ЧТО ДУМАЮТ ОБ ЭТОМ НЕКОТОРЫЕ ХРИСТИАНЕ.

Шалом, хаверим,

Позвольте мне сначала выразить чувство величайшей грусти, которую я хочу разделить с вами, в связи с гибелью более 40 отважных израильтян, отдавших жизнь, пытаясь спасти другие жизни во время большого пожара в Хайфе. Моя страна, Нидерланды, была среди стран, которые пришли на помощь Израилю. Я выражаю мои соболезнования семьям погибших. Мои мысли с ними.

Израиль для меня громадный источник вдохновения. Подростком я приехал сюда впервые и прожил здесь год.

Я не только не стыжусь поддерживать Израиль, я этим горжусь, и всегда буду защищать Израиль. Ваша страна – колыбель западной цивилизации, и не зря мы называем ее иудео-христианской.

К Израилю часто относятся несправедливо. Весь мир озабочен судьбой палестинцев в лагерях беженцев в Ливана. Газе и других местах, и многие осуждают за это Израиль. ООН утверждает, что есть 4.7 млн. палестинских беженцев, и обвиняет Израиль. Эти голоса говорят, что палестинцев нужно вернуть в «Палестину». Но где находится эта «Палестина»? Многие говорят, что Израиль должен решить проблему Палестины. Но несет ли Израиль ответственность за положение палестинских беженцев?

Я отвечаю: «Нет». В ситуации виноваты арабские лидеры и ислам. Сначала я скажу, почему это так, а потом скажу, где находится Палестина.

В конце Второй мировой войны было 50 млн. беженцев. Сегодня все проблемы беженцев 40-х годов прошлого века решены, кроме палестинских.


Левые демонстранты, выступающие против Вильдерса в Тель-Авиве

Почему эта проблема не решена? Причина проста: арабские страны не позволяют ее решить. И потому что ислам не дает возможности ее решить. В мае 1948 года в арабских странах было около 1 миллиона евреев. Сегодня во всем арабском мире не больше 8 тысяч евреев. После 1948 года арабы выгнали евреев и конфисковали их имущество. Намного больше евреев бежали из арабских стран, чем арабов из Израиля. Где еврейские лагеря беженцев? Их нет.

Так почему же в соседних с Израилем странах есть лагеря палестинских беженцев? Потому что никто не хотел их видеть у себя. Не было никакой арабской солидарности. Беженцев загнали в лагеря и трущобы, и их потомки живут там до сих пор.

По международным законам, статус беженца распространяется только на перемещенных лиц в первом поколении. Но для палестинцев ООН сделала исключение – потомки беженцев получают тот же статус, что их деды и прадеды. Поэтому число так называемых палестинских беженцев выросло с 711 тысяч в 1950 году до более 4.7 млн. в 2010. Этих людей используют в качестве демографического оружия против Израиля.

Вместо того, чтобы осудить арабские негостеприимные режимы, обвиняют Израиль.

Друзья мои, обвинения эти безосновательны, их заслуживают арабские страны. Еврейские беженцы построили себе новую жизнь. Они сделали то, что делали миллионы беженцев в человеческой истории, в том числе в 20 веке. Немцы покинули Судеты и земли к востоку от Одера и Нейссе, венгры покинули Трансильванию, греки были изгнаны с Эгейского побережья Анатолии, индусы бежали из Пенджаба.

С каждым следующим поколением гнев и горькие воспоминания беженцев притупляются. Время лечит раны, люди естественным образом принимают новую ситуацию.

Однако ислам заставляет мусульман ненавидеть евреев. Для них это религиозный долг. Израиль должен быть разрушен. Потому что это родина евреев.

Влиятельные исламские авторитеты, такие как Мухаммед Тантауи, великий имам каирского университета Аль-Азхар, самого престижного мусульманского учебного заведения в мире, называют евреев «врагами Аллаха». При этом СМИ и западные политики называли Тантауи, который скончался в марте этого года, умеренным.

Но что сказал этот «умеренный» палестинской делегации, которая посетила его в 2002 году? Он призвал усилить атаки против израильтян, подчеркнув, что каждая «операция шахидов» против – я цитирую – «всего Израиля, включая детей, женщин и подростков является религиозным законом и заповедью ислама, пока палестинский народ не вернет свою землю». Конец цитаты.

