Размышления о природе культуры

110809markopoloМайкл Моргулис размышляет о природе культуры и ее роли в богопознании и поисках Истины.

Интервью 03.08.2009 г в гостинице Марко-Поло-Пресня Continue reading “Размышления о природе культуры”

Share

Любой конфликт можно разрешить, если видеть перед собой человека

100809interviewОдин из принципов концепции «духовной дипломатии» – видеть в собеседнике не его социальный статус, а прежде всего человека. На днях Москву посетил создатель и идеолог этой концепции и по совместительству христианский политолог, советник комиссий Конгресса США, проповедник, писатель, издатель, автор 8 книг, теле- и радиоведущий Майкл Моргулис. Корреспондент «Москвы Инфо» встретилась с ним, и запланированное короткое интервью в итоге растянулось на почти полуторачасовую беседу.

– Майкл, с Москвой вас связывает большая часть биографии: здесь вы выпустили несколько своих книг, в 90-е транслировались по столичным каналам, встречались с Горбачевым и даже молились в кабинете Сталина… Что вас снова привело в первопрестольную?

– Я не могу назвать эту поездку исключительно московской, поскольку состояла она из трех пунктов. Сначала мы были в Иерусалиме, где я встретился с депутатами Кнессета, затем на Украине в Киеве, теперь, наконец, я в Москве. Что привело? Надо было обсудить переиздание моей книги «Тоска по Раю», а главная миссия во всех трех пунктах – это, конечно, продолжение внедрения концепции Духовной Дипломатии.

– Ваш фонд «Духовная дипломатия» уже давно известен как активно действующая в мире духовно-политическая концепция, но многие, возможно, услышат о ней впервые… Если в двух словах, в чем ее суть?

– Как формула духовная дипломатия – это такая концепция, которая предполагает погашение конфликтов в мире с помощью духовных ценностей конфликтующих сторон. Вот вы, к примеру, христианка, а я мусульманин, и у нас с вами конфликт. Чтобы его разрешить, нужно использовать наши с вами священные книги и найти в них приемлемые для обеих сторон эпизоды, которые ни одну из сторон не раздражают и ведут к примирению…

– А правда, что эпоха «духовной дипломатии» началась с вашего визита в КГБ?

– Не совсем так. В 91-м году я организовал первую делегацию христианских лидеров Америки, и нас официально пригласили с визитом в советское правительство, что было неслыханно для СССР, страны атеизма. Мы побывали в Верховном Совете, Совете Министров, затем нас в самом деле неожиданно пригласили в КГБ. А после, в Кремле, мы поговорили с Горбачевым. По итогам поездки в американской прессе появилась фраза о том, что в Союзе «рухнул духовный железный занавес». Тогда и началась «духовная дипломатия».

– Сейчас кругом говорят о мировом финансовом кризисе, который отразился буквально на всем и вся… На деятельность «духовной дипломатии» он как-то повлиял?

– В духовной области не вижу страшных потрясений. Наоборот, трудности способствуют концентрации духовности: ведь, к примеру, в СССР под гнетом Церковь была гораздо сильнее, чем сейчас. А в нынешнее время экономических потрясений духовная дипломатия более активно старается продвинуть свою концепцию в реальную жизнь. Ведь когда человеку хорошо, у него много денег, вы ему говорите о моральных ценностях, а до него трудно доходит. Так все мы устроены.

– Вас не называют утопистом?

– Нет. Моя концепция – это не просто слепая догма, а пластичная система принципов, на то она и дипломатия. Причем, работающая. На ее основе, к примеру, на Гаити мы спасли несколько приговоренных к смерти заключенных, во Вьетнаме – 11 священнослужителей… Главное, не слепо твердить заученный устав, а вовремя проявить гибкость. При этом одно из главных кредо – в разрешении конфликта нужно видеть перед собой не политика, бюрократа, чиновника или заключенного, а прежде всего человека, творенье Божье.

– А «найти подход» удается абсолютно ко всем?

– Бывают и трудные случаи. Но вот, к примеру, такой отнюдь не простой человек-харизмат, как президент Белоруссии Лукашенко всегда меня при встрече обнимает. У нас с ним очень теплые отношения, хоть меня и ругают часто, что я встаю на его защиту. В одну из первых встреч он рассказал мне, как некогда схлопотал от райкома строгий выговор за то, что разрешил в деревне нескольким верующим строить храм и стройку эту спонсировал. И в конце он мне сказал такую фразу: «Пока есть хоть одна маленькая церковь на этой земле, значит, она кому-то нужна и имеет право на существование». Теперь при случае, если он как-то неадекватно себя ведет, я ему об этом напоминаю (смеется).

– Говорят, что один из способов донесения до человека духовности – через искусство. Оказывается, к нему вы имеете самое непосредственное отношение. Правда, что вы собираетесь снимать кино о православном священнике Александре Мене?

– Голливудское агентство подписало с нами соглашение на то, что фильм сниматься будет. И лично мне этого бы очень хотелось. Я считаю отца Александра Меня одним из тех, кто в очень сложный для России период дал ей возможность для духовного возрождения. Он повлиял на миллионы людей, он был не просто священником, но и высочайшим интеллектуалом, ясновидцем, комментатором Библии, писателем… Его история достойна воплощения в кинематографе. Кроме того, у него трагическая судьба (в 90-м году Меня убили), а без трагического аккорда для такого массового вида искусства, как кино, это было бы не так интересно. Если бы Христа не распяли, кому бы он был интересен?

– Уже известно, где будут проходить съемки?

– Пока не ясно, но я бы хотел, чтобы этот фильм был снят в России, но с участием американских актеров.

– Вы не верите в российский кинематограф?

– Не в этом дело. Просто, хочется, чтобы фильм принадлежал не только России, но и всему миру, хочется придать ему характер интернациональности. Его смогут с большим интересом смотреть и американцы, и японцы, и китайцы, и африканцы… Потому что он расскажет о судьбе, которая понятна всем.

– Одним из самых успешных религиозных фильмов за всю историю мирового кинематографа называют «Страсти Христовы» Мела Гибсона. Вы с ним не хотите сотрудничать?

– Мы с ним уже обсуждали предстоящий проект. Все возможно. Опять же, окончательное решение пока не принято, но если не Гибсон, то другой крупный режиссер с мировым именем. Проект очень ответственный и непростой.

– А кого вы видите исполнителем главной роли?

– Мне самому предлагали сыграть, но я отказался. Я не актер и не обладаю даром перевоплощения. А сыграть Александра Меня… здесь надо найти на дне колодца своей души неуловимую духовную рыбку, поймать ее и уже потом играть роль… На кастинге актеров я планирую присутствовать.

– Вы наверняка знаете, что отец Александр Мень в свое время создал благотворительный фонд при Российской детской клинической больнице. Как, на ваш взгляд, в целом обстоит дело с благотворительностью в России?

– Россиянам свойственно благородство. Во времена каторжников, когда те шли по улицам, каждый считал своим долгом выйти на встречу и дать ломоть хлеба… Но благотворительность в России пока носит эмоциональный характер: делая благое дело, у вас люди думают, что совершают подвиг и тем самым как будто бы замаливают свои грехи. А в Америке, например, благотворительность – это уже образ жизни, без самопожертвований и подвигов.

– А какими методами можно поддерживать благотворительность? Вот, например, для фонда, который основал Александр Мень, в сентябре будет организован большой благотворительный фестиваль для сбора средств. Выступят артисты, пройдет аукцион. Достоин ли этот метод права на существование?

– Я считаю любой метод благотворительности приемлемым. Я часто говорю: для Бога наши дающие руки более важны, чем наши молящиеся уста. И я уверен, каждому человеку есть, что отдать. Один может отдать копейку, другой построить храм. И то, и другое перед Богом равноценно.

– Кстати, о храмах. Вы наверняка посещали московские церкви, монастыри, духовные места. Есть ли среди них любимые, которые вы посещаете каждый раз, когда приезжаете в Москву?

– Я очень люблю церковь святых бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана в Шубине, что на углу Столешникова переулка и Тверской, около памятника Юрию Долгорукому. Стараюсь там каждый раз бывать, это «моя» церковь, в ней мне спокойно и дышится легко. А есть церкви и храмы, где мне неуютно… А вообще, церковь – не главная духовная обитель. Для меня встреча с умственно больными детишками в Киеве не менее важна, чем посещение московского храма.

– А вы верите в чудесные исцеления?

– Не только верю, но и сам участвую.

– Это как?

– Наверное, самый запоминающийся случай произошел в Мэдисон Сквер Гарден. Во время молитвы ко мне обратилась мексиканка. У нее рядом с ключицей была опухоль величиной с грецкий орех. Я приложил к ней руку и стал молиться. За происходящим, помню, наблюдал парнишка-афроамериканец, все посмеивался надо мной. Когда я перестал молиться и отнял руку, то посмотрел первым делом не на девушку, а на того парня. Он буквально стал белый! (смеется) Перевожу взгляд на девушку, а опухоли нет.

– И часто вы творите такие чудеса?

– Я не очень люблю об этом говорить. В этом есть некоторая гордыня.

– Майкл, когда вас снова ждать в Москве?

– В октябре, я думаю. Если Бог позволит.

Беседовала Екатерина Слаута

Москва-Инфо

Share

В жизни самое главное – найти свое призвание от Бога

050809perekrest2Известный русский писатель и философ, победитель литературных конкурсов в России и Украине, основатель фонда “Духовная дипломатия” Михаил Моргулис рассказывает, что такое призвание вообще и для него лично. Continue reading “В жизни самое главное – найти свое призвание от Бога”

Share

О Евросоюзе, культуре смерти и конфессиях

050809perekrestИзвестный общественный деятель, который молился в кабинете Горбачева, говорит о роли христиан в политике, духовной дипломатии, толерантности, плюсах и минусах вступления в Европейский Союз и не только. Continue reading “О Евросоюзе, культуре смерти и конфессиях”

Share

Правителей выбирают люди, но избирает их Бог

050809maiklМихаил Моргулис, президент фонда Духовная Дипломатия дал интервью Мэри Маршалл, одной из старейших американских журналисток. В интервью Михаил Моргулис рассказал, что он думает о известных мировых лидерах, а также о том, какой есть выход из сегодняшней тяжелейшей ситуации, в которую попал мир.

Мэри Маршалл, одна из старейших американских журналисток, автор двух популярных книг. Известна дружественной и принципиальной позицией в вопросе взаимоотношений между Америкой и СССР, а позже Россией. Живёт и работает в Мичигане.

Михаил Моргулис, писатель и мыслитель, доктор, член Пен-клуба, автор концепции Духовная Дипломатия. Президент Фонда «Духовная Дипломатия», советник нескольких политических лидеров Америки. Живёт и работает во Флориде.

Михаил, что вы думаете о Путине? Дайте ему ёмкую, но краткую характеристику, чтобы получилась статья, а не книга.

Когда-то в интервью российской газете меня спросили, что я думаю о Путине.

Я ответил так: «Господин Путин интуитивно ищет Бога, потому что в этой жизни ему просто не с кем посоветоваться».

Небольшой духовно-политический экскурс: я придерживаюсь теории, что правителей выбирают люди, но избирает их Бог. И часто Бог позволяет выбрать недостойных людей. Почему? Потому что Божья логика не похожа на человеческую, и Он допускает то, что человеку кажется несправедливым. Но и Его справедливость совершенно не похожа на человеческую. Он часто допускает, чтобы серое и ничтожное приходило к власти в разных странах.

Возможно, Бог допускает это, чтобы человечество училось на горьком и болезненном опыте ошибок. Правда, на мой взгляд, у человека и так слишком много горечи и боли. А может быть, без этого опыта мир бы просто исчез? Говоря о сером и ничтожном, не нужно обращаться к истории, смотрите, сколько современных правителей не соответствует понятию о приличном человеке.

И мир с этим смирился. К примеру, безумный Кадаффи вещает, как из окна психиатрической больницы, или же Чавес, это же полное ничтожество, если говорить открыто по-русски, а не завуалировано, по-английски. Между нами говоря, у меня есть серьёзные подозрения, что правители многих стран – люди с больной психикой. А если это так, то, что ожидает мир, которым руководят больные люди? В Библии говорится, что слепые не могут вести слепых – и те, и другие упадут в яму.

Вернемся к Путину. На фоне многих мировых лидеров он выглядит приличным и здоровым человеком, который думает о будущем мира. Да, он руководит Россией и говорит о ней много хорошего, часто незаслуженно хорошего. Он искренне хочет, чтобы Россия снова стала в ряд самых могущественных стран мира. И, конечно, существует традиционное соперничество между Россией и Америкой, и здесь Путин старается быть сильным игроком, он понимает, что стадион под названием «Россия» на него очень надеется. Да, он из КГБ. Сейчас это не имеет серьёзного значения. И в Америке становились президентами бывшие руководители ФБР. Старший Буш, например.

Сейчас вообще название организации, партии или церкви не имеет значения. Большинство земных структур не соответствует своим названиям. Ну, это я коснулся большой и болезненной проблемы – нашей жизни в век имитации. Не буду углубляться, скажу просто – для меня важно не то, к чему человек принадлежит, а как он ведёт себя в жизни. Если человек коммунист и ведёт себя в жизни порядочно, я буду иметь с ним дело. А если человек называет себя демократом и либералом, и ведёт себя плохо – я никаких дел иметь с ним не хочу. Для человека главное только одно – как он ведёт себя в жизни по отношению к людям. Поэтому Путин, на мой взгляд, один из самых здравомыслящих политиков нашего времени. А ангелов, как известно, нет на земле, в том числе и среди правителей. И в Америке тоже. Добавлю только одно к тому, что сказал вначале – думаю, что в Путине живёт постоянная тоска по малоизвестной ему духовной жизни. Не по поверхностному массовому религиозному пониманию, а по личной глубокой духовной жизни. И я его, простите, в этом хорошо понимаю.

Что думают люди в России, Украине, и в других странах бывшего СССР о новом президенте Америки – Обаме?

