Это опция возвращает прежний вид Главной страницы Morgulis Mikhail , разворачивая свернутые и закрытые рубрики и блоки.

Восстановить Morgulis Mikhail Главную.

ПРОЩАЙТЕ ЛЮБОВЬ И ЛЮБА

Уходят друзья, и очень известные, и мало известные, и вовсе неизвестные. Но одинаково горько от любого ухода. Вот отошла к Господу Люба Коржавина. Мы с ней преподавали в университете, где  в качестве почётного поэта присутствовал её знаменитый муж – Наум Коржавин. Она была ласковой и преданной женой.   Как о ней рассказать.  Всегда приговаривала, мол, вы Эму (Коржавина) не расстраивайте!  Раз  пошли в цирк шапито с писателем Виктором Некрасовым и Наумом Коржавиным. Клоуны, гимнасты, мы были счастливы, как дети. Посреди веселья Коржавин вдруг говорит: – А как там Любаня, она же волнуется! Они прожили вместе 49 лет. Она помнила все его стихи. Однажды я молился в университетской церкви. Коржавин тихо подошёл, и шепчет: -Ты и про меня скажи, что грешен, но   не сильно, и что Любу очень люблю…”.

Вот смотрим на фото, все смеются, Булат Окуджава, Василий Аксёнов, Люба, Мая, жена Аксёнова.  А Коржавин грустен, он всегда грустил, даже когда шутил. И всегда искал Бога. И Люба искала. Сердце её было очень добрым, и любящим.  Такой и запомнил: любящей и хлопотливой. Вечная вам память, Любочка Верная!

Михаил Моргулис, Татьяна Титова
 .

 Предлагаем вашему вниманию материал обозревателя «Новой газеты» Зои Ерошок.

 .

 В минувшую субботу в Бостоне похоронили Любовь Семеновну Верную (Мандель), жену великого русского поэта Наума Коржавина. Помню, едва мы познакомились, зимой 1991 года, Коржавин вдруг сам, без каких-либо моих вопросов заговорил со мной о любви. Он сказал: «Любовь – это тоже левый уклон. Не смейся, ей-богу, так… Вот взяли и сказали нашим людям, что у всех будет любовь, всем ее наобещали. А ведь это неправда. Ко всем она не приходит. У девчоночки что-то мелькнуло, что приняла за любовь… А это не любовь. Любовь жертв требует. И – безоглядности. Когда любовь бывает, тогда, может, и драма не так страшна, хотя и страшна. А когда ничего, а после этого – драма… Я думаю, тогда женщина чувствует себя раздавленной».

И еще из разговоров той двадцатитрехлетней давности: «Я всегда говорю молодым: желаю вам любви. Кому повезет – любви. Ну в крайнем случае – счастливой семейной жизни». И ведь не ерничал, не каламбурил. Просто превыше всего ценил в их браке с Любаней саму любовь. Любаня – так ее всегда все звали – родилась в Одессе. Восемьдесят лет назад. Потом жила в Кишиневе. Окончила филфак. Работала в библиотеке. Была замужем, растила дочь Леночку. В самом начале шестидесятых с «выездной гастролью» в Кишинев приехал поэт Наум Коржавин. И стал читать свои стихи в той самой библиотеке…

 

Любаня и Коржавин пятьдесят лет назад (Фото из семейного архива)

Любаня и Коржавин пятьдесят лет назад
(Фото из семейного архива)

Люба была самой невероятной кишиневской красавицей и первой модницей. Ее муж хорошо зарабатывал. Как рассказывала потом сама Любаня, она влюбилась в Коржавина первая. Только увидела его в своей библиотеке, так сразу себе сказала: «Это – моё!» Моя подруга Люся Польшакова (ее родители дружили с Любаней) вспоминает, как она, пятилетняя девочка, слышала тогда разговоры взрослых: «Что же Любаня! Такая красавица! Такая благополучная! И куда? В Москву? За Коржавиным? Он же совсем неприкаянный…» Но Любаня развелась и уехала. И Коржавин развёлся. Он чувствовал свою вину перед первой женой Валей и дочкой – тоже Леночкой. Но поделать ничего уже нельзя было. Случилось то, что случилось. Любовь.

Однажды мы сидели с Коржавиным в ресторане, и он произнес… нет, не тост… а нечто, после чего я хохотала как ненормальная. Как-то очень хитро улыбнувшись и одновременно смиренно вздыхая, сказал: «Женщина – Богиня». Выдержал паузу и добавил: «Но – пленная».