Низар Каббани, один из самых почитаемых арабским миром поэтов, воспевает безумие ослепленных идеологией ненависти людей. В своей «Оде интифаде» он писал: «О, безумный народ газы, тысяча приветствий безумию. Время политического разума кончилось давно. Так научи же нас безумию».

Такова природа исламских врагов еврейского народа – чистое безумие.


Левые демонстранты, выступающие против Вильдерса в Тель-Авиве

Израиль же это луч света, как ханукальная менора, которая освещает весь Ближний Восток, который до 1948 года находился во тьме.

Друзья, не Израиль нужно винить в ситуации на Ближнем Востоке. Проблема в том, что ислам отказывает Израилю в праве на существование. В прошлом месяце ФАТАХ завершил свой съезд полным отказом признать Израиль еврейским государством.

Проблема также в том, что наши западные руководители отказываются понять, что Израиль – это сигнализация, как канарейка, с которой шахтеры когда-то спускались в шахту. Если евреям откажут в праве на свободу и мир, то скоро и мы лишимся этого права. Если свет Израиля потухнет, мы столкнемся с силами мрака. Если падет Израиль – падет Запад. Поэтому все мы Израиль.

Пока Запад не захочет понять, что палестинцев используют в качестве оружия против Израиля, он не сможет увидеть истинного виновника ситуации. Он не сможет понять, что не Израиль должен создавать палестинское государство по той простой причине, что палестинское государство уже существует, и это Иордания.
Это так, друзья мои, Иордания и есть Палестина. Взгляните на карту региона после крушения Османской империи в результате Первой мировой войны.

В 1922 году британцы разделили Палестину на две части – по правую и по левую сторону от реки Иордан. Последняя – Трансиордания составляет 78% Палестины. Британцы передали ее своему союзнику, сильному Хашимитскому лидеру Абдалле ибн Хусейну. Абдалла – сын эмира Али бин Хусейна, хранителя святых мест ислама в Мекке.

Хашемиты принадлежат к племени курейш, племени основателя ислама Мухаммеда. Они в Палестине чужие.

В 1946 году Трансиордания была объявлена независимым Хашимитским королевством (Иорданией). В ноябре 1947 года ООН предложила разделить оставшиеся 22% Палестины. Эту территорию между Иорданом и морем разделили на еврейскую и арабскую части. Евреи согласились с планом раздела, арабы отказались. В 48 году они попытались сбросить евреев в море и проиграли войну.

Они отыгрались на евреях в восточных кварталах Иерусалима и на территориях древних провинциях Иудеи и Самарии, которые были удержаны арабскими силами. Евреи, жившие в этих районах, пережили этнические чистки. Сами названия Иудеи и Самарии были стерты с карты и заменены странным термином «Западный берег». Берег шириной в 40 км. Я приехал из страны, в которой много рек, и у нас ширина берега не превышает десятка метров.

Израиль, включая Иудею и Самарию, был землей евреев с незапамятных времен. Иудея – это земля евреев. За всю историю человечества здесь не было другого независимого государства, кроме еврейского. Еврейская диаспора, начавшаяся после поражение в войне против Рима в 70 году, не привела к исходу всех евреев из их древней родины. Евреи жили в долине Иордана веками, пока арабские завоеватели не прогнали их оттуда в 1948 году, когда Иудея и Самария были оккупированы Хашимитским королевством, которое было в 1950 году переименовано из Трансиордании в просто Иорданию.

До 1967 года, когда Израиль вернул себе иудею и Самарию, ни один исламский авторитет или западный политик – ни один! – не потребовал создания Палестинского государства на землях, захваченных Трансиорданией к западу от Иордана.
Должен ли Израиль менять эти земли на мир? Надо ли уступить Иудею и Самарию еще одному палестинскому государству, второму рядом с Иорданией?

Ошибаются люди, считающие, что передача Иудеи, Самарии и Восточного Иерусалима в руки палестинцев положит конец конфликту между израильтянами и арабами. В 2005 году Израиль уже пожертвовал поселениями в секторе Газа ради мира. Получил ли он мир?