В целом люди из бывшего СССР восприняли его избрание положительно. Хотя и с огромной долей удивления. Они никак не могут понять, почему Америка выбрала президентом чернокожего человека. Многие годы советская и постсоветская пропаганда внушала, что в Америке страшный расизм, а тут выбирают президентом чёрного. В какой-то степени это удар по постсоветской пропаганде. Становится понятно, что пропаганда лгала миллионам людей бывшего СССР. Наиболее продвинутые и разумные люди понимают, что дело не в Обаме – он просто знак, даже цветной знак, говорящий о том, что в Америке начался новый виток истории. Я лично считаю – это действительно так.

Америка останется страной с тем же названием, но это, в то же время, будет уже другая страна – с новой моралью, с новой полу-социалистической системой, с более тотальным контролем государства над обществом и бизнесом. Думаю, что в новом витке Америка потеряет свой особый шарм: «американской любви, американской культуры, американской нравственности, американских традиционных духовных ценностей».

Более того, думаю, что с потерей Америкой этих ценностей, ещё больше станет деградировать и весь остальной мир. Что касается Обамы, то многие российские политологи, не воспринимают Обаму серьёзно. А ещё признаюсь, Обама напоминает мне известного персонажа из Библии, который всех обольстил, а потом отобрал у человека свободу и сделал его рабом. Да, простят меня американские читатели, но, как говаривал Лютер: «Не могу молчать!»

Что вы думаете о новом секретаре Госдепартамента, госпоже Клинтон, с которой как я знаю, вас связывает многолетняя дружба?

Она – главная надежда. В ней есть сильный дух, которого нет ни у кого из политиков-мужчин. Они эмоциональны, а она сильна внутренним духом. Она сильнее их всех. А после того, как она поняла, что судьба, названная Богом, или Бог, названный судьбой, определили ей быть секретарём Госдепартамента, а не Президентом, в ней утроилась мудрость и чувство ответственности перед страной и миром. Мне кажется, я немного знаю её внутреннюю сущность, знаю, сколько боли она претерпела, и знаю, что боль во многом её очистила, умудрила, осветлила. Я верю в неё, в то, что она понимает свою роль, и готова пожертвовать собой для достижения счастья Америки и гармонии в мире. Я также благодарен ей за те тёплые слова, которые она когда-то высказала в мой адрес.

Какой вы видите роль Духовной Дипломатии в сегодняшних условиях?

Сейчас всё в мире меняется, в том числе и понятия о взаимоотношениях между государствами и людьми. Возникают новые идеи, которые раньше казались утопическими. Если бы сто лет назад в патентное бюро прибежал человек с идеей создать компьютер, его бы немедленно посадили в сумасшедший дом. Всему своё время, как говаривал премудрый Соломон. И такое время всегда приходит. Духовная Дипломатия сравнительно новая духовно-политическая концепция, которая старается остановить конфликты с помощью духовных ценностей конфликтующих сторон. Конфликты военные, национальные, религиозные, этнические. Ещё недавно это казалось утопией, но сегодня с помощью духовных ценностей, важных для обеих конфликтующих сторон, останавливаются военные и другие столкновения. Хорошо это или плохо, но традиционные формы дипломатии изживают себя. Никто не верит дипломатам, и дипломаты не верят друг другу. Но все народы очень бережно относятся к своим духовным ценностям. Используя это, мы можем достигать прекращения войн и ненависти.

Однажды я сказал в Израиле, а потом повторил на Палестинской территории: «Не надо любить друг друга, найдите в себе силы терпеть друг друга. И лишь в будущем, на корнях терпения, возможно, вырастут цветы любви. Наверное, меня тогда уже не будет, но зато после нас останутся цветы любви». Лучше этих цветов нет ничего. Я верю в невероятные вещи. Я знаю, что госпожа Клинтон, какой-то частью души, тоже верит в это. И я, и мои друзья, знают, что такое будет, более того, оно уже есть. В некоторых частях мира эти цветы уже начали расти. Я очень хочу, чтобы в отношениях Америки и России вырос прекрасный сад из цветов любви.

Видите ли вы выход из сегодняшней тяжелейшей ситуации, в которую попал мир?

Если говорить неправильно, я пессимистический оптимист. Я не верю, что человечество сможет само выбраться из ямы, в которую оно влезло. Бог дал нам право выбора, и в результате, мы оказались в яме. Из этой ямы есть путь только наверх, только наверху есть спасение. Выползти из ямы чрезвычайно трудно. Это кровавый путь. Но в яме, если её продолжать рыть – что мы сейчас и делаем – зароешься ещё глубже и безнадежней. И станешь ещё грязней. Спасительный путь – только наверх. Наверху небеса. Наверху Бог. Путь из ямы лежит к Нему. И ещё скажу, что самому человечеству из этой ямы-пропасти не выбраться, не хватит сил. И я верю, я не просто надеюсь, я верю, что Бог должен протянуть нам Свою спасающую руку. Наверное, миллионы американцев и миллионы других людей обращаются к Нему с такой просьбой. Я знаю, Он не оставит нас одних, хотя мы ужасно плохие Его дети. Ведь Он Отец милости и любви. И я верю, Он скоро протянет нам руку.

Вам не кажется, что иногда вы противоречили сами себе?

Да, противоречил. Ибо я вижу и чувствую одно, а надеюсь и верю в другое. Жизнь говорит мне – не верь! И я рассказываю, как нам плохо, и как мы ужасно себя ведём. Бог говорит – верь! И тогда яма – не грязь и ловушка, а выход в небо, выход к свободе. Вокруг в мире много серости и гадости, но не умерла любовь, не ушли люди, которые сохранили в себе дух порядочности и благородства, дух Божий.

Невероятно, чтобы Америка и Россия стали друзьями, но что невероятно для человека, просто и легко для Бога. Обама напоминает мне неприятную личность из Библии, я отношусь к нему скептически, но и его Бог может сделать инструментом любви и мира для всех народов.

Спасибо, Михаил. Чтобы вы пожелали нашим американским читателям?

Тишины в сердце, которая даст мир душе, а чем больше будет мира в наших душах, тем больше мира станет на земле, и тем быстрее Бог нас услышит. Это я хочу пожелать и всем читателям на территории бывшей советской империи.

Share

От первого лица: что такое “Духовная Дипломатия”?

050809morgulistvВ конце июля Москву посетил известный американский религиозный деятель, президент фонда “Духовная дипломатия” Майкл Моргулис. Он посвятил свою жизнь урегулированию конфликтов и между странами, и внутри многих государств. Для этого много лет назад и был создан фонд президентом, которого он является. Но части христианской общественности в России, суть работы «Духовной дипломатии» еще недостаточно хорошо известна. Студия “Протестант” и канал TBN попросили самого основателя новой политической концепции осветить этот вопрос.

Share

Интервью газете “Известия”

010809morgizvestiaИнтервью писателя и общественного деятеля Майкла Моргулиса газете “Известия” о планах съемки, совместно с Мэлом Гибсоном, художественного фильма об о.Александре Мене.

Share

Мой Иерусалим в Новой Деревне:Воспоминания об о.Александре Мене

230709stepurko1Я заметил, что если попробуешь с ходу что-то вспомнить об о.Александре, то не получается. Но, вот возникает какая-либо ситуация и на ум сразу приходит то, что сказал по этому поводу о. Александр. И тогда я завел тетрадь, в которую стал записывать слова, которые в той или иной си-туации сказал о.А.. Так родились эти заметки, которые конечно не выстроены хронологически и которые, к моему собственному удивлению, открыли мне то, как много мыслей о. А. вошли в подсознание и в нужный момент сразу приходят на ум, как будто наш диалог с Ним, никогда не прекращался.

Но я так долго собирался их записать, что нашелся добрый человек – Нина Веснина, которая смогла их расшифровать с диктофона, на который я наговорил эти воспоминания. И большая благодарность Павлу Меню, который любезно просмотрел эти строки и поправил разные неточности.

Как известно, в наше время, вышло несколько совершенно роскошных воспоминаний об отце Алек¬сандре Мене. Это воспоминания Гриши Зобина, это Миши Завалова, и нашего новодеревен-ского регента, замечательной Нины Форту¬натовой. Когда я читал эти воспоминания, я был потрясен. Такое впечатление, что мы отца Александра совсем не знали. Он с каждым человеком общался какой-то необычной гранью, кото¬рая нам была неизвестна, он был как terra incognita. Это настолько необычно. Я заметил, что когда мы говорим с кем-то, мы употребляем одни и те же образы, а о.А., мог с каждым человеком говорить на своем языке, мгновенно настроится на его волну. Он, как бы всегда, попадал в тональность. Мы не попадаем в тональность, тут фа мажор, а мы в соль мажоре играем, то в фа диез мажоре. Он же всегда чувствовал, как сейчас надо реагировать, и эта живая настоящая реакция де¬лала его самым живым человеком, которого я знаю.

Вот в Евангелии написано про Иисуса: «Он говорил с силой». Вот и о.А. говорил с силой, как отрезал. Он умел попадать. Есть такое бронированное стекло, которое даже пулемет не проби-вает, и есть такой странный эффект: если находишь у этого стекла какую-то критическую точку, то иголочкой стукнешь – и как песок сыплется все. Так о.А. чувствовал, когда надо сказать, когда промолчать, когда поругать. И все рассыпалось в песок – препятствия, злоба, безумие, глупость.

Отец Александр – человек космического масштаба, такой, как Сергий Радонежский, как Серафим Саровский. Любая информация о нем нужна в веках, чтобы укреплять веру. Поэтому на всех, кто его знал, лежит огром-ная ответственность. Мы не имеем права ни-чего забыть и унести с собой в могилу. Я записал несколько воспоминаний, о которых я сейчас расскажу.

Я познакомился с. о. А. в 67 году, когда тот служил в Тарасовке. Дело в том, что мне безумно повезло, что я стал заниматься джазом. Это такая живая музыка, которая развивает личность и превращает человека из винтика, в независимо мыслящее существо. Музыка, которую ненавидят коммунисты. Они выжигали джаз каленым железом. Шансов услышать, сыграть джаз не было. Были полуподпольные «сэйшена», фестивали раз в год, на которые невозможно было попасть.

Я даже хотел поступать после окончания училища не в консерваторию, а в ВУЗ, чтобы быть как Егоров, как Зубов, как Гаранян и другие звёзды московского джаза, которые закончили МВТУ им. Баумана и не были зависимы от заработка денег музыкой. Они работали инженерами и играли джаз для удовольствия в свободное время, чтобы не пришлось играть «Конфетки-бара-ночки», всю эту кабацкую ерунду.

Для этого я ходил в оркестр МАИ, где мне обещали сделать протекцию, как спортсменам и музыкантам делали, и я даже занимался с Юрием Павловичем Козы¬ревым физикой. Помню, он какие-то особые учебники достал, мы ездили к нему домой заниматься физикой. Он хотел меня определить в МФТИ.

Я учился в муз. училище, а поскольку с училищным дипломом не брали в технический ВУЗ, мне нужно было параллельно окончить вечернюю школу. А документы для школы получить то-гда было невозможно, их просто не выдавали.

Но я был такой авантюрист, пришел в военкомат и говорю: «Вы знаете, я всю жизнь смотрю во-енные фильмы, только в войну играю, читаю только военные книги, а есть бюрократы, которые не понимают, что для войны нужна техника, что надо окончить среднюю школу». Военком прослезился, дал мне справку. Я пошел и окончил вечернюю школу. Очень забавно. Я учился в одном классе вместе с Толиком Ракузиным, (художник, сейчас живёт во Франции). Он был «мажором», а я хулиганом. Я с хулиганами все время пиво пил, а он с «мажорами» где-то в стороне стоял, «ботаники» такие. И когда я, вдруг неожиданно встретил Толю в храме Тарасовки, то боялся к нему подойти, не знал, что Христос всех прини¬мает: и «ботаников», и хулиганов.

Вдруг в последний момент я сообразил, что не смогу освоить математику и физику, не смогу учиться в техническом ВУЗе, и пошел в консерваторию. Сейчас не жалею об этом.

Путь безбожника связан с бесконечной скорбью, с пустотой и унынием. Как все нормальные и мыслящие люди, я видел, что правят бал невежество и троечники, они подхалимничают власти, занимают ведущие посты, а таланты, гении, как Товмасян, спиваются, ибо им перекрывают кислород. А бездарность, которая мимикрировала под коммунизм, хотя на самом деле это была для них кор¬мушка, а партбилет – хлебная книжка, она заправляет балом. И делает все, чтобы таланты не проходили. Участвовать в этом театре абсурда – было безумием, и я решил из этого абсурда уйти, потому что жизнь безумная, абсолютно бессмысленная.

Один мой ученик достал мне чудовищно ядовитый лак, который даже вдыхать нельзя. Я не стал его использовать для лакировки трубы. Я понял, что это выход. Всегда можно принять яд и уйти из этого мира абсурда, пустоты, где правят бал троечники, бездари, негодяи и демагоги – приспособленцы, которые надевают коммунистические одежды.

Я начал активный поиск духовных идей. Одна знакомая пианистка принесла мне учебник по Закону Божьему. Он был так кондово и дубово написан, что я понял, почему Ленин, получив «отлично» по Закону Божьему, стал одним из самых главных гонителей Церкви. Я там не очень разобрался, но я все равно старался поднимать церковные темы.

Валерий Матвеев, саксофонист, с которым мы играли, говорит: «У меня есть знакомый, кото-рый пропагандирует Бога», – и познакомил меня с пианистом Валерой Ушаковым. Валера Ушаков повез меня в Тарасовку на знакомство с отцом Александром Менем. Жена Валеры – Лиля, (родная сестра Ноны Борисовой), и она снимала дачу в Семхозе у тещи о. Александра. Там Валера познакомился с отцом Александром, и в итоге стал христианином. Потом он стал одним из лучших регентов храма Николы в Кузнецах, сочинял потрясающие современные церковные песнопения, очень красивые. Он меня привез к отцу Александру, и о.А. пригласил меня к себе домой, дал литературу, побеседовал со мной.

