КНИГА О НЕФОРМАЛЬНОМ ВЕРУЮЩЕМ. Владимир СОЛОДОВНИКОВ

К великому сожалению, в т.н. “христианских” книжных магазинах бывшего СССР довольно трудно найти, действительно, душеполезные книги на русском языке. Даже если таковые и есть, то их попросту не видно среди навязчивого глянца переведенных заокеанских “нетленок”, созданных столпами однополярной эрзац-культуры. Разве что иногда промелькнут эпигон-опусы местного разлива, принадлежащие неумелому перу раболепствующих аборигенов.
И, тем не менее, на этом, казалось бы, безысходно-рутинном фоне возникают необходимые верующему русскоязычному читателю глубокие, воистину духовные и высоко профессиональные произведения. Изданные, как правило, скромными тиражами, они способны вдохновить на самоотверженное христианское делание и даже – на подвижничество в условиях отечественного пост-модерна.

К этим книгам вполне можно отнести сборник “Sandr Riga. Nonfiction”, вышедший в начале текущего года в Латвии и посвященный лидеру неформального экуменического движения в СССР, узнику совести, прозаику и поэту, художнику и философу Сандру Риге.
Сандр Рига – настоящий властитель дум, внимательный собеседник о. Александра Меня и Иоанна-Павла II, Григория Померанца и Зинаиды Миркиной. Он – подлинный ценитель прекрасного во всех его проявлениях и одновременно – аскет, далекий от ханжества и “благочестивого” словоблудия. Официальщина, пафос, раздувание щек, выпячивание губ – что так популярно нынче, например, у российских христианских вожаков – чужды Сандру, как таковые. Искренность, честность, принципиальность и прочие добродетели выстраданы им в многолетнем духовном борении, в том числе – и с самим собой, они вымолены им у Всевышнего Творца и укреплены в застенках, они прошли через горнило разочарований, расставаний, смиренного созерцания и умного делания.
По его биографии вполне можно изучать историю современного христианства, причем, в нюансах, которые неизвестны даже маститым авторам популярных учебников, предназначенных студентам богословско-миссионерских вузов.
В сборнике “Sandr Riga. Nonfiction” содержатся некоторые документы, связанные с гонениями, которые Сандр Рига претерпел от советской власти в 80-е годы минувшего века, а также статьи тех людей, которые пытаются осмыслить его воистину уникальный духовный путь, путь осознания усмотренного Богом Церковного Вселенства. Многие из авторов – довольно хорошо известны в христианских кругах современной России. Все они в той или иной мере пробуют рассказать об искреннем исповедничестве Сандра, которое вряд ли возможно изложить в традиционно-сусальном житийном стиле. Ибо С. Рига – живой символ прибалтийской богемы 60-х и одновременно+ один из первых московских неформалов (не ряженных, а настоящих!). Даже сегодня – не взирая на уже почтенный возраст – его вряд ли можно назвать “героем вчерашних дней”. В 2001 году, будучи в столице независимой Латвии, я услышал присказку:
– “Что делает Сандр?
– “Он украшает Ригу!”
Этот каламбур построен на псевдониме Сандра, идентичном имени его родного города. Любопытно, что со временем псевдоним стал фамилией.
На правах человека, который лично знает Сандра, смею заметить, что он украшает не только древний город на Даугаве, но и+ современное христианство. Да, “неформатный”! Да, не “святоша”, поучающий каждого встречного и поперечного направо и налево! Да, взыскующий Истины и Красоты тогда, когда многие уже все нашли и+ закоснели в тупой самодостаточности.
Не случайно о. Всеволод Чаплин назвал Сандра РЫЦАРЕМ, который посвятил себя “одной единственной цели – следовать за Христом, общаться с близкими по вере и духу людьми, молиться вместе с ними и проповедовать о Боге+”[1] Наталья Трауберг, размышляя о его экуменическом сообществе, заметила: “Дух, царивший у Сандра, был именно тот, по которому узнают учеников. Люди радовались друг другу, в Боге радовались. Однако писать такие вещи – опасно, они мгновенно покрываются сахаром. Поэтому писать о них не стану”.[2]
На излете брежневского “застоя” христианская община, созданная С. Ригой и объединяющая верующих самых разных деноминаций, подверглась репрессиям. Особую обеспокоенность власть имущих вызывал Сандр, проповедовавший о необходимости единства всех христиан. “+и тогда, – как пишет Ирина Языкова, – блюстители порядка решили, что безопасности ради следует объявить его сумасшедшим и отправить на БЕССРОЧНОЕ лечение в спецпсихбольницу+”[3] (в этом контексте стоит заметить, что нынешние ревнители “церковной чистоты” и борцы с “экуменией” чем-то поразительно напоминают бдительных дяденек с Лубянки – Прим. Авт.). В “доме скорби” Сандр сумел – по милости Божией – сохранить и свои убеждения, и здоровье, которые подвергались изуверским воздействиям советской карательной психиатрии. В 1987 году – благодаря международной христианской солидарности – Сандр вышел из застенков. Его служение продолжилось. Опубликовано уже несколько изданий исповедальной книги С. Риги “Призыв”, которая пользуется огромным успехом у мыслящих христиан. В известной степени, “Призыв” может быть дополнен и сборником “Sandr Riga. Nonfiction”.