 

Моя последняя запись в большом блокноте, 28 ноября 2010 года. Слова Коржавина – крупными буквами, почему-то наискосок, на всю страницу: «Надо стремиться, чтобы женщины были прекрасны…» Только что наткнулась на эту фразу, совсем о ней забыла. Вовсе не считаю, что женщине все мужчины всем обязаны только потому, что она – женщина… Однако помню тот наш разговор с Коржавиным, передаю не дословно, но смысл: это от нас, мужчин, зависит, будут женщины прекрасны или нет, мы должны стремиться что-то делать с собой и с жизнью такое, из-за чего женщины рядом с нами будут исключительно прекрасны…

 

Так быть – всегда! – на стороне женщины, с ее стороны могут только счастливые мужчины. Несчастным – не под силу. Несчастные – соревнуются, мстят, счеты сводят.

А Любаня даже когда что-то смешное и шутливое о Коржавине рассказывала, всегда с восторгом. «Эмочка – очень смешной. Когда жили в Москве, в кооперативном доме, на собрании жильцов решали: в какой цвет покрасить стены подъезда и коридора. А Эмочка без всякого юмора, на полном серьезе и очень авторитетно заявил: «Надо покрасить в зеленый цвет. У нас так в тюрьме было».

 

Luba 2Любаня любила и хорошо знала классическую музыку. Очень страстная была меломанка. И в Америку приехала с пластинками любимых опер – как с главным своим богатством. Не простые были пластинки – почти что золотые, добытые с большим трудом в московском магазине «Мелодия». А потом зашла в обычный бостонский музыкальный магазинчик и, увидев там всю классику, причем каждую вещь минимум в десяти исполнениях, расплакалась. А Коржавин Моцарта от Кабалевского не может отличить. И о самых классных песнях говорит: «Слова хорошие, музыка мешает».

 

Крестился Коржавин только в 1990 году. Кстати, здесь, в Москве. А Любанечка в то же время приняла католичество. Как-то однажды при друзьях Коржавин стал размышлять, как предстанет перед Всевышним. Друзья сказали: «Да ладно, Эмка, тебе-то чего бояться, ты вон сколько стихов хороших написал!» А он покачал головой: «Не-е-а, там гражданские заслуги не учитываются». После того как Коржавин крестился, он стал очень глубоко и искренне молиться. Молился, как дети читают стихи – с выражением. А Любаня ему говорила: «Попроси у бога это и это…» Она очень верила в «блатную сущность» Коржавина.

  

Но это всё шуточки. Коржавин же после каждой шутки приговаривал: «А жизнь серьезна всё равно!» И прожить без Любани не мог ни одной минуты. Вот сидим с Люсей Польшаковой у них в бостонской квартире, разговариваем, Любаня вышла на кухню, так Коржавин сто раз спросит: «А где Любанечка?» И раз двести прокричит: «Любаня! Ты где?» И часто повторял: «Любанечка – это вся моя жизнь».

 

А в самой Любане вот что еще – кроме ее дивной красоты и любви к Коржавину – всех потрясало: она знала наизусть и беззаветно любила все его стихи. И это в ней было абсолютно неподдельно, не нарочито, не напоказ, не искусственно, не взвинченно, не фанатично, а просто, естественно, с какой-то внутренней тишиной и силой. И – протяженно-долго, более пятидесяти лет подряд.

 

Совсем недавно. На встрече с читателями. Всегда — вместе

Совсем недавно. На встрече с читателями. Всегда — вместе

Пятнадцать лет назад Любаня пережила страшную трагедию – смерть своей единственной дочери.

Что у нее рак, сказала мне по телефону полтора года назад. Спокойно так сказала, очень достойно держалась. «Эмочка не знает. Я ему не скажу». И помолчав: «Умирать не боюсь. Мне только Эмочку жалко». А годом раньше рассказывала, смеясь: «Спрашиваю Эмочку: «Ты меня там, в загробной жизни, узнаешь?» А он отвечает: «Я не знаю, что будет там…»

Узнает, Любанечка, узнает.

 

P. S. Говорю Коржавину: «Я люблю вас. И многие в России вас любят». Он – очень серьезно: «И я вас люблю». И тут же, сразу, без паузы: «Любите меня и дальше».

Наши соболезнования, Наум Моисеевич. Любим. И будем любить. И дальше, и дольше. Всегда.

Фото в начале статьи Анны Голицыной
Share


Понравилась статья? Тогда подпишитесь на получение обновлений этого сайта
через RSS, или на Вашу электронную почту. Спасибо!

Читайте на этом сайте также...

↑ Grab this Headline Animator

Один комментарий

  1. Татьяна Титова says:

    Эма, больно это читать, но радостно вспоминать, как мы с вами и Любой гуляли по тропинкам университета в Вермонте. Как вы приходили к нам с Михаилом, как называли меня Танечкой,  и как серьёзно вы любили жизнь и вашу  Любу. Так и будем вас помнить, ребёнка, ставшего большим поэтом.И милую Любу, особо вас любившую.

Оставить комментарий или два

Я не робот.