СУДЬБА РОССИЙСКИХ НЕМЦЕВ

Никого из нас не удивишь кровавыми страницами из истории советской опричнины. Сталинская власть насильно согнала многих людей с мест, где они жили столетиями, где умирали их старики и рождались их дети. В результате варварского преследования погибли от свой же власти миллионы людей. Уместно заметить, что на самом деле это была не своя власть, а дьявольская, вурдалацкая, искавшая всегда свежую кровь. Но после Перестройки перед всеми народами как будто бы извинились, выступили с осуждением репрессивных сатанинских методов. Оказывается, не перед всеми. Не извинились перед российскими немцами, которые столетиями, начиная от Ивана Грозного и Петра Великого, вносили в историю России великий вклад в области науки, инженерии, военного искусства, и культуры. В результате, более 2,5 миллионов российских немцев с истерзанной судьбой, эмигрировали в Германию. Но некоторые в России остались. Никогда русские немцы врагами России не были. Но, как и было принято у сталинских опричников дьявола, их врагами назначили. Для того, чтобы новое поколение помнило о всех преступлениях сталинских упырей, мы познакомим вас с ещё одной кровавой страницей их деяний против людей и Бога. Это свидетельства простых людей, российских немцев – оклеветанных , оболганных, исстрадавшихся. Но самое парадоксальное, что они, воспитанные не на Гёте, а на Пушкине, продолжают любить Россию и тосковать по ней. Вот такими создал людей Бог.
Михаил Моргулис

Вельгер Раиса Ивановна:

Жили мы в д.Найдорф Унтервальденского района Саратовской области. Деревня была большая, население около 900 чел. Была в деревне своя МТС, свиноферма, дойка, больница, неполная средняя школа, клуб, была и своя пимокатная, овец держали грубошерстных, стригли по два раза в год, эта шерсть шла на валенки. На дойке молоко сразу перерабатывали, били масло. Полученную продукцию вывозили в г.Вольск. Часть продавали, а часть сдавали государству. Работали на трудодни. В нашей деревне, а был в то время у нас колхоз им.Буденного – сеяли пшеницу на трудодни по 150 цн , а из полученных семян подсолнечника выжимали до 2-х фляг масла. Каждый хозяин имел большое личное подсобное хозяйство. Держали по несколько коров, свиней, коз, овец, кур, гусей. Садили и огороды. Были у нас колхозные сады, где выращивали арбузы, дыни, там же выращивали огурцы, помидоры, все росло прекрасно, без рассады, урожаи были отменные.
О том, что началась война, узнали из газет. Помню, как к нам в деревню пришел отряд солдат, все они были вооружены. Школу закрыли и поселили там солдат. Нам не разрешалось выходить на улицу, окна заставляли забеливать или закрывать наглухо шторами. Предупредили, что повезут нас к Волге и на баржах вывезут, а куда вывезут, не сказали. Когда настал этот день, мы заколотили свои дома, насыпали скоту зерна, налили в колоду воды, поплакали и пошли к машинам. Коровы не доенные кричали нам в след. Сердце разрывалось от всего этого. С собой ничего, кроме еды, не разрешали брать. Все, что у нас было в мешках — это сухари да отварное мясо. На машинах нас повезли к реке. На пути следования нам встречались груды мяса. Это скот, объевшись зерна, тут же на полях сдыхал, ведь поля остались неубранными. Брошенные плантации были красны от спелых помидор, как будто они были запиты кровью нашей.
Трое суток на берегу Волги ждали мы баржи, на которых нас должны были увезти в неизвестность. Наконец пришли баржи, нас загрузили, вернее сказать забили до отказа в баржи и поплыли мы до г.Энгельса. Многие, а в основном это были старики, умерли, не доплыв до города. Тела умерших выбрасывали прямо в реку. В Энгельсе уже ждали товарные вагоны. Нас погрузили по 56 человек в вагон и довезли до города Алма-Ата, загнали эшелон в лес. Жили на одних сухарях, без капли воды. Много детей умерло, их забирали от родителей и уносили, а куда – одному Богу известно. Постоянно над нами летали наши самолеты, пугали нас, что это нас будут бомбить, мы уже ничему не удивлялись, ведь потопили же в Волге несколько барж с людьми по приказу Калинина. Продержали нас в лесу целую неделю и потом вернули в г.Энгельс, там пересадили на другой поезд, который доставил нас на ст.Шира. Оттуда нас развезли по деревням. Наша семья попала в Чебаки. Местные жители смотрели на нас со страхом, искали рога да хвосты, им ведь внушили, что немцы рогатые да хвостатые. Но к их великому удивлению мы оказались такими же людьми, как и они сами. В Чебаки мы приехали 3 октября. Нас и еще 3 семьи поселили в клуб, а через несколько дней дали сарай без печки и без пола, да еще заваленный гнилой капустой и картошкой. Мы все это вычистили, сложили печь и прожили там до весны. Жили впроголодь. Весной переехали в д.Форпост, где и живем по настоящее время. Поселили нас в разваленный домишко. Чтобы не умереть с голоду, ходили на поля, копали мерзлую картошку да собирали колоски. Картошку сушили, мололи и стряпали лепешки. Если удавалось насобирать колосков, то мололи вышелушенное зерно вместе с сушеной картошкой, и тогда лепешки были намного вкуснее. Но не всегда удавалось с поля принести зерно домой. За нами постоянно следила председатель колхоза, она и отбирала у нас зерно. Когда мы ей пытались объяснить, что мы голодные и хотим есть, она отвечала: «Мне какое дело, сегодня вы сдохнете или завтра».
Работали мы в бригадах день и ночь, ночевали прямо в поле. Работать заставляли уже с 8 лет. Сено косить приходилось прямо в воде, затем нужно было скошенную траву вытащить из воды и просушить, а тогда только скирдовать. На зиму нас вывозили на заготовки. Жили в бараках с трехъярусными полатями, при лучинах. Лес готовили за 5 км от бараков, пока туда доберешься, весь до нитки промокнешь, и так голодные да мокрые работали. С голоду пухли, да еще вши заедали. Относились к нам очень плохо, за людей не считали, не помыться, не отдохнуть, не детей в деревне проведать не давали. Если надо было работать в поле, то давали самых плохих лошадей. Однажды по дороге в поле у меня пропал конь. Обвинили, конечно, меня и отдали под суд. Дали штраф 50 рублей, и то благодаря тому, что судья была хорошим человеком.
Вот так и жили, пока не закончилась война. Плакали от радости, надеялись, что жизнь у нас пойдет лучше. Но ошибались, еще долго к нам относились как к врагам народа.
В 1950 году мы продали корову и купили собственный домишко, стали получать трудодни, хлеб стали есть досыта. Никогда отец мой не думал, что доживет до этого».

Share