[1] Sandr Riga. Nonfiction. R., 2011. C. 131.
[2] Там же. С. 80.
[3] Там же. С.46.

Пастор Владимир СОЛОДОВНИКОВ, профессор Духовной Академии Содружества Евангельских Христиан России (СЕХР)

Share

ПРЕДСМЕРТНАЯ ПЕСНЯ МАРТИНА КИНГА

Мы вспоминаем сегодня жизнь и смерть Мартина Лютера Кинга. Он шёл побеждать любовью, и его убили. Но он победил, и победили все, кто шёл за ним. Недавно я вспоминал о нём в Минске. Вот его песня.
Михаил Моргулис
Отчаянно тревожные ночи,
Отчаянно тревожные дни,
Но каждый, кто очень захочет
Сумеет дожить до весны

Особенно трудно зимою,
Когда утопаешь в снегах,
Но если идут за тобою,
Ты вновь устоишь на ногах

Когда нависает ноябрь,
И дождь, словно чёрная грусть,
А жизнь, уходящий корабль,
Ты руки сцепи, но не трусь

Прощай, скоро я улетаю,
Господь меня ждёт в небесах,
Тебя и других я прощаю,
Да будет Любовь среди вас!

Тот выстрел, конец прогрохочет
И смерть у моей головы,
Но верю, кто очень захочет,
Сумеет дожить до весны

Мой друг, если очень захочешь,
Сумеешь дожить до весны…

Мой брат, если очень захочешь,
Сумеешь дожить до весны….

Михаил Моргулис

Share

Узнаванье. Григорий Померанц

Григорий Померанц, один из последних святых философов, живущий в нашем времени. Его широкость, чистота помыслов и поступков, создали вокруг него особую атмосферу первого христианства и равнозначную ко всему миру ауру любви.
Читая и слушая его, погружаюсь в состояние,похожее на то, когда читаешь заповеди любви в Библии. И ещё вспоминается необыкновенная книга Клайва Льюиса с названием “Обыкновенное христианство”. Пусть слова изливающиеся из его души наполнят и вас, наши умные и дорогие читатели.
Михаил Моргулис
bridgeusa@aol.com

…Говорят о различении духов и смешивают с этим различением различение форм. Как будто дух любви (или дух ненависти) непременно связаны с тем или иным языком, иконой. Как будто костры инквизиции ближе к Христу, чем благородное молчание Будды. Как будто не церковь не сожгла Жанну д,Арк. Как будто Антихрист не умеет во всем внешнем подражать Христу…

Путь души – это тайный рост,
Это внутренний тайный ход
Не до облака, не до звезд, –
Лес не знает, куда растет.
Путь души есть тот самый путь,
Что вовек неисповедим…

З.Миркина

Откуда я знаю, что опыт Томаса Мертона на порядок (или на несколько порядков) выше моего? Но узнал с первой страницы. Почувствовал: он затронул во мне глубину, на которой я сам, без него, не умею жить. А с ним – за ним, – читая его заметки о созерцании, – живу.

Почему я верю Силуану больше, чем автору введения, Софронию. Софроний умнее, образованнее. Его слог ближе к привычкам моего ума. Но я чувствую у Софрония предание, систему (т.е. что-то собранное, рукотворное, сложенное, сделанное людьми – и толкающее меня на анализ, на переделку). А у простодушного Силуана – никакой конструкции. Лепет о преображении, который прямо ложится в сердце. Его не хочется анализировать, критиковать. Глотаешь его целиком…

«Записки гадкого утенка»,
гл. «Узнаванье»

Share

Допусти их к своему сердцу

Потеряла одна женщина на войне мужа и двух сыновей.Никого из близких людей у нее на всем свете не осталось, и от горя непрестанно болело у нее сердце.Пошла она к старцу за советом.- Часто ли вспоминаешь ты о муже и сыновьях? — спросил ее старец.- Наоборот, я все время гоню от себя мысли о них, — отвечает вдова. — А стоит только о них подумать, будто зверь начинает мое сердце когтями рвать.- Это не зверь, – сказал старец. – Это сердце твое к ним рвется. Ты лучше дорогих тебе людей от себя не гони, допусти к своему сердцу, и пусть они в нем живут навеки.

Share

Марина Борщевская и ее стихи.

Марина Борщевская живёт на Библейской земле. В Израиле. Но пишет она  стихи для всего мира. И пишет она особо для России, Грузии, Украины, всех тех мест, которые запечатлела жизнь в её сердце.  И в стихах её преизбыточная грусть, и в стихах её постоянное и нежное содрогание любви. И в стихах её непременное присутствие Творца и Его духа. Когда читаешь некоторые строчки, то поневоле начинаешь задыхаться, ибо они создают волнующие чувства, это та дрожь, которая пробегает по твоей душе, когда слова несут прикосновение Божье, когда они вонзаются в твоё сердце  и напоминают, что ты можешь испытывать это, потому что ты – творение Божье.  Сладко читать эту поэтическую грусть и любовь.

И часто, после замирания последней строчки стиха, хочется сказать “Аминь!”.