В 69 году, я пригласил о. Александра ко мне на освящение дома. Я только что развелся, в церкви совсем недавно и был совершенно дикий человек. Я остался как-то в Москве без друзей, а о. Александр назначил освящение на утро, когда никого и не позовешь. Это было в Медведково, на улице Широкова.

Сначала я решил, что надо подготовить программу, надо выучить христианскую песню. А песен таких тогда было не найти, и я начал учить песню, которую нашёл в журнале «Америка». Священник приезжает, а у меня левая рука не получается, такая сложная. Ужас какой.

Раз православный священник, то, наверное, нужна водка. Меня научили, как водку очистить. Я насыпал марганцовку, положил на батарею, три дня ее очищал, и потом слил, сверху получилась очень чистая водка.

Когда он приехал, я заметил такой странный эффект. У меня было голодное детство, мы все время недоедали, все время о еде думали. Когда были праздники, родители покупали хорошую еду и торт. И вот я съел кусочек торта, а он очень сытный. Торт вот он, стоит, а есть-то уже невозможно. Это была такая трагедия. То же самое я испытал с отцом: вот он приехал – спрашивай. А моя душа, как маленькая рюмка, уже наполнена и больше информации и не вмещает. И уже никаких вопросов не возникает. Я спел ему песню, мы выпили по рюмке водки, и я когда я понял, что больше ничего не могу вместить, повез его домой.

После второй женитьбы, сын из-за болезни не мог посещать детсад, работал я один, денег не хватало. Жена была в очень тяжелом состоянии. У нас вспыхивали бесконечные, ссоры. Отец Александр мне сказал: «Ты знаешь, когда идет такая ссора без остановки, ты неожиданно хватай авоську и беги из дома, говори, что за хлебом».

Как-то я приехал в о.А. и стал жаловаться на жену. Мол, то не делает, это. Он ответил: «Знаешь, мы все тащим чемодан без ручки, тащить тяжело, а бросить жалко».

Помню также интересный эпизод. О.А. умел отказывать очень деликатно, никого никогда не обижая. Он находил какие-то неожиданные причины, что ты не должен идти этим путем. Когда я был у архимандрита Т., он всех молодых людей агитировал идти в священники. В церкви не хватало священников, в провинции закрывались храмы. «Давай, иди в священники». Я не собирался быть священником, но, думаю, может надо идти по благословению старца. Пришел к о.А. О.А. говорит: «Что ты? Как, священник? Бу-дешь ходить и махать кадилом».
Я подумал, а действительно, жуть какая-то кадилом махать, засмеялся и понял, что мне не нужно махать кадилом и быть священником.

В другом случае я, по настоянию отца, поехал на христианский рок-фестиваль в эстонском городе Хапсула, туда приехали рок-группы из Прибалтики и Украины, в Эстонии тогда была относительная свобода. И вот я решил спросить у отца, а можно поехать на фестиваль А., который, узнав об этом фестивале, стал просить меня взять его с собой? О. А. сказал: «Ну что ты, это полуподпольный фестиваль, а А. такой длинный, его сразу все заметят». И я понял, что А. не следует туда ехать.

После этого я крестился, стал постепенно ходить в церковь. Мне больше всего помогло то, что о.А. организовал подпольный семинар, который был у него дома один раз в месяц, куда ходили мы вчетвером: Михаил Аксенов, будущий клирик американской церкви (сейчас протоиерей Михаил), Марина Бессонова, знаменитый искусствовед из музея Пушкина (к сожалению, 5 года назад она умерла), Миша Горелик, известный журналист, который выпустил роскошную книгу «Беседы со Штайнзальцем».

Мы к о.А. ездили, и он провел курс катехизации. Я постоянно ездил в церковь в Тарасовке, старался войти в этот ритм, но было очень трудно. О.А. посоветовал прочитать книжки, в основном самиздатовские, «Сын Человеческий», «Истоки религии», которые он сам где-то печатал и сам иллюстрировал картинками, фотографиями.

У нас организовалась небольшая община, которая группировалась вокруг церковного пения. Ее организовал отец Николай Ведерников, настоятель храма Иоанна Воина (он сейчас на по-кое по здоровью), который окончил консерваторию по двум факультетам: композиции и фортепиано. Матушка его также окончила консерваторию по классу фортепиано. Отец его был редактором ЖМП, который первым стал печатать о.А. С приходом владыки Питирима отца Алексан-дра печа¬тать перестали.

О. Николай и м. Нина Ведерниковы

О. Николай содержал кружок пения у себя дома, где собиралась московская интеллигенция, был Миша Аксенов, Валера Ушаков, очень многие наши прихожане. Учили гласы, обиход, было потрясающее общение. После пения мы пили чай, общались, обсуждали современную жизнь.

Я помню, там была архитектор, которая рассказывала, что в горкоме партии серьезно ставился вопрос о том, что похоронная жизнь вышла за рамки коммунистической идеологии. Один человек предлагал хоронить в середине коммуниста, а вокруг беспартийных. Или в центре членов горкома, потом членов райкома, потом рядовых коммунистов – как бы расходящиеся лучи. Такие невыполнимые идеи.

Тогда же, отец Николай приводил на беседу митрополита Антония (Блюма). Это был, конечно, пир. Я помню, мы были абсолютно дикие в духовной области, мы ничего не понимали, но мы как бы чувствовали эту энергию святости, исходившую от владыки. Я помню, Миша задавал вопросы, как самый умный. Мы просто слушали и смотрели. Митрополит Антоний весь светился и говорил о живом христианстве.

Помню, как-то я решил найти акафист святому Олегу Брянскому. Мне о. Николай сказал, что есть такой священник о.А., который собирает акафисты, у него такое хобби. Я приехал к это-му священнику в Химки, и тот позвал меня домой. Он меня чудовищно напоил, и всё подливал и подливал, я потом, поняв что перебрал, чтобы не было лужи на полу, стал выливать вино на брю-ки. Я понял, что я сейчас умру. В итоге я потом еле дотащился до дома «на бровях», меня вы-ворачивало три дня. Я потом понял, что он специально это сделал, чтобы больше к нему не ходили. Он молодежь боялся как огня. С такими батюшками общаться было невозможно.

О. Николай – удивительно интеллигентный человек, умница. Но и к нему, тогда он служил в Измайлово, мы ходили только на праздники, на Рождество, так тяжело было въехать в старинную православное богослужение. Если в детстве не было церковного воспитания.

И конечно, самое главное событие, что о.А. организовал малые группы, чем богато протестантство. Пир духовный начался, потому что христианство стало реальной жизнью, реальным братством. Малые общины сохранились до сих пор. Есть фотографии нашей молитвенной группы.

Некоторые люди еще при жизни о.А. ходили в нее, потом она делилась, несколько человек уходили-приходили, но группа до сих пор живет, мы встречаемся в этой молитвенной группе. Без такой общины, которую он организовал, вхождение в церковь было очень трудным или даже не-возможным.

Сандр Риги

Религиозных центров в Москве было мало. Была еще экуменическая община Сандра Риги, который жил возле платформы Маленковская. О нем всегда ходили легенды. У него был шифоньер какой-то жуткий, чайник медный, который только в фильмах о войне показывают, стол с помойки, а вместо столешницы чертежная доска. И больше ничего.

К нему приходили молодые христиане и христианки. Он жил в коммунальной квартире, и пришел сосед, стал трогать стол: «Как же не падают девки, которые голыми танцуют на столе?» По его мнению, была только одна причина, чтобы приходить – чтобы голыми танцевать на столе. Было очень смешно, и мы очень смеялись. Сандр умел о Боге говорить совершенно парадоксально и фантастически, умел вводить Его в контекст нового времени.
Такие люди как о. Николай и Сандр – это, конечно, событие.

Однажды, я был у Сандра, тогда у него были музыканты из Латвии. Они очень хвалились, что в ресторане во время работы проповедуют Евангелие. Я с восторгом рассказал об этом отцу Александру. Он сказал: «Бесполезно. Пьяный проспится и все забудет».

Мне также очень повезло, что я сильно сдружился с Мишей Аксеновым. Первые попытки создания группы были сделаны при Мише Аксенове. Моя жена как раз была в его группе. После его отъезда, группы из-за отсутствия лидеров, на несколько лет это распались, а потом о.А. опять смог организовать группы.

Как то в Новой деревне, летом на одной даче встречалась молитвенная группа. Пришел о. А. и начал говорить о том, что Бог ждет от нас, чтобы мы принесли плод. Вдруг он обратился к Розе: «Ну хотя бы вот такой маленький апельсинчик». И он пальцем показал какой это может быть крошечный плод.

Еще один случай был, когда о.А. попросит меня купить мясо. А тогда, в СССР, это был навер-ное самый дефицитный товар. И хотя я работал в престижном ресторане гостиницы «Россия», мне самому не удавалось для себя ничего достать из продуктов. Все обещали помочь, но когда доходило до дела, все сразу отказывали. И вот я, безо всякой надежды, пошел к шеф повару с просьбой продать мясо, (а там были смешные внутренние цены). К моему неописуемому удивлению она пошла к какому-то дальнему холодильнику, достала большой кусок вырезки, аккуратно завернула в целлофан и продала мне по себестоимости. В связи с этим вспоминается случай с о. Серафимом Битюговым, который послал монахиню на загорский рынок, когда ему, в уже последние дни перед его смертью, захотелось рыбы. Была война, голод и полное отсутствие продуктов на рынке. И сестра пошла безо всякой надежды, исключительно из-за послушания, но, к своему удивлению, она там встретила старика, который только ей, хотя было много желающих, продал рыбу. После, когда она описала внешность старика, о. Серафим сказал: «Это был святой Спиридон, пришел мне с неба с подарком». А тот день был его памяти. У святых контакт с небожителями начинается уже здесь.

Как-то мы с о.А. ехали на такси по МКАД на освящение моей квартиры, с нами ехали Елена Семеновна и Нина Волгина. Отец Александр повернулся к Нине, сидящей на заднем сиденье и стал принимать ее исповедь. Он говорил какие-то необычные слова, использовал такие образы, что Нина понимала, о чем он её спрашивает, а я ничего не понимал. Он мог каким-то образом ска¬ать так, что человек как бы все рассказал, а окружающие, свидетели ничего не поняли – как это у него выходило, – Нина понимала, а я не понимал, совершенно не понятно.

Я удивлен был, что простые люди как-то чувствовали, что о. А. необыкновенный человек и вдруг начинали рассказывать ему о себе. Так шофер такси, неожиданно стал рассказывать отцу Александру свою армейскую историю.

Когда он приехал впервые в армию, всех новобранцев построили на плацу, и капитан спросил: «Кто здесь художники?» Двое-трое парней решили «косить» под художников и думают: «Как же быть, рисовать мы не умеем, может по клеточкам как-нибудь?» Подходит капитан: «Ну вот, ху-дожники, вот вам лопаты, нарисуйте нам большие канавы для тактических занятий, а остальные пошли смотреть фильм». Это, видимо, так его задело, что он хотел рассказать о. А. свою историю, этим поделиться.

Конечно, мы понимали, чувствовали что о.А. – величайший гений. И всегда, когда возникает такой человек, начинается борьба между его духовными детьми. Я вспоминаю, что была такая женщина, которая хотела, чтобы вся информация отцу шла только через нее.

Однажды о.А. послал нас к монахиням в Загорск, у которых скрывался отец Серафим Батюков. Монахини показали нам иконы, показали машинку «Зингер», которую ставили на подпол, где прятался о. Серафим, когда кто-то приходил, милиционер или почтальон, например.

Они многое рассказали, повезли нас на кладбище и показали могилу о. Серафима. Там еще была похоронена духовная дочь о. Серафима, которая нашла его гроб. После смерти о. С., его гроб, который был зарыт в подвале дома, где скрывался о. Серафим, отвезли в КГБ, а потом выкинули. Она проходила мимо, увидела гроб, сунула в него руку и наткнулась на парчу, (его похоронили в облачении) побежала, рассказала сёстрам и монахини сразу его увезли и похоронили на кладбище. Я приехал и думал, что отец нас позовет, чтобы мы пообщались, побеседовали с о. Александром об этой встрече, которую он организовал. А эта женщина встретила нас на подходе к Новой-Деревне, все выспросила у нас, (т.к. она должна была все знать). И потом, мы вдруг поняли, что она сама расскажет обо всем о.А., и наша встреча с ним из-за неё сорвалась. Мы так рассердились на эту женщину, убить были готовы.

Я пошел жаловаться на нее о.А. О., а он мне говорит: «Что же, ты хочешь, чтобы мы её сожгли под пение тропаря, – Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое». Эта картина, которую о.А. нарисовал, была такая смешная, что я, рассмеявшись, тут же простил эту женщину.

Я был удивлен, настолько о.А был очень хорошим актером, у него была необычно живая мимика, он мог состроить такую гримасу, так поднять высоко брови, сделать такое необычное лицо, что этой актёрской маской, как бы «выдавить» все твои обиды, все твои горечи. Сразу понимаешь, что все эти проблемы – ерунда. Как-то я пришел к о.А. расстроенный и стал жаловаться: «Денег нет, жена из-за болезни сына не работает, на работе узнали, что верующий и собирают комиссии, чтобы уволить, как профнепригодного. Как быть?». Он говорит: «А ты представь себя в высокой башне и сверху в окошко, (он показал окошко руками) и наплюй на всё это». Я не понял: «Как наплевать?» «Вот так» и о. А, просунув голову в нарисованное окошко, – и так смачно сказал: «Тьфу!». Что я, совершенно ошарашенный этой фантасмагорической пантомимой, тут – же позабыл все свои горести, настолько они показались смешными, после этого миниспектакля.

Должен сказать, что о. А. очень любил, когда люди снимали дачи в Новой Деревне. Не все могли выдержать многочисленные молебны, акафисты, отпевания после службы. Надо было, чтобы люди где-то попили чай, согрелись немножко и подождали, когда он освободится.

