[57] Основные признаки постмодернизма (по И. Хассану): неопределенность, включающая все виды неясностей, двусмысленностей, перестановок, симулякр; фрагментарность (коллаж, монтаж, расчлененный литературный текст); деканонизация всех канонов и официальных условностей; «стирание личности», подчеркивание множественности «Я»; непредставимое, непредставляемое, ирреалистичное; ирония как основная модальность; изменение жанров, порождение неясных форм; карнавализация, перформанс.

Share

2 thoughts on “КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ

  1. Очень спорная, но и очень любопытная статья-исследование.  Смелая, хотя фантазии переполняют автора. Видимо, у этого учёного  некоторая зацикленность против  современного западного состояния жизни.  Напрасно он опасается, от хорошей жизни хуже человеку не становится.  Преувеличивает он и степени борьбы с христианством, это полностью придуманная  идея. Да и против православия, как  ветки христианства, никто и не борется. Сама православная иерархия  и разрушает православие своей торговлей водкой, сигаретами, участием в грязных бизнесах. Этоо , на мой взгляд, болезненная позиция , без реального массового подтверждения. Но интересно написано, как фантастическое исследование человека с шорами. Но, повторяю, интересно.

  2. Я почитал, сосредоточился. Но умный человек с повреждённым немного сознанием. Чего он всё примотал. Взял написал то, что и западные дурилы пишут, критикуют своё, где человеку жить можно. Чего наворотить на Запад, не понимаю.Нам надо своё исправлять, кто там с нами борется, кому мы нужны. Правда, что всё нам мерещится. Жили бы для себя, а не боролись с другими. Но человек явно умный, но не туда у него пошло. Диалектика  штопором  полетела у него.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Я не робот.