Михаил Моргулис

* * *

– Никогда не говори н и к о г д а , –
Сказал и выпрыгнул из автобуса
И остался уже (навсегда?) позади
На белой от света иерусалимской улице
Посреди огромного дня
На этой странной , страшной , крошечной
Бесконечной земле –
С лицом библейского пророка
В серой киргизской шапочке…

С самого начала мне почему-то хотелось
Запечатлеть , запечатать
Его в своей памяти –
Он покорно и снисходительно
Подставил свои дымчатые глаза
Фотоаппарату…

Если есть в этом мире н и к о г д а , –
Записала я в своей тетрадке
За сколько-то дней, часов , мгновений
До этой встречи … –
Если есть в этом мире н и к о г д а, –
Кричало и кричит мое сердце , –
Это мир лжи,
Подлой , трухлявой лжи ,
На которую ни в коем случае
Не следует соглашаться…


– Никогда не говори н и к о г д а , –
Неожиданно ответил мне пророк
В облике элегантного экскурсовода
По иудейским древностям,
Чьи красивые дымчатые глаза
Скользнули по мне ,
Равно , как и по этому , единственному
И уже канувшему в вечность дню.


* * *

Любовь так близко пролетела ,
Так грустно веяла она…
Земли таинственное тело
Являлось , – но в объятьях сна.

Искрился камень, степь сияла ,
Трава бежала по холмам,
И рокотала, лепетала
Волна , прильнувшая к ногам.

Собаки, дети, говор моря,
Той желтой розы лепестки, –
Как далеко еще до горя,
До белой вечности тоски.


А слезы, звезды, боль, разлука –
(Широкий шум волны живой ! ) –
Всего лишь – предвкушенье звука !
И живы все , – и всё со мной.


*      *      *

Как  одиноко  в  Твоем  мире , Господи !

Ты  играешь  в  нас?

Из  ничего  творишь  нечто:

Мнешь, формуешь , закаливаешь.

Отсекаешь  –  лишнее…

(А  лишнее  –  это  детские  пальчики

Моей  кроткой  мамы ,

Её  легкая  плоть, вся  жизнь ,

Которую  мы  закопали в землю…)

Не  отступаешь  от  своего  совершенства

Ни  на  йоту .

Хлеб  стыда !

А  хлеб,  пропитанный кровью, потом

И всем остальным,

Несъедобный  хлеб

Дарованной Тобой жизни,

За  которую ещё  платить  и  платить…

Может,  все  э т о  –  сон ?

Сон, который  снится  и  снится  Твоему  Адаму ?

Существу , у которого так  и не заладился

Роман  с  ж и з н ь ю ?

Ведь  Hava , Ева  на Твоем святом языке

Всего лишь  –  жизнь.

Так  позови нас ,  зазвони  в  колокольчик :

Хватит ,  пора  вставать !


*      *      *

Бабочка  уснула  посредине

Летнего  единственного  дня.

Бог , душа? –  не  мыслит и  в  помине ,

Что  там! –  ведь  не  видит  и  меня .

Как  невелико  её  сознанье ! –

В   бездне  бытия –

Бездна  сокровенного  незнанья ,

Капелька сия.

Почему  же  бабочка  волнует ?

Трепетаньем   крыл

Словно  воздух  розовый целует –

Что  есть  сил .

Этот  пыл  напрасный ,

Эта нега –

Нежность  до  конца,

Лоскуток  с  беспечнейшего  неба,

Пыль !  Пыльца…

Спит  душа,

Неведеньем  не  смята .

На  огонь  летит .

И сгорает ,  пустота  крылата ,

И  опять  –  парит !..


* * *
Клёкот горлиц и шелест фонтана,
Тёплый мрамор и розовый свет , –
Только музыка – сладкая рана ! –
Да каких-нибудь тысяча лет…
Ну пятьсот ! Все равно – расставанье ,
Расстоянье : расставлены в строй,
В век из века – без прав на свиданье ,
Переписку и воспоминанье , –
Сколько можно ?! – гуртом и гурьбой .

Здесь , в цветущем костре мирозданья ,

Голос в трубке – дороже в сто крат
С каждым днем , с каждой мерой дыханья . –
Мы расстались мгновенье назад !


СТАРЫЙ КРЫМ

Самую лучшую розу,

Самый сладкий ливень слёз –

Тому, кто в вечную прозу,

Как ребёнка, нежность нёс.

Где орех и тоненькая слива –

Золотая алыча ! –

Там душа рискнула быть счастливой

В чашечке луча…

Красота отравлена от века

И она не верна никому, –

Только Встреча

Человека с человеком

Разгоняет тьму.


ПАМЯТИ ПОЭТА


Что наш друг Авалиани ?
Страстотерпец языка…
Попивая Телиани,
Сочиняет на диване ? –
Сквозняком через века
Не кончается строка.