Сначала там снимала жилье Зоя Афанасьевна Масленникова, низкий ей поклон, это человек, который посвятил всю жизнь отцу Александру. Она там жила, чтобы принимать людей, чтобы помогать ему. Она была настолько бедной, что однажды ей совсем нечего было есть. Она пошла в поле и нашла четыре замороженных свеклы, была так рада, сварила и съела. Или как-то на Новый год в 12 часов она, оставшись совсем одна, пошла бродить по деревенской улице и почувствовала, что в мире разлита благодать, когда люди желают друг другу здоровья, счастья, радости в новом году. Эти пожелания, эти мыслеформы, меняют весь мир, весь космос меняют. Зоя Афанасьевна на свои нищенские деньги купила полмешка кукурузной крупы. На ней исполнялось пророчество евангельское, когда Иисус Христос двумя хлебами накормил 5 тысяч. Мы ели эту кашу, а она не кончалась.

Мы ходили к ней как манкурты, не понимая, что это человек без денег, что надо помочь. Нам казалось, что так должно быть. Мне так стыдно сейчас за это, но нас так воспитали. Мы были оторваны от реальности, от жизни семьи, жили беспризорниками. Как говорил Сережа Б., «сироты при живых родителях». Зоя Афанасьевна всегда кормила нас этой кукурузной кашей, мы ее ели, а она никак не кончалась.

Я помню, Андрей М. снял дом на улице Центральной. Так вот, к Андрею все время приходили люди от отца Александра. Хозяйка стала постепенно сходить с ума. Все-таки Новая Деревня – не ближний свет. Добраться туда трудно, нужно ехать на электричке до Пушкина, а потом на жутком автобусе, который надо штурмом брать, или идти 3 км. Хотя бы чай попили, в лес сходили, а тут приходят на 10-15 минут, раз – и ушли. Толпой, один за другим. Она поняла, что это явочная квартира ЦРУ. Ее напугали по телевизору, что кругом одни шпионы. Но доконал её Володя Лаевский, он был немножко не в себе, пришел и сказал: «А можно я на клумбе полежу?» И тут же лёг на клумбу.
Это было последней каплей. Хозяйка говорит: «Я вам деньги отдам, только съезжайте от меня сейчас же». Такой точки, куда могли бы прийти люди, у о.А. потом долго не было.

Очень смешной случай был, связанный с Андреем Мановцевым. У Андрея был маленький совершенно разбитый «Запорожец», и он решил его починить, покрыть антикоррозийным средством, чтобы не гнил. Он позвал нас, своих друзей, которые снимали дачу рядом в «Заветах Ильича» (мы называли этот посёлок «Новые заветы») помочь. Когда мы пришли, начался дождь, а в дождь красить нельзя. Я пришел, и все напрасно. А я же хулиган, и говорю из хулиганских побуждений: «Все, я сейчас разгоню облака». Перекрестил облака и говорю: «Пошли направо и налево». И облака пошли направо и налево. Я понял, что это у меня порой получается. Иногда не получается, а иногда получается. Я понял, что у нас не хватает дерзновения, это каждый может. А Андрей потом всем об этом рассказывал.

И еще произошел такой любопытный случай. Когда построили ново-ярославское шоссе в обход Новой Деревни, стало очень плохо, было мало машин, невозможно было поймать машину для о. А.. Ибо он, после службы почти всегда ехал на требы в Москву. И вот стоишь, стоишь по 40 минут, голосуешь, машин почти нет, но только он выходит из ограды церкви, неожиданно тут же появляется машина, и он уезжает в Москву. И так много-много раз было.

И когда о.А. погиб, мне стало некуда возить детей, но мать мне отдала сарайчик на отцовской даче в Фирсановке, жутко холодный, спать было нельзя, и я решил утеплить его стекловатой, ко-торую отдала одна прихожанка из новой Деревни.Я приехал за рулонами стекловаты и сообразил, что сегодня суббота, транспорта нет, уже темнеет и что я не смогу поймать грузовик, а на частнике не увезешь. И тут я сказал: «Отец Александр, я тут стоял много раз, Вам машину ловил, а теперь Вы мне машину поймайте, у Вас теперь есть такая возможность». – И вдруг, приезжает крытый грузовик и везет мою стекловату. Откуда он взялся – совершенно непонятно.

О.А. обладал каким-то фантастическим даром, мог показать все, не говоря ни единого слова. В начале перестройки, мне в издательстве «Сов. композитор», предложили выпустить книгу из 4 частей, огромный труд. Я сутками, с утра до ночи, не выходя, работал с редакторами, с корректорами и перестал ездить в Новую Деревню. А видимо о.А. как-то сильно рассчитывал на меня, хотел, чтобы я в это время новых возможностей ему помог. (Кстати, эта затея с книжкой из-за экономического хаоса лопнула, часть из нее я издавал потом на свои деньги. Так всегда получается, когда мы «не в Бога богатеем»). Я подхожу после литургии к кресту, хотел с ним перекинуться парой слов. О. А. говорит: «А, Олег!» – и тут же даёт крест кому-то другому и начинает с ним разговаривать, демонстративно меня игнорируя. Я сразу понял, что видимо он на меня рассчитывал и очень жалел, что в важный момент я подвел его и не смог быть рядом.

Или такой еще случай. Одна девушка нашего прихода была очень активна, регулярно припиралась без приглашения на его именины, нагло приезжала с подругой, а потом куда-то исчезла. Я спросил о.А.: «Что же она не бывает на службе?» Отец Александр сказал: «Мы с тобой вдвоем останемся, я тебе обязательно расскажу», – хотя мы были фактически вдвоем. Я сразу понял, почему она ходит только с подругой, а мужчин не признает, и почему она не может быть в приходе. Сразу понял, что он имел в виду. Он удивительный человек, он не сказал, что она «розовая», еще какая-то, а всё стало ясно.

Отцу Александру многие люди старались помогать. Люди относились к нему фантастически. Во время Горбачева, когда вообще все из магазинов пропало, он мне показал чайный сервиз, который ему летчики привезли с… Дальнего Востока. Японцы по бартеру поставляли ширпотреб, и чтобы угодить нашему вкусу поставляли кондовую посуду, и он показал мне, как аляповато были расписаны чашки. Никогда не подумаешь, что это японские вещи, сначала я решил, что это какая-нибудь подольская фабрика.

Удивительно, многие вещи, которые я встречал в журнале «Наука и религия», проходили мимо, а вот отец Александр все умел в жизни применить, (например он брал из упомянутого журнала иллюстрации природы для своих самодельных книг). А у нас так не получалось и половина жиз-ни проходит мимо.

Надо сказать, что о.А. о нас всех помнил как-то очень практически. Я хотел узнать про своего святого Олега Брянского. Однажды я сижу, жду его в домике, вдруг выходит отец Александр и выносит большую толстую книгу, дореволюционный журнал «Странник», где была огромная статья про святого Олега Брянского. Он вспомнил моё желание и дал мне эту статью.

Там я прочел, как брянские колдуны схватили маленького Олега, и решили принести его в жертву Перуну. Роман, его отец, поклялся, что если они отобью Олега, посвятить его Богу. И Роману удалось спасти сына. Они смогли пробраться по болотам в языческое капище, и в самый драматический момент, когда жрецы уже занесли ритуальный нож для заклания Олега, дружинники смогли меткими выстрелами из луков перебить жрецов и освободить мальчика. Оказывается, русские воины обладали фантастической меткостью, известны случаи, когда они попадали стрелой рыцарю в щель железного шлема. Олег Брянский, вместе со своим отцом Романом, был свидетелем гибели своего дедушки Михаила Тверского, которого в Орде за отказ отказаться от Христа пытали, и содрали кожу. В конце жизни, он ушел с княжения в монастырь. Редчайший случай. Все можно бросить – и девушек, и вино, а власть никто не бросает. О.А. по этому поводу тоже говорил: «Какой самый сильный инстинкт? Нет, не секс, а власть. Наши кремлёвские геронтократы еле-еле до туалета доходят, а за власть держатся мёртвой хваткой».

И еще. О.А посылал нас помогать одной женщине-дефектологу, В.С. Ежовой, которая училась на одном факультете в тётей о.А, В.Я. Василевской. Мы приходили, что-то ей покупали. Она была беспомощная, парализованная, ездила на коляске и очень боялась, что цыгане придут и все унесут. Валентина Сергеевна была фантастическим педагогом. Благодаря своему необычайному таланту, она смогла вступить в кооператив и купить 1-комнатную квартиру, что при коммунистах было практически невозможно, но ей помогли это сделать за то, что учила дебилов, детей партбоссов читать. Оказывается, что у членов ЦК, часто рождались дети-дебилы. Как бы Господь их наказал. И хотя невозможно дебилов, микроцефалов выучить читать, В.С. это удавалось.

Вдруг о.А. про нее сказал: «Вы ей не подражайте, потому что у нее железная воля, которая вам и не снилась». В. С. нам рассказывала, что когда в Москву, в 1930 г. приезжал знаменитый дирижер Курт Фуртвенглер, она пошла в Большой театр, и у нее вместо ботинок были подпорки из автомобильных шин, подвязанные веревочками. Бедно жила, но ходила на концерты. Она мне все время говорила: «Моя цель – собрать духовную элиту». Я ей сказал: «А разве Церковь это не делает?» Она очень удивилась и ничего не ответила. Когда о.А. сказал: «Не берите с нее пример», наверное он имел в виду то, что В. С. может быть человеком за счёт своей железной воли, а у нас за счёт воли не получится, только по благодати.

О.А. обладал фантастической способностью не ныть. Интеллигенты без конца страдают, приходишь – начинают все поливать грязью: все-все плохое, правительство, в церкви ничего не разрешают. Действительно, любое правительство есть за что критиковать, и наша церковь была в чудовищном состоянии. О.А. говорил, что мы не делаем даже того, что нам разрешают, например, создать хор. Так поют, что хоть святых выноси. Никто нам не запрещает сделать хотя бы приличную роспись, чтобы не было таких чудовищных дедушек Саваофов. Мы даже не делаем то, что нам разрешено. Что не кто-то, а мы сами косые, кривые, горбатые.

Был в нашем приходе врач, который потом стал священником, отец В., он любил приезжать к отцу Александру, но никогда его не слушался. Если о.А. не разрешал что-то, то он ехал к старцу в Лавру. Если тот ему не разрешал, то он шёл ко второму, к третьему, пока не находил священника, который всё же разрешал сделать В. по его желанию. Фантастический дядька, очень забавный. Такие странные люди украшают мир.

Еще помню такой очень интересный случай. Бывают такие ситуации, когда мы молимся из последних сил, ну, может, не до кровавого пота, но эта молитва нам запоминается на всю жизнь. Таких моментов в жизни может быть один, может быть два. Мы собирались у Зои Афанасьевны. Там была переводчица, которая умерла недавно, еще одна прихожанка. Мы молились, воспаряли. Вдруг звонит отец Александр: «Я иду на допрос». Все, воспарения кончились. Изучение Библии кончилось. Мы начали молиться своими словами, чужими словами, какими угодно, но я помню, что молитва была такой силы, такого сосредоточения, как человек перед смертью молится. Помогли мы или не помогли, наверное, помогли, но эту молитву я запомнил на всю жизнь. Было такое желание помочь о.А., чтобы Господь оградил его от расправы. Пасквиль уже был опубликован в газете «Труд», его готовили на «посадку».

Надо сказать, что к отцу Александру приезжали очень странные люди. Этого человека я заметил еще на вокзале в Москве. Тогда священники не ходили в облачении, а тут мало, что в об-лачении, какой-то архимандрит, у него крест с огромным количеством камней, как ожерелье, как мониста, какая-то яркая камилавка розовая. Чуть ли не с посохом. Я его заметил в электричке, я не знал, куда он едет, а он приехал к о.А. После службы я понял, что архимандрит не был доволен беседой с о.А.

Отцу Александру надо было ехать причащать больных прихожан. И когда пришел переполненный 24 автобус, и о.А. полез через головы, чтобы доехать до этих больных. Архимандрит был очень недоволен. Тогда священники кормились из кассы, все на машинах ездили. Первое, что сделал наш настоятель, о. Стефан, стал строить гараж для «Волги», куда машину поставил. Второй настоятель тут же построил огромный дом, поставил на территории храма гараж. А отец Александр научился ходить мимо ящика. Архимандрит говорит: «Что же машины у вас нет?» Отец Александр посетовал: «Да вот осла не дали» и декоративный архимандрит сразу замолчал.

Дело в том, что мы все советские люди, мы закомплексованы, и, конечно, мы считаем, что мы все кривые, косые, горбатые. Тогда вышла уни-кальная, редчайшая книга «Письма Чаадаева», впервые за всю историю России. И вдруг я получаю эту книгу на 40-летие в подарок от отца Александра с надписью: «Любимому Олегу». Я так удивился. Оказывается, меня могут любить, я достоин любви. Его любовь нас как-то подни-мала. Открытость всему миру была фантастическая.

А недавно я нашел открытку. Я обратился к о.А. с дурацким вопросом, чтобы он придумал название для моей рок-группы. Казалось бы, священник, зачем ему заниматься такой ерундой? Но он прислал мне открытку и придумал названия:

Дорогой Олег! Вот возможные на-звания для ансамбля:
Скворцы, Орфей, Ну погоди, Гусляры, Журавли, Садко.
Это пока всё что пришло в голову.

Ваш Александр

Его утверждённость на добре, на позитиве, на солнце, на Боге имела безграничную способность. Я помню, как мы все были в шоке, как нам было противно, когда сбили корейский самолет. Это была чудовищная провокация. Там погибло более 300 людей, совершенно невинных. Самолет никому не угрожал. И мы слышали, что трупы потом уничтожало специальное судно-крематорий, чтобы не было останков.Я вдруг собираюсь ехать в «Заветы». А по шоссе идти плохо, машины могут обрызгать жду 24 автобуса. Вдруг подходит о.А. Я говорю, о.А. что слышал радио-голосам, про все эти гадости. Вот самолет корейский сбили, 300 человек погибло. Вдруг он говорит: «А что ты хо-чешь? Мир во зле лежит» – и перевёл разговор на другую тему. Т.е. он умел не ковырять в ране булавкой и не любоваться злом мира. Он умел говорить всегда о хорошем.