Напротив, так как конфликт носит сугубо идеологический характер, ситуация только ухудшилась. В идеологических конфликтах территориальные уступки контрпродуктивны. Они только воодушевляют и поощряют противника.

С идеологиями можно бороться только железной волей и никогда, никогда. Никогда не уступать. Таков урок, преподанный всему миру Уинстоном Черчиллем, который вышел на борьбу с идеологией нацизма.

Конфликт на Ближнем Востоке – это не вопрос земли и границ, это исламский джихад противостоящий западной свободе. С момента рождения Израиля арабские лидеры отвергали любой план раздела и любую инициативу территориального решения. Исламская идеология просто отвергает концепцию еврейского государства. Ни ХАМАС, ни ФАТАХ не хотят признать право еврейского народа на собственное государство на своей исторической родине, и никакие территориальные уступки Израиля этого не изменят.

Чтобы выжить и обеспечить свою безопасность, Израиль должен иметь защищаемые границы. Страну шириной в 15 км защитить невозможно. Поэтому евреи должны жить в Иудее и Самарии.
Поэтому еврейские города и селения в Иудее и Самарии это не «препятствие на пути к миру», они являются выражением права евреев жить на этой земле. Они форпосты свободы, бросающие вызов силам, которые отрицают не только Израиль, но и право Запада жить в мире, достоинстве и свободе.

Нельзя забывать, что ислам угрожает не только Израилю, а всему миру. Без Иудеи и Самарии Израиль не сможет защитить Иерусалим. Будущее всего мира зависит от Иерусалима. Если падет Иерусалим, падут Афины и Рим, и Париж, Лондон и Вашингтон следом за ними.

Вместе с тем должно быть найдено мирное решение для палестинцев, проживающих в лагерях беженцев в Ливане. Газе и других местах. Ежегодно на них тратятся сотни миллионов долларов и евро.
Финансовая помощь не обеспечивает беженцев новым домом, местом, на котором они могли бы построить лучшее будущее для своих детей. Такое место должно быть. Это должна быть Палестина, так же как для немецких беженцев из Восточной Европы родиной стала Германия. И так как Иордания – это Палестина, иорданское правительство обязано пригласить к себе всех палестинских беженцев, которые захотят там поселиться.

До конца 80-х годов Хашимитские правители не отрицали, что их страна – Палестина. В 1965 году король Хусейн сказал: «Организации, которые стремятся разделить иорданцев и палестинцев – предатели». В 1981 году он повторил – я цитирую: «Иордания – это Палестина, Палестина – это Иордания».

В марте 1971 года Палестинский национальный совет также заявил: «Иорданию и Палестину связывают национальные узы. Образование одной политической единицы в Трансиордании и другой в Палестине – незаконно».

Однако в конце 70-х годов арабские политики начали делать различие между иорданцами и палестинцами. То, что раньше считалось изменой и незаконностью, вдруг превратилось в линию пропаганды.

В марте 77 года член исполкома ООП Захир Мухсейн прямо признал это в интервью датской газете Trouw. Я цитирую. «Только по политическим и тактическим причинам мы говорим сегодня о существовании палестинского народа, так как арабские национальные интересы требуют от нас противопоставить сионизму существование «палестинского народа. По тактическим причинам Иордания, суверенное государство с определенными границами, не может претендовать на Хайфу и Яффо, тогда как в качестве палестинца я несомненно могу требовать для себя Хайфк, Яффо, Беэр-Шеву и Иерусалим. Но в тот момент, когда мы предъявим права на всю Палестину, мы без промедления объединим Палестину и Иорданию».

В 1988 году, во время первой интифады, Иордания официально отказалась от суверенитета над так называемым Правым берегом реки Иордан. В последующие годы иорданские власти лишили гражданства тысячи палестинцев. По двум причинам.

Во-первых, пришлые хашемитские правители боялись, что однажды палестинцы захватят страну.

И во-вторых, лишая палестинцев иорданского гражданства они создавали иллюзию, что Иордания не является частью Палестины, и направляли энергию палестинцев против Израиля, на создание их государства в Иудее и Самарии. Это решение было величайшей несправедливостью, совершенной хашемитскими правителями, аравийским кланом, посаженным на трон англичанами.