Никогда не счесть алмазов
Ни в пещерах, ни в ночи,
Ни в зеркальных чудо-фразах *.
Сердце пылкое, кричи…
Лепет листьев, рокот слов,
Снов чудесные виденья .
В белом коконе зимы
Мы вошли в стихотворенье
И уже не властны мы –
Звук серебряный коньков,
Слёзы, страхи, звон подков…
—————————————-
В жерло, в бездну языка,
В зазеркалье корнесловья
Унесла его Река
От земного суесловья,
В молоко и мёд Зимы
Залетейского разлива,
За кудыкины холмы…
речь река реку счастливо


————————–
*Дмитрий Авалиани (1938 – 2003) – автор диковинных палиндромов, перевёртней,
анаграмм и просто прекрасных стихов.


* * *
Вот что делает смерть,
Когда на неё не обращают внимания…
Она набрасывается на небоскрёбы
И на виду у всех – превращает их в труху.
Она врывается в уютные кафе,
Она носится по твоей Земле , Израиль,
Обезумевшим шахидом .
Она устраивает показательные выступления
Между небом и землей:
Вот и «Коламбия» разлетелась на наших глазах –
Как детская хлопушка.
А мы по-прежнему,
Тысячелетие за тысячелетием
Закапываем своих близких в землю.
«Ма лаасот? Что делать ? Такова жизнь !»
Хотя на самом деле – такова смерть.

И нам все еще кажется,

Что мы нормальные люди ?



*     *      *

Вкус  горькой  горечи  под  языком .

Дом  сумасшедших

На  Земле ,

Где  райская  роскошь

Пробивается  сквозь  всё –

Даже  к  самой  одинокой  душе,

Бьющейся  в  паутине

Национального

Страхования , благоприимства, благоустройства…

О ,  б и т а х о н  –  б и т у а х*  на  Святой Земле!

От  чего  ты  страхуешь ?

От  страха?

От  страсти ?

От  старости ?

От  рабства  ?

От  ненависти ?..

Но  идешь  по  раскаленной  улице

В  самый  бесприютный  час –

И  открываются  какие-то  форточки :

Благость ,  благодать,  блаженство…

———————————————————–

Битахон (ивр.)  –  безопасность

Битуах (ивр.)  –  страхование


* * *
Сколько мы встретили деревьев ,
Стоящих в обнимку !
Полосатое коричневое поле , –
Видно, как еще молода
И как еще хороша земля .
Мы видели соловья
И комариную спинку
(В чашке! Прощальную, утопающую –
Ах, уже ничего изменить нельзя! )


О соловье мы опять заспорили, –
Я сказала ,
Что слово с о л о в е й –
Чудеснее самого соловья.
Золотые мачты , шпили, шатры –
Начало !
Лето в самом начале –
Филемоны , Бавкиды и Тополя.
Дом. Окно. Увитое –
Конечно же, виноградом.
Или плющом.
Вы сказали ,
Что это – хмель.
Даже в этом мире –
Самом сиром и самом коварном,
Есть блаженные вещи:
Окна, арки, духи шанэль.


И еще многое мы узрели
С отроком Даниилом
В лето – начала июня,
Седьмого дня.
Мы ходили по этой земле,
Мы ее жалели.
И земля любила
И тебя и меня .


* * *
Какое новое место в душе !
И нет слов для э т о г о –
Никаких слов !
Распускание , разжатие –
Щелочка в райский сад .
Так начинает раскручиваться цветок .
Разворачивается роза ?
Так стучатся к нам из мира ангелов ?
Можно положить руку на грудь –
Вот здесь !
Но г д е ?
И пока ты летаешь , –
Ты летаешь.
Но если падаешь , –
То и вспомнить о т о м – невозможно .
У э т о г о – нет слов,
Нет воспоминаний,
Нет никаких понятных понятий…
Одинокие влюбленные всех стран , соединяйтесь , –
Вам нечего вспомнить !


* * *
Кто выучил божественный язык , –
Всего себя по капле переплавив ,
Тот , наконец , – восстал , воскрес , постиг ,
И сам узрел , и вспыхнул , и восславил .

И нет … тумана , нет звенящих трав ,
Нет этих гор , горящих на закате …
(Недолговечный , нищий кенотаф !)
И плакал, и молил о спящих братья
х


О CЕБЕ

Я – духоплаватель, искатель истины . Вопрос «но кто мы и откуда?» – всегда занимал меня более всех других. Род занятий ,по-видимому, определило младенчество . Рассказывают, что папа взял за обыкновение читать новорожденной новоявленной девочке свои любимые стихи. Блоковское «О доблестях, о подвигах, о славе» почему-то пользовалось в этих cтудиях исключительным успехом. Оно     даже  замещало ненавистную соску. Меня особенно успокаивали и вдохновляли  строки  о побеге. Слова «Ты в синий плащ печально завернулась, В сырую ночь ты из дому ушла» – действовали безотказно: рёв прекращался ...