Я помню, в советское время, из-за столкновения нелепой коммунистической идеологии с жизнью возникало много смешных историй. Один человек приехал в наш храм и рассказал отцу Александру, что лектор по марксизму-ленинизму стал говорить, что воровство, пьянство, проституция – это пережитки капитализма, а вот студент из Монголии спросил: «У нас в Монголии был феодализм, капитализма не было, а воровство, и пьянство есть. Какие же это тогда у нас пережитки?» Лектор не нашелся что сказать. О.А.: «Надо было ответить: «Мифического капитализма».

Однажды я увязался с ним пройтись. Там были лужи, грязь, кое-где положены хилые доски и нужно было с доски на жердочку перепрыгивать. (Кстати, на дороги из Заветов была большая, незасыхающая лужа, и я взял за правило, каждый раз, когда иду на службу, приносить один камень, и за лето я эту лужу закрыл. Наверное, эта каменная дорога сих пор осталась). Так вот, мы с о.А. прыгали через лужи, и я спросил о.А: «А как же так, Елена Семеновна была такая праведница, воспитала Вас, такой верующий человек, а так тяжело умирала». Он, ничуть не смутившись, сказал: «Ну, знаешь, наш Спаситель тоже не очень комфортно умирал».

Я тогда стал спрашивать о его режиме. «Ты знаешь, я с утра стараюсь писать, потому что утром творческая жилка лучше работает. А после обеда не работаю, убираюсь по дому». Думаю, как же так? А потом понял, что о.А. понимал, что жену надо отпустить, чтобы она с ума не сошла в поселке с пьяными аборигенами, в четырех стенах. Она работала методистом в Пушкино, где был филиал Химкинского института Лесного хозяйства. И о. А. участвовал в домашнем хозяйстве, он готовил, покупал еду. Возил белье всей семьи в рюкзаке в американскую прачечную в Загорск. Заправлял, сушил, гладил, а пока машина работала, он читал, писал. Вся мужская работа по дому была на нем. Он не роптал. Иногда мы ругаемся, что нам не хватает времени, а как же он? Огромный дом, который все время надо содержать в порядке.

Меня удивило вот что. Говорят, что православные священники проходят три стадии: 1 – старообрядческая, когда они с утра до вечера протирают лампадки в алтаре, моют, иконы расписывают. Наводят благолепие, никого не видят; 2 – протестантская, когда они занимаются только общиной и Словом Божьим, а церковь зарастает пылью; и третий период связан со всякими отклонениями – алкоголь, еще что-то. Так вот, когда о.А. служил в Алабино, он произвел грандиоз-ный ремонт в храме, проявляя при тотальном дефиците чудеса изобретательности, организовал роспись иконостаса, провёл тепло, сделал рос¬ошные светильники, которые сам смастерил из чешского стекла, достал списанные двери, которые не берет ни жара, ни холод, – из метро. Сделал картинку из храма. Только закончил реставрацию и его чуть не посадили из-за плитки, которую какой-то негодяй-алко¬олик воровал в музее. Был процесс, который генеральный прокурор СССР Руденко лично на себя взял. Господь разрушил этот процесс, и из-за того, что сняли Хрущёва и борьба с религией стала неактуальна, от о.А. отстали.

И вот после того, как о. А. стал служить в храме Новой Деревни, роспись которого называли «смерть эстетам», там он был вторым священником. А по уставу все храмовые работы лежат на настоятеле, но всё равно, при желании он мог организовать хотя бы роспись, но практически ничего не сделал, а ведь у него половина прихожан были художники. Я вспомнил такую картинку. Вот о. Александр идет в Новой Деревне мимо свечного ящика, мимо старосты Ольги. Протекла крыша и прямо на Престол капает вода. Он только спросил: «Так раньше когда-нибудь было?» Она отвечает:- «Нет». И пошел. Всё. То есть Господь, сделав о.А. вторым священником, оградил его от забот по ремонту храма, и он перестал вкладывать силы в камни, в крыши. А начал вкладывать в людей, и это все осталось. Кто несет сейчас его имя – его ученики, а что осталось от трудов о.А. в храме Алабино? Наверно ничего.
Насчет того, что с утра лучше работает творческая жилка. Володя Н., который стал католическим священником, заказал мне мессу. Пришел ночью как к Моцарту, и заказал мессу, не траурную, а нормальную. Я ночью писал эту мессу. А утром проснулся, стал смотреть и вижу – какая чушь! Потом прочел у Толстого, что ночью невозможно работать, потому что ночью спит критик. А когда просыпаешься, просыпается и критик и видишь – чушь собачья! Никуда не отдал. Все оказалось ночным полубредом.

Конечно, о. Александр использовал каждого человека по максимуму. Я как-то от безделья научился пи-ать уставом, полууставом, я умел писать шрифтом как в книгах церковных. Он всегда использовал этот момент. По просьбе отца (у меня сохранилась его записка) я писал расписание на Рождество и на Пасху всегда очень красиво – уставом, полууставом, этими буквицами. Он каждого человека в церкви старался использовать по максимуму.

И еще. Я был на одной свадьбе, куда меня позвали ребята-музыканты. Там какая-то баба-алкоголичка стала собирать деньги на свадьбе, а мы уже собрали и отдали жениху деньги, но поскольку это было прилюдно, пришлось забрать у жениха и снова положить на тарелку. Было так стыдно. Я не знал, куда провалиться от стыда. Она нас подставила. Так же не делается, и жениху было как-то неловко. Я побежал жаловаться о.А. Он сказал: «Ничего подобного. Очень хороший обычай. Молодоженам деньги очень нужны». И даже хотел записать кассету с примерным сценарием свадьбы, где был бы и момент сбора денег.

Еще история, которая меня очень удивила. Дело в том, что св. Максимилиан Кольбе говорил своим ученикам: «Вот сейчас я, как в трамвае должен одной рукой держаться за поручень, чтобы не упасть, только одной рукой вам помогаю, а когда умру – буду помогать двумя руками».

Я сильно заметил эту разницу, когда о.А. одной рукой мог помогать, а когда он стал помогать двумя руками. В начале перестройки было создано общество «Духовное возрождение», которое должно было заниматься христианскими программами. Я помню, в ДК им. Горького стали обсуждать проблему организации духовного выступления, и кто-то договорился в Зеленом театре в Сокольниках, чтобы кто-то спел, кто-то прочитал стихотворение. О.А. сказал: «Давайте я буду выступать, все готово». Тогда я встал и сказал, что это чудовищное место. Я как-то там выступал, мы пригласили тьму гостей, и они не могли найти это место. Гости часами блуждали по парку, и когда мы шли с концерта, они попались нам навстречу. Настолько заколдованное место. Если хотим, чтобы все провалилось, давайте в Сокольниках. Более запутанное место трудно представить в мире. И потом, кто будет арендовать аппаратуру для певцов? Когда я ска¬ал такие вещи, все стушевались. На таких площадках всё настолько бестолково, ни микрофонов, ни усилительной аппаратуры. Такие вечера с наскока не выходят. В общем, тогда, так ничего и не вышло, а о. А. стал сам выступать по разным Д.К.

Группа «Тропарь. О Степурко и Л. Ульянова И вот как только о.А. погиб, 30 сентября – в день памяти мц. Веры Надежды и Любови – состоялся грандиозный концерт, который Таня Диденко организовала с подачи о.А. в концертном зале гостиницы «Россия». И я должен выступать. У меня ничего нет, ни фонограммы, ни музыкантов, ни денег на студию. И вдруг, мгновенно все организовалось. Группа «Обряд», Саши Лаврова бесплатно, в своей студии записала минусовую рок-фонограмму, нашлась солистка – Люда Ульянова. Мы выступали с рок-песнями из кантаты «Действо о пр. Сергии», и «Царь Иудейский», причём, знаменный распев, как оказалось, «в ноль» ложился в стилистику хард рока. Просто «Led Zeppelin» какой то получался. И всё это было настоящим чудом.
И в итоге мы, с Людой смогли выступить, причём в арию Прокулы из спектакля «Царь Иудейский»,
я начинал тем же погребальным спиричуэлом, который играл па похоронах о. А. в Новой Деревне. На этом фестивале духовной музыки, посвящённым о. А. были академические и рок-коллективы. Академические пели церковные песни, а рокеры играли рок-мейнстрим. И я оказался таким мостиком, который связал эти два явления, потому что в моих песнях меня был сплав церковных академических песнопение с рок-идиомами.
Я сразу вспомнил, что когда о.А. был жив, он не мог так помочь, а когда погиб, то все это произошло чудесным образом. Он, как бы всё организовал «двумя руками» – и записи, и фонограммы. Я долго потом выступал со своей группой, которую мы назвали «Тропарь», на разных площадках, даже в Кремлёвском дворце съездов.
Так же мне помог о. А. приобрести дорогущий японский синтезатор, для записи фонограммы оперы по мотивам повести В. Соловьёва, «Три разговора», сюжет которой мне предложил о. А.

Конечно, со своей педагогической зарплатой, я и мечтать не мог об этом инструменте. Вдруг на 5-тилетие со дня гибели о.А. американские христиане устраивают грандиозное действо на «Олимпийском стадионе». На огромном экране проецировался портрет о.А., а справа горел Крест, вокруг ко¬торого развивались события. Тогда я написал практически час музыки, в том числе мини-оперу по евангельскому сюжету. И что вы думаете, мне заплатили ровно столько, сколько стоил синтезатор, ни больше, ни меньше.

Еще была такая Елена Александровна, она очень быстро говорила, потому что она переболела энцефалитом. Она писала иконы. Она написала «Трех святителей» для алтаря и жаловалась о.А.: «Ну как я могу увидеть свою икону, меня же не пускают в алтарь». О. А. ответил: «Ну вот, если бы только одну Елену Александровну не пускали, а всех других женщин, – пожалуйста, это действительно было бы как-то странно». Она как-то стушевалась и перестала жаловаться.

Я был на дне рождения у о.А., и он показывал мне фотографии Алабинского храма. Оказывается, Алабинский храм входил в ансамбль дворянской усадьбы. Говорит: «Вот как интересно – ничего не осталось, по кирпичику разнесли, остался храм и галереи, которые окружали храм, поскольку аборигены там сушили дрова». Приехал наследник этого имения туристом, он помнил усадьбу. Огромное здание, но ничего не осталось, только дрова и храм. У тех, которые не в Бога богатеют, ничего не остается. А те, кто в Бога богатели, как, скажем Поленов, там все осталось, или тот же самый Останкинский театр.Я как-то заехал к Зое Афанасьевне, туда приехал о.А. Она стала говорить про подругу Даши, которая была наркоманкой. О.А.: «Ты знаешь, у наркоманов психика как тонкое стекло, с ними надо очень бережно, иначе оно разобьется». Я до сих пор запомнил это выражение.

Одно время за о. А. стали следить, иногда даже присылали к храму машину с подслушивающей аппаратурой. А о.А. была большая переписка и он не хотел, подставлять своих адресатов, чтобы письма бросались в Пушкино и попадали в Пушкинское КГБ. Он нас просил письма бросать в Москве. Помню, он давал большие пачки писем разбрасывать по почтовым ящикам. Он давал мне деньги, чтобы я отправлял поздравительные телеграммы, не помню, по каким случаям. Текст всегда был один и тот же: «Поздравляю, обнимаю, целую. Ваш отец Александр».

Помню, когда я стал собирать документы, чтобы поступить в Союз композиторов, мне говорили: «Ну, зачем поступать? Цензурная организация, один из барьеров для того, чтобы не пропускать живых людей». А о.А. сказал: «Так мало в стране у людей привилегий, так мало благ, что даже если одно лишнее будет – уже хорошо». Тогда члену союза, за квартиру можно было меньше платить, еще какие-то блага.

О.А. всегда обманывал мои ожидания, предположения. Была одна учительница, очень странная женщина, которая пробавлялась джазом, даже пыталась петь, она стала собирать группу изучения английского языка. Я сказал о.А., что вот меня приглашают в группу, надеясь, что о.А. скажет: «Зачем ходить к этой дуре, тем более денег нет». А о.А.: «Нет, я тебе денег дам, иди учи». Дал мне денег. Парадоксально решает наши проблемы. Всегда очень неожиданный, непредсказуемый человек. Джазмену конечно необходимо знать английский.

Рассказывали, что когда о.А. готовили на посадку, во время допросов у о.А. достаточно часто менялись следователи, и каждый следователь начинал по-новому. Это такой приём, чтобы при сравнении со старыми показаниями можно было подловить и уличить. Мой приятель сказал: «Да следователи не читают все тома дела о.А. Прочли бы все тома – может изменились бы и стали бы другими людьми, такой океан информации получили бы».

О.Александр в Ларе 80-е годы

Я несколько раз приезжал на Сергиев день 18 июля в Лавру, и всегда там встречал о.А. Он приезжал туда, очень красиво одет, в черных очках и общался со священниками. Мы однажды приехали с одним моим приятелем-трубачом, не церковным чело¬веком и там встретили о.А. Мы даже не подходили. Он с кем-то разговаривал, мы не договаривались о встрече. Он с духовенством беседовал. И он видимо всегда очень почитал этого святого. Когда бы я ни был в этот день в Сергиевом Посаде, всегда встречал о.А. Мой приятель сделал на плохенькую «Смену» его фото и получилось неважно, с разводами, но зато такого фото больше ни у кого нет.
Рассказывают, что о.А. любил в самые застойные годы ходить в облачении в музеи, скажем, в Третьяковскую галерею.

«Чтобы знали, что мы живы»

Я сейчас прослушал запись на освящении квартиры. Я послушал – у меня волосы дыбом встали. О. А. что-то хочет сказать, а я все время перебиваю, и он ничего не говорит, просто ждет, как-то терпит. Какое же у него терпение! Я бы давно уже по голове дал. Как же он нас терпел? Он всегда умел человека не смущать.