Я не наивный человек. Я прекрасно понимаю, что палестинизация Иордании может привести к радикализации этой страны. Но и продолжение нынешней ситуации ведет к тому же. Мы должны изменить видение проблемы. Если мы продолжим размышлять прежними категориями, мирного решения палестинской проблемы, которое не ставило бы под угрозу Израиль и его социальное и экономическое предприятие в Иудее и Самарии, достигнуто не будет. Заселение этих маленьких провинций миллионами палестинцев невозможно, и этого не случится.

Скептиков я спрашиваю: какая альтернатива? Оставить всё, как есть? Нет, друзья, мир должен признать, что было независимое палестинское государство, созданное в 1946 году, и это королевство Иордания.

Дать палестинцам свободно переселиться в Иорданию – это намного лучший путь, нежели так называемый принцип «двух государств для двух народов» (по сути трех государств), за который ратует ООН, американская администрация и правящие элиты во всем мире. Мы хотим демократического ненасильственного решения палестинской проблемы. Палестинцам должно быть дано право поселиться в Иордании и избрать правительство. Если нынешний король Иордании будет так же популярен, как сегодня, он сохранит власть. Пусть палестинский народ решит это на демократических выборах.

Западному миру я говорю: будем на стороне Израиля, так как у евреев нет другого государства, тогда как у палестинцев уже есть Иордания. Будем вместе с Израилем, так как наша цивилизация начинается здесь, на родине евреев. Будем вместе с Израилем, потому что для безопасности еврейского государства нужны защищаемые границы. И потому что здесь проходит линия фронта в борьбе за выживание Запада.

Перевод Олега Кременчугского

Share

Что такое “неэгоистичность” (отрывок из книги “Один Вкус”). Кен Уилбер

Именно потому, что эго, душа и дух могут присутствовать одновременно, можно лучше понять реальный смысл понятия «неэгоистичности», которое вызвало невероятное количество путаницы. Но «неэгоистичность» вовсе не означает отсутствие функциональной самости (это был бы психотик, а не мудрец); оно означает, что человек больше не отождествляется исключительно с этой самостью.

Одна из многих причин тех затруднений, которые вызывает у нас понятие «неэгоистичность», состоит в том, что люди хотят, чтобы «неэгоистичные мудрецы» соответствовали их представлениям о «святости» или «духовности», которые обычно означают полное отсутствие плотских желаний или побуждений и постоянную милую улыбку. Люди хотят, чтобы святые обходились без всего того, что обычно заботит их самих — денег, еды, секса, взаимоотношений, желаний, — они хотят, чтобы ИХ «неэгоистичные мудрецы» были «выше всего этого». Говорящие головы без тела — вот что они хотят видеть. Они считают, что религия попросту избавляет от всех основных инстинктов, влечений и отношений, и потому они обращаются к религии не за советом, как жить с воодушевлением, а за тем, чтобы избегать такой жизни, подавлять и отрицать ее, спасаться от нее.

Иными словами, типичный человек хочет, чтобы духовный мудрец был «в меньшей степени человеком», каким-то образом лишенным всех тех беспорядочных, пикантных, сложных, пульсирующих желаний, побуждений и сил, которые движут большинством человеческих существ. Мы ожидаем видеть у мудрецов отсутствие всего, что движет нами самими! Мы хотим, чтобы мудрецов совершенно не касалось все то, что нас пугает, сбивает с толку, мучает, ставит в тупик. И именно это отсутствие, эту пустоту, эту «менее чем человечность» мы обычно подразумеваем под «неэгоистичностью».

Но «неэгоистичность» не означает «меньше, чем личность», она означает «больше, чем личность», все нормальные личностные качества плюс некоторые надличностные. Подумайте о великих святых и мудрецах — от Моисея до Христа. Они были не робкими слабаками, а энергичными вождями и инициаторами решительных действий — от изгнания торговцев из храма до покорения целых стран. Они говорили с миром на его собственном языке, а не с каким-то неземным благочестием; многие из них провоцировали массовые социальные революции, которые продлились тысячи лет. И они делали это не потому, что избегали физических, эмоциональных и ментальных измерений человечности и эго, являющегося их проводником, а потому, что использовали их с такой напористостью и силой, которая потрясала мир до самых его оснований. Несомненно, они также имели доступ к душе (глубинному психическому) и Духу — Первоисточнику их силы, — но они выражали эту силу в конкретных результатах именно потому, что эффективно использовали более низкие измерения, через которые она могла говорить на языке, понятном всем.