Что было потом? Пропуская не менее важные события, сообщаю кратко.  Окончила филологический факультет Московского государственного университета (МГУ им. Ломоносова) , преподавала, писала, какое-то время  работала в популярном молодёжном журнале «Юность». Потом судьба, как и положено, привела  меня  в  Новый мир. Я имею в виду известный журнал, где я в течение 12 лет была редактором отдела поэзии (совместно с Олегом Чухонцевым). Член Союза российских писателей (критика, эссеистика). Со стихами дебютировала в Израиле, где жиау с 2005г. Считаю это место самым важным на земле: здесь когда-то зародилась наша цивилизация, здесь в муках и парадоксах рождается сегодня Новый Мир – не бумажный, а подлинный, живой. Тот, что сквозит сквозь строки библейских текстов…


Share

Нет, есть пророки в своём отечестве. Агния Барто

Мы сегодня в цирк поедем!
На арене нынче снова
С дрессированным Медведем
Укротитель дядя Вова.
От восторга цирк немеет.
Хохочу, держась за папу,
А Медведь рычать не смеет,
Лишь сосет потешно лапу,
Сам себя берет за шкирки,
Важно кланяется детям.
До чего забавно в цирке
С дядей Вовой и Медведем!

фото Агния Барто:

Share

Григорий Померанц. Пройти сквозь Христа

…Я не против сна и не против образов сна. Пробужденных всегда немного, целый народ нельзя пробудить; а спросонок люди мечутся, буйствуют – и успокаиваются, когда снова заснут. Но мне не хочется засыпать. Мне хочется до конца проснуться и увидеть Бога мимо всех идей о Боге.

Меня спросят: и мимо Христа? Отчего же мимо? Христос – не идея. Он живой Бог.

Просветленных немного, но они были и есть, и дай, Бог, не пройти мимо, если встречу. Я сомневаюсь не в них, а в словах, записанных за ними. Ибо буква мертва – только дух животворит. Христос говорил: Я есмь дверь – то есть Он звал пройти сквозь Него…

Share

Зинаида Миркина Не подтвердит никто извне

Стихи христианской поэтессы Зинаиды Миркиной. Что же в этих стихах главное: тоска по Богу, любовь к Богу, терпение и смирение. И. конечно, желание понять извечные тайны связи Творца и его творения, человека верующего. Наверное, это и может считаться важными, а может быть и основными постулатами христианства. А что думаете вы, ценители христианского духа и любители поэзии?


Бог есть любовь. И Бог мой есть.
И эта внутренняя весть,
Которую вовеки мне
Не подтвердит никто извне
Как тихо!.. Небо и гора.
Мир – только отсвет от костра
Что зажигается внутри.
Гори, душа моя, гори.

Ничего, пойму когда-нибудь,
Почему так трудно и так больно,
Впереди большой как небо путь.
Неба много, времени довольно. –
Ровно столько, сколько надо мне.

Cтвол крыла косматые раскинул…

Ведь хватило времени сосне
Вырасти и прошуметь вершиной.
Все равно, сиянье или мрак –
Расстояние непреодолимо,
Только внутрь бы иди за шагом шаг
Внутрь себя, а не в обход иль мимо.
Тот, кто бросил семя в темному,
Дал душе посильную задачу.
Вот и я до Бога дорасту,
Если только время не растрачу.

Деревья просят тишины.
Им без нее нельзя на свете.
Но нам их просьбы не слышны,
И нечем нам на них ответить.
Деревья просят высоты, –
Им наша низость не по силам.
И шепчут день и ночь листы
То, что душа давно забыла.
А небо и не шепчет нам,
А говорит одним лишь взглядом. –
Высоким, чистым небесам
От нас глубин прозрачных надо.
Земля уже едва жива,
И молит нас с такой тоскою
Дать ей хоть каплю божества…
Но только что это такое?

И падает тишайший снег…
Затихни, сдайся, человек
На милость неба… Тишина
Да будет до краев полна.
Ты можешь пересилить тлен
Лишь тем, что не встаешь с колен,
Покуда мера тишины
Из той неведомой страны,
Из опрокинутых высот
В земную грудь не натечет.

Такая тишина настала,
Что время повернуло вспять
И можно жизнь начать сначала,
Как будто чистую тетрадью

А дни, все дни, что пролетели, –
Скользнувший дым, обрывки сна…
Да, что же было в самом деле
До сей минуты? – Тишина.

Одна пустынная дорога
Или недвижимая ось…
И сердце обратилось к Богу
И в миг единый дозвалось.

И как Он мог бы не услышать
И не открыть мгновенно дверь, –
Ведь не бывает мига тише
И сердца чище, чем теперь…

И сколько ни сказано, все-таки мало
И все-таки главного я не сказала.
А Главное где-то стоит молчаливо
И делает сердце бездонно счастливым.
И новое слово, как чуткая птица
Над тайным гнездом своим тихо кружится
И, вновь вылетая в неведомость, ищет
Для вечной любви ежедневную пищу.

Мне в этой жизни довелось
дослушать каждый звук.
Все вещи доглядеть насквозь
И очутиться вдруг
В потустороннем, за судьбой,
Как будто пройден мост,
Соединяющий с собой
И с каждою из звезд.