Мы с Валерой Ушаковым ехали с о.А. квартиры освящать – мы поехали к одной прихожанке, потом к другой, несколько человек. Иногда заходили, иногда на улице стояли. Целый день мы с ним болтались, и очень захотелось по малой нужде. А стыдно священнику говорить об этом, мы ведь закомлексованы. Тогда туалетов на улице вообще не было. Мы жмемся-жмемся, а сказать не можем. О.А.: «В чём дело? А, побрызгать? Да вот за углом».

Еще помню одну Пасху в Новой Деревне. Это был редчайший случай, когда совпадали католическая и православная пасха. О.А. весь светился, сиял, сказал вдохновенную проповедь: «Какое счастье, какая радость, Божья любовь, милосердие, что весь мир сегодня может встречать Пасху, наверное, кроме Албании и Китая. Но я верю, что и там люди встретились и отмечают Пасху тайно». Это была совершенно фантастическая проповедь. Полет, полет. Господь Воскрес! Очень смело говорил.

Мария Витальевна Тепина

Помню, он говорил, что если вы чувствуете какую-то связь с ушедшим человеком – обязательно молитесь. И если вы чувствуете, что он помогает, молитесь ему, не дожидаясь официальной канонизации.Я сейчас часто вспоминаю эти слова, ибо всегда, когда лечу зубы, молюсь Марии Витальевне, которую очень люблю, ведь она была зубным врачом.

Была очень интересная форма молодежной тусовки. В певческом, который сняли в Деревне домике тусовались «прихрамывающие», т.е. те, которые работали при храме, например, пели. Эти люди создавали новодеревенский фольклор, частушки. Например, вспоминаю такую частушку: «Как пойду на солею – вижу Мишу с Олею». Это про Мишу Завалова и его жену – Олю.В этом домике о.А. проводил катехизацию перед Пасхой. Однажды я был свидетелем такой беседы, тогда он говорил: «У нас космическое предназначение. Мы призваны управлять галактиками». Я, да пожалуй, все были потрясены такой грандиозной перспективой, которую он разворачивал перед нами.

О.А всегда хотел, чтобы общались старые и новые поколения. Он к нам домой послал «Ежика» (Веру Корнееву). Она пела нам песни, рассказывала о лагере, рассказывала о своей жизни. И она была очень рада, что мы можем общаться. Она говорила: «Мы были уверены, что мы умрем – и Церковь умрет».

Такая смешная история. У о.А. была сильная травма ноги, он страдал, он ходил еле-еле, на службе чуть не падал. Одна женщина-прихожанка послала меня на фабрику инвалидов где я купил там чудовищные ортопедические ботинки для людей с деформациями ноги, с шишками. Когда я принес эти ботинки, он, ни слова не говоря, заплатил мне деньги. Но я ни разу не видел его в этих ботинках, он ходил красивый в итальянской обуви, которую ему откуда-то привозили.

Отец Александр умел во время бесед устраивать диалог. Он не любил монолог. Например, однажды я его спросил: «Объясните притчу о неверном домоправителе?» Вдруг о.А., ни слова не говоря, поворачивается к Толе Ракузину и говорит: «А пусть Толя расскажет. Толя, как ты думаешь, что означает эта притча?» И Толя начинает рассказывать.
Какой то человек хотел приехать к нему домой и намекал ему, чтобы он его пригласил. А он видимо не хотел, чтобы тот приезжал и говори: «Вот, представьте, я приду к Олегу, а у него маленькие дети на горшках сидят, пеленки не стираны. Ну, как, скажет он мне спасибо, что я пришел? Так неудобно». Всегда задействовал какой-то образный ряд и всех, кто рядом стоял.

У о.А. начался чудовищный псориаз. Ему помогал тройной одеколон, а тогда был дефицит спиртного, весь тройной одеколон скупали алкоголики. Он меня просил, и я привез ему 6 или 7 флаконов. В Москве все-таки больше аптек, чем в Пушкино, поэтому алкоголики все смести не могли.

После перестройки ко мне домой приехали телевизионщики, чтобы снять обо мне передачу. Но вот невероятно, впервые за много лет, у них не записался звук и они договорились со мной, что приедут ещё.Я это воспринял, как знак и побежал к отцу Александру за советом, но подойти и поговорить с ним в 89 году, из-за нашествия многих людей, уже не было никакой возможности, и я передал в алтарь записку с перечнем тем, которые можно обсуждать, чтобы он подчеркнул ответ – да, или нет. Он ответил: «Всё можно, кроме больницы на Юго-Западе». И лишь недавно я узнал причину такого запрета. О.А. только начал посылать прихожан для работы в больницу. И надо же было такому случиться, что один из них, после больницы написал резкую критическую статью, опубликованной одной газетой. Конечно, то, что он написал – было правдой, но у о. А. была цель не критиковать больничные порядки, а помочь больным детям. И он потом, огромными усилиями, еле-еле погасил этот конфликт с больничным начальством, и теперь он стал боятся, как бы я тоже чего не ляпнул.

Неофиты обладают странной особенностью: они путают сакральное, (хотя в церкви все сакральное), скажем, церковное и светское. Я пришел и решил воспользоваться, попросил: «Освятите мне трубу». Он сказал: «Давай». Какой-то был странный момент.

Как люди чувствуют о. Александра Меня как носителя добра, так и люди, которые ненавидят его, тоже его чувствуют и его прихожан. Я помню, мы с женой и маленькими детьми, перед 1-м сентября, ездили в Лавру к Сергию, чтобы весь школьный год прошел хорошо. Мы приехали, а там поставили дружинников с зелеными повязками. Дружинник меня остановил, стал спрашивать документы, паспорт, допрос мне устроил как в КГБ, обыскал сумку, – мне так стало противно. Просто, как сатана, испортил настроение. Мы подошли к Сергию, побыли немного, постояли. И уехали домой, не стали задерживаться. Я говорю: «А что, вот у нас свой Сергий». И мы поехали на место убийства о. А. в Семхоз. Когда меня сейчас спрашивают, почему я не еду в Иерусалим, я говорю, что мой Иерусалим в Семхозе, и в Новой Деревне.

Как-то 9 сентября я был в ауте. У меня болело сердце, и я не мог приехать как все, с утра. Потом к трем часам отпустило, и я к 5 часам приехал. Я осматривал старые места, до боли знакомые. В храме ни одной новой лампадки, ни одной новой иконы, ничего нового, все старое. Каждое де-рево, каждая тропинка – все осталось. Тут я ходил с детьми плавать, тут то случилось, тут – это.

Все на месте, а жизни-то нет. Зашел в храм. Все священники уехали на конференцию, и там служил чужой священник, было 4 человека прихожан. Мы пошли на могилу Елены Семеновны и тоже еле-еле нашли. Я ехал, мне было так это жутко: все на месте, а жизни нет.

Мы с Володей Шишкаревым переписывались СМС такими маленькими стихами, и я послал ему такое стихотворение:

Здесь всё та же топография,
Но не та уже история.
Лишь по старой фотографии
Вспомнишь что за территория.

Там только дороги заасфальтировали, потому что построили новорусские коттеджи. Где была помойка, там огромный 3-этажный коттедж. А все на месте. Я понимаю, почему в первые годы не было паломничества в Иерусалим, это началось потом. Они чувствовали Бога везде, и в Семхозе, и в Новой Деревне.

У меня был еще странный эпизод. Я поехал с Валерой Ушаковым в пионерский лагерь, повез туда оркестр из детского дома, мы играли на линейке, еще на каких-то мероприятиях. И я взял с собой церковные книжки почитать. Ребята были очень тяжелые, столько крови попортили, такие тяжелые дети. Например, у одного отец топором зарубил мать и бросился под поезд, а у них осталось 5 детей. У другого парня мать – алкоголичка, и он всё время придумывал, что она приезжает, его встречает, привозит ему подарки. А она не встречала, пьяная валялась в канаве. В общем, очень тяжелые ребята, курили. Я решил ходить с ними на рыбалку. Мы ходили в 5 часов утра до подъема, ничего не ловили, но у них было счастье. И однажды я опоздал с этой рыбалки, а надо играть подъем. Мы побежали, и я забыл авоську с церковными книгами. Ее нашли, позвали Ушакова: «Что такое? Это ваш протеже». Он говорит: «Он же православный, он не баптист», они баптистов очень боялись. Я когда рассказал о.А., он говорит: «Ну, зачем ты так сделал, зачем нужно было брать эти книжки? У нас такая христианская русская литература – ну почитай Толстого, Лескова. Почитай Пушкина – такой христианский поэт. Какая благодать и не надо было все это брать».

Вот еще. Он умел задействовать как людей, так и пейзаж. Однажды мы ехали на такси в Новую Деревню по проспекту Мира, по Ярославке. Вдруг о. А. говорит: «Видите этот дом? Вот здесь альтист Данилов уходил в иные миры». Тогда была очень модная книжка Владимира Орлова «Альтист Данилов».

Или когда я Антона, сына от первого брака, (ему было 7 лет), привел как-то в Новодеревенскую церковь. Мы вошли в алтарь. Жена отдала его в интернат, он никогда не видел священников. Отец Александр уже облачался. Антон спросил показал на рукав и спросил: «Что это такое?» – «Это поручень». Я думал, что он по-детски что-то скажет, придумает какую-то легенду. А он по-взрослому говорил с Антоном. Я не ожидал от него. Как-то он всегда обманывал мои ожидания. Умел говорить с детьми по-взрослому.

В 70-е годы к нам в Новую Деревню попала книга протестантского богослова, который так в ней учил молитве: – Он рассказал такой примет. Однажды к нему подошла молодая девушка и пожаловалась, что не может найти жениха. Тогда он взял листок и начал её спрашивать: «Какие волосы должны быть у жениха?». Девушка ответила, что ей нравятся блондины. «Какой рост, какой цвет глаз, какая профессия?», – спросил проповедник. Девушка ответила, что ей нравятся высокие мужчины 180 – 190 см, голубоглазые и те, вид деятельности которых, связан с искусством. И так, задав ещё 10 вопросов, проповедник записал все ответы девушки и протянул ей листок с такими словами: «Повесите его на зеркало, и каждый раз, когда будете к нему подходить, молитесь об этом человеке». «И что вы думаете – продолжил эту историю проповедник, – через три месяца, в церковь этой девушки приехал выступать хор соседней церкви, дирижер которой обладал всеми этими качествами, (блондин, высокий, голубоглазый, музыкант). После концерта был чай и место за столом у девушки оказалось, как раз рядом с дирижером. Они познакомились и вскоре поженились», – закончил свою историю пастор. Когда мы познакомились с этой удивительной историей, мы отправились к отцу с вопросом: «Это что, магия?». «Нет», – ответил нам о. А., – если Ваша молитва будет неопределённой, как за-дание у одного сказочного героя – приведи меня туда, не знаю куда, дай мне то, не знаю что, – та-кая молитва, рассеивается, как свет в тумане. А когда Ваша молитва конкретная, до цвета волос и глаз, то она стрелой летит на небо». «Хорошо, – пошутил Володя Б. «Девушка на зеркало должны вешать листок. А мужчина должен листок вешать на женщину?» «Ну почему? – возразил о.А., – а бриться? Ведь мы должны каждый день бриться. Тоже на зеркало» – закончил он с большим подъёмом.

О. А. был необычайно открыт ко всему новому, в том числе к молодёжному сленгу. Я как-то пришёл к нему на исповедь и стал жаловаться, что, мол, не удаётся обуздать время, то поздно ложусь, то опаздываю. «А ты знаешь, – ответил о.А., – у молодёжи сейчас такое в ходу словечко «чётко?» А действительно, в 90-х годах молодые люди любили употреблять это выражение. «Почему, – продолжил о.А, – потому что эта чёткость, которую и молодёжь любит да и, пожалуй все люди, требует жесткого отношения ко времени. Чтобы ты чётко смог переключаться с одного события на другое». Сам он конечно, умел фантастически управлять своим временем, уже с подросткового возраста, научился ложился в 9 и вставал в 5. И сразу начинал заниматься, поэтому столько знал.

О.А. мне еще говорил, что когда его вызывали на допросы, спрашивали: «Какие вы высказываете критические замечания по поводу государства, режима, правительства своим прихожанам?». Он отвечал: «Меня занимают исключительно вопросы церковной самокритики». «У нас столько проблем в церкви, что хорошо бы со своими проблемами разобраться».

О.А. умел входить во все – даже в очень сложную проблему. Помню, мне один человек рассказал о Рерихе, когда через него махатмы послали Ленину письмо о том, что хорошо, что уничтожили мракобесие, православие. Какая-то полная бредятина! Он сказал: «Ты знаешь, он гениальный художник, посмотри на его картины, а на всё остальное не обращай внимания».

И еще. Про о. Владимира В., который написал о.А. скандальное письмо, он вызывал жуткое недоумение у всех прихожан. Вдруг о.А. неожиданно про него сказал такую вещь, что есть два стиля поведения священников. Когда человек рукополагается, человек меняется, начинает го-ворить на птичьем языке: «Спаси Господи», «Ангела-хранителя в дорогу», церковные прибаутки, байки. Начинается театральное действие. Другие священники, наоборот, этого не делают. Он рассказал, что когда отца Антония Блюма хиротонисали во епископа, он пригласил своих друзей и сказал: «Как я тебе был Тоня – зови меня Тоня, был для тебя Антон – зови меня Антон». Всё, никаких «владык». Так оставался до самой смерти со своими друзьями, как в детстве звали. А эти, говорит, наоборот. Сразу переходят на птичий язык: «Благослови, батюшка», «спаси, Господи».

О.Александр никогда не говорил о своих трудностях, переживаниях. Только однажды, ко-гда мы шли до перекрестка, он вдруг сказал: «Знаешь, какая-то типа рака опухоль возникла». К счастью не было рака, оказался жировик.

