ВРЕМЯ СОБИРАТЬ ПРИШИБЛЕННЫХ? (Почти полностью выдуманный рассказ) Михаил Моргулис

В 65 лет подозрения о том, что жизнь всего одна, реально подтвердились. И я решительным образом осознал, что  пора собираться в путь. И тогда пришла перефразированная мысль о том, что прошло время  разбрасывать камни, и наступило время собирать пришибленных этими камнями. Вначале я составил список  неудачных голиафов, и он получился пусть не бесконечным, но достаточно длинным. Это были люди, в которых угодили   камни, которые я когда-то разбрасывал.

Первой в списке была женщина, которая давным-давно, необдуманно решила, что я влюблён в неё до самого гроба. Когда выяснилось, что это не вполне соответствует  действительности, она возненавидела меня до этого же гроба. Вроде виноват не был, но все, же в неё угодил мой камень. И решил позвонить ей. С помощью Интернета и знакомых нашёл её  телефон и набрал номер. Вначале раздалось старческое дребезжание, но после того, как я произнёс своё имя, голос  внезапно окреп, и произнёс давно заготовленную фразу: Это ты, мерзавец!

Я извинился, что 45 лет тому назад неосторожно повёл себя и ранил её неокрепшую  душу.  В голосе немедленно  появились трагические нотки: – Теперь настало время сказать правду. Так ты любил меня?

Я знал, что любая ложь это грех, но всегда надеялся, что за добрую ложь, возможно, какое-то прощение. И произнёс, как можно искренней: – Да, я любил. И неуверенно добавил: – Страдал тоже…  Старушка на другом конце провода засветилась, и после счастливой  паузы поинтересовалась: –  А ты стал лысым?  Я ответил, что не вполне.  – Седой? – ещё более заинтересованно спросил голос.  – Да, седой…  Голос удовлетворённо  вздохнул:  – Это хорошо. Значит страдал…   Я снова извинился, и попросил сказать мне, что теперь я прощён. Голос радостно  хмыкнул: –  Простить – прощаю, но забыть этого не смогу.

И камень, описав в воздухе дугу, вернулся и ударил меня в область сердца.

Затем я позвонил богатому человеку. Когда-то в России, он продал гуманитарную помощь, которую я привёз  детям.  Я несколько раз упоминал об этом, не публично, но в присутствие  людей знающих его. Естественно, он сильно обиделся. Был  неприятен жадностью и цинизмом, но перед этим я дал слово Одной личности, что  буду стараться любить всех.  И я позвонил ему,  и с ходу извинился за то, что рассказывал о проданных им лекарствах. Он внимательно выслушал  меня, и заметил: – Я рад, что каешься. Но думаю, что тебе надо каяться ещё и ещё. Чаще кайся, и потом звони мне… Звони, не стесняйся… Помни, ты сильно обидел меня…

И ещё один камень глупым рикошетом вернулся ко мне, куда он ударил, не понял, но боль была противная. Кстати, а бывает непротивная боль?

Несколько обалдевший, но ещё не полностью погасший, я позвонил человеку, который всю жизнь завидовал мне. И как ни старался   не давать поводов для зависти, но этот  неукротимый пожар погасить не смог. Я извинился, что  причинял ему неудобство своим присутствием в жизни, и что мало интересовался его состоянием души. Во время пыхтящей паузы, я понял,  сейчас он завидует  на моё извинение.  После слабого скрежета зубами, он задумчиво спросил:  – А у тебя не рак?

Я подумал, что на такое он не позавидует, и  перекрестившись, прошептал: – Да, тяжёлая форма…  Он тут  же горько произнёс: – Ты и из этого  сможешь создать победу! Ты всё можешь повернуть в свою сторону!

Он почти застонал от зависти: – С тобой дружили Виктор Некрасов, Аксёнов, несчастный Довлатов, мог бы и меня с ними познакомить…

Я извинился и за эту ошибку.  Он со вздохом поинтересовался: – А народ к тебе тянется?

Я испуганно ответил: – И рак у меня, и народ ко мне не тянется.

После этого он меланхолически произнёс: – Дуракам всегда везёт.

И добавил: – Ты везунчик, ты вылечишься, а мне за тебя страдать…

Я спросил, простит ли он меня сегодня?  – Ты что – взвыл он, – мне станет ужасно, потом жить из-за тебя не смогу.

Я понял, он  будет страшно завидовать мне, если я получу от него прощение.

И снова извинился, и как можно тише положил телефонную трубку.

И ещё один камень  ударил меня по печени, и в горло. И напомнил мне, что массового прощения от пришибленных не предвидится.

Четвёртым был друг, которого я знал много-много лет. Он  моментально снял трубку и легко произнёс: – Что-нибудь случилось?

Я поблагодарил его за дружбу, и сдавленно произнёс: – Один раз ты  меня чуть-чуть обманул, и я никак не могу это забыть. Хотя, такая  мелочь… Прости меня…

-Это ложь, – сказал он хрипло. – Я стараюсь никого не обманывать, тем  более тебя. Мне очень обидно от твоих слов…

–  Я хорошо понимаю твои переживания, поэтому  хочу извиниться, что не смог забыть эту ерунду, и за то, что напомнил  тебе об этом.

– Не знаю, что думать, наверное, к концу жизни ты перестал верить в дружбу.

– Почти – промямлил я, и снова извинился за  своё недоверие.  И попросил простить меня.

Он вздохнул, очень горько: – Мне тебя прощать, не за что.

Казалось, он млеет от своего благородства, и вот он выдохнул:  –  Ты мой друг!

И  мы красиво попрощались. А камень со свистом вернулся обратно, и врезался в  душу, и застрял в ней.

И я решил больше никому не звонить.  Видимо не существует времени, когда можно собирать  пришибленных.

И тогда я обратился к Богу. – Господи,  прошу у Тебя прощения, за то, что я  не всем оказал милость, что не плакал с теми, кто плакал, что не всегда радовался Твоей любви. Прости, за то что страдания  моей   жизни не воспринимал как великую возможность  почувствовать в них отражение Твоих страданий. За то, что забывал о Тебе, за то, что  не так сильно любил Тебя, за то, что своих ближних любил не одинаково, за то, что не всегда помнил Твою заповедь «Да любите друг друга». За всё это, и  за другие прегрешения,  прости меня, Господи!

И наступила в душе безмерная тишина, и голос из сердца произнёс: «Прощаю!»

Флорида. 2010.

http: morgulis.TV

Share

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Я не робот.