Все ранее вышедшие материалы опубликованы на сайте
http://community.livejournal.com/mystichrist/

Share

ВЕНЕЧКА ЕРОФЕЕВ В СТИХАХ

Всеволод ЕмелинВсеволод Емелин – это своего рода Веничка Ерофеев многообразной в своих проявлениях великой русской поэзии. Родился в Москве в 1959 году. Закончил Московский институт геодезии и картографии. Работал геодезистом, разнорабочим на стройке, сторожем в московском храме Косьмы и Дамиана. Стихи, собранные в один цикл друзьями, практически нигде не печатались. Правда была маленькая публикация в альманахе “Поэзия” и еще одна в екатеринбургском журнале “Мы и культура сегодня”. А поэт он замечательный, да вы и сами в этом убедились. А слышали бы вы, как он читает свои стихи – сколько в этом чтении то истинного трагизма, то чисто русского юмора, короче истинной поэзии…Вообще в данном случае все написанное Емелиным не стилизация, а самая что ни на есть настоящая жизнь. В этой жизни могут легко умереть от того, что утром не было денег на опохмел, сломать руку в пьяной драке или же просто перерезать себе вены из-за несчастной любви или депрессухи. За стилизацией – это к Игорю Иртеньеву.У Севы Емелина все вполне всерьез и без обмана. Так что компом он не пользуется и по Инету не шарит. Иной раз и хлеб не на что купить, какой уж тут к чертям компьютер. Если захотите связаться с автором, пишите на мой электронный адрес: brat444@mail.ru, а я ему всё передам в лучшем виде. С нижайшим почтением, ваш –

Константин Боголюбский

P.S. С радостью могу оповестить, что недавно (в начале 2003 г.) все же вышла из печати, изданная на средства “Митьков” небольшая емелинская книжка “Песни аутсайдера”. Так что лед тронулся, господа присяжные заседатели. Надеюсь, со временем появятся и другие. Пока же большое

подспорье в существовании Интернета и его возможностей.

Гениальные стихи Всеволода Емелина

Я жизнь свою завил в кольцо,

Хоть голову клади на рельсы.

Я так любил одно лицо

Национальности еврейской.

Но всё прошло в конце концов.

В конце концов я тоже гордый.

Я это самое лицо

В лицо назвал жидовской мордой..

Исход

Поцелуи, объятья.

Боли не побороть.

До свидания, братья,

Да хранит вас Господь.

До свиданья, евреи,

До свиданья, друзья.

Ах, насколько беднее

Остаюсь без вас я.

До свиданья, родные,

Я вас очень любил.

До свиданья, Россия, –

Та, в которой я жил.

Сколько окон потухло,

Но остались, увы,

Опустевшие кухни

Одичавшей Москвы.

Вроде Бабьего Яра,

Вроде Крымского рва,

Душу мне разорвало

Шереметьево-два.

Что нас ждёт, я не знаю.

В православной тоске

Я молюсь за Израиль

На своём языке.

Сохрани ты их дело

И врагам не предай,

Богородице Дево

И святой Николай.

Да не дрогнет ограда,

Да ни газ, ни чума,

Ни иракские СКАДы

Их не тронут дома.

Защити эту землю,

Превращённую в сад.

Адонай элохейну.

Адонаи эхаад.

www.luther.ru

Share

СТРАНА, СЛОНОВ, ОРХИДЕЙ И ОЖИДАНИЯ БОГА

Вот как красиво: Из страны хризантем мы перенеслись лайнером в страну орхидей. А говоря языком прозы: из Южной Кореи  в Таиланд. Роскошная хризантема – национальный цветок Кореи, а утонченная прекрасная орхидея – национальный символ Таиланда.