Маруся В., которая жила как раз напротив церкви и очень любила о. А. Она во время службы всегда стояла возле ящика. Однажды я решил зайти на всенощную, встал около ящика и слышу, она всю службу поет. Она пела, как поют фольклорные певцы, с глиссандо и придыханием, но настольно потрясающе, что я просто оцепенел.
Тогда я подумал, что, наверное, до неба только её сердечный голос и доходит, а не хористов-профессионалов, которые поют за деньги. Хорошо, что у меня осталась плохенькая фотография этого замечательного человека, которую я сделал на венчании. А за Марусей стоит м. Нона и висит моё расписание, написанное уставом.
Любопытно было бы собрать и записать то, как о. А. и сейчас общается со своими прихожанами через сны. Вот Оля П. рассказала мне фантастический сон. После гибели о.А. плакала с утра до вечера без остановки. На девятый день о.А. ей приснился. Он стоял в кабинете, в котором было много книг. Оля спрашивает: «Чем вы занимаетесь?» О.А. сказал: «Сейчас я тебе покажу. Видишь, я пишу «Книгу судеб детей моего прихода». И когда он открыл эту книгу, то зазвучала божественная музыка, эта музыка стала входить в каждую клеточку ее тела и наполнять ее радостью. И она почувствовала такую степень блаженства!

Тут он сказал: «Слушай, про тебя тоже написано, я могу показать». Она пошла ему на встречу. И когда музыка превратилась в многоголосную, вдруг она поняла: «Я сейчас умру, просто не выдержу счастья, блаженства, я не в состоянии эту радость перенести». Тут о.А., как бы спохватившись, говорит: «А, ну да, тебе еще рано, стой на месте». Она после этого проснулась. Он пишет «Книгу судеб детей своего прихода».

Еще один сон про о. А. рассказал наш прихожанин-переводчик. У него была сложная ситуация дома с разводом. Все разрушилось, и ему сниться, что он сидит за штурвалом вертолёта, который летит над землёй, и вдруг вертолет начинает терять высоту и падает. Он в ужасе, но ничего не может сделать. Вдруг сзади просовывается рука, берется за штурвал и выводит вертолет на курс. Он оборачивается – это отец Александр. Образ очень яркий.

Одна мать мне рассказала, что она очень боялась за своих детей. Школьникам продают наркотики, девочек воруют. Там живут одни чеченцы, они избивают школьников, милиция куплена. Она так волновалась за детей, была в ужасе, ужас ее парализовал. И ей снится сон: снежная горка сделана возле реки, дети едут прямо в прорубь, могут погибнуть. У самой проруби стоит отец Александр, хватает и отводит санки от проруби, хватает и отводит, не дает никому из детей погибнуть. Я понимаю, что это образ, но она это видела своими глазами и она поняла, что нельзя бояться, потому что страх притягивает беды.

Как то о.А. приснился бывшему старосте и тот спросил его: «Отец Александр. Ну, как Вы тут живёте?». Тот ответил: «Времени нет. Дел по горло». Тогда он его спросил: «Какие же у Вас тут дела?». О. А. ответил: «Я зажигаю погасшие лампочки».

Очень похоже на отца. Одна святая, когда у неё спросили, чем она будет заниматься после смерти? Она ответила: «Тем же, что и сейчас. Я буду помогать своим духовным детям». Так и о. А. нам помогает.

Я думаю, рай начинается здесь. В последнее время я все время думаю о том, что мы живем уже как бы одной ногой в раю. Будяшек – очень известный польский барабанщик знаменитой группы «Скальды», сейчас проводит молодежные христианские рок-фестивали. Он пишет церковную музыку (у меня есть его записи – только рок-барабаны и церковный хор, потрясающее сочетание). Он рассказывал, что однажды простоял всю ночь перед иконой Ченстоховской Божией Матери и уже под утро услышал слова: «Все твои проблемы оттого, что ты не благодаришь. Надо благодарить за все: за страдание, за боль, за радость, за все, и тогда ты увидишь, что все преобразится». Я все время сейчас об этом думаю. Рай – это благодарение за все: за болезнь, за операцию, но понять что беды – это Божия любовь, дело творческое, это бывает также трудно, как стихотво-рение или как песню написать.

Вот я недавно чудовищно поругался с женой. Я знал, что она была неправа. Думаю, за что же благодарить судьбу, если она на 100% не права. Потом вдруг понял, что женщина с природой связана, она проводник природы. Я понял, что я с природой не дружу. Я не умею вовремя спать ложиться, у меня тормозов нет, и природа мне через жену выговаривает, что я не берегу свое здоровье, свой дар Божий, тело, которое Господь Бог мне подарил, и я стал благодарить, что природа мне через жену сигналит.

Когда находишь, за что благодарить, то жизнь превращается в рай. Тяжёлое событие есть, но оно не имеет жала. «Смерть, где твое жало?»- поётся в пасхальной заутрене. А раз нет жала, все превращается в рай, все, все. Конечно же, рай – это жить на максимальной возможности, как жили Прокофьев или Шостакович, и я думаю, что у таких людей, как о.А. такая полнота жизни и творчества, что для них рай во многом уже здесь.

Мы одной ногой должны жить в раю. Если у нас не получается, значит, мы сами виноваты. Нам все для этого дано. У нас есть таинства, жизнь, община, а мы просто не хотим жить творчески.

Как о. Александр мог творчески переломить любую ситуацию, любое событие, что бы ни случилось. Как-то мы ехали в Заветах по улице Пугачева. Ксюша сказала: «Вот, улицы называют именами разбой-ников и бандитов». А о. Алек-сандр: «О, улица Аллы Пу-гачевой». Мы стали смеяться до слез. Он любую ситуацию мог превратить в рай. Это такой творческий подход к жизни.

В последнее время я стал благодарить за все. Вот я, такой бомж вонючий, прихожу в храм и воняю грехом, как бомж в метро. Как меня Господь поганой метлой не гонит? Когда начинаешь благодарить, понимаешь, что всё рай. Мы незаслуженно счета выставляем, что-то нам недодали, что-то недоплатили, а когда понимаешь, что мы мразь, что сотни тысяч людей, которые лучше нас, не имеют дома. Каждую минуту умирают бездомные, нищие, голодные, как в провинции люди живут на три тысячи, а у нас все есть, мы просто поросята. И вот, когда это поймёшь, то тогда всё становится рай.

Олег Михайлович Степурко
– известный джазовый композитор, трубач и педагог. Выпускник Московской консерватории. Лауреат международных джазовых фестивалей. Заслуженный артист России, член Союза композиторов России. Духовный сын о.Александра Меня. Пастор Константин Андреев встретился с композитором и выслушал удивительную историю-свидетельство о духовном отце и учителе, святом новейшего времени.

Share

Майкл Моргулис: Я вижу перед собой не президентов, я вижу творение Бога

240509morgulisФлорида всегда славилась интересными людьми, которые жили на её солнечной и доброй земле. Три года назад на землю Флориды переселилась уникальная русско-украинская группа людей, много лет работающих для Бога и своих ближних. Основатель этой группы «Фонд Духовная Дипломатия» и Международная христианская ассоциация помощи «Крищен Бридж Интернэшнл» – Михаил Моргулис.

Михаил известный русский писатель и философ, победитель литературных конкурсов в России и Украине. Он автор 8 книг. В 1982 году он создал в Америке первое в мире издательство, выпускавшее книги американских, британских, немецких философов и писателей, в переводе на русский язык. За эти годы издательство напечатало для России около 15 миллионов книг. Он также, ещё в период коммунизма, начал в СССР по государственному телевиденью, первую телевизионную программу из Москвы, что тогда казалось просто чудом.

Фонд этой группы продолжает и сегодня передавать для России и русскоязычных жителей Америки свои культурно-философские телепрограммы. Фонд также кормит на Украине, России и Беларуси 2.000 бездомных детей.

Новым домом для Фонда и его Телестудии стал город Норд Порт. В районе этого города около 15 русско-украинских церквей: протестантских, православных, католических, есть также синагога, куда приходят эмигранты из России.

Фонду помогают в работе богослов Марк Базалев, финансист Майкл Маркхэм, врач Корнелиус Матиевский, реалтер Чарльз Паркер, радиоведущий Алекс Леонович. Члены Фонда часто встречаются с Менеджером Норд Порта Стивом Кроллом и обсуждают новые проекты, новые поездки.

Я посетил офис Фонда «Духовная Дипломатия» и благотворительной организации «Крищен Бридж Интернейшнл» в Норд Порте и провёл с ними беседу. Разговор был посвящён, как когда-то написал русский писатель, лауреат Нобелевской премии Борис Пастернак: « О времени, о жизни, о себе».

Вы говорили о том, что на английский язык не переводятся многие интересные для американцев русские книги, и, наоборот, переводятся книги, которые пользуются невысоким спросом.

Русские писатели на Западе, в частности, в Америке, не были коммерчески успешными. Они были интересны только для небольшой интеллектуальной группы общества. Солженицын, Пастернак, Бродский – никто из этих больших русских писателей не знал, что такое настоящий коммерческий успех, который бы принёс серьёзные заработки. Им платили только за выступления, давали гранты. Только давно, Владимир Набоков, сумел со своей «Лолитой» добиться грандиозного успеха на западном рынке. Для того чтобы русские писатели стали интересны массам Америки, к примеру, нужна новая концепция отношения к книге русского писателя. Книга должна быть интересна не для русского читателя, а для американского, она может быть написана на русском языке, но тема и ментальность повествования в книге, должны быть понятны и интересны американскому читателю. Т.е. русский писатель должен здорово написать для ментальности американского читателя. Такие книги в России есть, их нужно только научиться отбирать для американцев.

Я познакомился в Калифорнии с Кеном Шерманом, он известный литературный агент. У него авторские права в Америке на Джона Апдайка, Франца Кафку, Пола Сартра, агент интеллектуалов, одним словом. Так вот, мне кажется, он понял мою новую концепцию подхода к изданию русских книг в Америке: русский писатель, чтобы стать интересным Америке, не обязательно должен быть популярен в России, но он должен быть близок своей литературой к душе американского читателя.

Как вы познакомились с этим человеком?

Меня познакомили с ним друзья из американского журнала ««Russian-American Business».

Мне кажется, что сегодня популярная американская книга стоит на трёх китах: Она должна годиться для того, чтобы потом из неё можно было бы сделать фильм, в ней должны быть приключения, действия, «Акшен», и в ней должна присутствовать яркая любовь с интимными подробностями.

В увлекательную книгу читатель погружается полностью. Примерно, как американцы погружаются в процесс еды, когда едят гамбургеры: держат их двумя руками, вылизывают кэтчуп и жир со своих пальцев, не рассматривают в этот момент ничего другого. А книга, в которой американцу нужно есть гамбургер вилкой и ножом, будет сложна и непонятна, и её чтение закончится на второй главе. Вот, к примеру, моя книга по-английски «Возвращение на Красную планету», она довольно хорошо продалась, но была, наверное, слишком документальна и специфична, и поэтому самому массовому читателю не подошла…

А мне нравится ваша книга, она с философскими рассуждениями, и одновременно, довольно легко читается.

Спасибо. Да, откровенно говоря, в 90годы, когда она вышла, то понравилась многим американцам. Я писал ее по-русски, вставляя английские слов. Но потом, одна англичанка c радио BBC перевела её полностью. Звали её Алёна Кожевникова, она родилась в Англии, но была из интеллигентной русской семьи, и сумела донести до англоязычного читателя определенные «русские» нюансы, да. В «Victory Books», американском издательстве, которое выпустило эту книгу, были хорошие редакторы, и они сумели подсократить книгу, разбить ее на более мелкие главы, сделав ее тем самым более удобоваримой для американского читателя, т.е. упростили ее для своего рынка.

В одной из книг вы описываете свое детство в годы Второй Мировой войны. В то трудное время в вас начали расти семена веры. А что вы думаете о вере? В книге вы упоминали о своей поездке в СССР, в 1989, в момент кровавого конфликта на Кавказе между христианами и мусульманами.

Понятно, вы вспомнили описываемые мною погромы армян в Азербайджане. Есть древняя Армения, где живёт христианский народ, православный. Их соседи, Азербайджан – мусульманская республика, в которой также проживали 3-5% армян. В это время между этими странами начался военный конфликт, из-за клочка земли, на которую обе страны претендовали. А потом, это вылилось в погромы в Азербайджане, когда мусульмане убивали армян, и мужчин, и женщин с детьми. Как всегда: Начинается с религии, а кончается кровью невинных.

Когда вы слышите об убийствах христиан в мусульманских странах, вспыхивает ли в вас негодование по отношению к исламу в целом, или же вы считаете, что дело не в религии, а в отдельных людях-изуверах?

Всё очень просто. Ну вот, к примеру, та прошлая война в Азербайджане. А сейчас терроризм, подобно раковому заболеванию, распространился по всему миру… Фундаментализм… Тогда, в 1989 году это были первые цветочки на древе извращенной религиозной идеи. Мы видим, как они расцветают и пышно цветут, тут и там, в странах арабского мира… Азербайджан, страна из бывшего СССР – очень традиционная страна, страна консервативного ислама. Болото диких предрассудков. Людей лозунгами превращают в зверей. Так было и во времена нацистской Германии. Ну вот, представьте, в Баку, столице Азербайджана, люди живут на одной улице, азербайджанцы и армяне, христиане и мусульмане, живут мирно, с уважением относятся друг к другу. И вдруг в один момент политики пробуждают в людях животный инстинкт, и эти люди, подобно зверям, набрасываются на свои жертвы. Все вроде мирно, а потом – крики, стоны, рекой льётся невинная кровь. Мы так несчастны и слабы, что нас легко заставить превратиться в зверя. Посмотрите на историю мира – разве я неправ? Это происходит потому, что люди в одно мгновенье забывают, что они – творение Божье, и превращаются в мерзких животных, и даже хуже: звери убивают друг друга ради пищи, а люди – просто так, по дьявольскому инстинкту, ради удовольствия, в угоду тупым националистическим предрассудкам. Тупым религиозным предрассудкам… Я часто думаю, а дети ли мы Божьи? Может большинство из нас – дети дьявола?