Эти великие вожди и инициаторы не были «маленькими эго»; они были в лучшем смысле этого слова «большими эго» именно потому, что эго (функциональный проводник грубой сферы) может существовать и существует наряду с душой (проводником тонкого) и духлм (проводником каузального). В той мере, в какой эти великие учителя воздействовали на грубую сферу, они делали это с помощью своих эго, поскольку эго является функциональным проводником этой сферы. Однако они не отождествлялись только со своими эго (это было бы нарциссизмом), просто их эго оказывались подключенными к сияющему Космическому Источнику. Великие святые и мудрецы достигали столь многого именно потому, что они были не робкими маленькими лизоблюдами, а великими людьми, подключенными к динамической Основе и Цели самого Космоса, поддерживающими контакт со своей собственной более высокой Самостью, осознающими чистый Дух; они открывали рты, и мир трепетал, падал на колени и встречал своего сияющего Бога.

Святая Тереза была великой созерцательницей? Да, и святая Тереза была единственной женщиной, сумевшей реформировать всю католическую монашескую традицию. Подумайте об этом. Гаутама Будда потряс Индию до самого основания. Руми, Плотин, Бодхидхарма, Лао Дзы, Платон, Баал Шем Тов —эти мужчины и женщины начинали революции в грубой сфере, которые продолжались сотни, иногда тысячи лет — на такое не могут претендовать ни Маркс, ни Ленин, ни Локк, ни Джефферсон. И они делали это не потому, что были чужды всему плотскому. Нет, они были монументальными, великолепными, божественными большими эго, подключенными к глубинному психическому, напрямую связанному с Богом.

Определенно есть своя истина в понятии «превосхождения эго»: оно означает не разрушение эго, а включение его в нечто большее. Маленькое эго не исчезает; оно остается в качестве функционального центра деятельности в конвенциональной сфере. Как я уже говорил, освободиться от этого эго — значит стать психотиком, а не мудрецом.

Поэтому «превосхождение эго» в действительности означает, превосхождение и включение эго в более глубокую и более высокую целостность, сперва в душу, или глубинное психическое, затем в Свидетеля, или изначальную Самость, и затем — вместе со всеми включенными друг в друга и объединенными предыдущими стадиями — в сияние Одного Вкуса. И это значит, что мы не «избавляемся» от маленького эго, а скорее полностью и с энтузиазмом живем в нем, используя его как необходимый проводник, через который передаются более высокие истины. Душа и Дух включают в себя тело, эмоции и ум, а не уничтожают их.

Прямо говоря, эго — это не помеха для Духа, а сияющее проявление Духа. Нет никакой необходимости избавляться от эго, нужно просто жить им с избытком. Когда отождествление переносится с эго на Космос в целом, эго обнаруживает, что индивидуальный дух в действительности не отличается от Духа Божия. Безусловно, большая Самость — это не маленькое эго, и в той мере, в какой вы увязли в своем эго, необходимы смерть и трансценденция. Нарциссизм — это просто ситуация, когда эго человека еще недостаточно большое, чтобы объять весь Космос, и потому он взамен пытается быть центром Космоса.

Но мы не хотим, чтобы у наших мудрецов были большие эго; мы даже не хотим, чтобы у них вообще было какое-либо проявленное измерение. Всякий раз, когда мудрец проявляет человеческие качества — в отношении денег, еды, секса, взаимоотношений, — мы бываем шокированы, потрясены, поскольку мы собираемся полностью спастись от жизни, а не жить ею, и мудрец, который живет жизнью, нас оскорбляет. Мы хотим уйти от этого, мы хотим восхождения, хотим избавления, и мудрец, который живет жизнь со смаком, до предела, ловит каждую волну жизни и скользит на ней до самого конца — такой мудрец нас глубоко расстраивает и пугает, поскольку это означает, что и мы тоже, быть может, должны жить полной жизнью на всех уровнях, а не просто спасаться от нее в облаке светящегося эфира.Мы не хотим, чтобы у наших мудрецов были тела, эго, влечения, жизненная сила, секс, деньги, взаимоотношения или вообще жизнь, поскольку все это нас постоянно мучает, и мы хотим избавления. Мы не хотим балансировать на волнах жизни, мы хотим, чтобы волны исчезли. Мы хотим «облачной» духовности.