По приглашению Управляющего делами короля Таиланда и председателя протестантских церквей Тончая Прадобчананурата делегация Духовной Дипломатии посетила с четырёхдневным визитом это удивительное азиатское королевство. Таиланд –  ярковыраженная монархия, где на каждом шагу вы встречаете портреты или монументы моложавого короля в старомодных очках, часто, рядом с молодящейся королевой. То есть, путешествуя по Таиланду, помимо изображений мифических существ с драконьими хвостами, вы встречаете  короля или  Будду, Будду или короля. Даже аэропорт называется Королевский орхидейный.
Помимо официальных встреч, где рассматривались вопросы о возможностях расширения влияния концепций Духовной Дипломатии на стыке соседствующих государств Таиланда-Камбоджи-Лаоса-Бирмы-Малайзии, была проведена также духовная часть программы посещения страны.
Как известно, в Таиланде около 95% жителей исповедуют, так называемый Тхеравада, южный буддизм, который отличается от северного буддизма, исповедуемого в Кореи, Китае, Японии. Тайский буддизм считается более чистым, изначальным, таким, каким непосредственно  был  получен от Будды. В северный буддизм, считают тайские священнослужители, в текст Будды проникли рассуждения и комментарии его учеников. Так что не всё спокойно в тайском королевстве. Первая строчка королевского гимна Таиланда начинается словами: « Я раб господа Будды». Среди 5%  остального населения есть мусульмане, сикхи, индусы, и есть христиане. Конечно, для таиландца буддизм, это не просто религия, а  модель жизни, где всё заполнено вековыми ритуалами, где совместились древние добуддисткие языческие  верования с мудрыми заветами Будды. Так что, кто-то, направляясь в буддистскую пагоду, может повесить на грудь  амулет, в котором, по его мнению, живёт добрый дух, отгоняющий злых противников. Всё смешалось в таиландском доме облонских: высокая философия буддизма, народные заклинания и шаманские  навороты-привороты.   И, тем не менее, тайцы, один из самых приветливых и добрых народов в мире. Что же касается христианства, то, как религия,  в малом количестве, оно есть. Но это номинальное христианство, чужое верование. Потому что это христианство существует здесь отдельно от живого Бога Любви, имя Которого ничего не говорит душе и сердцу тайца. Оттого и существует здесь такое слово  «фаранг», что одновременно означает белый, иноземец, представитель другой веры, чужой.  И всё же группы  христиан, представляющих живого Бога есть и тут. С ними мы встретились, с ними мы говорили, им  мы проповедовали, вместе с ними свидетельствовали другим  жителям Таиланда.
Вначале мы были в пульсирующем, вечерами по-драконовски огнедышащем, роскошном и  беднейшем Бангкоке. Бангкок – это великий базар, с рикшами на мотоциклах, такси-Тайотами, с миллионами забегаловок, магазинчиков. Здесь можно побывать в роскошном ресторане омаров и за 20 копеек похрустеть жареными на огне перчёнными утиными клювами. Тысячи раскосых таиландок, зазывающе смотрят на туристов, ибо они часть огромного туристического бизнеса. Когда-то Бангкок был деревней и назывался без всяких наворотов «Деревня диких слив», но вычурным тайцам это претило и по мере развития города, они стали называть его  Крунг Чер, что значит «Город ангелов». Почему город тысяч сточных канав и миллионов разнообразных запахов стали называть городом ангелов, неизвестно никому. Но зато красиво для туристов. Мы и в жизни, даже в религиозной, плохое дело часто называем красивыми словами: Сплетню – правдой, глупость – не вполне мудростью, науськивание жены – откровением свыше. Так что уж тут говорить, когда туризм требует красоты. А это даже не искусство, которое требует жертв.
Вечером, мы по 1200киллометровой  реке Чао-Прайя, отправились в небольшое путешествие  в длиной местной лодке сампанге, которые некоторые ошибочно называют по-китайски «джонками». Мутные воды Чао-Прайя неслись в Сиамский залив, вокруг сновали разноцветные кораблики с туристами, по берегам проплывали величественные буддийские храмы, дворцы и современные гостиницы. Нам сказали, что через короткое время наступает праздник Надежды, и люди будут бросать в реку  кратхонги, лодочки из листьев лотоса, в середине которых приделаны горящие свечи, а вслед уплывающим лодочкам будут кидать цветы и монеты.
Мы несколько раз встречали небольшой кораблик, это уже была разноцветная джонка, в ней выпрямившись, сидела породистая  очень старая саксонская дама, с высокоподнятыми седыми волосами. Она смотрела только вперёд, но я понял, что впереди она видит только прошлое. Мы проплыли очень близко. Она сидела за столиком. На нём стоял бокал красного вина, и какая-та снедь. Бокал   не начат, губы дамы   скорбно поджаты. Я вспомнил американскую поэтессу Эмили  Дикинсон, «женщину в белом», в таком же белом платье, со скорбно поджатыми губами и   взглядом, устремлённым в прошлую любовь.
Не могу забыть уличных таиландских собак, в большинстве случаев, лежащих на земле. Они не голодны, когда ты что-нибудь им  бросаешь, они быстро обнюхивают, лениво взмахивают хвостом и отворачиваются. Еды в Таиланде много, и здесь они перекормлены. И потерян  последний, оставшийся от волков  рефлекс: нацеленность на поиск пропитания, потеряна худоба и агрессия, потеряно даже желание выпросить. Но главное, глаза. Я видел грустные глаза собак на Аляске, но то была временная грусть, которая менялась, когда начиналась работа, гонки, драки, погони. А здесь собаки, смотрят, как та дама на джонке, в прошлое, где ещё кипела жизнь. Наверняка, в деревенских бедных районах страны, где жизнь труднее, там и собаки голоднее. Но забыть почти безысходную грусть бангокских собак, почему-то не могу. Глядя на них, я часто вспоминал изумительный рассказ Ивана Бунина «Сны Чанга», где дряхлая собака, лёжа под столом, вспоминает места, куда судьба заносила её вместе с хозяином.