В тоталитарных странах подобные вещи часто называют борьбой за идеологию…

Да как только это не называют: национальная религия, национальная идея, национальный суверенитет… А все эти слова – лишь прикрытие безумия, когда люди забывают, что они не только куски плоти с толикой мозгов, не только химическая фабрика, наполненная жидкостью, а творение Бога. Многие меня спрашивают: почему такие «большие» люди готовы встречаться и говорить с вами? Все очень просто: когда я говорю с ними, я вижу перед собой не президентов, не премьер-министров, не глав правительств: я вижу творение Бога. Молодые люди сейчас, наверно, улыбнутся, да я их не осуждаю. Но я вижу творение Божье в каждом человеке, вижу в человеке чадо Бога. Бога можно найти везде, в любом народе…. Люди забывают одну простую истину – все, что у них есть, это дар Божий. А они эти дары выбрасывают, не понимая, что они делают, что они творят. К примеру, такое дьявольское произведение как Гитлер – он за 14 лет заставил немцев забыть о том, что они – дети Божьи, он внушил своему народу, что только он – мессия, что только его слово – истина. И внушил это христианскому народу, народу Баха, Бетховена и Гёте! И они пошли за сыном дьявола и убивали людей, сжигали их в огне, живыми зарывали в землю. То же самое сделал и Сталин, об этом я говорю в своей книге. Народ России, считавший себя смиренным и христианским, полностью подчинился слуге дьявола, и люди умирая, славили его дьявольское имя. Моё поколение жило в вымышленном лживом мире, где правды не было. Помню, мне было 11 лет, когда умер Сталин, и я горько плакал. Мы думали, умер наш Бог, а это сдох дьявол, но мы не знали этого, нас всех обманули, и я страшно плакал из-за него – диктатора, убийцы!

По аналогии, вернемся к азербайджанцам и армянам. Так вот: обманутые люди, живущие на одной улице, начинают громить дома своих давних соседей. Мусульмане, которые вчера ели и пили за одним столом с соседями-христианами, убивают их. То же самое было с евреями в России, да и в других странах… Да, такое возможно, когда люди забывают, что они – чада Божьи и когда дьявол завладевает душой человека. Думаю, что людей с дьявольской душой, сегодня больше, чем людей с душой Божьей. И поэтому в мире исчезает любовь. Мы все сегодня испытываем страшный дефицит любви. Гибель придёт к нашей цивилизации – не потому, что мы накопим огромное количество орудий убийства, а потому, что в мире пропадёт любовь. С исчезновением любви – исчезнет мир… Любовь – закон любого существования. А она умирает. А с ней умираем мы…

Так что, придёт время, и нами будет править один лишь материализм?

Не знаю. Да, есть действующие причины, которые толкают людей к этой ситуации. Одна из них – исчезновение любви. Но люди теряют любовь не только потому, что в их головах слишком много практической философии и забот о материализме – нет, принципиально, дело совсем в другом. Люди теряют понятие о себе, как об отдельных личностях – в мире доминирует массовость: массовая культура, массовая религия, одинаковая массовая любовь… А когда ты частица общей серой массы, тебе гораздо легче и проще незаметно потерять любовь. Мы живём во времена подделок, суррогата. Мы живём, когда пародия на христианство выдаётся за истинное христианство, сейчас убедительно играется пародия на любую из мировых религий. Бог Торы, Бог Библии, Бог Нового Завета, Бог Корана – это Бог любви, Который призывает любить ближнего. А люди думают, что можно любить Бога, ненавидя при этом своего ближнего. Эта мерзость от дьявола! И ещё, очень важное, о чём большинство людей забывает: Наша любовь к Богу проявляется через любовь к нашим ближним. Т.е. к обыкновенному человеку. Все это очень легко говорить, все очень просто для понимания, но как же нам тяжело все это воплотить в реальной повседневной жизни!

Как вы, как христианин, относитесь к представителям других вероисповеданий? Считаете ли вы, что только в христианстве сокрыта истина и что только христианство – путь к спасению? Согласны ли вы с тем утверждением, что есть много дорог к Богу, и не имеет значения, как называется твоя религия?

Я не говорю о христианстве. Формальное христианство для меня это лишь религиозная форма идеология. Любая формальная религия – это ни что иное, как идеология. Христианство, иудаизм, ислам, буддизм. Всё это великие и прекрасные человеческие идеи и концепции… Я говорю о живом, продолжающем жить во мне Христе – Он важен для меня. Потому что истина не в христианстве, она – во Христе. Для меня лишь Он – пример и образец для подражания. И даже когда я говорю о христианстве, я говорю о Христе, а не о религиозной идеологии. Много путей ведут к Богу? Да, Талмуд говорит, что в рай войдут праведники разных вероисповеданий… Это было бы справедливо. Ибо полностью чистых людей, нет ни в одной религии мира.

Так вы верите в это утверждение?

Не на все 100%, но в этом есть здравый смысл. Согласно Библии, «Бог есть Любовь», а значит, для разных людей, Он Бог любви. Я верю, что представители любых религий могут быть счастливы, и могут жить на земле с надеждой на вечную жизнь. Но я – это моя личная позиция – верю в свой путь к Богу. На мой взгляд, это единственный путь к спасению, и этот путь лежит через Иисуса Христа. Он сказал так: «Я есмь и Путь и Истина и Жизнь». И для меня в этом весь ответ Бога. Но с другой стороны я принимаю любые религии, и верю, что все праведники будут вознаграждены. Праведники всех религий. Есть люди – духовные люди – в любых религиях, которые интуитивно, подсознательно живут как праведники. К примеру, я знал тех, кто вёл себя в жизни по строгим законам христианской морали, но считал себя атеистом. Как же называть такого человека?

Позвольте перефразировать вас: важно то, как люди относятся друг ко другу, а не то, во что они верят.

Да, именно так. ….. Единственное подтверждение нашей веры – это наша жизнь, это наши дела и поступки. Это единственное подтверждение нашей духовности. Я могу много разглагольствовать о любви, и это будут красивые слова, особенно, если я буду говорить по-русски (у меня неплохой словарный запас – я найду 50 синонимов слова «любовь»), но все это пустое, если я не люблю своего ближнего.

Я недавно смотрел фильм «Десять заповедей». В Америке у многих людей привычка воспринимать все события буквально. Но ведь порой библейские истории противоречат элементарным научным фактам, а порой – просто здравому смыслу! Что вы думаете об это? Следует ли понимать Библию дословно, буквально?

Я помню статью из журнала «Readers’ Digest», мы перевели ее на русский язык, автор был физик, директор космических программ НАСА, Роберт Джастроу. Он писал, что все мы, учёные, живущие в этом мире, карабкаемся на высокую гору Познания жизни, потом – какая радость! – оказываемся на её вершине. И тут, мы обнаруживаем, что на вершине этой горы Познания уже давно сидят какие-то люди и мирно между собой разговаривают. И мы, учённые, с изумлением узнаём, что эти люди – богословы. И находятся они на вершине Познания очень давно. Как мне кажется, нет смысла развивать эту дискуссию….. Библия не имеет ничего общего с научным подходом, это не научный труд, не учебник по научной дисциплине. Это книга духовная. Я знаю о множестве ученых, которые глубоко верили в истинность Библии. Вспомним хотя бы Эйнштейна. На закате жизни, умудренный опытом и глубокими знаниями, вот что он сказал: «Чем старше я становлюсь, и чем больше знаю, тем чаще я чувствую себя маленьким мальчиком, которые играет камешками на берегу огромного океана, который есть знание». Бога невозможно понять в полной мере, и невозможно до конца понять человека – Его творение. Да, для многих Бог сродни Санта Клаусу, этакому доброму дедушке. Им хочется, чтобы Он сидел где-нибудь недалеко – добродушный дедушка с красным носом, с глазами, с ушами. Но Бог – это материя, космос, вернее дух в материи, вернее космос в духе, Бог это полностью другое. И Бог – Он везде, Он может жить в человеке, и одновременно может быть в любом месте бесконечной Вселенной. Он – не существо, не индивидуум, не физическая сущность. Нельзя Его так себе представлять, это азбучная ошибка. Людям хочется, чтобы Бог был похож на них. Но ведь Он – Всё и во всём и при всём. И при этом, Он – реальная Личность, у Него есть характер, есть особые качества. Но только, ради Бога, не надо думать, что Он – такой, как мы! Вот почему Бог послал на землю Иисуса Христа – Богочеловека: Он выглядел как человек, а значит, людям легче было Его сознавать, понимать, о чём Он говорил.

Вы считаете, что Иисус пришел на землю для того, чтобы дать нам пример для подражания, научить нас праведной жизни?

Это не я, это Библия так говорит. Людям чрезвычайно сложно понять сущность Творения. Очень сложно, почти невозможно. Чтобы понять Бога, нужен Представитель Его, который явит Его, который расскажет о Нём на языке, понятном людям. Иисус выглядел как обычный человек. Для меня в этом нет никакого противоречия. Наоборот, для меня, это демонстрация Божьей гармонии.

Так чему надо больше верить: истории, науке или Библии?

Надо изучать науку, историю, и доверять Библии. Всё вместе * создаёт гармонию, а не разночтение.

К примеру, может быть миру не 5000 лет, как говорит Тора, а 50.000. Здесь, вроде бы, в конфликт входят научная история и богословие. Но это только на первый взгляд. Это как в одном старом анекдоте: два спорщика приходят к раввину с просьбой рассудить: кто из них прав? Раввин отвечает: я буду говорить с каждым из вас отдельно. Выслушал одного, и говорит: да, ты без сомнения прав, я на твоей стороне. Теперь иди. То же самое он сказал и второму визитеру: да, в этом споре, конечно, прав ты, не сомневайся! Жена раввина, которая слышала оба разговора, сказала мужу: Как ты мог обоим сказать одно и то же? Ведь невозможно, чтобы оба были правы! А раввин ответил ей: знаешь, и ты тоже права! Так и противоречие между наукой и богословием. «И ты прав, и он прав»… Когда кто-то говорит, что невозможно исполнить невозможное, он часто неправ. Всегда возможно невозможное. Поэтому, возможен мир внутри человека, мир на планете, мир между Богом и людьми.

Если мы говорим, что Бог – всеблагой, всезнающий, всемогущий, почему в жизни праведников так много горя?

Во-первых, я не могу ответить на этот вопрос. Но знаю, что Бог есть абсолютная Любовь, абсолютная Власть. Но я не знаю, когда и почему Он приостановит Свое могущество, Свою Любовь…Бог Торы, Бог Библии – Он дал людям свободу выбора. И когда люди убивают друг друга, это вина не Бога, не Его ответственность. Он дал нам свободу выбирать между Ним и дьяволом, между добром и злом. Адам и Ева были изгнаны из Эдема. Бог сказал: «Вы захотели свободы – что ж, теперь вы сами будете принимать решения и отвечать за них». Теперь выбирают люди, а сваливают всё на Бога. Вспомним евреев. 6 миллионов были уничтожены нацистами в годы Второй Мировой войны. 20 миллионов граждан СССР погибло, 17 миллионов немцев. А за 74 года Советской власти в СССР было уничтожено 60 миллионов человек! И это преступление совершали люди. Но за все наши прегрешения и мерзость поступков – мы виним Бога! Кроме Него, нам не на кого свалить всю нашу грязь и пролитую кровь. Мы убиваем и говорим Богу, почему ты не останавливаешь наши кровавые руки. Это ты виноват. Нет, это виноваты мы, люди. Бог не виновен. Никогда! Это не Он, а мы утратили любовь, мы утратили многие качества, данные нам Богом, как, скажем, умение прощать. Мы, творение Бога, утратили все это. Имеем ли мы право продолжать называть себя творениями Творца?!

Вы имеете в виду, что разорвана наша связь с Богом?

Да, именно так. Мы сами принимаем решения, и это решения звериные, не человеческие. Это решения людоедов, чудовищ, но при всем при этом, мы ведем себя, как боги! Сколько властности и авторитета в наших речах! Мы решаем, что побеждает не Его воля, а наша. Гитлер, Сталин, любой террорист современности – это всё изуродованные дьяволом люди, но, к сожалению, это люди. И Бога с ними нет. Даже самые приличные руководители стран, только маленькие люди, хотя в их благородных и мудрых поступках может присутствовать и Бог. Но в целом, связь человека с Богом разорвана. Истинно верю, что цель пребывания человека на земле, состоит в том, чтобы найти разорванную связь с Богом, и восстановить её. Тогда лишь снова начнётся гармония Эдемского сада. Иногда мне кажется, что Бог допустил нарушение Его запрета, чтобы люди на время остались без него, чтобы они познали всю мерзость жизни без Бога, чтобы, совершив миллионы грехов, они в раскаянии вновь вернулись к Нему, чтобы после покаяния, состоялось возвращение человечества в потерянный рай. И возвратит их в этот рай Христос.

Так что решения принимает не Бог, а мы?

Бог верен Своему слову. После изгнания из Эдема, он передал свободу выбора в наши руки. Иногда, в сверх экстримальных ситуациях, Он всё же вмешивается, и спасает мир. Но потом передаёт руль автомобиля снова в наши неверные руки. И опять, всё решаем мы. Но решаем в контексте великого сражения, которое происходит над нами. Как писал Достоевский, непрестанно идет битва между Богом и дьяволом, а поле этого сражения – человеческое сердце. Каждый день – это день нашего выбора. Каждый день я должен решать для себя: в этой битве, я с Богом или на стороне Его врага? И так же обстоит дело с любым из нас. Если вчера я плохо обошелся с кем-то – то послужил дьяволу; если я обманул человека – послужил дьяволу; если не смог любить ближнего и сострадать его боли, то я этим служил дьяволу. А те люди, которые убивают других людей или издеваются над ними – это отборные слуги сатаны, которым уготовано место в аду. Все они в этой небесной борьбе становятся на сторону врага Бога.

Беседовал редактор журнала “Харбор”, Малхолм Боннер (Флорида, США)
(Продолжение интервью в следующем выпуске)

Share