Для того чтобы показать нам обратное, существуют «интегральные» мудрецы, недвойственные мудрецы. Эти мудрецы настаивают на том, что жизнь следует превосходить, живя ей. Они утверждают, что можно достичь избавления в вовлечении, найти освобождение в полном погружении. Им ничто не чуждо, ибо нет ничего, что не было бы Одним Вкусом.

В действительности вся суть состоит в том, чтобы совершенно естественно чувствовать себя с телом и его желаниями, умом и его идеями, духом и его светом. Принимать их все полностью, в равной степени и одновременно, ибо все они в равной степени представляют собой движения Одного и Единственного Вкуса. Жить в вожделении и наблюдать его игру; углубляться в идеи и прослеживать их блеск; тонуть в Духе и пробуждаться к блаженству, для которого нет названия во времени. И тело, и ум, и дух все в равной мере заключены в вездесущем осознании — основе всего, что бы то ни было.

В спокойствии ночи слышен шепот Бога. В яркости дня грохочет голос Бога. Жизнь пульсирует, ум воображает, эмоции колеблются, мысли блуждают. Все мы всего лишь бесконечные движения Одного Вкуса, вечно играющего со своими собственными жестами, тихонько шепчущего всем, кто захочет услышать: разве это не ты сам? Когда грохочет гром, разве ты не слышишь свой дух? Когда сверкает молния, разве ты не видишь свой дух? Когда облака спокойно проплывают по небу, разве это не твое собственное беспредельное Бытие подает тебе знак?

Share

Жажда жизни

В каждом из нас тлеет пламя, которое может разгореться. Нас постоянно преследует жажда жизни. Сколько бы нас не учили сокращать, коверкать и коренить наше бытие, что-то внутри нас стремится расширить горизонты, чтобы обеспечить себе пространство для роста и развития. Нас пугает цена этого роста, мы боимся тех открытых пространств, которые наш взор иногда обнаруживает вокруг; хотим закрыть глаза на собственные возможности.

Изменение, бесконечное изменение. Языки пламени пляшут, обретают причудливые формы, изменяются снова и снова. Мы боимся огня, но мы состоим из него. Мы не можем сопротивляться ему; мы можем лишь ему соответствовать. Когда мы, наконец, покоримся ему, то испытываем облегчение и блаженство.

Быть по-настоящему живым значит быть приговоренным к постоянному развитию, бесконечному изменению. Быть по-настоящему живым значит найти свою идентичность в этом изменчивом процессе, зная, что огонь уничтожит любые стабильные структуры, которые мы будем пытаться построить.

Желания и потребности – горючее для пламени жизни. Мы можем существовать без желаний не больше, чем огонь может гореть без топлива. Если мы хотим жить как можно более полной жизнью, следует как можно более полно знать свои желания и потребности.

Мы состоим из пламени, и его танец – танец нашей жизни.

Я представляю собой бытие, которое находится в постоянном процессе изменения и развития. Я не могу стремиться к неизменной, фиксированной идентичности. Что бы я ни переживал, я переживаю переход от одного состояния к другому. Не существует застывших идентичностей, и если я пытаюсь заморозить свою природу, то непроизвольно разрушаю себя.

Быть человечным – значит желать и нуждаться; это значит, что жизнь всегда открыта, не окончательна. Попытка быть абсолютно самодостаточным в целях достижения безопасности – бесплодное усилие, неизбежно приводящее к новой тревоге и неизбежно оканчивающееся отчаянием. Только когда я позволю себе полностью осознать свои потребности и желания, я смогу достичь подлинной целостности.

Мои потребности всегда включают в себя потребность во взаимоотношениях с другими, и это страшно, поскольку у них есть свой собственный внутренний центр и поскольку они постоянно меняются, как и я, и всегда сохраняется возможность того, что я потеряю их. Нуждаться в других опасно, но пытаться отрицать эту нужду – значит убивать свою собственную витальность.

Дж. Бьюдженталь.  Наука быть живым

Share