Как я писал вначале, неожиданно орхидея оказалась национальным цветком Таиланда. Но должен признаться, что лично для меня,  утонченный цветок  стал навсегда ассоциироваться со смертью. Это после прочтения романа Ремарка «Три товарища», где Роберт дарил орхидеи возлюбленной, смертельно больной Патриции, а   она,  дрожа, выбрасывала их, говоря, что орхидеи приносят только на похороны. Простите меня, читатели. Вонзается  в нас иногда осколок собственного восприятия жизни, и не лишишься его, всё равно возвращается бумерангом. Я искренне хотел переутвердиться, и принимать этот великолепный цветок без прошлых ассоциаций, но каюсь, до конца изменить себя не смог. Откровенно говоря, я считал, что национальный цветок тайцев, это лотос, но как всегда, горько ошибся. Однажды, в тропический ливень, шофёр завёз нас в ресторанчик под тентом, а рядом с ресторанчиком был маленький пруд, где, склонив головы, друг на друга, плавали белоснежные сияющие лотосы. И тут меня проткнула нежность, и я подумал, и сказал им, жаль, что не вы, представляете страну. Но это не уже не моё дело, а внутреннее дело каждой развитой и неразвитой державы.
Анекдот из прошлого. – Как мне хочется в жизни большого и тёплого! – Помой слона…
Нас успели покатать на слонах. Это были ветераны труда, с  большим трудовым стажем. Как в советских лагерях, их перевели с лесоповала, где они таскали брёвна, на лёгкую работу, катать туристов. Были у них свои ягоды и ежовы, погонщики, которые металлическими батогами заставляли их идти быстрее. А ровного строя они добивались ударами босых ног по мягким лопоухим бурьянчатым ушам. Со слонов мы перешли в телеги, запряженные буйволами с загнутыми вовнутрь рогами. Они равнодушно рассматривали горизонт и даже не отгоняли мух.  Во время этого трёхчасового путешествия  нас сопровождали две маленькие бесхвостые обезьяны гиббоны. Они трогательно катались на наших ногах, иногда обхватывали длинными ручонками головы  присутствующих. Особенно им нравился весёлый китаец и мрачный русский Марк Базалев. Они не искали компромисса. Надо сказать, что слоновья поездка оставила двоякое впечатление, создавалось чувство, что вы падаете в яму, а потом  оттуда медленно вылезаете. Бедные магараджи, они подобным образом путешествовали  месяцами. Вот, наверное, почему, время от времени казнили многих  придворных, а главный распорядитель по слонам  никогда не умирал своей смертью. Когда мы переходили вброд реку, я ожидал неожиданного нападения крокодилов. Но, увидев на соседнем слоне  чем-то разъярённую на своего мужа итальянку, я немного успокоился, подумав, что, увидев её, у них не хватит смелости напасть.
Величие Таиланда не в городах.  Оно, зарыто  в тишине далёких гор,  где существуют остатки великой тайской культуры и прошлой жизни, оно находится под землёй, которая иногда  мерно гудит воспоминаниями, но не выдаёт секретов. Оно в усталом ходе слонов и в какой-то особой чистоте тайской души. Это чистота прибыла к ним откуда-то.
Знаете, что мне взбрело в голову? Я вдруг представил в этой красоте, романтике, изысканности, древней восточной инфантильности, среди величественных пагод.… Знаете, кого? Замученного в советских лагерях Осипа Мандельштама, который написал, глядя на картину Моне:  «Художник нам изобразил глубокий обморок сирени…».
Он, живя  в диком убожестве коммунальной сталинской жизни, и тогда находивший прекрасные слова и вспоминавший Петрарку, здесь бы захлебнулся от этой дикой экзотической красоты и тайн, и снова бы умер. Его трепетная душа не выдержала бы этих красот, тайн, и взорвалась…  Я это знаю.
С шестерыми провожатыми, местными христианами, мы выехали в  город Чантхабур, где находится самая большая христианская церковь. Собрание  проходило на открытом воздухе и пришло тысяч пятнадцать человек. Было  несколько сот европейцев, а в основном местные жители. Я видел мои портреты, их срывали для каких-то нужд. Таиландцы в этих вопросах очень пунктуальны, пока собрание не началось, портреты и афиши висели, как только прозвучала музыка все портреты и афиши аккуратно отклеили, для использования на какие-то свои  проекты. Я думал, о чём им сказать. Читать   Библию, они не будут слушать, рассказывать им про чудеса, так они всю жизнь живут среди чудес и верят в них, рассказать  о смерти Христа, они подумают, какой далёкий белый герой, как он пострадал. И я стал рассказывать им о жизни Василия Андреевича Палия, как, за то, что он печатал Библии, его арестовало КГБ, как перед этим его прятали, и не верующие прятали, а коммунист, Герой социалистического труда. Как Василий сказал Богу: Если Ты меня вернёшь на это место, где меня арестовывают, я построю здесь для Тебя церковь. В лагере, он договорился с начальством, что будет чистить им личные туалеты, за то, что три минуты  на утренней разводке будет по памяти читать зэкам места из Библии. Это была Воркута. На диком морозе, без микрофонов и мегафонов, он выкрикивал 3,5 тысячам зэков слова Давида, Христа, Соломона, Иоанна. Там он потерял голос. Через 19 лет его вернули. И он стал рыть котлован на том месте, где его арестовали. Соседи кричали ему: Ты чего, Василь, с ума сошёл! Он отвечал: Нет, я буду здесь строить Богу церковь.… И всё село помогло ему её построить, приходили помогать даже бывшие кэгэбешники.  Я был на открытие этой церкви, где Василий Андреевич, смотрел в небо и повторял слова из Псалма: «Жив, Господь!»
Меня спросили: Почему он 19 лет страдал, а потом построил церковь ?
– Потому что он больше жизни любил Бога русских, тайцев, и американцев, Бога всех людей… Иисуса Христа.
В этот день в Таиланде, в  городе Чантхабурн, с помощью Бога, организовалась новая община христиан.
Ну вот, так славно закончилось путешествие в страну орхидей, слонов,  и ожидания.
Михаил Моргулис
bridgeUSA@aol.com
Share